Детективы и Триллеры : Триллер : Глава четырнадцатая : Наташа Купер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30

вы читаете книгу




Глава четырнадцатая

В Бакстоне, в Дербишире, примерно в то же самое время сидела за завтраком чета, возраст которой приближался к семидесяти. Как всегда, они ели гренки, яйца, бекон и печеные помидоры. Гарольду такая еда нравилась, а Рени была уверена в ее полезности, что бы там ни писали все эти лондонские газеты про холестерин, животные жиры и все остальное. Она не хочет, чтобы Гарольд выходил утром из дому без горячего завтрака. А хлопья, которые едят в нынешнее время, да еще размоченные в холодном молоке, взрослому человеку впрок не пойдут. И разве в молоке нет животного жира? Все эти новомодные правила питания – чушь и глупость, если хотят знать ее мнение. Она увидела, что Гарольд принимается за яйцо, и захотела убедиться, что желток нужной консистенции. Мужу нравится желток пожиже, но он терпеть не может, если жидкий белок. С удовольствием удостоверившись, что не утратила мастерства, Рени развернула газету, которая лежала, тщательно сложенная, рядом с ее тарелкой, и нарезала гренок на аккуратные квадратики, прежде чем макать его в яйцо; неторопливо нанизала на вилку жареный хлеб и, для вкусового контраста, кусочек бекона и понесла ее ко рту.

Да так и не донесла. Она сидела с открытым ртом, уставившись в газету, и яичный желток стекал по вилке. Только когда остывающая липкая субстанция достигла ее пальцев, Рени вздрогнула и вспомнила, где находится. Она положила вилку и старательно вытерла пальцы салфеткой.

– Что там с тобой такое? – спросил Гарольд, отрываясь от своей газеты, где изучал страницу, посвященную скачкам.

– Это ведь наша Николетта! Я уверена, что она. Посмотри.

Он вытянул руку, и Рени передала ему газету, как всегда делала, когда он чего-то хотел. Так ее воспитали, и она этим гордилась, даже в трудные минуты. Особенно в трудные минуты.

– Ну да, она, – сказал он, вытерев губы салфеткой и прочитав сопровождающую статью, чтобы убедиться: Рени ничего не напутала, как это обычно с ней бывает. – Кто бы мог подумать, что она на такое способна?

Рени, вспомнив девочку, которую знала с девяти до тринадцати лет, покачала головой. Николетта была одной из немногих, о ком она вспоминала с искренней любовью.

Она была хорошим ребенком, Николетта, и милым, когда преодолела привычку обманывать, к чему все они бывали склонны сразу после приезда. И помогала, гораздо больше помогала, чем любой из мальчиков, которых им присылали раньше. Именно поэтому после Николетты она всегда просила девочек, но таких им больше не попадалось; остальные по ожесточенности и сквернословию не уступали худшим из мальчишек. В мальчиках это не так ее задевало, но когда ругались девочки, ее коробило. Поэтому в конце концов она и захотела оставить это занятие, потому и сказала Гарольду, что больше не в силах это выносить. Сначала он ей не поверил, но когда она заболела, даже он увидел, что она не может этим заниматься. Доконали Рени девочки, которые обзывали ее гребаной онанисткой – и даже хуже. Она мирилась с беспорядком, леностью, грохочущей музыкой, сном до полудня и наглостью, но не могла стерпеть, чтобы двенадцатилетняя девчонка с ангельским личиком обзывала ее всякими непотребными словами в ее же собственном доме.

О, Рени знала, что на самом деле нельзя винить в этом ребенка. Кто-то научил этих девочек подобным словам. С такими познаниями не рождаются. Но почему-то потом она уже не могла по-прежнему относиться к их с Гарольдом занятию. А если вы не в состоянии прощать детей и не хотите даже попытаться полюбить их, тогда какой смысл продолжать, верно? Так она и сказала той даме из социальной службы, и та ответила, что понимает и что в этом нет ничего удивительного. К тому времени им с Гарольдом было за шестьдесят, и в любом случае уже настало время отдохнуть. К тому же они уже получали свои пенсии, поэтому денежный вопрос больше не стоял так остро, как в тот период, когда Гарольд сидел без работы после закрытия фабрики. Гарольд хотел продолжать, но ничего хорошего из этого не вышло бы, раз Рени заболела. Как приятно было сознавать, что в ее доме никогда больше не будет ни одной сквернословящей маленькой неряхи.

Но Николетта была другой. Она была такой милой девочкой. Не красавицей, заметьте, но всегда такой мягкой – после того, как перестала бояться, – и очень послушной. Если бы Рени могла иметь детей, она хотела бы такую дочку, как Николетта. Очень хотела бы.

Покончив с газетой, Гарольд вернул ее жене, и она прочитала всю статью, чувствуя, как подступают слезы при мысли об ужасном несчастье, приключившемся с этим ребенком.

– Откуда она к нам попала? – спросил Гарольд, никак не отреагировав на ее слезы. – Не могу вспомнить.

– Я тоже не помню, – ответила Рени, порывшись в ненадежной памяти. Последнее время она все забывает; иногда спустится под горку к магазинам и только тогда вспомнит, что оставила список покупок дома, и приходится тащиться за ним обратно на холм. В один прекрасный день она и свое имя забудет, как говорил Гарольд. Иногда ее раздражает, когда он так говорит, но в этом есть доля правды. Но тем не менее она никогда не забывала Николетту. – Там была какая-то трагедия, нет? Как правило, бывало именно так.

– Или обычное отсутствие заботы, – сказал Гарольд, который никогда особенно не задумывался о родителях тех детей, что присылали им на воспитание. Никудышные люди, повторял он, нарожают детей, о которых не могут должным образом позаботиться, вот и избивают до синяков. Некоторые из детей попадали к ним с ужасными синяками. И если есть на свете что-то, всегда говорил Гарольд, с чем он не согласен, так это битье детей. Имеются другие способы заставить их уважать тебя, частенько говаривал он.

– Уже, наверное, лет десять прошло, как ее у нас забрали, – сказала Рени, высморкавшись. – Почти.

– На нее посмотришь, так она неплохо устроилась в этой жизни. Попала в шикарный дом в Лондоне. – Он ткнул испачканной желтком вилкой в сторону первой страницы «Дейли Меркьюри». – Не удивлюсь, если такая женщина платит ей целое состояние.

Рени удивилась раздражению в его голосе, не сообразив, что муж не разделяет ее теплых чувств к Николетте.

– Мне кажется, хорошо, что она нашла себе постоянную работу, – храбро заявила Рени. – Не многим из усыновляемых детей это удается. Как ты думаешь, не съездить ли нам в Лондон, повидать ее? Попытаться помочь?

Гарольд, который не отдавал себе отчета, что тиранил Рени с первого дня их супружества, и не замечал, как упорно она старалась не обращать на это внимания, покачал головой:

– Нечего ввязываться в такие истории. К нам это отношения не имеет, а грязь липнет, как ты знаешь. Поедешь туда, окажешься замешанной в историю, еще нас же и обвинят в том, что она пошла по кривой дорожке. Посмотри, что бывало с разными опекунами и приемными родителями. Это небезопасно. Бедная малышка!

– Да, – согласилась Рени, решив, что, как и она, муж имеет в виду Николетту.

Он взял свою газету и вернулся к результатам футбольных матчей. Рени доела бекон и яйцо. Они были уже невкусные, но не выбрасывать же еду. Она никогда этого не делала.

Позднее, когда Гарольд, как всегда по вторникам, отправился в паб повидаться с друзьями, она ослушалась его в первый раз за всю их совместную жизнь и принялась писать письмо своей девочке. Закончила она так:


Я часто вспоминаю тебя, Николетта, и скучаю по тебе. Я помню, как ты любила помогать печь пирожные в виде бабочек для киоска миссис Смит, их продавали во время церковного праздника. Помнишь их и то, как мы разрезали верхушки пополам, чтобы сделать крылышки, и макали их в глазурь? О, я помню, словно это было вчера. Но ты, наверное, забыла, это было так давно.

Я рада, что ты получила хорошую работу, но мне очень жаль, что сейчас у тебя такие неприятности. Здесь у тебя никогда неприятностей не было. И я знаю, что ты ничего не сделала той малышке.

Рени Брукс.

P.S. Гарольд тоже передал бы тебе привет, если бы знал, что я пишу, но его сейчас нет дома.


Рени не по душе была предполагаемая ложь в постскриптуме, но лучше так, чем признаться, что он не велел ей интересоваться Николеттой. Она не знала, куда адресовать письмо, и перечитала газетную статью в поисках адреса. Его там не было. В конце концов она написала на конверте имя Николетты, а затем приписала «для передачи», и далее: «Антония Уэблок, Кенсингтон, Лондон», и понадеялась, что письмо дойдет.

После этого она задумалась о бедной женщине, у которой пропал ребенок, и снова взялась за перо. Просто удивительно, как приятно писать людям, которые не назовут тебя глупой и не скажут, что ты и своего имени не помнишь или ни на что не годна. И эта бедная женщина, возможно, рада будет узнать, что есть люди, которые о ней думают и находят возможность сказать ей об этом.

Взяв оба письма, Рени отправилась на почту за марками и вернулась домой как раз вовремя, чтобы приготовить Гарольду обед. Пол на кухне она помоет потом, когда он пойдет в «Лодж». Ему безразлично, а про письма лучше не говорить.


Содержание:
 0  Ползучий плющ : Наташа Купер  1  Глава первая : Наташа Купер
 2  Глава вторая : Наташа Купер  3  Глава третья : Наташа Купер
 4  Глава четвертая : Наташа Купер  5  Глава пятая : Наташа Купер
 6  Глава шестая : Наташа Купер  7  Глава седьмая : Наташа Купер
 8  Глава восьмая : Наташа Купер  9  Глава девятая : Наташа Купер
 10  Глава десятая : Наташа Купер  11  Глава одиннадцатая : Наташа Купер
 12  Глава двенадцатая : Наташа Купер  13  Глава тринадцатая : Наташа Купер
 14  вы читаете: Глава четырнадцатая : Наташа Купер  15  Глава пятнадцатая : Наташа Купер
 16  Глава шестнадцатая : Наташа Купер  17  Глава семнадцатая : Наташа Купер
 18  Глава восемнадцатая : Наташа Купер  19  Глава девятнадцатая : Наташа Купер
 20  Глава двадцатая : Наташа Купер  21  Глава двадцать первая : Наташа Купер
 22  Глава двадцать вторая : Наташа Купер  23  Глава двадцать третья : Наташа Купер
 24  Глава двадцать четвертая : Наташа Купер  25  Глава двадцать пятая : Наташа Купер
 26  Глава двадцать шестая : Наташа Купер  27  Глава двадцать седьмая : Наташа Купер
 28  Глава двадцать восьмая : Наташа Купер  29  Эпилог : Наташа Купер
 30  Использовалась литература : Ползучий плющ    



 




sitemap