Детективы и Триллеры : Триллер : Глава тринадцатая : Наташа Купер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30

вы читаете книгу




Глава тринадцатая

– Откроешь, Ники? – крикнула Антония, когда замер звук дверного звонка.

Она дождалась ответа девушки и снова закрыла дверь спальни. Антонии важно было держать Ники в своем доме, где полиция в любой момент могла ее арестовать, но это отнюдь не означало, что Антонии хотелось видеть Ники.

Антония вернулась к важному занятию – приведению в порядок собственной внешности, что помогло бы ей во всеоружии встретить возможные неожиданности грядущего дня. Она прекрасно знала, что не сможет работать, пока не найдется Шарлотта, и поэтому не было никакой необходимости ставить будильник на такой ранний час, но сна все равно не было, и она сочла бессмысленным менять свой привычный режим. Кроме того, поздний подъем, пожалуй, позволил бы Ники расслабиться, а этого Антония допускать не собиралась. И поэтому последние дни Ники главным образом пряталась в своей комнате, вместо того чтобы заняться чем-то полезным.

Дышать там, скорей всего, было нечем. Ники терпеть не могла свежий воздух и поэтому никогда не открывала окно. Из-за сигаретного дыма – а может, и чего похуже – комната, наверное, напоминала газовую камеру. В обычное время Антония помчалась бы наверх, чтобы застать девушку врасплох и пресечь безобразие на корню, но сейчас время было не обычное, и чем меньше она видела Ники или ее комнату, тем лучше. Антония снова вспомнила, как полицейские обыскивали эту комнату, сохраняя зловещее спокойствие, и задумалась о том, приедут ли они для повторного обыска. Следовало бы!

Услышав негромкий стук в свою дверь, Антония взглянула в зеркало туалетного столика, проверяя состояние макияжа, потуже затянула пояс халата и пошла посмотреть, кто там.

– Да, Ники? – спросила она, отметив, что у девушки снова красные глаза, по-видимому, она опять лила свои бесполезные, давящие на жалость слезы, и вид еще менее здоровый, чем обычно. Антонию передернуло, и она отвернулась, чтобы не встречаться с Ники взглядом.

– Это полиция, Антония, – сказала Ники, в ее голосе звучал вполне объяснимый страх. – Они хотят видеть вас.

– Скажи им, что я спущусь через минуту, и предложи кофе, хорошо? Или чай. Полагаю, в такой час эти люди пьют чай.

Не дожидаясь ответа, Антония захлопнула дверь и сняла халат. Бежевый костюм, который она надевала на работу по вторникам, висел на своем обычном месте в длинном шкафу, и она автоматически потянулась за ним, доставая другой рукой верхнюю блузку из стопки на соседней полке. Одевшись, она внимательно оглядела себя и приколола на лацкан пиджака золотую булавку. Тонкие колготки с лайкрой были в точности того же оттенка, что и темно-серые кожаные туфли, в которые она втиснула свои широкие ступни. Уже у двери она заметила на плече пиджака одинокий светлый волос и, нахмурившись, сняла его.

И с видом человека, готового вынести любое испытание, Антония медленно спустилась по лестнице, чтобы узнать, чего хочет полиция.

Толкнув кухонную дверь, она увидела инспектора Блейка, с кружкой в руке разговаривавшего с Ники, в то время как красотка констебль любовалась через открытое французское окно ухоженным ландшафтным садом. Антония усилием воли справилась с сердцебиением, тоже взглянув на сад и заметив, даже с такого расстояния, что Acer japonicum [8] цветет, а последние цветки камелии побурели и завяли. Почти уверенная, что сумеет сохранить самообладание, она громко захлопнула за собой дверь, заставив всех присутствующих обратить на себя внимание.

– Доброе утро, старший инспектор Блейк. – Голос ее не дрожал, держалась она очень прямо. – Констебль Дерринг.

Не глядя на Ники, Блейк отдал ей кружку и подошел к Антонии, протягивая правую руку. Это показалось ей до нелепости формальным, но она обменялась с ним приятно крепким рукопожатием. Подождала, чтобы Блейк предложил ей сесть, и, не дождавшись, изобразила улыбку и спросила, какие новости.

– Пока никаких, миссис Уэблок. Ники?

Ники тупо посмотрела на него, а затем, повинуясь движению его головы, вышла из кухни, по-прежнему не глядя на свою работодательницу.

– Не желаете присесть, миссис Уэблок?

– Пожалуй, нет, – ответила она, переплетая пальцы и ощущая, как впиваются в них края повернувшихся брильянтовых колец. – Что вы хотели мне сообщить?

Он выдвинул один из итальянских стульев с плетеным сиденьем, которые так нравились ей, когда их только доставили, но Антония не обратила на это внимания.

– Итак, старший инспектор?

– Нам нужно покопаться в вашем саду.

Тут она опустилась на стул, ноги отказались держать ее. Она почувствовала, что Блейк поддерживает ее под локоть, помогая сесть, и с отвращением ощутила на своей щеке его дыхание и исходивший от него запах кофе. С каким удовлетворением она оттолкнула бы его лицо, но, разумеется, ничего подобного не сделала.

– Зачем? – прошептала она, отстраняясь от Блейка.

– Нам надо исключить возможность того, что…

– Что там закопано тело Шарлотты. Я понимаю, – сказала она, весьма довольная, что ей удается выдерживать тон человека близкого к обмороку. – Но почему вам нужно ее исключить? Это имеет какое-то отношение к тому, что вы нашли в коляске?

– Не совсем. Мы еще не получили результаты лабораторных исследований.

– Значит, вы нашли мальчика, которому Ники, по ее словам, заклеивала в субботу колени, да? Почему вы не скажете мне? В чем дело? Что вы скрываете?

– Мы ничего не скрываем. – Блейк, казалось, хотел обнять ее за плечи. Она отпрянула. Она ничего не могла с собой поделать. – Да, мы его нашли.

– И? Этот рассказ Ники – правда?

– В основном.

– В основном? Что это значит?

– Его мать подтвердила, что видела, как незнакомая молодая женщина – она опознала Ники по фотографии – наклеивала пластырь на колени ее сына на детской площадке в субботу. – Он замолчал, словно ожидая он нее какого-то замечания. Она не отреагировала.

– Так что в этом отношении все правда. Но она показала нам ранки на коленях мальчика, и они на первый взгляд не соответствуют тому количеству крови, которое я видел в коляске.

Антония судорожно вдохнула, словно ей нанесли удар.

– Разумеется, мы отдадим кровь на анализ, чтобы узнать, совпадает ли она с кровью мальчика. Мать дала разрешение, и кровь возьмут сегодня днем.

– Почему вы не арестовали Ники?

– Потому что у нас нет твердых улик, указывающих, что она каким-либо образом причинила Шарлотте вред.

– Но кто-то причинил, да? Именно поэтому вы и хотите раскопать сад.

– Мы думаем, что это возможно, и поэтому делаем все от нас зависящее, чтобы получить необходимые свидетельства.

– Но почему нужно копать? – спросила Антония, заставляя себя думать о том количестве времени, которое потребуется полиции, чтобы снять тщательно уложенные плиты дорожек и выкопать с таким усердием подобранные и выращенные клены, камелии и азалии, потому что думать об этом было легче, чем о чем-либо другом. – А вы не можете использовать прибор, который реагирует на тепло? Разве так не будет быстрее? Чем скорее вы…

– Миссис Уэблок, мы собираемся копать, но не под дорожками; очевидно, что с субботы их не трогали, но дальше землю копали совсем недавно. Ваше разрешение нам не нужно, но я хотел предупредить вас, прежде чем сюда приедут мои люди и примутся за работу. Вы понимаете?

– Да. Да, конечно. Это соседи? Я знаю, что вы с ними разговаривали. Они слышали в саду голоса, видели кого-то, кто копал там в субботу? Кто? Кого они видели? Вы должны мне сказать. – Она схватила его за рукав и потянула к себе. – Вы должны мне сказать. Кто это был? Кого они видели в саду?

– Где мистер Хит? – спросил Блейк самым успокаивающим тоном.

– Его здесь нет. А что? Кого видели соседи? Кто вам сказал, что это был он?

– Никто ничего не видел, миссис Уэблок. И никто не видел, чтобы мистер Хит что-то делал.

– Тогда зачем вам нужен Роберт? Вы же разговаривали с ним вчера, я знаю. Что он вам сказал?

– Роберт нужен мне потому, что я не хочу, чтобы вы оставались одна, пока мы копаем. Где он? Мы можем привезти его к вам?

Антония покачала головой:

– У него на работе какие-то неприятности. Ему пришлось уйти рано.

– Новые неприятности? Что-то уж слишком их много в этот момент, а?

– Это все те же, – нетерпеливо проговорила она. Уловив мгновенно возникшую подозрительность Блейка, она смягчила голос, добавив: – Банк испугался, потому что компания потеряла два крупнейших счета, и хочет отозвать свои ссуды. Они пытаются обелить себя и готовят большую презентацию. Это очень важно для них. Последняя отсрочка банка заканчивается в пятницу, а сегодня вторник. Прошу вас, не мешайте Роберту только потому, что, по-вашему, он может помочь мне здесь. Я справлюсь.

– А ваша родственница, мисс Макгуайр? Я действительно считаю, что вам нельзя быть одной. Давайте позвоним ей?

Антония покачала головой:

– Она тоже занята. Послушайте, а может быть, вы просто начнете, а? Перестаньте за меня волноваться и приступайте. Делайте, что должны. Просто найдите ее побыстрее. Это самое главное, не так ли?

Она сделала глубокий вдох и, задержав дыхание, отвернулась от полицейских, подошла к ящику, где хранились бумажные кухонные полотенца, оторвала кусок и вытерла глаза.

– Миссис Уэблок, – сказал старший инспектор Блейк, – прошу вас, позвольте мне…

– Ради бога, оставьте меня в покое и займитесь своим делом! – выкрикнула она, выбегая из комнаты.

Наверху она наклонилась над раковиной в своей ванной комнате, судорожно хватая воздух и кашляя. Затем умыла лицо очень холодной водой и как следует высморкалась.

С незаправленной, развороченной постелью спальня выглядит неопрятной, подумала она. Ночная рубашка и халат брошены на сбившееся в кучу пуховое одеяло, а тапки и книга по-прежнему лежат на полу, и совсем нечем дышать. Она держала все окна закрытыми на случай, если кто-то из журналистов проберется в сад и начнет записывать все, что она говорит, все звуки, которые доносятся из дому.

Как правило, Антония не заставала свою комнату в таком виде. Каждое утро она давала себе на сборы двенадцать с половиной минут и уходила не оглянувшись. К ее возвращению Мария чистила, убирала и проветривала спальню.

Теперь, когда в саду находились полицейские, можно было, по крайней мере, не опасаться журналистов. Она распахнула оба окна, сбросила туфли, легла на неубранную постель и стала ждать.

Люди в саду копали аккуратно, но поскольку известно было, чем они занимаются, каждый звук казался зловещим. Через десять минут, не в силах больше слышать удары лопат и переговоры вполголоса, она поднялась и принялась ходить по комнате. Потом сняла постельное белье и аккуратной кучкой сложила его на табурет у туалетного столика, подняла книгу и убрала тапки.

Покончив с этим, Антония рискнула выглянуть в окно и увидела группу мужчин без пиджаков, столпившихся в дальнем конце сада. Они больше не копали, а просто стояли, глядя на землю. Забыв о смытом макияже, Антония надела туфли и бросилась вниз.

Она уже собиралась открыть кухонную дверь, когда услышала голос констебля Дерринг:

– Я бы не поверила этому, сэр.

– Чему, Дженни?

– Что человек в ее состоянии будет так за собой следить: весь этот макияж, костюм от Армани. Я знаю, чтобы получить работу, как у нее, надо быть жесткой, но обладать таким самоконтролем, когда твой ребенок пропал, возможно, погиб? По-моему, это чудовищно.

– Возможно, это своего рода защита. Знаешь, как корсет для позвоночника, чтобы не развалиться на части.

– Может быть.

– Она тебе не нравится, да, Дженни?

– Да, сэр. Если бы ребенок был на год или два постарше, я бы предложила поискать среди убежавших из дома.

– Разумеется, но не в четыре года.

– А что насчет этого ее дружка? Вас убедила история про сложности с банком?

– Она совпадает с тем, что сообщили мне все остальные директора, когда я беседовал с ними в воскресенье. И они клянутся, что он не отлучался с собрания в субботу, пока Бэгшот в истерике не позвонила ему из участка. Смотри! Давай-ка, Дженни, пойдем взглянем, что они там нашли.

Антония, вне себя от ярости слушавшая их из-за двери, понимала, что не следует придавать этому значения. Полиция всегда всех подозревает в худшем, особенно когда дело касается детей. Если бы она не была в Нью-Йорке, то, вероятно, сейчас обвинение уже предъявили бы и ей. Она это знала. Она не должна терять самообладание. Пока что полиция на ее стороне. Пока. Не стоит рисковать, пока Шарлотты нет. Антония выждала еще две минуты и вошла в кухню. Когда они вернулись, она стояла прижавшись спиной к холодильнику.

– Что они нашли?

– Ничего, миссис Уэблок. Пока ничего.

– Но ведь они подумали, что нашли что-то, не так ли? Кто-то подумал, что они что-то нашли.

– Вы следили?

– Разумеется.

– Вы обе, ваша няня тоже. Она до сих пор наверху, смотрит на них.

– Что они нашли?

– Большой кусок полиэтилена. Вероятно, он не имеет отношения к делу, строители любят закапывать такие вещи в садах, потому что это проще, чем куда-то их вывозить.

– Но не обязательно?

– Нет. Мы заберем его и отдадим в лабораторию, пусть посмотрят.

– Зачем?

– Позвольте об этом беспокоиться нам.

– О, прошу вас, не надо меня все время щадить, – сказала она, не сдержав мгновенной вспышки гнева, вроде тех, что вызывали у нее младшие сотрудники, когда по небрежности делали глупые ошибки. – Почему вас заинтересовал полиэтилен?

– На тот случай, если в него заворачивали тело, – тихо произнес старший инспектор Блейк, с неохотой облекая свою мысль в слова.

– Но в таком случае разве там не лежало бы и тело? – спросила Антония, гадая, представляет ли он, с каким трудом она заставляет свой голос звучать спокойно.

– Не обязательно, – ответил Блейк, заметив, что на лице констебля Дерринг написано отвращение. – Закапывание тела в саду могло быть временной мерой.

– Я этому не верю, – сказала Антония. – И не поверю.

– Хорошо. Вот и не верьте. – Он улыбнулся ей и, казалось, ждал, что она покинет собственную кухню. Антония не знала, что сказать, куда пойти, как протянуть время, пока они найдут все, что можно найти. В конце концов она пошла наверх позвонить Триш. По крайней мере, это займет немного времени.

Когда включился автоответчик Триш, она сказала:

– Это Антония. Они копают в саду.

Потом набрала номер прямого телефона в своем кабинете и услышала собственный голос. Удивленная и разозленная, что ее секретаря нет на месте, она посмотрела на часы и обнаружила, что еще всего лишь девять часов. Она положила трубку и принялась взад-вперед расхаживать по комнате и ванной, жалея, что никак не может поторопить полицию.

По счастью, скоро перезвонила Триш и сказала, что выходила за газетами, как раз когда звонила Антония.

– Они пока ничего в саду не нашли? – спросила Триш.

– Только старый полиэтилен. Они заберут его с собой, но не думаю, что он имеет какое-то отношение к делу.

– Понятно. Хорошо. Как ты?

– А как ты думаешь?

– Я имела в виду бытовые мелочи, – с раздражающим терпением пояснила Триш. – Но если ты не расположена говорить, не надо. Антония, мне бы хотелось задать тебе один вопрос. Я пыталась вчера, но…

– Что за вопрос?

– Ты по-прежнему считаешь, что Ники виновата в том, что случилось?

– Конечно. – Она рассказала бы Триш, если бы та поинтересовалась, что в коляске слишком много крови, учитывая только разбитые коленки мальчика, но Триш об этом не спросила.

– Я только хотела узнать, не позволишь ли ты провести тест на полиграфе – ну, знаешь, чтобы поймать Ники, если она в чем-то лжет тебе и полиции.

Тест на полиграфе. Почему она о нем не подумала? Ведь это просто напрашивалось, а ей и в голову не пришло.

– Я знаю, что полиция эти тесты не любит, – продолжала Триш. – Но они могут быть полезны, и я подумала, что в любом случае сделать его очень даже стоит. У меня есть подруга, ты ее, кажется, не знаешь, ее зовут Эмма Нэтч, она специалист в этой области. Если ты не возражаешь, она проведет такой тест на Ники и не возьмет денег.

– Это великодушно, но дело не в деньгах.

– Да, – согласилась Триш. – Так я могу договариваться? Мне кажется, именно это теперь и нужно сделать.

– Да, наверное, нужно. Когда?

– Ну, Эмма сказала, что могла бы приехать сегодня утром, попозже, скажем, в двенадцать или в полпервого. Тебе это подойдет?

– Да, думаю, подойдет. Я позабочусь, чтобы Ники была здесь. О чем именно ее будут спрашивать?

– Мы с Эммой обсуждали это и решили дать ей заново рассказать историю про детскую площадку, шаг за шагом, чтобы проверить правдивость каждого слова, а потом расспросить про то, как она вообще обращалась с Шарлоттой, и про синяки в частности.

– Звучит разумно.

– Прекрасно. Тогда я скажу Эмме, что мы встретимся с ней у тебя, чтобы я вас познакомила.

– Нет. Не беспокойся. Пусть она приезжает сама. В доме и так слишком людно с этой полицией, которая заглядывает во все углы. Мне бы не хотелось, чтобы ты приезжала.

– О! Ладно. Как хочешь.

– Пусть твоя подруга захватит какое-нибудь удостоверение личности. Я не хочу по ошибке впустить в дом журналистку.

– Я ее предупрежу. Спасибо, Антония. И если передумаешь, позови меня.

– Конечно. До свидания, Триш.

Антония положила трубку и задумалась о проверке на полиграфе и о том, почему она не сообразила, что Триш все об этом знает, и не попросила о тесте раньше.


Содержание:
 0  Ползучий плющ : Наташа Купер  1  Глава первая : Наташа Купер
 2  Глава вторая : Наташа Купер  3  Глава третья : Наташа Купер
 4  Глава четвертая : Наташа Купер  5  Глава пятая : Наташа Купер
 6  Глава шестая : Наташа Купер  7  Глава седьмая : Наташа Купер
 8  Глава восьмая : Наташа Купер  9  Глава девятая : Наташа Купер
 10  Глава десятая : Наташа Купер  11  Глава одиннадцатая : Наташа Купер
 12  Глава двенадцатая : Наташа Купер  13  вы читаете: Глава тринадцатая : Наташа Купер
 14  Глава четырнадцатая : Наташа Купер  15  Глава пятнадцатая : Наташа Купер
 16  Глава шестнадцатая : Наташа Купер  17  Глава семнадцатая : Наташа Купер
 18  Глава восемнадцатая : Наташа Купер  19  Глава девятнадцатая : Наташа Купер
 20  Глава двадцатая : Наташа Купер  21  Глава двадцать первая : Наташа Купер
 22  Глава двадцать вторая : Наташа Купер  23  Глава двадцать третья : Наташа Купер
 24  Глава двадцать четвертая : Наташа Купер  25  Глава двадцать пятая : Наташа Купер
 26  Глава двадцать шестая : Наташа Купер  27  Глава двадцать седьмая : Наташа Купер
 28  Глава двадцать восьмая : Наташа Купер  29  Эпилог : Наташа Купер
 30  Использовалась литература : Ползучий плющ    



 




sitemap