Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 23 : Эрик Ластбадер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  53  54  55  56  58  60  62  63  64

вы читаете книгу




Глава 23

— С Рэнди Драйвером нужно что-то делать, — сказал Мартин Линдрос.

Директор подписал несколько лежавших на его столе бумаг, бросил их в ящик для исходящих и только после этого поднял голову.

— Я слышал, он задал вам хорошую взбучку.

— Не понимаю, сэр, это доставляет вам удовольствие?

— Не обижайся на меня, Мартин, — ответил Директор, даже не пытаясь скрыть ухмылку. — В последнее время у меня так мало поводов посмеяться, что я использую любой.

Солнце, в течение всего дня ярко освещавшее монумент, изображающий трех солдат времен Войны за независимость, спряталось за тучи, и бронзовые фигуры, погрузившись в густую тень, сразу поблекли и приобрели невзрачный и потрепанный вид. Хрупкий свет очередного весеннего дня угас слишком быстро, уступив место вечерним сумеркам.

— Я хочу, чтобы вы им занялись. Я хочу получить доступ к...

Лицо Директора потемнело.

— Я хочу, я хочу, — передразнил он Линдроса, не дав ему договорить. — Ты что, трехлетний мальчик?

— Вы поручили мне расследование убийства Конклина и Панова. Я всего лишь выполняю ваш приказ.

— Расследование? — взорвался Директор. — Что тут, черт побери, расследовать?! Я объяснил тебе человеческим языком, Мартин, что хочу положить конец всему этому! Мы и так находимся в полном дерьме, и эта сука Алонсо-Ортис уже потирает руки в предвкушении того, как она сдерет с меня шкуру и вывесит ее на всеобщее обозрение. А ты вместо того, чтобы по-тихому закончить дело, мотаешься по Белтуэй и ведешь себя словно взбесившийся слон в посудной лавке. — Линдрос хотел было возразить, но Директор лишь махнул на него рукой, приказывая заткнуться. — Распни Гарриса. Распни его публично, шумно. Пусть помощник президента по национальной безопасности убедится: мы знаем, что делаем.

— Как вам угодно, сэр, но со всем уважением должен заметить вам, что это было бы самой большой ошибкой с нашей стороны.

Директор уже открыл было рот, но Линдрос опередил его, бросив через стол компьютерную распечатку, которую прислал ему Гаррис.

— Что это такое? — спросил Директор. Прежде чем читать любую бумагу, он привык выслушивать краткое изложение того, что в ней содержится.

— Это — выдержка из электронной базы данных шайки русских, которые заняты незаконной продажей стрелкового оружия. Здесь числится пистолет, из которого были застрелены Конклин и Панов. Это доказывает, что Уэбба подставили, что он не убивал двух своих ближайших друзей.

Директор принялся читать распечатку. Его мохнатые седые брови съехались на переносице. Закончив, он поднял голову и посмотрел на своего заместителя.

— Мартин, это не доказывает ровным счетом ничего.

— И опять же, со всем уважением к вам, не понимаю, как вы можете игнорировать факты, находящиеся прямо перед вашими глазами.

Директор вздохнул, оттолкнул распечатку и откинулся в кресле.

— Знаешь, Мартин, я научил тебя многому, но временами мне кажется, что тебе еще учиться и учиться. Эта бумага, — он ткнул пальцем в распечатку, — говорит мне только о том, что покупка пистолета, из которого Джейсон Борн застрелил Алекса и Мо Панова, была оплачена денежным переводом из Будапешта. У Борна — до чертовой матери счетов в зарубежных банках. В основном в Цюрихе и Женеве, но я не вижу причины, почему бы ему не иметь счет и в Будапеште. — Директор хмыкнул. — Хитрый трюк, один из тех, которым научил его сам Алекс.

Линдрос побледнел. Его сердце упало в пятки.

— Так вы думаете, что...

— Ты хочешь, чтобы я заявился к суке Алонсо-Ортис с этим так называемым доказательством? — Директор покачал головой. — Она засунет эту бумажку мне в глотку.

Разумеется, первое, о чем вспомнил Старик, было то, что Борн взломал правительственный сервер США, находясь в Будапеште. Именно поэтому он сам ввел в операцию Кевина Макколла. Он не стал рассказывать об этом Мартину Линдросу, понимая, что молодой заместитель будет задет тем, что его не поставили в известность. «Нет, — упрямо думал Директор, — деньги за пистолет поступили из Будапешта, куда сбежал потом Борн. Еще одно неопровержимое доказательство его вины!»

Его размышления прервал Линдрос:

— Значит, вы не дадите мне разрешение еще раз встряхнуть Драйвера?

— Мартин, уже половина седьмого, и мой желудок начинает бунтовать. — Директор встал из-за стола. — Чтобы убедить тебя в том, что я на тебя не сержусь, предлагаю тебе вместе поужинать.

* * *

«Восточный гриль» представлял собой ресторан для ограниченного круга лиц, и у Директора здесь имелся персональный столик. Выстаивать в очередях являлось уделом мелких правительственных чиновников, он же к этому не привык. Здесь каждый знал о могуществе, которым он обладал, являясь владыкой тайного мира американской разведки. На Белтуэй людей, обладающих подобной властью, можно было сосчитать по пальцам одной руки.

Выйдя из машины, они поднялись по гранитным ступеням высокого крыльца и вошли в ресторан, а оказавшись внутри, прошли по длинному коридору, увешанному портретами президентов и известных политических деятелей, которые в разное время захаживали в это заведение. Как обычно, Директор задержался у портретов Дж. Эдгара Гувера и его бессменного помощника и первого заместителя Клайда Толсона. Он сверлил портреты взглядом столь напряженным, словно хотел усилием воли выжечь эту парочку из пантеона великих людей.

— Я как сейчас помню день, когда мы перехватили записку Гувера, в которой он приказывал высшим чинам ФБР найти связи между Мартином Лютером Кингом, коммунистической партией и демонстрациями протеста против войны во Вьетнаме. — Директор покачал головой. — Что было за время, что за мир! И я был его частью!

— Все это уже история, сэр.

— Постыдная, унизительная история.

С этими словами он распахнул наполовину стеклянные двери, и они очутились в зале ресторана. Помещение было разделено на части деревянными перегородками, чтобы создать посетителям ощущение уединенности и уюта, в дальнем конце зала располагалась зеркальная стойка бара. Все, кто оказывался на пути Директора, при его приближении почтительно расступались, и он поэтому напоминал лайнер «Куин Мэри», величаво прокладывающий себе путь сквозь флотилию мелких суденышек, поспешно разбегающихся в разные стороны. Он остановился перед возвышением, на котором царил метрдотель — величественный мужчина с роскошной седой шевелюрой.

— Директор?! — воскликнул он, широко раскрыв глаза. Его лицо, обычно имевшее красноватый оттенок, на этот раз было удивительно бледным. — Мы не ожидали вас сегодня.

— С каких это пор я должен предупреждать вас о своем приходе заранее, Джек? — вздернул брови Старик.

— Могу я предложить вам присесть к бару и выпить аперитив? Я приготовлю вам ваш любимый коктейль.

Директор похлопал себя по животу.

— Я голоден, Джек, поэтому черт с ним, с баром, лучше мы отправимся прямиком за столик.

Метрдотель явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Сейчас, господин Директор, подождите буквально минутку, — пробормотал он и заторопился прочь.

— Что с ним, черт побери, творится? — с раздражением пробормотал Директор.

К этому времени Линдрос уже успел бросить взгляд в сторону персонального столика Директора и увидеть, что он не только сервирован, но и занят. Заметив выражение лица заместителя, Директор обернулся. По залу сновало множество официантов, но толчея в зале не помешала могущественному Старику увидеть, что за его любимым столиком — столиком, который был зарезервирован для него на вечные времена, — теперь сидит Роберта Алонсо-Ортис, помощник президента по национальной безопасности. Она была погружена в беседу с двумя сенаторами из сенатского комитета по разведке.

— Я убью ее, Мартин! — прошипел он. — Помоги мне, Господи, я разорву эту стерву на мелкие кусочки!

Тут вернулся метрдотель, вспотевший от страха.

— Господин Директор, мы приготовили для вас замечательный столик. Столик на четверых — только для вас. Он уже сервирован. Напитки — за счет заведения. Хорошо? — проблеял он.

Директор подавил свою ярость, но щеки его по-прежнему горели от злости.

— Ладно, — скрипучим голосом ответил он, — показывай дорогу, Джек.

— Я предупреждал ее, господин Директор, — оправдывался метрдотель, семеня рядом с высокопоставленным посетителем, — я говорил ей, что угловой столик мы держим специально для вас, но она настаивала и не желала слышать никаких возражений. Что я мог поделать? Устраивайтесь, я сию же минуту принесу ваши напитки. — Джек суетливо усадил гостей за столик, предложив им меню и карту вин. — Чем еще я могу услужить вам, господин Директор?

— Ничем, Джек, спасибо. — Директор углубился в изучение меню.

Через минуту к ним подошел дородный официант, поставил на столик два бокала, бутылку лучшего скотча и графин с водой.

— Подарок от мэтра, — сообщил он.

Даже если Линдрос ошибочно полагал, что Директор спокоен, эта иллюзия развеялась, когда Старик взял свой бокал. Его рука дрожала, а в глазах плескалось бешенство. Почувствовав, что настал подходящий момент, заговорил Линдрос:

— Помощник по национальной безопасности мечтает о том, чтобы дело о двойном убийстве наделало как можно меньше шума и было закрыто как можно скорее. Однако в том случае, если выяснится, что главный посыл, а именно вина в этом преступлении Джейсона Борна, неверен, рассыплется и все остальное. В частности, все широковещательные обвинения госпожи помощника президента в адрес ЦРУ окажутся пустой брехней.

Директор поднял глаза и смерил своего заместителя подозрительным взглядом.

— Я слишком хорошо тебя знаю, Мартин. У тебя в голове наверняка уже готов какой-то план, верно?

— Да, сэр, и если все получится так, как я спланировал, мы сумеем выставить госпожу помощника круглой идиоткой. Но для этого мне необходимо максимальное сотрудничество со стороны Рэнди Драйвера.

Рядом со столиком снова возник официант. На сей раз он принес салаты. Дождавшись его ухода. Директор наполнил бокалы. И, хитро улыбнувшись, спросил:

— Рэнди Драйвер тебе действительно необходим для этого?

— Абсолютно, сэр! Это — непременное условие.

— Непременное... гм... — Директор поковырял вилкой в тарелке с салатом и стал задумчиво созерцать оставшийся на ней кусочек помидора, блестевший от растительного масла. — Ладно, первое, что я сделаю завтра утром, — это подпишу столь необходимую тебе бумагу.

— Благодарю вас, сэр.

Директор хмурился и не сводил испытующего взгляда с Линдроса.

— Ты можешь отблагодарить меня лишь одним способом, Мартин. Дай мне оружие, с помощью которого я сумею разнести эту суку в клочья.

* * *

Иметь девку в каждом порту — большое преимущество, поскольку в таком случае у тебя есть возможность найти убежище повсюду. Кевин Макколл давно усвоил это правило и руководствовался им в повседневной жизни. Конечно, у агентства имелись в Будапеште вполне надежные конспиративные квартиры, однако сейчас дорога туда была для него заказана. Он не мог появиться перед своими коллегами с кровоточащей рукой и признаться, таким образом, в том, что потерпел фиаско в выполнении задания, которое дал ему лично директор ЦРУ. В том подразделении агентства единственным, что имело значение, были конкретные результаты.

Илона находилась дома, когда он, зажимая рану и шатаясь от потери крови, появился на пороге ее квартиры. Она, как всегда, была готова тут же прыгнуть в кровать, но Макколлу сейчас было не до любовных утех. Первым делом он отправил ее на кухню, велев приготовить что-нибудь посытнее, поскольку ему необходимо восстановить силы, а затем прошел в ванную. Раздевшись до пояса, он смыл с правой руки кровь и полил рану перекисью водорода. Руку опалила столь сильная боль, что у Макколла потемнело в глазах, ноги стали ватными, и, чтобы прийти в себя, он был вынужден присесть на крышку унитаза. Через минуту, когда боль поутихла и лишь глухо пульсировала внутри раны, Макколл сумел оценить степень нанесенного ему увечья. Утешало лишь то, что рана оказалась чистой. Пуля пробила мышечную ткань предплечья и аккуратно вышла с другой стороны. Опершись локтем о край раковины, Макколл снова полил рану перекисью водорода и опять зашипел от боли, а затем поднялся на ноги и стал шарить в шкафчиках, пытаясь найти стерильные салфетки. Это ему не удалось, зато под раковиной он нашел моток ленты, предназначенной для обмотки водопроводных труб. За неимением лучшего, мужчина отрезал ножницами длинный кусок этой ленты, замотал им рану и закрепил концы повязки.

К тому времени, когда он вернулся в комнату, Илона уже приготовила ему поесть. Макколл уселся за стол и стал жадно поглощать пищу, не чувствуя вкуса. Она была горячей и сытной, а больше ему ничего и не надо было. Женщина стояла у него за спиной и массировала ему плечи.

— Ты так напряжен, — сказала Илона. Она была миниатюрной и гибкой, всегда готовая улыбаться, с яркими глазами и аппетитными складочками там, где им положено быть. — Чем ты занимался после того, как оставил меня сегодня? У тебя был такой встревоженный вид!

— Работал, — лаконично ответил Макколл. Хотя у него не было ни малейшего желания поддерживать беседу, он по собственному опыту знал, что игнорировать вопросы женщины в подобной ситуации было бы неправильно. Но, с другой стороны, ему было необходимо собраться с мыслями и разработать план второго — и последнего — нападения на Джейсона Борна. — Я ведь говорил тебе, что моя работа — это сплошной стресс.

Умелые пальцы Илоны продолжали массировать его мышцы, и напряжение постепенно спадало.

— Почему же ты не бросишь ее и не займешься чем-нибудь другим?

— Мне нравится то, чем я занимаюсь, — буркнул Макколл, отодвигая пустую тарелку. — Я никогда это не брошу.

— Говоришь, что нравится, а сам — такой угрюмый! — Илона встала сбоку и обняла его за плечи. — Пойдем в кровать, я постараюсь поднять тебе настроение.

— Иди, — ответил он, — и подожди меня. Мне нужно сделать несколько деловых звонков, а потом я — в твоем распоряжении.

* * *

Утро ворвалось в маленькую комнату третьесортного отеля целой стаей звуков. Шум просыпающегося Будапешта проникал сквозь тонкие стены, как если бы они были из марли, и Аннака, которая и так всю ночь ворочалась с боку на бок, проснулась окончательно. В течение некоторого времени она неподвижно лежала рядом с Борном на большой гостиничной кровати, всматриваясь в мутный утренний свет, а затем повернулась на бок и стала смотреть на него.

Как сильно изменилась ее жизнь с тех пор, как она встретила его на ступенях церкви Святого Матиаса! Отец погиб, а сама она теперь не может вернуться в собственную квартиру, поскольку та уже засвечена и перед Ханом, и перед ЦРУ. На самом деле в этой квартире не было ничего такого, о чем бы она скучала, разве что рояль. Острая тоска по инструменту, которую она сейчас испытывала, была, наверное, сродни тому чувству, которое охватывает близнецов, когда их разлучают.

А Борн? Какие чувства испытывает она по отношению к нему? Аннаке было сложно ответить на этот вопрос, поскольку с самого раннего детства внутри ее существовал некий переключатель, предназначенный для того, чтобы в нужный момент отключать все эмоциональные переживания. Такой механизм психологической защиты представлял собой загадку даже для специалистов, которые тратили годы на изучение подобных феноменов. Он был спрятан так глубоко внутри ее сознания, что даже сама Аннака была не способна добраться до него, и это также являлось своеобразным защитным механизмом.

Как и во всем остальном, она лгала Хану, говоря, что не могла контролировать себя в пору их близости. На самом деле она бросила его лишь потому, что сделать это приказал ей Степан. Аннака не возражала, более того, ей даже доставило удовольствие наблюдать выражение лица Хана, когда она сообщила ему, что они расстаются. Это доставило ему боль, а ей всегда нравились чужие страдания. Одновременно с этим Аннака видела, что она дорога ему, и это вызывало у нее любопытство, поскольку ей самой подобные чувства были незнакомы. Конечно, когда-то давно она сама испытывала нечто подобное в отношении своей матери, но разве помогло ей это чувство? Мать не сумела защитить ее. Хуже того, она умерла.

Медленно, осторожно, Аннака стала отодвигаться от Борна, а затем перевернулась на другой бок и встала с кровати. Она уже надевала пальто, когда Борн, как всегда, моментально очнувшись от глубокого сна, негромко произнес ее имя. От неожиданности женщина вздрогнула и обернулась.

— Ты уже не спишь? — спросила она. — Это я тебя разбудила?

Борн не мигая смотрел на нее.

— Куда ты собралась?

— Я... Мне... Нам нужна новая одежда.

Он с усилием сел на кровати.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. — Борн был не в том настроении, чтобы обмениваться любезностями. — Помимо новой одежды, нам необходимо изменить внешность.

— Нам?

— Макколл узнал тебя, а это означает, что он получил твое фото.

— Но как такое стало возможным? — Она встряхнула головой. — Откуда ЦРУ узнало, что мы с тобой связаны?

— Они и не узнали. По крайней мере, у них не могло быть полной уверенности на этот счет. Я тут подумал и решил, что единственной зацепкой для них мог стать IP-адрес твоего компьютера. Должно быть, когда я взломал правительственную базу данных, защитная система подала сигнал тревоги.

— Господи всемогущий! — Аннака застегнула пальто. — И все же для меня выйти на улицу гораздо безопаснее, чем для тебя.

— Ты знаешь какой-нибудь магазин, где торгуют театральным гримом?

— Вроде бы был один такой неподалеку. Да, я помню, где он находится.

Борн взял с тумбочки блокнот, огрызок карандаша и начал составлять список необходимого.

— Вот тут — все, что нам понадобится, — сказал он. — Я указал здесь и размеры своей одежды. У тебя хватит денег? У меня их — навалом, но это — американские доллары.

Аннака покачала головой:

— Нет, это слишком опасно. Мне придется идти в банк и менять их на венгерские форинты, а это может броситься кому-то в глаза. По всему городу — сколько угодно банкоматов.

— Будь осторожна, — предупредил Борн.

— Не волнуйся. — Аннака пробежала глазами список, который он ей передал. — Я вернусь через пару часов, а ты пока никуда не уходи.

Женщина спустилась в кабине тесного, скрипучего лифта. Если не считать дежурного администратора за стойкой, в маленьком гостиничном вестибюле не было ни души. Клерк на секунду оторвался от газеты, мельком взглянул на Аннаку и снова вернулся к чтению, а она вышла на улицу и окунулась в городскую суету.

Появление Кевина Макколла осложнило ситуацию, заставило Аннаку нервничать, но Степан успокоил ее во время их последнего телефонного разговора. Она постоянно держала его в курсе событий и в последний раз позвонила со своей кухни, когда набирала воду, чтобы обмыть раны Борна.

Влившись в поток пешеходов, Аннака взглянула на часы. Шел одиннадцатый час утра. Зайдя в кафе на углу, она выпила чашку кофе, съела сладкий рулет, а затем пошла к банкомату, расположенному на половине пути до торгового района, куда лежал ее путь.

Сняв со счета максимально возможную сумму, она сунула пачку банкнот в сумочку и, зажав в ладони список, составленный Борном, направилась в театральный магазин.

* * *

На другом конце города Кевин Макколл широким шагом направлялся в филиал будапештского банка, который обслуживал счет Аннаки Вадас. Показав на входе свои документы, он попросил проводить его к управляющему и через минуту уже вошел в нужный кабинет, где его встретил мужчина в элегантном строгом костюме. Они обменялись рукопожатиями, каждый из них представился, после чего Макколл сел в кожаное кресло напротив управляющего.

Хозяин кабинета сцепил пальцы и спросил:

— Итак, чем я могу вам помочь, мистер Макколл?

— Мы ищем преступника, который находится в международном розыске.

— А почему этим занимается не Интерпол?

— Этим занимается и Интерпол, и французская Кэ д'Орсей, поскольку перед тем, как приехать в Будапешт, этот человек был замечен в Париже.

— И как же зовут этого вашего беглеца?

Макколл вытащил из кармана и протянул управляющему листовку, составленную ЦРУ, в которой содержалась вся информация относительно Борна, а также его портрет. Управляющий водрузил на нос очки и пробежал листок глазами.

— Ага, Джейсон Борн! Знаю. Я смотрю Си-эн-эн. — Он взглянул на посетителя поверх золотого ободка очков. — Так вы говорите, он здесь, в Будапеште?

— Да, мы уже получили подтверждение на этот счет.

Управляющий отложил листовку в сторону.

— И что же вы хотите от меня?

— В последний раз, когда его видели, он находился в обществе одного из ваших вкладчиков — женщины по имени Аннака Вадас.

Управляющий наморщил лоб.

— Вадас... Вадас... Ах да, это та самая женщина, отца которой застрелили два дня назад. Вы полагаете, его убил тот человек, которого вы разыскиваете?

— Вполне вероятно. — Макколл уже начал терять терпение. — Я был бы вам крайне признателен, если бы вы смогли выяснить, не пользовалась ли мисс Вадас банкоматом по крайней мере в течение последних двадцати четырех часов.

Управляющий глубокомысленно кивнул.

— Понимаю. Беглец нуждается в деньгах. Он мог заставить ее снять их со своего счета.

— Совершенно верно, — подтвердил Макколл, думая о том, предпримет ли этот парень хоть что-нибудь в течение ближайших ста лет.

— Ну что ж, давайте посмотрим. — Банковский служащий повернулся в своем кресле и стал что-то печатать на клавиатуре компьютера. — Ага, вот и она — Аннака Вадас. — Он сочувственно покачал головой. — Какая трагедия! Сначала потерять отца, а теперь — вот такое!

Компьютер издал щебетание, означавшее, что необходимая информация найдена.

— Похоже, вы оказались правы, мистер Макколл. ПИН-код Аннаки Вадас был использован в одном из банкоматов менее получаса назад.

— Адрес? — рявкнул Макколл, резко подавшись вперед.

Управляющий записал на листке адрес банкомата, вручил его Макколлу, и тот выскочил из кабинета, небрежно бросив через плечо:

— Спасибо.

* * *

Спустившись в вестибюль, Борн узнал у администратора адрес ближайшего к отелю интернет-кафе и, пройдя двенадцать кварталов, добрался вскоре до дома номер 40 по улице Вачи. Внутри было накурено и людно. Многочисленные посетители сидели за компьютерами, читая электронную почту, разыскивая необходимую информацию с помощью поисковых систем или просто блуждали по Всемирной сети.

Подойдя к стойке, Борн заказал официантке, с торчащими в разные стороны острыми прядями волос, кофе и рулет с маслом и, получив у нее засаленную карточку с кодом доступа в Интернет, прошел к свободному компьютеру.

Сев за столик, он сразу же приступил к работе и первым делом ввел в строку поиска имя Петера Сидо, бывшего напарника доктора Шиффера. Поиск результатов не дал. Само по себе это было странно и подозрительно. Если Сидо в качестве ученого представлял собой хоть какую-то ценность — а иначе быть не могло, поскольку он работал с Феликсом Шиффером, — его имя обязательно должно было быть в Сети. В противном случае вывод мог быть только один: его оттуда удалили сознательно и с определенной целью. Нужно было искать другой путь.

Что-то связанное с фамилией Сидо колокольчиком звенело в мозгу Борна. Что это вообще за фамилия? Может быть, русская? Борн просмотрел сайты на этом языке, но тоже ничего не обнаружил. Наудачу он вошел на венгерский сайт и наконец-то нашел, что хотел.

Выяснилось, что венгерские фамилии почти всегда что-нибудь означают. Например, они могут происходить от имени кого-то из предков человека или от названия местности, из которой пошел его род. Кроме того, фамилия могла говорить о профессии предков того или иного человека. Борн с интересом узнал, что фамилия Вадас означала «охотник», Сидо по-венгерски значило «еврей».

Выходит, Петер Сидо, как и Вадас, был венгром. Конклин выбрал для совместной работы Вадаса. Что это — совпадение? Борн в совпадения не верил. Тут была какая-то связь, он чувствовал это. Цепочка логических размышлений, становясь все длиннее, натолкнула Борна еще на одну мысль: все лучшие больницы и самые крупные исследовательские центры Венгрии сосредоточены в Будапеште. Так, может, Сидо — тоже здесь?

Пальцы Борна порхали по клавиатуре. Он вызвал на экран компьютера базу телефонных номеров Будапешта и нашел в ней номер доктора Петера Сидо. Записав адрес и телефон на листке, вырванном из блокнота, Борн вышел из Интернета, заплатил за использованное время и, прихватив свой эспрессо и рулет, отправился в обеденную зону кафе и сел за угловой столик — подальше от других посетителей. Откусив от рулета большущий кусок, он вынул сотовый телефон и набрал записанный только что номер. После нескольких звонков ему ответил женский голос.

— Алло, — бодрым голосом проговорил Борн, — это госпожа Сидо?

— Да, я вас слушаю.

Ничего не ответив, он прервал связь и стал доедать свой завтрак в ожидании такси, которое попросил вызвать для себя еще раньше. Краем глаза Борн наблюдал за входной дверью, чтобы быть наготове в случае появления Макколла или любого другого оперативника, которого агентство могло пустить по его следу. Убедившись в том что за ним никто не следит, он вышел на улицу и, сев в подъехавшую машину, продиктовал шоферу адрес доктора Петера Сидо. Двадцать минут спустя такси остановилось напротив небольшого дома с фасадом, облицованным диким камнем, крохотным садиком и миниатюрными железными балкончиками на каждом из двух этажей.

Борн поднялся по ступеням крыльца и постучал. Дверь открыла немолодая женщина с весьма пышными формами и заранее заготовленной улыбкой. У нее были теплые карие глаза, каштановые волосы, стянутые пучком, а элегантное платье говорило о хорошем вкусе хозяйки.

— Госпожа Сидо, я не ошибся? Вы — супруга доктора Петера Сидо?

— Да, это я, — ответила женщина, посмотрев на Борна вопрошающим взглядом. — Чем я могу вам помочь?

— Меня зовут Дэвид Шиффер.

— Ну и что же?

Борн одарил женщину взглядом обольстителя.

— Я — двоюродный брат Феликса Шиффера, миссис Сидо.

— Вот как? Но, вы уж меня простите, Феликс никогда не упоминал о вашем существовании.

Борн был готов к этой реплике. Он усмехнулся и ответил:

— В этом нет ничего удивительного. Мы с ним давно потеряли друг друга из виду. Ведь я только что приехал из Австралии.

Глаза женщины округлились от удивления.

— Из Австралии? Подумать только! — Она отступила в сторону и пригласила: — Проходите, пожалуйста, и простите мне невольную грубость.

— Что вы, что вы! — замахал руками Борн. — На вашем месте моему неожиданному появлению удивился бы любой.

Хозяйка дома провела гостя в маленькую гостиную, обставленную удобной мебелью темных тонов, и предложила чувствовать себя как дома. В воздухе витали ароматы дрожжей и сахара. После того как Борн уселся на стул, накрытый чехлом, она спросила:

— Чем вас угостить — чаем или кофе? А еще у меня есть кекс с марципаном. Я испекла его только утром.

— Обожаю кекс! — притворно восхитился Борн. — И — чашечку кофе, если можно.

Женщина хихикнула и отправилась на кухню.

— А вы уверены, что в вас не течет венгерская кровь, господин Шиффер? — крикнула она.

— Называйте меня Дэвид, — попросил Борн, поднимаясь со стула и следуя за ней. Не зная об этой семье и их отношениях с доктором Шиффером ровным счетом ничего, он балансировал на грани провала, но ничего другого не оставалось. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Кстати, вы можете называть меня просто Эшти. А если хотите помочь, то отрежьте нам по кусочку кекса. — Она указала на блюдо, на котором лежало аппетитное лакомство.

На холодильнике стояло несколько фотографий, и Борн обратил внимание на одну из них, где на фоне лондонского Тауэра была запечатлена молодая и очень красивая женщина. Кроме нее, на фото никого не было. Она обеими руками придерживала на голове шотландский берет, а ветер раздувал ее темные волосы.

— Ваша дочь? — осведомился Борн.

Эшти Сидо подняла взгляд на снимок и улыбнулась.

— Да, это Роза, моя младшенькая. Она учится в Кембридже, — с нескрываемой гордостью сообщила женщина. — Остальные две дочери уже обзавелись собственными семьями и, слава богу, счастливы. А Роза у нас — самая честолюбивая. — Эшти застенчиво улыбнулась. — Хотите, я открою вам секрет, Дэвид? Я, конечно, обожаю всех своих детей, но Розу люблю больше всех. Она — наша с Петером любимица. Мне кажется, муж видит в ней самого себя. Она влюблена в науку.

Еще через несколько минут кухонной суеты на столе появился поднос с кофейником и тарелками, на которых лежали внушительные куски кекса. Борн взял его и понес в гостиную.

— Значит, вы — двоюродный брат Феликса, — сказала женщина после того, как он уселся на стул, а она — на диван. Между ними стоял невысокий столик, на который Борн поставил поднос с угощением.

— Да, и очень хотел бы встретиться с ним, чтобы обменяться новостями, — ответил он, разливая кофе по чашкам. — Но видите ли, какая штука, я никак не могу его найти. Вот я и подумал, что, может быть, ваш муж поможет мне отыскать брата?

— Вряд ли он знает, где находится Феликс, — с сомнением покачала головой Эшти и передала гостю тарелку с кексом. — Вы только не волнуйтесь, Дэвид, но в последнее время он был чем-то очень расстроен. Хотя они официально уже не работали вместе, муж и Феликс продолжали переписываться. Муж часто получал от него письма из-за рубежа. — Женщина добавила сливок в чашку Борна. — Они оставались добрыми друзьями.

— Но, очевидно, эта переписка носила уже сугубо личный характер?

— Вот этого я не знаю. — Эшти наморщила лоб. — Но думаю, что каким-то образом это было связано с работой.

— Попробуйте вспомнить, Эшти. Я проделал такой долгий путь, а теперь не могу найти брата и очень волнуюсь. Любая мелочь, которую сообщите мне вы или ваш муж, может помочь мне в поисках Феликса.

— Конечно, Дэвид, я прекрасно вас понимаю. — Женщина откусила кусочек кекса. — Я уверена, что Петер будет очень рад познакомиться с вами, но сейчас он на работе.

— А не могу я позвонить ему?

— Позвонить-то вы можете, но толку из этого не выйдет. Когда Петер работает, он никогда не подходит к телефону. Если хотите увидеться с ним, вам придется поехать в клинику «Евронентр Био-I». Она находится по адресу улица Хаттью, дом 75. Сначала вам придется пройти через металлодетектор, а потом вас остановит охрана. Поскольку там ведутся очень важные исследования, то и пропускной режим весьма строгий. Каждый должен носить персональный беджик: гостям выдают белые, врачам — зеленые, а ассистентам и обслуживающему персоналу — синие.

— Спасибо за информацию, Эшти. А могу я поинтересоваться, в какой области работает ваш муж?

— Разве Феликс вам не рассказывал?

Борн сделал глоток кофе и уклончиво ответил:

— Вы же знаете Феликса. Он очень скрытный человек и никогда не рассказывал мне о своей работе.

— Это верно, — со смехом сказала женщина. — Петер — такой же, но, учитывая то, чем они занимаются, это к лучшему. Если бы мне были известны подробности его работы, меня замучили бы ночные кошмары. Видите ли, он — эпидемиолог.

Взгляд Эшти стал задумчивым. Она откинулась на спинку дивана, сделала глоток кофе и заговорила:

— Знаете, Дэвид, я кое-что вспомнила. Не так давно Петер пришел домой какой-то взвинченный. Он так нервничал, что был не в состоянии контролировать себя и сказал в моем присутствии одну вещь. Он вернулся необычно поздно, а я готовила ужин и буквально разрывалась на части. Мне нужно было делать сто дел одновременно. Жаркое ни в коем случае нельзя передержать, поэтому я вынула его из духовки, а потом, когда вернулся Петер, снова поставила его туда. Да, это был не самый лучший наш вечер. — Она сделала еще глоток, помолчала и затем спросила: — Так о чем бишь я?

— Вы рассказывали о том, что доктор Сидо вернулся домой очень возбужденным, — напомнил Борн.

— Ага, правильно. — Эшти отломила маленький кусочек кекса. — Он рассказал, что общался с Феликсом и тот сообщил ему, что в его работе, которой он был занят последние два года, произошел настоящий прорыв.

У Борна пересохло во рту. Как странно, подумалось ему, что судьба всего мира сейчас находится в руках незаметной домохозяйки, с которой он пьет кофе и угощается испеченным ею кексом.

— Рассказал ли вам муж, в чем суть этой работы?

— Конечно, сказал! — с нескрываемым удовольствием воскликнула женщина. — В этом и состояла причина его необычного возбуждения. Речь шла о биохимическом распылителе. Уж не знаю, что это за штука, но именно так назвал ее Петер. По его словам, главным достижением стало то, что этот распылитель удалось сделать разборным, переносным. Его можно перевозить даже в футляре для гитары. — Эшти смотрела на Борна добрыми, доверчивыми глазами. — Странно, не правда ли? Зачем совать научный прибор в гитарный футляр?

— Действительно странно, — ответил Борн. Его мозг лихорадочно работал, собирая воедино разрозненные кусочки паззла, которые накапливались на протяжении последних дней и из-за которых его жизнь уже неоднократно подвергалась опасности. Он встал со стула.

— Боюсь, мне пора идти, Эшти. Огромное вам спасибо за то, что уделили мне время, и за ваше гостеприимство. Кофе был очень вкусным, а кекс — само совершенство!

Женщина вспыхнула от удовольствия, расплылась в улыбке и проводила гостя к выходу.

— Приходите еще, Дэвид, и, надеюсь, в следующий раз вы окажетесь у нас в гостях в связи с более приятным поводом.

— Непременно, — пообещал он.

Выйдя на улицу, Борн в задумчивости остановился. Информация, полученная от Эшти Сидо, подтвердила не только его подозрения, но и самые худшие опасения. Главная и единственная причина, по которой все вокруг стремились наложить лапу на доктора Шиффера, состояла в том, что тому удалось разработать и создать переносной распылитель средств ведения биологической и химической войны. В большом городе, вроде Москвы или Нью-Йорка, применение такого устройства станет причиной тысяч смертей, причем в зоне распыления не удастся спасти никого. Чудовищный сценарий, и он воплотится в жизнь, если Борну не сумеет отыскать доктора Шиффера. Если кто-то знает о его местонахождении, то это, без сомнения, Петер Сидо, и доказательством тому — история, рассказанная его женой.

Необходимо увидеться с доктором Петером Сидо, и чем скорее, тем лучше.

* * *

— Вы понимаете, что сами нарываетесь на неприятности? — спросил Фаид аль-Сауд.

— Да, но Борис провоцирует меня. Вам не хуже меня известно, что он — еще та сволочь.

— Для начала, — невозмутимым тоном заговорил Фаид аль-Сауд, — скажу вам, что если вы и дальше собираетесь называть его по имени, то отношений вам не наладить никогда. Он будет ненавидеть вас, как кровного врага. — Аль-Сауд развел руками. — Возможно, я чего-то не понимаю, мистер Халл, но в таком случае объясните мне сами: для чего вам нужно постоянно нагнетать напряженность и еще больше усложнять задание, которое и без того требует от нас максимальной сосредоточенности и самоотдачи?

Двое экспертов служб безопасности осматривали автономную систему вентиляции конференц-зала, которую они уже оснастили ультракрасными сенсорами движения и тепловыми датчиками. Это была внеочередная, а не традиционная проверка, которую они ежедневно осуществляли совместно с русским.

Всего восемь часов осталось до того момента, когда сюда начнут съезжаться участники саммита, а еще через двенадцать часов главы государств соберутся вместе и встрече на высшем уровне будет дан старт. Поэтому спецы по безопасности не имели права даже на малейшую ошибку — никто из них, включая Бориса Ильича Карпова.

— То есть вы не считаете Карпова сволочью?

Фаид аль-Сауд сверился со схемой вентиляционной системы, с которой он, похоже, не расставался даже ночью.

— Честно говоря, мне не до этого. Мои мысли заняты совсем другим. — Убедившись, что соединение воздухопровода не нарушено, аль-Сауд двинулся дальше.

— Ладно, тогда поговорим об охоте.

Араб обернулся.

— Что вы имеете в виду?

— Я подумал о том, что из нас с вами могла бы получиться неплохая команда. Мы наверняка сработаемся. Когда речь идет об обеспечении безопасности, мы с вами понимаем друг друга с полуслова.

— Вы хотите сказать, что я послушно выполняю все ваши приказы?

Лицо Халла приняло обиженный вид.

— Я этого не говорил!

— А вам и не надо говорить, мистер Халл. Вас, как и почти любого американца, видно насквозь. Если вас хоть кто-то не слушается, вы либо злитесь, либо дуетесь.

Халл почувствовал, что закипает от возмущения.

— Мы не дети! — завопил он.

— Позволю себе не согласиться, — спокойно парировал Фаид аль-Сауд. — Временами вы напоминаете мне моего шестилетнего сына.

Халлу захотелось вытащить из кобуры свой «глок-31» и сунуть ствол прямо в эту арабскую рожу. Где он научился разговаривать с представителем правительства США в таком тоне? Да это же — все равно что плевать на американский флаг! Но будет ли толк от применения силы в данном случае? Нет, как ни противно это признавать, но сейчас нужно действовать по-другому.

— Так о чем мы говорили? — спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал как можно ровнее.

Фаид аль-Сауд оставался невозмутимым.

— Мы говорили о том, что вам с Карповым следует как можно быстрее уладить свои разногласия.

Халл упрямо мотнул головой:

— Ничего не выйдет, приятель, и вы знаете это не хуже меня.

К сожалению, Фаид аль-Сауд знал: это было правдой. Оба — и Халл, и Карпов — ослеплены взаимной ненавистью. Оставалось надеяться лишь на то, что эта враждебность не выйдет за определенные рамки и не превратится в широкомасштабную войну.

— Полагаю, с моей стороны будет правильным по-прежнему занимать нейтральную позицию, — сказал он. — Иначе вы попросту перегрызете друг другу глотки, и никто вас не сумеет разнять.

* * *

Купив все, что просил Борн, Аннака вышла из магазина мужской одежды и направилась в сторону района, в котором были сосредоточены почти все столичные театры, но вдруг заметила, как в витрине справа мимолетно отразилось какое-то движение позади нее. Она не остановилась и даже не переменила походку, а только замедлила шаг. Необходимо было выяснить, действительно ли за ней следят. Беспечно, как могла, она перешла на другую сторону улицы, остановилась перед одной из витрин и увидела в ней отражение Кевина Макколла. Он тоже перешел улицу и сделал вид, что направляется в расположенное на углу квартала кафе. Аннака понимала, что должна отделаться от него раньше, чем доберется до магазина театральных принадлежностей. Встав таким образом, чтобы преследователь видел только ее спину, она вынула сотовый телефон и набрала номер Борна.

— Джейсон, — негромко проговорила она, — Мак-колл меня засек.

— Где ты находишься? — спросил Борн.

— В начале улицы Вачи.

— Я от тебя недалеко.

— Ведь я просила тебя не уходить из гостиницы! — укоризненно произнесла Аннака. — Чем ты занимался?

— Я напал на след, — ответил он.

— Правда? — Ее сердце учащенно забилось. Неужели Борн напал на след Степана? — И что же это?

— Сначала надо разобраться с Макколлом. Я хочу, чтобы ты отправилась к дому 75 по улице Хаттью. Жди меня там.

Борн подробно рассказал Аннаке, что ей следует делать дальше.

— Джейсон, ты уверен, что справишься с этим?

— Делай то, что я тебе велел, и все будет хорошо, — произнес он тоном, не допускающим возражений.

Аннака разорвала связь, вызвала такси и, когда машина подкатила, села в нее и назвала водителю адрес, который Борн продиктовал ей да еще заставил для верности повторить. После того как такси тронулось, женщина обернулась, но Макколла не увидела, хотя и не сомневалась в том, что он следует за ней. Минутой позже из потока машин вырулил помятый темно-зеленый «Опель» и пристроился позади такси, в котором ехала Аннака. Посмотрев в боковое зеркало, женщина узнала массивную фигуру человека, сидевшего за рулем, и на ее губах заиграла улыбка. Кевин Макколл проглотил наживку, теперь главное — чтобы план Борна сработал.

* * *

Когда зазвонил сотовый телефон, Степан Спалко, только что вернувшийся в штаб-квартиру «Гуманистов без границ» из своего африканского вояжа, просматривал сводку трафика секретных сообщений различных спецслужб, так или иначе связанных с готовящимся саммитом в Рейкьявике.

— Что там еще? — сухо спросил он, поднеся трубку к уху.

— Борн назначил мне встречу по адресу улица Хаттью, дом 75, и как раз сейчас я туда еду, — сообщила Аннака.

Спалко развернулся и отошел от стола, за которым сидели его дешифровщики.

— Он послал тебя в клинику «Евроцентр Био-I». Значит, ему известно о Петере Сидо.

— И еще Борн сказал, что напал на какой-то важный след, но не сообщил мне, что имеет в виду.

— Что за неугомонный человек! — вздохнул Спалко. — Ладно, я займусь Сидо, а твоя задача — сделать так, чтобы Борн ни в коем случае не сумел попасть в его кабинет.

— Я все поняла, — ответила Аннака. — Но в любом случае перво-наперво Борн займется американцем, агентом ЦРУ, который висит у него на хвосте.

— Я не хочу, чтобы Борна убили, Аннака. Для меня очень важно, чтобы он оставался жив, по крайней мере, в ближайшее время. — Мозг Спалко перебирал различные варианты действий, поочередно отбрасывая их, пока наконец он не остановился на одном. — Предоставь все остальное мне.

Аннака, сидя в мчащемся по улице такси, кивнула.

— Можешь рассчитывать на меня, Степан.

— Не сомневаюсь в этом.

Аннака смотрела на городские кварталы, которые пролетали за окном.

— Я еще не успела поблагодарить тебя за то, что ты убил моего отца.

— Мне следовало сделать это уже давно.

— Хан считает, что я злюсь из-за того, что не сумела сделать это собственноручно.

— Он прав?

На глазах Аннаки выступили слезы, и она вытерла их раздраженным жестом.

— Он был моим отцом, Степан. Что бы он ни сделал... он все равно оставался моим отцом. Он вырастил меня.

— Не стоит переживать, Аннака, он никогда не был хорошим отцом.

Не испытывая ни малейшего раскаяния, она вспомнила вранье, которым потчевала Борна, — рассказ о счастливом детстве, о котором она мечтала, но которого на самом деле у нее не было. Отец никогда не менял ей пеленки, не читал ей на ночь, он не приходил на школьные праздники и выпускные вечера. Он даже не помнил день ее рождения и всегда будто находился где-то за тридевять земель. По ее щеке скатилась еще одна слезинка и замерла на уголке рта. Аннака слизнула ее, и соленый вкус показался ей горьким, как большинство ее воспоминаний.

Она тряхнула головой.

— По-видимому, ребенок не может до конца уничтожить в себе добрые чувства по отношению к отцу.

— Мне это удалось.

— Это было другое, — возразила она. — Кроме того, я знаю, как ты относился к моей матери.

— Да, я любил ее. — Перед глазами Спалко возник образ Саса Вадас: ее большие, яркие глаза, кремовая кожа, изгиб мягких губ, когда она улыбалась. — Она была уникальным созданием, каких больше нет на свете, настоящей принцессой, что и означает ее имя.

— Ты был ей дорог не меньше, чем я, — проговорила Аннака. — Она видела тебя насквозь, Степан, и ее сердце чувствовало все беды, через которые тебе пришлось пройти, хотя сам ты никогда не рассказывал ей о них.

— Я долго ждал подходящего случая, чтобы отомстить твоему отцу, Аннака, но я никогда не поднял бы на него руку, если бы не чувствовал, что ты тоже хочешь его смерти.

Аннака рассмеялась. Теперь самообладание окончательно вернулось к ней, и она испытывала отвращение к самой себе из-за того, что поддалась эмоциям и пусть ненадолго, но раскисла.

— Неужели ты хочешь, чтобы я поверила в это, Степан?

— Послушай, Аннака...

— Подумай только, кого ты хочешь обмануть! Я слишком хорошо знаю тебя. Ты убил его тогда, когда это оказалось нужным тебе, и поступил совершенно правильно. Он рассказал бы Борну все, и тогда тот не стал бы тратить время, а сразу добрался бы до тебя. А то, что я желала смерти своему отцу, — чистое совпадение.

— Не скромничай, ты на самом деле очень важна для меня.

— Может быть, так, а может, и нет, но для меня это не имеет значения. Я не смогла бы полюбить кого-то, даже если бы очень захотела.

* * *

Мартин Линдрос лично вручил Рэнди Драйверу, начальнику Управления по разработке тактических несмертельных вооружений, официальные бумаги, в соответствии с которым он получал право вести расследование в стенах этого учреждения. Смерив его уничтожающим взглядом. Драйвер взял бумаги и молча швырнул их на стол. Он стоял так, как стоят морские пехотинцы: спина прямая, живот втянут, мышцы напряжены, словно в следующую минуту предстоит кинуться в бой. От напряжения казалось, что его близко поставленные синие глаза косят. В кабинете чувствовался легкий запах антисептика, словно, готовясь к приходу Линдроса, хозяин решил на всякий случай продезинфицировать помещение.

— Я вижу, вы трудились, как бобер, после нашего с вами последнего разговора, — проговорил Драйвер, глядя куда-то в сторону. Судя по всему, он понял, что ему не "дастся испепелить незваного гостя взглядом, и решил сделать это словесно.

— Я всегда тружусь, — ответил Линдрос, — просто из-за вас мне пришлось заниматься лишней работой и терять драгоценное время.

— Очень рад этому, — оскалился Драйвер в гримасе, которую с большим трудом можно было назвать улыбкой.

Линдрос переступил с ноги на ногу.

— Почему вы видите во мне врага?

— Возможно, потому, что вы и есть враг. — Драйвер наконец сел за свой стол из матового стекла и хромированной стали. — Как еще назвать человека, который заявляется к вам с лопатой и начинает копать яму в вашем дворе?

— Я всего лишь веду расследование...

— Хватит вешать мне на уши лапшу, Линдрос! — Драйвер снова вскочил, его лицо побагровело от злости. — Охоту на ведьм я чую за милю. Вы — ищейка, которую Старик пустил по моему следу, но вам меня не одурачить. Все это не имеет никакого отношения к убийству Алекса Конклина.

— Почему вы так считаете?

— Потому что ваше так называемое расследование связано со мной!

Эта реплика весьма заинтересовала Линдроса. Понимая, что теперь у него есть преимущество перед Драйвером, он изобразил загадочную улыбку.

— И что же такого вы натворили, Рэнди, что могло бы нас заинтересовать?

Он подбирал слова очень осторожно и намеренно говорил «нас», чтобы лишний раз напомнить: он действует по личному указанию Директора, и за его спиной — вся мощь Центрального разведывательного управления. По имени он назвал собеседника тоже сознательно, желая еще больше вывести его из себя.

— Вы прекрасно знаете, в чем дело, черт бы вас побрал! — продолжат бушевать Драйвер. Он с готовностью угодил в ловушку, расставленную Линдросом. — Вы знали это уже тогда, когда заявились сюда в первый раз и сказали, что хотите поговорить с Феликсом Шиффером! Я сразу все понял, увидев вашу хитрую физиономию!

— Я решил дать вам шанс оправдаться, прежде чем доложу обо всем, что знаю, своему руководству.

Линдрос получал удовольствие, двигаясь по дорожке, которую протаптывал для него сам Драйвер, хотя не имел ни малейшего представления о том, куда она ведет. С другой стороны, ему следовало проявлять осторожность. Одно неверное движение, одна ошибка — и Драйвер сообразит, что он ни о чем не догадывается, и тут же умолкнет, отослав его к своему адвокату.

— Но и сейчас еще не поздно чистосердечно рассказать мне о том, как обстояло дело, — туманно намекнул Линдрос.

Несколько секунд Драйвер молча смотрел на него, потом приложил ладонь ко взмокшему лбу и рухнул без сил в свое причудливое кресло. Он выглядел так, будто его хватил апоплексический удар, и смотрел на репродукции Ротко, как если бы это были окна, через которые он может вылететь на волю. Наконец он подчинился неизбежному и взглянул на мужчину, который терпеливо стоял напротив него.

— Садитесь, господин заместитель директора, — пригласил он Линдроса, указав на стоявший рядом стул, а когда тот сел, Драйвер начал рассказывать: — Все началось с Алекса Конклина. Впрочем, у меня такое чувство, что все неприятности всегда начинались именно с него. — Драйвер тоскливо вздохнул. — Почти два месяца назад Алекс пришел ко мне с предложением. Он поддерживал дружеские отношения с одним ученым из АПРОП. По словам Алекса, они познакомились случайно, но сеть его агентов была настолько широкой, что я сомневаюсь, имели ли в его жизни место вообще какие-нибудь случайности. Наверное, вы уже догадались, что ученого, о котором идет речь, звали Феликс Шиффер.

Драйвер немного помолчал, а затем поднял взгляд на Линдроса.

— До смерти хочется курить. Не возражаете против сигары?

— Курите сколько угодно, — разрешил Линдрос, догадавшись, что означает запах в кабинете. Каждый раз, покурив, Драйвер, видимо, использовал освежитель воздуха.

Здесь, как и в любом правительственном здании, действовал строжайший запрет на курение.

— Не хотите присоединиться? — спросил Драйвер. — Отличные сигары. Их, кстати, подарил мне Алекс.

Когда Линдрос отказался, он выдвинул ящик стола, вынул сигару и, вытряхнув ее из специального цилиндра, произвел сложный ритуал раскуривания. Линдрос прекрасно понимал: собеседнику просто нужно время, чтобы успокоить нервы. Когда по комнате поплыли клубы душистого дыма, он потянул носом воздух. Сигары были гаванские.

— Итак, — продолжил свой рассказ Драйвер, — ко мне пришел Алекс... Впрочем, нет, не совсем так. Он пригласил меня на ужин и, когда мы сидели в ресторане, рассказал о том, что познакомился с этим человеком, Феликсом Шиффером. Шиффер, дескать, ненавидит армейские порядки, которые царят в АПРОП, и мечтает вырваться оттуда. Алекс спросил, не соглашусь ли я помочь его протеже.

— И вы так просто согласились?

— Конечно, согласился. В прошлом году генерал Бейкер, начальник АПРОП, переманил у нас одного парня. — Драйвер выпустил дым из легкий. — Вот я и подумал: а почему бы не отплатить этому паразиту его же монетой?

Линдрос напрягся.

— Конклин рассказал вам, над чем работал Шиффер в АПРОП?

— Разумеется. Коньком Шиффера были летучие препараты. Он изучал проблему очистки помещений, подвергшихся воздействию болезнетворных биологических патогенов.

Линдрос выпрямился на стуле.

— Таких, например, как сибирская язва?

— Вот именно, — кивнул Драйвер.

— Как далеко он продвинулся?

— Работая в АПРОП? Откуда мне знать!

— Но вы же наверняка следили за его исследованиями после того, как он перешел к вам?

Драйвер прижал к своему компьютеру какой-то электронный ключ и повернул монитор так, чтобы он был виден Линдросу. Тот подался вперед.

— Для меня все это — тарабарщина, китайская грамота, но, в конце концов, я же не ученый, — пробормотал он.

Драйвер не отрывал взгляда от кончика сигары, будто сейчас, в момент истины, у него не хватало смелости посмотреть на собеседника.

— На самом деле это и есть тарабарщина. Линдрос окаменел.

— Что, черт возьми, вы имеете в виду?

Драйвер все так же завороженно разглядывал свою сигару.

— Это не может быть тем, над чем работал доктор Шиффер, поскольку это бессмысленный набор символов. Полный бред.

Линдрос растерянно покачал головой.

— Я все равно не понимаю.

Драйвер вздохнул.

— Не исключено, что Шиффер на самом деле не является тем экспертом, за которого он себя выдавал.

— Но, возможно, существует и другая вероятность, не так ли? — спросил Линдрос, чувствуя, что откуда-то из живота к горлу поднимается ледяной комок ужаса.

— Ну что ж, коли вы сами заговорили об этом... Возможно, Шиффер на самом деле работал над чем-то совершенно иным и не хотел, чтобы об этом знати ни в АПРОП, ни у нас, в ЦРУ.

На Линдросе не было лица.

— Так почему вы не спросите об этом самого Шиффера?

— Я бы спросил, — ответил Драйвер, — но беда в том, что я не знаю, где сейчас Феликс Шиффер.

— Кому об этом знать, как не вам?! — сердито воскликнул Линдрос.

— Алекс — единственный человек, которому это было известно.

— Господи, но Алекс Конклин — мертв! — Линдрос вскочил со стула, подался вперед и, выдернув сигару изо рта у Драйвера, отшвырнул ее в сторону. — Рэнди, как давно отсутствует доктор Шиффер?

Драйвер закрыл глаза.

— Уже полтора месяца.

Теперь Линдросу все стало ясно. Вот причина, по которой Драйвер встретил его в штыки во время его первого визита сюда. Он до смерти боялся, что агентству стало известно о его трагическом, вопиющем провале в области обеспечения режима секретности.

— Господи, как же вы позволили этому случиться? — воскликнул Линдрос.

Драйвер поднял на него взгляд своих голубых глаз и после короткой паузы ответил:

— Это все из-за Алекса. Я знал его сто лет, я верил ему. Да и с какой стати мне ему не доверять? Он был ходячей легендой ЦРУ! И что же он потом делает? Берет и прячет Феликса Шиффера от всего белого света.

Драйвер посмотрел на сигару, лежащую на полу так, будто она вдруг превратилась в какое-то опасное ядовитое пресмыкающее.

— Он использовал меня, Линдрос, играл на мне, как на дудочке. Ему было нужно вовсе не то, чтобы Шиффер работал в моем управлении или вообще в агентстве. Ему было нужно только одно: вытащить Шиффера из АПРОП, чтобы получить возможность спрятать его ото всех.

— Почему? — спросил Линдрос. — Зачем ему это понадобилось?

— Господи, если бы я только знал! — устало вздохнул Драйвер. В его голосе звучала такая неподдельная боль, что Линдросу впервые с того момента, когда они познакомились, стало искренне жаль этого человека. Все, что он когда-либо слышат про Алекса Конклина, оказалось чистой правдой. Тот действительно являлся гениальным манипулятором, с легкостью игравшим людьми, хранителем самых темных секретов, разведчиком, который не верил никому на этом свете, не считая Джейсона Борна — своего любимца и единственного протеже.

Линдрос с ужасом подумал о том, чем этот новый поворот событий обернется для Директора. Они с Конклином дружили на протяжении нескольких десятилетий, вместе поднимались по служебной лестнице агентства. Это была их общая жизнь. Они полагались друг на друга, доверяли друг другу, и вот теперь — такой страшный удар! Конклин нарушил все основные заповеди агентства, и только для того, чтобы заполучить человека, который был ему нужен, доктора Феликса Шиффера. Он подставил не только Рэнди Драйвера, а все агентство. Господи, да ведь Старика хватит удар, когда он услышит все это! Однако сейчас Линдросу предстояло решить гораздо более неотложную проблему. Он стал размышлять вслух:

— Видимо, Конклин знал, над чем на самом деле работает Шиффер. Но что же это, черт возьми, такое?

Драйвер ответил ему лишь беспомощным взглядом.

* * *

Степан Спалко стоял в центре площади Капиштран, в десятке метров от поджидающего его лимузина. Над его головой возвышалась башня Марии Магдалины — все, что уцелело от францисканской церкви XIII века, неф и алтарь которой были разрушены нацистскими авиабомбами в годы Второй мировой войны. Порыв холодного ветра поднял воротник его плаща и проник под рубашку.

Не обращая на это внимания, Спалко посмотрел на часы. Сидо опаздывал. Спалко давно научился не волноваться, но эта встреча имела для него столь большое значение, что он все равно испытывал беспокойство. Глокеншпиль башенных часов сыграл сигнал, обозначающий прошедшие четверть часа. Сидо опаздывал очень сильно.

Потоки людей то накатывали на площадь, то отступали, подобно морскому приливу. В нарушение всех правил, он был готов позвонить Сидо по номеру сотового телефона, который вручил ему для экстренной связи, однако в этот момент он увидел ученого, торопливо выходящего из-за башни Марии Магдалины. В руке тот держал предмет, напоминавший футляр, в каких хранятся ювелирные украшения.

— Вы опоздали, — сухо проронил Спалко.

— Знаю, но я ничего не мог поделать. — Доктор Сидо вытер вспотевший лоб рукавом своего плаща. — Вынести образцы из хранилища оказалось весьма непростым делом. Там находились сотрудники, и мне пришлось ждать, пока они покинут холодильное помещение, чтобы не вызвать...

— Не здесь, доктор!

Спалко хотелось ударить Сидо за то, что тот болтает о подобных вещах на улице, но вместо этого он крепко взял его за локоть и, как полицейский — задержанного преступника, поволок в густую тень, которую отбрасывала пугающая махина башни.

— Учитесь следить за своим языком в присутствии посторонних, Петер! — прорычал Спалко. — Не забывайте о том, что мы с вами принадлежим к числу избранных. Я уже говорил вам об этом.

— Я знаю, — нервно ответил доктор Сидо, — но мне было трудно...

— А получать от меня деньги вам не трудно?

Сидо отвел глаза в сторону.

— Вот препараты, — проговорил он, протягивая футляр Спалко. — Тут все, о чем вы просили, и даже больше. И давайте покончим с этим поскорее, поскольку мне нужно вернуться в лабораторию. Когда вы позвонили, я занимался чрезвычайно важными химическими расчетами.

Спалко отодвинул руку ученого в сторону.

— Оставьте это у себя, Петер, по крайней мере еще на пару минут.

Очки Сидо сверкнули.

— Но вы же говорили, что продукт нужен вам немедленно, прямо сейчас? И помните, после того как он помещен в переносной контейнер, продукт будет оставаться живым в течение всего лишь сорока восьми часов.

— Я все помню.

— Степан, я в растерянности. Я отчаянно рисковал, когда вынес это из клиники в рабочее время, и теперь я Должен вернуться обратно, иначе...

Спалко улыбнулся, еще крепче сжав локоть Сидо.

— Вы не вернетесь в клинику, Петер.

— Что?

— Извините, что я не сказал об этом сразу, но за те деньги, которые я вам плачу, мне нужно нечто большее чем только продукт. Мне нужны вы.

Доктор Сидо потряс головой.

— Но вы же понимаете, что это невозможно.

— А вы должны понять, что нет ничего невозможного.

— Есть! — с неожиданной твердостью ответил ученый.

Со змеиной улыбкой Спалко вытащил из внутреннего кармана плаща фотографию и протянул ее собеседнику.

— Сколько, по-вашему, стоит этот снимок? — осведомился он.

Сидо посмотрел на фото и конвульсивно сглотнул.

— Откуда у вас фотография моей дочери?

Спалко продолжал улыбаться.

— Ее похитил один из моих людей, Петер. Посмотрите на число.

— Снимок датирован вчерашним днем. — Внезапно Сидо скрючился, словно его скрутил спазм, и стал рвать фотографию на мелкие клочки. — Сегодня сделать фотомонтаж сумеет даже школьник, — сказал он.

— Верно, — согласился Спалко, — но что касается этого снимка, то он — подлинный.

— Лжец! — крикнул ученый. — Пустите меня, я ухожу!

Спалко отпустил Сидо, но, когда тот двинулся прочь, обронил ему вдогонку:

— А вам не хотелось бы поговорить со своей Розой, Петер? — Он вынул из кармана сотовый телефон и, вытянув руку вперед, добавил: — Прямо сейчас.

Сидо остановился как вкопанный, а затем обернулся к Спалко. Его лицо потемнело от гнева, но, несмотря на это, на нем был написан нескрываемый страх.

— Вы говорили, что дружите с Феликсом. Поэтому я считал вас и своим другом.

Спалко по-прежнему протягивал ему трубку.

— Роза очень хочет поговорить с вами. Если же вы сейчас уйдете, то... — Спалко умолк и пожал плечами, но само это молчание прозвучало страшнее любой высказанной вслух угрозы.

Сидо вернулся, ступая медленно и тяжело. Взяв трубку свободной рукой, он поднес ее к уху. Сердце его билось так громко, что он был не способен думать.

— Роза?

— Папа, папочка! Где я?! Что происходит?!

Паника, звучавшая в голосе дочери, заставила и его похолодеть от страха.

— Милая, что с тобой?

— В мою комнату ворвались какие-то мужчины, схватили меня и увезли. Я не знаю куда — они надели мне на голову мешок и до сих пор не снимают. Они...

— Достаточно, — сказал Спалко, забирая трубку из безжизненной руки Сидо. Отключив связь, он убрал телефон.

— Что вы с ней сделали? — срывающимся голосом спросил Сидо.

— Пока ничего, — равнодушным тоном ответил Спалко, — и уверяю вас, Петер, с ней не случится ничего дурного до тех пор, пока вы будете повиноваться мне.

Доктор Сидо снова сглотнул. Он понял, что с этого момента является собственностью Спалко.

— Куда... мы... направляемся?

— Мы с вами предпримем небольшое путешествие, Петер. Если угодно, рассматривайте это как отпуск. Кстати, вы его, безусловно, заслужили.


Содержание:
 0  Возвращение Борна : Эрик Ластбадер  1  Часть первая : Эрик Ластбадер
 2  Глава 2 : Эрик Ластбадер  4  Глава 4 : Эрик Ластбадер
 6  Глава 6 : Эрик Ластбадер  8  Глава 8 : Эрик Ластбадер
 10  Глава 10 : Эрик Ластбадер  12  Глава 2 : Эрик Ластбадер
 14  Глава 4 : Эрик Ластбадер  16  Глава 6 : Эрик Ластбадер
 18  Глава 8 : Эрик Ластбадер  20  Глава 10 : Эрик Ластбадер
 22  Глава 12 : Эрик Ластбадер  24  Глава 14 : Эрик Ластбадер
 26  Глава 16 : Эрик Ластбадер  28  Глава 18 : Эрик Ластбадер
 30  Глава 20 : Эрик Ластбадер  32  Глава 12 : Эрик Ластбадер
 34  Глава 14 : Эрик Ластбадер  36  Глава 16 : Эрик Ластбадер
 38  Глава 18 : Эрик Ластбадер  40  Глава 20 : Эрик Ластбадер
 42  Глава 22 : Эрик Ластбадер  44  Глава 24 : Эрик Ластбадер
 46  Глава 26 : Эрик Ластбадер  48  Глава 28 : Эрик Ластбадер
 50  Глава 30 : Эрик Ластбадер  52  Глава 21 : Эрик Ластбадер
 53  Глава 22 : Эрик Ластбадер  54  вы читаете: Глава 23 : Эрик Ластбадер
 55  Глава 24 : Эрик Ластбадер  56  Глава 25 : Эрик Ластбадер
 58  Глава 27 : Эрик Ластбадер  60  Глава 29 : Эрик Ластбадер
 62  Глава 31 : Эрик Ластбадер  63  Эпилог : Эрик Ластбадер
 64  Использовалась литература : Возвращение Борна    



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap