Детективы и Триллеры : Триллер : Выстрел издалека : Стивен Лезер

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1

вы читаете книгу

«The Long Shot» 1994, перевод О. Семченко, А. Булатова

Стивен Лезер

Выстрел издалека

Колеса «Боинга-737» коснулись посадочной полосы. Самолет медленно покатился к зданию аэровокзала, сверкающему в лучах полуденного солнца. Пассажиры салона первого класса начали отстегивать ремни, хотя самолет еще не остановился. Темноволосая стюардесса поднялась со своего места и подошла к креслу 3"В". Склонившись с профессиональной улыбкой над сидевшим в кресле мужчиной, она спросила:

– Мистер Ахмед?

Пассажир продолжал читать, делая вид, что не слышит. Стюардесса повторила вопрос. На этот раз мужчина посмотрел на нее и кивнул. На вид это был типичный пассажир первого класса: средних лет, полноватый, он производил впечатление человека, смертельно уставшего от воздушных путешествий. Во время полета он почти не притронулся к предложенной еде и нетерпеливым жестом отказался от дополнительного подголовника. Все три часа перелета провел, уткнувшись в «Уолл-стрит джорнэл».

– Мистер Ахмед, пилот просил вас задержаться в самолете после того, как все пассажиры выйдут, – обратилась к нему стюардесса.

Похоже, тот вовсе не был удивлен подобной просьбой. Он только спросил:

– А как насчет моей семьи?

Сидевшая рядом с ним женщина значилась в документах его женой, как и у мужа, у нее был йеменский дипломатический паспорт. Кресло в следующем ряду занимала пожилая седая женщина, очевидно, его мать, а места через проход – двое детей. У них тоже были йеменские дипломатические паспорта.

– Мне очень жаль, сэр, но им также придется задержаться.

Мужчина кивнул.

– Понятно, – сказал он спокойно. – Может быть, вы сообщите об этом моим детям, а я поговорю с матерью?

Пока стюардесса разговаривала с детьми, Ахмед, обернувшись, объяснял ситуацию пожилой женщине. Эльба Мария Санчес уже привыкла к ожиданию в самолетах, пока иммиграционные власти того или иного государства совещались, стоит ли пускать в их страну ее сына. Семье уже было отказано во въезде в большинство стран Ближнего Востока. Восточная Германия и Венгрия, прежде бывшие спасительным убежищем, тоже отвернулись от них, стараясь доказать свою приверженность к капитализму.

Самолет быстро опустел. Стюардесса предложила Ахмеду выпить, чтобы скрасить ожидание, но тот отказался. Вместо этого он достал номер «Ньюсуик» и начал листать его.

– Всегда одно и то же, – с горечью произнесла его жена. – Этим людям должно быть стыдно, у них нет никакого чувства благодарности. Поступать так после всего, что мы сделали для них!

– Сохраняй спокойствие, Магдалена, – сказал Ахмед, не отрываясь от журнала.

– Спокойствие? Ну конечно. Я была спокойна и в Триполи, и в Дамаске, и во всех других аэропортах Ближнего Востока. Да посмотри, Ильич, мы больше никому не нужны. Мы стали неудобны.

– Тише, – ответил тот спокойно. – Ты расстроишь детей.

Женщина собралась было возразить, но тут в дверях появился невысокий невзрачный вида человек в темном костюме, держащий в руках блестящий черный портфель и нервно теребящий усы. Приблизившись к Ахмеду, он назвал свою фамилию – Хатами, но не сказал, какую службу представляет. Вошедший предложил перейти в салон бизнескласса, где будет удобнее поговорить, и Ахмед пошел вслед за ним по проходу. Дети с беспокойством смотрели на мужчин. Отец ободряюще им подмигнул. Хатами посторонился, чтобы дать Ахмеду пройти, и задвинул за собой синюю занавеску. Ахмед сел на сиденье рядом с проходом, а Хатами устроился напротив, примостив портфель на коленях. Похоже, он чувствовал себя неловко, на носу у него выступила испарина.

– Ваш паспорт, пожалуйста, – обратился он к собеседнику и протянул руку.

Ахмед вынул паспорт из внутреннего кармана пиджака и передал Хатами. Тот полистал его, обратив внимание на множество виз и въездных штампов. На первой странице значилось имя владельца: Наги Абубакир Ахмед. Фотография запечатлела человека, сидевшего сейчас перед Хатами: редеющие волосы, густые черные усы над полными губами. Двойной подбородок наводил на мысль о том, что его обладатель отдает должное дорогим ресторанам.

– Вы Ильич Рамирес Санчес?

Пассажир кивнул.

– Женщина, путешествующая с вами, – Магдалена Копп?

Опять кивок.

– Мистер Санчес, меня попросили задать вам ряд вопросов, прежде чем наше правительство решит, может ли оно удовлетворить вашу просьбу о предоставлении политического убежища.

Санчес ничего не ответил. В темных стеклах очков собеседника Хатами видел собственное отражение, что вселяло в него чувство неуверенности. Он достал из кармана большой белый платок и вытер лоб.

– Вы жили какое-то время в Дамаске, не так ли?

– Да, – ответил Санчес.

– Куда вы переехали потом?

– В Ливию.

– Ливийцы не разрешили вам остаться в их стране?

– Вы хорошо информированы, – произнес Санчес.

– Из Ливии вы вернулись в Дамаск?

– Да. Первым же зарубежным рейсом.

Хатами кивнул, еще раз вытер лоб и засунул платок в верхний карман пиджака.

– Где ваш капитал?

– Капитал? Не понимаю.

– У вас есть деньги?

Санчес улыбнулся:

– Да, конечно. За мою работу хорошо платили.

– Где вы их храните?

– В основном в Швейцарии. Кроме того, в моем дипломатическом багаже миллион долларов. Уверяю вас, я не стану обузой.

Хатами нервно усмехнулся.

– Прекрасно. Мое правительство очень обеспокоено вашим прошлым, мистер Санчес. Ваши… как бы это выразиться… подвиги хорошо известны и привлекают к вам всеобщее внимание. Нам хотелось бы знать, расстались ли вы с вашим террористическим прошлым.

Санчес вздохнул.

– Я ищу место, где можно было бы жить спокойно. Прошлое – это прошлое.

Хатами кивнул и опустил глаза, чтобы не видеть своего отражения в стеклах очков.

– Значит, вы больше не считаете себя террористом?

– Вот именно, – сказал Санчес.

– Так, – протянул Хатами. – Жаль, очень жаль.

Он поднял голову, и в его глазах появился ястребиный блеск.

– События могут измениться так, что в будущем нам понадобится человек, обладающий вашими талантами.

– Ясно, – проговорил Санчес и снял очки. Взгляд его карих глаз был на удивление мягким и веселым. – С этим проблем не будет. Я думаю, те, кто предоставит мне убежище, могут рассчитывать на некоторые услуги с моей стороны.

Хатами с улыбкой кивнул. Он ожидал, что разговор с Ильичом Рамиресом Санчесом будет тяжелым. Однако оказалось, что с человеком, которого весь мир знал под именем Карлоса Шакала, удивительно легко иметь дело.


* * *


Сквозь стекло кабины своего самолета «Сессна-172» Джим Митчелл любовался ясным голубым небом. Прекрасный день для полета! Только кое-где в вышине проплывали редкие пушистые облачка, но на такую высоту одномоторная «Сессна» подняться не могла. Примерно в восьми милях к северо-западу виднелась посадочная полоса, расположенная почти перпендикулярно курсу «Сессны». Самолет был отлично подготовлен к полету, качки совсем не ощущалось, а для поддержания курса достаточно было слегка коснуться штурвала. Митчелл, почувствовав на себе взгляд жены, повернулся. Она улыбнулась и подмигнула ему. Он улыбнулся в ответ.

– Сандра, может, свяжешься с аэропортом?

– Конечно, – ответила она, настраивая приемник.

Митчелл слышал, как жена сообщала диспетчеру об их местонахождении и просила разрешения на посадку. В наушниках раздался голос диспетчера, информировавшего их о метеоусловиях на посадочной полосе: «Попутный ветер скоростью шесть узлов». Отлично!

В свои сорок пять лет Митчелл все еще любовался женой, которая была моложе его на пятнадцать лет. Она улыбнулась ему, не отрываясь от микрофона, и помахала рукой, чтобы привлечь его внимание к происходящему за окном кабины. Он взглянул на карту, развернутую на коленях. Маршрут их полета пролегал через район военных учений, обозначенный на карте красной линией. Вообще-то летать через этот район разрешалось, но все равно Митчелл немного нервничал и внимательно обводил взглядом небо, участок за участком: не появится ли военный самолет.

Вдруг он почувствовал прикосновение руки к своему плечу.

– Пап, обернись.

Митчелл обернулся и увидел, что его сын Джейми держит в руках видеокамеру. Горящая красная лампочка говорила о том, что Джейми ведет съемку. Митчелл усмехнулся, ткнув сына под ребра:

– Джим Митчелл-младший, бесстрашный пилот, – засмеялся он, сын тоже захихикал.

– Мам, – позвал он, переведя камеру вправо.

Сандра обернулась.

– Не изводи напрасно пленку, – пожурила она сына. – Потерпи до Лас-Вегаса.

– Мам, ну зачем ты это сказала? Я ведь записывал, – со стоном произнес Джейми и выключил видеокамеру. – Теперь надо перемотать, – вздохнул он, по-ребячьи надув губы. – Спорю, что Скорсезе не приходилось этого делать.

Сандра наклонилась и взъерошила ему волосы. Джейми отдернул голову, не желая, чтобы его успокаивали. Да, подумала Сандра с сожалением, ему уже восемь лет, в этом возрасте ребенок говорит всем: «Не тронь меня».

– Я вижу ветровой конус, – сказала Сандра.

Митчелл прищурился, тщетно пытаясь отыскать глазами оранжевый конус, точно обозначавший направление ветра на земле. У его жены зрение было гораздо лучше. Митчеллу уже не разрешали летать без очков. Возраст дает себя знать, подумал он с горечью. Самолет начал снижаться. Вскоре он коснулся посадочной полосы и медленно покатился по ней к заправочной станции.

Джейми заснял заправку самолета и побежал к автомату с кока-колой. Митчелл, уперев руки в бока, смотрел в небо.

Вернулся Джейми с банкой кока-колы в руках. Вытащив из «Сессны» видеокамеру, он попросил родителей встать рядом перед самолетом.

– Я хочу снять вас обоих.

– Наш сын – великий режиссер, – засмеялся Митчелл.

– Недвижимость много потеряет, если он не пойдет по стопам своего отца, – сказала Сандра шутливо.

Торговля недвижимостью давала им возможность жить безбедно, хотя сам Митчелл признавал, что это не самое интересное занятие и что люди иногда избегают его на вечеринках, узнав о его профессии. Жена встала рядом с ним. Он обнял ее за талию, поднял голову, чтобы скрыть намечавшуюся лысину и двойной подбородок, и втянул живот.

Джейми направил камеру так, чтобы родители оказались в центре видоискателя. Они улыбались и махали ему руками. Закончив съемку, мальчик выключил камеру и устроился на заднем сиденье «Сессны». Митчелл обошел самолет и проверил бензобак. Сандра велела сыну надеть свитер: погода в Фениксе стояла не по сезону теплая, но дальше к северу прогноз обещал холодные ветры.

Вскоре Митчелл опять поднялся в воздух. Он держал курс на запад, настроившись на радиомаяк Нидлс в национальном заказнике близ озера Хавасу. Оттуда он намеревался лететь в Лас-Вегас. Вдоль шоссе № 93, над которым лежал его путь, было мало ориентиров, поэтому приходилось пользоваться радиомаяком. Митчелл предпочел бы лететь на большей высоте, но Джейми настаивал, чтобы они летели низко. Мальчику нравилось смотреть на землю, хотя пейзаж внизу был довольно однообразным: песок, скалы и многорукие кактусы, напоминавшие солдат на параде.

– Смотри-ка, пап, что это там внизу? – Джейми показывал вниз налево.

Митчелл посмотрел вниз, но ничего не увидел.

– Да что там, Джейми? – спросил он.

– Там внизу кто-то есть! Какие-то машины… Давай подлетим поближе.

Митчелл глянул поверх темных очков. Носить затемненные стекла было ему предписано врачами, но в последнее время он стал замечать, что очки уже не улучшают его зрения, как это было раньше. Топлива в самолете достаточно, а радиомаяк не даст им заблудиться. Почему бы не устроить себе отдых?

– Хорошо, сынок, – сказал Митчелл, и самолет стал медленно снижаться.

– Ты хорошо подумал? – услышал он в наушниках голос Сандры.

– У нас еще уйма времени, – ответил Митчелл. – К тому же согласно плану полетов мы имеем право совершать облет любого участка местности.

– Смотрите! – закричал Джейми. – Я думаю, они снимают кино.

Он включил видеокамеру и начал съемку через боковое окно.

– Ну, что там? – спросила Сандра, сидевшая справа. Муж загораживал ей обзор.

– Я не вижу, – ответил Митчелл и пошел на снижение.

Земля стремительно приближалась. Высотомер показывал две тысячи футов.

– Там внизу две башни, на таких обычно устанавливают камеры, – возбужденно комментировал Джейми. – Но я не могу рассмотреть, что они там делают. Спорим, это кино! Интересно, кто режиссер?

Митчелл внимательно смотрел на землю сквозь переднее стекло. Далеко внизу виднелась конструкция из дерева и металла примерно в пятьдесят футов высотой. Она напоминала помост. Митчелл сумел даже рассмотреть фигуру человека на помосте. Какие-то цепи или веревки удерживали сооружение на земле. Примерно в полумиле от этого места Митчелл увидел группу людей, выстроившихся в шеренгу. Он нахмурился. Фигуры казались слишком неподвижными и как-то странно держали руки. Конечно, это не кактусы, но и на людей не похоже. Митчелл выровнял самолет и указал на странные фигуры своей жене.

– Они выглядят как роботы, – сказала она.

– Или манекены, – согласился он.

– Но вон там-то настоящие люди. – Сандра показала рукой на группу, видневшуюся на расстоянии в несколько сотен футов.

– Да, – ответил Митчелл.

– Давай спустимся пониже, пап, – попросил Джейми, продолжая съемку. – Вдруг там кто-нибудь знаменитый.

– Вряд ли стоит это делать, Джейми, – сказала Сандра, поворачиваясь в кресле. – Им может не понравиться самолет над головой.

– Ну хоть чуть-чуть, ма, – взмолился Джейми. – Пожалуйста!

– А ты как думаешь, Джим? – обратилась она к мужу.

– Да ничего страшного. Мы только взглянем на них. Должен признаться, мне и самому любопытно. Ведь вблизи нет никакого жилья.

– Двое против одной, – резюмировала Сандра.

Митчелл начал снижаться, медленно описывая круги. На высоте пятьсот футов он выровнял самолет. Теперь они находились в нескольких милях от обеих башен. Джейми навел камеру на пустыню. Они облетели холм, внезапно поднявшийся перед ними, словно его кто-то вытолкнул из земли. Джейми отвел от лица видоискатель и уставился на холм.

– Там на вершине кто-то есть, – сказал он.

Прильнув к камере, мальчик навел ее на холм.

– Он лежит… и, по-моему, у него ружье, па.

– Ты уверен?

«Сессна» миновала холм, и теперь Джейми уже не видел человека на вершине.

– Не знаю, мне так показалось.

– Охотников тут не может быть, – произнесла Сандра озабоченно.

– Да, тут не в кого стрелять, разве что в ящериц, – согласился Митчелл. – Ну, смотри в оба, Джейми. Мы пролетим над ними только один раз. Дай нам знать, если увидишь Стивена Спилберга, ладно?

Он снизил скорость «Сессны» до восьмидесяти узлов. Джейми снимал все, что находилось внизу: трех человек на земле, две башни. Сандра, прикрыв ладонью глаза от солнца, внимательно смотрела вниз.

– Джейми, тебе видно, что делают эти люди на башнях? – спросила она. – По-моему, у них в руках не камеры.

Джейми навел видеокамеру на ближайшую башню. С расстояния в полмили она казалась деревянным сооружением на металлическом помосте.

– Точно, не камеры, мам, это ружья.

– Ружья?

– Да, как у того парня на холме.

Сандра обернулась к мужу.

– Джим, мне это не нравится. Давай улетим отсюда.

– Как ты думаешь, надо нам заявить о том, что мы здесь видели? – спросил Митчелл.

– Не знаю. Я только думаю, что нам надо отсюда убираться. У меня дурное предчувствие.

– Ну разумеется, дорогая, нет проблем.

Митчелл увеличил скорость и начал набирать высоту. Взглянув на показания радиомаяка, он заметил, что отклонился влево от первоначального курса, поэтому повернул «Сессну» вправо. Пустыня скользила все дальше вниз.

Сандра откинулась в кресле, радуясь тому, что они удаляются от людей с ружьями. Она закрыла глаза и начала тереть их ладонями. Вдруг звук разбитого стекла заставил ее подскочить. В то же мгновение она почувствовала, как что-то мокрое коснулось ее щеки. «Сессна» начала стремительно падать. К горлу Сандры подступила тошнота. Взглянув на мужа, она увидела, что он странно обмяк в своем кресле и прижался головой к боковому стеклу. Вначале ей показалось, что с ним случился сердечный приступ, но, рассмотрев кровь у него на лице, она закричала. Кровь забрызгала и ее. Из ран Митчелла торчали клочья поврежденных тканей и осколки костей, напоминавшие белые стружки. С криком вцепившись мужу в плечо, Сандра начала трясти его, словно надеялась разбудить. Он упал головой вперед, и Сандра увидела, что ему снесло половину черепа. Ноги Митчелла еще выбивали дробь на полу, но по размеру раны Сандра поняла, что он мертв и это просто агония. Что-то потекло у нее по лицу. Подняв голову, она увидела, как большие капли крови падают с потолка кабины. Рядом с Сандрой плакал Джейми, глядя на отца.

Сандра провела руками по лицу и почувствовала, как кровь размазывается по коже. В переднее стекло не было видно ничего, кроме пустыни. Сандра с ужасом поняла, что самолет продолжает падать. Она ухватилась за штурвал и потянула его на себя. Самолет начал набирать высоту. Сандру опять замутило, не хватало воздуха, руки тряслись. Она хотела взглянуть на приборы, но тело мужа заслоняло их. Вдруг он отодвинулся от приборов, как будто просто дремал и сейчас проснулся, но Сандра понимала, что это движение самолета отбросило его. Руки ее тряслись все сильнее, но она заставила себя смотреть на приборы, а не на мертвого мужа. Самолет выровнялся. Сандра решила уйти от стрелков внизу, набрав скорость, и не тратить время на набор высоты. Позади она услышала громкий треск, потом еще и еще, и вне себя крикнула Джейми, чтобы он лег на заднее сиденье. Внезапно штурвал стал слишком послушным, как будто вышел из строя. «Сессна» под воздействием ветра начала уходить вправо. Несколько пуль попало в хвост самолета, и Сандра почувствовала, как рулевое колесо заплясало у нее в руках.

– О Боже, топливо… – Она начала крутить штурвал из стороны в сторону. Самолет завертелся в воздухе. Тело Митчелла, удерживаемое на месте привязным ремнем, качалось в такт движению, но, слава Богу, его ноги уже не выбивали дробь.

Джейми послушно прилег на заднее сиденье. Уткнувшись лицом в ладони, он тихо плакал.

– Все будет хорошо, малыш, – сказала Сандра, но в ее дрожащем голосе не было уверенности. Она никак не могла собраться с мыслями и сообразить, что нужно делать в чрезвычайной ситуации. Закрыв глаза, Сандра старалась вспомнить код вызова экстренной помощи. Семь-семь-ноль-ноль. Она начала лихорадочно набирать эти четыре цифры. Сигнал тревоги поступит на все ближайшие радарные установки. Штурвал опять заплясал у нее в руках, и самолет пошел на снижение. Мотор работал с перебоями, самолет брыкался, как взбесившийся жеребец. Дрожащими руками Сандра настроила радиоприемник на волну вызова экстренной помощи. Штурвал начало трясти, и вибрация охватила все тело Сандры.

– Мам, что случилось? – закричал мальчик.

– Все в порядке, малыш. Не двигайся.

Мотор закашлял. Медленно вращающиеся лопасти пропеллера напоминали серый диск. Густой черный дым поднимался над левой стороной обтекателя. Судя по показаниям высотомера, самолет находился на высоте тысяча футов над землей, а вертикальный спидометр показывал, что они падают со скоростью пятьсот футов в минуту. Сандра включила микрофон.

– Помогите, помогите, – проговорила она. – Это машина номер пять-девять-четыре, местонахождение неизвестно, вынужденная посадка.

Она не могла вспомнить, что еще полагается говорить в таких случаях.

В наушниках затрещало, но никакого ответа она не услышала. Высотомер продолжал вращаться. Наверное, они находятся слишком низко, поэтому никто не слышит их сигналов.

– Помогите, помогите, – повторила она, затем убрала палец с кнопки выключателя микрофона и сосредоточилась на действиях, необходимых при вынужденной посадке. Сандра с силой надавила на штурвал, стремясь выровнять нос самолета, и, почувствовав, как штурвал вдруг стал слишком послушным, поняла, что рули высоты отказали. Самолет падал на максимальной скорости, но движение странным образом почти не ощущалось. Сандра Митчелл совершенно не думала о своей неминуемой смерти, продолжая давить на штурвал, хотя и понимала, насколько это бессмысленно, давила, чтобы делить хоть что-то. Несколько раз она глубоко вдохнула воздух.

– Все в порядке, малыш, – обратилась она к сыну. – Все хорошо.

Казалось, будто земля не приближается, но, когда до нее осталась лишь сотня футов, она резко ринулась навстречу самолету.


* * *


Коул Говард вынул из кармана стопку карточек и снял стягивавшую их резинку. На первой было напечатано: «Кто был партнером Барнума в „Величайшем представлении на Земле“?» Подумав с минуту, он перевернул карточку и, прочитав ответ: «Дж. Э. Бейли», глубоко вздохнул. Следующий вопрос был таким: «Что называют „вином англичанина“?» Говард улыбнулся и ответил сам себе: «Портвейн». Его улыбка стала еще шире, когда он прочел на обороте карточки тот же ответ. Неожиданно зазвонил внутренний телефон. Коул снял трубку, продолжая читать карточки «Счастливого случая».

– Говард слушает.

– Доброе утро, Коул. Вы заняты?

Это был Джейк Шелдон, начальник отделения ФБР в Фениксе.

– Ничего срочного, Джейк, – ответил Говард.

– Вы не могли бы зайти ко мне, когда у вас будет время?

– Разумеется. Можно прямо сейчас?

– Это было бы прекрасно. Спасибо.

Говард знал, что Джейк Шелдон всегда отдает приказания в форме просьб, причем зачастую формулирует их чрезвычайно туманно. Даже если бы в его офисе вдруг вспыхнул пожар, срочный вызов агента звучал бы как вежливое предложение «зайти как-нибудь». Агентов-новичков приходилось отводить в сторону и предупреждать об этой манере начальника, дабы они не путали его вежливость с ленью или самодовольством. В ожидании лифта Говард углубился в обдумывание вопроса на следующей карточке. «Сколько нот в двух соседних октавах?» Он нахмурился, решил про себя, что шестнадцать, и посмотрел на оборот. Там стояло: «Пятнадцать». Нисколько не раздосадованный ошибкой, он просто запомнил ответ и перешел к следующему вопросу.

Кабинет Шелдона был так же опрятен и официален, как и его хозяин. Стол содержался в безукоризненном порядке, на стене висели диплом об окончании колледжа и лицензии на юридическую деятельность – все в одинаковых рамках из розового дерева. Шторы на окне прямизной своих линий напоминали бритву. На Шелдоне были темно-синий костюм и накрахмаленная белая рубашка – именно так он одевался всегда. Ходили слухи, что у него больше десятка костюмов совершенно одинакового цвета и покроя и он их просто меняет время от времени. Шелдон выглядел так, словно только что сошел с картинки модного журнала. Даже за столом у себя в кабинете он не снял пиджака. Вообще Шелдон – седовласый, вежливый, с двойным подбородком – походил на государственного деятеля высокого ранга, может быть, даже на сенатора. При появлении Говарда он отложил бумаги и предложил ему сесть.

– Итак, Коул, как поживает ваша очаровательная жена?

– Хорошо, сэр. Очень хорошо.

– А ее родители?

– Прекрасно. Просто прекрасно.

Шелдон кивнул.

– Передайте мои наилучшие пожелания мистеру Клейтону.

– Обязательно, сэр.

Завершив таким образом обмен любезностями, Шелдон передал Говарду видеокассету и бумаги, которые он перед этим изучал.

– Попрошу вас, Коул, заняться этим делом. Очень странно – тройное убийство. За ним явно кроется еще что-то. Самолет, в котором летела эта семья, был сбит в шестидесяти милях к югу от Кингмена. При обычных обстоятельствах нам не пришлось бы заниматься подобным делом. Представляет интерес то, что они видели перед тем, как их сбили. Давайте посмотрим кассету.

Видеомагнитофон стоял в углу кабинета. Подойдя к нему, Говард вставил кассету, нажал кнопку «воспроизведение» и, отойдя в сторону, скрестил руки на груди. На экране появилось лицо женщины, искаженное из-за близости к камере. Она смеялась. Говард расслышал слова мальчика:

– Мам, сделай так еще разок.

– Это Сандра Митчелл, тридцатилетняя домохозяйка. Самолет ведет ее муж Джим. Они летели из Феникса в Лас-Вегас.

Камера дернулась, и в объектив попала голова пилота.

– Па!

Пилот обернулся и шутливо ткнул сынишку под ребра.

– Они летели на высоте три тысячи пятьсот футов. На карте вы можете увидеть их точное местонахождение в момент гибели. Местная полиция прочесывает район, но на это уйдет несколько дней.

Через стекло кабины видеокамера снимала пустыню. Сквозь шум мотора послышался голос Сандры:

– Не изводи напрасно пленку.

Затем последовала короткая вспышка – камеру выключили. В следующем кадре мужчина и женщина гордо стояли перед своим самолетом – небольшой одномоторной «Сессной». Мужчина старался втянуть живот, а женщина давала ему понять, что в этом нет необходимости.

Опять короткая вспышка, и вновь вид из окна самолета. Сколько времени была выключена камера, установить трудно. Весь экран заполнил песчаный холм, на вершине которого виднелась фигура человека с чем-то похожим на винтовку в руках. Видеокамера дернулась, в объективе появился крупный план. Затем далеко внизу среди кактусов и кустарника Говард увидел что-то вроде башни, состоявшей из металлического помоста и деревянных опор.

– Около двух часов пополудни Митчеллы заметили это сооружение и рядом еще одно такое же. Они снизились, чтобы рассмотреть их поближе.

Картинка перемещалась из стороны в сторону – это мальчик пытался не упускать башню из виду. Теперь Говард отчетливо видел, что человек на вершине холма держит в руках винтовку. Самолет выровнялся, и в отдалении можно было рассмотреть какие-то фигуры. Мальчик не очень умело пытался поймать их в фокус, и плавающая картинка, раздражавшая глаз, заставила Говарда на мгновение отвернуться.

Неожиданно послышался треск и женский крик. Камера описала круг, и теперь стало видно, что весь перед кабины залит кровью. Пилоту снесло полголовы.

– О Боже, – прошептал Говард.

Мальчик закричал. Изображение на экране наклонилось, как будто камеру отбросили в сторону, и теперь в кадре виднелось только пропитанное кровью сиденье.

– У миссис Митчелл тоже имелось удостоверение частного пилота, и она взяла на себя управление самолетом. Через тридцать секунд после первого выстрела еще восемь пуль попало в цель.

Говард услышал звуки всех этих выстрелов, а затем мотор начал захлебываться и кашлять.

– Примерно тогда же мотор отказал. Мы предполагаем, что в тот момент машина находилась на высоте от двух до полутора тысяч футов.

Говард услышал, как женщина просит помощи. Ответа она не получила.

– Сандра Митчелл подавала сигнал бедствия на частоте, используемой в чрезвычайных ситуациях, и переключила свой микрофон на чрезвычайный код, так местной службе полетов удалось установить ее местонахождение, – сказал Шелдон бесстрастно.

Нос самолета нырнул вниз. Должно быть, видеокамера еще раз передвинулась, потому что теперь Говард видел, как земля стремительно приближается.

Он услышал, как ребенок опять начал плакать. Мать тщетно пыталась его успокоить. Последним, что она сказала, было: «О Боже, нет…» Затем послышались ужасный треск, скрежет металла и как будто шум ветра.

– В этот момент самолет упал. Все находившиеся в нем погибли. Камера продолжала снимать еще примерно двадцать минут, пока не кончилась пленка. Пожалуй, можно выключать.

Говард наклонился и нажал кнопку «стоп». Ему показалось, будто в последний момент он услышал голос мальчика, звавший отца, но, возможно, то был просто ветер.

– К счастью, выстрелы не пробили топливные баки. Когда прибыл местный шериф, видеокамера не работала. То, что мы сейчас просмотрели, – копия пленки. Оригинал находится в нашей вашингтонской лаборатории.

Слушая Шелдона, Говард машинально вертел кассету в руках.

– К моменту приезда шерифа башни, которые мы сейчас видели, уже были разобраны и сожжены. Никаких следов не осталось. Мы подозреваем, что люди улетели на вертолете, хотя на пленке его не было видно. Вам предстоит вести необычное расследование. В данном случае мы имеем дело не с жертвами катастрофы. Митчеллы невинно пострадали лишь из-за того, что оказались в данном месте и в данный момент. Нам хотелось бы выяснить, кто были эти люди возле башен и что они делали.

– Так это не расследование убийства? – спросил Говард.

Он все не мог выбросить из головы голос женщины, пытавшейся успокоить сына, когда самолет падал на землю. Жуткое ощущение!

– Эти люди не охотились на уток, – сказал Шелдон. – Они потратили массу времени и денег на сооружение башен. Наверняка они что-то репетировали. Так обычно делается перед покушением, и только покушение на очень высокопоставленное лицо стоит подобной репетиции.

Говард кивнул.

– Вы думаете, предполагается покушение на президента?

– Возможно. Или на главу государства, который прибудет к нам с визитом. Очевидно, они не надеются к нему приблизиться из-за охраны. Планируется не бандитский налет, а выстрел в затылок из пистолета или более солидного оружия. Одним словом, политическое убийство, и наверняка очень скоро. Ваша задача, Коул, состоит в том, чтобы выяснить, кто за всем этим стоит, и предотвратить исполнение их плана. Занимайтесь расследованием. Возможно, одновременно вам удастся найти тех, кто убил семью Митчелл. Но это отнюдь не главное, вы поняли? Ваша первоочередная задача – не допустить покушения.

– Понятно. Есть какие-нибудь предположения о том, кто может планировать подобную акцию?

Шелдон покачал головой.

– В настоящее время наши эксперты изучают пленку. Видеокамера нового образца. У нее очень мощный объектив с высокой разрешающей способностью. Наша лаборатория будет работать с пленкой, но, боюсь, у них нет возможности провести анализ так, как нам нужно. Именно поэтому я хочу, чтобы расследованием занимались вы.

– Из-за моего тестя?

Шелдон кивнул.

– Электронная компания Теодора Клейтона – одна из ведущих в своей области, если не считать японские фирмы. Его помощь может оказаться бесценной, так пусть лучше просьба о ней исходит от члена семьи, не правда ли?

– Разумеется, – согласился Говард.

Он прекрасно понимал, что Теодор Клейтон с должным вниманием отнесется к просьбе зятя.

– Вы должны стать связующим звеном между ФБР и местными следователями, а также организовать анализ пленки. Вопросы есть?

– Вы сказали, что покушение должно состояться очень скоро. Какие у вас основания так считать?

– Тот, кто затеял все это, уже нанял убийц и выбрал место. Долгое ожидание увеличит риск провала всей операции. Сомневаюсь, чтобы они планировали на месяцы вперед. Возможно, счет идет на недели и даже дни.

– Следует ли нам предупредить людей из охраны президента?

Шелдон откинулся на спинку кожаного кресла. Его руки, лежащие на столе, напоминали руки пианиста перед началом концерта.

– Разумеется, я собираюсь послать меморандум в Вашингтон, в разведывательный отдел Секретной службы, но в данный момент мне не хотелось бы опережать события. Мы пока не знаем наверняка, на кого планируется покушение, и я не хотел бы, чтобы меня обвинили в паникерстве. Как только выясним все, усилим охрану объекта покушения, но не раньше. Не имеет смысла и посылать сигнал общей тревоги – это без всякой необходимости взбудоражит слишком много людей и заставит злоумышленников лечь на дно. Одним словом, Коул, в тот момент, когда вы скажете мне, что цель покушения – наверняка президент, мы поднимем тревогу.

Шелдон сделал паузу, как будто что-то обдумывая. Его пальцы забарабанили по столу.

– Я думаю, вам следует ознакомиться с расписанием президента и посмотреть, где снайперы могут достать его.

Говард вышел из кабинета Шелдона с кассетой и бумагами. Перспектива просить тестя о помощи не доставляла ему никакого удовольствия.


* * *


Майк Креймер взглянул на часы, выдвинул нижний ящик письменного стола, достал бутылку виски «Старый ворчун» и взвесил ее на руке. Рука была мощной, с сильными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями. На суставах двух пальцев виднелись шрамы, а кожа задубела под воздействием непогоды, в общем, рука человека, привычного к любой работе. Сейчас она дрожала, и бутылка стукнулась о стекло на столе. Креймер напряг кисть, но дрожь только усилилась. Поставив наконец виски на стол и посмотрев на этикетку, он ногой задвинул ящик.

Еще один взгляд на часы. Девять пятнадцать. Эту бутылку он купил накануне вечером в соседнем магазине, торгующем спиртным без лицензии, а сейчас она уже наполовину пуста. Креймер усмехнулся. В былые времена он мог отнестись к этому более оптимистично и решить, что бутылка наполовину полна, но те времена давно прошли. Отвинтив крышку, он поднес виски к носу, деликатно понюхал – так собака принюхивается к ночному воздуху – и быстро сделал большой глоток. Креймер даже не почувствовал вкуса. Он пил не для удовольствия, а чтобы унять дрожь. Еще один глоток, еще… Завинтив крышку, он положил бутылку обратно в ящик. На столе лежала открытая пачка жевательной резинки «Риглиз». Креймер сунул пластинку жвачки в рот.

Офис был небольшим и без окон. Он занимал угол большого склада, и в нем хватало места только для двух столов, фотокопировальной установки, картотеки, небольшого холодильника и пяти стальных ящичков. На стене над картотекой висела карта. Креймер подошел к ней. Две группы должны были начать в девять тридцать, и он решил еще раз проинспектировать поле битвы.

Склад строился как место для хранения грузов, предназначавшихся к отправке на судах по Темзе. В то время в восточном районе Лондона размещалось множество процветающих доков. Но по мере того как корабельные компании начали расширять контейнерные перевозки, а речной транспорт постепенно становился невыгодным, лучшие склады переделали под квартиры для иммигрантов и небольшие бары. Этот же склад не было смысла перестраивать из-за его ветхости, и он постепенно пришел в полный упадок. Два молодых грека-киприота – бизнесмены, на которых работал Креймер, – купили склад за символическую плату (в то время цена на недвижимость падала) и превратили его в популярный тир, где окрестные клерки могли дать выход своей энергии, стреляя друг в друга красящими шариками, а не пулями.

Новые владельцы оборудовали пятиэтажное здание с двумя лестницами противопожарными устройствами, построили деревянные стены, установили ограды из колючей проволоки и другие препятствия. Получилось нечто вроде поля боя, освещенного лазерными лучами и системой прожекторов, которой управлял компьютер. Четыре верхних этажа использовали для боев, а на нижнем этаже располагались офис, раздевалка, душевые, магазин, где продавались красящие шарики, одежда и снаряжение, а также большой тренировочный зал, где игроки могли пострелять по целям.

Креймер вошел в магазин и зажег свет. Окна были только в крыше склада, поэтому все приходилось освещать электричеством. На одной из стен размещались вешалки со спортивными свитерами и защитной одеждой из нейлона, над вешалками протянулась шеренга масок и очков. В ящике у кассы имелся большой выбор последних моделей ружей, а также комплектов приспособлений для снятия краски. Креймер удостоверился в том, что в кассе не осталось мелочи, и направился в тренировочный зал, намереваясь зажечь там свет. Шагая по бетонному полу, он услышал, как распахнулась входная дверь, и, обернувшись, увидел Чарли Престона в лучах солнечного света.

– Привет, Майк! Извини, что опоздал, – прокричал Престон.

Этот подросток начал работать здесь в соответствии с Программой приобретения трудовых навыков, одобренной правительством, но после окончания срока остался как полноправный сотрудник – не из-за денег, а из любви к спорту. Как-то ему довелось в течение четырех недель путешествовать по Америке, и из этой поездки он привез набор спортивных костюмов и акцент, который теперь шлифовал, просматривая американские фильмы. Когда мальчишка закрыл за собой дверь, Креймер заметил, что он с головы до ног одет в спортивную форму различных американских клубов: рубашка с эмблемой «Вашингтон редскинз», шорты команды «Майами долфинз» и бейсбольная шапочка с надписью «Нью-Йорк янкиз». Креймер улыбнулся – на улице было около нуля. Ну что ж, у малыша есть стиль, и это прекрасно.

– Остынь, Чарли, – сказал он. – Ты кого-нибудь видел на улице?

– Только что подъехала парочка БМВ. Я думаю, это они.

Креймер повернул выключатели, и в тренировочном зале вспыхнули лампы дневного света.

– О'кей. Ты можешь проверить программу освещения поля битвы? Вчера у нас возникли проблемы с пятым прожектором. Сегодня мы хотели попробовать шестой, и я хочу знать, что сбоит, программа или прожектор.

– Заметано, – бросил Престон и направился к компьютерному отсеку.

В это время в зал вошли двое мужчин с нейлоновыми сумками в руках – хорошо одетые тридцатилетние парни, загорелые, как будто они только что вернулись со средиземноморского побережья. Один из них поставил сумку на пол.

– Вы за главного? – обратился он к Креймеру.

– Точно, – ответил тот. – Как называется ваша команда?

– "Бейсуотер бластерз". Наши противники уже здесь?

– Нет, вы первые, – сказал Креймер. – Вы ведь должны начать в девять тридцать, правильно?

Вошли еще пятеро молодых людей, небрежно одетых в джинсы и спортивные куртки.

– Они уже здесь, Саймон? – закричал один из них.

– Нет. А ты уверен, что они приедут? – спросил мужчина в очках.

– Конечно. Я разговаривал в среду с их капитаном.

– Может, вы пока переоденетесь? – предложил Креймер. – Вы уже бывали тут?

Все покачали головами. Креймер показал им, где находится раздевалка, и раздал фотокопии карты поля битвы. Через десять минут игроки уже переоделись, а их противников все еще не было. Приехавшие остались ждать у главного входа, а Креймер наблюдал за ними. Все они были в камуфляжной форме и ботинках военного образца, а в руках держали ярко раскрашенные шлемы и маски. Экипировка на уровне: защита для шеи, толстые перчатки и специальные жилеты с отделением для запасных красящих шариков. Наверняка все это стоит уйму денег, как и ружья. Их предводитель, которого они называли Саймоном, держал в руках специальное полуавтоматическое духовое ружье, снабженное двадцатиунциевым газовым баллончиком с двуокисью углерода и большим магазином, рассчитанным на двести выстрелов. Креймер знал, что это ружье обеспечивает высокую точность попадания, но он на собственном опыте убедился в том, что игроки, имеющие такие ружья, как правило, стреляют беспорядочно, пока не попадают в цель, полагаясь больше на силу оружия, чем на мастерство. В общем, по принципу «спасайся, кто может».

Креймер посмотрел на часы. Было уже девять сорок. Он подошел к Саймону и спросил, не хотят ли они начать.

– Но наших противников все еще нет, – ответил тот.

– Вы заплатили за два часа независимо от того, придут они или нет, – сказал Креймер.

– Но какой же смысл сражаться с воздухом?

– Вы могли бы разделиться на две команды.

Саймон окинул Креймера пронзительным взглядом.

– Интересно, вы считать умеете? Нас ведь всего семеро.

Креймер поднял руки сдаваясь.

– Я просто не хочу, чтобы вы теряли время, вот и все.

Подошел Престон, подражавший на этот раз манерам бруклинских сводников.

– Готовы? – спросил он.

– Нет, мы не готовы, – бросил Саймон.

Креймер объяснил, что противники не приехали.

– Лентяи, – процедил Престон.

Саймон взглянул на свои топорно сделанные водолазные часы из нержавеющей стали и цокнул языком. Престон стянул с головы бейсбольную шапочку.

– Вы можете разбиться на две команды, – предложил он и кивком указал на Креймера. – Если Майк тоже включится в игру, вас будет по четверо с каждой стороны.

Саймон сощурил глаза.

– Мы одна команда, – с расстановкой объяснил он, как будто обращаясь к слабоумному. – Мы вместе тренируемся, у нас одна система. Если мы разобьемся на две группы, то не сумеем играть. Так не пойдет.

– Я возьму это на себя, – спокойно произнес Креймер.

– Что вы имеете в виду? – спросил Саймон.

– Я имею в виду то, что я один сыграю против вас всех.

Его заявление было встречено смехом. Саймон оглядел стоявшего перед ним мужчину с ног до головы. Ему было около сорока. Высокий, выше шести футов, и скорее жилистый, чем мускулистый, он производил впечатление человека, который может постоять за себя во время боя, но по глубоко посаженным глазам с красными прожилками и иссеченным морщинами красным щекам в нем безошибочно угадывался пьяница. Сильный запах виски не могла перебить ментоловая жевательная резинка. Саймон покачал головой.

– Что? Вы один против нас всех? Не получится, – сказал он.

– Ну что ты, Саймон! – закричал один из игроков. – Дай парню шанс.

– Послушайте, что я скажу, – произнес Креймер. – Я покажу вам новую игру. Никаких команд, никакого взятия вражеских знамен. Вы идете куда хотите, а я найду вас. Я называю такую игру «убийство из засады».

– Так вы один против нас семерых? – повторил Саймон.

– Вы считаете, это будет несправедливо? – спросил Креймер. – А если я привяжу одну руку к спине?

Несколько игроков засмеялись. Саймон покраснел.

– О'кей, – буркнул он. – Послушайте! Мы можем сделать игру чуточку интереснее. Как насчет пари?

Креймер, жуя резинку, окинул взглядом молодого человека.

– На какую сумму?

Саймон пожал плечами.

– Что вы скажете о пятидесяти фунтах?

– Скажу, что мне это подходит.

Саймон кивнул.

– Прекрасно. А по каким правилам мы будем играть?

– Никаких правил, никаких судей. Разрешается все.

– И выстрелы в голову?

– Выстрелы в голову, физическое соприкосновение – все, что угодно.

Саймон улыбнулся.

– Прекрасно, мистер Креймер. Мы сыграем с вами.

– Вы можете посмотреть карты, пока я буду переодеваться, – предложил Креймер и направился в офис. За ним последовал Престон. Прикрыв за собой дверь, мальчик прислонился к ней спиной и спросил:

– Боже, Майк, а у тебя есть пятьдесят фунтов?

Креймер открыл свой шкафчик и достал синий спортивный костюм, забрызганный краской.

– Нет, – ответил он, надевая костюм и доставая с верхней полки пластиковые очки.

– Хочешь, я одолжу тебе свой шлем?

– Нет.

– Послушай, Майк! Их полуавтоматические пистолеты могут наносить крепкие удары, а ты еще сказал им, что разрешены выстрелы в голову.

Креймер подошел к столу и выдвинул нижний ящик. Достав бутылку «Старого ворчуна», он сделал пару глотков и сунул ее обратно. Не было смысла предлагать виски Престону – тот пил только импортное американское пиво. В самой глубине ящика лежало ружье, старый одноствольный «сплэтмастер». Креймер вынул его.

– Ты что, шутишь? – проговорил Престон, прижавшись спиной к двери. – Возьми хотя бы одно из моих ружей.

Креймер застегнул «молнию» спортивного костюма и надел очки, затем проверил спусковой механизм ружья и удостоверился в том, что газовый баллончик содержит положенные двенадцать граммов двуокиси углерода.

– Спасибо, Чарли, мне вполне подойдет и мое собственное.

Престон открыл дверь, и они вдвоем пошли туда, где игроки «Бейсуотер бластерз» уже застегивали свои перчатки и специальные воротники для защиты шеи.

– Готовы? – спросил Креймер.

Саймон в изумлении поднял брови при виде оружия Креймера.

– Вы хотите играть с этим ружьем против наших? – спросил он, поднимая свое ружье с гладким ложем и лазерным прицелом.

Креймер кивнул.

– Хотите увеличить ставки?

Саймон, усмехнувшись, покачал головой.

– Мы готовы.

– Прекрасно. В этом здании еще четыре этажа. Выбирайте любую позицию. Даю вам две минуты.

Саймон надвинул шлем и надел очки. Теперь вся его голова оказалась закрытой. Повернувшись к команде, он подал знак двигаться за ним. Креймер приставил свое ружье к затылку Саймона и положил палец на спусковой крючок.

– Бум! – произнес он спокойно.

– При каком свете ты хочешь играть? – спросил его Престон.

– При минимальном, – ответил Креймер. – Только чтобы они не упали и не повредили себе ничего. Используй красное освещение, это помешает их лазерным лучам.

Престон ухмыльнулся.

– Будь с ними поласковее, Майк.

Стоя у подножия лестницы, Креймер подождал целых десять минут перед тем, как начать подниматься на второй этаж. Ступени вели в просторную пустую комнату с тремя дверными проемами. Удостоверившись, что в комнате никого нет, Креймер прислонился к стене и подождал еще пять минут, пока глаза не привыкли к темноте.

Нет смысла торопиться. Они слишком нетерпеливы, и это заставит их забыть об осторожности. Сверху послышались звуки шагов и приглушенные голоса. Креймер усмехнулся. У этих «игроков одной команды» совсем нет выдержки. Дилетанты! Он начал методично обследовать первый этаж, держа ружье наготове. Помещение было разделено деревянными стенами с прорезанными в них дверными проемами без дверей на двенадцать комнат. В некоторых стояла кое-какая мебель: старые столы, диваны и кресла, из-под порванной кожи которых вылезали внутренности, как из гнойных ран.

Первого своего противника, державшего ружье на уровне груди, он обнаружил скрюченным за деревянным сундуком, дуло было направлено в сторону дверного проема. Креймер осторожно высунул голову из-за косяка, увидел ствол ружья и пластиковую маску противника и нырнул обратно. Сделав глубокий вдох, он вкатился в комнату, задев плечом пол, и поднял ружье наизготовку еще до того, как противник успел прицелиться. Красная точка лазерного луча вспыхнула было на уровне груди парня, сидевшего в засаде, но, к сожалению, реакция у него оказалась далека от идеальной. Креймер выстрелил. Со звонким шлепком красящий шарик разорвался в центре защитной маски противника, заставив его отбросить голову назад и залив пластик зеленой краской. Теперь краска мрачно поблескивала в тусклом красном свете, сочившемся с потолка.

– Убит, – произнес Креймер.

Парень сел на пол и прислонился к стене.

– Дерьмо, – выругался он в ответ.

Креймер перезарядил ружье. На первом этаже оставались еще две комнаты, которые он не успел обойти. Обе оказались пустыми. Впереди были три этажа и шесть противников. Он возвратился в одну из комнат. Здесь имелся люк, который вел на второй этаж. С потолка свисала пеньковая веревка. Креймер ухватился за нее, перекрутил несколько раз и отпустил. Веревка закачалась из стороны в сторону, а он метнулся назад к лестнице. Преодолевая на цыпочках по три ступеньки, Креймер старался держаться ближе к стене. Ружье постоянно было наготове. Ему пришлось пройти одну комнату, прежде чем он достиг той, где была укреплена веревка. Никого. Прижав ухо к косяку, он прислушался. Что-то зашуршало. Креймер рискнул выглянуть. Веревка продолжала медленно раскачиваться. В дальнем углу комнаты один из его противников осторожно продвигался по направлению к люку, не спуская глаз с веревки и держа ружье дулом вниз. Креймер встал на пороге и выстрелил в грудь парню. Тот поднял на него глаза, не в силах поверить, что с ним так легко справились, потрогал пятно краски и внимательно осмотрел испачканную перчатку. Вскинув ружье в приветственном салюте, Креймер знаками показал игроку, что тот может спуститься по веревке и подождать своих друзей.

Жуя резинку, Креймер обдумывал положение. Пока ему везло. Из его ружья можно стрелять только одиночными выстрелами. Если он столкнется с несколькими противниками, сразу возникнут проблемы. Конечно, можно было одолжить ружье у Престона, но, вспомнив выражение лица капитана команды соперников, Креймер еще раз порадовался, что не сделал этого. Он перезарядил ружье и нырнул в следующую комнату. Пусто. Из комнаты наверху послышался кашель. Он ухмыльнулся. Несмотря на то, что эти воскресные вояки тратят уйму денег на снаряжение, они не принимают игру всерьез. В них попадают, они стирают краску и начинают играть опять. Зная, что у них всегда будет еще один шанс, они теряют бдительность. Креймер же прошел другую школу.

Достав стул, он осторожно поставил его перед очередным дверным проемом, стараясь, чтобы ножки беззвучно коснулись деревянного пола, затем с силой послал его ногой на середину комнаты. Стул не успел пролететь и трех футов, как был обстрелян. Парень твердо держал палец на спусковом крючке и осыпал мишень шариками, которые при ударе о цель взрывались брызгами желтой краски. Креймер пригнулся у косяка, прицелился и выстрелил, поразив противника смертельным ударом в грудь. Тот перестал стрелять и сокрушенно покачал головой.

– Ну и растяпа же я, – пробормотал он.

– Не смею спорить, – отозвался Креймер, перезаряжая ружье.

Он подождал, пока поверженный враг вернется к лестнице, а затем двинулся вперед, рассчитав, что шаги на ступенях отвлекут внимание игроков. С тремя покончено, остались еще четверо.

К тому моменту, когда Креймер достиг верхнего этажа склада, в живых числились уже только двое его противников. Наверху таилась главная опасность, так как световые люки пропускали солнечные лучи и не оставляли темных углов, в которых можно было бы спрятаться. Первоначально пятый этаж представлял собой одно большое складское помещение, но со временем дощатые оштукатуренные перегородки высотой в восемь футов сделали его настоящим лабиринтом. Огромным преимуществом Креймера было то, что он запомнил план лабиринта, но особенно полагаться на это перед лицом двух противников не следовало.

Стоя на лестнице, он пытался восстановить дыхание.

Над лабиринтом виднелись толстые дубовые стропила, поддерживавшие шиферную крышу со световыми люками. Расположенные на высоте десяти футов стропила были бы выгодной позицией, но, пока он будет карабкаться на них, его могут заметить. Лучше не рисковать. В лабиринт вели четыре входа – по одному с каждой стороны, и Креймер выбрал наиболее удаленный от той лестницы, по которой только что поднялся. Пригнувшись, он вошел и выпрямился только тогда, когда убедился, что справа и слева никого нет. Откуда-то справа доносился звук, скорее напоминающий шум роющейся в мусоре крысы, чем шаги ног в кроссовках «Рибок».

Дойдя до поворота, Креймер низко пригнулся и только тогда рискнул выглянуть из-за угла. Никого. Он медленно пополз вперед с ружьем наизготовку, готовый поразить любую цель и держа левую руку на отлете для равновесия. Вдруг Креймер скорее почувствовал, чем заметил чье-то присутствие и резко метнулся в сторону. В следующее мгновение град шариков обрушился на стену в том месте, где секунду назад находилась его голова. Выстрелив, он увидел, как красящий шарик вонзился в шею Саймона, защищенную щитком. Тот навел ружье на Креймера и нажал на спусковой крючок. Но еще до того, как первая пуля вылетела из ствола, Креймер отскочил в сторону и ринулся в другое помещение лабиринта.

Предводитель команды не привык проигрывать и не желал сейчас признавать, что убит. Креймер перезарядил ружье и продолжал движение. За спиной он слышал шаги Саймона. Поворот головы налево, затем направо. Креймер был уже готов повернуть налево, как вдруг буквально налетел на последнего игрока. Он успел пригнуть голову и избежал выстрела, а затем упал и покатился по полу, одновременно стреляя. Противник был поражен в грудь.

– Отличная работа! – одобрительно промолвил парень и опустил ружье.

Креймер уже собирался обойти его, как вдруг из бокового входа появился Саймон. С его груди все еще стекала краска. Он поднял ружье, но Креймер схватил парня, которого только что поразил, и вытолкнул его под огонь. Саймон выстрелил. Шарики вонзились в грудь его товарища, превратившись в желтые цветы.

– Ты что, сдурел, Саймон? – заорал парень.

Саймон стрелял с такого близкого расстояния, что шарики причиняли боль, несмотря на спортивный костюм и жилет.

Саймон продолжал вести стрельбу в надежде, что хоть одна пуля настигнет Креймера. Креймеру же приходилось одной рукой держать перед собой парня в качестве защиты, поэтому перезарядить ружье не было никакой возможности. Толкнув свой живой щит прямо на дуло ружья противника, Креймер ухватил руку Саймона возле локтя и начал с силой ее выкручивать. Тот пронзительно закричал. Креймер бедром опрокинул его на спину. Полуавтоматическое ружье упало на пол. Креймер поставил ногу на грудь Саймона и таким образом пригвоздил его к земле. Поверженный противник, задыхаясь, хватал ртом воздух, не в силах произнести ни слова. Вторая жертва Креймера тем временем поднялась на ноги. Грудь парня была сплошь покрыта желтой краской.

– Ну и ублюдок же ты, Саймон! – выругался его товарищ.

Креймер спокойно перезарядил ружье и нацелил его Саймону в грудь.

– Игра окончена, – сказал он тихо и выстрелил.

Красящий шарик попал Саймону чуть выше сердца и взорвался. Креймер, не оглядываясь, пошел прочь.

Внизу, у офиса, его ждали Престон и пять членов команды «Бейсуотер бластерз», еще раньше выведенные Креймером из строя.

– Ну как? – спросил его Престон.

– Отлично, – ответил Креймер, снимая очки.

Один из игроков передал Креймеру пять десятифунтовых билетов. Тот кивнул и взял их. По лестнице спустился Саймон, все еще в шлеме, и, не говоря ни слова, вошел в раздевалку. Парень, которого Креймер использовал в качестве щита, пожал плечами, как бы прося извинения за поведение товарища, и последовал за Саймоном.

– Ты его видел? – спросил Престон.

– Кого его? – вопросом на вопрос ответил Креймер.

– Типа, который искал тебя. Старика. Вроде бы ты ему нужен. Я ему объяснил, что ты играешь, а он сказал, что сделает тебе сюрприз. Взял напрокат ружье и шлем и ушел на поле боя примерно десять минут назад.

Креймер нахмурился и выплюнул жвачку в мусорную корзину.

– Ты говоришь, это старик? – переспросил он.

Престон считал стариками всех старше тридцати.

Тот пожал плечами.

– Седые волосы, примерно твоего роста или чуть выше. Он не назвался. Сказал, что он твой старый друг.

– Думаю, надо бы узнать, чего он хочет, – произнес Креймер.

Он опять надел очки и перезарядил свой «сплэтмастер». Поднимаясь по ступеням, он недоумевал, кто же этот таинственный посетитель и почему он предпочитает играть, а не вести деловые разговоры в офисе. На первом этаже было пусто, но, когда Креймер проходил мимо веревки и люка, послышался звук шагов у него за спиной. Креймер улыбнулся, взял конец веревки и начал раскачивать ее, собираясь тихонько вернуться к ступеням. Похоже, игра будет нетрудной, подумал он. Поднявшись на второй этаж, он пересек первую комнату и на минуту остановился на пороге. В дальнем правом углу послышался шум. Реакция Креймера была мгновенной: он отступил влево и вскинул ружье на уровень груди. Оставалось найти цель, однако тут же он обнаружил, что комната пуста. Креймер нахмурился. Увидев лежавший в углу красящий шарик, он почувствовал, что его сердце упало к подбородку, и тут же ощутил прижатый ствол ружья.

– Неаккуратно работаешь. Джокер, – сказал голос возле его левого уха.

Креймер изменил положение тела и быстро вытянул правую руку, пытаясь схватить противника. Однако человек, стоявший позади него, легко уклонился и в свою очередь подсек Креймера сильным ударом по ногам. Тот тяжело повалился на пол и, прежде чем успел хоть что-то сделать, почувствовал, что противник навалился на него сверху, а дуло ружья еще плотнее прижато к его горлу.

– Очень неаккуратно.

Креймер скосил глаза на маску.

– Это вы, полковник? – спросил он.

Мужчина левой рукой стянул с лица маску, по-прежнему держа правой рукой ружье, нацеленное Креймеру в горло. Креймер поднял глаза на своего бывшего командира – полковника воздушно-десантных войск. Последний раз он видел его больше двух лет назад. В волосах прибавилось седины, и подстрижены они были короче, чем раньше, а вот черты лица совсем не изменились: те же карие глаза, такие темные, что кажутся почти черными, широкий нос, сломанный в нескольких местах, и квадратная челюсть, придающая владельцу обманчиво простоватый вид. Креймер знал, что полковник с отличием окончил Кембриджский университет, некогда входил в десятку сильнейших шахматистов Великобритании и считался признанным знатоком ранне-викторианской живописи.

– Рад снова видеть вас, полковник, – сказал Креймер.

– А вы стали непригодны к службе, сержант Креймер, – с улыбкой ответил полковник. – Теперь вы не продержались бы в «Смертельном доме» и двух минут.

– Прошло много времени, полковник. У меня не было практики.

– Ты потерял форму. Тебе не повредили бы несколько марш-бросков через Брекон-Биконз.

Полковник встал и протянул руку Креймеру, чтобы помочь ему подняться.

– Ты шумел, как слон на костылях, Джокер. И запомни: никогда не входи в комнату, не проверив все закоулки. Запомни раз и навсегда!

Креймер почесал в затылке.

– Не могу поверить, что попался на простейшей уловке.

Полковник дружески похлопал его по спине.

– Есть здесь местечко, где мы могли бы поговорить?

Креймер спустился вместе с полковником по лестнице и объявил Престону, что займет офис на некоторое время. Приехали еще две команды игроков, и мальчик был занят тем, что готовил для них площадку. Креймер закрыл дверь, указал офицеру на стул, затем вынул из ящика стола бутылку «Старого ворчуна» и показал полковнику. Тот кивнул. Креймер налил большие порции виски в кофейные чашки и протянул одну своему гостю. Они чокнулись.

– За доброе старое время, – предложил Креймер.

– Пошло оно ко всем чертям, – добавил полковник.

– Точно! Пошло оно ко всем чертям, – согласился Креймер.

Они выпили. Креймер ждал, когда полковник объяснит причину своего визита.

– Послушай, ты давно здесь работаешь? – спросил гость.

Креймер пожал плечами.

– Несколько месяцев. Это временная работа, пока не подвернется что-нибудь получше.

– А работа в охране тебе не понравилась?

– Слишком много одиноких ночей и слишком много времени для раздумий.

Креймер был удивлен тем, что гостю известно о его прежней работе в качестве ночного сторожа. Он налил себе еще виски.

– У тебя проблемы с деньгами? Пенсию платят регулярно? – поинтересовался полковник.

Креймер пожал плечами. Он прекрасно понимал, что гость явился не за тем, чтобы обсуждать его финансовые дела.

– Ты знаешь парня по имени Пит Мэньон? – неожиданно спросил полковник.

Креймер покачал головой.

– А-а, наверное, он прибыл в полк уже после тебя. Он служил во взводе "Д".

Креймер скосил глаза на дно своей чашки, где еще плескалось немного виски. Уж если полковник сумел разузнать о его работе на гражданке, он наверняка ознакомился и с его послужным списком и прекрасно знает, вместе или нет служили Креймер и Мэньон.

– Он умер неделю назад. В Вашингтоне.

Гость протянул пустую чашку за второй порцией. Пока Креймер щедро наливал виски, полковник вглядывался в его лицо, пытаясь угадать, какой отклик вызывают его слова в душе собеседника.

– Его замучили. Отрезали четыре пальца, с живого содрали кожу. И кастрировали.

Рука Креймера дрогнула, и виски полилось мимо чашки.

– Черт, – выругался он. – Извините.

– Все в порядке, – успокоил его полковник, ставя чашку на стол и вытирая руку белоснежным носовым платком.

– Это наверняка была Хеннесси. Точно?

Полковник кивнул.

– Сука, – со злобой произнес Креймер.

– Капитан Мэньон вел секретную работу в Штатах. Он напал на след Мэтью Бейли, активиста Ирландской республиканской армии. Мы узнали о том, что Бейли внезапно объявился в Нью-Йорке, и Мэньон проник в одну из групп ИРА, орудующих там.

– Он сообщил, что видел Хеннесси? Полковник покачал головой.

– Нет. Но принимая во внимание то, что с ним случилось…

– Да-да, понятно. Боже мой, полковник, с этой сукой следовало бы давно покончить.

Гость пожал плечами.

– Она долгое время была в подполье. Джокер. И у нее масса друзей.

– Не могу поверить, что вы позволили выпускнику академии Руперта [1] вести секретную работу против Ирландской республиканской армии, – сказал Креймер. – Видите ли, я служил под началом отличных офицеров, не отрицаю, но знание того, какой вилкой когда пользоваться и в каком месяце положено есть устриц, ничего не стоит, когда имеешь дело с ребятами из ИРА. Они учуют рупертовца за милю.

– Он был опытным офицером. Джокер. Он служил во взводе "Д" три года.

– Сколько ему было?

– Двадцать пять.

Креймер с сожалением покачал головой.

– Я считал, что воздушно-десантные войска извлекут уроки из того, что произошло с Миком Ньюмарчем.

– Мне известно, как сержанты относятся к офицерам, но Мэньон был другим. Его родители – ирландцы. У него было настоящее ирландское произношение, Белфаст он знал как свои пять пальцев. Он работал безупречно, Джокер.

– Ну а как же его все-таки схватили?

Креймер налил себе еще немного виски, предложил и полковнику, но тот отрицательно покачал головой. Вопрос был явно риторический, и гость не стал на него отвечать, осведомившись в свою очередь:

– А ты-то как живешь. Джокер?

Полковник оглядел собеседника с головы до ног, как хирург перед операцией. Интересно, подумал Креймер, похож ли я на человека, потерявшего терпение.

– Держусь, – ответил Креймер. – А почему вы спрашиваете? Неужели журнал «Марс и Минерва» задумал сделать обо мне очерк? Мне было бы приятно, если бы обо мне упомянули в полковом журнале.

– Не очень-то ты весел.

– Да нет, полковник. Просто никакого смысла постоянно оглядываться назад. Нужно продолжать жить.

Мужчины некоторое время сидели молча. Сверху слышались крики и топот бегущих ног.

– Попробуй как-нибудь дать этим ребятам настоящее оружие, – с улыбкой предложил полковник. – Посмотришь, как им это понравится.

– Ага, – согласился Креймер. – Да они наложат в штаны, как только возьмут его в руки.

Полковник немигающим взглядом уставился на Креймера.

– А ты? Смог бы ты снова участвовать в настоящем бою?

Вопрос застал собеседника врасплох. Креймер посмотрел на своего прежнего шефа, пытаясь понять, шутит тот или говорит серьезно.

– Полковник, я, как в песне Элвиса Пресли, – «человек из вчера».

– Ты был совершенно прав. Джокер, когда сказал, что ребята из ИРА сразу распознают офицера. Нам нужен более подходящий человек, который не выглядел бы так, словно только что вернулся с парада. Ты прекрасно знаешь, – так же как и я, – что, даже когда наши ребята отпускают волосы и облачаются в потертые джинсы, они все равно выглядят как солдаты. Секретная работа не наша специальность.

Креймер уже отрицательно качал головой.

– Видишь ли, Джокер, нам нужен кто-то из тех, кто потерял былую выправку, – продолжал полковник. – Не обижайся. Словом, нужен человек, который может расслабиться и не выглядеть все время как натянутая струна.

– Ну что же, спасибо, полковник. Огромное спасибо. Вы возвышаете меня в собственных глазах.

– Я просто честен с тобой, вот и все. Ты давно видел себя в зеркале? Из тебя сочится алкоголь. Для того чтобы образовались такие прожилки на щеках, как у тебя, нужны месяцы, а твое брюшко очень подошло бы борцу сумо. Никто в здравом уме не заподозрит в тебе десантника.

– Да и я сам тоже, полковник.

– Нам нужна Мэри Хеннесси, Джокер. Нужно покончить с ней любым способом: арест, перестрелка, все, что угодно.

– Это месть?

– Называй как хочешь. Джокер. И ты как раз такой человек, который может сделать это для нас.

Креймер допил свое виски и приподнял бутылку. Она была пуста, абсолютно пуста. Креймер швырнул ее в мусорную корзину у стола.

– Вы ведь обращаетесь именно ко мне из-за того, что случилось с Ньюмарчем? И из-за того, что она сделала со мной?

– Я обращаюсь к тебе, потому что ты лучше всех подходишь для данной операции.

Креймер пожал плечами.

– Я должен подумать.

– Понимаю.

Полковник встал и протянул Креймеру руку. Тот пожал ее.

– Вы знаете, где меня найти, сержант Креймер.

– Так точно, сэр.

Это «сэр» вырвалось так естественно, что полковник улыбнулся. Он вышел из офиса, а его собеседник уставился на пустую бутылку из-под виски, погруженный в глубокое раздумье.


* * *


Коул Говард успел на утренний самолет до Вашингтона, федеральный округ Колумбия. Сидя в первом ряду кресел салона бизнескласса, он перебирал карточки «Счастливого случая», с которыми никогда не расставался.

– Вы любите играть? – спросила его соседка, пожилая женщина с ожерельем на шее. – На прошлое Рождество племянники подарили мне такой же комплект, и теперь я все время играю.

– Я ненавижу эту игру всем сердцем, – ответил Говард.

Женщина была шокирована, словно он грубо выругался при ней, и уткнулась в журнал, а Говард продолжал читать карточки, стараясь запомнить ответы.

Когда он прибыл в международный аэропорт имени Даллеса в Вашингтоне, ему пришлось постоять в очереди, чтобы взять такси, но это не вывело его из доброго расположения духа. Лаборатории ФБР находились в получасе езды от аэропорта, и за это время Говард просмотрел еще два десятка карточек. Приехав на место, он прикрепил к нагрудному карману своего пиджака значок сотрудника ФБР, а проходя через пропускной пункт, показал удостоверение. Ему сказали, что нужная лаборатория находится на втором этаже и там работает доктор Ким. Когда навстречу ему вышла женщина, Говард не был удивлен, так как до этого несколько раз разговаривал с ней по телефону. Приятно удивила ее наружность – женщина была молода и очень привлекательна. Черты лица явно восточные, волосы заплетены в косу, ниспадающую до талии. Острые скулы, маленький аккуратный рот и овальные глаза, которые сужались в щелочки, когда женщина улыбалась.

– Доктор Ким… – обратился было к ней Говард после того, как они обменялись рукопожатием.

Ее рука утонула в его руке – крошечная, как ручонка шестилетнего ребенка, с ногтями, покрытыми темно-красным лаком.

– Зовите меня Бонни, – откликнулась она. – Моя лаборатория находится здесь.

Ее высокие каблуки постукивали по кафельному полу при ходьбе. Даже на каблуках Бонни была ростом едва по плечо Говарду, а ведь его рост лишь немного превышал шесть футов. Пройдя мимо нескольких дверей, они очутились в длинной и узкой лаборатории, вдоль стен которой располагались белые столы, а в торце небольшая дверь вела в крошечный кабинет. На столах стояло несколько компьютеров фирмы IBM, на некоторых полках – видеомагнитофоны и мониторы. Один из видеомагнитофонов был открыт – очевидно, перед тем, как Говард вызвал Бонни, она пыталась что-то припаять в плате. Паяльник все еще был включен. Она выдернула шнур из розетки.

Налив Говарду кофе из кофеварки, Бонни села на вращающийся стул перед одним из мониторов, затем открыла ящик и достала светло-голубую папку.

– Здесь то, что мне удалось за это время сделать, – сказала она, передавая ему бумаги. – Однако я хотела бы, чтобы вы посмотрели видеозапись еще раз вместе со мной. У меня возникли кое-какие соображения. Возможно, они окажутся полезными.

Бонни начала показ пленки. Говард потягивал кофе. Он прекрасно помнил каждый кадр записи и теперь уже мог просматривать ее без эмоций. Говард больше не скорбел по нелепо погибшей семье, а последние слова утешения, которые женщина говорила сыну, не заставляли его каждый раз съеживаться. Оба молча смотрели на монитор.

– Это оригинальная запись, – пояснила Бонни, – копию которой вы видели в Фениксе. Я взяла изображение, имевшееся на пленке, и ввела в компьютер. Это позволило в несколько раз увеличить четкость. Для просмотра нам понадобится телемонитор с очень большой четкостью. Он вот здесь.

Она включила кнопку на панели, и изображение появилось на широком телевизионном экране. Говард сразу заметил, насколько лучше стало видно. Бонни положила палец на клавишу «пауза» и нажала на нее, когда камера поймала вид земли внизу. Застывшая картинка была гораздо четче, чем на обычном видеомагнитофоне: отсутствовали мерцание и расплывчатость контуров. На экране появилась одна из башен, и Говард ясно увидел фигуру с винтовкой. Лицо рассмотреть не удавалось.

– Качество значительно улучшилось, но возможности подобных методов, к сожалению, также ограничены, – сказала Бонни.

Она нажала на клавишу «воспроизведение».

– Можно добиться и лучших результатов, если преобразовать видеосигналы в цифровые и записать их на компакт-диск.

Она провела рукой по невзрачному белому ящику.

– Это наш процессор изображений. Он преобразует видеосигналы в цифровую форму. Мы называем его «рамочником». Он может оцифровать изображение в реальном времени – одна тридцатая секунды на один кадр – и занести в память. Затем с помощью компьютера мы извлечем и обработаем эти данные. После обработки и очистки изображений можно выбрать нужные нам кадры, вывести их на монитор и напечатать снимки. Это дает гораздо большую четкость. В папке как раз и находятся картинки, полученные при помощи компьютера.

Говард открыл папку. В ней лежало более двух десятков глянцевых снимков размером восемь на десять дюймов. Он бегло проглядел их. Там были фотографии башен и снайперов на них с близкого расстояния. Однако ни на одной нельзя было рассмотреть лица стрелков.

– Эти снимки – предел возможностей моего оборудования, – сказала Бонни, глядя на помрачневшую физиономию Говарда. – Вряд ли они очень помогут. Но все-таки они отчетливее того, что мы видели на экране.

– А как вы этого добились? – спросил Говард.

– Вначале я попыталась усреднить сопутствующее изображение, но это мало что дало, – пояснила девушка. – Полученные снимки – результат применения метода, называемого срединным фильтрованием. Вероятно, я могла бы увеличить их еще больше с помощью концентрации пикселей, но на такую работу ушло бы значительно больше времени.

Увидев глубокие складки на лбу Говарда, она улыбнулась, достала листок бумаги и карандаш и начала быстро рисовать квадратный ящик.

– Представьте себе, что это небольшой участок экрана, – пояснила она. – Тогда наименьшая его часть будет вот такой. Она невидима. Мы называем ее «пиксель». В самолете использовали видеокамеру «Тошиба TSC-100» с объективом «Кэнон». Она дает 410 тысяч пикселей на семистах горизонтальных линиях. Это значительно больше, чем в обычных видеокамерах, где иногда бывает всего 300 тысяч пикселей. У пилота была очень хорошая аппаратура для специальных съемок.

Говард кивнул.

– Он был агентом по продаже недвижимости и часто снимал дома, которыми торговал.

– А-а, так вот в чем дело, – сказала Бонни. – Нам повезло, что он купил именно такую камеру. Будь она хоть чуточку менее мощной, мы не увидели бы и половины тех деталей, которые видим сейчас. По вашему желанию пиксель можно сделать и большим – все равно это будет одна единица. В таком случае вы будете иметь дело с большим пикселем. При усреднении сопутствующего изображения оно становится равномерным по цвету и яркости. За основу берутся показатели пикселя на выбранном участке. Ясность изображенного при этом увеличивается, но мы имеем размытые края. Кроме того, теряются детали, что вполне естественно. Срединное фильтрование – это сходная компьютерная техника, но здесь используется срединное, а не усредненное значение. Разница на первый взгляд небольшая, но она существенна. Я начала работу с квадрата три на три, перешла к квадрату пять на пять и затем девять на девять. На самых трудных участках пришлось применить способ, о котором я уже упоминала, – концентрацию пикселей. При этом вы выбираете пиксель, который можно легко описать в отношении цвета и структуры, последовательно добавляя к нему пиксели со сходными свойствами, пока не выделите определенный участок. Получаются скопления дополняющих друг друга пикселей. Их можно потом увеличить. Но я боюсь, что на моем оборудовании такая процедура займет массу времени.

Слушая объяснения Бонни, основную часть которых он улавливал с трудом, Говард продолжал просматривать фотографии. На одной виднелись лысые обнаженные фигуры.

– А это кто? – спросил он.

– Этим снимком я горжусь, – ответила девушка. – На оригинале они были едва видны. Камера сняла их всего один раз, но все-таки сняла. Именно в них целятся снайперы. Четыре манекена вроде тех, что используются в витринах.

Говард положил на стол еще две фотографии. На них были сняты два легковых автомобиля и большой грузовик.

– На видеопленке я их не заметил, – сказал он.

Бонни с готовностью кивнула.

– Они появились там всего на несколько секунд, пока самолет делал разворот в воздухе. Качество не очень хорошее, но можно рассмотреть марку и цвет. Легковые машины марки «крайслер», одна синяя, другая белая. Насчет грузовика я не уверена, скорее всего это «додж».

– Отлично, просто отлично, – обрадовался Говард и подумал, что следует спросить в департаменте шерифа об отпечатках протекторов.

Следующая серия фотографий изображала группу из трех человек – мужчина средних лет с брюшком, молодой человек и женщина. Мужчина что-то держал в руках. Взяв со стола увеличительное стекло, Говард попытался рассмотреть этот предмет.

– Я думаю, он держит переговорное устройство, – предположила Бочни. – Наверное, с его помощью он связывался со снайперами.

– А есть ли способ сделать фотографии еще больше? – спросил Говард.

Бонни с сожалением покачала головой. Ее длинная коса метнулась из стороны в сторону.

– Это все, что я могу сделать, – пояснила она. – Размер снимков можно увеличить, но на своем оборудовании я не смогу провести их фильтрование так, чтобы они стали четче. Вам стоило бы связаться с какой-нибудь из японских фирм – «Сони» или «Хитачи». У них должны быть компьютеры, предназначенные именно для такой работы. Можно обратиться и к фирмам, специализирующимся на искусственном интеллекте и робототехнике.

– Робототехнике? – переспросил Говард.

– Компании, занимающиеся робототехникой, весьма преуспели в разработке искусственного интеллекта. Именно это вам и нужно. Качество фотографий можно улучшить, если применить так называемые преобразования Хью и преобразования Фурье. Я могу подсказать вам, кто из экспертов возьмется за такую работу. Компьютер с зачатками искусственного интеллекта способен сравнить соседние пиксели и устранить погрешности, если поставить перед ним четкое задание – что именно он должен искать.

Говард нахмурился.

– Я не улавливаю вашу мысль.

– Если компьютер будет, например, смотреть на лицо, то он будет знать, что у глаза, носа, подбородка существуют определенные очертания. Темное пятно – это либо усы, либо ноздри, либо зрачок. Компьютер также будет знать, что человеческие тела обычно имеют округлые очертания, а механические объекты, как правило, составлены из плоскостей. Анализируя номер машины, компьютер выделит цифры и буквы, а не просто абстрактные символы. Но боюсь, агент Говард, я не очень хорошо все это объясняю.

– Пожалуйста, зовите меня просто Коул, – попросил он. – Нет, вы все объясняете прекрасно. А я как раз вспомнил, что знаю фирму, которая применяет нужную нам технологию.

– Правда? И что это за фирма? – спросила Бонни.

– "Клейтон электроникс".

Она подняла брови.

– Да, фирма солидная. Я и забыла, что их главный офис находится в Фениксе. А почему вы не обратились к ним сразу?

Говард смешал фотографии и убрал их назад в папку.

– Нам хотелось не выпускать информацию об этом деле за пределы ФБР как можно дольше. Вы просматривали видеопленку и понимаете, что может за всем этим крыться.

Бонни опустила глаза и покраснела, как провинившаяся школьница. Говард подавил желание спросить у нее, в чем дело, понимая, что на такой прямой вопрос она не ответит, и выждал некоторое время, давая ей возможность самой все объяснить.

– У меня есть одна идея, – сказала она, по-прежнему избегая его взгляда. – Вернее, не у меня, а у моего мужа.

– У вашего мужа?

Она кивнула и подняла наконец голову.

– Он доктор математики. Специализируется на компьютерной графике.

Говард был озадачен, но продолжал внимательно слушать. Было ясно, что Бонни Ким очень умна, поэтому все, что она могла предложить для расследования данного дела, обещало оказаться весьма полезным.

– Я рассказала ему о видеопленке, о трех мужчинах с винтовками на башнях. Он считает, что можно создать интересную модель на компьютере: запрограммировать координаты стрелков и их целей и разместить их в трехмерной системе координат.

Теперь Говард понял, почему Бонни так смутилась. Она рассказала мужу о видеопленке и боялась, что раскрыла служебную тайну. Говард решил успокоить девушку, но ему не хотелось прерывать ее рассказ. Глаза Бонни светились энтузиазмом.

– Вначале вы рассчитываете высоту башен, угол полета пули и расстояние до целей, а затем применяете полученную модель на всех направлениях, откуда может появиться цель.

Говард забарабанил пальцами по папке.

– И ваш муж может выполнить эту работу?

– Подготовительную работу – наверняка. Я не показывала ему видеопленку, но он сказал, что если бы увидел ее, то смог бы разработать модель. Ему нужно знать точное время суток, когда велась съемка, тогда по тени он сумел бы определить высоту и все такое. Возможно, понадобилось бы провести какие-то измерения на месте, но он, разумеется, мог бы выполнить и это.

– А направления? Как он заложит их в компьютер?

– Для этого потребуются планы прилегающих улиц и высота некоторых зданий. Он может изготовить программу специально для вас, но введение информации – это долгий процесс. Как только информация будет введена, программа выдаст трехмерную модель района и затем поместит в нее снайперов и цель. Вы сразу увидите, в каком направлении намереваются стрелять снайперы. Если модель сработает правильно, вы сможете точно определить, где будут находиться стрелки. По-моему, отличная идея.

Говард улыбнулся.

– Да. Ваш муж – очень умный человек. Но есть одна проблема: мы до сих пор не знаем, кто же цель.

Бонни в изумлении открыла рот, обнажив прекрасные белые зубы.

– А я думала…

– Что это президент?

Она кивнула и спросила в свою очередь:

– А вы считаете, что нет?

– Бонни, мы просто не знаем. Но ваш муж подал блестящую идею. Расписание президента всегда известно заранее. Если ваш муж сделает для нас программу, я найду людей для ввода информации.

– Значит, я могу ему сказать, чтобы он начинал?

– Конечно.

Бонни просияла.

– Муж будет страшно рад. Он говорит, что это похоже на детектив. Он предложил мне пригласить вас пообедать с нами сегодня. Я приготовлю обед, а муж сможет обговорить с вами все детали.

От такого предложения Говард был не в силах отказаться.


* * *


Энди и Бонни Ким жили в просторном одноэтажном деревенском доме, стоявшем недалеко от тихой проселочной дороги к северу от Вашингтона. Трава на газонах была аккуратно подстрижена, вдоль дорожек располагались ухоженные цветочные клумбы, а на белом флагштоке развевался звездно-полосатый флаг. У крыльца стояли два автомобиля: «бьюик роудмастер» и «чероки ларедо». Бонни Ким открыла Говарду дверь.

Вопреки его ожиданиям внутри дома все было таким же типично американским, как и на участке, окружавшем дом. Говард всегда полагал, что корейцы стойко придерживаются своих национальных обычаев, но Кимы, казалось, хотели ясно дать понять каждому, что они американцы с головы до ног.

Энди Ким оказался круглолицым улыбчивым молодым человеком. Густые черные волосы постоянно падали ему на глаза. Он был одного роста с Говардом, но гораздо стройнее, а очки в роговой оправе придавали ему вид интеллектуала. Пожав гостю руку, Энди предложил ему пива. Говард ответил, что предпочел бы апельсиновый сок, и вслед за хозяином вошел в гостиную. Бонни вернулась на кухню. Она сменила одежду, в которой была на работе, на пестрое платье с белым воротником и распустила волосы, которые теперь свободно струились по ее плечам и спине. Бонни выглядела неправдоподобно молодой, и Говард понял, что в лаборатории она специально напускала на себя строгий вид, дабы к ней относились более серьезно. Без высоких каблуков рост Бонни лишь чуть-чуть превышал пять футов.

Говард сел на длинный диван и огляделся. Вдоль одной из стен стояли книжные полки с научными книгами, романами и триллерами – все на английском. На кофейном столике лежали номера «Сайентифик америкэн», «Форчун» и каких-то журналов по вычислительной технике. Телевизор с большим экраном был включен, но работал с приглушенным звуком. Играла команда «Вашингтон редскинз».

– Хотите посмотреть игру? – предложил Энди.

– Я не слишком горячий поклонник футбола, – ответил Говард.

– Правда? А я его обожаю. В футболе много сходства с математикой, вы не находите?

В комнату вошла Бонни, держа в руках бутылку пива для мужа и высокий стакан с апельсиновым соком для гостя.

– Обед готов, – объявила она, – прошу к столу.

Получив приглашение на обед, Говард ожидал, что Бонни приготовит ради него национальные корейские блюда, которые придется есть палочками, но когда он увидел дом снаружи и изнутри, то ни в малейшей степени не был удивлен тем, что обед состоял из бифштекса, жареного картофеля и кукурузы. На десерт Бонни подала кофе, и все трое перешли в кабинет – комнату, обшитую деревянными панелями и уставленную столами, на которых громоздились компьютеры и электрооборудование. Энди, потягивая кофе, включил одну из машин.

– Я уже проделал часть подготовительной работы, – пояснил он. – Надеюсь, вы не возражаете.

– Разумеется, – откликнулся Говард, располагаясь на стуле и наблюдая, как пальцы Энди бегают по клавишам.

– Графика достаточно проста, но она даст вам представление о ходе моих мыслей, – продолжал Энди.

На экране появились два круга – зеленый на черном. Энди нажал еще несколько клавиш, и круги сменились двумя человеческими фигурами. У одной в руках была винтовка, другая стояла неподвижно.

– Предположим, что это снайпер и цель. Допустим, расстояние между ними равно пятистам футам, а угол – десяти градусам.

Опять несколько ударов по клавишам, и картинка стала трехмерной, а над целью появился пунктирный круг.

– Мы знаем, что снайпер должен находиться где-то на этой круговой линии, – продолжал свои разъяснения Энди. – Если мы наложим его возможное местонахождение на план города…

На экране появилось несколько разноцветных квадратов и продолговатых фигур.

– Я знаю, что они не очень похожи на здания, но вы понимаете, куда я клоню, – сказал Энди.

Говард улыбнулся.

– Пытаюсь.

Энди отбросил волосы со лба и поправил очки.

– Теперь можно посмотреть, какие здания по высоте и местоположению подходят для снайпера. Можно также рассчитать, на каком он должен находиться этаже, чтобы стрелять под необходимым углом. В том случае, если снайпер только один, имеются несколько точек, отвечающих этим требованиям.

С этими словами он показал четыре позиции на трехмерной карте, где здания попадали в круг.

– Но если мы увеличим число снайперов, выбор позиции сузится.

Энди склонился над клавиатурой и начал быстро нажимать на кнопки. С экрана исчезли некоторые изображения и добавились еще два снайпера. Каждый сплошной линией был связан с целью, вокруг которой проходила пунктирная линия.

– При трех снайперах, каждый из которых соотнесен в пространстве с двумя другими и с целью, позиции фиксируются более жестко. В этом случае мы будем иметь не круг, а тетраэдр…

На экране появилось объемное четырехгранное тело, вонзенное одним концом в землю.

– Такую структуру значительно сложнее вписать в план города.

Изображение опять сменилось.

– Посмотрите – все три точки, обозначающие снайперов, должны находиться на определенных позициях. У этой задачи есть только одно решение.

И Энди показал на три места, где положение снайперов совпадало с фигурами, обозначающими здания.

Говард потягивал свой кофе.

– Много ли времени отняло у вас построение этой модели?

Лицо Энди просветлело.

– Около трех часов. Но она очень упрощенная. Настоящая рабочая модель будет гораздо сложней.

– Но она возможна?

– Конечно.

– И сколько времени займет ее создание?

Энди пожал плечами.

– Построить модель со снайперами и целью – дело нескольких часов. Самое трудное – провести измерения и рассчитать углы. Мне придется поехать на место и, кроме того, внимательно проанализировать видеопленку.

– А вы еще не видели ее?

– Разумеется, нет, – удивился Энди. – Не могла же Бонни принести домой материалы, принадлежащие ФБР. Она все вечера пропадала в лаборатории, но чтобы заниматься этим дома… Нет-нет.

– Я могу устроить так, что вы увидите пленку в лаборатории, – предложил Говард.

– О'кей. И еще мне нужно попасть в Аризону в то время дня, когда была сделана видеозапись.

– Нет проблем. Вы можете поехать со мной завтра утром, а пленку просмотрите, когда вернетесь. У меня уже имеется список мест, которые собирается посетить президент. Можно на них проверить, как работает ваша система. Разрешите один вопрос. Что это даст лично вам? Конечно, ФБР покроет издержки; думаю, нам удастся заплатить за консультационные услуги, но ведь здесь масса работы.

Энди взглянул на жену, и та ободряюще кивнула головой.

– Мне бы хотелось, если вы не возражаете, написать статью об этой системе, конечно, если система сработает. Большинство проводимых мною исследований – очень скучная материя, сухая наука, а здесь компьютерное моделирование можно по-настоящему применить на практике. Получится превосходная, очень интересная статья. О ней будут говорить.

Говард обдумывал предложение Энди.

– Мы должны утвердить текст, – наконец сказал он.

– Разумеется.

– Возможно, мы сочтем нужным опустить ряд деталей. Вы это понимаете?

– Меня занимает только математическая сторона дела.

– Вы также должны отдавать себе отчет в том, что мы можем вообще решить сохранить все в тайне, и тогда вам не удастся опубликовать статью.

– И все же я рискну.

Говард кивнул.

– Ну что же, значит, договорились.

Энди расплылся в улыбке, а Бонни подошла и обняла его.


* * *


Джокер, он же Креймер, сел на дневной поезд до Херефорда. Водительского удостоверения он лишился полгода назад, когда полиция задержала его на шоссе М-25 и обнаружила, что уровень алкоголя у него в крови в два раза превышает допустимую норму. День выдался солнечный, но холодный, и Джокер надел куртку и черные шерстяные брюки. Всю поездку он просидел погруженный в глубокое раздумье, ссутулившись, провожая невидящим взглядом сельские пейзажи, проплывавшие за мокрым от дождя окном.

Когда-то он поклялся самому себе никогда не возвращаться в казармы воздушно-десантных войск «Стерлинг-лайнз» и даже не ответил на приглашение принять участие в праздновании пятидесятилетия полка, присланное ему в 1991 году. Время, проведенное Джокером в десантных войсках, было трудным и волнующим, к тому же оно круто изменило его. Он стал не просто солдатом САС, его научили убивать, и составной частью этого обучения являлась программа обесчеловечивания, заменившая сознание Джокера холодным и жестоким суррогатом. Только после того как он оставил полк, ему стало понятно, что он потерял. Вернее, что у него отняли.

День уже клонился к вечеру, когда он сошел с поезда. Джокер шагал, засунув руки глубоко в карманы куртки. На сегодня он взял выходной, но все еще не решил окончательно, работать ли ему на полковника. Хотелось сначала все как следует обдумать, а для этого требовалось с кем-нибудь поговорить. Лучше всего с другом. Он шел, опустив голову, но ноги сами привели его к кабачку, в который он любил захаживать. Заведение располагалось среди кирпичных коттеджей со свинцовыми ставнями и старыми, покосившимися дубовыми дверями. В кабачке работали две девушки, подававшие напитки и вытиравшие стаканы. Одну из них он узнал – ее звали Долли. Она обслужила его с улыбкой, но явно не узнавала, из этого Джокер заключил, что за прошедшие годы он, без сомнения, сильно изменился.

Он заказал двойную порцию виски «Старый ворчун». Двое молоденьких солдат, стоявших в углу бара около игрального автомата, время от времени бросали в прорезь монеты и потягивали пиво. По короткой стрижке и густым усам можно было сразу определить в них солдат-десантников, из которых, как правило, вербовались сверхсрочники в ту часть, где служил Джокер. Десантники чувствовали бы себя так же свободно и в любом лондонском баре. Джокер никогда не мог понять, почему парашютистам разрешалось придерживаться их стиля даже после того, как они зачислялись в спецподразделения. Офицеры настаивали, чтобы солдаты устанавливали гражданские номера на своих машинах и одевались в гражданскую одежду, когда не выполняли боевых заданий, однако любой уважающий себя террорист мог без проблем вычислить их и во время выполнения задания, и на отдыхе.

Джокер опустошил стакан и заказал второй. Долли поставила перед ним виски.

– По-моему, я вас знаю, – сказала она.

– Не думаю, – ответил он, подавая ей двадцать фунтов. – Можно мне взять бутылку с собой?

Девушка кивнула, завернула бутылку в красную оберточную бумагу и вручила ему вместе со сдачей.

Пока Джокер пил вторую порцию виски, в бар вошла женщина и села у стойки. Он видел ее отражение в зеркале над кассой: крашеная блондинка, очень бледная, словно ей приходится проводить много времени взаперти. Глядя на нее в зеркале. Джокер решил, что ей лет тридцать пять, но, обернувшись, понял по ее лицу, что она старше. На ней были красная блузка и черная юбка, явно тесноватая. Солдаты у игрального автомата рассмеялись, и Джокеру почему-то показалось, что они смеются над ней. Даже в лучшие времена отношения между десантниками и местными оставались натянутыми, солдаты называли местных «деревенщиной» и относились к ним свысока, а те обвиняли солдат в том, что они уводят их женщин. Потасовки, вспыхивавшие по субботам в переполненных барах Херефорда, славились по всей округе, так же как и очереди к врачу на следующий день.

Женщина заказала бренди с кока-колой. Взяв в руки стакан, она кивнула Джокеру и произнесла:

– За тех, кто в море.

Он улыбнулся. Почему-то женщина напомнила ему виноватого щенка, которого только что выбранили.

– Ваше здоровье, – ответил он.

Женщина поставила стакан на стойку. На стекле виднелись следы губной помады. Кивнув на бутылку у него в кармане, она спросила:

– Ищете компанию? Я как раз живу неподалеку.

Джокер вдруг почувствовал симпатию к этой женщине. Она выглядела так, будто всегда ждала от мужчин подвоха, а ему не хотелось ее обижать.

– К сожалению, не могу, – отказался он. – Я иду к другу, а он большой любитель выпить.

Ее лицо мгновенно омрачилось, но она овладела собой и пробормотала:

– Желаю приятно провести время.

Джокер допил виски и покинул теплый бар. Он шел быстро, удивляясь тому, насколько сильно похолодало, и спрашивая себя, не слишком ли он расчувствовался. Церковь находилась в десяти минутах быстрой ходьбы от кабачка – здание из серого камня с шиферной крышей, отгороженное от дороги рядом каштановых деревьев. Джокер толкнул деревянную калитку, которая отозвалась негромким скрипом, и медленно пошел по гравийной дорожке. До этого он бывал в церкви в полной военной форме больше десятка раз: три раза – на свадьбах, остальные – на похоронах. На этом погосте воздушно-десантные войска хоронили своих солдат.

Джокер обогнул церковь слева по дорожке. Могилы содержались безукоризненно: травяной бордюр был аккуратно подстрижен, а на многих гранитных и мраморных плитах в медных вазах стояли цветы. Как только Джокер ступил на гравий и увидел могилы, его охватили воспоминания. Он вздрогнул. Двое его друзей погибли в столкновении на ирландской границе, еще один умер в Германии после того, как в его автомобиле взорвалась бомба. И только смерть Мика Ньюмарча произошла у него на глазах.

Слева Джокер заметил свежую могилу с венками и букетами цветов, которые уже начали вянуть. Надгробный камень был явно новым. На нем значилось имя Пита Мэньона. Джокер на минуту задержался у могилы и прочел карточки, прикрепленные к венкам. Они были от жены, от родителей, один из венков – от полка.

На могиле Ньюмарча лежал простой, даже грубый камень – серая гранитная глыба, на которой резец высек имя и звание офицера и даты рождения и смерти. И все. Никаких соболезнований, никаких молитв за упокой души. Только факты. Джокер сам хотел бы иметь такую надгробную надпись, когда придет его время лечь в землю. Могила находилась немного в стороне от дороги, и он прошел к ней по траве, разворачивая бутылку «Старого ворчуна». Сняв куртку, Джокер бросил ее на землю рядом с камнем и сел на нее.

– Добрый вечер, Мик, – сказал он.

Посмотрев на темнеющее небо. Джокер открыл бутылку. Уже зажглось несколько звезд. Похоже, дождя не будет.

– Давно не виделись, Мик, – продолжал Джокер. – Извини, что я не приходил раньше.

Он отхлебнул изрядное количество виски, почувствовал, как приятное тепло разлилось по жилам, и взглянул на надгробие.

– Выпьешь, Мик? – спросил Джокер и медленно вылил часть виски на блестящую траву. Затем сам приложился к бутылке еще раз.


* * *


Коул Говард взял со столика номер журнала «Электроникс мансли» и бегло просмотрел его. Взглянув на часы, он нахмурился. Его заставляли ждать приема уже пятнадцать минут, хотя он приехал в офис своего тестя вовремя – ровно к четырем часам. Иногда Теодор Клейтон вел себя как настоящий ублюдок. Секретарша оторвалась от своего компьютера, как будто прочла мысли Коула.

– Извините, мистер Говард, ваш тесть все еще разговаривает по телефону. Он знает, что вы здесь.

– Разумеется, Элисон. Я уверен, что он об этом знает.

Говард попытался углубиться в статью о новом японском микропроцессоре, но обилие специальных терминов затрудняло чтение. Бросив журнал обратно на столик, он стал наблюдать за тропической рыбкой в аквариуме, стоявшем около секретарского стола. Ярко окрашенное создание грациозно скользило среди растений, таких зеленых, что они казались ненастоящими. Кораблик из пластика был прикреплен к гравию на дне аквариума. От него поднимались потоки пузырьков.

У ног Говарда стоял коричневый кожаный портфель. В нем лежала только оригинальная видеопленка Митчелла. Конечно, Коул мог принести кассету просто в кармане пиджака, но с портфелем он чувствовал себя в офисе тестя более уверенно. Портфель придавал ему основательность, так же как и темно-серый костюм, специально выбранный для этого визита. В присутствии Теодора Клейтона Говарду всегда казалось, будто он не вымыл уши и сейчас его распекут за какую-нибудь оплошность.

Говард улетел из Вашингтона первым же самолетом вместе с Энди Кимом, который сейчас уже находился на месте происшествия. До него туда прибыли люди шерифа. Говарду очень хотелось поехать с ними, но он понимал, что техника, имеющаяся в распоряжении ФБР, не позволит обработать видеопленку как следует, поэтому сейчас очень важно доставить ее Клейтону. Говард еще раз посмотрел на часы и разгладил складку на брюках. Устав сидеть на одном месте, он встал и подошел к витрине, в которой красовалось несколько кукол «качина» из коллекции Клейтона. Эти культовые фигурки, которые индейцы хопи, обитавшие на севере Аризоны, вырезали из корней тополя, ценились весьма высоко. Некоторые датировались восемнадцатым веком. Клейтон был страстным коллекционером искусства американских индейцев и любил выставлять собранное напоказ, больше демонстрируя свое богатство, чем хороший вкус.

– Мистер Клейтон готов принять вас, мистер Говард, – объявила секретарша.

Встав со своего места, она открыла перед посетителем дверь. Говард знал, что Клейтон не даст себе труда выйти в приемную, чтобы поприветствовать его, и что, когда он войдет в кабинет тестя, тот будет сидеть за своим огромным столом. Он оказался прав. Клейтон подождал, пока Говард пересечет полкомнаты по большому пушистому ковру, и только тогда поднялся, одернул манжеты сшитой на заказ шелковой рубашки и вышел из-за стола навстречу зятю. Костюмы Клейтону шил лондонский портной, специально прилетавший для примерок раз в полгода, и стоил каждый его костюм больше, чем Говард зарабатывал в месяц. Одетый изысканно, как какой-нибудь телеведущий, Клейтон имел и соответствующую внешность: седеющие на висках каштановые волосы, зубы, которые можно купить только за очень хорошие деньги, легкий загар, приобретенный во время деловых поездок, а не праздного времяпрепровождения на море, и немногочисленные морщины, говорившие не о старости, а о зрелости и мудрости.

– Дорогой Коул, извини, что заставил тебя так долго ждать.

Сияющая улыбка и извинения Клейтона казались такими же искусственными, как и растения в аквариуме. Он дружески похлопал Говарда по спине и подвел его к дивану в углу кабинета.

– Я знаю, как вы заняты, Тед.

Говард сел, опустив портфель на колени.

– Ты сказал, что это очень важно?

– Очень, – подтвердил Говард.

– Это дело ФБР или домашние проблемы?

Говард почувствовал, что невольно краснеет.

– Нет, Тед, дома как раз все в порядке.

Клейтон сжал плечо зятя крепкой рукой.

– Очень рад это слышать, Коул, очень рад. Итак, что я могу для тебя сделать?

Говард открыл портфель, достал видеокассету и передал ее собеседнику.

– Это запись случая, происшедшего на прошлой неделе в национальном заказнике близ озера Хавасу. Маленький самолет был сбит группой снайперов. Мы сделали с этой пленкой все, что могли сделать на нашем оборудовании, но нам хотелось бы установить, кто эти люди.

– Снайперы в пустынном районе? Какого черта им там понадобилось? Даже если отвлечься от того, что дело происходило в национальном заказнике, там ведь просто не на что охотиться. Если бы в тех местах хоть что-нибудь водилось, я бы об этом знал.

Теодор Клейтон был страстным охотником. В подвале своего дома он оборудовал специальную комнату, где хранились добытые им трофеи и куда он время от времени водил Говарда. Тот ненавидел стеклянные взгляды жертв Клейтона, но уступал тестю, чтобы не огорчать жену.

– Мы полагаем, что они репетировали покушение, – сказал Говард.

Клейтон удивленно поднял брови.

– Ты шутишь! – воскликнул он.

Коул покачал головой.

– К сожалению, нет. Трое стрелков находились на разном расстоянии от четырех манекенов, изображавших, как мы предполагаем, будущие цели. Вероятно, самолет сбили из-за того, что люди в нем невольно стали свидетелями этой репетиции.

– Коул, это просто немыслимо. Кто, черт возьми, будет репетировать покушение в пустынном районе?

– Но ведь нужно рассчитать время и пристреляться. Возможно, у них будет только один шанс. А такой отдаленный район лучше всего подходит для подобной репетиции. Надо отдать им должное – место они выбрали превосходное. Ближайшая крупная магистраль – шоссе № 93, да и оно проходит по другую сторону гор Хуалапай.

Клейтон взял протянутую ему кассету.

– И они записали все это на пленку?

– Нет, не они – у одного из пассажиров была видеокамера. Она уцелела после падения самолета.

– Очень удачно, – заметил Клейтон.

– Это как посмотреть, – сухо отозвался Говард. Он вспомнил, как миссис Митчелл старалась успокоить сына, когда самолет несся к земле.

– Итак, что конкретно я должен сделать с записью?

– Мы не смогли рассмотреть лица людей. Там было трое мужчин с винтовками и еще трое, которые, похоже, руководили репетицией. На пленке также видны несколько машин. Мы определили их марки, но не сумели прочитать номера.

– Не многого ли ты хочешь, Коул? – рассмеялся Клейтон.

– Но вы сможете это сделать? – спросил Говард.

– Как сказать, – ответил хозяин кабинета, возвращаясь к своему столу. – Это зависит от целого ряда факторов: какова четкость записи, каковы глубина фокуса и качество объектива. Мои люди должны изучить материал, прежде чем я смогу дать свое заключение.

– Но ведь вы проводите такого рода анализы пленки, верно?

– Конечно, – ответил Клейтон, откидываясь на высокую спинку кожаного кресла. – Но при этом правительство отбирает львиную долю гонорара. Я бы с большим энтузиазмом взялся помочь ФБР. При составлении отчета для налоговой инспекции это сыграло бы нам на руку.

– А что за интерес у Дядюшки Сэма к видеотехнологии? – полюбопытствовал Говард.

Клейтон улыбнулся и забарабанил пальцами по крышке стола.

– Не только у Дядюшки Сэма, Коул. Различные методы обработки изображений находят все более широкое применение в медицине, физике, астрономии, биологии… Сейчас трудно найти область науки, которая обходится без них. Мы только в начале этого пути. Придет время, и машины научатся читать и анализировать рентгеновские снимки и результаты ультразвукового сканирования без какого-либо участия человека. Машины будут ставить диагноз. Этот день не за горами.

– В таком случае понятно было бы участие Массачусетского технологического института, но не «Клейтон электроникс», – настаивал Говард, заметив, что тесть прибегает к своей обычной тактике увиливания. Он уже давно изучил Теодора Клейтона и знал, когда тот что-то скрывает, его выдают не слова, а руки.

– Не буду отрицать – подобные новшества могут иметь и военное применение. Военный заказ, несомненно, принесет нам большую выгоду, – признался Клейтон. – Но грандиозное будущее имеет и коммерческое использование методов компьютерной обработки фотографий, полученных с помощью спутников, например, при составлении прогнозов погоды или при изучении состояния посевов. Существуют также возможности использования компьютерной обработки снимков для контроля за качеством продукции, когда заключение можно дать на основе математических уравнений и статистики, но при этом не отвлекаясь. Ведь именно то, что человек не может не отвлекаться, и делает его решения такими ненадежными.

Пальцы Клейтона тихонько постукивали по письменному прибору, стоявшему на столе. Он прямо взглянул на зятя. И хотя его голос был тверд, как голос судьи, выносящего приговор, Говард почувствовал, что он опять что-то скрывает.

– Скажи-ка, чему ты доверился бы с большей охотой: решению компьютера, который безошибочно распознает рак в ста процентах случаев на основе рентгеновских снимков, или заключению рентгенолога, который только что разошелся с женой и у которого угнали автомобиль?

– По-моему, ответ очевиден, – ответил Говард.

Его интересовало, что же все-таки скрывает Клейтон. Сидя в кресле, Говард скрестил ноги и выглянул в окно, расположенное рядом со столом тестя. Оно выходило на стоянку автомашин. Говарду был виден величественный «роллс-ройс» Клейтона, сверкавший в лучах полуденного солнца. Владелец такого автомобиля не достиг бы своего нынешнего положения, занимаясь исключительно проблемами медицинской науки. Нет, свое состояние он сколотил на многочисленных военных заказах, когда речь шла о миллиардах долларов, и касались эти заказы приборов ночного видения, компьютерного оборудования для видеоразведки и тому подобных вещей.

Говард с трудом понял, что тесть обращается к нему.

– Ну так как? – спросил Клейтон.

– Извините, Тед, что вы сказали? Я отвлекся.

Клейтон был явно недоволен.

– Я спросил насчет воскресного вечера.

– Воскресного вечера?

– Вы с Лизой обедаете у нас.

У Говарда упало сердце. Он ненавидел визиты к родителям жены. Лиза всегда выбирала удобный момент, чтобы сообщить ему о том, что они приглашены.

– Ну разумеется, – покривил он душой, – с большим удовольствием.

Клейтон встал. Кассета осталась на столе.

– Прекрасно, – сказал он. – Надеюсь, к тому времени у меня уже будут для тебя какие-нибудь новости.

Говард нахмурился. До воскресенья еще целых пять дней! Он тоже поднялся.

– А нельзя ли получить результаты быстрее? – поинтересовался он. – Мы ведь до сих пор не знаем, когда планируется покушение.

– Хорошо, я их потороплю, – согласился Клейтон.

Провожая зятя до двери, он дружески похлопал его по спине.

– Как только что-нибудь прояснится, я тебе позвоню. Кстати, ты ничего не забыл?

– О, конечно. Я вам очень благодарен, Тед. Очень.

Клейтон рассмеялся.

– Да нет, я имел в виду твой портфель. Ты оставил его на полу.

Говард почувствовал, что краснеет.

– Благодарю, – процедил он сквозь зубы.


* * *


Полковник передал Джокеру объемистый конверт из оберточной бумаги и откинулся на спинку стула. Джокер открыл пакет и высыпал содержимое на письменный стол. Прежде всего ему бросился в глаза британский паспорт. Он взял его и бегло пролистал. Паспорт был выдан три года назад. Фотографию явно взяли из архивов воздушно-десантных войск – лицо более худое, чем у него теперь, а волосы почти до плеч. Документ был выдан на имя Дамиена О'Брайена. Дата рождения стояла подлинная. Джокер посмотрел на странички для виз, они были почти пусты, имелась только виза на право многократного въезда в Соединенные Штаты.

– А я не много путешествовал, – с улыбкой сказал он.

Взяв три скрепленных вместе страницы машинописного текста. Джокер быстро прочел их.

– А-а, теперь я понимаю почему, – протянул он. – Чернорабочий, затем работа на полставки в баре и судебные приговоры – два за пьянство и безобразное поведение и один за изнасилование. Не очень-то я приятный субъект, а?

– Это ведь только легенда, Джокер. Никто не хотел тебя обидеть.

Полковник поморщился. Сидевший перед ним человек явно не брился несколько дней, а запах… Казалось, он спал прямо в одежде, а к его пальто пристали какие-то травинки.

Даже если Джокер и осознавал, как раздражает полковника его внешний вид, выглядел он тем не менее вполне безмятежно. По новым фальшивым документам выходило, что Джокер родился тридцать шесть лет назад в Белфасте, до двенадцати лет жил в Лондондерри и ходил в католическую начальную школу. И дом и школа были разрушены много лет назад: дом – при перепланировке района, а школа – в результате пожара. Тогда же погибли все записи. В предыдущих документах Джокера, которые он использовал, когда нелегально работал в Северной Ирландии, уже фигурировали эти знакомые детали.

– Мы сохранили в легенде многое из того, что на самом деле происходило с тобой с двенадцати до восемнадцати лет. Ты легко все это запомнишь, – сказал полковник. – Начиная с восемнадцати лет ты много путешествовал, никогда не задерживаясь подолгу на одном месте. Тут ты можешь сам нафантазировать, например, сказать, что бывал в Ирландии, в Шотландии… В общем, как тебе будет удобнее. Если они захотят поговорить с твоими прежними коллегами – вот номер телефона. Позвонив по нему, они услышат, что на проводе лондонский бар. Там тебе дадут блестящую рекомендацию. Последние две странички – краткое изложение последнего отчета Мэньона.

Джокер кивнул, взял в руки несколько фотографий большого формата и начал их рассматривать. Его глаза потемнели, когда на первом снимке он увидел женщину сорока с лишним лет со слегка вьющимися коротко подстриженными темными волосами и глазами с поволокой.

Женщина была снята во весь рост. Снимали явно во время похорон, об этом говорили черное платье и носовой платок в правой руке. На заднем плане виднелись мужчины в черных беретах и солнечных очках и гроб, покрытый трехцветным республиканским флагом.

– Это последние имеющиеся у нас снимки Мэри Хеннесси, сделанные на похоронах ее мужа пять лет назад, – сказал полковник. – Ты, конечно, видел ее позже.

– Она не изменилась, – констатировал Джокер, не сводя глаз с фотографии.

В руках у одного из мужчин, стоявших у гроба, был большой автомат.

– Ну, теперь-то она наверняка сменила внешность. Мэри Хеннесси могла сделаться блондинкой или рыжей – откуда нам знать. Могла отрастить волосы или сделать химическую завивку. Возможно, она носит теперь цветные контактные линзы и прибавила в весе.

– Нет, – задумчиво сказал Джокер, глядя на изящную фигуру женщины и ее стройные ноги. – Она всегда очень следила за своей внешностью. Цвет волос она, конечно, могла изменить, но только не фигуру. Да и к пластической операции, я думаю, не прибегала. А если даже и сделала операцию, я бы все равно ее узнал.

На второй фотографии Мэри Хеннесси садилась в машину, на третьей позировала фотографу у стены большого кирпичного дома. Джокер узнал нескольких человек, стоявших рядом с ней, – все они были известными людьми в Ирландской республиканской армии и в Шинн фейн [2] . Остальные фотографии запечатлели Мэтью Бейли – мужчину ниже среднего роста с копной рыжих волос и пронзительными зелеными глазами. Его курносый нос был усеян веснушками, на подбородке ямочка, как будто кто-то ткнул туда пальцем, под левым глазом – родинка.

– Бейли сейчас двадцать шесть лет. Он убийца по меньшей мере четырех сотрудников Королевской тайной полиции, – продолжал полковник. – Примерно полгода назад ИРА отослала его в Штаты – в Северной Ирландии для него стало слишком жарко. Четыре месяца назад одно из подразделений ФБР по борьбе с терроризмом почти накрыло Бейли в Лос-Анджелесе, когда он пытался совершить сделку по закупке ракетной системы класса «земля – воздух», но его вовремя предупредили, и на некоторое время он исчез. В прошлом месяце мы получили сообщение, что он объявился в Нью-Йорке, и послали туда Мэньона.

Джокер быстро взглянул на полковника.

– Вы сказали, что Бейли предупредили. А кто мог это сделать?

– Ты знаешь не хуже меня. Джокер, что в Соединенных Штатах полно выходцев из Ирландии, симпатизирующих ИРА. Они видят в них не террористов, а борцов за свободу. Да и в правоохранительных органах много американцев ирландского происхождения. Почти у половины нью-йоркских полицейских ирландские имена, и в день святого Патрика они носят трилистник.

– Вы хотите сказать, что американским полицейским нельзя доверять?

– Держись подальше от полицейских, ФБР, прокуратуры. Вообще с американцами по данному делу не должно быть никаких контактов. Мы не можем провалить операцию, это наш единственный шанс.

Джокер еще раз посмотрел на фотографии. Хеннесси и Бейли выглядели как мать и сын.

– Почему вы думаете, что они вместе? – спросил он у полковника. – Их видел Мэньон?

– Нет. Мы не имеем ни малейшего представления о том, где она сейчас. Только по следам на теле Мэньона мы узнали ее почерк. Американцы ничего не подозревают, для них это обычное расследование убийства.

– Они не знают, что Мэньон служил в спецотряде?

Полковник покачал головой.

– Нет. Его сестре удалось привезти тело, не раскрывая подлинного имени убитого.

Джокер положил фотографии на паспорт. Он улыбнулся, увидев водительское удостоверение на имя Дамиена О'Брайена, выданное в Великобритании, и вспомнив о своем собственном удостоверении. Его лишили прав на два с половиной года. Улыбка Джокера стала шире при виде толстой пачки банкнот. Он провел пальцем по краю пачки, и перед ним промелькнули портреты Бенджамина Франклина. Почти все купюры были стодолларового достоинства.

– Здесь пять тысяч долларов, – объяснил полковник. – Тебе дадут также две кредитных карточки – «Виза» и «Мастеркард» – на имя Дамиена О'Брайена. Ты можешь воспользоваться ими для покупок или получения наличности. Каждая карточка дает право на получение примерно трехсот долларов в день. Используй их при любой возможности, они соединены с банковским счетом, за которым мы будем следить. Как только ты воспользуешься одной из них, нам через несколько минут станет известно о твоем местонахождении. Предлагаю делать это раз в день. Бери небольшие суммы, а мы таким образом не упустим тебя из виду.

– А как насчет прикрытия во время операции?

– Ты будешь действовать один, – отрезал полковник. – Не хватало еще толпы, идущей за тобой по пятам. Это будет сольная партия, Джокер, иначе – провал.

Джокер положил деньги, фотографии и машинописные листки обратно в конверт.

– А оружие?

– Оружие достанешь на месте. В том обществе, где ты будешь вращаться, это не составит особого труда.

Джокер обеими руками потер подбородок, ощутив ладонями щетину, выросшую за несколько дней.

– А потом? Вы до сих пор не сказали мне, как я должен действовать.

Полковник тонко усмехнулся.

– Это тебе решать, – произнес он почти шепотом.

Джокер кивнул. Он понял, почему это будет сольная партия и почему нужно избегать контактов с американцами.

– Я с радостью выполню ваше задание, полковник, – сказал он.

Джокеру хотелось бы ощущать в душе ту же уверенность, которая прозвучала в его голосе. Последняя встреча с Мэри Хеннесси опустошила его физически и морально, и энтузиазм по поводу задания полковника смешивался с чувством, которого он уже давно не испытывал. Этим чувством был страх.


* * *


Коул Говард возвращался в свой офис после того, как отвез Энди Кима в аэропорт. Математик, как и несколько служащих департамента шерифа, провел накануне весь день в районе происшествия, работая с лазерным измерительным устройством, которое Говарду удалось получить в Управлении шоссейных дорог графства. Ким мечтал о том, как вернется обратно в Вашингтон и получит в свое распоряжение главный университетский компьютер. Во время поездки в аэропорт он напоминал возбужденного ребенка: говорил без умолку и вертел головой из стороны в сторону. Говарду очень хотелось, чтобы таким же энтузиазмом был охвачен и молодой агент ФБР, которого выделили ему в помощь: требовалось установить, какие машины участвовали в репетиции в пустыне. Агентом оказалась двадцатипятилетняя женщина, только что окончившая академию, очень решительная и с очень большим количеством волос. Она пятнадцать раз видела «Молчание ягнят» и явно старалась подражать Ганнибалу Лектеру, а не героине Джоди Фостер. Высокая, с откинутой назад светлой гривой и резким профилем, она постоянно следила за Говардом своими прозрачными зелеными глазами, в которых таилось презрение. Таким же взглядом его обычно мерил тесть. Звали агента Келли Армстронг. Казалось, она считала Говарда повинным в том, что ей поручили эту рутинную работу, хотя задание исходило непосредственно от Джейка Шелдона. Говард предпочел бы кого-нибудь более опытного, но Шелдон настаивал, чтобы он работал именно с Келли – ведь для отслеживания машин, взятых напрокат, не нужен выдающийся специалист. Она ни разу не улыбнулась Говарду, а ее ледяная вежливость страшно раздражала его.

Келли ждала его в офисе. Она демонстративно взглянула на свои дорогие золотые часики фирмы «Картье» и поджала блестящие розовые губы. Говард собирался сказать, что он задержался из-за Энди Кима, но раздумал: ей, конечно, будет приятно то, что она заставила его объясняться, но он не хотел доставлять ей такого удовольствия.

– Доброе утро, Келли, – холодно поприветствовал он девушку.

– Коул, я выяснила, что в радиусе пятидесяти миль от Феникса действует двенадцать компаний, выдающих напрокат машины тех марок и цветов, что запечатлены на видеопленке Митчелла, – начала она свой доклад. – В день происшествия в прокате находились восемьдесят три машины.

Она сверилась со своей записной книжкой и вырвала одну страницу. Звук был такой, словно разорвали ткань.

– Семьдесят девять уже возвращены, остальные четыре – еще нет. Срок их проката пока не истек.

Говард кивнул и сел за стол. Он жестом предложил Келли тоже сесть, но она проигнорировала его предложение.

– За все восемьдесят три автомобиля платили по кредитным карточкам, ни один не попал в аварию. Все карточки подлинные и действительно принадлежат их владельцам. Я проверила также все водительские удостоверения и не обнаружила ничего примечательного, кроме нескольких десятков неоплаченных штрафных квитанций. Да, еще один парень пожертвовал несколько тысяч долларов в Фонд поддержки детей.

Говард хотел что-то сказать, но Келли продолжала:

– Я спросила во всех прокатных компаниях, выдавали ли они в последнее время белую и синюю машины. Все ответили отрицательно. В дорожные происшествия было вовлечено восемь машин, но во всех этих происшествиях пострадали другие машины, соответственно их водителям и приходилось сообщать свои имена и прочие сведения для получения страховки.

– Хорошо поработали, Келли, – сказал Коул. – Очень хорошо.

Она кивнула и повернулась, собираясь уходить.

– Но… – начал он и почувствовал, как она напряглась. Когда Келли обернулась, ее взгляд, устремленный на него, напоминал взгляд рассерженной птицы, готовой выклевать глаза врагу. Левая бровь девушки насмешливо поднялась. – Машины могли быть и не местными, – продолжил Говард.

– Не зная номеров, их очень трудно будет найти, – медленно проговорила девушка.

– Трудно, но не невозможно, – настаивал он.

– Мы даже не уверены, были ли те автомобили взяты напрокат, – заметила Келли.

– Наверняка. Они не рискнули бы использовать собственные машины.

– Может быть, они их украли.

– Это тоже возможно. В общем, тут есть над чем поработать. Вам предстоит проверить, подходят ли под наше описание какие-нибудь из украденных машин. Но начать надо с проверки водительских удостоверений, по которым были взяты напрокат уже известные нам автомобили.

Ее улыбка стала деревянной.

– Я уже говорила, что сделала это.

Говард покачал головой.

– Нет. Вы только сказали, что удостоверения в порядке. И это наверняка так, если они были украдены, а факт кражи не зарегистрировали. Или если они подлинные, но выданы по фальшивым удостоверениям личности. Ведь для того чтобы получить водительское удостоверение, достаточно сдать экзамен по вождению и предъявить свидетельство о рождении. А свидетельство можно подделать или воспользоваться тем, что было выписано на ребенка, впоследствии умершего. Словом, нужно связаться с каждым владельцем водительского удостоверения и проверить, действительно ли он брал машину напрокат. Следует также спросить, куда они ездили на этих автомобилях.

– Коул, но на это уйдет несколько недель!

– Значит, вы будете заниматься этим несколько недель. Возможно, потребуется расширить зону поиска: вначале до радиуса в сто миль вокруг Феникса, затем до Тусона и далее, если возникнет такая необходимость. Это очень важно, Келли.

Девушка внимательно посмотрела на него, как будто собираясь что-то сказать, но вместо этого кивнула и повернулась на каблуках. Ее дорогая шерстяная юбка метнулась из стороны в сторону, как хвост кобылицы, когда Келли Армстронг стремительно покидала офис Говарда.


* * *


Мэри Хеннесси стояла перед зеркалом в ванной и изучала свое отражение. В детстве ей хотелось быть блондинкой. Этим она доводила свою мать до исступления. Каждый раз на день рождения она просила одно и то же – белокурые локоны и посылала бесчисленные письма-прошения Санта-Клаусу, пока не достигла того возраста, когда уже понимаешь, что цвет волос дается от рождения и родители не в силах его изменить. Когда же Мэри обнаружила, что может изменить цвет своих каштановых волос с помощью химии, ей уже расхотелось быть блондинкой. Теперь, на пороге своего пятидесятилетия, она красила волосы в цвет спелой ржи. Мэри несколько раз повернулась перед зеркалом, затем наклонилась и стала изучать корни. Еще неделю или две можно не краситься, решила она. Мэри подняла голову и кончиками пальцев разгладила кожу на шее. Да, признала она с сожалением, кожа начинает терять прежнюю эластичность. Она с содроганием вспомнила шеи своих старых тетушек, напоминавшие индюшачьи. Тетушки приходили к ним в гости, когда Мэри была ребенком, целовали ее пахнущими мятой губами и совали ей в руку шестипенсовики. Скоро ей самой предстоит увидеть отпечаток времени на своем лице, что не так уж приятно. А вот волосы, как ни странно, выглядят лучше, чем раньше: белокурые локоны очень идут ей, а легкая химическая завивка делает их словно гуще. Новая прическа полностью изменила внешность Мэри, хотя и соответствовала фотографии в американском паспорте, который лежал на ее туалетном столике.

Мэри поправила воротник свитера. Вынув из гардероба клетчатый жакет, она надела его на свитер. В сочетании с черными джинсами вид получился немного небрежный, но вполне деловой, решила она. Как раз то, что нужно. Забрав машину с гостиничной автостоянки, она поехала в аэропорт.

Мэтью Бейли ждал ее в кафетерии. Перед ним стояла чашка остывшего кофе и лежал недоеденный круассан. При виде ее он так стремительно вскочил, что опрокинул чашку и разлил кофе по столу. Мэри улыбнулась. Бейли был почти в два раза моложе ее и вполне годился ей в сыновья, однако он не раз ясно давал понять, что не прочь залезть к ней под юбку. Отчасти из-за этого она оделась сегодня так строго – не хотелось его поощрять.

– Самолет прилетел раньше, – объяснил он, вытирая кофе бумажной салфеткой.

– Прошу прощения. Я должна была позвонить


Содержание:
 0  вы читаете: Выстрел издалека : Стивен Лезер  1  Использовалась литература : Выстрел издалека
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap