Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 21 : Эрик Ластбадер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  51  52  53  54  56  58  60  62  63  64

вы читаете книгу




Глава 21

— Боюсь, у вас может быть внутреннее кровотечение, — сказала Аннака, еще раз осматривая бесцветную опухоль на боку Борна. — Вам нужно в больницу.

— Шутите? — хмыкнул Борн, хотя боль в боку усиливалась с каждой минутой и при любом вдохе казалось, что сломанные ребра впиваются в легкие. Однако о том, чтобы ехать в больницу, не могло быть и речи — он находился в розыске.

— Ну хорошо, — уступила женщина, — в таком случае нужно хотя бы пригласить врача. — Она подняла руку, чтобы не дать ему возразить. — Иштван, друг моего отца, вполне надежный человек. Отец время от времени прибегал к его услугам и ни разу не пожалел об этом.

— Самое большее, на что я согласен, — это разрешить вам сходить в аптеку.

Прежде чем он успел передумать, Аннака схватила плащ, сумочку и, пообещав скоро вернуться, выбежала из квартиры.

Борн отчасти был рад тому, что хотя бы на время избавился от ее присутствия. Ему нужно было побыть одному, наедине со своими мыслями. Свернувшись на диване, он натянул до подбородка одеяло из гагачьего пуха и затих. Его мозг пылал. Борн был убежден в том, что доктор Шиффер является ключом к разгадке таинственных событий, происходивших с ним в последнее время, нужно найти его, и тогда он сумеет отыскать человека, приказавшего убить Алекса и Мо, человека, который подставил его самого. Проблема заключалась лишь в том, что, по глубокому убеждению Борна, в его распоряжении было не так много времени. Шиффер пропал не сегодня и даже не вчера, Молнара убили два дня назад. Если последний под пытками все же выдал местонахождение ученого, следует предположить, что тот уже наверняка захвачен врагами. А значит, захвачено и изобретение Шиффера — какое-то биологическое оружие под кодовым наименованием NX-20. Не зря Леонард Файн, связник Конклина, столь бурно отреагировал, когда Борн произнес это название.

Так кто же этот таинственный враг? Единственным человеком, имя которого имелось в распоряжении Борна, был некто Степан Спалко — всемирно известный филантроп. И вместе с тем, по словам Хана, именно Спалко приказал застрелить Алекса и Мо, заманил в ловушку Борна, выставив его в качестве убийцы. Разумеется, существует вероятность того, что Хан солгал. Если ему по каким-то своим причинам необходимо добраться до Спалко, с какой стати он станет раскрывать их перед Борном?

Хан!

От одной лишь мысли о нем Борна захлестнула горячая волна самых разнообразных чувств. Приложив внутреннее усилие, он выделил среди них ярость в адрес собственного правительства. Все это время чиновники лгали ему — тайно сговорившись, устроили дымовую завесу, чтобы он не узнал правду. С какой целью? Что именно они пытались скрыть? Может быть, они полагали, что Джошуа остался жив? Но почему в таком случае не сказали об этом ему? Какую цель они преследовали?

Борн прижал ладони к вискам. С его зрением что-то случилось: предметы, которые только что были рядом, теперь виделись словно издалека. Борну показалось, что он теряет рассудок. С невнятным криком он сбросил с себя одеяло, вскочил и, не обращая внимания на боль, пронзившую бок, кинулся туда, где, спрятанный под курткой, лежал его керамический пистолет. В отличие от стального оружия, тяжесть которого обычно придавала чувство уверенности, этот был легким, как перышко. Борн крепко ухватил его рукоятку, положил палец на скобу спускового крючка и долго смотрел на пистолет. Как будто одной лишь силой воли он, подобно заклинателю змей, мог вызвать на свет божий чиновников, засевших в глубоких подвалах военного ведомства, решивших утаить от него тот факт, что они так и не нашли тело Джошуа, решивших, что проще всего объявить мальчика погибшим, хотя на самом деле они сами не знали, жив он или мертв.

Медленно вернулась боль — целая вселенная боли, взрывавшаяся внутри его с каждым новым вдохом. Она заставила Борна опуститься на диван, после чего он снова натянул на себя пуховое одеяло. И в тишине пустой квартиры опять вернулась непрошеная мысль: а вдруг Хан говорил правду? Вдруг он и Джошуа — действительно одно и то же лицо? А страшный ответ на этот непроизнесенный вопрос мог быть только одним: в таком случае его выживший сын превратился в убийцу, безжалостного подонка, лишенного совести, чувства вины и вообще каких-либо человеческих эмоций.

Джейсон Борн откинул голову на подушку. Он находился на грани слез — пожалуй, во второй раз с тех пор, как Алекс Конклин создал его несколько десятилетий назад.

* * *

Когда Кевину Макколлу позвонили, чтобы передать приказ об уничтожении Борна, он лежал на Илоне, молодой венгерской женщине — незакомплексованной и физически развитой. С помощью своих ног она умела вытворять просто умопомрачительные вещи и в данный момент проделывала именно это.

Макколл с Илоной находились в турецких банях «Кирали» на улице Фё. Была суббота — день донесений, когда женщина докладывала ему обо всем, что ей удалось разузнать в течение недели. Совмещение служебных дел с плотскими утехами возбуждало его еще больше. Как и любой другой в его положении, он очень быстро научился жить по ту сторону закона, более того, стал считать, что законом является он сам.

С раздраженным ворчанием Макколл слез с женщины и поднес к уху сотовый телефон. Не ответить на звонок он не имел права, поскольку по этому телефону могли звонить лишь с одной целью: отдать очередной приказ. Не произнося ни слова, он слушал звучавший на другом конце линии голос Директора. Нужно идти. Приказ был срочным, цель находилась в пределах досягаемости.

Тоскливо поглядев на блестящее от пота тело Илоны, залитое янтарным светом, отражавшимся в мозаичных плитках, он принялся одеваться. Макколл был огромным мужчиной со сложением футбольного нападающего со Среднего Запада и с непроницаемым, лишенным всяческих эмоций выражением лица. Единственным увлечением Макколла являлась тяжелая атлетика, и по его телу это было сразу заметно: мышцы Кевина перекатывались при каждом движении.

— Я не успела кончить, — проговорила Илона, пожирая его своими большими темными глазами.

— Я тоже, — лаконично ответил Макколл и вышел, оставив женщину в одиночестве.

* * *

На бетоне международного аэропорта имени Нельсона в Найроби стояли два реактивных самолета. На хвосте и фюзеляже каждого из них красовались эмблемы «Гуманистов без границ». На одном из них из Будапешта прилетел Спалко и сейчас этим же бортом должен был отбыть обратно вместе с передовой группой «Гуманистов», прибывших в Найроби раньше его. Второй самолет должен был доставить Зину и Арсенова в Исландию, где им предстояло встретиться с остальными членами своей террористической группы, направлявшимися туда из Чечни через Финляндию.

Спалко глядел на Арсенова. Зина стояла чуть поодаль, за левым плечом Хасана. Последний, видимо, воспринимал это в качестве проявления почтительности к его персоне, но Спалко-то знал, как обстоит дело в реальности. Он встретился взглядом с Зиной, и в ее глазах затеплился огонек.

— Вы полностью выполнили свое обещание, Шейх, — сказал Арсенов. — Новое оружие дарует нам победу в Рейкьявике, в этом не может быть сомнений.

Спалко кивнул:

— Скоро вы получите все, что вам причитается.

— Глубину нашей благодарности невозможно измерить.

— Вы недооцениваете себя, Хасан, — ответил Спалко и, открыв кожаный портфель, стал перечислять: — Паспорта, удостоверения личности, карты, диаграммы, самые свежие фото... Короче говоря, все, что вам может понадобиться. — Он передал содержимое портфеля Хасану, посмотрел на него и добавил: — Встречайте лодку завтра ровно в три часа. Пусть Аллах дарует вам силу и мужество, пусть направит ваш стальной кулак точно в цель!

Поглощенный мыслями о своем ценном грузе, Арсенов поднялся на борт самолета, а Зина, оставшись наедине со Спалко, сказала:

— Я хочу, чтобы наша следующая встреча открыла нам дорогу в великое будущее.

Спалко улыбнулся.

— Прошлое умрет, чтобы открыть нам дорогу к этому великому будущему, — ответил он, и в его глазах Зина прочитала тайный смысл сказанных им слов. Беззвучно смеясь, с сияющими от удовольствия глазами, она следом за Хасаном Арсеновым поднялась по железной лесенке в самолет.

Увидев, как за ними закрылся входной люк, Спалко направился к своему самолету, терпеливо дожидавшемуся его у края взлетного поля. Вынув сотовый телефон, он набрал номер и, когда услышал на другом конце линии знакомый голос, заговорил без всяких предисловий:

— Борн продвигается вперед с пугающей быстротой. Я не могу больше дожидаться, пока Хан убьет его, и уже начинаю сомневаться в том, что у него изначально было такое намерение. Хан представляет собой весьма любопытное существо, он — загадка, которую я никогда не мог разгадать. Но сейчас Хан стал и вовсе непредсказуем, поэтому я вынужден сделать вывод, что он преследует какие-то собственные интересы. Если Борн сейчас погибнет, Хан спрячется под корягу, и тогда уже никто — даже я — не сможет его найти. Ничто не должно помешать тому, что должно произойти через два дня. Я понятно излагаю? Вот и хорошо. А теперь слушайте: существует единственный способ обезвредить эту парочку...

* * *

Макколл получил не только имя и адрес Аннаки Вадас (какая удача, она жила всего в четырех кварталах к северу от турецких бань!), но и ее фото в виде компьютерного файла, присоединенного к сообщению, присланному на его сотовый телефон. Поэтому он без труда узнал женщину, когда она вышла из подъезда дома 106/108 по улице Фё. Ее красота и уверенная походка произвели на него сильное впечатление. Макколл наблюдал за тем, как женщина убирает в карман мобильный телефон, открывает дверь синей «Шкоды» и садится за руль.

* * *

Не успела Аннака вставить ключ в замок зажигания, как с заднего сиденья «Шкоды» поднялся Хан и произнес:

— Мне следовало бы рассказать обо всем этом Борну.

Женщина вздрогнула, но не сделала попытки обернуться. Она прошла отличную подготовку, умела владеть собой и знала, как вести себя в подобных ситуациях. Глядя на него в зеркало заднего вида, она коротко ответила:

— Рассказать о чем? Ты ничего не знаешь.

— Я знаю достаточно много. Например, то, что именно ты вызвала полицию на квартиру Молнара. И знаю, зачем ты это сделала. Борн подобрался слишком близко к истине, не так ли? Он оказался на пороге открытия, что его подставил Спалко. Я уже говорил ему об этом, но он не верит ни одному моему слову.

— А с какой стати он должен тебе верить? Он убежден, что ты — часть глобального заговора, направленного на то, чтобы манипулировать им.

Хан перегнулся вперед, и его железные пальцы схватили запястье ее руки, которая медленно ползла по сиденью, пока она говорила.

— Не нужно этого делать. — Взяв ее сумочку, он открыл ее и достал оттуда пистолет. — Ты уже пыталась убить меня однажды. Поверь, второй такой возможности тебе не представится.

Аннака посмотрела на его отражение в зеркале. Все внутри ее бурлило.

— Ты думаешь, я лгу тебе относительно Джейсона, но это не так.

Пропустив ее реплику мимо ушей, Хан сказал:

— Меня удивляет одно: как тебе удалось убедить Борна в том, что ты любила своего отца, в то время как на самом деле — отчаянно ненавидела его.

Аннака молчала. Ее дыхание замедлилось, она пыталась собраться с мыслями. Она понимала, что оказалась в крайне затруднительном положении, и главным сейчас было выпутаться из него с наименьшими потерями.

— Представляю твою радость, когда его пристрелили! — продолжал тем временем Хан. — Хотя, зная тебя, я готов допустить и такое предположение: ты страшно жалела, что не смогла угостить его пулей собственноручно.

— Если ты решил убить меня, — сухо проговорила женщина, — делай это прямо сейчас, только избавь меня от своей пустой болтовни.

Метнувшись вперед с быстротой кобры, Хан схватил ее за горло, и впервые ее лицо исказилось от страха. Именно этого он и добивался.

— Я не намерен избавлять тебя ни от чего, Аннака. От чего избавила меня ты, когда у тебя была такая возможность?

— Я не думала, что обязана нянчиться с тобой.

— Ты вообще редко думала, когда мы были вместе, — сказал он, — а если и думала, то, по крайней мере, не обо мне.

— О, я думала о тебе постоянно, — холодно улыбнулась она.

— И делилась каждой этой мыслью со Степаном Спалко. — Рука Хана, державшая женщину за горло, сжалась чуть сильнее, заставляя ее голову двигаться из стороны в сторону. — Или я не прав?

— Зачем ты спрашиваешь, если заранее знаешь ответ? — чуть охрипшим голосом проговорила она.

— Как долго он играл мною?

Аннака закрыла глаза.

— С самого начала.

От злости Хан заскрежетал зубами.

— В чем суть его игры? Что ему от меня нужно?

— А вот этого я не знаю. — Хан сжал ее горло с такой силой, что воздух перестал попадать в ее легкие, и женщина захрипела. Через пару секунд он ослабил хватку, и она свистящим шепотом сказала: — Делай со мной что хочешь, но ты все равно получишь прежний ответ. Я действительно не знаю, это правда.

— Правда! — иронически хмыкнул Хан. — Ты не узнаешь правду в лицо, даже если столкнешься с ней лоб в лоб. — Тем не менее он поверил ее словам и сморщился, осознав, насколько мало ему проку от этой женщины. — Какова твоя задача по отношению к Борну?

— Не позволить ему добраться до Степана.

Хан вспомнил свой разговор со Спалко и кивнул:

— Звучит правдоподобно.

Ложь легко срывалась с ее уст и звучала правдоподобно не только потому, что Аннака практиковалась в этом искусстве на протяжении всей своей жизни, но и потому, что до последнего телефонного разговора со Спалко это действительно было правдой. Поэтому сейчас все, что она говорила Хану, звучало убедительно, хотя на самом деле планы Спалко уже поменялись. Возможно, ей повезло в том, что Хан задал ей именно этот вопрос, но окончательно о везении можно будет говорить только после того, как ей удастся выбраться из этой передряги живой и невредимой.

— Где Спалко сейчас? — продолжал допрашивать Хан. — Здесь, в Будапеште?

— Он находится на пути домой из Найроби.

— Из Найроби? — удивился Хан. — Что ему там понадобилось?

Она засмеялась, но из-за того, что ее горло сжимали стальные пальцы Хана, смех получился похожим на сухой кашель.

— Ты всерьез думаешь, что он станет рассказывать мне такие вещи? Ты же знаешь его скрытность.

Хан приблизил губы к уху женщины:

— Я знаю, какими скрытными были мы, Аннака, но ведь оказалось, что это была только иллюзия, не так ли.

Их взгляды встретились в зеркале заднего вида.

— Я рассказывала ему не все. — Как странно было общаться с ним, глядя друг на друга в зеркало! — Кое-что я оставляла при себе.

Губы Хана скривились в презрительной усмешке.

— Так я тебе и поверил!

— Верь чему хочешь, — равнодушным тоном произнесла она. — Ты всегда так делал.

Он встряхнул ее еще раз.

— Что ты имеешь в виду?

Аннака сделала судорожный вдох и прикусила нижнюю губу.

— Я не осознавала всей глубины своей ненависти к отцу до тех пор, пока не сошлась с тобой. — Хан немного отпустил ее горло, и женщина конвульсивно сглотнула. — Но ты с твоей непримиримой враждебностью по отношению к твоему собственному отцу научил меня выжидать своего часа и наслаждаться мыслью о неминуемой расплате. И ты прав: когда отца застрелили, мне было жаль, что это сделала не я.

Хотя Хан не показал этого, слова Аннаки глубоко потрясли его. До этого момента он даже не подозревал, насколько сильно открылся перед ней. Он испытывал стыд и обиду из-за того, что ей удалось проникнуть в его душу так глубоко, а он этого даже не заметил.

— Мы были вместе в течение целого года, — проговорил Хан. — Для людей вроде нас это целая вечность.

— Тринадцать месяцев, двадцать один день и шесть часов, — уточнила Аннака. — Я как сейчас помню тот день, когда ушла от тебя. Ушла потому, что поняла: я не могу контролировать тебя так, как этого требовал от меня Степан.

— Почему же? — Голос Хана звучал обыденно, но ответа он ждал с огромным нетерпением.

Женщина снова посмотрела на него в зеркало и уже не отводила взгляд.

— Потому что когда я была с тобой, то не могла контролировать даже себя, — сказала она.

Говорит ли она правду или снова играет с ним? До того момента, пока в его жизни снова не появился Джейсон Борн, у Хана никогда не возникало сомнений ни по какому поводу, теперь же он не мог ответить на этот вопрос. И вновь он испытал стыд, обиду и даже страх, но на сей раз — из-за того, что хваленая наблюдательность и инстинкты подвели его. Несмотря на все его усилия, мешали эмоции, заволакивая мозг ядовитой дымкой, затуманивая сознание, не позволяя выносить трезвые суждения, парализуя волю. Он почувствовал, как внутри его поднимается желание. Он хотел эту женщину сильнее, чем когда-либо раньше. Это желание было столь непреодолимым, что, не удержавшись, Хан прижался губами к нежной коже на ее шее.

Именно это помешало ему заметить тень, упавшую на них обоих, движение, которое тем не менее успела заметить Аннака, скосив глаза влево. В следующий момент громадный американец рывком распахнул заднюю дверь машины, и на затылок Хана обрушился сокрушительный удар рукоятки пистолета. Его руки отпустили шею Аннаки и безвольно упали, а сам он, потеряв сознание, откинулся на спинку сиденья.

— Хэлло, мисс Вадас, — сказал гигант-американец на довольно чистом, хотя и с акцентом, венгерском языке. Он улыбнулся и сунул ее пистолет себе в карман. — Моя фамилия — Макколл, но я буду крайне обязан, если вы станете называть меня просто Кевин.

* * *

Зине снилось оранжевое небо, под которым современная чеченская орда, размахивая бесчисленными NX-20, спускается с Кавказских гор на русские степи, чтобы обрушить на головы врагов страшную месть. Впечатление от эксперимента, проведенного Спалко, оказалось столь сильным, что время для нее словно обратилось вспять. Она вернулась на много лет назад и вновь оказалась маленькой девочкой. Она находилась в их жалкой комнате на пятом этаже изуродованной осколками пятиэтажки, и мать, глядя на нее запавшими глазами, говорила: «Я не могу подняться. Даже из-за воды. Я больше не могу...»

Но что-то должно было произойти. В свои пятнадцать она тогда была самой старшей из четверых детей.

Когда пришел отчим матери, он взял с собой только ее брата Канти — старшего из мальчиков в их роду. Других, включая его собственных детей, русские либо убили, либо выслали в страшные лагеря Побединское и Красная Турбина.

После этого Зина взяла на себя все обязанности, которые выполняла раньше мать: убирала, приносила воду, добывала еду. Но по ночам, несмотря на чудовищную усталость, сон бежал от нее, а перед глазами вставало заплаканное лицо Канти, страх, терзавший его оттого, что он покидает семью, оставляет все, что было ему знакомо.

Не реже трех раз в неделю Зина сбегала из дома и пробиралась по земле, напичканной неразорвавшимися фугасами, только для того, чтобы увидеть Канти, поцеловать его бледные щечки и рассказать последние домашние новости. Но однажды, преодолев привычный путь, она нашла дедушку мертвым, а брат бесследно исчез. Выяснилось, что на днях российский спецназ провел здесь зачистку, в ходе которой дедушка Зины был убит, а Канти — схвачен и отправлен в Красную Турбину.

В течение следующих шести месяцев она делала все, чтобы отыскать хоть какие-то следы Канти, но тогда Зина была еще молода и неопытна в подобных делах. Кроме того, за душой у нее не было ни гроша, а без денег с ней никто не хотел разговаривать. Через три года, когда мать уже умерла, а сестер забрали в интернаты, Зина присоединилась к боевикам. Ей пришлось нелегко: приходилось сносить назойливые приставания мужчин, быть покорной и услужливой, искать в себе необходимые для подобной жизни качества, о существовании которых она раньше не подозревала, и терпеливо культивировать их. Но она всегда была на редкость умна, и это помогло ей быстро усвоить, что внешняя привлекательность является ее главным оружием. Все это стало плацдармом, на котором Зина освоила искусство борьбы за власть.

Если мужчины прокладывали себе дорогу наверх с помощью агрессии, расталкивая друг друга локтями, то Зина добивалась этого за счет природного ума и женских чар. Она меняла любовников, каждый раз сходясь со все более влиятельными командирами, и вот спустя год настал час, которого она ждала с таким нетерпением: ей удалось уговорить своего очередного мужчину устроить ночной налет на Красную Турбину.

Собственно говоря, это было единственное, для чего она примкнула к мятежным чеченцам, прошла через все круги ада, и все же она испытывала непреодолимый страх перед тем, что могло ей открыться в ходе этого ночного рейда. Однако в результате ей не открылось ровным счетом ничего. Зина не смогла обнаружить никаких следов брата. Казалось, что Канти просто никогда не существовал...

Зина вскрикнула и проснулась. Она села, оглянулась вокруг и вспомнила, что находится в самолете Спалко, который держит курс на Исландию. Перед ее глазами все еще стояло заплаканное личико Канти, она словно наяву ощущала едкий запах щелока, исходивший из ям, в которые сваливали трупы чеченцев, казненных в Красной Турбине.

Зина опустила голову на грудь. Она страдала от неопределенности. Знай она наверняка, что брата нет в живых, ее не глодало бы навязчивое чувство вины. Но если благодаря какому-то случаю — или чуду — он все еще жив, она никогда не узнает об этом, не сможет отыскать его и спасти от ужасов российского террора.

Почувствовав, что кто-то приблизился, Зина подняла голову. Это был Магомет — один из двух заместителей Хасана, которых тот взял с собой в Найроби, чтобы они тоже увидели в действии оружие, призванное даровать им долгожданную свободу. Ахмед, второй заместитель Арсенова, упрямо игнорировал Зину с того самого дня, когда впервые увидел ее одетой в западное платье. Над ней, слегка склонившись и опираясь о спинку соседнего кресла, стоял Магомет — огромный, как медведь, с глазами цвета турецкого кофе и черной вьющейся бородой, которую в минуты волнения он нещадно теребил пятерней.

— Все идет своим чередом, Зина? — пробасил он.

Зина первым делом бросила взгляд в сторону Хасана. Тот спал. Тогда она изогнула губы в легкой улыбке.

— Я спала, и мне снился сон о нашей скорой победе.

— Это будет великолепно, правда? Настанет день долгожданного отмщения! Наконец-то и для нас взойдет солнце!

Зина видела, что ему до смерти хочется сесть рядом с ней, но не сказала ни слова. Пусть радуется и тому, что она не шуганула его после первых же слов. Зина выпрямилась, потянулась в кресле, выгнув грудь дугой, и с удовольствием заметила, как у мужчины расширились глаза и слегка затрепетали ноздри. «Не хватает только, чтобы он вывесил наружу язык, как возбужденный кобель», — подумала она.

— Хочешь кофе? — спросил Магомет.

— Не откажусь. — Зина понимала, что он ожидает любого намека, который можно было бы истолковать как приглашение, и поэтому старалась, чтобы ее голос звучал буднично. Было очевидно, что статус Зины в глазах Магомета заметно возрос, и причиной тому — важное задание, полученное ею от Шейха, доверие, которое он ей оказал. С Ахмедом все обстояло иначе: она по-прежнему оставалась для него всего-навсего женщиной и, следовательно, существом второго сорта.

Зина подумала о том, какой неприступный бастион вековых устоев, традиций, предрассудков она собирается штурмовать, и на секунду у нее закружилась голова, но она быстро сумела взять себя в руки. План, который она спонтанно придумала с подачи Спалко, был вполне реальным. Он сработает — Зина знала это так же точно, как то, что завтра будет новый день и взойдет солнце. И вот, когда Магомет повернулся, собравшись идти за кофе, она решила, что пришло время действовать.

— Принеси и себе чашечку, — промурлыкала она вслед мужчине.

Когда он вернулся, Зина взяла у него чашку с кофе и стала пить его маленькими глотками, снова не предложив ему сесть. Магомет стоял на прежнем месте, опершись локтями о спинку кресла и держа чашку в ладонях.

— Расскажи мне, какой он? — попросил Магомет.

— Кто, Шейх? А ты спроси у Хасана.

— Хасан Арсенов ничего не рассказывает.

— Может, — предположила Зина, — он просто ревнует и чересчур дорожит своим статусом приближенной к Шейху особы?

— А ты?

Зина негромко засмеялась.

— Я? Нет, я не прочь поделиться с тобой своими впечатлениями. — Она отпила из чашки. — Шейх — провидец. Мы видим мир таким, какой он есть сейчас, а Шейх видит его таким, каким он будет через год, через пять. Находясь рядом с ним, испытываешь удивительные ощущения. Это — человек, полностью владеющий собой, человек, чьим приказаниям подчиняются тысячи людей во всех концах света.

Магомет издал вздох облегчения.

— Что ж, значит, мы действительно спасены.

— Да, спасены. — Зина отставила в сторону свою чашку, а затем вынула опасную бритву и крем для бритья, которые чуть раньше она нашла в туалетной комнате самолета. — Садись. Вот здесь, напротив меня.

Магомет колебался недолго. Когда он сел в кресло напротив нее, они оказались так близко друг к другу, что их колени соприкасались.

— Ты же понимаешь, что не можешь сойти с самолета в Исландии в таком виде, — с улыбкой сказала она.

Магомет смотрел на Зину своими черными глазами и нещадно теребил бороду огромной пятерней. Не отрывая взгляда от его глаз, Зина взяла его за руку и притянула ее к себе. Затем она открыла бритву, выпустила на ладонь пену, намазала ею правую щеку Магомета и принялась скоблить ее лезвием бритвы. Поначалу Магомета била мелкая дрожь, как собаку, впервые оказавшуюся в воде, но затем он успокоился, расслабился и даже закрыл глаза.

Вскоре Зина ощутила на себе посторонний взгляд. Подняв голову, она увидела, что Ахмед проснулся и смотрит на нее. К этому времени половина лица Магомета уже была чисто выбрита. Ахмед поднялся с кресла и подошел к ним, а Зина вернулась к своему занятию. Он молча, не веря своим глазам, наблюдал, как обнажается лицо его товарища, а бурная растительность превращается в грязные мыльные комки и падает на пол. Через некоторое время он прочистил горло и негромко сказал:

— Не возражаешь, если следующим буду я?

* * *

— Вот уж не думал, что у парня такая отстойная пушка, — заявил Кевин Макколл, вытаскивая Аннаку из «Шкоды», и с презрительной гримасой сунул пистолет за пазуху.

Аннака смиренно вылезла из машины, втайне радуясь тому, что янки принял ее пистолет за оружие Хана. Она стояла на тротуаре под угрюмым полуденным небом, опустив голову и глядя себе под ноги, но внутренне Аннака ликовала. Как и большинство мужчин, этот орангутанг не мог допустить и мысли, что женщина может носить с собой оружие, не говоря уж о том, чтобы умело пользоваться им. И это заблуждение дорого ему обойдется — она позаботится об этом.

— Первым делом хочу вас заверить в том, что вам ничего не грозит. Но для этого вы должны правдиво отвечать на все мои вопросы и беспрекословно выполнять мои команды. — Большим пальцем руки американец надавил на нервный узел, расположенный на внутренней стороне ее локтя. Это было сделано, чтобы продемонстрировать ей серьезность его намерений. — Ну так как, мы поняли друг друга?

Аннака кивнула и тут же вскрикнула, так как янки надавил на то же место, только гораздо сильнее.

— Когда я задаю вам вопрос, вы должны отвечать, а не использовать язык мимики и жестов.

— Да, я все поняла, — сказала она.

— Замечательно. — Янки втащил ее под козырек подъезда дома 106/108. — Я ищу Джейсона Борна. Где он?

— Я не знаю.

Американец надавил еще раз, и ноги Аннаки подломились. Это было ужасно.

— Попробуем еще раз, — ласково проговорил он. — Где находится Джейсон Борн?

— Наверху, — ответила Аннака. По ее щекам текли слезы, — в моей квартире.

Он ослабил хватку.

— Вот видите, как все просто! Ни соплей, ни воплей. А теперь — идем к вам в гости.

Американец открыл дверь ключом Аннаки, они вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице. Когда они добрались до четвертого этажа, Макколл дернул ее за руку и развернул лицом к себе.

— А теперь слушайте меня внимательно. Если вы не станете глупить, с вами ничего не произойдет. Понятно?

Она уже хотела было кивнуть, но вовремя вспомнила полученный урок и ответила:

— Да.

Макколл крутанул ее, прижал спиной к своей груди и прошептал:

— Сделаешь ему хоть какой-нибудь знак, попытаешься предупредить, и я выпотрошу тебя, как рыбу. — Он толкнул ее вперед. — Давай действуй.

Аннака сделала два шага вперед, всунула ключ в замок и открыла дверь своей квартиры. Скосив глаза вправо, она увидела, что Борн с закрытыми глазами лежит на диване. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову и посмотрел на нее.

— Я думал, что вы...

В этот момент Макколл оттолкнул ее, вышел на авансцену и направил свой пистолет на Борна.

— Папочка — дома! — пропел он и нажал на курок.


Содержание:
 0  Возвращение Борна : Эрик Ластбадер  1  Часть первая : Эрик Ластбадер
 2  Глава 2 : Эрик Ластбадер  4  Глава 4 : Эрик Ластбадер
 6  Глава 6 : Эрик Ластбадер  8  Глава 8 : Эрик Ластбадер
 10  Глава 10 : Эрик Ластбадер  12  Глава 2 : Эрик Ластбадер
 14  Глава 4 : Эрик Ластбадер  16  Глава 6 : Эрик Ластбадер
 18  Глава 8 : Эрик Ластбадер  20  Глава 10 : Эрик Ластбадер
 22  Глава 12 : Эрик Ластбадер  24  Глава 14 : Эрик Ластбадер
 26  Глава 16 : Эрик Ластбадер  28  Глава 18 : Эрик Ластбадер
 30  Глава 20 : Эрик Ластбадер  32  Глава 12 : Эрик Ластбадер
 34  Глава 14 : Эрик Ластбадер  36  Глава 16 : Эрик Ластбадер
 38  Глава 18 : Эрик Ластбадер  40  Глава 20 : Эрик Ластбадер
 42  Глава 22 : Эрик Ластбадер  44  Глава 24 : Эрик Ластбадер
 46  Глава 26 : Эрик Ластбадер  48  Глава 28 : Эрик Ластбадер
 50  Глава 30 : Эрик Ластбадер  51  Глава 31 : Эрик Ластбадер
 52  вы читаете: Глава 21 : Эрик Ластбадер  53  Глава 22 : Эрик Ластбадер
 54  Глава 23 : Эрик Ластбадер  56  Глава 25 : Эрик Ластбадер
 58  Глава 27 : Эрик Ластбадер  60  Глава 29 : Эрик Ластбадер
 62  Глава 31 : Эрик Ластбадер  63  Эпилог : Эрик Ластбадер
 64  Использовалась литература : Возвращение Борна    



 




sitemap