Детективы и Триллеры : Триллер : Глава вторая : Наташа Купер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30

вы читаете книгу




Глава вторая

– Хватит, Ники. Шарлотта не исчезла и не свалилась в пруд, как ты говорила. Она не пошла ни к кому из подружек, ничего подобного. – В голосе средних лет полицейского звучали настоящая злость и нетерпение. – Мы проверили всех по твоему списку, но это оказалось пустой тратой времени.

– Я так вам и сказала.

– Да, но не сказала почему. А, между прочим, должна была бы. Тебе следовало бы сразу рассказать нам все, что ты знаешь. И тем не менее лучше поздно, чем никогда. Теперь тебе лучше рассказать нам все, какой бы неприятной ни была эта правда.

Ники Бэгшот чувствовала, как стекленеет ее взгляд. Уставившись в серое пластиковое покрытие стола, который отделял ее от полицейского, она постаралась собраться с духом.

В исчезновении Лотти виновата она. И она это знала. От этого не уйти, она и не пыталась. Не нужно было отворачиваться, ни на минуту. Но с их стороны несправедливо обвинять ее в том, что она могла причинить Лотти вред. Она никогда бы этого не сделала, никогда в жизни. Они должны это понимать.

Полицейские всегда так поступают. Когда у них ничего на тебя нет, они вынуждают сказать что-нибудь, что потом можно будет обернуть против тебя. Но они не должны делать этого сейчас, пока Лотти все еще не нашли. Лучше бы тратили свое время на поиски.

– Может, ее умыкнули пришельцы, сержант? – сказал второй полицейский, помоложе.

Ники было наплевать на его сарказм. От сознания того, что он глуп настолько, чтобы отпускать глумливые шуточки по такому серьезному поводу, ей почему-то сделалось чуть легче.

– Да, Ники? Вышли из «тарелки», да? И похитили ее?

– Я уже все вам сказала, – ответила Ники, убирая со лба липкую от пота челку. – Шарлотта в полной безопасности стояла в очереди на большую горку. Когда я услышала, как позади меня упал и начал громко плакать ребенок, я оглянулась посмотреть, что случилось. Любой на моем месте поступил бы так же.

– И что потом?

– Как я уже говорила, это был маленький мальчик, который прыгнул с качелей и упал. У него кровоточили коленки, и никто не пришел ему на помощь. Я сделала для него, что могла… кто-то же должен был. Когда я закончила с мальчиком, я повернулась проверить Шарлотту, а ее не было. Она не издала ни единого звука, и все, кого я расспрашивала, сказали, что ничего не видели… никакой маленькой девочки, которая волновалась бы, или была расстроена, или вырывалась и протестовала.

– По всему выходит, что теория Дейва насчет пришельцев в конце концов окажется верной, – с глупой, фальшивой улыбкой сказал полицейский постарше. – Ты должна была что-то слышать, Ники. Дети не исчезают в клубе дыма, верно? Давай, дорогуша, ты же понимаешь, что это не очень достоверная история. Всем нам будет легче, если ты расскажешь, что же случилось на самом деле.

– Я вам сказала, – ответила Ники. – Я много раз вам говорила. Я не виновата, что вы мне не верите. Не было ни шума, ни волнения, никто ничего не видел. Я никак не могла знать, что с Лотти что-то происходит.

– Да. Ты нам говорила. Беда в том, Ники, детка, что концы никак не сходятся. Ты должна это понимать. Такая умная девушка, как ты.

Она закрыла лицо руками. Прижав пальцы к опущенным векам, она ясно видела разноцветные фигуры в парке. Там была Шарлотта в синей юбке, красных колготках и кофточке. Колготки были не по погоде теплыми, но девочка раскапризничалась и хотела надеть именно их. Ники показалось неправильным настаивать на своем только потому, что другая одежда была более подходящей, да и вообще, Ники с удовольствием при любой возможности позволяла Лотти поступать по-своему. Своеобразная небольшая компенсация за все то, чего Лотти делать не разрешали.

Кроме того, там был мальчик. Его она тоже видела, как на картинке, на внутренней, словно освещенной, стороне своих покрасневших век. Он выглядел где-то на год помоложе Шарлотты и был одет в коротенькие тонкие коричневые шорты, оголявшие его костлявые коленки. С ним ничего не случилось бы, если б он просто бежал и упал, как это постоянно происходит с детьми. Но тут все получилось иначе. На самой высокой точке отлета качелей он почему-то отпустил одну из цепочек. Сиденье, ударив его в спину, вероятно, оставило синяк и перепугало мальчика, но подойти к нему Ники заставили его крики и кровь на коленках. Она не могла просто отвернуться, не могла. Ведь он так кричал.

Куда бы они с Лотти ни шли, Антония всегда заставляла ее брать рюкзачок с аптечкой первой помощи, так что у нее было полно антисептических салфеток и пластырей всех размеров. К тому моменту, как она очистила ранки от песка и маленьких кусочков коры, его короткие, пронзительные крики сменились сдержанными всхлипываниями. Она предложила ему самому выбрать понравившийся пластырь, и мальчик очень заинтересовался изображениями медведей, напечатанными на обратной стороне пластыря. Ники дала ему поиграть одним из кусков, пока тщательно приклеивала два других на коленки.

Как успокаивает ощущение тугой липкости вокруг ранок! Она прекрасно это помнила. Когда кровь остановлена и царапины заклеены, все не так страшно; а большой кусок пластыря еще и придает чудесное сознание собственной важности, когда тебе столько лет, сколько этому мальчику.

Он успокоился и даже улыбнулся, когда она объявила ему, что закончила, и поставила его на ноги. Но не успел он ничего сказать, как подбежала женщина и вырвала его из рук Ники. Тогда он снова расплакался, а женщина повернулась к Ники и самым высокомерным тоном – почище, чем у Антонии, – отчитала ее.

Типичная «воскресная» мамаша, которая понятия не имеет, что ее ребенок умеет, а что нет и что ему нужно. Позволила ему кататься на качелях одному, когда он слишком мал для этого. Знает его настолько плохо, что поначалу даже не узнала его плача. Она была слишком занята, сплетничая с другими матерями, вот чем она занималась, и, вероятно, жаловалась, как неудобно, когда у твоей няни выходной. И как она некомпетентна, и ест слишком много, и расходует слишком много средства для мытья туалета. Они все это говорят. А потом она имела наглость наорать на Ники за то, что та помогла! Это было несправедливо. Она должна была бы испытывать благодарность… и чувство вины. Вины.

Ники резко убрала руки от лица.

– Почему вы не в парке, почему не расспрашиваете людей, что они видели? – спросила она. – Сегодня воскресенье, поэтому там будут те же люди. И даже если никто из них не заметил, что случилось с Шарлоттой, многие должны были видеть, как та мамаша напустилась на меня за то, что я помогла ее мальчику. Она кричала на меня, как на какое-то животное, а я всего лишь сделала то, что должна была сделать она. Спросите их. Они ее вспомнят. Тогда вы, может, мне поверите. И один из них мог видеть что-то, что поможет вам найти Шарлотту. Вот что вы должны делать. Она потерялась, а вы даже не пытаетесь ее найти.

Глазам Ники стало горячо, и она стиснула лежащие на столе руки, чтобы не заплакать.

– Там работают наши люди, – сказал сержант, его тон сделался чуть более приветливым и мягким. – Мы просто подумали, что ты вспомнишь что-нибудь сама и это поможет нам задать им нужные вопросы.

Ники все равно не доверяла ему, несмотря на относительную приветливость его тона. Она читала книги Джона Ле Карре и знала, почему следователи, ведущие допрос, меняют таким образом свою тактику: это способ заставить подозреваемого проговориться о том, что, по их мнению, он скрывает.

Она никогда не думала, что полюбит подобные книги, но как-то раз, после разговора о романах, директорша ее педагогического колледжа дала ей почитать «Сапожник, портной, солдат, шпион», и книга ей очень понравилась – из-за содержавшейся в ней тайны и пронизывавшей ее боли. Потом она прочитала и другие его книги, какие только смогла раздобыть, но понравились ей не все: только те, в которых действовал Смайли. Она прямо-таки полюбила его, и если она будет думать о нем, с ней ничего не случится, даже если эти двое мужчин продолжат кричать на нее.

Если б у нее был отец, он мог бы походить на Смайли: спокойный, добрый и не очень счастливый, и такой порядочный, что даже как-то не по себе. Она будет думать о нем, а не о кричащих на нее полицейских, которые притворяются, будто считают ее способной навредить Лотти. Она ничего плохого не сделала – только отвернулась на пару минут. Не следовало этого делать, но это единственная ее вина. То, что она отвернулась. Ничего более серьезного она не сделала, что бы они ни говорили.

– Ну, дорогуша?

– Что – ну? Мне больше нечего сказать, – ответила Ники, впиваясь ногтями в ладонь и сожалея, что она такая потная. – Я уже много раз все это рассказывала. Когда я увидела, что ее нет на детской площадке, я спросила у каждого, не видел ли кто Лотти, но поскольку была суббота, конечно, никто не видел.

– Суббота? А какая разница? – с неподдельным удивлением спросил полицейский постарше. Ники вздохнула: она не могла поверить, что он не в курсе дела.

– На неделе в это время дня там бывают почти одни няни, и все мы в основном знаем друг друга и наших детей. Мы за ними за всеми и присматриваем. Если б это был обычный день, кто-то увидел бы, что делает Шарлотта, и остановил бы ее или предупредил меня. Но родители редко своих-то детей знают, не то что чужих. В течение недели они работают с утра до вечера, уходят до завтрака и возвращаются, когда их дети уже спят. С ними живут няни и… и знают их.

Ники замолчала, чтобы вытереть глаза грязным, затвердевшим комком туалетной бумаги, который она нашла в кармане. Антония приказала Ники в разговорах с Лотти называть ее гигиенической бумагой, и Ники обычно не забывала об этом, но про себя она всегда называла ее туалетной бумагой, ведь таким образом она словно бы показывала Антонии фигу, и это было здорово.

– Потом на выходные няни уходят, и на их место заступают эти мамаши. Они ведут детей в парк, бросают их на детской площадке, а сами болтают друг с другом, не обращая на детей внимания. Поэтому никто из них ничего и не видел, и поэтому они так отвратительно себя повели, когда я сказала, что Лотти потерялась. А я в этом не виновата. Не виновата!

– Хорошо, хорошо. Успокойся. Значит, ты увидела, что Шарлотта исчезла. Пожалуйста, констебль, принесите Ники чашку чаю.

Всем своим видом более молодой полицейский показал, что терпеть не может подобных приказов, и лениво удалился из комнаты для допросов, давая понять, что он тут не мальчик на побегушках.

– Ну вот, он ушел, Ники, дорогуша. Здесь только ты и я. И теперь мы можем все прояснить. Что ты сделала потом?

– Когда ничего не добилась от родителей?

– Да.

– Я спросила у всех детей, которых знала, но никто из них мне не помог. Они, конечно, видели Шарлотту, когда мы пришли, но никто не заметил, что с ней случилось. Поэтому потом я просто побежала по парку, зовя ее и расспрашивая всех встречных, не видели ли они Лотти. И я бегала и бегала, пока не стали запирать ворота, и тогда я пришла сюда. Больше мне некуда было идти.

Ники почувствовала, что сейчас снова расплачется, горячими и липкими, как кровь, слезами, но она не могла позволить им пролиться перед этим человеком. Ни за что, насколько это в ее силах! Он был не такой противный, как другой, но все равно, столько лет скрывая ото всех свои слезы, она не желала давать им волю сейчас.

– А что родители Шарлотты?

– А что они?

Об Антонии ей даже думать не хотелось. Страшно даже представить, как она будет говорить с ней о случившемся с глазу на глаз. При мысли об этом Ники начинало мутить. Роберт, тот нормальный, он понял, что у нее не было злого умысла, но Антонию ни за что в этом не убедить. И если дойдет до дела, Роберт примет сторону Антонии. Ники очень хорошо это знала. В каком-то смысле ему придется так поступить, даже если это несправедливо.

– Вот твой чай, дорогуша, – сказал сержант. – Спасибо, констебль.

Ники сделала глоток, но напиток оказался отвратительным на вкус.

– Ну ладно, дорогуша. Теперь скажи мне вот что. Почему ты снова пришла сюда сегодня утром? Ты сообщила о случившемся вчера. Я полагаю, сегодня утром ты вернулась, чтобы что-то нам рассказать. И что же?

– Ничего, – ответила Ники, отодвигая от себя пластиковую чашку. – Я пришла не за тем, чтобы что-то рассказать. Я пришла узнать, нашлась ли Шарлотта, потому что знала, вы не сочтете нужным позвонить такой, как я, а Антонии с утра дома не будет. Я хотела узнать из первых рук.

– Ты уверена, что ничего не хочешь нам сказать? Понимаешь, мне кажется, у тебя на сердце какая-то тяжесть.

– Нет, никакой!

– Я уже много лет здесь работаю, детка, и навидался таких девушек, как ты. Я знаю, что тебя что-то гложет и ты хочешь снять этот груз с души.

Ники вздохнула. Снова и снова – как им не надоест? Но сколько бы они ее ни атаковали, они ничего не добьются. Она уже собиралась им это сказать, когда увидела выражение жалости на его лице. И тогда, ей показалось, она поняла.

– Вы нашли ее, да? – Тошнота усилилась. – Вот зачем все это, да? Вы нашли ее и кто-то ее обижал? Она не?.. Что с ней случилось? – В панике голос Ники сел. – Вы должны мне сказать. Должны.

– Успокойся, дорогуша, – сказал сержант, и, судя по его виду, он просто упивался собой. – Мы еще ее не нашли… улик тоже. Но найдем.

Ники посмотрела на него. Жалости на его лице больше не было, только гадливое любопытство и злорадство.

– А потом мы узнаем, что с ней сделали и кто это сделал. Ты понимаешь это, да, Ники? Такие вещи невозможно скрыть. Очень многие люди этого не понимают. Они считают, что встряхнешь немного ребенка – и никаких отметин не останется, или шлепнешь разок-другой – и не будет ничего, кроме маленького синячка, но это не так. Подобные вещи травмируют ребенка гораздо сильней, чем думают люди, и врачи всегда могут это выяснить. Иногда люди, приглядывающие за детьми, считают, что они всего лишь прививают им навыки послушания и что это не повредит, но потом дело заходит слишком далеко. Ты понимаешь, о чем я говорю, верно?

Она смотрела на него с ненавистью. То, в чем он пытался заставить ее признаться, было ужасно. И он тоже был отвратителен – запугивал ее. Она не раз таких встречала.

– Я никогда и пальцем до Шарлотты не дотронулась, – отчеканила она, стараясь говорить тоном Антонии. Как правило, такие подонки, вроде этого сержанта, после этого ведут себя по-другому.

– Ну, если не ты, то кто? Отец девочки когда-нибудь бил ее?

– Он ей не отец. Ее мать разведена. Лотти никогда не видится со своим настоящим отцом.

Она увидела взгляд, которым обменялись эти двое, и пожалела, что не удержала язык за зубами. Теперь они, наверное, примутся за Роберта. Полиция всегда так действует – обращается со всеми как с подозреваемыми, пока не доберется до сути. И тем не менее Роберт лучше, чем она, сумеет за себя постоять.

– Когда вы собираетесь меня отпустить?

Воцарилась странная тишина, а потом полицейский постарше сказал:

– Когда хочешь, дорогуша. Ты же сама пришла, забыла? Мы тебя сюда не доставляли и не держим тебя здесь. Ты не под арестом, вовсе нет.

Пот на ее лице теперь был холодным, а стол словно заходил ходуном, когда она поднялась. Ники оперлась на него обеими руками, ненавидя себя за то, что оставила на блестящей поверхности влажные отпечатки. Мгновение ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание, но потом она взяла себя в руки и снова взглянула на полицейских. Они рассматривали ее с еще более мерзким любопытством, чем раньше.

– С тобой все хорошо, дорогуша? – спросил сержант. – Ты очень бледная.

– Все нормально. – Она не собирается рассказывать им про головокружение и тошноту. – Кроме того, что я переживаю за Шарлотту. Вы обещаете позвонить мне, когда найдете ее? Я давала вам номер.

– Номер твоей хозяйки, – сказал сержант, по-прежнему не сводя с нее глаз. – Знаешь, она уже вернулась из Нью-Йорка. Перед тем, как ты сюда пришла, показали в новостях. Мы ее видели. Она в ярости.

Стол снова покачнулся. Даже Антония не сможет заставить ее чувствовать себя более виноватой, чем она чувствует, но когда Ники представила себе все то, что услышит от этой женщины, ей стало совсем нехорошо.

– Как ты вернешься туда, дорогуша?

– Пойду пешком. – Может, на улице не слишком погожий день. Если так, то свежий воздух поможет справиться с дурнотой.


Едва свернув на Бедфорд-Гарденс, Ники увидела толпу мужчин и женщин у лестницы в дом Антонии. У многих были фотоаппараты, недвусмысленно указывавшие на род занятий их владельцев. Ники остановилась на углу как вкопанная. Она понимала, что если попытается войти в дом, они тут же сфотографируют ее и постараются заставить отвечать на их вопросы, и, вероятно, скажут все то же, что только что говорили полицейские. Если не хуже.

Она поискала глазами автомобиль Роберта, но его не было. Будь он дома, она, может быть, и пробилась бы сквозь строй журналистов. Роберт поддержал бы ее, что бы они ни наговорили. Антония не поддержит. Она не поддержала бы ее даже в обычных обстоятельствах. А теперь объявит, что во всем виновата Ники, и, возможно, рассмеется.

Ники понимала, что скоро ей придется встретиться с Антонией, но сейчас она просто не могла этого сделать – оказаться с ней наедине, да еще преодолев толпу газетчиков. Не могла.

Когда к ней вернулась одышка и начала неметь верхняя часть головы, Ники прислонилась к темно-синему боку чьей-то «БМВ» и попыталась продышаться, чтобы преодолеть дурноту и набраться – неизвестно откуда – мужества.


Содержание:
 0  Ползучий плющ : Наташа Купер  1  Глава первая : Наташа Купер
 2  вы читаете: Глава вторая : Наташа Купер  3  Глава третья : Наташа Купер
 4  Глава четвертая : Наташа Купер  5  Глава пятая : Наташа Купер
 6  Глава шестая : Наташа Купер  7  Глава седьмая : Наташа Купер
 8  Глава восьмая : Наташа Купер  9  Глава девятая : Наташа Купер
 10  Глава десятая : Наташа Купер  11  Глава одиннадцатая : Наташа Купер
 12  Глава двенадцатая : Наташа Купер  13  Глава тринадцатая : Наташа Купер
 14  Глава четырнадцатая : Наташа Купер  15  Глава пятнадцатая : Наташа Купер
 16  Глава шестнадцатая : Наташа Купер  17  Глава семнадцатая : Наташа Купер
 18  Глава восемнадцатая : Наташа Купер  19  Глава девятнадцатая : Наташа Купер
 20  Глава двадцатая : Наташа Купер  21  Глава двадцать первая : Наташа Купер
 22  Глава двадцать вторая : Наташа Купер  23  Глава двадцать третья : Наташа Купер
 24  Глава двадцать четвертая : Наташа Купер  25  Глава двадцать пятая : Наташа Купер
 26  Глава двадцать шестая : Наташа Купер  27  Глава двадцать седьмая : Наташа Купер
 28  Глава двадцать восьмая : Наташа Купер  29  Эпилог : Наташа Купер
 30  Использовалась литература : Ползучий плющ    



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap