Детективы и Триллеры : Триллер : Глава девятнадцатая : Наташа Купер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30

вы читаете книгу




Глава девятнадцатая

– Мисс Ники! Мисс Ники!

Хриплый, густой крик Марии донесся до Ники с площадки, где начиналась лестница, ведущая в ее комнату в мансарде. Девушка лежала на постели одетая и смотрела в потолок, думая о Шарлотте, и изо всех сил старалась больше не плакать. Слезы не помогали. От них она чувствовала себя больной и не могла нормально дышать. А это выводило Антонию из себя в тех случаях, когда им все-таки приходилось встречаться.

– Мисс Ники! Мисс Ники! Идти!

Какой в этом смысл? – подумала Ники. Мы с Марией ничего не сможем друг другу рассказать. Я даже не могу передать распоряжения Антонии или заставить Марию прочитать записки, которые та ей оставляет; Мария их и не читает, а попадает все равно мне. Это несправедливо.

– Как интересно! – сказала Антония во время их собеседования. – Не знала, что в наши дни человек может закончить школу, не выучив хотя бы одного иностранного языка. Что ж, тебе будет чем заняться в выходные: можешь учить испанский, и это будет полезно нам обеим. И для твоего резюме неплохо.

– Даже и не подумаю!

Тогда Ники этого не сказала, но произнесла это вслух в своей комнате, пока снизу доносились вопли Марии. Если бы Лотти не была так мила во время их первой встречи, Ники ни за что не согласилась бы на эту работу. Она сразу же поняла, что Антония будет вести себя заносчиво. Так и оказалось. Но Ники даже не представляла, что она может быть такой невыносимой, какой она стала после исчезновения Лотти.

– Мисс Ники! Идти!

Она услышала тяжелые шаги на последних ступенях лестницы, ведущей к ней в мансарду, и поднялась. Она категорически не желала, чтобы Мария увидела ее лежащей на кровати. Все тело у Ники болело, и она мечтала только об одном: забраться под одеяло и ни о чем не думать и никого не видеть.

Вид ее комнаты был ей ненавистен. Она была довольно унылой, а Антония объявила, что не потерпит никаких постеров или картинок на белых стенах. Но Ники привезла с собой свои книги, расставила фотографии Шарлотты в рамках и обычно приносила вазу с цветами, так что в целом было вполне уютно. Но теперь, когда по всем признакам в ее отсутствие в комнате бывали посторонние, рылись в ее вещах, перекладывали их с места на место, комната стала Ники отвратительна. Но идти ей было некуда. И в любом случае она не могла уйти, пока не найдут Лотти. Не могла.

Внезапно Ники поняла, что шаги принадлежат не Марии. И поднимался не один человек. Спотыкаясь, она подошла к белому туалетному столику из ДСП и посмотрела на себя в зеркало. Глаза покраснели и опухли, нос снова покраснел. Кое-как пригладив расческой волосы, она собрала их в узел как раз вовремя, чтобы повернуться к двери, когда раздался стук.

– Войдите.

– Николетта Бэгшот? – сказала незнакомая женщина, которую Ники никогда раньше не видела. – Я сержант Кэтлин Лейси.

Ники смотрела на нее. Она разительно отличалась от тех полицейских, которых Ники видела, когда приходила в участок, и выглядела гораздо представительнее констебля Дерринг, которая в воскресенье утром заставила ее спуститься на кухню, чтобы ответить на вопросы.

– Это констебль Сэм Хэррик. У нас ордер на ваш арест по подозрению в убийстве Шарлотты Уэблок. Вы можете ничего не говорить. Но это может повредить вашей защите, если вы не ответите на вопрос о чем-то, на что потом будете опираться в суде. Все, что вы скажете, может быть обращено против вас. Вы поняли?

– Нет, – ответила Ники, держась за живот, словно ее ударили. Ей показалось, что ее сейчас стошнит. Когда же она все-таки сумела открыть рот, то проговорила: – Нет, я не понимаю. Вы нашли ее? Я хочу сказать, ее… ее тело?

– Нет.

– Тогда почему вы говорите о подозрении в… нет, я не могу это произнести. Что вы нашли?

– Я хочу, чтобы вы сейчас поехали с нами в полицию. Возьмите с собой, что нужно: белье, туалетные принадлежности, но никаких ремней и острых предметов. Понятно? Вы можете ничего не брать, но, возможно, вам будет удобнее, если вы что-то возьмете. «Тампакс», например, если вам нужен… что-то подобное.

– Нет.

– Тогда идемте, Николетта. Не надо устраивать глупых сцен. Вам придется пойти с нами, и вы можете облегчить всю эту процедуру как для себя, так и для нас. Вы сможете задать все интересующие вас вопросы в участке. Раньше вы когда-нибудь подвергались аресту?

– Нет. – Она осознала, что ее голос звучит безжизненно, а не гневно, как следовало бы.

– Что ж, тогда пойдемте. Это далеко не так страшно, как вы думаете.

Откуда ты знаешь? – мысленно спросила Ники. Но ее прошлый богатый опыт научил ее скрывать свои надежды и страхи, и она не произнесла этих слов вслух. Под коленкам и под мышками ползли, как влажные червячки, капли холодного пота. Горло горело, словно она проглотила целую морковку, завернутую в наждачную бумагу, а в голове раздавался какой-то воющий звук.

– Идемте же, Николетта. – Сержант говорила быстро, но голос у нее был добрый, чего нельзя было сказать о выражении лица мужчины. Оно было наглым и безжалостным, словно констебль хотел кого-нибудь ударить, подумала Ники, особенно ее. – Пожалуйста, собирайте свои вещи побыстрее.

Ники повернулась к ящику, где хранила белье, прежде чем до нее дошло, что подчинилась приказу. Ей хотелось протестовать, но она почти всегда все же подчинялась приказам – так безопаснее. Даже когда они ошибочны.

С раковины в углу она взяла зубную щетку и полотенце и запихала их в красную нейлоновую косметичку. Она замешкалась, собираясь задать вопрос, и сержант снова поторопила ее. Теперь она казалась менее любезной, даже чем-то напоминала Антонию.

– Мне нужно оставить записку.

– Очень хорошо, только мне придется ее прочитать, – сказала сержант.

– Ладно. – Ники сунула свои немногочисленные вещи в маленький рюкзак и села к столу у окна.

– Пожалуйста, побыстрее.

Дорогой Роберт,

Полиция арестовала меня за убийство Лотти. Я не убивала. Ты знаешь, что нет. Меня увозят в полицейский участок. Скажи, пожалуйста, Антонии.

Ники.

Она сложила листок простой бумаги вдвое и надписала: «Роберту Хиту», прежде чем передать его сержанту Лейси. Та развернула листок, и по ходу чтения на ее лице проступил интерес, затем она бодро произнесла:

– Тогда мы просто оставим это внизу, хорошо? Пойдемте, берите сумку.

Молчаливый, но высокомерный констебль шел впереди, сержант Лейси блокировала путь назад, и Ники, преодолев четыре пролета, спустилась на первый этаж. Удивительно, что ей это удалось, что ноги по-прежнему работали нормально, несмотря на какие-то непонятные ощущения.

Мария ждала внизу, опираясь на пылесос. Ее злобные глазки светились возбуждением.

– Уходить, мисс Ники?

– Да. Пожалуйста, передай это мистеру Хиту, – сказала Ники, подавая записку.

– Идемте, – сказала сержант, слегка подтолкнув Ники в спину. Ники споткнулась, и на мгновение ей показалось, что она сейчас упадет, но она все-таки устояла на ногах.

Как только парадная дверь открылась, раздались возгласы и вспышки фотокамер. Ники закрыла глаза рукой, не обращая внимания на вопросы, и услышала, как сержант вежливо попросила «пропустить их». Две минуты спустя Ники помогли сесть на заднее сиденье темно-синего автомобиля без опознавательных знаков. Сержант села рядом, констебль – за руль.

Ники обернулась на дом и увидела, как журналисты сгрудились около открытой двери, расспрашивая Марию. Скорее всего, они не знают испанского. Во всяком случае, она надеялась, что не знают. Мария ненавидит ее и наговорит невесть что.

Ники тихо сидела в машине, задыхаясь от ненависти к Марии, Антонии и полиции. Она не могла думать ни о чем, кроме вопросов, которые, вероятно, будут задавать. А нужно было бы думать о Шарлотте и о том, почему полиция настолько убеждена в ее смерти, что начала арестовывать людей, но Ники не могла. Она думала только о том, что ждет ее. Она попыталась думать о Джордже Смайли и о том, как поступил бы он.

Хорошо, если допрашивать ее будет сержант. С женщинами легче говорить, чем с мужчинами. Не с Антонией, конечно. С другими.

Автомобиль свернул в проезд между полицейским участком и рядом магазинов и остановился у двери с решеткой. Сержант Лейси вышла и потянула за собой Ники. И снова предводительствуемые констеблем, они подошли к зарешеченной двери, подождали, пока он набрал код на двери и поднялась тяжелая решетка, потом вошли в участок.

В нос Ники ударил специфический запах, и она закашлялась. В нем не было ничего неприятного – дезинфицирующее средство и мастика для пола, – но он напугал ее. Она вспомнила о мужчинах, которые копали в саду Антонии, и о кошмарах, которые преследовали ее с тех самых пор, как ее толкнули лицом вниз на влажную землю и держали так, пока она не начала задыхаться.

Ей велели остановиться у стола, за которым стоял мужчина в униформе. Ники постаралась подавить кашель, чтобы лучше слышать.

– Это Николетта Бэгшот, – обратилась к нему сержант Лейси тем же энергичным и приветливым тоном, каким разговаривала с Ники. – Ее арестовали по подозрению в убийстве Шарлотты Уэблок.

– Понятно. Так, Николетта, пожалуйста, выньте все из карманов и дайте мне свой рюкзак.

Ники выкладывала свои немногочисленные пожитки на стол перед сержантом, принимающим арестованных, удивленная будничностью его тона, а он составлял их опись. Потом вернул все, кроме денег и запасной пары колготок, которые принесла с собой Ники. Кроме того, он попросил ее снять и отдать ему ремень. И спросил, не колготки ли надеты у нее под джинсами. Она ответила, что носки, но он не поверил, и ей пришлось в доказательство задирать штанины. Надо было побрить ноги. Ужас, какие они волосатые! Полицейский ничего не сказал; он, казалось, только не понимал, зачем она захватила с собой чистые колготки. Ники попыталась объяснить, что плохо соображала, когда сержант Лейси велела ей собрать вещи, и схватила то, что лежало в ящике сверху. Что попалось под руку.

Потом она сообразила: они опасаются, что она повесится. Они считают, что она убила Лотти, и теперь думают, что она может покончить с собой. Ники уставилась в пол, не желая, чтобы они увидели ужас в ее глазах.

Сложив колготки и ремень и убрав их в пластиковые пакет с биркой, на которой стояло имя Ники, сержант сказал, что у нее есть право сообщить о своем аресте одному человеку, и спросил, кого следует известить.

Тогда, впервые с того момента, как сержант Лейси вошла в ее комнату, Ники почувствовала, что в глазах снова защипало и они наполнились слезами. Она несколько раз сморгнула, изо всех сил стараясь не расплакаться перед всеми этими людьми, которые считают ее способной на убийство, на убийство не просто какого-то человека, а единственного живого существа, которое ей было позволено любить. Слезы все-таки полились, и Ники зашмыгала носом, вытирая горевшие глаза. Но чем больше она старалась успокоиться, тем сильнее плакала, и в конце концов рыдания стали просто душить ее. Она не могла ни остановить их, ни заставить себя замолчать, без конца повторяя:

– Я этого не делала! Не делала! Не делала! Не делала!

Дежурный сержант принес бумажные носовые платки и пластиковую чашку с водой, и это немного помогло. Постепенно Ники удалось взять себя в руки, она прекратила всхлипывать и сделала глоток воды. Но теперь ей нечем было дышать, и пришлось отдать чашку сержанту, чтобы высморкаться. После этого она взяла чашку и допила отдающую мылом воду. И тут увидела, что констебль Хэррик наблюдает за ней глумливым взглядом злобных глазок, и решила, что плакать больше нельзя.

– Извините, – пробормотала она сержанту.

– Ничего, детка. Такое бывает. Так кому нам позвонить?

Ники покачала головой, по-прежнему не в силах никого вспомнить. Роберта она беспокоить не могла, у него и так проблемы на работе, да и вообще, она оставила ему записку. Больше она никого не знала. Другие девушки из парка помочь не смогут. Они такие же, как она: не имеют никакого веса. Подошла бы директор ее колледжа, она всегда была доброй и дала ей отличные рекомендации, но Ники не решалась ее побеспокоить. В любом случае прошло уже более двух лет со дня их последней встречи. Она, вероятно, забыла, кто такая Ники.

– А твои родители, детка?

– У меня их нет, – ответила девушка, снова вынужденная воспользоваться грязной салфеткой. Ники подумала о Рени Брукс: та хорошо обращалась с ней, пока Ники жила у них в Бакстоне, больше других напоминая настоящую мать, но это было еще раньше. И потом, Рени никогда даже не пыталась связаться с Ники после того, как социальные работники отдали ее в другую семью, так что, наверное, она все же далека от настоящей матери. Не было никого, кто мог бы, по мнению Ники, помочь ей. К Антонии обращаться нельзя ни в коем случае, да она и не приедет, раз Ники обвинили в убийстве Шарлотты. Зачем это ей?

Видя на лице сержанта жалость, смешанную с растущим нетерпением, Ники постаралась собраться с мыслями. Есть еще женщина в агентстве по найму нянь, но она, конечно, не откликнется. Только, скорей всего, рассердится, да и вообще, меньше всего на свете Ники хотелось, чтобы во время возможного допроса рядом с ней находилась эта женщина. При мысли о том, какие ей могут задать вопросы, в голове у Ники прояснилось, и она вспомнила единственного человека, имеющего хоть какой-то вес и обращавшегося с ней дружелюбно после исчезновения Шарлотты.

– Есть такая Триш Макгуайр, – нерешительно проговорила Ники. – Как вы думаете, можно ей позвонить?

– Думаю, да. Кто она?

– Родственница моей хозяйки.

– Антонии Уэблок? – удивленно спросил сержант. Видимо, он знал о деле больше, чем представлялось Ники.

– Да. Но я не знаю номера ее телефона.

– Ничего, – сказала за спиной Ники сержант Лейси. В ее голосе тоже прозвучало удивление, но еще и интерес и даже, пожалуй, тревога. – Я его знаю.

– Тогда все в порядке. Теперь, Ники, пойдемте, а мы позвоним ей от вашего имени.

Ники затрясло, когда она пошла за ним, и она обернулась к сержанту Лейси, которая внезапно показалась ей почти приветливой.

Дежурный повел Ники по длинному коридору с крашеными желтыми дверями, по виду железными, в каждой из которых была маленькая решетка. По сотням телефильмов Ники знала, что это за двери. Полицейский отпер одну из них и распахнул.

Вообще-то многократно виденное по телевизору не должно было сильно испугать ее наяву, однако испугало. Никакие телепередачи не подготовили Ники к ощущению, охватившему ее, когда она мимо сержанта прошла в маленькое помещение с очень низкой, почти на полу кроватью и унитазом в углу. Сержант больше ничего не сказал, но вполне ласково взглянул на нее, захлопывая дверь. Ники услышала, как она со стуком ударилась о дверную раму, потом раздалось клацанье замка.

Ники не знала, что ей теперь делать. Она не догадалась захватить книгу, а в камере не было ни телевизора, ни радио. Постояв мгновение, она села на край кровати, глядя на запертую дверь. Толщина двери, на которую она обратила внимание, входя в камеру, почему-то ввергла ее в еще большую тоску. Ее посадили за решетку, и теперь остается только ждать, пока за ней не придут и не начнут допрашивать. Она в тюрьме. Ники услышала пронзительный голос одной из самых первых своих приемных матерей, которая в перерыве между едой застала девочку за поеданием печенья из кухонного шкафа:

– В тюрьме – вот где ты закончишь, маленькая воровка! Грязная дрянь! Мерзкая неряха! Маленькая воровка!

Закрыв глаза, словно это могло отключить воспоминания, Ники легла, закинув ноги на кровать.


Содержание:
 0  Ползучий плющ : Наташа Купер  1  Глава первая : Наташа Купер
 2  Глава вторая : Наташа Купер  3  Глава третья : Наташа Купер
 4  Глава четвертая : Наташа Купер  5  Глава пятая : Наташа Купер
 6  Глава шестая : Наташа Купер  7  Глава седьмая : Наташа Купер
 8  Глава восьмая : Наташа Купер  9  Глава девятая : Наташа Купер
 10  Глава десятая : Наташа Купер  11  Глава одиннадцатая : Наташа Купер
 12  Глава двенадцатая : Наташа Купер  13  Глава тринадцатая : Наташа Купер
 14  Глава четырнадцатая : Наташа Купер  15  Глава пятнадцатая : Наташа Купер
 16  Глава шестнадцатая : Наташа Купер  17  Глава семнадцатая : Наташа Купер
 18  Глава восемнадцатая : Наташа Купер  19  вы читаете: Глава девятнадцатая : Наташа Купер
 20  Глава двадцатая : Наташа Купер  21  Глава двадцать первая : Наташа Купер
 22  Глава двадцать вторая : Наташа Купер  23  Глава двадцать третья : Наташа Купер
 24  Глава двадцать четвертая : Наташа Купер  25  Глава двадцать пятая : Наташа Купер
 26  Глава двадцать шестая : Наташа Купер  27  Глава двадцать седьмая : Наташа Купер
 28  Глава двадцать восьмая : Наташа Купер  29  Эпилог : Наташа Купер
 30  Использовалась литература : Ползучий плющ    



 




sitemap