Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 11 : Стиг Ларссон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  17  18  19  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  59  60

вы читаете книгу




Глава

11

Суббота, 1 февраля – вторник, 18 февраля

В субботу, пока не кончился короткий зимний день, Микаэль и Эрика отправились на прогулку мимо маленькой гавани по дороге, ведущей к хозяйству Эстергорд. Хоть Микаэль и прожил в Хедебю месяц, он прежде никогда не ходил в глубь острова: холод и частые метели не располагали к подобным вылазкам. Но суббота выдалась ясной и приятной, будто вместе с Эрикой в Норрланд явились первые предвестия подступающей весны. Было всего пять градусов мороза, но расчищенную дорогу обрамляли метровой высоты сугробы. Миновав рыбачьи домики, путники сразу оказались в густом еловом лесу. Микаэля поразило, насколько выше и неприступнее оказалась вблизи гора Сёдербергет, возвышавшаяся над домиками, чем это представлялось из селения. На миг он задумался о том, сколько раз Харриет Вангер играла здесь в детстве, но потом выбросил это из головы. Через несколько километров лес внезапно кончился и тропа уперлась в изгородь, за которой начиналась территория хозяйства Эстергорд. Микаэль и Эрика увидели белый деревянный дом и большое темно-красное здание скотного двора. Решив на хутор не заходить, они повернули и тем же путем двинулись обратно.

Когда они проходили мимо въезда в усадьбу Вангеров, Хенрик стал сильно стучать в окно на втором этаже и настойчиво махать рукой, приглашая их зайти. Микаэль и Эрика переглянулись.

– Хочешь познакомиться с легендой промышленности? – спросил Микаэль.

– А он кусается?

– По субботам нет.

Хенрик Вангер встретил их в дверях кабинета и пожал гостям руки.

– Я вас знаю. Вы, должно быть, фрёкен Бергер, – сказал он вместо приветствия. – Микаэль и словом не обмолвился о том, что вы собираетесь посетить Хедебю.

Одним из главных достоинств Эрики была ее удивительная способность с ходу завязывать дружеские отношения буквально с кем угодно. Микаэлю доводилось наблюдать, как она обращала свое обаяние на пятилетних мальчиков и те через пять минут уже были готовы бросить ради нее родную мать. Старички за восемьдесят, похоже, исключения не составляли. Через две минуты Эрика с Хенриком Вангером, полностью позабыв про Микаэля, болтали так, будто знали друг друга с детства – ну, учитывая разницу в возрасте, по крайней мере с детства Эрики.

Для начала Эрика принялась беззастенчиво ругать Хенрика Вангера за то, что тот заманил в глушь ее ответственного редактора. Старик ответил, что, насколько он понял из разных сообщений в прессе, она его уже уволила, а если нет, то, возможно, самое время освободить редакцию от балласта. Сделав театральную паузу, Эрика обдумывала это утверждение и критически разглядывала Микаэля. В любом случае, заявил Хенрик Вангер, временное приобщение к сельской жизни, вероятно, пойдет молодому Блумквисту на пользу. Против этого Эрика не возражала.

Минут пять они в самых язвительных выражениях обсуждали его недостатки. Микаэль откинулся в кресле, притворяясь обиженным, однако по-настоящему нахмурился, лишь когда Эрика отпустила несколько завуалированных двусмысленных замечаний, которые могли относиться к его минусам как журналиста, но с таким же успехом намекать на некоторую ущербность в сексуальном отношении. Хенрик Вангер хохотал, запрокинув голову.

Микаэль изумился; никогда прежде он не видел Хенрика Вангера таким непринужденным и расслабленным. Теперь легко было представить Хенрика на пятьдесят – пусть даже на тридцать – лет моложе, и Микаэль подумал, что тот был, вероятно, обаятельным мужчиной, который очаровывал и притягивал женщин. А между тем он ведь так и не женился снова. Женщины на его пути, несомненно, попадались, однако он вот уже почти полвека оставался холостяком.

Глотнув кофе, Микаэль снова навострил уши: разговор вдруг сделался серьезным и перешел на дела «Миллениума».

– Я узнал от Микаэля, что у вас возникли проблемы с журналом.

Эрика покосилась на Микаэля.

– Нет, он не обсуждал со мной служебных дел, но надо быть слепым и глухим, чтобы не понять, что ваш журнал, как и концерн «Вангер», движется к закату.

– Думаю, мы как-нибудь выправим положение, – осторожно сказала Эрика.

– Я в этом сомневаюсь, – возразил Хенрик Вангер.

– Почему?

– Давайте прикинем, сколько у вас сотрудников. Шесть? Издание тиражом двадцать одна тысяча экземпляров, которое выходит раз в месяц, печать, распространение, помещения... Ваш годовой оборот должен составлять где-то около десяти миллионов. Примерно половину суммы должны давать поступления от рекламы.

– И что из этого?

– Ханс Эрик Веннерстрём – злопамятный и мелочный дьявол, который оставит вас в покое не скоро. Сколько рекламодателей вы потеряли за последние месяцы?

Эрика выжидала, наблюдая за Хенриком Вангером. Микаэль поймал себя на том, что сидит, затаив дыхание. Ранее, когда они со стариком касались темы «Миллениума», тот либо отпускал язвительные замечания, либо прикидывал, насколько продуктивно Микаэль сможет работать для него в Хедестаде. И хотя Микаэль и Эрика оба являлись основателями и совладельцами журнала, сейчас старик обращался исключительно к Эрике, как руководитель к руководителю. Они посылали друг другу сигналы, которые Микаэль не мог ни уловить, ни истолковать. Возможно, всему виной его происхождение из бедной рабочей семьи Норрланда, в то время как она была девушкой из высших слоев, с самой разнообразной наследственностью.

– Можно мне еще кофе? – спросила Эрика.

Хенрик Вангер тут же взялся за термос.

– Ладно, вы хорошо подготовились, – признала она. – Мы истекаем кровью. Что дальше?

– Сколько вы можете протянуть?

– У нас есть полгода, чтобы переломить ситуацию. Максимум восемь-девять месяцев. На большее у нас просто-напросто не хватит капитала.

Старик смотрел в окно, сохраняя непроницаемое выражение лица. Церковь по-прежнему стояла на своем месте.

– Вы знали, что я когда-то был владельцем газет?

Микаэль с Эрикой замотали головами. Хенрик Вангер вдруг рассмеялся:

– В пятидесятых – шестидесятых годах мы владели шестью местными ежедневными газетами. Идея принадлежала моему отцу – он полагал, что наличие СМИ за спиной выгодно в политическом отношении. И нам по-прежнему принадлежит газета «Хедестадс-курирен», а Биргер Вангер является у нас председателем правления. Он сын Харальда, – уточнил старик для Микаэля.

– И кроме того, политик муниципального уровня, – добавил Микаэль.

– Мартин тоже входит в правление. Он присматривает за Биргером.

– Почему вы оставили себе только одну газету? – спросил Микаэль.

– В шестидесятые годы мы провели рационализацию структуры концерна. Издание газет было для нас скорее хобби, чем бизнесом. Когда в семидесятых годах пришлось урезать бюджет, мы среди первых активов продали газеты. Но я знаю, что значит владеть периодическим изданием... Можно задать личный вопрос?

Вопрос был обращен к Эрике. Она приподняла одну бровь и кивнула.

– Микаэля я об этом не спрашивал, и если не хотите, можете ничего не отвечать. Меня интересует, почему вы угодили в эту историю. Был у вас материал или нет?

Микаэль и Эрика переглянулись. Теперь настала очередь Микаэля сидеть с непроницаемым лицом. Секунду поколебавшись, Эрика заговорила:

– Материал у нас был. Но на деле он оказался вовсе не таким, как мы ожидали.

Хенрик Вангер кивнул, словно бы ему все стало ясно, хотя даже сам Микаэль ничего не понял.

– Я не хочу это обсуждать, – вмешался он. – Я изучил материал и написал текст. У меня имелись все необходимые источники. А потом все пошло к черту.

– Но у вас был изначальный источник информации?

Микаэль кивнул.

– Не стану притворяться и говорить, что понимаю, как вас угораздило налететь на такую мину. Я не могу припомнить подобной истории, разве что дело Лундаля в «Экспрессен» в шестидесятых годах, если вы, молодежь, о таком слыхали. Ваш источник тоже был законченным мифоманом?

Хенрик Вангер покачал головой и, понизив голос, обратился к Эрике:

– Я уже был издателем и могу сделаться им снова. Не нужен ли вам еще один партнер?

Для Микаэля этот вопрос прозвучал как гром с ясного неба, но Эрика, похоже, вовсе не удивилась.

– Что вы имеете в виду? – спросила она.

– Как долго вы пробудете в Хедестаде? – вопросом на вопрос ответил Хенрик Вангер.

– До завтра.

– Вы могли бы – конечно, вместе с Микаэлем – доставить удовольствие старику и прийти сегодня ко мне на ужин? В семь часов?

– Отлично. Мы с удовольствием придем. Но вы уклоняетесь от моего вопроса. Почему вам хочется стать совладельцем «Миллениума»?

– Я не уклоняюсь от вопроса. Но думаю, что лучше нам будет обсудить его за едой. Прежде чем принять решение, мне необходимо переговорить с моим адвокатом Дирком Фруде. Если в двух словах, то я могу сказать, что у меня имеются свободные деньги. Если журнал выживет и начнет снова приносить прибыль, я выгадаю. Если нет – ну, в свое время я терял куда большее.

Микаэль уже собирался открыть рот, когда Эрика опустила руку ему на колено.

– Мы с Микаэлем долго боролись за то, чтобы быть совершенно независимыми.

– Ерунда. Полностью независимых людей не бывает. Но я не стремлюсь отнять у вас журнал и плевать хотел на его содержание. Раз уж этот паразит Стенбек заработал очки, издавая «Модерна тидер», то я вполне могу стоять за «Миллениумом». Тем более что журнал хороший.

– Это как-то связано с Веннерстрёмом? – вдруг спросил Микаэль.

Хенрик Вангер улыбнулся:

– Микаэль, мне уже за восемьдесят. Я сожалею, что есть дела, которые остались несделанными, и люди, с которыми я не свел счеты по-крупному. Кстати, – снова обратился он к Эрике, – я вложу сюда капитал при одном по крайней мере непременном условии.

– Говорите, – предложила Эрика.

– Микаэль Блумквист должен вновь занять должность ответственного редактора.

– Нет, – тут же возразил Микаэль.

– Да, – сказал Хенрик Вангер столь же резко. – Веннерстрёма хватит удар, если мы выйдем с сообщением пресс-службы о том, что концерн «Вангер» начинает поддерживать «Миллениум» и одновременно ты снова становишься ответственным редактором. Этим мы яснее всего дадим понять: о смене власти речь не идет и редакционная политика остается прежней. И уже одно это даст рекламодателям, обдумывающим, уходить ли из журнала, повод взвесить все еще раз. Веннерстрём не всемогущ. Враги у него тоже имеются, и есть предприятия, которые захотят разместить свою рекламу у вас.

– О чем, черт побери, шла речь? – спросил Микаэль, как только они с Эрикой оказались на улице.

– Думаю, это называется зондированием почвы перед заключением сделки, – ответила она. – А ты не рассказывал мне, что Хенрик Вангер такая душка.

Микаэль преградил ей дорогу:

– Рикки, ты с самого начала прекрасно знала, во что выльется этот разговор.

– Привет, малыш. Сейчас только три часа, и я хочу, чтобы до ужина меня хорошенько развлекли.

Микаэль Блумквист кипел от злости. Но долго злиться на Эрику ему никогда не удавалось.

Эрика надела черное платье, короткий жакет и лодочки, которые на всякий случай привезла в дорожной сумке. Она настояла на том, чтобы Микаэль был в костюме и при галстуке, и он облачился в черные брюки, серую рубашку, темный галстук и серый пиджак. Когда они точно в назначенное время появились у Хенрика Вангера, оказалось, что в гости приглашены еще Дирк Фруде и Мартин Вангер. Все были в костюмах и при галстуках, кроме Хенрика, который щеголял в коричневой кофте и с галстуком-бабочкой.

– Преимущество девятого десятка в том, что никто не может придираться к твоей одежде, – заявил он.

На протяжении всего ужина Эрика была в превосходном настроении.

Только когда они позднее перешли в салон с камином и уселись с рюмками коньяка, началось серьезное обсуждение. Они проговорили почти два часа, прежде чем на стол лег проект соглашения.

Дирку Фруде поручалось создать компанию, полностью принадлежащую Хенрику Вангеру, с правлением, в которое входили он сам, Фруде и Мартин Вангер. Компания должна была в течение четырех лет вкладывать сумму, покрывавшую разницу между доходами и расходами «Миллениума». Деньги перечислялись из личных средств Хенрика Вангера. Взамен Хенрик получал заметный пост в руководстве журналом. Договор заключался на четыре года, но «Миллениум» получал право его расторгнуть через два года. Однако досрочное расторжение договора требовало значительных средств, поскольку выкупить долю Хенрика можно было, только выплатив ему всю вложенную им сумму.

В случае внезапной смерти Хенрика Вангера Мартин Вангер заменял его в правлении на остаток срока действия соглашения. По истечении срока Мартину предоставлялось право самому решать, продлевать ли ему участие в деятельности журнала. Мартина, казалось, радовала возможность свести счеты с Хансом Эриком Веннерстрёмом, и Микаэля очень интересовало, что же такое между ними произошло.

Когда предварительный вариант соглашения был готов, Мартин стал доливать всем коньяк. Хенрик, воспользовавшись случаем, склонился к Микаэлю и тихим голосом заявил, что этот договор никоим образом не влияет на уговор между ними двоими.

Было также решено объявить о грядущих переменах в тот день, когда Микаэль Блумквист сядет в тюрьму в середине марта, – тогда это произведет на СМИ наибольшее впечатление. Объединение этого печального факта с переменами в правлении являлось настолько неправильным с точки зрения пиара, что неизбежно должно было озадачить недоброжелателей Микаэля и привлечь к выходящему на сцену Хенрику Вангеру самое пристальное внимание. А на самом деле все было логично: эти шаги подчеркивали, что развевающийся над редакцией «Миллениума» флаг эпидемии чумы поехал вниз и что у журнала появляются новые покровители, готовые к решительным действиям. Предприятия Вангера, пусть даже переживая не лучшие времена, по-прежнему обладали большим весом в промышленности, и при необходимости он мог перейти в наступление.

В обсуждениях с одной стороны участвовала Эрика, а с другой Хенрик и Мартин. Мнения Микаэля никто не спрашивал.

Поздно ночью Микаэль лежал, склонив голову Эрике на грудь и глядя ей в глаза.

– Сколько времени вы с Хенриком Вангером обсуждали это соглашение? – спросил он.

– Примерно неделю, – ответила она с улыбкой.

– Кристер в курсе?

– Разумеется.

– Почему ничего не говорили мне?

– С какой стати мне было обсуждать это с тобой? Ты ушел с поста ответственного редактора, бросил редакцию и правление и поселился в лесу.

Микаэль немного подумал.

– Ты считаешь, что я заслужил, чтобы со мной обходились как с идиотом?

– О да, – многозначительно сказала она.

– Ты действительно на меня разозлилась.

– Микаэль, я никогда не чувствовала себя настолько взбешенной, обманутой и покинутой, как в тот день, когда ты ушел из редакции. Никогда прежде я на тебя так не злилась.

Она крепко ухватила его за волосы и сбросила с себя его голову.

В воскресенье Эрика уехала, а на Хенрика Вангера Микаэль был настолько зол, что встречаться с ним или с кем-нибудь другим из членов клана было бы рискованно. Он поехал в Хедестад и всю вторую половину дня гулял по городу, зайдя по пути в библиотеку и кондитерскую. Вечером он отправился в кино и посмотрел «Властелина колец», с которым так и не удосужился ознакомиться раньше, хотя премьера состоялась уже год назад. Ему вдруг подумалось, что орки – гораздо более простые и понятные существа, чем люди.

Завершил он этот вечер посещением «Макдоналдса» в Хедестаде и вернулся на остров только с последним автобусом, около полуночи. Дома он заварил кофе, уселся за кухонный стол и достал папку. И читал до четырех утра.

В деле Харриет Вангер имелось некоторое количество странностей, которые, по мере того как Микаэль углублялся в документацию, все более привлекали его внимание. Сам он никаких революционных открытий не сделал, и проблемы эти занимали комиссара Густава Морелля в течение долгого времени, особенно на досуге.

В последний год перед своим исчезновением Харриет Вангер изменилась. В какой-то степени это могло объясняться сложностями переходного периода, через который так или иначе проходят все. Харриет взрослела, и опрошенные одноклассники, учителя и члены семьи утверждали, что она постепенно становилась все более скрытной и замкнутой.

Девушка, которая двумя годами раньше была обычным веселым подростком, явно отдалилась от своего окружения. В школе она по-прежнему общалась с друзьями, но, по словам одной из ее подруг, как-то «безразлично». Выбранное подругой слово оказалось достаточно необычным, чтобы Морелль его записал и стал расспрашивать дальше. Ему объяснили, что Харриет прекратила говорить о себе, утратила интерес к сплетням и мелким житейским секретам.

В детстве религиозная жизнь Харриет Вангер, как у всех детей, сводилась к посещению воскресной школы, вечерней молитве и конфирмации. В последний же год она, похоже, сделалась верующей, читала Библию и регулярно ходила в церковь. Однако к местному пастору Отто Фальку – другу семьи Вангеров, она не обращалась, а ездила в Хедестад, в общину пятидесятников. Правда, интерес к пятидесятникам продолжался недолго. Уже через два месяца она покинула общину и стала читать книги о католицизме.

Было ли это религиозной одержимостью, свойственной некоторым подросткам? Возможно. Однако в семье Вангер никто особой набожностью не отличался, и осталось непонятным, что именно таким образом на нее повлияло. Конечно, направить мысли Харриет к Богу могла внезапная смерть ее отца, утонувшего за год перед этим. Во всяком случае, Густав Морелль сделал вывод, что некие события в жизни Харриет угнетали ее и влияли на ее поведение, но установить, какие именно, ему было трудно. Как и Хенрик Вангер, Морелль посвятил много времени разговорам с ее подругами, пытаясь найти кого-нибудь, кому Харриет доверяла.

Определенные надежды возлагались на Аниту Вангер, ту самую дочь Харальда Вангера, бывшую на два года старше Харриет, которая провела лето 1966 года в Хедебю и считала, что очень сблизилась с девушкой. Но Анита Вангер тоже не смогла ничего прояснить. Они общались все лето – купались, гуляли, болтали о фильмах, поп-группах и книгах. Харриет часто сопровождала Аниту на уроки вождения. Однажды они стащили из дома бутылку вина и здорово напились, а как-то они несколько недель прожили одни на краю острова, в хижине Готфрида – бревенчатом домишке, который отец Харриет построил в 50-х годах.

Вопросы о тайных мыслях и чувствах Харриет остались без ответа. Микаэль, однако, отметил одно несоответствие в этом описании: скрытной ее называли школьные друзья и некоторые родственники, в то время как Анита Вангер отнюдь не считала подругу замкнутой. Он взял это на заметку, чтобы при случае обсудить с Хенриком.

Более конкретную пищу для размышлений дала Мореллю страничка из ежедневника Харриет Вангер, тетради в красивом переплете, которую девушка получила в подарок на Рождество за год до исчезновения. В нем она записывала дела на каждый день, встречи, разные планы, даты контрольных работ в гимназии, домашние задания и прочее. В ежедневнике имелось много места для дневниковых записей, но Харриет вела дневник крайне нерегулярно. В январе она взялась было за дело основательно: отметила, с кем встречалась в рождественские каникулы и какие фильмы посмотрела. Потом она не писала ничего личного до окончания учебного года, а новые записи давали некоторые основания думать, что в этот период Харриет серьезно увлеклась каким-то мальчиком, чье имя не было названо.

Страницы с номерами телефонов тоже содержали некую загадку. Здесь аккуратно и в алфавитном порядке были переписаны члены семьи, одноклассники, некоторые учителя, несколько членов общины пятидесятников и другие, легко устанавливаемые лица из ее окружения. На последней страничке, чистой и уже, собственно, не относящейся к телефонной книжке, имелось пять имен и столько же номеров телефонов. Три женских имени и два инициала.

Магда – 32016

Сара – 32109

РЯ – 30112

РЛ – 32027

Мари – 32018

Пятизначные номера, начинавшиеся на «32», в 60-е годы принадлежали Хедестаду. Затесавшийся между ними номер на «30» указывал на селение Норрбю, за пределами Хедестада. Проблема заключалась в том, что, систематично опросив весь круг знакомых Харриет, инспектор Морелль так и не выяснил, кому эти номера телефонов принадлежат.

Первый, номер некой Магды, казался многообещающим. Он привел к магазину тканей и швейных принадлежностей на Паркгатан, 12, и принадлежал Маргот Лундмарк. Магдой звали ее мать, которая иногда подрабатывала в магазине. Однако этой Магде было шестьдесят девять лет, и она не имела представления о том, кто такая Харриет Вангер. Шитьем девушка не увлекалась, и не нашлось никаких доказательств того, что она когда-либо посещала этот магазин.

Второй номер, по которому должна была находиться Сара, привел в семью по фамилии Турессон, которая жила в западной части города, по другую сторону от железной дороги. Семья состояла из супругов Андерса и Моники, а также их сыновей Юнаса и Петера, в то время еще дошкольников. Никакой Сары в семье не было, и о Харриет Вангер они узнали только тогда, когда о ее исчезновении сообщили в средствах массовой информации. Единственная связь между Харриет и семьей Турессон, которую удалось нащупать, состояла в том, что Андерс, по профессии кровельщик, годом раньше в течение нескольких недель менял черепицу на здании школы, где Харриет тогда училась в девятом классе. Значит, все же существовала теоретическая возможность, что они встречались, правда, крайне небольшая.

Оставшиеся три номера также привели в тупики. Номер 32027, сопровождаемый инициалами «РЛ», действительно когда-то принадлежал Розмари Ларссон, но, к сожалению, она уже несколько лет как скончалась.

В течение зимы 1966-1967 года инспектор Морелль значительную часть своих усилий направил на попытки объяснить, почему Харриет записала эти имена и телефоны.

Первым ему пришло в голову вполне логичное соображение, что телефонные номера были записаны с использованием некоего личного кода. Морелль старался следовать ходу рассуждений шестнадцатилетней девушки. Поскольку число «32» явно указывало на Хедестад, он поэкспериментировал с перестановкой остальных цифр. Варианты «32601» и «32160» ни к какой Магде его не привели. Правда, по ходу изучения таинственных номеров Морелль обнаружил, что если менять достаточно много цифр, то какая-то связь с Харриет рано или поздно появляется. Например, когда он пытался увеличивать на единицу каждую из последних трех цифр в номере «32016», получался номер «32127», принадлежавший адвокатской конторе Дирка Фруде в Хедестаде. Проблема заключалась лишь в том, что выявленные связи такого рода абсолютно ничего не объясняли. Кроме того, ему так и не удалось найти код, подходивший ко всем пяти номерам одновременно.

Морелль пошел в своих рассуждениях дальше. А не могли ли цифры означать нечто другое? Ну например, автомобильные номера 60-х годов включали букву из названия лена и пять цифр – опять тупик.

Потом комиссар оставил цифры и сосредоточил внимание на именах. Он даже составил список всех жительниц Хедестада, носивших имена Мари, Магда и Сара, а также людей, имевших инициалы «РЛ» и «РЯ». В общей сложности получилось триста семь человек. Среди них двадцать девять человек были как-то связаны с Харриет; например, одного юношу, который вместе с ней учился в девятом классе, звали Роланд Якобсон, то есть инициалы «РЯ» ему подходили. Однако они были знакомы поверхностно и совсем не общались после того, как Харриет перешла в гимназию. И к тому же парень не имел никакого отношения к указанному номеру телефона.

Загадка телефонной книжки так и осталась неразгаданной.

Четвертая встреча с адвокатом Бьюрманом не относилась к плановым: Лисбет Саландер оказалась вынуждена с ним связаться.

На второй неделе февраля ее ноутбук погиб в результате несчастного случая, настолько нелепого, что ей от отчаяния хотелось кого-нибудь убить. Саландер приехала на встречу в «Милтон секьюрити» на велосипеде и в гараже закатила его за столб. Когда она поставила рюкзак на пол, чтобы добраться до велосипедного замка, какой-то темно-красный «сааб» сдал назад. Она стояла к нему спиной и не обнаружила опасности, пока не услышала хруст. Шофер автомобиля ничего не заметил и спокойно выехал из гаража.

В рюкзаке находился ее белый ноутбук «Эппл ай-бук-600» с жестким диском объемом в 25 гигабайт и с RAM-диском в 420 мегабайт, произведенный в январе 2002 года и снабженный четырнадцатидюймовым экраном. На момент покупки он представлял собой последнее слово техники фирмы «Эппл». Свои компьютеры Лисбет Саландер всегда оснащала последними, а иногда и самыми дорогими деталями – компьютерное обеспечение было у нее по большому счету самой крупной статьей расхода.

Открыв рюкзак, она увидела, что крышка компьютера сломана. Саландер воткнула сетевой шнур и попыталась запустить устройство, однако то не подавало ни малейших признаков жизни. Она отнесла останки в мастерскую Тимми на Бреннчюркагатан в надежде, что хоть какую-то часть жесткого диска удастся спасти. Немного повозившись, Тимми покачал головой.

– Извини. Безнадежно, – констатировал он. – Тебе остается только организовать пышные похороны.

Потеря компьютера удручала – в течение года они с ним отлично ладили, – но катастрофой еще не являлась. Дома у Лисбет имелись резервные копии всех документов, а также более старый стационарный «Мак Джи-3» и еще купленный пять лет назад ноутбук «Тошиба ПК», которыми вполне можно было пользоваться. Но ей, черт побери, требовался быстрый и современный комп.

Легко догадаться, что ее интересовал самый лучший вариант: только что появившийся «Эппл пауэрбук Джи-4/1.0» в алюминиевом корпусе, с процессором «Пауэр ПК-7451» и «Алтивек вилосити инджин» на 960 мегабайт и жестким диском в 60 гигабайт. К нему прилагались гарнитура «Блю тус» и встроенный CD- и DVD-плеер.

Этот ноутбук, первый в мире, имел семнадцатидюймовый экран с графикой NVIDIA и разрешение 1440 на 900 пикселей, которое потрясало сторонников «ПК» и превосходило все имеющееся на рынке.

В мире «компьютерного железа» он был все равно что новейшая модель «роллс-ройса» среди автомобилей. Но по-настоящему Лисбет Саландер поразило то, что клавиши подсвечивались изнутри и, следовательно, буквы были видны даже в полной темноте. Это же так просто, почему никто не додумался раньше?

Это была любовь с первого взгляда.

Ноутбук стоил тридцать восемь тысяч крон плюс НДС.

А вот это уже составляло проблему.

Она все-таки оставила заказ в фирме «Макджизас», где обычно покупала технику и поэтому имела приличную скидку. Через несколько дней Лисбет Саландер прикинула свои возможности. Страховка за ставший жертвой несчастного случая компьютер покрывала значительную часть стоимости нового, но ей все равно не хватало восемнадцати тысяч крон. В банке из-под кофе дома у Лисбет было припрятано десять тысяч крон, чтобы всегда иметь под рукой наличные, но этого не хватало. Она помянула адвоката Бьюрмана недобрым словом, но, как это было ни противно, позвонила своему опекуну и объяснила, что ей требуются деньги на непредвиденные расходы. Бьюрман ответил, что в течение дня у него нет на нее времени. Саландер сказала, что выписать чек на десять тысяч крон займет у него двадцать секунд. Он заявил, что не может выдавать деньги без достаточно веских оснований, но потом уступил и, немного поразмыслив, велел ей прийти после окончания рабочего дня, в половине восьмого вечера.

Насколько мог судить Микаэль, не будучи в этих делах профессионалом, инспектор Морелль при проведении расследования проявил исключительную добросовестность и сделал куда больше, чем требовал его служебный долг. Когда Микаэль уже отложил материалы дела, имя Морелля продолжало нередко встречаться в личных записях Хенрика. Между ними возникли дружеские отношения, и Микаэль задумался над тем, не заразился ли Морелль одержимостью от своего нового друга. Так или иначе, но Морелль едва ли что-нибудь упустил. Полиция провела расследование почти идеально, но ответа загадка Харриет Вангер так и не получила. Все мыслимые вопросы были заданы, все зацепки использованы, все предположения проверены, даже откровенно абсурдные.

Микаэль прочел еще не все материалы дела, но чем дальше он продвигался, изучая проверявшиеся следы и версии, тем большее сомнение ощущал. Он ожидал найти что-нибудь упущенное его предшественником и совершенно не представлял, как ему самому подступиться к этому делу. В конце концов решение созрело. Единственный путь для себя он видел в том, чтобы попытаться выяснить психологические мотивы замешанных в эту историю людей.

Наиболее очевидный вопрос касался самой Харриет. Что за человек она была на самом деле?

Из своего окна Микаэль видел, что около пяти часов на верхнем этаже дома Сесилии Вангер зажегся свет. Он позвонил в ее дверь примерно в половине восьмого, как раз когда по телевидению начиналась программа новостей. Открывшая дверь хозяйка была в халате, с желтым махровым полотенцем на мокрых волосах. Микаэль сразу же попросил прощения за то, что пришел не вовремя, и сделал попытку уйти, но она жестом пригласила его на кухню.

Поставив кофе, Сесилия на несколько минут скрылась на втором этаже. Когда она вновь спустилась, на ней были джинсы и клетчатая фланелевая рубашка.

– Я уже думала, что вы так и не зайдете ко мне в гости.

– Мне следовало сперва позвонить, но я увидел свет и поддался импульсу.

– Я вижу, что у вас по ночам горит свет. И вы частенько гуляете после полуночи. Вы «сова»?

Микаэль пожал плечами:

– Так вышло.

Он посмотрел на лежащую на кухонном столе стопку школьных учебников.

– Вы по-прежнему преподаете, директор?

– Нет, в качестве директора я не успеваю. Но я была учителем истории, Закона Божьего и обществоведения. И мне осталось еще несколько лет.

– Осталось до чего?

Она улыбнулась:

– Мне пятьдесят шесть. Скоро на пенсию.

– Никогда не скажешь, что вам за пятьдесят, скорее можно дать сорок с чем-то.

– Не льстите. А вам сколько лет?

– Сорок с хвостиком, – улыбнулся Микаэль.

– А ведь совсем недавно было двадцать. Как быстро жизнь проходит, правда?

Сесилия Вангер разлила кофе по чашкам и спросила, не голоден ли Микаэль. Слегка погрешив против истины, тот ответил, что недавно поел. Он ленился готовить и перебивался бутербродами, но настоящего голода не ощущал.

– Так зачем вы пришли? Настало время тех самых вопросов?

– Честно говоря... я пришел не для того, чтобы задавать вопросы. Просто захотелось заглянуть на огонек.

Сесилия Вангер вновь улыбнулась:

– Вас ожидает тюрьма, вы переезжаете в Хедебю, копаетесь в содержимом главного хобби Хенрика, не спите по ночам, совершаете долгие ночные прогулки в собачий холод... Я ничего не упустила?

– Моя жизнь разваливается, – улыбнулся в ответ Микаэль.

– Кто была эта женщина, что приезжала к вам на выходных?

– Эрика... она главный редактор «Миллениума».

– Герлфренд?

– Не совсем. Она замужем. Я ей больше друг и occasional lover.39

Сесилия Вангер захохотала.

– Что вас так рассмешило?

– То, как вы это сказали. «Occasional lover». Хорошее выражение.

Микаэль тоже засмеялся. Сесилия Вангер вдруг стала ему нравиться.

– Мне бы тоже не помещал occasional lover, – сказала она.

Она сбросила тапочки и положила ногу ему на колено. Микаэль автоматически опустил руку на ее ногу и коснулся кожи. Он на секунду заколебался, чувствуя, что попал в совершенно неожиданные и незнакомые воды, однако стал осторожно массировать большим пальцем ее ступню.

– Я тоже замужем, – сказала Сесилия Вангер.

– Знаю. В клане Вангеров не разводятся.

– Я не встречалась с мужем уже почти двадцать лет.

– Что у вас случилось?

– Это вас не касается. Я не занималась сексом... хмм, уже три года.

– Не может быть.

– Почему? Это вопрос спроса и предложения. Мне совершенно не нужен бойфренд, законный муж или сожитель. Я вполне самодостаточна. А с кем прикажете заниматься сексом? С кем-нибудь из школьных учителей? Едва ли. Ученики? Вот была бы сенсация для сплетниц. С людей по фамилии Вангер они глаз не спускают. А все жители острова либо мои родственники, либо женатые люди.

Она наклонилась и поцеловала его в шею.

– Я вас шокирую?

– Нет. Но я не уверен, что это хорошая идея. Я ведь работаю на вашего дядю.

– Уж я-то последняя, кто ему насплетничает. Но, честно говоря, Хенрик едва ли стал бы возражать.

Она уселась к нему на колени и поцеловала в губы. Ее волосы были по-прежнему влажными и пахли шампунем. Немного повозившись с пуговицами, Микаэль стянул фланелевую рубашку с ее плеч и убедился, что Сесилия не позаботилась надеть бюстгальтер. Когда он стал целовать ее грудь, она крепко прижалась к нему.

Адвокат Бьюрман обошел вокруг стола и показал балансовый отчет по ее счету, который она и так знала до последнего эре, но которым больше не могла распоряжаться сама. Он стоял у нее за спиной. Внезапно он начал массировать ей шею, его рука скользнула через левое плечо ей на грудь и там застыла. Предупреждая ее протест, он сдавил грудь. Лисбет Саландер сидела абсолютно неподвижно. Чувствуя у себя на затылке его дыхание, она изучала лежавший на письменном столе нож для разрезания конвертов; она легко могла дотянуться до него свободной рукой.

Однако она ничего не предпринимала. Хольгеру Пальмгрену удалось четко внушить ей одно: необдуманные действия приводят к осложнениям, а осложнения могут иметь неприятные последствия. Она никогда ничего не делала, предварительно не взвесив, к чему это может привести.

То, что он делал сейчас, называлось вступлением к половому принуждению, которое, в свою очередь, на юридическом языке определялось как развратные действия и использование зависимого положения человека. Теоретически одно это могло принести Бьюрману до двух лет тюрьмы, хотя и продолжалось всего лишь несколько секунд. Но этого было достаточно, чтобы граница оказалась безвозвратно пройденной. Для Лисбет Саландер это означало демонстрацию военных сил вражеской группировки. Помимо их четко определенных юридических отношений, она сейчас находилась в полной его власти, причем была безоружной. Когда через несколько секунд их глаза вновь встретились, его рот был приоткрыт, а на лице читалось вожделение. Лицо самой Саландер никаких чувств не выражало.

Бьюрман перешел обратно на свою сторону стола и опустился в удобное кожаное кресло.

– Я не могу просто так выписывать тебе деньги, – внезапно сказал он. – Зачем тебе такой дорогой компьютер? Есть значительно более дешевые машины, на которых можно играть в компьютерные игры.

– Я хочу распоряжаться своими деньгами, как раньше.

Адвокат Бьюрман смерил ее сочувствующим взглядом:

– Это еще надо посмотреть. Сначала ты должна научиться общаться и договариваться с людьми.

Ее глаза ничего не выражали, но если бы адвокат Бьюрман смог прочесть ее мысли, его улыбка, возможно, немного бы поблекла.

– Думаю, нам с тобой предстоит стать добрыми друзьями, – сказал он. – Мы должны доверять друг другу.

Не дождавшись ответа, он пояснил:

– Ты ведь уже взрослая женщина, Лисбет.

Она кивнула.

– Подойди сюда, – сказал он, протягивая руку.

Лисбет Саландер на несколько секунд задержала взгляд на ноже, а потом встала и подошла к нему. Все имеет последствия.

Он схватил ее руку и прижал к своей промежности. Сквозь темные габардиновые брюки Саландер почувствовала его член.

– Если ты будешь добра ко мне, то и я буду добр к тебе, – произнес он.

Она словно окаменела, а он, обвив ее свободной рукой за шею, вынудил встать на колени, лицом к промежности.

– Тебе ведь это уже знакомо, – сказал он, расстегивая ширинку.

От него пахло так, словно он только что помылся с мылом.

Лисбет Саландер отвернула лицо и попыталась встать, но он крепко держал ее. В чисто физическом отношении она ему безнадежно уступала, поскольку весила около сорока килограммов против его девяноста пяти. Он обеими руками схватил ее за голову и повернул лицо так, что их глаза встретились.

– Если будешь добра ко мне, то и я буду добр к тебе, – повторил он. – А будешь брыкаться, я упрячу тебя в дурдом до конца жизни. Тебе бы этого хотелось?

Она не ответила.

Он выждал, пока она опустила взгляд, как ему показалось, покорившись. Потом подтащил ее поближе. Лисбет Саландер открыла рот и впустила его член. Бьюрман все время крепко держал ее за шею, с силой прижимая к себе. В течение десяти минут, пока он вихлял тазом, ее непрерывно подташнивало; наконец кончив, он притиснул ее с такой силой, что она едва не задохнулась.

Он позволил ей воспользоваться маленьким туалетом, находившимся прямо в офисе. Пока Лисбет Саландер умывалась и пыталась стереть пятна со свитера, ее всю трясло. Она пожевала его зубную пасту, чтобы избавиться от вкусовых ощущений. Когда она вернулась в комнату, он преспокойно сидел за письменным столом и перелистывал бумаги.

– Сядь, Лисбет, – пригласил он, не глядя на нее.

Она села. Наконец он поднял взгляд и улыбнулся:

– Ты ведь уже взрослая, правда, Лисбет?

Она кивнула.

– Тогда ты должна уметь играть во взрослые игры, – сказал он таким тоном, будто разговаривал с ребенком.

Она не ответила. У него на лбу появилась небольшая морщинка.

– Полагаю, будет лучше, если ты никому не станешь рассказывать о наших играх. Подумай сама – кто тебе поверит? Ведь по документам ты невменяемая.

Снова не дождавшись ответа, он продолжил:

– Будет твое слово против моего. Чье, как ты думаешь, окажется весомее?

Когда она опять ничего не ответила, Бьюрман вздохнул. Его внезапно разозлило то, что она сидит словно воды в рот набрала и просто смотрит на него, но он сдержался.

– Мы с тобой будем добрыми друзьями, – сказал он. – Ты правильно поступила, придя ко мне сегодня. Можешь обращаться ко мне когда угодно.

– Мне нужны десять тысяч крон на компьютер, – вдруг тихо произнесла она, словно продолжая начатый до перерыва разговор.

Адвокат Бьюрман поднял брови.

«Крепкий орешек, – подумал он. – Она же недоразвитая, черт возьми».

Он протянул ей чек, который выписал, пока она была в туалете.

«С ней лучше, чем со шлюхой, можно расплачиваться ее же деньгами».

Он улыбнулся снисходительной улыбкой. Лисбет Саландер взяла чек и ушла.


Содержание:
 0  Девушка с татуировкой дракона Män som hatar kvinnor : Стиг Ларссон  1  Часть 1 Стимул 20 декабря – 3 января : Стиг Ларссон
 2  Глава 02 : Стиг Ларссон  4  Глава 04 : Стиг Ларссон
 6  Глава 06 : Стиг Ларссон  8  Глава 01 : Стиг Ларссон
 10  Глава 03 : Стиг Ларссон  12  Глава 05 : Стиг Ларссон
 14  Глава 07 : Стиг Ларссон  16  Глава 09 : Стиг Ларссон
 17  Глава 10 : Стиг Ларссон  18  вы читаете: Глава 11 : Стиг Ларссон
 19  Глава 12 : Стиг Ларссон  20  Глава 13 : Стиг Ларссон
 22  Глава 08 : Стиг Ларссон  24  Глава 10 : Стиг Ларссон
 26  Глава 12 : Стиг Ларссон  28  Глава 14 : Стиг Ларссон
 30  Глава 16 : Стиг Ларссон  32  Глава 18 : Стиг Ларссон
 34  Глава 20 : Стиг Ларссон  36  Глава 22 : Стиг Ларссон
 38  Глава 15 : Стиг Ларссон  40  Глава 17 : Стиг Ларссон
 42  Глава 19 : Стиг Ларссон  44  Глава 21 : Стиг Ларссон
 46  Глава 23 : Стиг Ларссон  48  Глава 25 : Стиг Ларссон
 50  Глава 27 : Стиг Ларссон  52  Глава 29 : Стиг Ларссон
 54  Глава 25 : Стиг Ларссон  56  Глава 27 : Стиг Ларссон
 58  Глава 29 : Стиг Ларссон  59  Эпилог Аудиторское заключение : Стиг Ларссон
 60  Использовалась литература : Девушка с татуировкой дракона Män som hatar kvinnor    



 




sitemap