Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 10 : Эрик Ластбадер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  9  10  11  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63  64

вы читаете книгу




Глава 10

Борн стоял под сводами из стекла и полированного металла. Эти хоромы носили гордое название Зал международных вылетов Национального аэропорта Вашингтона. Как и в любом крупном аэропорту, здесь царил настоящий бедлам: бизнесмены с ноутбуками и кожаными атташе-кейсами, семьи, отягощенные бесчисленными чемоданами, дети с куклами Микки-Маусов, Пауэр-Рейнджеров и плюшевыми мишками, торчащими из рюкзаков за их плечами, старики в креслах-каталках, группа мормонов, отправляющихся в какую-то из стран третьего мира, чтобы обращать в свою веру тамошних жителей, держащиеся за руки влюбленные с билетами на райские острова. Но, несмотря на толпы народа, в аэропорту царила некая труднообъяснимая пустота. По крайней мере, для Борна, который видел перед собой лишь пустые лестницы. Это было своеобразное внутреннее зрение — инстинктивная защитная реакция человеческого организма на убийственную скуку.

Для большинства людей в аэропортах, где ожидание — обычное занятие, время как бы застывает. По иронии судьбы, к Борну это не относилось. Для него теперь каждая минута была на счету, поскольку приближала тот срок, когда он будет уничтожен, причем — теми же самыми людьми, на которых он раньше работал.

За четверть часа, проведенные в аэропорту, Борн увидел с дюжину подозрительных людей, которые явно были агентами в штатском. Некоторые из них прогуливались по залу отлета, покуривая или потягивая какие-то напитки из больших картонных стаканов и полагая, что они — неразличимы в гуще обычных людей. Другие заняли позиции возле стоек регистрации, буравя глазами лица пассажиров, которые выстраивались в длинные очереди, спеша сдать багаж и получить посадочные талоны. Борн почти сразу понял, что попасть на рейс ни одной коммерческой авиалинии ему не удастся. Но где же выход? Ведь он должен как можно скорее оказаться в Будапеште!

Борн был одет в темные брюки, дешевую непромокаемую ветровку, черную водолазку и ботинки с высокими голенищами. Кроссовки вместе с остальной одеждой, которая была на нем, когда выходил из «Уолл-Марта», Борн без всякой жалости выбросил в мусорный бак. Поскольку его там успели заметить, изменить внешность было просто необходимо, причем немедленно. Однако теперь, оценив обстановку в аэропорту, он уже жалел о том, что остановил свой выбор на своей нынешней одежде.

Стараясь не попадаться на глаза снующим повсюду агентам, Борн вышел на улицу, в ночь, под плачущее вечерним дождиком небо, и сел в автобус, курсирующий между зданием аэропорта и грузовым терминалом. Усевшись прямо позади водителя, он завел с ним разговор. Водителя звали Ральф, Борн назвался Джо. Когда автобус остановился перед пешеходным переходом, они обменялись короткими рукопожатиями.

— Слушай, я договорился встретиться со своим двоюродным братом, который работает в «ОнТайм», да вот беда — потерял бумажку, на которой он записал мне, как его найти.

— А чем он занимается? — спросил Ральф, нажав на педаль газа и выехав на полосу скоростного движения.

— Он пилот. — Борн пододвинулся поближе. — Так мечтал парень работать в «Дельте» или «Американ»[14], но... В общем, сам знаешь, как это бывает.

— Да, — понимающе кивнул Ральф, — богатые богатеют, а бедных — на помойку. Уж мне-то можешь не рассказывать!

У него был нос пуговкой, копна непослушных вьющихся волос и темные круги под глазами.

— Ну, так ты не сможешь мне подсказать?

— Я сделаю лучше, — ответил Ральф, взглянув на Борна в длинное зеркальце заднего вида. — Когда мы доберемся до грузового терминала, моя смена будет закончена, так что я сам отведу тебя, куда надо.

* * *

Хан стоял под дождем, повсюду вокруг него сияли огни аэропорта, а он был погружен в раздумья. Борн, должно быть, почуял присутствие «пиджаков» из агентства еще раньше, чем увидел их. Сам Хан насчитал больше полусотни цэрэушников, а это означает, что в других секциях аэропорта этих ищеек рыскает еще три раза по столько же. Борн отлично понимает, что, как бы он ни переодевался, у него нет ни единого шанса миновать эти кордоны и попасть на любой международный рейс. Они засекли его возле «Уолл-Марта» и знают, как он теперь выглядит. Об этом Хан узнал, прислушиваясь к разговорам в туннеле.

Он чувствовал, что Борн где-то рядом, почти физически ощущал его присутствие, напряжение его мышц, угадывал игру света и теней на его чертах. Хан знал, что он — здесь. В те короткие мгновения, когда они оказывались рядом, Хан незаметно изучал его лицо, понимая, что должен запомнить каждую морщинку, каждое выражение, доступное ему. Что именно ожидал увидеть Хан, когда выражение лица Борна менялось и он подмечал в нем нескрываемый интерес к себе? Одобрение? Восхищение? Для него это оставалось загадкой. Истинно было лишь одно: лицо Борна окончательно поселилось в его сознании. К лучшему или к худшему, но он стал как бы одержим Борном. Они теперь были накрепко привязаны друг к другу, а вместе — к колесу своих страстей, и этому суждено было длиться до тех пор, пока кто-то один не умрет.

Хан еще раз оглянулся вокруг. Борну было необходимо выбраться из города, а возможно, и из страны. Но агентство будет бросать на поиски все новых агентов, непрерывно расширяя свою сеть, хотя бы для этого потребовалось задействовать всех людей, имеющихся в распоряжении ЦРУ. На месте Борна Хан постарался бы как можно скорее выбраться из страны, поэтому он и направился к залу международных прилетов. Войдя внутрь, Хан постоял перед огромной красочной схемой аэропорта и выбрал наиболее короткий путь, ведущий к грузовому терминалу. Если Борн все же решил воспользоваться для бегства именно этим аэропортом, то, учитывая, как плотно агентство обложило все пассажирские рейсы, легче всего ему будет сделать это на борту грузового самолета. Решающим фактором для Борна стало теперь время. Цэрэушники быстро сообразят: Борн не предпринял попытки попасть на борт рейсового самолета, значит, он избрал другой путь. Сразу же после этого они начнут прочесывать карго-терминал и все грузовые суда.

Хан снова вышел под дождь. Он успел выяснить, какие рейсы грузовиков вылетают в течение следующего часа-полутора, и теперь оставалось только проследить за ними, затем, если он все рассчитал правильно, обнаружить Борна и довести дело до конца. Хан более не испытывал иллюзий относительно того, насколько сложна его задача. К его удивлению и печали, Борн проявил себя умным, решительным и неисчерпаемым на выдумки противником. Он нанес Хану серьезную травму, завлек его в ловушку и неоднократно выскальзывал из его, казалось бы, мертвой хватки. Хан понимал, что если он хочет добиться успеха сейчас, то должен преподнести Борну какой-нибудь сюрприз, поскольку теперь Борн знает о его существовании, намерениях и постоянно находится настороже. В подсознании Хана звучал голос джунглей, призывавших его нести смерть и разрушение. Конец этого затянувшегося путешествия уже близко. Теперь, в самый последний раз, он окажется умнее Борна.

* * *

К тому моменту, когда они достигли конечного пункта, Борн остался единственным пассажиром в салоне автобуса. Дождь усиливался, все больше сгущалась темнота. Небо стало уже неразличимым, превратившись в сланцевый лист, на котором можно было начертать любое предсказание.

— "ОнТайм" обслуживается на пятом грузовом перроне, вместе с «ФедЭкс» и «Люфтганзой». Там же расположена и таможня. — Ральф остановил автобус и заглушил двигатель. Они вместе выбрались наружу и почти бегом двинулись по бетону летного поля по направлению к одному из выстроившихся в длинную линию огромных уродливых зданий с плоскими крышами. — Это здесь.

Они вошли внутрь, и Ральф отряхнул с одежды дождевые капли. Теперь, рассмотрев его поближе, Борн увидел перед собой человечка с фигурой грушевидной формы и на удивление маленькими руками и ступнями. Ральф показал влево:

— Видишь надпись: «Таможня США»? Пойдешь мимо нее вдоль здания, пройдешь два таможенных поста, там и найдешь своего братца.

— Большое тебе спасибо! — проговорил Борн.

Ральф улыбнулся и протянул ему руку:

— Да брось ты, Джо, о чем речь! Рад был помочь.

Сунув руки в карманы, Ральф потрусил в обратную сторону, а Борн сделал вид, что пошел туда, где располагалась зона, отведенная грузовой авиакомпании «ОнТайм». Однако на самом деле туда он идти не намеревался. По крайней мере, не сейчас. Он повернулся и, стараясь ступать бесшумно, пошел вслед за Ральфом к двери, к которой была прикреплена табличка с крупными буквами: «СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Вытащив из бумажника кредитную карточку, он стал ждать, покуда Ральф не вставит в металлическую прорезь свое служебное удостоверение с магнитной полосой. После этого дверь резко распахнулась, и Ральф исчез внутри, а Борн сделал отчаянный рывок вперед, чтобы успеть всунуть пластиковую карточку как раз в то место, где располагался замок. Дверь захлопнулась, но благодаря маневру Борна язычок замка не попал в предназначенную для него прорезь. Борн сосчитал про себя до тридцати, чтобы дать Ральфу время отойти подальше от двери, а затем бесшумно приоткрыл дверь, убрал кредитную карточку и скользнул внутрь.

Он оказался в раздевалке для технического персонала. Стены помещения были выложены белой кафельной плиткой, цементный пол — устлан резиновыми ковриками, чтобы не поскользнуться, выходя из душа. Перед Борном выстроились восемь рядов локеров — металлических ящиков индивидуального пользования, каждый из которых был заперт примитивным висячим замком с цифровым кодом. Справа открывался проход к душевым кабинам и раковинам, позади расположилось меньшее по объему помещение с писсуарами и туалетными кабинками.

Осторожно заглянув за угол, Борн увидел Ральфа, шлепающего босыми ногами по направлению к одной из душевых кабин. В другой, которая располагалась ближе к Борну, намыливался еще один работник, стоявший спиной к ним обоим. Борн оглянулся и сразу же увидел шкафчик Ральфа. Его дверца была слегка приоткрыта, а на ее ручке висел замок. Ну, разумеется, в столь надежном месте нет никакого риска оставить свой шкафчик незапертым на несколько минут, пока принимаешь душ. Борн открыл дверцу пошире и увидел служебную карточку Ральфа, лежавшую на верхней полке поверх аккуратно сложенной майки. Борн, разумеется, взял ее. Рядом располагался локер, принадлежавший, по-видимому, второму мужчине, мывшемуся в душе. Он был тоже не заперт. Борн поменял замки и запер ящик Ральфа. Водитель автобуса не сразу обнаружит, что его карточка пропала, и это даст Борну хотя бы небольшую фору по времени для того, чтобы он успел выполнить задуманное.

Из тележки с грязной спецодеждой, предназначенной для отправки в прачечную, Борн взял рабочий комбинезон более или менее подходящего размера и торопливо переоделся, а затем, повесив на шею служебную карточку Ральфа, вышел из раздевалки и быстро направился в сторону таможенного поста, где разжился расписанием ближайших вылетов. Будапешт в нем не значился, но через восемнадцать минут с четвертого грузового перрона вылетал рейс 113 авиакомпании «Раш-Сервис», направлявшийся в Париж. На следующие полтора часа не было запланировано вообще ни одного вылета. Что ж, Париж его вполне устраивал, поскольку являлся крупным пересадочным узлом в маршрутной сети европейских воздушных перевозок. Окажись он там, добраться до Будапешта будет парой пустяков.

Борн выбежал на мокрый бетон летного поля. Дождь теперь лил сплошной пеленой, но ни молний, ни грома, который чуть раньше слышал Борн, не было. Вот и чудесно! Борн не испытывал ни малейшего желания узнать, что рейс 113 задерживается из-за нелетной погоды. Он ускорил шаг, желая побыстрее добраться до следующего здания, где располагались третий и четвертый грузовые перроны.

К тому времени, когда Борн наконец добрался туда, он успел вымокнуть до нитки. Пытаясь сориентироваться, он поглядел вправо, затем влево и направился к зоне, где обслуживалась авиакомпания «Раш-Сервис». Там было довольно безлюдно, и это играло против Борна. Когда вокруг много людей, всегда легче затеряться, укрывшись от любопытных глаз. Найдя дверь, предназначенную исключительно для обслуживающего персонала, он сунул идентификационную карточку в прорезь электронного устройства и с облегчением услышал щелчок открывшегося замка. Толкнув дверь, Борн вошел внутрь. Он петлял по бесконечным коридорам с серыми стенами, проходил мимо хранилищ, до потолка уставленных контейнерами для грузов, и по мере его продвижения вперед все сильнее становилось специфическое здешнее амбре — смесь запахов смолистого дерева, опилок и картона. Тут ощущалась своеобразная атмосфера: казалось, здесь нет ничего постоянного, все находится в непрерывном движении, жизнью здешних обитателей заправляют погода и расписание, а главная их забота — не допустить ни малейшей ошибки, со стороны как людей, так и техники. Здесь негде было присесть, перевести дух.

Глядя прямо перед собой, Борн шел уверенным шагом, нацепив маску начальственной важности и неприступности. Вскоре он достиг еще одной двери — на сей раз обшитой стальными листами. На уровне лица в ней было проделано небольшое окошко, сквозь которое Борн увидел стоявшие на бетоне самолеты. Одни разгружались, другие — наоборот. Для него не составило труда вычислить борт, принадлежащий «Раш-Сервис». Грузовой люк его был открыт нараспашку. От заправочной горловины самолета тянулся шланг к цистерне стоявшего неподалеку топливозаправщика. Процессом заправки руководил мужчина в непромокаемом плаще и с капюшоном на голове. Командир экипажа и второй пилот находились в кабине, проводя последние предполетные проверки.

В тот момент, когда Борн уже собрался сунуть карточку Ральфа в прорезь электронного замка, зазвонил сотовый телефон Алекса. Это был Робиннэ.

— Жак, похоже, через несколько минут я вылетаю в вашем направлении. Не могли бы вы встретить меня в аэропорту часов, скажем, в семь или около того?

— Mais oui, топ ami. Позвоните мне, когда приземлитесь. — Робиннэ продиктовал Борну номер своего мобильного телефона. — Я счастлив, что увижу вас так скоро.

Борн понял тайный смысл этих слов. На самом деле Робиннэ радовался тому, что Борну удалось выскользнуть из лап агентства. «Нет, — подумал Борн, — этому радоваться еще преждевременно». И все же от спасения его уже отделяли считаные минуты.

— Жак, что вам удалось разузнать? Вы выяснили, что такое NX-20?

— Боюсь, что нет. Никаких данных о существовании подобного проекта я не обнаружил.

Сердце Борна упало.

— А по поводу доктора Шиффера?

— Вот здесь мне повезло больше, — ответил Робиннэ. — Доктор Феликс Шиффер работает на АПРОП или, по крайней мере, работал.

Борну показалось, что незримая холодная рука схватила его за горло.

— Что вы имеете в виду?

Борн услышал шуршание бумаги и понял, что его друг сверяется с данными, полученными по специальным каналам из Вашингтона.

— Доктор Шиффер более не значится среди сотрудников АПРОП. Тринадцать месяцев назад он уволился.

— И что с ним случилось дальше?

— Понятия не имею.

— Он что же, просто исчез? — недоверчиво спросил Борн.

— В наше время, как это ни странно, такое порой случается.

На несколько секунд Борн закрыл глаза.

— Нет, нет. Он где-то был... Должен был быть...

— А потом?

— Он не сам исчез, это его «исчезли», причем профессионально.

Теперь, когда выяснилось, что доктор Шиффер пропал без вести, необходимость как можно скорее оказаться в Будапеште стала еще более острой. Единственной ниточкой, оставшейся у Борна, был ключ от номера в отеле «Великий Дунай». Он посмотрел на часы — времени оставалось в обрез. Нужно спешить.

— Жак, благодарю вас за помощь.

— К сожалению, она оказалась не слишком впечатляющей. — Робиннэ, казалось, колебался, желая сказать что-то еще. — Джейсон...

— Да?

— Bon chance[15].

Борн сунул трубку в карман, открыл стальную дверь и вышел в непогоду. Небо было низким и темным, потоки дождя образовали серебряный занавес, расцвеченный огнями аэропорта, трещины в бетоне превратились в бурлящие ручейки. Слегка наклонив голову, чтобы струи дождя не били в лицо, Борн пошел к самолету. Он двигался так же, как раньше, — сосредоточенно, деловито, как человек, который знает свою работу и намерен выполнить ее поскорее и получше. Обойдя носовую часть самолета, Борн увидел прямо перед собой открытый грузовой люк. Человек, заправлявший машину, уже закончил свое дело и теперь отсоединял шланг от горловины топливного бака.

Боковым зрением Борн уловил какое-то движение слева от себя. Ведущая на летное поле дверь четвертого грузового перрона с грохотом распахнулась, и из нее выскочили несколько сотрудников охраны аэропорта, на ходу вытаскивая оружие. Видимо, Ральф, открыв наконец свой шкафчик и хватившись пропуска, поднял тревогу. Времени у Борна не оставалось. Он продолжал двигаться все той же деловитой походкой и подошел уже почти вплотную к грузовому люку, когда его окликнул заправщик:

— Эй, приятель, не скажешь, сколько времени? А то у меня часы остановились.

Борн обернулся и в тот же миг узнал азиатские черты лица, наполовину скрытого капюшоном. Хан направил заправочный шланг в его сторону, и в лицо Борна ударила тугая струя авиационного топлива. Руки Борна непроизвольно поднялись к лицу, он задохнулся и полностью ослеп. Хан бросился к нему и припечатал Борна спиной к скользкой металлической шкуре фюзеляжа, а затем нанес два сокрушительных удара: в солнечное сплетение и в висок. Колени Борна подломились, и, воспользовавшись этим, Хан швырнул его в отверстие грузового люка.

Обернувшись, Хан увидел одного из аэродромных рабочих, направлявшегося в их сторону. Он поднял руку и прокричал:

— Все в порядке, я сам задраю люк.

Ему сопутствовала удача, поскольку из-за темноты и непогоды разглядеть его лицо и одежду было практически невозможно. Рабочий, обрадовавшись тому, что выдалась возможность поскорее укрыться от дождя и ветра, в ответ благодарственно помахал рукой и потрусил обратно. А Хан, захлопнув крышку люка, задраил ее, а затем побежал к топливозаправщику и, сев за руль, отогнал цистерну подальше от самолета.

Охранники, которых заметил Борн, приближались к веренице выстроившихся на бетоне самолетов. Они махали руками, подавая знаки пилоту. Двигаясь так, чтобы самолет все время находился между ним и приближающимися охранниками, Хан вернулся к грузовому люку, открыл его и нырнул внутрь. Борн стоял на четвереньках, свесив голову к полу. Хан, на секунду удивившись тому, как быстро он пришел в себя, сильно ударил его ногой в ребра. Борн со стоном упал на бок, схватившись руками за живот.

Вытащив длинный кусок веревки, Хан прижал Борна лицом к грузовой палубе самолета, завел его руки назад и крепко связал его скрещенные запястья. Сквозь шум дождя он слышал крики охранников, которые требовали у пилотов предъявить документы. Оставив Борна лежать, Хан подошел к люку и тщательно задраил его изнутри.

В течение нескольких минут Хан сидел, скрестив ноги, в темноте грузового отсека. Стук капель по обшивке самолета создавал сбивчивую мелодию, которая напомнила ему далекий звук барабанов, услышанный им когда-то в джунглях. Он тогда был тяжело болен, и в его измученном лихорадкой мозгу они звучали ревом реактивных двигателей, затягивающих в себя воздух перед тем, как самолет вот-вот начнет пикировать. Эти звуки напугали его, тогдашнего, вернув далекие воспоминания, которые на протяжении многих лет он пытался прятать в самом дальнем и темном уголке своего сознания. Лихорадка болезненно обострила все чувства. Ему казалось, что джунгли ожили и со всех сторон на него надвигаются тени, образуя странный клиновидный строй. В горячке он смог предпринять только одно осознанное действие: торопливо отрыл ямку в почве, на которой лежал, снял с шеи маленькую фигурку Будды, искусно вырезанную из камня, положил ее туда и присыпал сверху землей.

Вокруг звучали голоса, а потом, ненадолго придя в себя, он с удивлением понял, что тени задают ему какие-то вопросы. Хан щурился, пытаясь получше разглядеть их на фоне изумрудной листвы сквозь горячечный пот, мешавший видеть, но один из них надел ему на глаза повязку. В этом, впрочем, не было особой необходимости. Затем его подняли с кучи листьев, служивших ему постелью, и он вновь отключился. Проснувшись через два дня, он обнаружил, что находится в лагере «красных кхмеров». После того как похожий на труп мужчина с ввалившимися щеками и единственным водянистым глазом счел, что пленник достаточно оправился, начались допросы.

Его бросили в яму с какими-то извивающимися тварями, названия которых Хан не знал и по сей день, и он оказался в темноте — кромешной, полной, абсолютной. Именно эта темнота — обволакивающая, сжимающая подобно удаву, давящая на виски невыносимым грузом, а еще — долгое время, которое он в ней провел, оказались страшнее всего остального...

Почти такая же темнота царила здесь, в брюхе грузового самолета авиакомпании «Раш-Сервис», вылетающего рейсом 113 по маршруту Вашингтон — Париж.

...И помолился Иона Господу Богу своему из чрева кита и сказал: к Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня; из чрева преисподней я возопил, и Ты услышал голос мой. Ты вверг меня в глубину, в сердце моря, и потоки окружили меня, все воды Твои и волны Твои проходили надо мною. И я сказал: отринут я от очей Твоих, однако я опять увижу святый храм Твой. Объяли меня воды до души моей, бездна заключила меня; морскою травою обвита была голова моя. До основания гор я нисшел, земля своими запорами навек заградила меня; но Ты, Господи Боже мой, изведешь душу мою из ада...

Хан до сих пор помнил наизусть этот отрывок из потрепанной и засаленной Библии, которую вручил ему миссионер. Ужасно! Просто ужасно! Потому что в лагере беспощадных «красных кхмеров» Хан оказался в буквальном смысле ввергнут в чрево ада. И тогда он стал молиться, если, конечно, можно считать молитвами те фразы, которые складывались в его еще не сформировавшемся мозгу. Он молился об избавлении. Это было еще до того, когда он познакомился с Библией, до того, как разобрался в учении Будды. Это было потому, что он оказался ввергнутым в бесформенный хаос, будучи еще совсем ребенком. Господь услышал молитву Ионы из чрева кита, но Хана не услышал никто. Он оставался совершенно один в той жуткой темноте, а потом, когда его мучители сочли, что он сломлен уже в достаточной мере, они извлекли его из ямы и принялись буквально выпускать из него кровь — медленно, умело, с холодной одержимостью. Ему самому пришлось постигать эту науку на протяжении многих лет...

Хан включил фонарик, который всегда носил с собой, и, продолжая сидеть все так же неподвижно, стал смотреть на Борна. Затем расправил ноги и подошвой башмака нанес удар в плечо Борна — настолько сильный, что тот перевернулся на другой бок и оказался лицом к лицу с Ханом. Борн застонал, и его веки, дрогнув, открылись. Он закашлялся, судорожно втянул в себя воздух и, вдохнув вместе с ним новую порцию паров авиационного керосина, согнулся пополам. Его судорожно вырвало в тот промежуток пространства, который отделял его, корчащегося в огне боли, от Хана, сидящего торжественно и величаво, подобно самому Будде.

— До основания гор я нисшел, земля своими запорами навек заградила меня, и все же я вызволил свою жизнь из тьмы, — проговорил Хан, перефразируя библейского Иону. При этом он не отрывал глаз от покрасневшего, опухшего лица Борна. — Дерьмово выглядишь, — добавил он будничным тоном.

Борн попытался приподняться, опершись на локоть, но Хан не позволил ему сделать этого, ударив ногой по локтю, отчего Борн вновь рухнул навзничь. Борн опять попытался сесть, и снова Хан пнул его, заставив упасть на пол. Однако в третий раз он даже не пошевелился, и Борну наконец удалось сесть, оказавшись лицом к лицу со своим изощренным мучителем.

На губах Хана играла едва уловимая, загадочная, полубезумная улыбка, в глазах плясало пламя.

— Здравствуй, отец, — сказал он. — Я очень долго искал тебя и уже начал бояться, что этот момент никогда не настанет.

Борн тряхнул головой.

— Что за бред ты несешь?

— Я — твой сын.

— Моему сыну всего десять лет.

Глаза Хана засверкали пуще прежнего.

— Нет, я не тот, о котором ты подумал. Я — тот, которого ты когда-то бросил в Пномпене.

Борна словно ударили под дых. Внутри его вздыбилась бешеная ярость.

— Как ты смеешь! Я не знаю, кто ты такой, но мой сын Джошуа погиб.

Это усилие не прошло для него даром. Вдохнув очередную порцию ядовитых паров, он снова скрючился, содрогаясь в рвотных спазмах, однако его желудок был уже опустошен.

— Нет, я не погиб. — В голосе Хана прозвучала чуть ли не нежность. Он подался вперед и притянул Борна поближе к себе, чтобы лучше видеть его лицо. Оттого, что он наклонился, из-за выреза его рубашки наружу вывалился маленький, вырезанный из камня Будда, покачиваясь в разные стороны на золотой цепочке. — Как видишь, я не погиб.

— Нет, Джошуа мертв! Я сам опустил его гроб в землю — вместе с Дао и Алиссой! Их гробы были обернуты американскими флагами!

— Вранье, вранье и еще раз вранье! — Хан держал маленького Будду на ладони, протянув его по направлению к Борну. — Посмотри на это и напряги свою память, Борн!

Окружающий мир поплыл перед глазами Борна. Участившийся пульс барабанами отдавался в его ушах, его словно подхватила невидимая волна отлива, грозя утащить на смертельную глубину. Этого не могло быть! Просто не могло! Но откуда...

— Откуда ты взял это?

— Ага, значит, ты знаешь, что это такое, верно? — Пальцы Хана сомкнулись, сжав Будду в кулаке. — Ну что, узнал наконец давно потерянного сына Джошуа?

— Ты не Джошуа! — взревел Борн. Его лицо потемнело, губы раздвинулись, обнажив зубы в подобии звериного оскала. — Кого из дипломатов в Юго-Восточной Азии тебе пришлось убить, чтобы завладеть этим? — Он мрачно улыбнулся. — Да, как видишь, я знаю о тебе больше, чем ты можешь предположить.

— Что ж, в таком случае ты, увы, заблуждаешься. Это принадлежит мне, Борн. Мне, понимаешь? — Хан раскрыл ладонь, снова показав Будду поверженному противнику. На темном камне остался след от его вспотевшей ладони. — Будда — мой!

— Лжец! — Борн внезапно кинулся вперед. Его руки вылетели из-за спины и устремились к горлу противника. Когда Хан несколько минут назад перетягивал ему запястья, Борн напряг мышцы, а потом расслабил их и затем — незаметно для врага, пока тот медитировал, — ритмичными движениями освободил руки от пут.

Этот бросок, похожий на внезапную атаку быка, застал Хана врасплох. Он упал на спину, и Борн оказался поверх него. Фонарик, ударившись о борт отсека, вылетел из рук Хана и стал перекатываться с места на место. Его луч метался, освещая перекошенные лица, вздувшиеся мышцы. В этой безумной иллюминации, столь сильно напоминавшей пляску света в джунглях, которые остались в прошлом каждого из них, они боролись, как звери, вдыхая запах взаимной ненависти, пытаясь, подобно самцам животных, во что бы то ни стало одержать верх друг над другом.

В безумной атаке Борн наносил все новые и новые удары, но Хан, изловчившись, ухватил его за бедро и надавил на нервное окончание. Борн скорчился от боли. Нога, сразу же потерявшая чувствительность, потеряла способность двигаться. Хан нанес ему удар в подбородок, и он, потеряв равновесие, отшатнулся назад. Борн выхватил из кармана нож с выкидным лезвием, но тут же получил еще один сокрушительный удар от Хана. Нож вылетел из его руки, тут же оказавшись в ладони Хана, который, нажав на кнопку, выпустил жало лезвия из рукоятки.

Теперь уже Хан находился поверх Борна, ухватив его за ворот рубашки. По его телу прокатывались судороги, словно электричество по туго натянутому проводу.

— Я — твой сын. Я взял имя Хан точно так же, как ты превратился из Дэвида Уэбба в Джейсона Борна.

— Нет! — закричал Борн, пытаясь перекрыть звуки заводящихся двигателей и вибрацию, охватившую огромное туловище самолета. — Мой сын погиб вместе со всей моей семьей в Пномпене.

— Я — Джошуа Уэбб! — сказал Хан. — Ты бросил меня. Ты оставил меня умирать в джунглях.

Острие ножа танцевало у горла Борна.

— Сколько раз я находился на грани смерти! Я должен был умереть. Должен был, но — не имел права. Только одно давало мне силу выжить — память и желание встретиться с тобой.

— Как ты смеешь произносить его имя! Джошуа мертв! — Лицо Борна было синевато-багровым, зубы оскалены в гримасе звериной ярости. Перед глазами у него клубился кровавый туман.

— Возможно, он действительно мертв. — Лезвие ножа прикоснулось к коже Борна. Еще миллиметр — и потечет кровь. — Теперь я — Хан. А Джошуа — тот Джошуа, которого ты знал, — мертв. Я вернулся, чтобы отомстить тебе, наказать за предательство. За последние несколько дней я мог бы убить тебя сотню раз, но неизменно останавливал свою руку. Я хотел, чтобы перед своей смертью ты узнал, что ты сделал со мной. — Губы Хана приоткрылись, и в уголке рта вспучился пузырек слюны. — Почему ты бросил меня? Как ты мог убежать?!

Двигатели самолета издали чудовищный рев, и огромная машина начала выруливать на взлетную полосу. Лезвие ножа вонзилось в шею Борна, и из-под него брызнула кровь, но, когда самолет тронулся с места, Хан потерял равновесие. Борн не замедлил воспользоваться этим и своим железным кулаком нанес ему удар по печени. В ответ на это Хан выбросил вперед правую ногу, зацепил ею, словно крюком, лодыжку Борна и рванул на себя, произведя классическую подсечку. Борн рухнул на спину. Самолет замедлил ход, достигнув края взлетной полосы.

— Я не убегал! — выкрикнул Борн. — Джошуа у меня отняли! Его застрелили!

Хан прыгнул на него, целясь ножом в горло, но Борну удалось увернуться, и лезвие вонзилось в пол в миллиметрах от его правого уха. Борн помнил о пистолете из керамики, спрятанном у него на бедре, но добраться до него не мог — это означало бы открыться для смертельной атаки противника. Они продолжали бороться. Их мышцы перекатывались, лица были искажены от неимоверных усилий и ненависти, дыхание хрипло вырывалось сквозь полуоткрытые рты. Глаза и разум каждого искали удобный момент для того, чтобы нанести удар. Они атаковали и контратаковали, но при этом любая атака натыкалась на непробиваемую защиту. Они очень соответствовали друг другу — если не по возрасту, то по скорости движений, силе, искусству боя и хитрости. Они будто читали мысли друг друга, предугадывая каждое следующее движение за секунду до того, как оно будет сделано, и немедленно нейтрализуя его. Ни один из них не терял голову в пылу боя. Они дрались так, как профессионалы делают свою работу — расчетливо, умело, не позволяя эмоциям взять верх.

Двигатели снова взревели, внутренности самолета задрожали, и машина начала разбег. Борн поскользнулся, а Хан взмахнул рукой, как дубиной, но только для того, чтобы отвлечь внимание противника от ножа. Борн раскусил этот маневр и нанес ответный удар по тыльной стороне руки, которой Хан сжимал лезвие. Это не помогло, и Борну пришлось отступить, сделав шаг назад и влево. При этом он нечаянно задел ворот, которым закрывался люк. Поскольку самолет уже начал взлет, сила гравитации заставила люк распахнуться настежь.

В открывшемся отверстии, под ними, с огромной скоростью мчалась серая лента взлетной полосы. Чтобы не вывалиться наружу, Борн распластался подобно морской звезде, обеими руками ухватившись за края дверного проема. Сопротивляясь силе тяготения и ветру, которые на пару пытались вырвать его наружу, его тело сотрясалось. С жуткой улыбкой маньяка Хан сделал выпад в сторону противника. Лезвие ножа очертило короткую дугу, готовое проделать огромную рану в животе Борна. Единственное, что оставалось тому, — разжать левую руку и позволить своему телу вывалиться наружу.

Самолет только-только начал отрываться от взлетной полосы. Борн висел снаружи, вцепившись в край люка одной рукой. От невероятных усилий плечо было готово вывернуться. А Хан, не достав цель, по инерции крутанулся вокруг своей оси и вывалился в отверстие люка. Борн проводил его взглядом, увидев, как тело врага упало на бетон и покатилось по ходу самолета.

Машина поднялась в воздух. Борн раскачивался все сильнее. Струи дождя резали его лицо, как бензопила, ветер врывался в легкие, не давая дышать. Но вместе они сделали благое дело: ветер сдул с его лица остатки авиационного керосина, а дождь промыл истерзанные болью глаза. Самолет дал крен вправо, фонарик Хана покатился по палубе грузового отсека и замер, уткнувшись в переборку. Борн понимал: если не забраться внутрь, то через пару секунд он — пропал. От чудовищных усилий рука онемела и была готова разжаться.

Взмахнув левой ногой, Борн сумел зацепиться ею за нижний край люка, затем вцепился в него левой рукой и, прилагая неимоверные усилия, начал подтягиваться, втаскивая свое тело внутрь. Когда ему это удалось, осталось только задраить крышку люка.

Измученный, кровоточащий, изнемогающий от боли во всем теле, Борн рухнул на пол, словно куча тряпья. В пугающей темноте содрогающегося чрева крылатой машины он как будто бы снова увидел маленькую фигурку Будды, вырезанную из камня. Они с женой подарили ее Джошуа, когда тому исполнилось четыре года. Дао хотела, чтобы Будда оберегал сына с самого раннего возраста. Их Джошуа, который вместе с Дао и своей маленькой сестренкой погиб под огнем вражеского самолета.

Джошуа мертв. Дао, Алисса, Джошуа — они все мертвы, изрешеченные огнем пулеметов пикирующего бомбардировщика. Его сын не может быть живым, просто не может! Думать иначе — значит отдаться во власть безумия. Так кем же является Хан на самом деле и зачем он затеял эту жестокую игру?

Ответов на эти вопросы у Борна не было.

Самолет завершил взлет и лег на курс. Стало заметно холоднее, и дыхание вырывалось из губ облачками пара. Борн обхватил себя руками, его трясло. Но не только от холода. В его мозгу вертелось только одно: этого не может быть, это невозможно!!!

Из последних сил он издал тоскливый звериный вой, в котором звучали боль и отчаяние, уронил голову на колени, и по его щекам потекли слезы горечи, неверия и утраты.


Содержание:
 0  Возвращение Борна : Эрик Ластбадер  1  Часть первая : Эрик Ластбадер
 2  Глава 2 : Эрик Ластбадер  4  Глава 4 : Эрик Ластбадер
 6  Глава 6 : Эрик Ластбадер  8  Глава 8 : Эрик Ластбадер
 9  Глава 9 : Эрик Ластбадер  10  вы читаете: Глава 10 : Эрик Ластбадер
 11  Глава 1 : Эрик Ластбадер  12  Глава 2 : Эрик Ластбадер
 14  Глава 4 : Эрик Ластбадер  16  Глава 6 : Эрик Ластбадер
 18  Глава 8 : Эрик Ластбадер  20  Глава 10 : Эрик Ластбадер
 22  Глава 12 : Эрик Ластбадер  24  Глава 14 : Эрик Ластбадер
 26  Глава 16 : Эрик Ластбадер  28  Глава 18 : Эрик Ластбадер
 30  Глава 20 : Эрик Ластбадер  32  Глава 12 : Эрик Ластбадер
 34  Глава 14 : Эрик Ластбадер  36  Глава 16 : Эрик Ластбадер
 38  Глава 18 : Эрик Ластбадер  40  Глава 20 : Эрик Ластбадер
 42  Глава 22 : Эрик Ластбадер  44  Глава 24 : Эрик Ластбадер
 46  Глава 26 : Эрик Ластбадер  48  Глава 28 : Эрик Ластбадер
 50  Глава 30 : Эрик Ластбадер  52  Глава 21 : Эрик Ластбадер
 54  Глава 23 : Эрик Ластбадер  56  Глава 25 : Эрик Ластбадер
 58  Глава 27 : Эрик Ластбадер  60  Глава 29 : Эрик Ластбадер
 62  Глава 31 : Эрик Ластбадер  63  Эпилог : Эрик Ластбадер
 64  Использовалась литература : Возвращение Борна    



 




sitemap