Детективы и Триллеры : Триллер : 31 : Пьер Леметр

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  53  54  55  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  93  95  96

вы читаете книгу




31

Жандарм спросил, необходимо ли его присутствие.

— Я предпочел бы, чтобы вы подъехали, — вежливо ответил Камиль. — Если, конечно, у вас есть время.

Отношения между полицией и жандармерией всегда были шероховатыми, но Камиль хорошо относился к жандармам. Он чувствовал, что у него есть с ними что-то общее. Они упрямцы, им свойственен охотничий азарт, они никогда не бросают след, пусть даже остывший. Этот жандарм в чине старшего сержанта оценил предложение Камиля. В разговоре с ним Камиль ни разу не забыл слова «старший», жандарм чувствовал свою значимость и, по сути, был прав. На вид лет сорока, он носил усы старого образца, «мушкетерские», в нем вообще было что-то старомодное — возможно, некая грубоватая элегантность, слегка неестественная, — однако сразу бросалось в глаза, что этот человек свое дело знает. От него исходила непоколебимая уверенность в своей высокой миссии, а его ботинки сверкали, как зеркала.

Погода стояла пасмурная, сырая, типично приморская.

Феньюа-ле-Реймс, восемь сотен жителей, две главные улицы, площадь с огромным монументом погибшим воинам, — словом, городок был унылым, как выходной день в раю. Они подъехали к кафе-бистро — пункту назначения. Старший сержант Ланглуа остановил машину прямо напротив входа.

К запаху супа и всего остального, чем пахнет в любом недорогом кафе, примешивался резкий запах моющих средств. С самого порога эта смесь буквально шибала в нос. Камиль спросил себя, не стал ли он слишком чувствителен к запахам, заодно вспомнив ванильные духи мадам Жорис.

Стефан Масиак умер в ноябре 2005 года. Новый хозяин заведения появился почти сразу же после этого.

— Ну, то есть я приступил к работе в январе.

Он знал только то, что ему рассказали, — то есть не больше остальных. Сначала он даже подумывал отказаться от покупки кафе, поскольку трагическое событие наделало шуму. Одно дело — ограбление, взлом, ну, пусть даже убийство (здесь он попытался призвать в свидетели старшего сержанта Ланглуа, но безуспешно), но такая история — это уже что-то из ряда вон… На самом деле Камиль приехал не для того, чтобы все это выслушивать, он вообще приехал не слушать, а смотреть, хотел прочувствовать всю эту историю, воссоздать ее заново, прояснить свои смутные догадки. Он прочитал все материалы дела, и Ланглуа лишь подтвердил ему то, что он и так уже знал. На момент смерти Масиаку исполнилось пятьдесят шесть лет, по происхождению он поляк, семьи у него не было. Толстяк и пьяница, что неудивительно для человека, тридцать лет пробывшего владельцем кафе и при этом никогда не утруждавшего себя диетами. В целом в его жизни за пределами заведения не было почти ничего примечательного. Что касается секса, он часто похаживал к Жермене Малинье и ее дочке, прозванным в городке «две дырки по цене одной». Во всем остальном — вполне спокойный, симпатичный тип.

— Приходно-расходные книги он вел очень аккуратно.

И преемник месье Масиака благоговейно закрыл глаза. С его точки зрения, очевидно, это служило гарантированным пропуском в рай.

Так вот, в тот вечер в ноябре… (Теперь рассказывал уже старший сержант Ланглуа — они с Камилем вышли из кафе, вежливо отказавшись пропустить по стаканчику, и направились в сторону монумента, воздвигнутого в честь героев войны: высокий пьедестал, с которого готовился броситься в атаку воинственный бородач, чтобы пронзить своим штыком невидимого фрица.) Точнее, 28 ноября. Обычно Масиак закрывал свое заведение в десять вечера, опускал стальные жалюзи и принимался за ужин на кухне перед телевизором, который не выключался с семи утра. Однако в тот вечер он не поужинал — видимо, просто не успел. В заднюю дверь постучали, он открыл и вернулся в общий зал уже не один. Что произошло потом, точно никто не знает. Ясно одно: вскоре после этого он получил удар молотком по затылку. Он был оглушен, наполовину потерял сознание, но не умер, вскрытие это установило. Затем его связали тряпками, взятыми здесь же, в баре, что вроде бы исключало предумышленное преступление. Связанный, он лежал на каменных плитках пола, а преступник, очевидно, пытался вытрясти из него информацию о том, где он прячет деньги. Он не говорил. Затем преступник отправился в гараж, куда можно попасть не выходя из здания, через подсобную комнату, смежную с кухней. Принес оттуда кислоту, которую Масиак использовал для зарядки аккумуляторов своего фургончика. И, возвратившись, влил ее своей жертве в горло — что, разумеется, сразу же исключило возможность продолжения разговора. Он забрал из кассы дневную выручку — сто тридцать семь евро, поднялся наверх, в жилые комнаты, вспорол матрас, опустошил комод и наконец нашел сбережения Масиака — две тысячи евро, спрятанные в туалете. После чего ушел, никем не замеченный, причем унес и емкость с кислотой — очевидно, чтобы не нашли его отпечатки пальцев.

Камиль машинально читал фамилии погибших на Второй мировой. Он нашел трех Малинье — эту фамилию он тут же вспомнил, поскольку слышал совсем недавно. Гастон, Эжен, Раймон. Интересно, кем они приходились «двум дыркам по цене одной»?..

— В этой истории замешана какая-то женщина?

— Да, была одна женщина, но точно не известно, связана она с этим или нет.

Камиль ощутил холодок, пробежавший вдоль позвоночника.

— Согласно вашей версии, как все произошло? Масиак закрыл кафе в десять вечера…

— В девять сорок пять, — поправил Ланглуа.

По мнению Камиля, не велика разница.

Но Ланглуа, услышав это, слегка поморщился — ему она представлялась принципиальной.

— Видите ли, майор, — сказал он, — обычно хозяева таких забегаловок закрываются, наоборот, чуть попозже, чтобы не упустить лишней выгоды. А вот чтобы на пятнадцать минут раньше — такое нечасто бывает.

По мнению старшего сержанта, у Масиака было назначено свидание. Женщину, о которой шла речь, в тот день видели в его кафе несколько завсегдатаев. Поскольку дело было ближе к вечеру, они уже успели влить в себя какое-то количество алкоголя, поэтому свидетельства разнились иногда до противоположности: одним она запомнилась юной, другим — зрелой, одним — худенькой, другим — толстой, одни говорили, что она пришла одна, другие — что с компанией, одни вспоминали, что она говорила с акцентом, но и среди них никто не мог точно сказать, с каким именно, — словом, никто ничего не знал, кроме того, что она довольно долго болтала у стойки с хозяином, который под конец явно распалился и в девять вечера (по словам других — около десяти) сказал, что закрывается, потому что сегодня сильно устал. Остальное известно. Никаких следов незнакомой женщины, худой или толстой, молодой или зрелой, не обнаружилось ни в одной из окрестных гостиниц. Попытались отыскать возможных свидетелей, но тоже безуспешно.

— Стоило бы, конечно, расширить периметр поисков. — Старший сержант ограничился только этим замечанием, не сопроводив его привычной жалобой на нехватку средств.

Но так или иначе — некая незнакомая женщина появлялась в этих краях как раз накануне убийства…

Старший сержант Ланглуа по-прежнему держался словно в строю — он стоял перед Камилем прямой, слегка одеревенелый, собранный.

— Вас что-то смущает, не так ли? — спросил Камиль, не отрывая глаз от списка погибших.

— Ну…

Не дожидаясь продолжения, Камиль слегка повернул голову и произнес:

— Меня удивляет, что кто-то пытался заставить человека заговорить, вливая ему в горло серную кислоту. Если бы его хотели заставить замолчать — тогда другое дело. Но заговорить?..

И тут старшего сержанта Ланглуа наконец прорвало. Стойка «смирно» сменилась на «вольно». Он забыл о субординации до такой степени, что прищелкнул языком. Камиль даже хотел шутливым тоном призвать его к порядку, но отказался от своего намерения: в списке достоинств старшего сержанта чувство юмора стояло явно не на первом месте.

— Я тоже об этом думал, — сказал он наконец. — Это и впрямь странно… Вроде бы, по всему, это дело рук приезжего. То, что Масиак впустил какого-то человека с заднего хода, не обязательно означает, что они были знакомы. Но, по крайней мере, это говорит о том, что тот человек оказался достаточно убедителен, чтобы суметь проникнуть внутрь. Ну, допустим, действительно приезжий. В кафе пусто, никто не видел, как он вошел. Он хватает молоток — у Масиака под барной стойкой стоял ящик с инструментами, — бьет Масиака по голове, связывает его и так далее. Это ладно, это все есть в отчете…

— …но поскольку вы не верите, что его пытали кислотой, чтобы заставить сказать, где спрятаны деньги, вы, скорее всего, обдумывали другие версии.

Они отошли от памятника героям войны и вернулись к машине. Ветер немного усилился, а с ним и осенний холод. Камиль плотнее надвинул шляпу и запахнул полы непромокаемого плаща.

— Скажем так, я нашел одну более логичную. Я не знаю, зачем понадобилось заливать человеку в глотку серную кислоту, но мне кажется, это не имеет ничего общего с ограблением. Обычно грабители, которые убивают своих жертв, действуют быстрее и проще — сразу убивают, потом обыскивают дом и скрываются с награбленным. Если они и прибегают к пыткам, то используют жестокие, но довольно простые методы. А здесь…

— Так о чем вы подумали? Для чего использовалась кислота?

Ланглуа скривил губы и после паузы наконец произнес:

— Это что-то вроде… ритуала. То есть, я хочу сказать…

Камиль прекрасно понимал, что он хочет сказать.

— Какого именно? — все же спросил он.

— Сексуального… — выдавил Ланглуа.

Этот жандарм очень не глуп.

Сидя в машине, оба смотрели сквозь ветровое стекло на монумент в центре площади — воинственного бородача, заливаемого дождем. Камиль сообщил о других похожих убийствах, совершенных с небольшими интервалами: Бернар Гаттеньо — 13 марта 2005-го, Масиак — 28 ноября того же года, Паскаль Трарье — 14 июля 2006-го.

Ланглуа кивнул и сказал:

— Общее во всех случаях только одно: речь идет о мужчинах.

Камиль придерживался того же мнения. Итак, сексуальный ритуал. Эта девушка — если это она — ненавидит мужчин. Она соблазняет тех, кто попадается на ее пути, или же заранее выбирает их, а затем, как только представляется удобный случай, зверски их уничтожает. Для того чтобы выяснить, почему она питает такое пристрастие именно к серной кислоте, нужно сначала ее задержать.

— Она совершала по одному убийству в полгода, — подытожил Ланглуа. — Чертовски плотный график!

Камиль с ним полностью согласен. Старший сержант Ланглуа не просто изобретал другие, более правдоподобные версии — он задавал себе правильные вопросы. И в самом деле, жертвы не имели между собой практически ничего общего: Гаттеньо — владелец авторемонтной мастерской в Этампе, Масиак — хозяин кафе в Феньюа-ле-Реймс, Трарье — безработный в северном предместье Парижа. Разве что все три убийства произошли с небольшими интервалами, совершены одинаковым способом и, вне всякого сомнения, одной и той же рукой.

— Мы пока не знаем, кто эта женщина, — сказал Камиль, когда Ланглуа завел машину и повез его в сторону вокзала, — но ясно одно: мужчинам лучше не оказываться у нее на пути.


Содержание:
 0  Алекс Alex : Пьер Леметр  1  1 : Пьер Леметр
 3  3 : Пьер Леметр  6  6 : Пьер Леметр
 9  9 : Пьер Леметр  12  12 : Пьер Леметр
 15  15 : Пьер Леметр  18  18 : Пьер Леметр
 21  21 : Пьер Леметр  24  24 : Пьер Леметр
 27  27 : Пьер Леметр  30  30 : Пьер Леметр
 33  33 : Пьер Леметр  36  36 : Пьер Леметр
 39  39 : Пьер Леметр  42  43 : Пьер Леметр
 45  46 : Пьер Леметр  48  50 : Пьер Леметр
 51  28 : Пьер Леметр  53  30 : Пьер Леметр
 54  вы читаете: 31 : Пьер Леметр  55  32 : Пьер Леметр
 57  34 : Пьер Леметр  60  37 : Пьер Леметр
 63  40 : Пьер Леметр  66  44 : Пьер Леметр
 69  47 : Пьер Леметр  72  Часть III : Пьер Леметр
 75  54 : Пьер Леметр  78  57 : Пьер Леметр
 81  60 : Пьер Леметр  84  51 : Пьер Леметр
 87  54 : Пьер Леметр  90  57 : Пьер Леметр
 93  60 : Пьер Леметр  95  62 : Пьер Леметр
 96  Использовалась литература : Алекс Alex    



 




sitemap