Детективы и Триллеры : Триллер : Книга четвертая По ту сторону добра и зла : Эрик Ластбадер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37

вы читаете книгу




Книга четвертая

По ту сторону добра и зла

«Я сделал это», — говорит, моя память. «Не может быть, чтобы я это сделал», — говорит моя гордость, оставаясь непреклонной. И память в конце концов уступает гордости.

Фридрих Ницше

Токио

Николас обнаружил Тандзана Нанги в одной из дальних комнат городского дома Кисоко, которая находилась на самом верху. Этой комнатой долго не пользовались, и оттого в ней пахло затхлостью и запустением. Окна были затянуты густой паутиной, что делало их похожими на зарешеченные окна тюрьмы. Где-то шли настенные часы с огромным маятником, их тиканье было громким и почти торжественным. Тень, отбрасываемая маятником на пыльный деревянный пол, была похожа на указующий или предостерегающий перст.

Тело Нанги безжизненно свисало с широкой антикварной кровати черного дерева. Подойдя ближе, Николас увидел, что белые простыни, в которые было завернуто тело, сплошь покрыты пятнами крови, черной, как ночь, как черное дерево кровати.

Линнер тихо окликнул Нанги по имени, и ему показалось, что стены комнаты поглотили звук его голоса. Часы продолжали громко тикать. Или это билось сердце Тандзана? Николас наклонился, взвалил тело раненого на плечо и повернулся, чтобы вынести его из комнаты.

Тиканье часов внезапно приобрело странный оттенок. В полутьме Николас увидел другую тень, лежавшую поперек раскачивавшейся тени маятника. Он медленно двинулся назад через всю комнату, собираясь выйти из нее. Время тянулось бесконечно, и с каждым шагом тело Нанги становилось все тяжелее.

— Кто здесь? — крикнул он.

И снова стены приглушили его голос и поглотили звуки.

Николас почувствовал слабое движение, тень маятника стала размытой. Казалось, кто-то — он не мог разобрать кто именно — сидел на полу, скрестив ноги, и загораживал собой единственный выход из комнаты.

Линнер прибегнул к своей способности видеть глазами тандзяна, пытаясь мысленно определить, кто загородил ему дорогу. Однако у него ничего не вышло.

Внезапно и совершенно необъяснимо Кшира исчезла. Он коротко вскрикнул, как если бы протянул руку вперед, в загадочную тьму, и где бы ее охватили по самое плечо. Внезапно, против его воли, глаз тандзяна закрылся, и по телу Николаса пробежала дрожь. Сидевшая фигура вдруг воспарила над полом и медленно поплыла по воздуху. До Линнера доносился тихий смех, отражаемый теми самыми стенами, которые прежде гасили его голос. Затем фигура устремилась к нему с таким злобным видом, что Николас инстинктивно выставил перед собой руку... и проснулся, сидя в постели.

— С тобой все в порядке?

Он взглянул в встревоженное лицо Хоннико:

— Где это я?

— В моей квартире в Солнечном городе, — ответила она. — С тобой случился, как бы это сказать, приступ, такой, как и раньше. Мы с Мэри Роуз сумели перетащить тебя на кровать прежде, чем ты полностью отключился.

Она присела на постель и вытерла ему лоб.

— Ты весь в поту. Может, ты болен?

Николас покачал головой:

— Нет, это просто кошмарный сон.

«Впрочем, слишком реальный», — подумал он. Обхватив голову руками, он погрузился в прана-яму, чтобы восстановить и очистить свою дыхательную систему. Такого он не помнил — схватки с Кширой становились все более ожесточенными. Теперь ему стало совершенно ясно, что намеренное обращение к Кшире делало внезапные приступы все более и более тяжелыми.

— А где мать-настоятельница?

— Она ушла, — сказала Хоннико. — И я не знаю куда.

По тону голоса женщины Николас понял, что ее не следовало спрашивать об этом, и заговорил о другом:

— Эта история, которую ты мне рассказала о своей матери Эйко, моем отце и Джонни Леонфорте...

— Это не история, — сказала она, — это правда.

— Но почему ты рассказала мне об этом именно сейчас? Должно быть, тебе было известно, кто я такой, уже во время нашей первой встречи. Так почему же ты все это не рассказала мне раньше?

— Я хотела, но... — Хоннико внезапно умолкла и отвернулась. — У меня слишком много секретов, — прошептала она.

— Таких, как имя Лонды.

Женщина кивнула:

— Я не хотела, чтобы ты знал или даже подозревал об этом. — Она порывисто вздохнула. — Не хотела, чтобы ты меня неправильно понял... и возненавидел.

— Скажи, зачем ты занимаешься этим гнусным делом? — спросил он. — Ведь никто не заставляет тебя принимать участие в сексуальных играх.

— Заставляет? — Хоннико чуть не рассмеялась. — Я сама этого хочу. — Но улыбка на ее лице тут же погасла. — Тебя шокирует то, что я говорю?

Он ничего не ответил. Женщина не отрывала испытующих глаз от его лица.

— Впрочем, может, и не хочу. Я похожа на свою мать — она пошла в торуко потому, что хотела этого. К тому же этого требовал от нее Орден. Она исполнила веление Бога, и я тоже...

— Не понимаю, — сказал Николас. — Бог велит тебе совершать половые акты с мужчинами?

— Бог велит мне собирать секретную информацию. Бог велит мне помочь Ордену накапливать силу и власть. Известно, чем предписано заниматься женщине в этом мире, и мало что изменилось в этом отношении на протяжении многих веков...

— Ну, тогда твоя жизнь не такая уж тяжелая.

Хоннико рассмеялась:

— Знаешь, ты мне сразу понравился. В тебе что-то есть такое... — Она порывисто наклонилась и страстно поцеловала его в губы.

Николас взял женщину за плечи и посмотрел ей в глаза.

— Ты мне тоже понравилась. Еще тогда, когда я впервые увидел тебя в ресторане.

Она снова поцеловала его с нескрываемой страстью, тронувшей его сердце. Он высвободился из ее объятий:

— Но сейчас это не совсем к месту.

— Я не шлюха, — сказала Хоннико, дерзко взглянув на него.

— Даже если бы ты и была ею, для меня это ничего бы не значило. — Николас посмотрел на маленькую статуэтку Мадонны, стоявшую высоко на полке. — Ты не потеряла веру.

— Во всяком случае, веру в Бога, — сказала она, проследив глазами за его взглядом. — Но мужчины бывают такими сволочами. — Женщина коснулась его рукой, и Николас подумал, что снова увидит в ее глазах ничем не прикрытую страсть. Но он ее недооценивал: нет, не секса хотела от него Хоннико, в ее глазах секс был товаром второго сорта, почти обесценившимся.

Он улыбнулся, взял ее руку и поцеловал в ладонь.

— Уже седьмой час. — Он поднялся с кровати. — Мне пора идти.

— Ты бы умылся сперва, — сказала она. — Ты выглядишь так, как будто только что вернулся из боя.

Николас внимательно посмотрел на женщину. Она только что призналась ему, что у нее слишком много секретов. Поэтому он спросил:

— Кстати, ты случайно не знаешь, почему Джи Чи, твой напарник в «Пул Марин», хотел убить меня?

— Что ты имеешь в виду?

— Несколько часов назад мы с ним играли в очень опасную игру. У него был полицейский мотоцикл и, судя по тому, как умело он меня преследовал, совершенно определенные намерения.

— Нет, я... — Хоннико была искренне удивлена. — Да что случилось?

— Я выскочил на мотоцикле в окно, и ему не удалось меня догнать.

— Я рада, что ты остался цел и невредим. — Женщина была потрясена. — Просто не знаю, что от тебя хотел Джи Чи.

Однако Николас был убежден, что Хоннико, Джи Чи, «Пул Марин» — все это были звенья одной цепи, которая тянулась к Мику Леонфорте. Возможно, он даже был владельцем этого ресторана. Но понял Николас и то, что женщина действительно не знала, с какой целью его преследовал Чи. Возможно, ему не следует доверять ей полностью, но ясно, что Хоннико ему не враг, хотя и находится в стане его врагов.

— Наши партнеры из фирмы «Денва» требуют немедленной встречи, — сказал Канда Т'Рин, когда Николас вошел в свой кабинет в «Сато Интернэшнл». — Я пытался связаться с вами через ваш компьютер «Ками».

— Притормози их, — сказал Линнер, быстро проглядывая электронные сообщения, автоматически переданные на его «Ками». Новые проблемы в сайгонских делах, продолжающаяся дестабилизация в Южной Америке, три сообщения — одно из них срочное — от Терренса Мак-Нотона, человека их компании в Министерстве торговли. Николас увидел, что Мак-Нотон сократил до трех число кандидатов на пост президента компании «Сато-Томкин», которую он, Линнер, присоединил к «Сато Интернэшнл» Нанги.

— Я не могу их притормозить, — говорил тем временем Т'Рин. — В контракте, который мы подписали, есть условие, в соответствии с которым мы обязуемся проводить с ними личную встречу раз в тридцать дней. И так уже прошло пять дней сверх обусловленного срока.

— Ну притормози их еще на пару дней. Нам пока что нечего им сообщить по поводу Киберсети. Она эксплуатируется в Японии в режиме он-лайн всего-то четыре дня.

— Линнер-сан, они настойчиво требуют этой встречи потому, что у них имеются серьезные сомнения насчет долговременной конкурентоспособности «Сато Интернэшнл» в качестве кайрецу. Киберсеть, а также проект по волоконной оптике в Южной Америке истощили наши ресурсы.

Николас поднял глаза, впервые полностью сконцентрировав свое внимание на словах Т'Рина.

— Они преувеличивают. Все, что нам сейчас требуется, — это небольшое вливание краткосрочного капитала, чтобы продержаться ближайшие шесть месяцев, — сказал он.

Т'Рин остановился в нерешительности, в его взгляде сквозило огорчение.

— Ну давай, — сказал Николас, — выкладывай.

— Прошу прощения, Линнер-сан, но в их глазах вы — гайдзин, а потому недостаточно надежны, чтобы доверять вам капитал. Они уже вложили в «Сато Интернэшнл» сто пятьдесят миллиардов иен. — Это составляло приблизительно один миллиард долларов. — Они грозятся прибегнуть к защите закона, если мы не пригласим их на встречу в ближайшее время. — Взгляд Канды был мрачным. — Они подадут в суд иск о предоставлении им контроля над Киберсетью.

— Да это просто уничтожит «Сато», — сказал Николас. — Боже, и как нас только угораздило так влипнуть?

Впрочем, Т'Рин прекрасно знал. Нерешительность Нанги предоставила этому человеку отличную возможность воспользоваться случаем. Николас хорошо помнил, что именно честолюбивый Т'Рин готовил сделку с фирмой «Денва» относительно Киберсети. Поразмыслив, Линнер сказал:

— Ну хорошо, назначим встречу на завтра, на десять утра.

Он снова вернулся к своим записям и дважды перечел их, прежде чем понял, что не помнит ни одного слова из прочитанного. Т'Рин с невозмутимым видом терпеливо ждал его дальнейших указаний. Пусть подождет, решил про себя Николас и, когда Канда вышел, попробовал связаться с Мак-Нотоном, но неудачно — на том конце включился автоответчик. Выслушав оставленное ему сообщение, Линнер включил свой «Ками» и, введя код доступа, перегрузил в память, файлы с данными о кандидатах в сотрудники компании. Загружая информацию, он поискал, нет ли сообщения от Оками. Нет, от него ничего не было. Что же с ним случилось? Зазвонил телефон. Менеджер филиала в Осаке сообщил о возникших у него затруднениях с контрактами по волоконной оптике. Уладив его проблемы, Николас сложил свои «Ками» и, придав лицу выжидательное выражение, взглянул на вернувшегося Т'Рина.

— Последствия этой сделки с фирмой «Денва» могут оказаться катастрофическими для «Сато». Как же ты позволил Нанги-сан подписать этот контракт со столь тяжелыми для нас условиями?

— Я ничего не сделал, — сказал Т'Рин, как типичный японец. — Наши партнеры из «Денвы» не оставили нам времени на обсуждение. Они знали, что нам срочно нужно ввести Киберсеть в эксплуатацию в режиме он-лайн и что нам не к кому больше обратиться.

— Если бы я был здесь в то время, я бы нашел партнеров-американцев, которые не горели бы таким желанием выбить почву у нас из-под ног.

— Я очень сожалею, что вас не было с нами, — сказал Канда. — Мы бы могли воспользоваться вашим опытом и мудростью. Признаюсь, энтузиазм Нанги-сан оказал на меня немалое влияние в этом деле. — Он почтительно опустил голову. — Однако такой настрой Нанги-сан был в значительной степени обусловлен видеобайтовой технологией, предоставленной нам нашим американским научно-исследовательским отделом. Упадок фирмы — это долгая и болезненная история. На фоне нынешней политической нестабильности люди его возраста, как мне кажется, начинают чувствовать однажды пережитый ими страх того, что страна снова окажется на грани распада.

— Однако под старой змеиной кожей постепенно растет новая, вторая кожа, — сказал Николас, — и нам не следует этого бояться. — Произнеся эти слова, он понял, что они с таким же успехом относятся и к его личной ситуации.

Пусть тьма сгустится...

Кшира.

Он принял решение, и его глаза блеснули.

— Нанги-сан ясно дал мне понять, что я могу доверять тебе. Поэтому я сейчас расскажу, что собираюсь сделать завтра во время встречи с нашими партнерами из «Денвы». Насколько я понял, они хотят попытаться перехватить у нас контроль над Киберсетью. Мы не должны им этого позволить. Мне понадобится твоя помощь, чтобы одолеть их.

Т'Рин кивнул:

— Ваше доверие, Линнер-сан, для меня большая честь, и будьте уверены, я сделаю все, что в моих силах, чтобы оправдать его.

* * *

После работы Канда Т'Рин не пошел домой. Он сел в машину и при помощи своего «Ками» быстро связался с зашифрованным абонентом. Потом повел машину по скользким от дождя улицам без всякой видимой цели, многократно оглядываясь и проверяя при помощи бокового зеркала, нет ли хвоста. За ним никто не следил.

Наконец Канда подъехал к железобетонному зданию в Тошима-ку, утыканному антеннами и тарелками спутниковой связи. Сбоку выступало совершенно не сочетавшееся с обликом здания огромное зеркало, повернутое под таким углом, чтобы ловить и отражать солнечные лучи в сторону зеленого сада, который находился в холле у самого входа. Если бы не это зеркало, вечная тень погубила бы растения. В дальнем конце холла нервно подмигивала неоновая вывеска бара.

Взглянув на циферблат автомобильных часов, Т'Рин понял, что приехал слишком рано, включил радио и стал слушать последние новости. Большие деньги реакционера Мицуи вывели его на первое место в борьбе за кресло премьер-министра. Похоже, Хитомото, министру финансов, никак не удавалось набрать нужное количество голосов в свою поддержку. И пока политические партии дрались между собой, экономикой страны никто не занимался. «Мышиная возня», — подумал Т'Рин.

Мимо, шелестя шинами, проносились машины, выбрасывая из-под колес фонтаны дождевой воды, которая вспыхивала радужными огоньками в ярком освещении городской ночи. Тяжело прогудел огромный фургон, разрезая дождевую завесу резким светом передних фар. Наступила тишина.

Канда взглянул на подсвеченный циферблат часов и вышел из машины, проследовал вдоль фасада здания и вошел в бар. Заняв последний стул у стойки, он заказал себе порцию шотландского виски с водой. Бармен поставил перед ним на потемневшую деревянную стойку бокал заказанного напитка, подложив под него сложенную бумажную салфетку. Кто-то, пьяный в дым, ужасным голосом пел песню Фрэнка Синатры. Т'Рин посмотрел на пьяного с определенной долей зависти. Это был типичный японский служащий, имевший постоянную, хоть и надоевшую работу, хорошее жалованье. Наверняка дома его ждали жена и дети. Что он мог знать об интригах, в которых на карту ставится жизнь, о промышленном шпионаже, о таких страшных людях, как Николас Линнер, подозрительно следящий за каждым движением своего подчиненного. Жизнь у этого служащего была проста, и в конце рабочего дня он мог позволить себе напиться до чертиков и горланить песни.

Канда отпил крохотный глоток из своего бокала и снова поставил его на стойку, ощущая нестерпимую жалость к собственной персоне. «Ну-ну, спокойно, — сказал он себе. — Большие цели требуют большого риска. Ведь ты сам этого хотел, не так ли?» Он сделал еще глоток и, возвращая бокал на место, незаметным движением взял со стойки сложенную салфетку, развернул ее на коленях и прочел инструкции. Недопитый бокал виски остался на стойке бара. Пьяный японец горланил теперь другую песню, «Путники в ночи», и слушать его фальшивые вопли было невыносимо. Т'Рин заплатил за виски и вышел из бара.

Заведение под вывеской «Ноги Джинья» было освещено ярким светом, как театральные подмостки. Впрочем, подумал Канда, весь район Роппонжи во многих отношениях был похож на театральную сцену. Днем здесь можно было увидеть наимоднейшую одежду, самые дорогие ювелирные изделия, самое экстравагантное искусство. Ночью же здесь гремел джаз, хип-хоп, слышался гортанный рев лоснящихся под дождем мотоциклов. Это было похоже на ожившую скульптуру, некий ультрасовременный торс, на который, в зависимости от времени суток и господствовавшего духа времени, можно было ставить разные головы.

Он без особого труда нашел убежище Акинаги. С помощью лифта, сделанного из нержавеющей стали и граненого стекла, он поднялся на последний этаж, вышел в вестибюль и увидел, что дверь в квартиру приоткрыта, и насторожился. Внутри квартиры темнота казалась живой; она как будто ждала его прихода. Было жарко и душно как в гробу. Т'Рин дышал ртом, не делая глубоких вдохов. В воздухе стоял запах увядающих цветов, запах близкой смерти. Все это заставило Канду содрогнуться. Внезапно загорелся свет и почти ослепил его.

— Добрый вечер, Т'Рин-сан, — сказал Мик Леонфорте, входя в квартиру.

Кто-то закрыл и запер за ним дверь и исчез в соседней комнате. Это был Джи Чи. Он уже оправился от бешеной погони на мотоцикле за Николасом. Мик послал его следить за Николасом, чтобы тот не смог встретиться с Микио Оками в музее Ситамаши. Леонфорте в качестве партнера из фирмы «Денва» имел доступ к коммуникатору «Ками» и Трансокеанической киберсети, поэтому ему удалось перехватить послание Оками Николасу, в котором оговаривалось место и время встречи. Джи Чи, гоняясь за Линнером, дал Леонфорте возможность схватить Оками.

— Прошу прощения, — сказал Т'Рин Мику, — разве мы знакомы?

Тот отвесил издевательский поклон, что было оскорбительной пародией на японскую традицию, и сказал:

— Представляю, как вы удивлены и смущены, Т'Рин. Ведь вы ждали, что у двери вас встретит Акинага-сан. — Улыбка Мика была неприятной. — Великий оябун занят другими делами, однако он был настолько любезен, что сообщил мне о вашем визите и просил меня принять вас от его имени. — Мик провел Канду в гостиную. — Он приносит вам свои извинения. Мы с ним пришли к определенному соглашению.

— Что-что? — Т'Рин застыл в изумлении.

Перед ним вниз головой висел на цепи обнаженный старик. Его кожа была мелочно-белого цвета, но шея и лицо побагровели от прилива крови. Почти все тело покрывала татуировка ирезуми, отчего оно походило на расписной гобелен. Тут были мифические существа, сирены с женскими телами, воины, размахивавшие боевым оружием, лед, пламя и косой дождь — все это красноречиво иллюстрировало японскую идею насилия, направленного на себя, некий экзотический вариант мазохизма. Сбоку от подвешенного стояла установка для капельницы из нержавеющей стали. На ней был укреплен мягкий пластиковый мешочек, наполненный жидкостью светлого янтарного оттенка. Капля за каплей жидкость вводилась в вену на левой руке старика, скрюченной как лапа животного.

— Что это? — хриплым шепотом переспросил Т'Рин, не в силах отвести взгляд от ужасного зрелища.

— Это, — сказал Мик, принимая позу шпрехшталмейстера в цирке, — Микио Оками, оябун оябунов, кайсё.

— ...кайсё... — Т'Рин тщетно пытался отвести взгляд от несчастного. — Я думал, что это все выдумки...

— Когда-то люди точно так же не верили, что земля круглая, — хмыкнул Мик.

Наконец Т'Рин отвел глаза от кайсё и посмотрел на Леонфорте. Тот явно наслаждался собой.

— Что-то я ничего не понимаю...

Улыбка Мика была почти безумной.

— Всему свое время. — Он снова издевательски поклонился. — В данный момент я занимаюсь принудительным выкупом у Акинаги его доли в деле.

Канда вытаращил глаза:

— Но Акинага-сан — это якудза. Даже если бы я поверил, что он по своей воле оставляет свое положение лидера клана Сикей, чего просто не может быть, он никогда бы не назначил вас своим преемником оябуном.

— К черту, — буркнул Мик, — Настали новые времена и новые порядки. Проснись, дружок! Игра стала глобальной, все взаимосвязано между собой и все возможно! И если у тебя есть хоть капля разума, ты сам это должен понимать.

Он подошел к Т'Рину и положил руку ему на плечо. От ужасающего нарушения этикета тот буквально съежился в комок, Мик наслаждался его реакцией.

— Ты должен быть готовым к компромиссам и вступлению в союз с другими людьми. Теперь тебе понадобятся стратегические партнеры. — Он до боли сжал плечо Т'Рина. — И поверь мне, я на тебя не обижаюсь. Когда ты узнаешь меня поближе, ты поймешь, что для меня нет ничего невозможного.

Канда высвободился из мерзких объятии Мика и кивнул в сторону кайсё.

— Зачем вы это сделали?

— Это часть генерального плана, Т'Рин-сан, и тебе не стоит волноваться об этом. Лучше подумай о своей роли.

Канда обернулся.

— Моей роли?

— Конечно. — Мик вскинул голову. — Ведь ты пришел сюда за этим, не так ли?

— Я пришел поговорить в Акинагой-сан.

— Конечно, сэр, вы работаете на великого оябуна. — Мик широко развел руки. — А значит, теперь и на меня.

— А где Акинага-сан? — спросил Т'Рин, оглядываясь. — Я хочу...

Он остановился, почувствовав у виска дуло автомата тридцать восьмого калибра, и его сердце сильно забилось.

— Давай-ка договоримся об основных правилах игры, — сказал Мик. — Ты будешь делать только то, что я тебе прикажу. Понятно?

Т'Рин утвердительно кивнул.

— Ты возродился как феникс из пепла с помощью денег Акинаги и его благосклонности к тебе, — продолжал Леонфорте спокойным тоном. В затуманенном мозгу Т'Рина пронеслась мысль о том, что голос Мика имел волшебное свойство мгновенно менять тембр и интонацию, подобно коже хамелеона, вызывая у собеседника совершенно разные чувства. — Это он вытащил тебя из уличных компаний новых нигилистов, нихонинов, чьи отцы слишком много работали и имели слишком много денег, чтобы их отпрыски могли успешно соперничать с ними. И вместо того, чтобы безуспешно тягаться с папочкой, ты стал одним из этих бездумных юнцов: днем спал, а ночью гонял на машине, баловался наркотиками и занимался сексом, ни во что не верил и губил себя на корню.

Последовала пауза, во время которой Канда безуспешно пытался не смотреть на татуированное тело Микио Оками.

— Именно таким ты и был, когда Акинага-сан взял тебя с улицы, или нет? — сказал Мик.

Охваченный ужасом, Т'Рин ничего не ответил.

— Он дал тебе кров, образование и цель в жизни. — Леонфорте пожал плечами. — Чего еще тебе оставалось желать? — И он хрипло рассмеялся. — Я скажу тебе чего: Этот чертов оябун — скряга. Думаешь, его волнует твоя судьба? Черта с два. Акинага тебя просто попользует, и ему наплевать, жив ты или мертв. А со мной у тебя появятся неограниченные возможности, понимаешь? Ты сумеешь сколотить целое состояние, я не шучу. Сможешь даже стать хозяином положения, если будешь правильно себя вести. — Он резким движением сунул руку между ног Т'Рина. — И если у тебя в штанах что-то есть. Ну как, нравится мое предложение?

Канда снова кивнул.

Мик убрал оружие.

— Ну тогда ладно, — сказал он с притворной мягкостью. — Вот что я тебе хочу предложить. Ты работаешь в «Сато Интернэшнл», а значит, представляешь для меня большой интерес. Я контролирую партнеров из фирмы «Денва». — Мик засмеялся. — Видел бы ты сейчас свою рожу, Т'Рин-сан. Не надо так удивляться. Я уже держу в руках все нити событий. Я уничтожил Родни Куртца, но прежде я протрахал его жену во все места и во всех позах, какие только мог придумать. Она презирала своего мужа и была так довольна мной, что выложила все его секреты. Я перехватил контроль над фирмой «Денва»...

— Вы убили Исе Икудзо.

— Ага. — Мик облизнул губы. — И у меня это здорово получилось. — Он засмеялся. — Кто, по-твоему, потребовал устроить завтра встречу между Линнером и партнерами из «Денвы»? Ваш покорный слуга. Скоро я получу контроль над всем — фирмой «Денва», «Сато Интернэшнл», Киберсетью.

— Я не верю вам, — прошептал Т'Рин.

Мик подошел к шкафчику. Проходя мимо Оками, он ударил его в живот. Старик тихо застонал. Мик подошел к хирургическому столику, на котором выстроились пузырьки и пробирки, наполнил две маленькие чайные чашечки какой-то жидкостью и поднес их Т'Рину.

— Ну хорошо, в одной из них подкрашенная вода, в другой — то, чем напоили человека по имени Каппа Ватанабе, а также вот этого великого кайсё. — Он снисходительно улыбнулся. — Это называется Банх Том. Хочешь попробовать?

Т'Рин отпрянул от протянутой чашки:

— Что это?

— Я же сказал, подкрашенная вода.

— Нет, в другой чашке.

Леонфорте пожал плечами.

— Ты сказал, что не веришь мне, когда я сообщил тебе, что собираюсь завтра захватить контроль над «Сато».

— Но я не могу поверить в это.

— То есть ты не хочешь поверить в это. — Мик нахмурился, и его лицо стало задумчиво-печальным. — И почему это люди не хотят верить своим глазам? Что заставляет разум создавать свой собственный маленький и совершенно безопасный мирок, когда реальный мир изобилует опасностями? — Он снова протянул Канде две чашки. — Оками-сан сейчас капля за каплей впитывает этот страшный яд, который я обнаружил во Вьетнаме. Ты мне не веришь, а для меня очень важно, чтобы ты верил. Пей!

— Я верю, — сказал Т'Рин, не двигаясь с места. Глаза его были широко раскрыты, сердце учащенно билось.

— Нет, не веришь, — сказал Мик. — Я вижу это по твоим глазам, я знаю, что это так.

Он быстрым движением поднес ко рту чашку и опрокинул в себя ее содержимое. Потом швырнул чашку на пол, облизал губы и сильным движением схватил руку Т'Рина. Медленно и неумолимо Мик притягивал его к себе.

— Пей! — Он сунул вторую чашку в лицо Канды. — Пей! — приказал он. Фарфоровый край чашки стукнулся о передние зубы Т'Рина.

— Или ты будешь заодно со мной, или я тебя раздавлю! — оскалился Мик. — Сейчас или никогда. Я — твое будущее. Ну, что скажешь?

Пытаясь протестовать, Канда открыл рот, и Мик одним ловким движением вылил в него жидкость из второй чашки. Т'Рин закашлялся, чуть было не задохнулся, хотел выплюнуть все обратно, но Мик железной рукой сжал ему челюсти.

— Болван, ты не умрешь от этого, — прошипел он в самое ухо Т'Рина. — Зато сразу поверишь мне.

Внезапно он выпустил его из железных объятий. Канда стоял, слегка покачиваясь и пытаясь сфокусировать зрение на Мике. Его веки с трудом опускались и поднимались, ноги налились свинцовой тяжестью, он не мог сдвинуться с места. С огромным трудом ему удалось поднять руку, и он с ужасом увидел, что она тряслась как полупарализованная. Молодой человек чувствовал себя так, будто сразу постарел лет на пятьдесят. Это ощущение привело его в полный ужас. У него хватало сил только на то, чтобы стоять, не двигаясь, и дышать, слыша, как его сердце с великим трудом проталкивало кровь по венам и артериям, с каждым ударом замедляя ритм, как часы, которые забыли завести...

И вдруг, совершенно неожиданно для Т'Рина, внутри у него что-то щелкнуло, и он снова вернулся в прежнее нормальное состояние. Сердце забилось, кровь побежала по жилам, возвратилась способность двигаться. С немым удивлением он посмотрел на Мика. Тот подмигнул ему и кивнул головой.

— Оп-ля! — улыбнулся Леонфорте. — Выпей еще немного этой дряни, и ты уже не вернешься никогда, понял?

Т'Рин, окаменев от страха, уставился на Мика так, как будто у того выросла вторая голова.

— Теперь до тебя дошло, что обратной дороги для тебя нет? — продолжал Мик. — Нанги и Линнер никогда больше не будут сопредседательствовать в «Сато Интернэшнл», заруби это у себя на носу.

С трудом сглотнув слюну, Т'Рин кивнул головой.

— У Линнера есть свой план относительно завтрашней встречи с партнерами из фирмы «Денва». Он считает, что мы потеряем контроль над Киберсетью и даже над кайрецу.

— Вот тут Николас прав, — сказал Мик. — Но он уже потерял контроль над ситуацией и теперь ничего не может сделать, чтобы предотвратить неотвратимое. — Он притянул Т'Рина к себе вплотную. — Завтра утром исполнится то, что я задумал. Я связал фирму «Денва» по рукам и ногам, и они сделают все, что я захочу, но мне нужен человек, который поддержал бы меня изнутри «Сато». Тандзан доверяет тебе, это всем известно. Его заместители фактически не имеют никакой власти. Что ж, мне это только на руку, значит, они не станут сопротивляться. И когда ты согласишься назначить меня временным председателем...

— Вы не забыли о Николасе Линнере? — спросил Т'Рин.

— Нет, — сказал Мик, по-волчьи ухмыляясь, — я не забыл о нем.

Он обвел широко раскинутыми руками всю сюрреалистическую картину вокруг себя. Тело Микио Оками, висевшее вниз головой, походило на чудовищный кусок говядины.

— Это все для него, для Николаса Линнера.

* * *

Николас и Танака Джин шли по улице в районе Ситамаши, где находилось множество магазинов. Здесь можно было найти любую книгу — от самого узкоспециального научного труда до произведений великих писателей и откровенной порнографии. Моросил мелкий дождь. Водяная пыль висела, покачиваясь, в воздухе, и уличные фонари от этого казались призрачными, нереальными, как на картинах Рене Магрит.

— Это ловушка. Мик Леонфорте убил Исе Икудзо, — сказал Николас, — значит, он убил и Родни Куртца и его жену.

Он рассказал о своем визите к оружейному мастеру по имени Каичи Тойода.

— Этого достаточно, чтобы арестовать его?

— Вам лучше знать, — сказал Николас. — Мы имеем следующее: Тойода опознал Мика по той фотографии, которую вам удалось откопать. Он сделал кинжал с выбрасывающимся лезвием по рисунку Мика. Мастер подтвердил, что этот кинжал был сделан таким образом, чтобы иметь возможность наносить им как колющие, так и режущие удары. Я показал ему след от лезвия, и он сказал, что это кинжал его работы. Кстати. Каичи еще добавил, что этим кинжалом можно свалить наповал дикого разъяренного кабана.

Танака Джин тихо присвистнул:

— Как раз то, что нужно для ритуального убийства.

Николас кивнул.

— Тогда он у нас в руках.

— Может быть. Если мы сумеем его найти.

— Найдем. — Глаза прокурора загорелись. — Мы найдем его, потому что он сам того хочет. Убив жену Куртца, он оставил первую серьезную улику. Ведь он мог убить ее в любом месте Токио, но сделал это именно перед клубом, который любит посещать. К тому же зачем ему было использовать особый кинжал для ритуальных убийств своих жертв? — Танака Джин остановился. — Он знает вас, Линнер-сан, и был уверен, что вы тщательнейшим образом осмотрите раны, нанесенные Икудзе, и все поймете. Мне кажется, Леонфорте заказал этот кинжал Тойоде-сан именно потому, что вам знаком этот мастер.

Николас кивнул:

— Продолжайте.

— Он ведет нехорошую игру, кружась вокруг вас и медленно приближаясь к своей цели, как мотылек к пламени.

— И когда он окажется совсем близко...

Танака Джин пожал плечами:

— Кто знает?

Николас некоторое время размышлял над последними словами прокурора и наконец произнес:

— Тут есть еще одно обстоятельство. Как раз перед нашей встречей я проследил за Кандой Т'Рином, молодым членом правления «Сато», до бара в Тошима-ку, а потом в Роппонжи, к зданию напротив «Джинья». Туда-то он и вошел. — Линнер подробно описал местоположение и внешний вид здания.

— Я знаю, к кому он пошел, — сказал прокурор. — К Тецуо Акинаге.

— Вы уверены?

Танака Джин кивнул:

— Я изучил биографию Акинаги и состояние его дел. Он владеет многими заведениями, и по большей части под прикрытием подставных лиц и компаний. Года три назад одна из таких подставных компаний попала в поле нашего зрения. Казалось, в ней не было ничего особенного, но я копнул чуть глубже и выяснил, что Акинага с ее помощью скупал квартиры по всему городу. Время от времени он пользовался этими квартирами, и та, куда пошел этот молодой человек, одна из них.

— Так значит, я был прав, когда не доверял ему, — сказал Николас. — Он работает на Акинагу.

— Похоже, что так, — ответил Танака Джин.

Линнер покачал головой:

— И как только ему удалось одурачить Нанги-сан? Ведь он такой знаток человеческих душ.

— Ну не так-то уж это и плохо. По крайней мере, вы знаете теперь врага в лицо, — сказал прокурор.

— Вы имеете в виду лица. — Николас посмотрел на Танаку Джина. — Сдается мне, мой друг, у нас не один, а много врагов.

Следуя информации, полученной от Микио Оками, Линнер и прокурор свернули на одну из боковых улочек. Окна домов были ярко освещены. Люди занимались домашними делами, светились экраны телевизоров, вокруг которых сидели, ужиная, люди и слушали последние известия, а может быть, смотрели одну из тех глупых шоу-игр, где каждый игрок был готов бесконечно унижаться перед десятимиллионной зрительской аудиторией.

Это была самая обычная во всех отношениях улица, похожая на тысячи других в городе, и Танака Джин почувствовал мимолетный, но ощутимый укол боли. Ведь такой могла быть и его жизнь — небольшая квартирка на тихой боковой улочке, жена и двое детей, ежедневные домашние обеды, поездки на природу по выходным, два отпуска в год — катание на лыжах на Хоккайдо, солнечные пляжи на Гавайях, сбережения, предназначенные для образования детей. Все просто, аккуратно, удобно. Неожиданно его прошиб холодный пот. Он подумал, что, наверное, животные, сидя в своих клетках в зоопарке, испытывают такое же чувство, как эти люди.

Они добрались до нужного им дома и нажали на кнопку звонка, ниже которой было написано аккуратными буквами: Дж. Канагава. Хозяин оказался приятным на вид джентльменом лет за шестьдесят с серебристо-седыми волосами и усами, круглым лицом и приземистой крепкой фигурой. Обменявшись приветствиями с гостями, он представил их жене и двенадцатилетнему внуку, гостившему у деда, а затем провел Линнера и прокурора в свои кабинет.

Квартира оказалась больше, чем предполагал Танака Джин, — три спальни, обставленные дорогой мебелью, плюс еще одна комната, которую Канагава превратил в своего рода святилище. Жена хозяина дома подала им зеленый чай с соевыми конфетами и удалилась так же неслышно, как и вошла. За стенами кабинета, окрашенными в приятный серо-зеленый цвет, слышался приглушенный голос диктора телевидения.

Кабинет Канагавы был заставлен книгами, а стены увешаны дипломами и наградными грамотами Токийского университета, самого престижного учебного заведения во всей стране. Тут же висели фотографии самого Канагавы и прочих сановников и важных персон. Танака Джин узнал некоторых из них — бывших премьер-министров, нового императора.

Они уселись и выпили чаю. После традиционного обмена любезностями Канагава обратился к гостям:

— По телефону вы сказали, что хотите со мной срочно поговорить по важному вопросу. Могу я спросить, какое дело ко мне может иметь Банк Японии?

Это был предлог, использованный прокурором в разговоре с хозяином дома. Он не хотел преждевременно называть свое подлинное имя и положение, чтобы не спугнуть Канагаву. Николас, сложив на груди руки, наблюдал за Танакой Джином, который, открыв свой блокнот, сказал:

— Вы главный казначей Токийского университета, не так ли, Канагава-сан?

— Да, это так.

— И как долго вы занимаете этот пост?

— Пятнадцать лет.

— А кем вы были до того?

— Помощником казначея. — Канагава прищурился. — Послушайте, все это не является тайной, и вы могли бы прочитать об этом в любом справочном издании университета. Уверен, вам все это уже прекрасно известно.

— Да, вы правы. — Прокурор демонстративно огляделся. — А сколько вы платите за квартиру?

— Извините?

Тень тревоги легла на лицо хозяина дома. В иных обстоятельствах Танака Джин посочувствовал бы ему. Несомненно, жизнь Канагавы до сегодняшнего вечера протекала совершенно гладко и безмятежно. Да, попал он в историю...

— Вся эта мебель, — безжалостно продолжал Танака Джин, — очень дорогая, насколько мне известно. Скажите, сколько вы получаете в качестве главного казначея? — Он захлопнул свой блокнот и жестким взглядом уставился на Канагаву, на покрасневшем лице которого было написано изумление. — Не трудитесь с ответом, я и сам это знаю.

Прокурор показал свое удостоверение, и пока хозяин дома в полном замешательстве рассматривал его, сказал:

— Боюсь, вы попали в очень и очень неприятную историю, Канагава-сан.

Тот испуганно взглянул на Танаку Джина, и в глазах казначея, казалось, можно было увидеть все те грехи, которые лежали на его совести, и мучительный страх расплаты, преследовавший его.

— Насколько неприятную? — выдавил из себя Канагава. Его взгляд, полностью выдававший его мысли, перебежал на дверь кабинета, за которой мирно сидели его жена и внук, ничего не подозревая о страшной угрозе, нависшей над их благополучной семьей.

— Это как сказать, — резко ответил Николас. — Все зависит от того, захотите ли вы помочь нам.

— А если я сошлюсь на незнание закона?

Прокурор наклонился вперед и сказал:

— Хорошо, я сам вам все объясню, Канагава-сан. Вы систематически брали деньги в Тецуо Акинаги за то, что в течение многих лет принимали в университет тех молодых людей, которых оябун вам посылал. Кроме того, вы все делали для того, чтобы эти люди окончили университет, фальсифицируя, в случае необходимости, результаты успеваемости. И это не просто предположение, у меня есть документы, подтверждающие факты. Я получил доступ к вашим банковским счетам — их у вас оказалось шесть. Помимо крупных штрафов за уклонение от уплаты налогов, вам может быть предъявлено, и я постараюсь сделать так, чтобы оно было действительно предъявлено, обвинение в серьезном уголовном преступлении, состоящем в содействии и оказании помощи известному оябуну якудзы.

Танака Джин еще раз внимательным взглядом обвел комнату:

— Все это, Канагава-сан, и комфорт, и безопасность, и положение в академических кругах — все это будет утеряно вами безвозвратно.

Главный казначей вздрогнул всем телом. Казалось, он был готов расплакаться. Танака Джин очень хорошо понимал его состояние. Для такого человека, каким был Канагава, комфорт, обеспеченность и в особенности репутация значили все.

— Вы совершили серьезную ошибку, — сказал Николас, и в голосе его прозвучали суровые и повелительные нотки, — так не усугубляйте же свое положение еще одной ошибкой.

— Что вы хотите знать?

— В моем аппарате кто-то, подобно вам, работает на Тецуо Акинагу и получает от него деньги за это, — сказал прокурор. — Я хочу знать имя этого человека.

— И что тогда?

— Не надо торговаться с нами, — взорвался Николас, — иначе дело для вас примет дурной оборот.

Хозяин дома отвел взгляд от Николаса и облизал губы.

— Поймите, прокурор, ведь эта... эта информация — это единственная ценность, которая есть у меня. Так дайте же мне за нее хоть что-нибудь, прошу вас.

— Назовите имя.

— Хатта, — выпалил судорожно Канагава, — имя этого человека Такуо Хатта.

Какое-то время Танака Джин сидел совершенно неподвижно, затем одним стремительным движением, подобно развернувшейся стальной пружине, встал. Николас поднялся вслед за ним.

— Что же, очень хорошо, Канагава-сан. С этой самой минуты вы порвете всякие отношения с Тецуо Акинагой и никогда больше не возобновите их. В противном случае я все равно узнаю об этом, и тогда вам не миновать судебного преследования, в результате которого вы потерпите окончательный крах.

— Но... — Канагава со страхом переводил взгляд с Николаса на Танаку Джина, — если я прямо сейчас порву с ним, он узнает, что я натворил.

— Для него уже будет слишком поздно, — жестко произнес прокурор. — Таковы мои условия, вы вправе принять их или отказаться.

— Верните мне жизнь, — прошептал Канагава.

— Вы вольны распорядиться ею сами, — сказал Николас, направляясь к двери, — и подумайте о том, как вы ее чуть было не потеряли.

На лестнице пахло дождем и бетонной пылью, на ней были видны следы не одной пары мокрых ног.

— Ну, и что вы думаете обо всем этом? — спросил Танака Джин. — Достаточно ли он был напуган, чтобы раз и навсегда отказаться от прошлого?

— Я думаю, теперь он скорее даст руку на отсечение, чем снова свяжется с Акинагой, — ответил Николас.

Они вышли из здания, на улице лил дождь. У обочины стоял большой черный седан «тойота». Как только Линнер и Танака Джин вышли, все четыре дверцы машины одновременно распахнулись, и из них выскочили четыре человека — двое полицейских в форме, детектив в штатском и Джинджир Масида, главный прокурор, босс Танаки Джина.

— Масида-сан!

Приветствие Танаки Джина было похоже на отдание чести по-военному. Николас, стоявший сзади и чуть справа от своего друга, догадался, что тот понял все с одного взгляда.

— Джин-сан! — Масида небрежно поклонился в ответ. По обе стороны от него встали полицейские, а детектив в штатском позади. На его лице было написано нетерпеливое любопытство секунданта на дуэли.

Масида развел руками в притворном смущении, как бы извиняясь:

— Я ждал сколько мог.

Мимо прошелестела шинами машина, но между ними царило глубокое, как пропасть, молчание.

— Тецуо Акинага выпущен из-под ареста. Его адвокаты камня на камне не оставили от вашего обвинения.

У Танаки Джина упало сердце, когда он услышал «ваше обвинение», а не «наше обвинение».

— Джин-сан, прошу вас следовать со мной.

— Куда вы меня повезете?

— В полицейское управление, — ответил детектив в штатском, и двое полицейских в форме тут же сделали шаг вперед.

— Конечно, я поеду, но зачем?

Детектив уже раскрыл рот, чтобы ответить Танаке Джину, но Масида одним движением руки заставил его замолчать.

— Имеются подозрения, Джин-сан, и более того, заявления, что кто-то из моих людей в управлении работает на Акинагу.

Еще две машины проехали мимо, и звук их шин напоминал шелест женских юбок. Пропасть между людьми все увеличивалась.

Наконец Танака Джин тихо сказал:

— Так вы считаете, что это я?

— Именно ошибки в вашем обвинении позволили Акинаге ускользнуть от ответственности. — Масида повел плечами. — Что я должен думать?

— Но ведь это именно я его арестовал. — Еще не окончив фразы, Танака Джин понял, насколько глупо она прозвучала. В глазах детектива он увидел презрение, а глаза Масиды были устремлены куда-то мимо него. На Николаса никто не обращал внимания.

— Против вас будет возбуждено уголовное дело, — сказал Масида и направился к черной «тойоте», как бы отстраняясь от происходившего.

— Прошу садиться в машину, Джин-сан, — произнес невозмутимым тоном детектив. Прокурор посмотрел на своего босса. Но тот был непроницаем.

Линнер, чувствуя, что Танака Джин сейчас пойдет к машине, запустил два пальца в его правый задний карман и ловким движением вынул из него бумажник. Вряд ли он понадобится прокурору в ближайшее время, а Николас мог воспользоваться его удостоверением.

— Держитесь, — шепнул Линнер на ухо другу, но тот ничего не ответил.

По крыше «тойоты» забарабанил дождь, и Танака Джин быстро нырнул в машину, где уже сидели двое полицейских и детектив.

Взглянув на Николаса, детектив сказал:

— А я вас знаю.

Однако его голос ничего не выражал. Совсем ничего.


Содержание:
 0  Вторая кожа : Эрик Ластбадер  1  Книга первая Между волком и собакой : Эрик Ластбадер
 2  Токио — Палм-Бич — Нью-Йорк : Эрик Ластбадер  3  Токио — Нью-Йорк : Эрик Ластбадер
 4  Токио — Нью-Йорк : Эрик Ластбадер  5  Токио — Палм-Бич — Нью-Йорк : Эрик Ластбадер
 6  Токио — Нью-Йорк : Эрик Ластбадер  7  Опыт террора : Эрик Ластбадер
 8  Озон-Парк, Нью-Йорк Весна 1961 года : Эрик Ластбадер  9  Книга вторая Дым и огонь : Эрик Ластбадер
 10  Токио — Вест-Палм-Бич : Эрик Ластбадер  11  Нью-Йорк — Токио : Эрик Ластбадер
 12  Нью-Йорк — Токио : Эрик Ластбадер  13  Токио — Вест-Палм-Бич : Эрик Ластбадер
 14  Нью-Йорк — Токио : Эрик Ластбадер  15  Святые : Эрик Ластбадер
 16  Астория Весна 1957 — зима 1945 — весна 1961 — 1962 : Эрик Ластбадер  17  Книга третья Двойник : Эрик Ластбадер
 18  Токио — Саут-Бич : Эрик Ластбадер  19  Вест-Палм-Бич — Токио : Эрик Ластбадер
 20  Токио — Саут-Бич : Эрик Ластбадер  21  Токио — Саут-Бич : Эрик Ластбадер
 22  Вест-Палм-Бич — Токио : Эрик Ластбадер  23  Торуко : Эрик Ластбадер
 24  Токио Осень 1949 года : Эрик Ластбадер  25  вы читаете: Книга четвертая По ту сторону добра и зла : Эрик Ластбадер
 26  Вест-Палм-Бич — Токио : Эрик Ластбадер  27  Вест-Палм-Бич — Токио : Эрик Ластбадер
 28  Вест-Палм-Бич — Токио : Эрик Ластбадер  29  Побережье Флориды — Токио : Эрик Ластбадер
 30  Токио : Эрик Ластбадер  31  Вест-Палм-Бич — Токио : Эрик Ластбадер
 32  Вест-Палм-Бич — Токио : Эрик Ластбадер  33  Вест-Палм-Бич — Токио : Эрик Ластбадер
 34  Побережье Флориды — Токио : Эрик Ластбадер  35  Праздник урожая : Эрик Ластбадер
 36  Токио — Нью-Йорк : Эрик Ластбадер  37  Использовалась литература : Вторая кожа



 




sitemap