Детективы и Триллеры : Триллер : Жесткая посадка : Стивен Лезер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1

вы читаете книгу




Тюрьма строгого режима.

Ад за колючей проволокой.

Здесь царит строгая иерархия криминальных «авторитетов» и правят законы преступного мира.

Здесь невозможно выжить в одиночку.

Но агент под прикрытием — полицейский Дэн Шеферд по прозвищу Паук — намерен совершить невозможное — распутать дело о серии жестоких убийств в среде наркодилеров. А для этого он должен стать своим среди заключенных. Игра начинается.

Но даже Паук не знает, насколько она опасна — ведь власть человека, за которым он охотится, простирается далеко за стены тюрьмы!

* * *

Посвящается Барбаре

Благодарности

Хочу выразить свою признательность Йену Уэсту и Джону Ньюману, которые помогли мне понять, что представляет собой тюремная система. Все фактические погрешности этой книги не на их совести, а на моей.

Алистар Камминг оказал мне неоценимую помощь во всем, что касается полицейской службы, а Сэм Дженнер поделился своими обширными знаниями в военной области.

Я рад, что Дэнис О'Донохью согласился бросить профессиональный взгляд на мою рукопись, а Хейзл Орм — подвергнуть ее редакторской правке.

Мне доставило удовольствие еще раз поработать с Кэролин Мэйз из «Ходдер и Стаутон», при поддержке и участии которой эта книга появилась на свет.

* * *

Триш Элиот в сотый раз провела рукой по животу после того, как покинула кабинет врача. Пока она не чувствовала, что внутри ее бьется новая жизнь, — срок слишком мал, чтобы ребенок давал о себе знать, шевелясь и стуча ножками. Но Триш была уверена, что теперь, после стольких лет усилий, она все-таки забеременела. Третий тест на беременность подтвердил то, что подсказывало ей собственное тело.

Триш ничего не сказала мужу, решив отложить разговор на месяц, пока не побывает у врача, но у нее уже не осталось никаких сомнений. «Беременна». Припарковав автомобиль у обочины дороги, Триш прошептала это слово, наслаждаясь тем, как оно звучит.

— Я беременна, — тихо произнесла она. — У меня будет ребенок.

Ей хотелось бежать по улице, общаться с прохожими, звонить всем своим родственникам и друзьям. Но и хранить такую чудесную новость тоже было приятно. Тайну знала она. Ее доктор. И больше никто. Первое время, пусть недолго, ребенок будет принадлежать лишь ей.

Триш выключила зажигание и передвинулась на пассажирское сиденье. Ее муж любил водить. Не потому, что считал себя мачо или не доверял ей за рулем, — просто это занятие доставляло ему удовольствие, и Триш с радостью уступала место. Она полагала, что водит машину лучше мужа. Ездила очень осторожно, неукоснительно соблюдала правила уличного движения, постоянно смотрела в зеркала и не огорчалась, когда ее обгоняли автомобили. А Джонатан... Джонатан водил как мужчина, и тут ничего нельзя было поделать. Триш устроилась на пассажирском месте и стала ждать, когда муж выйдет из офиса.

Теперь в их жизни многое изменится, подумала она с улыбкой. Джонатан обещал ей, что когда они создадут настоящую семью, он перейдет на другую работу. Больше никаких задержек на службе, долгих недель, проведенных вне дома, опасности для жизни. У него будет обычная работа в обычные часы, и когда Триш понадобится его помощь, он всегда окажется рядом. Пусть другие рискуют собой, зарабатывая славу и почет. Джонатан станет настоящим семейным человеком. Так он ей обещал, и она позаботится о том, чтобы муж сдержал слово.

Она увидела Джонатана, шагавшего по тротуару к машине, и махнула ему рукой. Он сел в салон и поцеловал ее в щеку. Триш обняла его за шею, прижалась губами к его губам и крепко поцеловала. Джонатан ответил ей пылким поцелуем и скользнул рукой по ее груди.

— Мне понравилось, — заметил он, когда она его отпустила.

— Ты это заслужил.

— Чем?

Джонатан завел мотор и поддал газу, изображая гонщика-любителя.

— Тем, что всегда был хорошим мужем.

Триш погладила его по бедру. Она решила, что пока ничего ему не скажет и выберет более подходящее время. В багажнике лежали продукты — все, что нужно для приготовления его любимых блюд, — и бутылка вина. Она пригубит немного, чтобы отпраздновать событие, но это будет ее последний глоток спиртного до тех пор, пока не появится ребенок. Триш не станет делать ничего, что может хотя бы отдаленно повредить ее малышу. Их малышу. Ребенку, которого они ждали почти три года. Доктор настаивал, что для зачатия нет препятствий. С ней все в порядке. И с Джонатаном тоже. Не надо никакого медицинского вмешательства, пусть просто продолжают свои попытки.

Они молоды, здоровы, энергичны. У Джонатана очень напряженная работа, но, в общем, все, что им нужно, — это немного удачи и побольше секса. Чего-чего, а секса у них всегда хватало, с улыбкой подумала Триш. С тех пор как они встретились, с этим не возникало проблем.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Джонатан, тронувшись с места и выезжая на дорогу. Он вырулил на середину улицы, не посигналив фарами, и взмахом руки поблагодарил резко притормозивший «БМВ».

— Просто так, — ответила Триш. Слова вертелись на языке, но ей хотелось, чтобы все получилось идеально. Пусть это будет момент, который они запомнят на всю жизнь.

— Ладно, — пробормотал он. Впереди показался светофор. Джонатан тяжело вздохнул, когда загорелся красный свет. — Видела? — произнес он. — Теперь мы тут застрянем.

— Нам некуда спешить, — отозвалась она.

Триш покосилась на мужа. Да, Джонатан очень хорош собой. Высокий, широкоплечий, с копной черных волос, небрежно падавших на лоб. А зубы такие, что можно рекламировать зубную пасту.

Он улыбнулся ей с видом озорного мальчишки, который так и не стал по-настоящему взрослым.

— Ну, выкладывай, в чем дело? — потребовал Джонатан.

— Ты о чем?

— О тебе. Ты как кошка, которая добралась до сметаны.

Ей хотелось обо всем рассказать. Броситься к нему, поцеловать, сжать в объятиях, сообщить, что он станет отцом. Но Триш лишь покачала головой.

— Ерунда, — промолвила она.

Рядом остановился огромный черный мотоцикл. Пассажир на заднем сиденье нагнулся, чтобы заглянуть в машину. В первый момент Триш решила, что он просто хочет спросить у них дорогу. Но потом она заметила оружие и нахмурилась. Все случилось так неожиданно, что еще пару секунд Триш не понимала, что происходит. Рука в коричневой перчатке сжимала тускло-серый автоматический пистолет. Пассажир был в ярко-красном шлеме с черным щитком, полностью закрывавшим его лицо. Водитель сидел в черном шлеме с таким же непроницаемым Щитком. Люди без лиц. Водитель нажал на газ. Пассажир сжал пистолет обеими руками.

Джонатан повернул голову, чтобы проследить за ее взглядом. Внезапно пистолет дернулся, окно взорвалось и плеснуло в лицо Триш осколками стекла.

Громкий взрыв почти оглушил ее, и она скорее почувствовала, чем услышала два новых выстрела. Лицо у нее стало мокрым, она подумала, что ранена, но сообразила, что дело не в ней: ее лицо и грудь намокли от крови мужа, и она закричала, когда он повалился на руль.

* * *

В микроавтобусе их было восемь — все в синих комбинезонах, спортивной обуви и бейсбольных кепках, на которых выше козырька красовался логотип компании по уничтожению насекомых. Когда микроавтобус остановился у ворот, скучающий охранник с блокнотом в руках подождал, пока водитель опустит стекло, и взглянул на пластиковое удостоверение личности, прикрепленное к карману его комбинезона. Он пересчитал пассажиров и сделал пометку в блокноте.

— Значит, сегодня никто не заболел?

Иногда команда состояла всего из четырех человек. В группу входило восемь работников, но поскольку компания редко платила больше минимальной ставки, кого-нибудь обычно не хватало. И никаких женщин. Закон против половой дискриминации запрещал отказывать женщинам, но работа была неприятной, тяжелой, и мало кто выдерживал более одной ночи.

— Новобранцы, — усмехнулся водитель. — Рвутся в бой.

Охранник пожал плечами.

— Я всяких видал, — устало бросил он.

Ему было около тридцати, но он выглядел старше из-за расползшейся талии и седины, уже пробивавшейся на висках.

— Ладно, джентльмены, держите ваши удостоверения личности так, чтобы я мог их видеть.

Люди в фургоне сделали, как он просил, и охранник посветил своим фонарем на каждое удостоверение. Он стоял слишком далеко, чтобы проверить, совпадают ли лица мужчин с фотографиями, но даже если бы он это сделал, то не заметил бы ничего подозрительного. Они потратили немало времени, чтобы удостоверения выглядели безупречно. Машина была настоящая, комбинезоны и бейсбольные кепки тоже, только их истинные владельцы сейчас лежали в нижнем белье на заброшенной фабрике в восточном Лондоне, связанные и с кляпами во рту, под присмотром одного из членов банды. Он останется с ними до тех пор, пока ему не сообщат, что работа выполнена.

Лица, отвечавшие на взгляд охранника, выражали унылую покорность людей, которым предстояло восемь часов утомительной ночной работы. Трое, включая водителя, являлись латиноамериканцами. Остальные белые, каждому под сорок. Самый молодой зевнул, показав полный рот плохих зубов.

Охранник отошел от микроавтобуса, махнул своему товарищу, и белый шлагбаум с надписью «СТОП» поднялся. У ворот стояли двое полицейских в пуленепробиваемых жилетах и с черными пистолетами «хеклер-и-кох» в кобуре. Они проследили за проехавшим мимо микроавтобусом, держа пальцы на спусковом крючке. Водитель дружелюбно помахал им рукой и повернул в сторону складов. В ночном небе, взревев двигателями, низко пролетел садившийся «Боинг-747» с уже выпущенными шасси, готовыми коснуться взлетно-посадочной полосы.

Человек с плохими зубами невольно пригнулся, и один из латиноамериканцев засмеялся и хлопнул его по спине.

— Хватит валять дурака, — сказал пассажир, сидевший рядом с водителем.

Это был широкоплечий мужчина, на вид лет сорока, с коротко подстриженными рыжеватыми волосами. Он всматривался в темноту между складскими помещениями. Никаких проблем он не ожидал — практически вся охрана располагалась по периметру аэропорта.

Люди в задней части фургона стали вытаскивать из-под сидений спортивные сумки.

— Ладно, давайте еще раз повторим имена, — распорядился пассажир. Его звали Тед Верити, и он планировал это ограбление последние три месяца. — Арчи, — произнес он. Открыв бардачок, он достал портативный сканер и прикрепил себе на пояс.

— Берт, — откликнулся мужчина, сидевший сзади.

Его настоящее имя было Джефф Оуэн, и он участвовал вместе с Верити в десятке ограблений. Оуэн вытащил из своей спортивной сумки бутыль «Фэри», наклонился к колпачку, понюхал и наморщил нос, сломанный в двух местах.

Верити вынул из бардачка второй сканер, включил и положил на приборную доску.

— Чарли, — буркнул человек, сидевший рядом с Оуэном.

Это был Боб Макдоналд, бывший солдат, которого выгнали из армии за драки. Верити плохо знал Макдоналда, но за него ручался Оуэн, а ему Верити мог доверить собственную жизнь. Макдоналд достал из вещевого мешка обрез и вставил красный патрон в казенную часть ствола.

— Дуг, — сказал сосед Макдоналда, загнал обойму в рукоятку пистолета и передернул затвор.

Он был самым младшим из латиноамериканцев, профессиональным преступником, начавшим с угонов и рэкета и доросшим до вооруженных ограблений после того, как просидел шесть месяцев в Брикстонской тюрьме. Именно там его встретил Верити и оценил.

Перекличка продолжалась в алфавитном порядке. Молодого парня с плохими зубами звали Эдди. Он сидел в перчатках, держа в правой руке револьвер, а в левой — ружье с электрошоком. Эдди нажал на спусковой крючок ружья, и между зубцами железной вилки вспыхнула синяя искра. Электрического разряда было достаточно, чтобы парализовать человека, не причинив ему сильных повреждений. Рядом с Эдди пристроился длинный и тощий латиноамериканец Фред. В руках он сжимал двуствольный обрез. Джордж, шотландец из Глазго, с бритой головой и наколками футбольного фаната под рукавами спецовки, сгорбился в хвосте фургона и поглаживал ствол помпового ружья. Ему было за тридцать, и он имел неприятную привычку хрустеть пальцами.

Латиноамериканца за рулем звали Гарри. Его настоящего имени Верити не знал. Более пяти лет они работали вместе, но тот всегда откликался на инициалы — Пи-Джей. Гарри был одним из лучших водителей в Лондоне, утверждал, будто работал личным шофером у Элтона Джона. Верити кивнул Пи-Джею, и тот остановил микроавтобус.

— Если кто-нибудь вместо этих имен назовет другие, я лично прострелю ему башку, — оглянувшись, предупредил Верити.

— Хорошо, Тед, — согласился Джордж и с размаху хлопнул себя по лбу: — Вот черт, я уже забыл!

— Очень смешно, — пробурчал Тед. Он достал из сумки обрез и снял предохранитель. — Помните, действовать надо жестко и напористо. Не давайте им опомниться. Когда сработает сигнализация, у нас будет шесть минут, пока не прибегут копы и не начнут палить из пушек. Все готовы?

Шесть мужчин за его спиной кивнули.

— Надеть маски, — приказал Верити.

Все сняли бейсбольные кепки и натянули черные лыжные маски с прорезями для глаз и рта. Верити сделал знак Пи-Джею, и тот поехал дальше. Сердце у Верити забилось. Каждый раз, когда он шел на дело — не важно, насколько часто ему приходилось совершать это раньше, — страх и волнение пронзали его, как электрический разряд. Ничто так не взбадривает нервы, как вооруженное ограбление. Даже секс. Все его чувства обострились, словно организм работал с перегрузкой. Верити надел маску, подключил наушник к сканеру и продел его под нее. Ничего, только потрескивание помех.

Пи-Джей резко повернул направо и подкатил к одному из складов. Верити распахнул дверцу и выпрыгнул из кабины, крепко прижав обрез к телу. В наушниках загудели голоса: "Подозрительный пассажир в зале прилета. Мужчина, код IC6[1]. Араб..." Отлично, подумал Верити. Все, что отвлекает внимание от складской зоны, им только на руку.

Оуэн открыл боковую дверцу и выскочил из фургона. Револьвер он заткнул за пояс комбинезона. Остальная часть команды тоже выбралась наружу и поспешила ко входу в здание. Внутри находилась большая погрузочная площадка, где могли бы поместиться три грузовика, но ее закрывали железные ставни. Справа от грузовой платформы имелась металлическая дверь. Они окружили ее с двух сторон и приготовили оружие.

Верити подошел и взялся за дверную ручку. Замок здесь никогда не запирался, даже ночью: на складе круглые сутки шла работа, но в ночную смену оставалось лишь несколько сотрудников, не более четырех. Два водителя погрузчиков, охранник и кладовщик. Четыре невооруженных человека отвечали за здание, набитое товарами стоимостью в двадцать миллионов долларов. Верити не удержался от улыбки. Это все равно что отнять конфету у ребенка.

Он рванул дверь и кинулся внутрь, высоко подняв обрез. Справа от двери открылся маленький кабинет с тремя письменными столами и папками на стеллажах. За одним сидел офицер охраны в штатском и читал газету. Верити направил на него оружие и знаком приказал подняться. Сзади подскочил Эдди, ткнул в шею мужчины электрошоком и включил ток. Охранник забился в конвульсиях и рухнул на пол. Эдди оттащил его за дверь кабинета. Достав из кармана клейкую ленту, он начал связывать охраннику ноги и руки, пока остальные бандиты прочесывали склад. Площадь помещения составляла примерно половину футбольного поля, на деревянных поддонах стояли огромные картонные коробки с упакованным товаром. Большая его часть была с надписью «Осторожно, хрупкое» и прибыла с Дальнего Востока, из Японии, Кореи и Гонконга.

Из-за груды коробок выехал оранжевый погрузчик. Дуг вспрыгнул на подножку и приставил пистолет к шее водителя — мужчины средних лет в белом комбинезоне. Грабитель схватил его за воротник и, сбросив на землю, ударил рукояткой по голове.

Верити услышал вдалеке второй погрузчик и махнул в ту сторону. Фред и шотландец убежали, глухо стуча кроссовками о бетонный пол.

Дуг перевернул водителя на спину, замотал ему клейкой лентой рот и связал руки.

По знаку Верити Макдоналд и Оуэн двинулись по проходу между ярусами грузов. Они держали оружие наготове и высматривали кладовщика. Макдоналд взглянул на часы.

— Времени у нас полно, — прошептал Верити. — Радио молчит.

Второй погрузчик остановился, и раздался звук, словно на землю упало что-то мягкое и тяжелое. Потом наступила тишина.

Трое мужчин прислушались. С правой стороны доносился чей-то свист. Верити кивнул, и они пошли на звук.

Кладовщик, мужчина тридцати с лишним лет, с лысиной и в очках с металлической оправой, что-то писал на дисплее карманного компьютера и насвистывал себе под нос. Занятый своим делом, он не заметил трех бандитов в масках, пока они не оказались рядом. У него отвисла челюсть, он отшатнулся, но тут же в живот ему уперся обрез.

— Помалкивай, — прошипел Верити. — Делай, что тебе говорят, и через несколько минут нас здесь не будет.

Левой рукой он схватил мужчину за воротник, развернул его лицом к кабинету и потащил вперед, приставив оружие к спине.

— Здесь нет д-д-денег, — заикаясь пробормотал кладовщик.

— Я сказал, заткнись! — оборвал Верити и для убедительности ткнул дулом под ребра.

Оба водителя погрузчика уже лежали у двери офиса, связанные и с кляпами во рту. Оуэн стоял над ними, держа в одной руке ружье, а в другой — бутылку «Фэри».

Верити толкнул кладовщика, и тот упал на пол рядом с водителями. Он перевернулся на спину, очки соскочили у него с переносицы и звякнули о бетон. Верити повел в его сторону обрезом.

— Чипы «Интел», — процедил он сквозь зубы. — Те, что прибыли из Штатов утром.

В наушниках снова загудели голоса. В полицейской базе нашли сведения на араба — фамилия, дата рождения, национальность. Иракец.

— Чертов азиат, — пробормотал Верити.

— Что? — испуганно переспросил кладовщик. Он шарил по полу в поисках очков.

Верити кивнул Оуэну, и тот облил троих мужчин жидкостью из бутылки. Макдоналд нахмурился, почувствовав знакомый запах. Бензин. Водители погрузчиков начали дергаться и извиваться, но кладовщик лежал тихо, оцепенев и сжимая в руках свои очки.

Оуэн вылил содержимое бутыли и отбросил ее в сторону. Достал из кармана комбинезона металлическую зажигалку «Зиппо» и отщелкнул крышку.

— Ты слышал, что сказано? Где чипы?

Бандит крутанул большим пальцем колесико запала, и взметнулось яркое пламя.

— Арчи, что тут происходит, черт возьми? — воскликнул Макдоналд, шагнув к Верити. — Никто не говорил мне, что мы будем кого-то поджигать.

— У тебя в руках пушка, так не все ли равно.

— Ты когда-нибудь видел ожоги третьей степени?

Верити направил оружие на ноги Макдоналда:

— А ты когда-нибудь видел раздробленные колени?

Макдоналд поднял ружье дулом кверху.

— Я просто хочу, чтобы меня предупреждали заранее. — Он пожал плечами. — Ты прав.

Кладовщик заелозил на спине, пытаясь уползти от Оуэна. Тот нагнулся и поднес пламя к его ногам. Работник склада вжался в стену и выставил вперед руки.

— Даже не знаю, как близко надо поднести огонь, чтобы превратить тебя в факел. Чипы «Интел», — прошипел Оуэн. — Где они?

— Надо посмотреть в компьютере, — выдавил кладовщик.

На левой штанине его брюк расплылось темное пятно.

Оуэн захлопнул крышку «Зиппо», схватил мужчину за воротник и потащил в кабинет. Верити последовал за ними. В наушниках трещали помехи и бормотали голоса. У зала вылета произошла авария. Столкнулись два микротакси, водители подрались. Верити усмехнулся. Чем больше суеты, тем лучше.

Оуэн приволок кладовщика в кабинет.

— У тебя десять секунд, потом мы сделаем из тебя жаркое! — рявкнул он и толкнул его на вращающийся стул.

Руки мужчины дрожали над клавиатурой.

— Мне надо подумать, — прошептал он. — Я всего лишь ночной сменщик...

— Помни об этом, — заметил Оуэн, снова чиркнув зажигалкой и помахав пламенем у его лица.

Кладовщик закричал:

— Ладно, ладно, постойте!

Пальцы застучали по клавиатуре.

— Нашел. — Он вытер рукавом вспотевший лоб. — Ряд «Джи». Шестая секция. Двенадцать коробок.

Верити повернулся к двери.

— Фред, Дуг! — позвал он. — Ряд «Джи». Шестая секция.

В наушниках снова загудело. Документы у араба были в порядке, но его все-таки арестовали.

Оуэн захлопнул «Зиппо» и прикрутил кладовщика скотчем к стулу.

— Я с-с-сделал все, что вы хотели, р-р-разве нет? — испуганно пролепетал мужчина.

Бандит залепил ему рот куском скотча.

Верити ткнул пальцем в Оуэна.

— Скажи Гарри, чтобы подогнал микроавтобус, — распорядился он и направился к ряду «Джи».

— Я пойду, — вызвался Макдоналд.

Верити застыл на месте. Палец в перчатке указал на Макдоналда.

— Я сказал — он. Если бы я хотел послать тебя, то так бы и сделал. — Он взглянул на Оуэна. — Быстро! — крикнул он. Потом велел Макдоналду: — А ты держись рядом, чтобы я мог за тобой присматривать.

Верити зашагал по центральному проходу, Макдоналд и шотландец последовали за ним, Оуэн бросился к главной двери.

Дуг уже сидел за рычагами погрузчика.

— Вот они.

Фред кивнул на стеллажи, забитые картонными коробками.

— Все, забирайте их и смываемся отсюда, — приказал Верити.

В коробках лежали последние модели «Пентиума» из Штатов. Информатор Верити на западном побережье уверял, что прибывшая партия товара потянет на миллион долларов оптом.

Вдалеке хлопнула железная дверь. Все обернулись на звук шагов. Верити и Макдоналд кинулись в главный проход и увидели спешившего к ним Оуэна.

— Копы! — заорал он. — Там везде копы!

— Что? — воскликнул Верити.

— Они взяли Пи-Джея. Куча вооруженных копов.

Рука Верити метнулась к сканеру. Он проверил частоту и громкость. Все в порядке.

— Не может быть, — сказал он.

— Наверное, они включили сигнализацию! — крикнул Оуэн.

Верити побежал к кабинету, где с пистолетом в руках стоял Эдди.

— Что будем делать? — спросил тот.

Верити показал на металлическую дверь. Сверху и снизу торчали засовы.

— Запри их, — произнес он.

Эдди задвинул засовы и отскочил. В помещении не было окон, бандиты не видели, что происходит снаружи. Оуэн тяжело дышал. Верити положил руку на его плечо.

— Сколько их? — спросил он.

— Черт, я не знаю. Они облепили весь автобус. Три машины без опознавательных знаков. Десять, может, больше. У меня не было времени пересчитать.

Верити вошел в кабинет, ударил кладовщика по лицу и оторвал скотч от рта.

— Это ты включил сигнализацию?

Мужчину колотил озноб.

— К-к-как я мог? — проговорил он, заикаясь. — Вы же меня видели. Вы сами знаете.

— Что теперь? — спросил Эдди.

— Заткнись и дай мне подумать, — буркнул Верити.

— Мы ничего не сумеем сделать, — вмешался Макдоналд. — Если снаружи копы, все кончено.

Верити не обратил на него внимания и обратился к Оуэну:

— Ты сказал, они взяли Пи-Джея?

— Он стоял, положив руки на капот машины, и копы надевали на него наручники.

— Они тебя заметили?

Оуэн кивнул.

— Микроавтобус еще там?

— Да.

— Ладно.

Время пошло на секунды. Верити ткнул обрезом в лежавших на полу водителей.

— Освободи им ноги, — велел он. — И развяжи козла на стуле. Это наш пропуск на выход.

Эдди поспешил в кабинет. Фред и шотландец нагнулись и сорвали скотч с ног водителей.

Верити сжимал в руках обрез и смотрел на железную дверь с засовами. Если копам известно, что они вооружены, штурма не будет. Полиция не станет стрелять и позднее, когда они выведут захваченных людей. Верити попытался представить расположение зданий вокруг склада. Насколько он помнил, нигде не было хороших позиций для снайперов. Они пойдут тесной группой, значит, полицейские не смогут открыть огонь, не рискуя жизнями заложников. Но действовать надо быстро.

— Поторапливайтесь! — крикнул он.

Эдди вытолкнул кладовщика из кабинета.

— Охранник все еще в отключке, — сообщил он.

— Троих хватит, — усмехнулся Верити.

— Хватит для чего? — спросил Макдоналд.

— Чтобы вытащить нас отсюда.

Верити склонился над кладовщиком.

— Дай мне скотч.

Оуэн бросил ему ленту. Кладовщик попытался что-то сказать, но Верити сунул ему под нос обрез и приказал заткнуться.

— Джордж, иди сюда.

Шотландец подошел.

— Прижми дуло к его затылку.

Шотландец выполнил распоряжение, и Верити примотал оружие к шее кладовщика.

— Это похищение, — произнес Макдоналд. — А если ты его пристрелишь — преднамеренное убийство.

— Если копы нас отпустят, то никто не пострадает, — пообещал Верити. Он кивнул Фреду. — Сделай с ним то же самое.

Главарь указал на одного из водителей. Латиноамериканец рывком поднял мужчину на ноги и повторил ту же процедуру с оружием и скотчем.

— Они нас не выпустят, — настаивал Макдоналд. — Даже с заложниками.

— За вооруженное ограбление нам дадут двенадцать лет, может, пятнадцать, — сказал Верити. — А если ружье выстрелит и один из этих болванов получит пулю, на нас повесят убийство. Десять лет против двенадцати. В общем, нам нечего терять.

— Тед Верити, я знаю, ты меня слышишь, — раздался голос.

Главарь банды быстро оглянулся, но потом сообразил, что звук шел из наушников. Сканер был настроен на полицейскую волну.

— Это полиция. Все кончено, Тед. Выходите оттуда, пока дело не зашло слишком далеко.

Верити заревел и бросился на водителя погрузчика, которого обвязывал Фред. Он ударил его ружьем в подбородок и со всей силы пнул ногой между ног. Тот начат валиться наземь, и главарь уже в падении нанес ему еще один удар.

Макдоналд схватил Верити за плечо.

— Что на тебя нашло?

Верити сбросил его руку. В наушниках снова зазвучал голос:

— Здесь везде вооруженная полиция, Тед. Вам некуда бежать. Положите оружие на землю и выходите с поднятыми руками. Если нам придется ворваться внутрь, то пострадают люди.

В кабинете зазвонил телефон.

— Возьми трубку, Тед, — произнес голос в наушниках.

— Это копы, — догадался шотландец. — Они хотят с нами поговорить.

Эдди подбежал к Верити.

— Они уже с нами говорят, — сказал главарь и похлопал по сканеру на поясе. — По радио.

— Откуда они узнали, что у нас сканер? — удивился Эдди, вплотную приблизив лицо к Верити.

Главарь банды почувствовал запах чеснока у него изо рта.

— Они знают все, — ответил он. — Нас подставили.

Он выругался и толкнул Эдди в грудь.

— Господи, да отойди ты от меня! — крикнул он.

— Все кончено, — пробормотал Макдоналд.

Он обернулся к шотландцу, надеясь на его поддержку, но тот лишь пожал плечами.

— Если мы выйдем с заложниками, нам крышка, — заметил Макдоналд.

Шотландец держал палец на спусковом крючке. Большую часть дула закрывал скотч, прикрученный к голове кладовщика. Мужчина дрожал всем телом, скотч, наклеенный поперек его рта, вздувался и опадал при каждом вздохе.

— Мне все равно крышка, — промолвил шотландец. — Слишком длинный послужной список. — Он ткнул ружьем в шею кладовщика. — Мы сделаем то, что должны.

Макдоналд чертыхнулся.

— Джефф, — обратился он к Оуэну, — помоги мне. Из-за этого психа нас всех перестреляют.

— Никаких имен! — заорал Верити, вскинув оружие. — Я предупредил!

— Тед, — спокойно возразил Макдоналд, — то, что они знают наши имена, не самая большая проблема.

— Он прав, — вмешался Дуг. — Если снаружи копы, то вечеринке конец. — Он указал пистолетом на дверь. — С этой игрушкой я бессилен против их тяжелой артиллерии.

— Да не будем мы в них стрелять! — крикнул Верити. — Просто выйдем и скажем, что если они попробуют нас остановить, мы убьем заложников. Микроавтобус еще здесь. И Пи-Джей тоже. Если пойдем сейчас, то сумеем выбраться. А если станем болтать и дальше, они пустят нам слезоточивый газ или что-нибудь похуже.

Телефон умолк. Фред встал рядом с Дугом. Шотландец оттащил кладовщика, чтобы оказаться ближе к Верити. Линия фронта была прочерчена. Оуэн выругался и подошел к Верити, приготовив свой обрез. Он кивнул Макдоналду, предлагая присоединиться, но тот покачал головой.

— Эдди, — приказал Верити, — уйди с дороги.

Эдди посмотрел на двух латиноамериканцев, потом перевел взгляд на Верити.

— Никто не говорил мне про перестрелку, — пробормотал он. — Ты уверял, будто это плевое дело.

— Эдди, отойди, или я тебя пристрелю.

Тот стиснул зубы. Главарь банды направил дуло ему в пах.

— Клянусь Богом! — крикнул он. — Убери свою чертову задницу!

В глазах Эдди закипели слезы, но он выполнил приказ.

— Возьми трубку, Тед, — произнес голос в наушниках Верити. — Лучше все обсудить по секретной связи, верно? Ты согласен?

Верити сорвал с головы наушники и кивнул на лежавшего на полу водителя.

— Привяжи дуло к его затылку, быстро! — бросил он Оуэну и взял на мушку двух латиноамериканцев.

Оуэн схватил скотч и заставил подняться избитого мужчину.

— Помоги мне, — попросил он Эдди.

— Если хочешь провернуть это дело, я выхожу из игры, — заявил Дуг.

— Никто никуда не уйдет! — отрезал Верити.

— Мы тут не в трех мушкетеров играем, — нахмурился Дуг. — Делай что хочешь, но я ухожу.

— И я с ним, — пробурчал Фред, переминаясь с ноги на ногу.

Снова зазвонил телефон.

— Мы выйдем отсюда вместе, — сказал Верити.

Эдди быстро обматывал скотчем голову водителя.

— Они не дадут нам уехать, — вздохнул Макдоналд.

— У них не будет выбора, — возразил Верити. — Что, по-твоему, они сделают? Откроют пальбу, пока мы держим этих парней за яйца?

— А если они откажутся? — спросил Макдоналд. — Ты начнешь расстреливать заложников?

— Они не откажутся.

— Ты так говоришь, потому что плохо знаешь полицейских.

— Может, ты хорошо их знаешь? — огрызнулся Верити. — Поэтому они здесь и оказались? Это ты нас заложил?

— Да пошел ты, Верити, — сказал Макдоналд. — Не хочу слышать это дерьмо.

Верити направил обрез в грудь Макдоналду и положил палец на спусковой крючок. Макдоналд вскинул свое оружие и нацелил его на главаря банды.

— Ребята, хватит! — крикнул Оуэн. — Мы здесь все заодно.

— Верно, мы вместе, — согласился Верити. — Если мы расколемся, нам конец.

— Нам и так конец! — выпалил Макдоналд. — Просто ты этого пока не понял!

— Боб, что бы мы ни сделали, нам все равно кранты, — сказал Оуэн.

Макдоналд повернулся к нему, продолжая держать на мушке Верити.

— Ты обещал, что это будет простое ограбление, — напомнил он. — Никто и глазом не моргнет, как мы смоемся, утверждал ты. А теперь мы берем заложников.

— Копы так и так скажут, что мы взяли заложников, — невозмутимо возразил Оуэн. — Раз мы их связали, значит, держим здесь насильно. Послушай, я взял тебя в это дело, зная, что могу на тебя рассчитывать. Не надо меня разочаровывать.

Телефон перестал звонить. За стеной склада послышались быстрые шаги, потом все стихло. Макдоналд опустил ружье.

— Ладно, — сказал он.

Верити посмотрел на него, словно проверяя его намерения, и кивнул.

— Проверь дверь, — распорядился он. — Не открывай, просто послушай.

Макдоналд направился к двери. Проходя мимо Верити, он внезапно развернулся и ударил ему прикладом в живот. Из груди бандита вырвался воздух, и он согнулся пополам. Макдоналд обрушил приклад на голову Верити, и тот свалился на пол.

Оуэн изумленно уставился на Макдоналда. Дуг и Фред воспрянули духом. Шотландец попытался оторвать ружье от головы кладовщика, но скотч держал крепко, и он разразился руганью. Макдоналд направил на него оружие.

— Даже не думай, — предупредил он.

— Ты труп, — сказал Оуэн. — Когда он до тебя доберется, то намотает тебе яйца на уши.

— Мы все трупы, если выйдем отсюда с пушками.

Макдоналд медленно отступил от Оуэна. Шотландец вырвал наконец свое ружье и с бранью прицелился в Макдоналда, Кладовщик рухнул на колени.

Макдоналд продолжал пятиться.

— Нам нечего с тобой делить, — произнес он. — И с тобой тоже, Джефф. Я просто хочу уйти.

Все вздрогнули, услышав раздавшийся у входа оглушительный удар. Шотландец обернулся к железной двери, и Макдоналд бросился бежать. Он нырнул между двух высоких стеллажей, резко повернул влево, затем вправо и снова влево. По пути отшвырнул ружье, пнул ногой под деревянные настилы и помчался в заднюю часть склада. За его спиной с треском распахнулась дверь, помещение наполнили гулкие мужские голоса.

— Это полиция! Всем на пол, быстро! На пол, на пол!

Макдоналд сделал еще один зигзаг и оказался у стены. Впереди темнел аварийный выход, и он ринулся к нему. В передней части склада раздались одиночные выстрелы, их заглушила автоматная очередь, опять послышалась ружейная стрельба. Макдоналд соображал, кто открыл огонь. Оуэн слишком большой профи, чтобы палить в вооруженную полицию. Скорее всего шотландец. Макдоналд надеялся, что он ни в кого не попал, а копы просто сделали предупредительные выстрелы. У помпового ружья нет ни одного шанса против дюжины полицейских «хеклеров».

Он ударил ногой по засову, и металлическая дверь распахнулась. Вдалеке послышалась сирена. Створка стала закрываться, но Макдоналд подставил ей плечо и выскочил на улицу.

— Полиция! — раздался голос с лондонским акцентом. — Бросай оружие!

Макдоналд сразу остановился и поднял руки.

— У меня нет оружия, болваны! — крикнул он, не двигаясь с места и тяжело дыша.

— Лечь на землю, руки держать на виду! — приказал офицер.

Это был молодой парень, одетый во все черное, в кевларовом жилете и черной бейсбольной кепке, на которой большими белыми буквами было написано «Полиция». Его автомат целился в грудь Макдоналда. Сзади стояли двое вооруженных офицеров и целились туда же.

— Расслабьтесь, парни, — пробормотал Макдоналд, снял свою лыжную маску и хмуро уставился на полицейских. — Ну что, теперь все в порядке?

Все трое мрачно смотрели на него.

— Лечь на землю! — повторил старший и махнул своим «хеклером».

— Ну да, как же, — усмехнулся Макдоналд. — Слушайте, ребята, у меня нет времени.

Он шагнул вперед и хотел пройти мимо. Полицейский с акцентом кокни выругался, взмахнул автоматом и опустил приклад на голову Макдоналда. Тот рухнул на землю.

* * *

Придя в себя, Макдоналд обнаружил, что лежит на спине и смотрит на мужчину в темно-зеленой куртке и с белой повязкой на лице, который, наклонившись, светил ему в левый глаз маленьким фонариком. Макдоналд застонал. Он услышал вой сирены и понял, что едет в машине «скорой помощи». Он хотел сесть, но фельдшер толкнул его рукой в грудь и уложил на место.

— Лежите тихо, вам едва не проломили череп.

— Он меня ударил, — сказал Макдоналд. — Какого черта он меня ударил?

— За сопротивление аресту, идиот, — послышался голос кокни.

Макдоналд снова попытался сесть.

— Послушайте, сэр, на вашем месте я бы этого не делал, — предупредил фельдшер. — У вас, возможно, сотрясение мозга. Нам придется просканировать ваш череп.

Макдоналд попробовал оттолкнуть фельдшера, но почувствовал, что рука может сдвинуться только на несколько дюймов. Он посмотрел вниз. Его правое запястье было приковано наручниками к носилкам. Макдоналд пошевелил другой рукой. На ней тоже наручники. Ударивший его полицейский сидел рядом, положив автомат на колени. У него было длинное лицо с глубоко посаженными глазами, свою бейсбольную кепку он надел задом наперед, и козырек оказался на затылке.

— Надо было стукнуть тебя покрепче, — пробурчал он.

— Что тут происходит? — неуверенно спросил Макдоналд.

— Твой приятель стрелял в одного из наших. Вас посадят не только за вооруженное ограбление, но и за попытку убийства.

— Как он?

— Твой приятель? Ранен в руку. Будет жить.

— Черт с ним. Он нас чуть не угробил. Я про полицейского, которого подстрелили. С ним все в порядке?

— А, теперь ты о нем заботишься? — Полицейский похлопал по кевларовому жилету. — Броня приняла на себя большую часть удара, слегка досталось нижней челюсти. Но намерение было налицо, а ты с ними заодно.

Макдоналд лег на спину и уставился в потолок. Сирена выла, они мчались на огромной скорости, но он был уверен, что ничего страшного с ним не произошло. Его били и раньше, причем профессионалы, так что этот удар прикладом он как-нибудь переживет. Макдоналда беспокоило другое: почему все дело пошло наперекосяк?

* * *

Макдоналда вкатили в приемное отделение, где доктор-индиец осмотрел его голову, посветил в глаза, проверил чувствительность кожи на подошвах и объявил, что в сканировании нет необходимости.

— Честно говоря, — сообщил он Макдоналду, — на томографию у нас столько народу, что, если бы у вас действительно были серьезные проблемы, вы бы померли раньше, чем дождались своей очереди.

Макдоналд не понял, шутил он или нет. Доктор приложил к ране антисептик и сказал, что зашивать ее не надо.

— Есть у меня шансы остаться здесь на пару дней? — спросил Макдоналд.

Чем позже он попадет в полицию, тем лучше.

— Даже если бы вы находились при смерти, вряд ли мы нашли бы для вас свободную койку, — ответил индиец, быстро строча что-то на листке бумаги. Он взглянул на фельдшера: — Ты правильно сделал, что привез его сюда, но с ним все в порядке.

— Я говорил, следовало стукнуть тебя покрепче, — буркнул полицейский, стоявший рядом с автоматом наперевес.

Фельдшер обратился к нему:

— Что с ним делать?

— Мне приказано держать его здесь, пока его не осмотрит судебный эксперт.

Доктор указал на дальнюю часть комнаты, которая задергивалась занавеской.

— Можете отвезти его туда, пока у нас мало больных, — предложил он и направился к старику с седыми волосами до плеч и в заляпанном плаще. Старик оживленно беседовал с молодой медсестрой.

Фельдшер отвез Макдоналда в конец помещения и задернул за ним бледно-зеленую занавеску. Полицейский поставил стул и сел, глядя на больного.

— Тебе больше нечем заняться? — спросил Макдоналд.

— Я буду за тобой присматривать, — объявил тот. — Пока не приедут парни из уголовной полиции.

— Как насчет чашечки кофе?

— Пошел ты!

— Я же ни в кого не стрелял.

— Но оружие у тебя было, и намерение тоже. А спустил ты курок или нет, не имеет значения.

Макдоналд вздохнул.

— Жаль, я не пристрелил тебя, — продолжал полицейский.

Макдоналд не обращал на него внимания, и тот пнул ногой каталку.

— Ты меня слышишь?

Макдоналд закрыл глаза. Занавеска отдернулась, и чей-то голос произнес:

— Все в порядке, дружище, можете идти.

Макдоналд открыл глаза. Возле его каталки стояли двое мужчин в «тройках». Старший был в недорогом костюме из магазина готовой одежды — синем в тонкую полоску и купленном, наверное, еще в те времена, когда его хозяин весил на несколько фунтов меньше. На вид мужчине было за пятьдесят, его лицо выражало глубокую усталость человека, которому довелось провести множество рутинных опросов пострадавших от несчастных случаев. Редкие волосы он зачесывал назад, что придавало ему сходство с хищной птицей. Он улыбнулся Макдоналду:

— Вы можете говорить?

— Мне нечего сказать, — ответил Макдоналд.

— Вот это мне нравится, — обрадовался мужчина. — Коротко и ясно. Я инспектор Робин Келли из уголовной полиции города Кроли. А это детектив Брендан О'Коннор. Пусть вас не обманывает его ирландская фамилия — наш юный Брендан чистейший англичанин. Он — продукт современной системы образования и вообще крутой парень. Верно, детектив?

О'Коннор вздохнул, давая понять, что давно привык к подтруниваниям Келли.

— Да, сэр. Крутой парень.

Судя по своему оксфордскому акценту, он мог рассчитывать на большее, чем работа на подхвате у инспектора, которому уже рукой подать до пенсии.

— Принесите нам кофе, — попросил Келли. — Мне черный с двумя кусочками сахара. А вам?

Макдоналд посмотрел на детектива. Это был молодой человек лет двадцати пяти с волосами цвета угля и пронзительно-синими глазами, свидетельствовавшими о том, что от ирландцев ему досталась не одна лишь фамилия.

— С молоком, без сахара.

— Тоже сгодится, как говаривала моя бабушка, — произнес Келли. Он сел, скрестив ноги в лодыжках, и дождался, пока уйдет детектив. — Надеюсь, я отправлюсь на покой раньше, чем он обгонит меня по службе. — Инспектор вздохнул и почесал переносицу. — Впрочем, я буду скучать по этому мальчишке. Ну что, вы по-прежнему желаете махать кулаками после драки?

— Без комментариев, — буркнул Макдоналд.

— На вашем месте я бы ответил то же самое. «Без комментариев, пока вы не вызовите мне адвоката» или «без комментариев, что бы ни сказал мне адвокат». Только учтите, если вы сейчас не проявите немного инициативы, то вас посадят вместе со всей компанией.

— Без комментариев, — повторил Макдоналд.

— Работники склада утверждают, что вы были самым приятным парнем в банде. Пытались остановить шутку с факелом. Предлагали сдаться и выйти с поднятыми руками. Черт возьми, вы даже уложили Теда Верити, столь доблестного гангстера! За это вам особая благодарность от всей полиции Суссекса.

— Как он себя чувствует? — поинтересовался Макдоналд.

— Как член с занозой, — усмехнулся Келли. — Нет, дела у него получше, чем у вас. Слабовато вы его отделали.

Макдоналд снова уставился в потолок.

— На вашем месте — хотя я, разумеется, не на вашем месте, ведь наручники надеты на вас, — я бы постарался отделить себя от прочей братии. Пострадал полицейский. В тюрьме несладко живется тем, кто стрелял в представителя власти.

— Я ни в кого не стрелял, — возразил Макдоналд.

— И это еще один довод в вашу пользу, — согласился Келли. — Но нужно нечто большее, чтобы избавить вас от тюремной койки на ближайшие двадцать лет.

О'Коннор принес поднос с тремя пластиковыми стаканами. Передав их Келли, он расстегнул наручник на левой руке Макдоналда. Тот благодарно улыбнулся, потряс рукой, чтобы восстановить кровообращение, взял свой стакан и отхлебнул кофе.

— Ну как? — поинтересовался Келли. — Будете с нами сотрудничать? Или мне посадить вас в одну камеру с Тедом Верити?

— Без комментариев, — промолвил Макдоналд.

Келли со вздохом поднялся.

— Ладно, как хотите, — сказал он.

Занавеска отдернулась, и за ней появилась молодая женщина в темно-голубом жакете, бросившая на них выжидательный взгляд.

— Дженнифер Педдлер, — представилась она. — Судебная медэкспертиза.

Женщина указала на Макдоналда:

— Это стрелок?

— Я ни в кого не стрелял, — повторил Макдоналд.

— Что верно, то верно, — подтвердил Келли. — Он скорее медвежатник, нежели стрелок.

Педдлер поставила на пол большой саквояж, достала пару хирургических перчаток и натянула их на руки. Это была миловидная женщина с высокими скулами и каштановыми волосами, стянутыми на затылке в «конский хвост».

— Надеюсь, вы не собираетесь устроить ему полный осмотр? — усмехнулся Келли. — Не думаю, что он спрятал ружье в прямой кишке. Мы нашли его оружие на складе.

— Спасибо за подсказку, — сказала она и показала на наручники. — Придется их убрать, чтобы он снял одежду.

— Что? — воскликнул Макдоналд.

— Была стрельба, и на ткани могли остаться частицы пороха.

— Я не стрелял, — произнес Макдоналд.

— Это обычная процедура, — объяснила женщина. — Джентльмены подтвердят, что ордер на нее не требуется.

— Верно, — отозвался О'Коннор.

— А в чем я буду ходить?

Келли улыбнулся:

— Сообщите свой адрес, и мы пошлем кого-нибудь за одеждой.

— Вы спятили! — раздраженно бросил Макдоналд.

— Можете надеть больничный халат, — предложил О'Коннор.

— Я не собираюсь появляться в полиции с голой задницей! — отрезал Макдоналд.

— У меня есть медицинская роба, — заметила Педдлер, нагнулась к саквояжу, вытащила пластиковый конверт, разорвала упаковку и достала комбинезон из белой бумаги.

— Вы шутите, — сказал Макдоналд.

— Тогда больничный халат.

— Как насчет прав человека?

— А как насчет полицейского, которого вы застрелили? — парировал О'Коннор.

— Я ни в кого не стрелял.

— Начнем с обуви, — объявила Педдлер.

Она сняла с Макдоналда кроссовки и носки и положила их по отдельности в бурые бумажные пакеты с полиэтиленовыми окошками. Потом она помогла ему стянуть джинсы и убрала их в новый пакет. В ее руках появился маркер, который она достала из жакета.

— Ваше имя? — спросила Педдлер.

Макдоналд не ответил.

— Он молчит, — пояснил Келли. — Но скоро мы пропустим его пальчики через ОСКОП и все о нем узнаем.

Макдоналд снова отхлебнул кофе. Проверка через ОСКОП — общенациональную систему контроля отпечатков пальцев — ничем им не поможет. Там нет его отпечатков. Как и фотографии. Но что толку им об этом говорить. С ними вообще бесполезно разговаривать.

Педдлер написала что-то на пакетах и отложила маркер. Она сняла с Макдоналда кожаные перчатки и упаковала их отдельно, потом О'Коннор расстегнул наручники, чтобы стащить куртку и рубашку. Эти вещи Педдлер тоже разложила по пакетам, запечатала их, взяла маркер и сделала какие-то пометки.

— Белье можете оставить, — разрешила она, протянув Макдоналду бумажный комбинезон.

Затем протерла его руки и убрала тампоны в пластиковые футляры, к каждому из которых привесила ярлычок. Потом забрала его часы.

— Вы сняли у него отпечатки пальцев? — спросила она у Келли.

— Его привезли прямо сюда. Мы обработаем его в участке.

— Я возьму их сейчас, — сказала Педдлер. — Если пропустите меня вне очереди.

Она намазала краской пальцы Макдоналда, сняла с них отпечатки и протянула ему салфетку, чтобы он вытер руки.

— Мне нужен образец ДНК для сравнительных анализов, — продолжила она. — Всего лишь мазок изо рта. Поскольку вам еще не предъявили обвинение, мне потребуется разрешение суперинтенданта, если вы не согласитесь добровольно. Выбирайте, когда мы это сделаем — сейчас или позже.

— Когда хотите, — буркнул Макдоналд.

Его образец ДНК тоже не числился в полицейских записях.

Педдлер взяла у него мазок изо рта и запечатала его в пластиковый футляр.

— У меня все, — объявила она, подняла с пола саквояж, захватила пакеты с одеждой и вышла из комнаты.

— Что теперь? — спросил Макдоналд.

— Мы отвезем вас в Кроли и проведем допрос, — ответил Келли. — Как только вам предъявят обвинение, вы предстанете перед магистратом и до суда просидите за решеткой, если только вас не выпустят под залог. Но сомневаюсь, что найдется судья, который захочет вернуть вас на свободу. — Он встал. — Вы допили кофе?

Макдоналд осушил свой стакан, и два детектива провели его через приемное отделение. Сестры, врачи и пациенты украдкой бросали на Макдоналда взгляды. Он шел, шлепая босыми ногами по линолеуму, и его бумажный костюм хрустел при каждом шаге. Голова болела, но Макдоналд не знал, было ли это следствием удара или сказалось напряжение, сковавшее мышцы шеи. Полиция, суд, тюрьма... Макдоналд мрачно усмехнулся. Совсем не так он планировал провести ближайший уик-энд.

* * *

Его привезли в полицейский участок Кроли и отвели в кабинет, где скучающий сержант задал Макдоналду несколько вопросов и получил один и тот же ответ: «Без комментариев».

Сержант, крупный мужчина со стального оттенка волосами и в роговых очках, хладнокровно воспринял отказ Макдоналда отвечать на любые вопросы. Он спросил Келли, собирается ли тот допросить заключенного немедленно, и инспектор заявил, что сделает это утром.

— Как насчет адвоката? — осведомился сержант. — Хотите пригласить кого-нибудь конкретно?

Макдоналд покачал головой.

— А государственного защитника?

— Нет, спасибо.

Он знал, что сержант предлагает адвоката не по доброте душевной, а следует обычной процедуре. С этого момента Макдоналд находился внутри системы, и все, что произойдет дальше, будет подчиняться полицейскому уставу и уголовному кодексу. Все разыграют как по нотам, можно не сомневаться.

Молодой констебль снял с Макдоналда наручники и подвел его к столу, где стоял какой-то аппарат, похожий на маленький копир без крышки. Констебль приказал ему положить правую руку на экран и нажал кнопку. Ладонь и пальцы Макдоналда озарились зеленоватым светом. То же самое проделали и с левой рукой. Через несколько минут его отпечатки окажутся в системе ОСКОП, но вернутся неопознанными.

Вскоре Макдоналда перевели в другое помещение, где констебль сделал его фотоснимки анфас и в профиль и проводил назад, в первую комнату. Келли и О'Коннор уже ушли.

Сержант спросил Макдоналда, хочет ли он сделать телефонный звонок. Макдоналд знал немало людей, которым он мог бы позвонить, но отрицательно покачал головой.

— Ты хоть понимаешь, за что тебя арестовали? — поинтересовался сержант.

Макдоналд кивнул.

— Тебе предъявят несколько серьезных обвинений, — заметил сержант. — Не хочу давать советы, но на твоем месте я бы поговорил с адвокатом. Государственному защитнику не обязательно интересоваться твоим именем.

— Спасибо, — сказал Макдоналд. — Нет.

Сержант пожал плечами.

— Надо сдать часы и драгоценности.

— Мои часы забрала судебный медэксперт, а драгоценности я не ношу.

Свое обручальное кольцо он снял еще два месяца назад.

— Доктор тебя осмотрел?

Макдоналд кивнул.

— Тебе нужен какой-нибудь специальный уход или что-либо в этом роде?

— Нет. Но буду рад, если снабдите меня обувью.

— В камере есть звонок. Почувствуешь себя плохо — головокружение, тошнота, — нажми кнопку. Мы вызовем тюремного врача. Пару лет назад один парень скончался у нас от удара в голову. У него было внутреннее кровотечение, а никто не заметил.

Он подозвал констебля.

— Камера номер три, — сообщил сержант, протянув ему карточку, на которой было написано: «Неизвестный, вооруженное ограбление», рядом дата и время поступления.

— Насчет обуви что-нибудь придумаем, — добавил сержант.

Констебль повел Макдоналда по коридору с серыми дверями тюремных камер, открыл одну из них и отошел в сторону, дав заключенному войти. Небольшое помещение — три шага в длину и два в ширину — имело зарешеченное окошко, туалет без стульчака и яркую лампочку в плафоне из оргстекла. Койку заменяло бетонированное ложе с тонким матрацем. В изголовье лежало два сложенных одеяла. Стены бледно-зеленого оттенка. «Цвет неспелого яблока, как пишут в каталогах», — подумал Макдоналд. С потолка сыпалась штукатурка, а на стенах красовались многочисленные имена и даты вперемежку с рисунками граффити, среди которых особенно часто встречалась надпись: «Все полицейские — ублюдки».

Констебль опустил карточку в ящик, висевший на двери.

— Не бросай в сортир всякую дрянь, — предупредил он. — Сержант просто бесится, когда засоряют трубы. А когда он не в духе, нам тоже достается.

— Как насчет жратвы? — спросил Макдоналд.

Констебль вышел и хлопнул дверью.

— Значит, нет, — усмехнулся Макдоналд.

Он взял одно из одеял. От него несло затхлой блевотиной, и Макдоналд, швырнув его в угол камеры, сел на койку. Пол был липким от грязи, и Макдоналд вытер босую ступню о матрас, потом уселся поудобнее, прислонившись спиной к стене. Он бывал в местах и похуже. По крайней мере здесь его никто не пристрелит. Свет погас, а Макдоналд продолжал сидеть в темноте, прикидывая свои шансы. Шансов было немного. Теперь он внутри системы, и все, что ему остается, — это следовать по заранее предначертанному пути.

* * *

Без часов Макдоналд быстро потерял счет времени. В окошко уже лился дневной свет, когда другой констебль отпер дверь и протянул ему пластиковый поднос, на котором разместились сандвич с беконом и бумажный стаканчик с плававшим в нем пакетиком чая.

— Сержант спрашивает, какой у тебя размер ноги, — сказал констебль.

Это был тощий и сутулый мужчина лет тридцати. Он больше смахивал на библиотекаря, чем на полицейского.

— Десятый, — ответил Макдоналд.

Констебль направился к выходу.

— Мне бы не помешало принять душ и побриться, — заметил Макдоналд.

— Душа у нас нет, — произнес констебль.

Он вышел и захлопнул дверь.

Макдоналд попробовал сандвич. Хлеб был черствым, а бекон — жирным и заветренным, но последние двенадцать часов он ничего не ел, поэтому сандвич пролетел в один момент. Чай оказался сладковатым и чуть теплым.

Вскоре на пороге камеры появилась женщина-сержант — полная, с туго завитыми волосами и в штатском. В руках она держала поношенные кроссовки.

— Одиннадцатого размера, других мы не нашли, — сообщила сержант.

Макдоналд поблагодарил и примерил обувь. Шнурков ему не полагалось, и при ходьбе приходилось шаркать подошвами, но это лучше, чем ничего. Он сел на койку, но женщина ткнула большим пальцем в коридор:

— На допрос.

Сержант повела его по коридору, и по пути Макдоналд ловил на себе жесткие взгляды офицеров в штатском. Наверное, все уже слышали о пострадавшем полицейском. Макдоналд смотрел прямо перед собой. Сержант открыла дверь и пригласила его войти.

Келли и О'Коннор уже сидели за столом, приготовив блокноты. Рядом на полке стоял двухкассетный магнитофон, а в углу, над плечом Келли, торчала маленькая видеокамера.

— Садитесь, — велел О'Коннор, указав на стул перед объективом камеры.

Макдоналд повиновался. Очевидно, детективы были уже в курсе, что в архивах нет его отпечатков и фотографий. Результаты по ДНК придут позже.

О'Коннор включил магнитофон, назвал свою должность и фамилию. Потом записал на пленку дату, взглянул на часы, добавил точное время и посмотрел на начальника. Келли выглядел усталым — под глазами темные круги, по плечам рассыпана перхоть. Инспектор также назвал свое имя и откинулся на стуле, предоставив вести разговор О'Коннору.

— Итак, вам дали выспаться и отдохнуть, — начал тот. — Может, сегодня вы больше расположены к сотрудничеству?

— Без комментариев, — сказал Макдоналд.

— Вас арестовали вчера ночью, когда вы выходили из склада в аэропорту Гатуик. Объясните, как вы там оказались.

Макдоналда не арестовали, а ударили и свалили с ног, но, видимо, детектив надеялся запутать его и заставить оговорить себя. Если так, вероятно, О'Коннора ждала не столь уж блестящая карьера.

— Без комментариев.

— Я должен спросить, хотите ли вы иметь юридическое представительство в суде, — продолжил О'Коннор. — Можете пригласить своего адвоката или воспользоваться услугами государственного представителя.

— Мне не нужен адвокат, — сказал Макдоналд, скрестив руки на груди.

— Почему?

— Без комментариев.

— Нам известно, что нападение на склад организовал Верити.

— Без комментариев.

— А вы были рядовым членом банды.

— Без комментариев.

— Мы знаем, что вы ударили мистера Верити прежде, чем он предпринял действия, которые могли бы причинить вред заложникам.

— Без комментариев.

— Если вы объясните, почему так поступили, ваше положение станет намного лучше.

— Без комментариев.

— Мы нашли на складе ружье, лежавшее недалеко от запасного выхода, через который вы выбрались на улицу. Вы подтверждаете, что оно принадлежит вам?

— Без комментариев.

О'Коннор достал коричневый конверт с парой кожаных перчаток.

— Эти перчатки сняли с вас в больнице сегодня утром. — Детектив вслух зачитал серийный номер, написанный на конверте. — Вы подтверждаете, что носили эти вещи?

— Без комментариев.

О'Коннор достал еще один пакет, с черной лыжной маской.

— Эта маска была на вас, когда вы вышли со склада, — сказал он. — Кроме того, вы были в рабочей спецодежде, принадлежавшей сотрудникам компании по дезинсекции помещений, за которых вы себя выдавали. Все это однозначно указывает на то, что вы являлись членом банды, совершившей нападение на склад, захватившей в заложники людей и стрелявшей в полицейского.

— Без комментариев.

— Отказываясь отвечать на наши вопросы, вы только причините себе вред, — заметил О'Коннор.

Макдоналд пожал плечами.

— Парень прав, — вмешался Келли. — Я не собираюсь изображать хорошего полицейского, впрочем, и плохого тоже. Вас нет в базе данных, но это свидетельствует лишь о том, что ранее вы не попадались. Бьюсь об заклад, вы профессионал. И то, что вас взяли впервые, вовсе не значит, что вы не сядете надолго. Похищение и покушение на убийство потянут на пожизненный срок.

Макдоналд промолчал.

— Но если вы нам поможете, мы сведем все дело к попытке ограбления. Несколько месяцев за решеткой. Возможно, вы даже отделаетесь испытательным сроком, если на суде за вас замолвят словечко сосед или престарелая мать.

— Без комментариев, — буркнул Макдоналд.

Келли подался вперед, положил руки на стол и оперся на растопыренные пальцы.

— Больше мы предлагать не станем, — предупредил он.

— Ничем не могу помочь, — сказал Макдоналд.

— Зато другие могут, — отозвался Келли. — Вы знаете Конрада Уилкинсона? Конечно, знаете. Он был точно в таком же костюмчике, что и вы. Молодой Конрад чертовски боится вернуться в Брикстон. Похоже, в последний раз его выпустили слишком рано, и он оставил там какие-то долги. Да и грехов за ним водится немного — вымогательство да угон машины. Вот и все, что мы можем на него повесить. Проблема в том, что он ни черта не знает.

Макдоналд молчал.

— Или взять, например, Джеффа Оуэна. Вот уж кто тертый калач. Когда мы загрузили его пальчики в ОСКОП, у нас чуть все лампочки не перегорели. Оуэн не прочь договориться, но он лично поливал заложников бензином, так что суд вряд ли скосит ему срок. Поэтому я спрашиваю вас в последний раз. Хотите помочь следствию или предпочитаете тянуть по полной?

Макдоналд мрачно смотрел на инспектора. Келли встал.

— Допрос окончен, — объявил он.

О'Коннор взглянул на часы, зачитал время и выключил магнитофон. Затем он вытащил кассеты, расписался на них и поставил пломбы.

— Если желаете, можете взять себе экземпляр, — предложил он Макдоналду.

— Нет, спасибо, — произнес тот.

Келли открыл дверь и вышел из комнаты.

— Берите его со всеми потрохами, — обратился он к женщине-сержанту.

О'Коннор последовал за инспектором.

Сержант проводила Макдоналда в камеру. По дороге он пожаловался, что кроссовки слишком велики, и попросил шнурки. Женщина заявила, что из-за угрозы самоубийства шнурки или любые другие предметы, пригодные для этой цели, заключенным не полагаются. Когда она закрыла за ним дверь камеры, Макдоналд не удержался от улыбки. Последнее, что он собирался делать, — это убивать себя.

* * *

В течение дня его допрашивали трижды, но он больше не видел ни Келли, ни его сподручного. Допрос вели детективы в звании сержанта и главного инспектора — разница в опыте этих полицейских составляла не менее пятидесяти лет. Они использовали все известные им приемы и уловки, но Макдоналд отвечал одно и то же: «Без комментариев».

Вечером его снова покормили — водянистым спагетти на бумажной тарелке и чудовищно приторным пудингом с ядовито-желтым кремом. Выглядело это не слишком аппетитно, но Макдоналд все съел и выпил стакан сладкого чая.

Умывальника в камере не было, но ему выдали кувшин с теплой водой и полотенце. На просьбу принести бритву он получил отказ.

Макдоналд провел беспокойную ночь на тонком матраце, завернувшись с головой в одно из одеял, чтобы укрыться от яркого света.

Его разбудил очередной сержант, мужчина, который сообщил, что его дело будет рассмотрено суперинтендантом, поэтому срок предварительного заключения продлен еще на восемь часов. По истечении этого времени ему предъявят обвинение и отвезут в магистратский суд.

Макдоналд спросил, можно ли ему во что-нибудь переодеться и побриться перед появлением в суде.

— Назовите фамилию одного из ваших родственников, и мы постараемся, чтобы вам привезли одежду, — ответил сержант.

Макдоналд знал, что спорить бесполезно. Впрочем, даже если бы он предстал перед судом в костюме от Армани и галстуке от «МСС», его все равно не выпустили бы под залог. Вскоре ему принесли еще один сандвич с беконом — теперь туда добавили застывшее яйцо — и чашку растворимого кофе. Он с жадностью проглотил сандвич и не спеша выпил кофе.

Когда за ним пришли, Макдоналд сидел на койке. Два тюремщика надели на него наручники и отвели в маленькую комнату, где сержант в штатском официально предъявил ему обвинение в вооруженном ограблении. Макдоналд решил, что это предварительное обвинение, его выдвигают до тех пор, пока не кончится следствие. Келли вряд ли шутил, заявив, что всех членов банды обвинят в захвате заложников и попытке убийства.

Когда Макдоналда вели мимо приемника, он заметил за приоткрытой дверью Джеффа Оуэна. Тот сидел за столом и быстро говорил что-то. Макдоналд не разглядел, кто его допрашивал, но ему показалось, что Келли и О'Коннор. Оуэн поднял голову и увидел Макдоналда. Он сказал что-то беседовавшим с ним детективам, и дверь захлопнули.

Два тюремщика вывели Макдоналда через черный ход, у которого ждал большой белый фургон. Сзади стоял темно-голубой автомобиль с четырьмя полицейскими в пуленепробиваемых жилетах. За ним — двое мотоциклистов.

Тюремщики посадили Макдоналда в фургон. Внутри было несколько отдельных боксов, каждый со своим входом. Его втолкнули в один из отсеков, прицепили наручники к хромированным поручням, освободили вторую руку и закрыли дверь.

Макдоналд сел на пластиковое сиденье и уставился в квадратное окошко из армированного стекла. Он услышал, как в соседние боксы посадили других заключенных и в кабине заперли дверцы. Заработал мотор, и фургон вырулил с автостоянки на улицу. Мотоциклисты с ревом обогнали машину и возглавили кортеж, который замыкал автомобиль с охраной.

В окно Макдоналд наблюдал за множеством прохожих — матерями, катившими перед собой детские коляски, молодыми людьми в костюмах и с портфелями, целеустремленно шагающими по тротуару, стариками на автобусной остановке. Обычные люди, жившие обычной жизнью. Мирные граждане. Кто-то из них оглядывался на мчавшийся по дороге фургон и, наверное, интересовался преступниками, которых везли. Насильники? Растлители детей? Убийцы? Двадцать четыре часа назад Макдоналд сам был одним из таких прохожих. Он скупо улыбнулся. Ничего подобного. Его существование никогда нельзя было назвать нормальным. Миновало много времени с тех пор, как он перестал вести привычную будничную жизнь.

Он заметил молодую парочку, которая целовалась на улице, а потом разошлась, помахав друг другу на прощание. В груди у него заныло. Макдоналд старался не думать о жене и сыне, о том, что они чувствуют, не зная, куда он пропал и что с ним. Все равно он ничем не может им помочь. Связаться с ними нельзя — по крайней мере до тех пор, пока он не поймет, что с ним происходит и почему вся его жизнь перевернулась вверх дном.

* * *

Судья, мужчина лет пятидесяти, носил длинные волосы, давно вышедшие из моды. Макдоналд подумал, что вне стен суда он, очевидно, завязывает их в косицу.

Его посадили на скамью подсудимых между двумя полицейскими в штатском. Он не имел представления о том, побывали уже здесь другие члены банды или их приведут после него. Когда его высадили из фургона, остальные боксы были заперты, а в комнате ожидания, где он проторчал полчаса, пока его не вызвали в зал суда, не было больше ни души. В комнате его охраняли два вооруженных полицейских, в зале к ним присоединились еще двое. Судья прочитал досье и взглянул на Макдоналда через узкие очки.

— Вы отказываетесь называть свою фамилию?

— Да, сэр, — ответил Макдоналд.

— Вам не кажется, что это глупо?

У него был легкий шотландский акцент англичанина, который родился на севере, но большую часть жизни провел в Лондоне.

— Таково мое решение, сэр, — сказал Макдоналд.

— Значит, вас покажут в передаче «Внимание, розыск», — заметил судья, улыбнувшись. — Вы и от адвоката отказались?

— Да, сэр.

— Еще глупее. Ваше дело будет рассматриваться, вероятно, в Олд-Бейли, и там вы не сможете защищать себя сам. Если только у вас нет юридического образования. — Судья снисходительно взглянул на Макдоналда. — У вас есть юридическое образование?

— Нет, сэр.

— Тогда вам надо немедленно нанять адвоката, и весьма приличного, если учесть, в чем вас обвиняют. Улик против вас столько, что вам понадобится серьезная помощь.

Судья посмотрел на двух представителей прокуратуры, которые сидели за столом в другой стороне зала. Один из них был мужчина лет пятидесяти, худощавый и с идеальным загаром, какой можно получить лишь в солярии; второй — лет на двадцать моложе. Он вел себя с чрезмерной предупредительностью, свидетельствовавшей об отсутствии опыта в работе. Позади них расположились детективы, допрашивавшие Макдоналда. Младший из обвинителей, видимо, уже все с ними обсудил и молчал, а старший постоянно оглядывался и шептался с полицейскими.

— Вы можете сказать, когда подсудимому будут предъявлены те обвинения, о которых вы говорили? — обратился судья к представителям прокуратуры.

Младший обвинитель поднялся с места.

— Следствие еще продолжается, сэр, — ответил он. — Мы получили показания сотрудников компании по дезинсекции помещений, которых удерживали преступники, и вскоре предъявим обвинение в похищении людей. Также мы ждем результатов судебно-медицинской экспертизы, чтобы обвинить подсудимого в причинении тяжких телесных повреждений и попытке убийства.

Судья перевел взгляд на Макдоналда.

— Учитывая серьезность предъявленных обвинений и ваш отказ сотрудничать с полицией, я вынужден оставить вас под стражей. Кроме того, ввиду характера преступления и применения огнестрельного оружия вы должны содержаться в исправительном учреждении категории А.

Макдоналд невозмутимо посмотрел на судью. Ничего иного он не ожидал.

— Похоже, в последнее время криминальное сообщество охотно прибегает к вооруженным нападениям, — продолжал представитель власти, — и я надеюсь, что, когда ваше дело дойдет до суда, вы ответите по всей строгости закона.

Макдоналд понимал, что все это доставляет судье удовольствие. Наверное, до сих пор тот имел дело с нарушителями правил дорожного движения или магазинными воришками, и появление в зале суда опасного грабителя, едва не застрелившего полицейского, давало ему богатую пищу для размышлений. Но на деле его слова ничего не значили — ведь Макдоналд даже не просил выпустить его под залог.

На него снова надели наручники, отвели к фургону, посадили в бокс и заперли дверь. Через несколько минут фургон выехал со стоянки в сопровождении двух мотоциклистов и автомобиля с полицейскими.

Макдоналд смотрел в окно, пытаясь определить, куда его везут. Внизу промелькнула Темза — они направлялись не в Белмарш, — но обзор был ограничен, и он не представлял, в каком направлении движется фургон.

Макдоналд догадался, что они едут окружным путем. Похоже, полиция опасается побега. Он вытянул шею, стараясь разглядеть в небе вертолет, но его там не было.

День клонился к вечеру, солнце висело у горизонта, когда Макдоналд увидел тюремную стену. В том, что это именно тюрьма, сомневаться не приходилось: стена имела более тридцати футов в высоту и была сооружена из бурого бетона с какой-то цилиндрической конструкцией, напоминающей протянутую сверху канализационную трубу. Колючей проволоки он нигде не увидел, так что эта округлая штуковина скорее всего предназначалась для предотвращения побега. Макдоналд подумал, что если он захочет выбраться из тюрьмы, ему ни в коем случае не следует карабкаться на стену.

Фургон замедлил ход, и Макдоналд заметил дорожный знак с надписью «Королевская тюрьма Шелтон». Машина повернула направо, притормозив у пропускного пункта. Охранник поднял шлагбаум, фургон проехал дальше и встал перед большими воротами. Створки с грохотом открылись, и Макдоналд увидел в проеме трех тюремных офицеров — крепких парней с мощным торсом и накачанными мышцами, в белых рубашках с короткими рукавами и черными погончиками на плечах. Когда машина остановилась, рядом появился еще один охранник, державший на поводке большую немецкую овчарку.

Мотор заглох. Овчарка лаяла. Трое тюремщиков ждали, скрестив руки на груди. Макдоналд услышал за дверью шаги.

Через секунду перед ним предстал тюремный офицер в форме и фуражке с козырьком. Он снял с поручней вторую половину наручника и пристегнул его к своей руке.

— Добро пожаловать в Шелтон, — произнес он с каменным лицом.

Кивком он приказал Макдоналду встать, вывел его из фургона и проводил во двор. Овчарка снова залаяла и попыталась наброситься на Макдоналда, но ей помешал поводок. Полицейский провел заключенного в регистратуру. Слева блестела стеклянная стена в комнате ожидания, вдоль которой тянулись деревянные скамьи, справа возвышался стол из темного дерева. За столом, заставленным рядом металлических лотков, сидел офицер. Когда к нему подвели Макдоналда, он заглянул в свою папку, взял с одного из лотков пустой бланк, вооружился ручкой и выжидающе взглянул на заключенного, с которого конвоир снял наручники.

— Это тот самый стрелок, — сообщил охранник. — Будь с ним понежнее.

Офицер усмехнулся. Ему было лет тридцать, он носил длинные бакенбарды и имел огромный живот, свисавший над его ремнем.

— Фамилия? — спросил он у Макдоналда.

— Я отказываясь называть свою фамилию.

Офицер нахмурился:

— Что?

— Я отказываясь называть свою фамилию.

Подошел полицейский в штатском и вывалил на стол пачку бумаг.

— Здесь все новенькие, — буркнул он. — Пять штук.

Офицер продолжал смотреть на Макдоналда.

— Ты обязан это сделать, — сказал он.

Макдоналд пожал плечами. Офицер вызвал двух тюремщиков. Они отвели заключенного в соседнюю комнату и тщательно обыскали, потом заглянули в рот, проверили за ушами и заставили присесть на корточки. После этого они вернули его в регистратуру.

— Фамилия? — повторил офицер с таким видом, словно задавал этот вопрос в первый раз.

Макдоналд покачал головой.

— Знаешь, мне на это совершенно наплевать, — заметил офицер. — Все равно у тебя будет личный номер. — Он похлопал по бланку на столе. — С фамилией или без нее, номер от тебя никуда не денется, пока не отсидишь весь срок.

— Меня еще не осудили, — возразил Макдоналд. — Я под следствием.

Офицер просмотрел личные дела и вытащил досье Макдоналда, состоявшее всего из нескольких листочков. Фотография была прикреплена к последней странице.

— Бывал раньше в тюрьме?

Макдоналд ничего не ответил.

Офицер пролистал бумаги.

— Отпечатки не идентифицированы, значит, в первый раз, — пробормотал он, продолжая смотреть досье. Прочитав последний лист, взглянул на Макдоналда и усмехнулся. — Ну что ж, раз ты новичок, надо тебе кое-что объяснить. Твое пребывание здесь может быть сравнительно сносным или превратиться в жуткий кошмар — все зависит от того, как ты с нами поладишь. Мы решаем, как часто выпускать тебя из камеры, сколько времени давать на отдых и обед, разрешать прогулку или посещение, с кем общаться и в чем ходить. Я ясно выражаюсь?

Макдоналд молчал. Овчарка залаяла, и в регистратуру ввели еще одного заключенного, пристегнутого наручниками к полицейскому. Макдоналд оглянулся на прибывшего, но его лицо было ему незнакомо.

— Фамилия? — опять повторил офицер, подождал несколько секунд и отложил бумаги в сторону. — Ладно, как знаешь.

Он повернулся к экрану компьютера и постучал пальцами по клавиатуре. Посмотрев на монитор, написал на конверте с личным делом: «С/н 6759». Справа от цифр осталось пустое место для имени и фамилии Макдоналда.

— С этой минуты вы находитесь в системе, ваш номер 6759, — объявил офицер. — Все, что с вами произойдет, будет заноситься в досье, не важно, есть у вас фамилия или нет.

Он указал на стеклянную стену.

— Подождите там.

Офицер повернулся к заключенному, которого подвели к столу. Это был подросток в джинсовом костюме, стоявший с таким видом, словно он вот-вот расплачется. Макдоналд подумал, что такого мог натворить этот паренек, если попал в тюрьму категории А.

Макдоналд зашел в комнату ожидания и сел. Часы, висевшие на стене над дверью, показывали половину четвертого. Кроме сандвича в полицейском участке, он ничего не ел, и в животе у него урчало. Макдоналд знал, что просить еду бесполезно. Ему и раньше приходилось подолгу обходиться без пищи и воды. Как-нибудь протянет.

В комнату втолкнули еще одного заключенного — верзилу с сильно избитым лицом и свежей раной на голове. Он кивнул Макдоналду.

— Как дела, приятель? — спросил он, растягивая слова на ливерпульский лад.

Он был в хорошей клубной футболке, спортивных рейтузах фирмы «Адидас» и найковских кроссовках, хотя, судя по его физической форме, ему давно не приходилось гоняться за мячом.

— Неплохо, — ответил Макдоналд.

— Что это за прикид? — поинтересовался верзила, разглядывая его бумажный костюм.

— Полицейские отобрали у меня все барахло, — пояснил Макдоналд.

— Ублюдки! — бросил мужчина, показав на свое распухшее лицо. — Это они меня отделали. Сопротивление аресту.

В комнату вошли двое чернокожих парней лет двадцати, в дорогих спортивных костюмах и модельных кроссовках. Они со скучающим видом развалились на скамьях.

— За что попал? — спросил избитый мужчина у Макдоналда.

— Вооруженное ограбление.

— Вот черт, это колония строгого режима! — воскликнул верзила.

— Да, если я отсюда не выберусь. А ты за что?

Мужчина рассмеялся.

— Перепродажа.

— Перепродажа?

— Хотел сплавить пару наручных часов. Оказалось, они краденые.

— Не повезло.

— Сам виноват. Собственно, я их и украл. — Он потер ладонью квадратный подбородок. — Так мне и надо.

Макдоналд услышал, как фургон тронулся с места и уехал.

— Мы были у одного судьи? — спросил он. — С длинными волосами?

— Да, я его узнал, а ты?

Макдоналд нахмурил брови.

— Он участвовал в той поп-группе, помнишь, в семидесятые годы, там еще парни раскрашивали себе лица. Чистые гомики. Новые хреновы романтики. Как же она называлась?

В дверях появился охранник.

— Барнс! — позвал он.

— Я, — отозвался мужчина и поднял большой палец. — Еще увидимся.

Макдоналд продолжал сидеть и ждать. Барнса оформили и увели. Вскоре прибыла группа новых заключенных — шесть человек. Вероятно, их привезли из другой тюрьмы, поскольку каждый нес свои пожитки в большой пластиковой сумке с ярлычком. Пятеро вошли в комнату ожидания. Двое из них были чернокожими, молодыми, вроде тех, что привели раньше, — опытными и самоуверенными. Они мрачно уставились на Макдоналда и не ответили, когда он поприветствовал их кивком. Ему было наплевать, как они к нему относятся, — это явные транзитники, которых переводили в другое заведение. С ним он никогда больше не встретится. Остальные трое оказались белыми, один из них — сутулый старик лет семидесяти, с редкими седыми волосами и постоянным кашлем. Он улыбнулся Макдоналду, показав рот, в котором не хватало половины зубов. Его правая рука была сжата в кулак и дрожала.

— Есть покурить? — спросил он, и Макдоналд отрицательно покачал головой.

Двое других напоминали Барнса, такие же бритоголовые и в спортивной одежде. Они кивнули Макдоналду, демонстративно не обращая внимания на чернокожих.

— Симпатичный костюмчик, — произнес один, но Макдоналд молча закрыл глаза и вытянул ноги.

Он уже понял, в какую игру играют с ним тюремщики: его вызовут последним.

Часы на стене показывали половину шестого, когда Макдоналд остался в комнате один. Потом в тюрьму доставили еще три группы, в том числе несколько подследственных. Макдоналд смотрел, как их подводили к столу, допрашивали, давали расписаться и уводили под конвоем.

Кое-кто из этих людей был знаком с системой, некоторые выглядели растерянными и озирались по сторонам, словно надеялись, что все это дурной сон и они вот-вот проснутся. Средних лет мужчина в синем костюме и начищенных ботинках даже утирал слезы, отвечая на вопросы полицейского.

Примерно в полседьмого дверь открыла женщина-охранник и сообщила Макдоналду, что его вызывает регистратор. Он подошел к столу и встал, расставив ноги на ширину плеч и выпрямив спину. Офицер бросил на него холодный взгляд.

— Плохие новости, — сказал он. — Когда мы тебя оформим, столовая уже закроется.

Макдоналд пожал плечами.

— Талоны на завтрак тоже кончились, так что утром останешься без еды. — Он указал на костюм Макдоналда. — Мы могли бы поискать тебе какую-нибудь одежду, но сейчас уже поздно. Думаю, завтра повезет больше. Но обещать не стану.

Он потрогал свои бакенбарды.

— Я все понял, — буркнул Макдоналд.

— Отлично. Может, попробуем ответить на вопросы? Как твоя фамилия?

Макдоналд ничего не ответил.

— Заключенный отказался назвать свою фамилию, — отметил офицер, медленно записывая что-то в бланк. — Год рождения?

Макдоналд промолчал.

— Заключенный отказался назвать год рождения, — констатировал офицер. — Адрес?

Макдоналд хмыкнул.

Офицер улыбнулся.

— Королевская тюрьма Шелтон, — промолвил он. — Секция предварительного заключения.

Он взглянул на Макдоналда.

— Родственники?

Макдоналд молча смотрел на него.

— Заключенный отказался назвать фамилии своих родственников.

В приемном формуляре оставалось более двадцати вопросов, и офицер методично задавал их, каждый раз фиксируя, что заключенный отказывается отвечать.

Наконец он перевернул бумаги и подтолкнул их Макдоналду.

— Распишись внизу, — велел он, протянув ему дешевую авторучку.

Макдоналд нагнулся над документом.

— Можно поставить крестик?

— Ставь что хочешь.

Макдоналд сделал отметку на последней странице формуляра.

Офицер указал на нишу, задернутую занавеской.

— Иди туда и раздевайся, — приказал он.

— Мы еще мало знакомы, — сухо заметил Макдоналд.

Офицер продолжат смотреть на него, и Макдоналд направился к нише, отдернув занавеску. За ней стояло два железных стула. Он снял кроссовки, расстегнул бумажный комбинезон и кинул его на спинку стула.

— Задерни занавеску. Мы не собираемся глядеть на твою грязную задницу! — крикнул офицер.

Макдоналд сделал, как ему сказали, снял нижнее белье и сел. На стене висели часы. Было уже около семи. Менее тридцати часов назад он вбежал в помещение склада с обрезом в руках. Всего тридцать часов — и его жизнь пошла наперекосяк. Макдоналд подпер голову ладонью и протер глаза. Он устал как собака. И умирал с голоду.

Занавеска отдернулась, и в нишу шагнул тощий как жердь мужчина в белом халате с блокнотом под мышкой. Он смахивал на нервного учителя, которому поручили вести уроки в какой-нибудь плохой школе. Его каштановая шевелюра стояла копной, на носу блестели квадратные очки в черной оправе. Он сел на стул напротив Макдоналда, положил блокнот на колени и похлопал по карманам в поисках авторучки.

— Есть проблемы со здоровьем? — осведомился тюремный врач.

Макдоналд пожал плечами.

— Принимаете лекарства?

Прежде чем он успел ответить, врач наклонился вперед.

— Что это такое? — спросил он.

— Так, пустяки.

Доктор встал и нагнулся над ним, рассматривая старую пулевую рану ниже правого плеча.

— Встаньте, пожалуйста.

— Так, пустяки, — повторил Макдоналд.

Он поднялся со стула и разглядывал настенные часы, пока врач ощупывал шрам.

— Чем это вас?

— Пулей.

Макдоналд пытался съязвить, но доктор так увлекся осмотром раны, что не обратил внимания.

— Какого калибра?

— Не знаю.

Макдоналд соврал, отлично зная, какой это калибр. Он даже сохранил пулю в качестве сувенира, на память о той ночи, когда едва не погиб. Свинцовый кругляш диаметром 5,45 миллиметра, выпущенный из «АК-74». Макдоналд не любил вдаваться в детали, потому что когда он говорил «АК-74», все думали, что речь идет об автомате Калашникова, русском оружии, которым любят пользоваться партизаны и террористы во всем мире. Он устал объяснять, что «АК-74» — малокалиберный вариант «АК-47», первоначально разработанный для десантных войск, но со временем ставший стандартным оружием советской пехоты. Правда, стреляли в Макдоналда вовсе не русские солдаты.

Доктор осмотрел его спину.

— Здесь нет выходного отверстия, — заметил он.

— Пулю вытащили спереди, — объяснил Макдоналд.

— Надо же.

— Она попала в кость и отклонилась вниз. Прошла всего в половине дюйма от артерии.

— Повезло.

— Ага. Хотя, будь я действительно везучим, в меня бы просто не попали.

Врач снова осмотрел его спереди.

— Кто делал операцию?

— Не помню.

Еще одна ложь. Он никогда не забывал человека, который спас ему жизнь, вытащив пулю и залатав рану, прежде чем его отправили вертолетом в госпиталь.

— Грубовато, — пробормотал доктор, проведя пальцем по рубцовой ткани.

— Такая уж у нас медицина, — усмехнулся Макдоналд.

— Это не больничный шрам, — возразил тюремный врач. — Рану зашивали не в операционной.

Поняв, что Макдоналд не собирается распространяться о своем ранении, врач достал стетоскоп и прослушал его легкие. Затем заглянул ему в горло, заставил сесть и проверил рефлексы с помощью металлического молоточка. Завершив осмотр, задал Макдоналду несколько медицинских вопросов и поставил галочки в соответствующих графах. Все ответы Макдоналда оказались отрицательными — он был полностью здоров.

— Наркотики? — спросил доктор.

— Нет, спасибо.

Доктор сухо улыбнулся. Наверное, он слышал эту шутку много раз.

— У вас есть проблемы с наркотиками?

— Нет.

— Пьете?

— Умеренно.

— Когда-нибудь жаловались на депрессии? Состояния тревога?

— Все свои проблемы я решаю пятимильной пробежкой. Доктор встал.

— Мечтать не вредно, — произнес он. — Одевайтесь.

Он отдернул занавеску и ушел. Вместо него появился новый охранник, державший в руках постельные принадлежности. Это был маленький лысоватый мужчина с добродушным лицом.

Как только Макдоналд натянул свой комбинезон, охранник навалил на него всю поклажу.

— Принимай вещички. — Он говорил с уэльским акцентом. — И потопали в блок для подследственных.

Макдоналд взглянул на постельное белье. Ему выдали тощую подушку, бледно-зеленую наволочку, зеленую простыню и коричневое одеяло.

— Пошевеливайся! — велел охранник.

Он взял ключ и отпер им решетчатую дверь. Отступил в сторону, пропуская заключенного, прошел за ним и закрыл замок. Макдоналд посмотрел на ключ. На нем не было ни выступов, ни бородки, лишь несколько маленьких дисков на металлическом стержне, очевидно, магнитов, с которых невозможно сделать слепок.

Охранник провел его еще через одну дверь, которая выходила в коридор под наблюдением видеокамер. Он тянулся на несколько сотен ярдов в длину и был совершенно пуст. Пока они шли, их шаги эхом отдавались среди желтоватых стен. Охранник отпер решетчатую дверь и провел Макдоналда по железной лестнице на второй этаж. Наверху в застекленной кабинке сидели два охранника. Один набивал что-то на компьютере, другой прихлебывал из банки кока-колу.

Офицер приказал Макдоналду стоять на месте и вошел в комнату.

— К вам таинственный незнакомец, — сказал он, протянув досье охраннику с кока-колой, высокому и широкоплечему мужчине с крутыми бицепсами.

— Ладно, Тафф, — кивнул он и положил досье рядом с компьютером. — Я этим займусь.

Тот ушел, насвистывая себе под нос.

Макдоналд разглядывал через стекло кабинку, в которой находился контрольный центр всего блока. Вдоль стены стояли несколько мониторов, подключенных к камерам слежения. Охранник поставил банку с кока-колой и сообщил:

— Меня зовут Тони Стаффорд, я старший по блоку. Ты в курсе, как устроена тюрьма?

Макдоналд покачал головой.

— Здание разбито на четыре блока. Это блок В, для предварительного заключения. В нем три секции, в каждой секции три этажа. Ты должен находиться только в своей секции, не считая тех случаев, когда тебе нужно будет посетить тюремный госпиталь, учебные классы или спортивный зал. Прогулочная площадка находится рядом с блоком, столовая расположена в самом крыле. Про всем вопросам обращаться к старшим по секции. Если они не могут решить проблему, то докладывают мне. А я докладываю коменданту. Так работает система, и ты внутри ее, понятно?

Макдоналд кивнул.

— Раньше не сидел?

— Нет.

— Зови меня мистер Стаффорд. Или сэр. Или босс. Кое-кто из старожилов называет офицеров «папашами», но тебе лучше этого не делать. Могут возникнуть недоразумения. Тебе уже объяснили, что происходит с теми, кто не хочет называть свою фамилию?

— Много раз, — ответил Макдоналд. — Мистер Стаффорд, — добавил он.

— Вот и хорошо. А теперь я отведу тебя в камеру.

Стаффорд направился к зарешеченной двери, поскрипывая резиновыми подошвами по полированному полу. Макдоналд последовал за ним.

Стаффорд открыл дверь, выпустил Макдоналда и запер за собой замок. Вторая дверь вела во внутренние помещения секции. Стаффорд поднялся по железной лестнице. Навстречу, покачивая связкой ключей, прошла женщина-охранник. У нее были светлые волосы и стройная фигура.

Макдоналд услышал музыку. Песня группы «Иглз» «Отель „Калифорния“». Из другой камеры доносился жесткий рэп. Из третьей джаз. Еще где-то бубнил футбольный комментатор.

Они добрались до лестничной площадки на втором этаже. Вокруг нее располагались двадцать металлических дверей, все они были заперты. Круглый провал посреди площадки огораживали высокие перила. Само отверстие было затянуто стальной сеткой, очевидно, для того, чтобы никто не вздумал в него прыгать. Макдоналд взглянул наверх: на третьем этаже была такая же сетка.

Стаффорд провел Макдоналда через площадку, открыл камеру и толкнул дверь.

— Завтра сможешь побеседовать с одним из Исповедников.

— Исповедников?

— Это добровольное общество, что-то вроде миссии «Самаритян». Ты можешь обсудить с ними все свои проблемы.

— Моя единственная проблема в том, что я попал сюда, — усмехнулся Макдоналд. — Я не хочу ни с кем говорить.

— Такова политика тюрьмы, — объяснил Стаффорд.

Макдоналд вошел в камеру — помещение с бледно-зелеными стенами, четыре шага в длину и три в ширину. Одну стену занимала двухъярусная кровать, перед зарешеченным окном возвышался железный стол. На столе стоял маленький цветной телевизор. На экране мелькали кадры какого-то телешоу, но звук был выключен. Стену у стола украшали картинки полуголых женщин, вырванные из разных журналов и газет. Справа стоял маленький туалет с унитазом из белого пластика. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком.

— Черт, так я и знал, что ко мне кого-нибудь подсунут! — послышался голос с нижней койки.

Человек сел. Это был плечистый коротышка с бритой головой и татуировкой в виде свастики на шее. Он выглядел точной копией Барнса из комнаты ожидания, хотя у того не было свастики.

— Я же сказал, что хочу жить один.

Мужчина встал, уперся кулаками в бока и уставился на Макдоналда. На лбу у него пульсировала вена.

— Мне это нравится не больше, чем тебе, — сказал Макдоналд. Он кивнул на картинки на стене. — Это твои жены?

Мужчина прищурился и усмехнулся.

— Только во сне, — ответил он. — Видимо, я должен радоваться, что ко мне не подселили какого-нибудь ниггера. Ты куришь?

Макдоналд покачал головой.

— Уже неплохо. Я Джейсон Ли. А ты кто?

Макдоналд бросил свои постельные принадлежности на свободную койку.

— С этим небольшая проблема, — произнес он. — Я себя не называю.

— Наверное, это их здорово бесит.

— Ничего, как-нибудь справлюсь. Не против, если я займу верхнюю полку?

— А ты не ссышь по ночам?

— Иногда у меня бывают газы от пива и перченых блюд, но здесь мне это вряд ли грозит.

Ли похлопал Макдоналда по спине.

— А ты весельчак! — воскликнул он. — Но все-таки, как мне тебя звать? Не могу же я все время повторять: «Эй, как там тебя...» Звучит как-то невежливо.

— Проблема в том, Джейсон, что если я сообщу тебе, ты можешь сообщить кому-нибудь еще...

Ли вскочил и шагнул к нему.

— По-твоему, я стукач?

Макдоналд успокаивающе поднял руки.

— Никто не говорит, что ты стукач. Просто я не хочу, чтобы мое имя называлось вслух. У стен есть уши, понимаешь?

Ли сжал кулаки. Макдоналд увидел четыре буквы, вытатуированные на костяшках его пальцев: «ГНЕВ».

Его сокамерник нахмурил брови.

— Может, ты и прав, — пробормотал он.

— Без обид, — сказал Макдоналд.

Он не испугался, просто не собирался в первый же день ввязываться в драку.

Ли снова усмехнулся, показав блеснувший сбоку золотой зуб.

— А я и не обиделся.

Бритоголовый снова сел на койку и кивнул на телевизор:

— Хочешь что-нибудь посмотреть?

— Пока нет, — ответил Макдоналд.

Он не любил смотреть телевизор; правда, если ему придется задержаться в этой камере, вероятно, его вкусы изменятся.

— У меня есть радио, можно послушать музыку или спорт. «Скай» нам эти ублюдки не показывают, так что, если хочешь поразвлечься, смотри радио. — Он скорчил гримасу, сообразив, что оговорился. — В общем, ты меня понял. Ну как, хочешь музыку? Или спорт? Сегодня играет «Арсенал», но мне плевать. Я болею за «Челси». Ты как насчет футбола?

— Не особенно.

Оба повернулись, услышав, как в замке повернулся ключ. Дверь открыла женщина-охранник — блондинка, которую Макдоналд видел на первом этаже, — и внесла в камеру пластмассовый поднос. Она была не старше тридцати лет и красила губы и ногти в коралловый цвет.

— Ты подружился с новичком, Ли? — поинтересовалась она.

— Да, мэм, — ответил он, вскочив и продемонстрировав хорошие манеры, очень удивившие его сокамерника.

Женщина поставила поднос на койку Макдоналда. На нем разместились металлический термос, маленькая пачка кукурузных хлопьев, пакет молока и пластмассовая ложка. Здесь же находились пластмассовая чашка и полиэтиленовый мешочек, в котором лежали пакетики с чаем, кофе и сахаром. Тюремщица протянула ему картонную коробку. Макдоналд раскрыл ее и улыбнулся, увидев сандвич с беконом. С тех пор как он попал в тюрьму, это стало его постоянным блюдом.

— Все, что я смогла раздобыть в такое время, — произнесла женщина. — Я главный надзиратель Ллойд-Дэвис. А вы, кажется, так и не представились?

— Мне очень жаль, — искренне ответил Макдоналд. Он знал, что она вполне могла оставить его без еды.

— Не обращайте внимания на Ли. Он только с виду такой грозный.

— Мы с ним поладим, — пообещал Макдоналд.

— Это вся ваша одежда?

— Да, мэм.

— И вам ничего не выдали в приемной?

— Было уже поздно.

— Сейчас ночь, так что вряд ли я сумею чем-нибудь помочь, — промолвила она. — Вы сможете спать в такой одежде?

— Мне приходилось спать и в кое-чем похуже.

— Завтра я вам что-нибудь подыщу. Спокойной ночи.

Ллойд-Дэвис закрыла дверь, и Ли сел на койку. Макдоналд вытащил из коробки сандвич и протянул его сокамернику.

— Хочешь половину?

Ли покачал головой.

Макдоналд впился зубами в хлеб. Сандвич был холодным, но он умирал с голоду.

— А она ничего, — заметил он.

— Ллойд-Дэвис? Да, молодец.

— Я не знал, что в мужских тюрьмах служат женщины.

— У нас ведь равноправие, верно? Правда, они почти все лесбиянки и жуткие уродины.

— К ней это не относится. Она красотка.

Макдоналд отхватил еще один кусок сандвича.

— Когда ее отключают? — спросил он, указав на лампочку.

Ли засмеялся.

— Никогда раньше не сидел, да? Про отбой можешь забыть. — Он указал на тумблер рядом с дверью. — Свет мы выключаем сами. Даже телевизор смотреть можно допоздна, главное, не очень шуметь. Хотя ночью почти ничего не показывают. Когда будет суд?

— Не знаю.

— Если не назовешь им свою фамилию, тебя не выпустят под залог.

— Вряд ли меня выпустят, даже если назову.

— Ублюдки, — вздохнул Ли.

— Верно, — согласился Макдоналд.

* * *

Проснувшись, он услышал, как Ли хрустит кукурузными хлопьями. Его сокамерник сидел у окна за металлическим столом и читал книгу в бумажной обложке, прислонив ее к стене. Из-за двери доносился рэп.

— Просыпайся и улыбайся, — пробормотал Ли с набитым ртом.

— Который час?

— Половина восьмого.

— Когда нас выпустят?

— Если никто из персонала не заболел, между восемью и половиной девятого мы примем душ. Только сначала надо договориться об этом с надзирателем. И придется пробежаться, чтобы успеть туда первым.

Макдоналд сел на койке. Шея ныла от неудобной подушки. Он потер лицо руками и почувствовал щетину на подбородке и скулах.

— Что дальше?

— Работа. То, что у них называется занятиями. В двенадцать обед. Опять работа. В пять часов чай. В шесть свободное время, спорт и ужин. В восемь по домам. И так всю неделю. По выходным кое-что меняется. Кормят, например, получше.

За дверью загремели ключи. Ли скорчил рожу и вернулся к кукурузным хлопьям.

Макдоналд увидел охранника, потом на пороге появился высокий лысеющий мужчина в синей трикотажной рубашке, мешковатых полотняных брюках и с пластиковым пакетом в руках. Ему было лет пятьдесят, он носил длинные волосы и завязывал их в «конский хвост».

— Не против, если я зайду, ребята? — спросил он.

— Привет, — произнес Ли. — Пришел познакомиться с новичком?

Мужчина протянул руку Макдоналду:

— Меня зовут Эд Харрис, я один из Исповедников в этой секции.

Они обменялись рукопожатиями. У Эда Харриса была крепкая хватка, и он оценивающе смотрел на Макдоналда.

— Мне сказали, вам нужны предметы личной гигиены, — сказал он, протягивая ему пакет. — Это подарок от администрации.

Макдоналд заглянул в пакет. Там лежали желтый бритвенный станок, кусок мыла, кисточка для намыливания лица, зубная щетка и маленький тюбик с пастой.

— Спасибо. Мне бы еще полотенце.

— Я вам принесу, — отозвался Харрис. Он кивнул на бумажный костюм Макдоналда: — Это вся ваша одежда?

— Ллойд-Дэвис обещала, что найдет мне что-нибудь сегодня.

— Хорошо, я ей напомню. — Харрис прислонился к стене и скрестил руки на груди. — Вы что-нибудь слышали об Исповедниках?

— Что-то вроде «Самаритян»?

Харрис кивнул.

— Мы у них учимся, но наша задача не только в том, чтобы помогать бедным. Мы приходим для того, чтобы вы могли с кем-нибудь побеседовать. В этой секции нас четверо, и нас легко найти, ведь на наших камерах висят оранжевые таблички. Вы можете обратиться к нам в любое время дня и ночи, только поставьте в известность надзирателя.

Он протянул Макдоналду листок, на котором было напечатано несколько абзацев, а выше крупными буквами стоял заголовок: «Исповедники — кто они? Как с ними связаться? Могу ли я им доверять?».

— Здесь сказано, чем мы занимаемся.

— Спасибо, — поблагодарил Макдоналд, хотя сильно сомневался, что когда-нибудь захочет открывать свою душу этому лысоватому мужчине с «конским хвостом».

— Мне сообщили, что вы отказываетесь называть себя.

Макдоналд ничего не ответил.

— Я знаю, вы испытываете гнев, — продолжал Харрис. — Никто не попадает в такие места по своей воле. Но бессмысленно бороться с системой.

— Я ни с кем не борюсь, Эд.

— Называйте это пассивным сопротивлением. Или любыми другими словами. Но сейчас вы здесь, и вам надо с этим смириться. В системе все основано на сотрудничестве. Если вы будете сотрудничать, ваша жизнь станет намного легче. А если начнете размахивать кулаками, синяки достанутся только вам.

— Меня уже просветили на этот счет.

— Вас обвиняют в вооруженном ограблении, верно?

Макдоналд равнодушно пожал плечами.

— Вам могут дать двенадцать лет. Если будете играть по их правилам, получите шесть. А если по своим — все двенадцать. Стоит ли лезть в бутылку, чтобы заработать лишние шесть лет?

— А как же презумпция невиновности? — спросил Макдоналд. — Я пока под следствием.

— В этой тюрьме полно невиновных, — заметил Харрис. — Девять из десяти парней, с которыми я разговаривал, клянутся могилой своей матери, что их подставили.

— Так оно и есть, — пробурчал Ли.

— Джейсон, вас поймали с ножом в руке около пакистанского продавца, истекавшего кровью.

— Меня спровоцировали, — заявил Ли.

Харрис недоверчиво поднял брови и снова обратился к Макдоналду:

— Мы сами выбираем свою дорогу. Виновны вы или нет, вам придется жить внутри системы, пока она с вами не покончит. Просто задумайтесь о том, что вы делаете.

— Я знаю, что делаю, Эд.

Харрис выпрямился.

— Через пару дней я зайду посмотреть, как вы устроились. Джейсон уже объяснил вам, что к чему?

— Да, во всех деталях.

— Лучшего информатора вам не найти. Он не раз бывал в подобных учреждениях. Не падайте духом, ладно?

Харрис вышел, и охранник закрыл дверь.

— Что за парень? — спросил Макдоналд.

Ли доел хлопья и вымыл свою пластмассовую миску в маленькой раковине из нержавеющей стали, которая стояла рядом с унитазом.

— Подозревается в убийстве, — пояснил он. — Суд начнется через пару месяцев. Прикончил свою жену.

— И он дает мне советы?

— Вообще-то он вор. Говорят, опытный. Отмотал срок в Скрабсе, а когда вернулся домой, жена заявила, что уходит от него с ребенком. Ну, он и взбесился. Схватил кухонный нож и чуть башку ей не отрезал. Я считаю, его спровоцировали. Жена должна поддерживать мужа, разве нет?

Макдоналд лег на свою койку.

— Так принято думать, Джейсон.

Он вздохнул и скользнул взглядом по листку, который дал ему Харрис.

— "Вы можете полностью доверять Исповедникам, так же как и «Самаритянам», — прочел он вслух. — Все, что вы им скажете, останется тайной".

Он взглянул на Ли.

— Это правда?

— Наверное, — ответил Ли.

Макдоналд уставился в потолок. Он мог доверять только самому себе. Все остальные, включая его сокамерника, представляли для него угрозу.

За окном уже рассвело, когда в замке снова повернулся ключ. Ли стоял наготове и переминался с ноги на ногу. Едва дверь открылась, он выскочил наружу и бросился бежать вдоль лестничной площадки. Макдоналд услышал, как топочут ногами другие заключенные, тоже устремившиеся в душ. Он чувствовал себя грязным, но без полотенца и чистой одежды мыться не имело смысла.

Макдоналд слез с верхней койки и посмотрел на себя в зеркало, висевшее над раковиной. Под глазами появились темные круги, волосы стали сальными и липкими. Он оскалил зубы. Вид у него был такой, словно он неделю ночевал под мостом.

Макдоналд взял мыло и кисточку, намылил лицо и побрился маленькой пластмассовой бритвой. Потом он почистил зубы пастой, отдававшей какой-то тухлятиной. Из щетки полезли пластиковые волоски, и он сплюнул их в раковину.

Он полоскал рот, когда дверь открылась снова. Это был Харрис, в руках он держал темно-голубое полотенце и трикотажный костюм из арестантской ткани.

— Ллойд-Дэвис появится только после обеда, но я для тебя кое-что раздобыл, — сообщил он. — Вещь немного поношенная, но чистая.

Макдоналд поблагодарил, бросил костюм на кровать и вытер лицо полотенцем.

— Ты в курсе, что можно попросить вещи с воли? — спросил Харрис.

— Мне некого просить.

— В тюрьме одежду меняют раз в неделю, но она всегда будет та же самая, — продолжил Харрис. — Носки и белье найти пока не удалось, но я посмотрю, что можно сделать. Я переговорил с персоналом, тебе разрешат принять сегодня душ. — Он усмехнулся. — Пришлось сказать, что Джейсон пожаловался на запах.

Харрис полез в задний карман брюк и протянул Макдоналду два листочка с печатным текстом.

— Я достал тебе каталог тюремной лавки.

Макдоналд просмотрел список. Это было нечто вроде прайс-листа, где на первом месте значилось несколько марок сигарет, табака и папиросной бумаги. В тюрьме они считались предметом первой необходимости, но Макдоналд никогда не курил. Дальше шли разные типы батареек, писчая бумага, почтовые марки, сладости, шоколад, туалетные принадлежности и бакалейные продукты.

— Выбери что хочешь, и завтра товар будет у тебя, — произнес Харрис. — Если на твоем счете есть деньги, ты можешь тратить пять фунтов стерлингов в неделю как «базовый» заключенный. Тех, кто строго следует всем правилам, переводят в «продвинутые», они имеют право на тридцать фунтов. Стандартным уровнем считается пятнадцать. — Харрис нахмурился. — Проблема в том, что отказ сотрудничать с властями автоматически переводит тебя в категорию «базовых». Пять фунтов стерлингов — все, на что ты можешь рассчитывать в плане дополнительной еды и телефонных звонков. Это один из способов, которыми они могут испортить тебе жизнь.

Макдоналд бросил бумажки на кровать.

— Мне ничего не нужно.

На лице Харриса промелькнула улыбка.

— Посмотрим, что ты скажешь, просидев пару недель на тюремной пище, — заметил он. — Табак здесь разменная монета, им платят за все. — Он указал на чистую одежду. — За хорошие тряпки, например.

— Спасибо, Эд.

Макдоналд понял, что Харрис действительно сделал все от него зависящее, чтобы облегчить ему жизнь. Он спрашивал себя, неужели Харрис мог убить свою жену, но касаться этой темы вслух было невежливо.

— Деньги можно получить с воли, но их должны присылать те, кто находится в списке дозволенных лиц.

— Мне некого включить в этот список, — сказал Макдоналд.

— Ты можешь тратить собственные деньги, но для этого тебе придется назвать свою фамилию.

— Понятно.

— Кроме того, в тюрьме есть работа, за нее тоже кое-что платят. Если ты трудоспособен, а работы тебе не подыскали, значит, будешь получать пособие по безработице — два с половиной фунта в неделю. Но если откажешься трудиться, не получишь ни гроша.

— Эд, мне ничего не нужно.

— Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать через несколько недель. У тебя десять минут, чтобы принять душ.

Когда Харрис покинул камеру, Макдоналд взял полотенце, одежду и вышел на площадку. У перил внутреннего дворика стояли двое чернокожих лет двадцати в ослепительно белых спортивных брюках и футболках фирмы «Найк». Они смерили его холодными взглядами.

— Привет, парни, я ищу душ, — промолвил Макдоналд.

Они уставились на его бумажный костюм.

— Ты с какой планеты свалился, приятель? — спросил один из них.

У него была копна густых волос, заплетенных в мелкие косички, через левое предплечье тянулся длинный шрам.

— Пожалуйста, ребята, объясните, где душ. У меня всего десять минут.

Чернокожие отошли от перил и преградили ему дорогу.

— А где твои хорошие манеры, мальчик? — спросил Волосатый.

Его товарищ хмыкнул.

— Мальчик, — повторил он.

Это был длинный и тощий как спичка парень с худыми руками, торчавшими из рукавов футболки и унизанными яркими браслетами в несколько рядов.

Макдоналд нахмурился и попытался пройти мимо. Волосатый схватил его левой рукой и сжат в кулак правую. Макдоналд увернулся, швырнул полотенце и одежду в Тощего и перехватил руку Волосатого. Он заломил ему локоть за спину и вцепился в шею, сжав пальцы вокруг дыхательного горла.

— Еще раз дернешься, и я вырву тебе глотку, — прошипел он.

Волосатый зарычал и откинулся назад, попытавшись прижать Макдоналда к перилам, но тот подсечкой уложил его на правое колено и заставил лечь на землю. Потом он выпустил горло Волосатого и со всей силы ударил его по ребрам.

Тощий попытался пнуть его сбоку, но Макдоналд схватил его за ступню и встал, заставив чернокожего отступать и прыгать на одной ноге. Тот потерял равновесие, и Макдоналд ударил его ногой в пах. Тощий взмахнул руками и рухнул на спину. Его голова ударилась о бетон, и он распростерся на полу.

Волосатый скорчился рядом, держась руками за горло и хватая ртом воздух. Макдоналд нагнулся и поднял полотенце и одежду. Он огляделся по сторонам. Трое юнцов в тренировочных штанах и майках «Адидас» стояли на лестнице и глазели на него с открытыми ртами. На другой стороне площадки двое заключенных постарше посмотрели на Макдоналда, когда он повернул к ним голову. Стаффорд сидел в своей стеклянной кабинке и оживленно говорил о чем-то с офицером. У дверей своей камеры стоял Эд Харрис.

— Ищешь себе друзей? — сухо осведомился он.

— У меня не было выбора, — ответил Макдоналд.

— Будь осторожен, — прошептал Харрис. — У этих ребят есть приятели.

— Вот и замечательно, — сказал Макдоналд. — Где тут душевая?

— Дальше по площадке и направо.

Макдоналд поблагодарил и пошел вперед. Он чувствовал, что Харрис смотрит ему в спину, но не оглянулся.

Тройка юнцов разбежалась, как овцы от собачьего лая.

— Классный приемчик, — пробормотал один, но отвел взгляд, когда Макдоналд покосился на него.

— Так этим черным ублюдкам и надо, — добавил второй.

В душе было три распылителя воды, рядом с каждым в стене торчала хромированная кнопка. Под двумя уже стояли чернокожие заключенные с намыленными головами. Макдоналд снял кроссовки без шнурков. Когда он повернулся, чтобы повесить полотенце и одежду на крючок, за спиной послышались шепот и смех. Не оборачиваясь, Макдоналд стал снимать бумажный костюм. Расстегнул молнию, вылез из комбинезона и повесил его рядом с полотенцем. Только встав под свободный распылитель и нажав в стене кнопку, он сообразил, что у него нет мыла.

Сверху брызнула струя, сначала чуть теплая, потом обжигающе горячая. Макдоналд закрыл глаза, чувствуя, как вода бежит по лицу и телу.

— Как дела? — произнес один из чернокожих.

— Все в порядке.

— Новенький?

— Да.

Сосед протянул ему тюбик с гелем для душа. Макдоналд помедлил, затем взял тюбик и поблагодарил. Выдавив несколько капель на ладонь, он вернул гель.

— Если тебе что-нибудь нужно, обращайся ко мне, — предложил парень с тюбиком. — Меня зовут Диггер.

Макдоналд снова поблагодарил.

— Могу и дурь достать. Снежок. Все, что захочешь.

— У меня очень скромные запросы, Диггер. Да и с деньгами сейчас туго.

— Считай, что ты обратился в кредитный союз, — улыбнулся Диггер.

Это был парень шести футов роста, с коротко подстриженными волосами и мощным торсом. Он провел по голове огромными ручищами, вышел из-под душа и обернул полотенце вокруг талии.

— Я могу дать тебе взаймы, а ты расплатишься на воле. Струя над Макдоналдом иссякла, и он нажал кнопку, чтобы снова пустить воду.

— Я подумаю, — произнес он.

Диггер кивнул на своего товарища:

— Это Дикобраз. Если меня не будет в секции, обращайся к нему.

— Ладно.

Макдоналд повернулся к распылителю спиной, и горячая вода побежала по лопаткам. Было приятно смывать с себя грязь и пот последних двух дней.

Диггер встал перед ним, уперев руки в бока и вскинув голову.

— А твое имя?..

Макдоналд сделал гримасу.

— Я себя не называю, — сказал он.

— Бунт против системы?

— Что-то вроде этого.

Диггер выставил огромный кулак. Макдоналд стукнул по нему своим кулаком. Его рука была почти вдвое меньше, чем у чернокожего. Диггер имел развитую мускулатуру и держался с уверенностью человека, никогда не проигрывавшего драку.

— За ушами не забыл помыть? — усмехнулся черный.

Диггер и Дикобраз вытерлись насухо. Они натянули одежду — светло-голубые тенниски и джинсы — и оставили Макдоналда одного. Диггер на прощание махнул ему рукой. Макдоналд надеялся, что эта парочка не связана с теми двумя парнями, которых он встретил накануне. Он опустил руки, прислонился спиной к стене и свесил голову, предоставив воде каскадом струиться по лицу. Шум в душевой заглушал звуки тюрьмы, и он мог представить себя где угодно. Например, в фитнес-центре. Или в собственной ванной комнате, недалеко от спальни, где в кровати лежит его сын, свернувшись калачиком рядом с его женой. Закрыв глаза, он мог легко вообразить, что находится всего в шаге от своей семьи. Вода снова отключилась, и он ударил кулаком по кнопке.

— Душевая закрыта, — раздался чей-то голос.

У входа стоял надзиратель — мужчина лет тридцати, в рубашке с воротником на несколько размеров больше его шеи, с багровым пятном над правой бровью. Он сглотнул слюну, и на его горле зашевелился выпуклый кадык.

— Я уже заканчиваю, — сказал Макдоналд.

— Новенький? — спросил надзиратель. — Это ты отказываешься себя называть?

Макдоналд кивнул.

— Тебе известно, что мы обязаны представляться заключенным? Они имеют право знать, кто их охраняет. Каждый должен называть себя.

— Наверное, вы тоже следуете этому правилу, — заметил Макдоналд, потянувшись за полотенцем.

— Меня зовут мистер Гамилтон.

— Рад с вами познакомиться, мистер Гамилтон.

— Ты смеешься?

Макдоналд покачал головой, повернулся к надзирателю спиной и начал вытираться.

— Несколько лет назад у нас уже был один такой умник, — продолжил Гамилтон. — Думал, что он крутой и ему все можно.

Макдоналд закончил вытираться и надел трикотажный костюм.

— Можно оставить это здесь? — Он указал на бумажный комбинезон, натягивая кроссовки.

— Нет, нельзя, — ответил надзиратель. — Забери вещи в камеру и сдай вместе с прочим мусором.

— Ладно, — пробормотал Макдоналд, сняв комбинезон с крючка.

Когда он направился к выходу, Гамилтон словно прирос к полу, и Макдоналду пришлось обойти его.

— Тебе не справиться с системой, — предупредил надзиратель. — Она ломала и не таких, как ты.

Макдоналд промолчал. По дороге в камеру ему попался Барнс, который стоял, облокотившись на перила, и смотрел на нижний этаж.

— Значит, они снабдили тебя шмотками, — сказал он.

— Да. Я стараюсь не думать, кто носил их до меня.

— А я посылку получил, — сообщил Барнс. — Завтра моя супруга принесет еще кое-какие вещички.

Он достал из кармана пачку «Мальборо» и предложил Макдоналду.

— Спасибо, не курю.

— Мое имя Билл, — добавил Барнс. Макдоналд уже хотел объяснить, в чем его проблема, но тот его перебил: — Знаю, знаю. Вся секция в курсе, что ты изображаешь крутого и молчаливого парня.

— Слухи распространяются быстро.

— Здесь больше нечего делать, кроме как языком чесать. Говорят еще, что ты раньше не сидел.

— Просто не попадался.

Барнс усмехнулся.

— Если будет нужен какой-нибудь совет, дай мне знать. — Он кивнул на первый этаж. — Я на нижнем. Камера на троих, но соседи — хорошие ребята.

— А я тут. — Макдоналд показал на свою дверь.

— Да, с Джейсоном Ли. Джейсон — нормальный парень. Болеет за «Челси», но тут уж ничего не поделаешь. Ты распорядился насчет завтрашней жратвы?

— Что?

— Насчет жратвы. Обед, чай и прочее. Мы всегда заказываем меню на завтра. Сегодня получишь вегетарианские блюда, если только у тебя нет друзей на кухне.

— Кажется, я в пролете, Билл. Извини.

— Совсем еще зеленый, да? — Он обнял Макдоналда за плечо. — Ладно, пошли со мной, сынок, я тебе кое-что покажу.

Они спустились по железной лестнице на первый этаж, и Барнс подвел Макдоналда к большой доске объявлений. Ее украшали несколько уведомлений, предупреждавших об опасности употребления наркотиков, и копия листовки Исповедников, которую вручил ему Эд Харрис. На самом верху висел напечатанный на машинке листок — тюремное меню, расписанное на неделю. На каждый день полагалось по три вида блюд, обозначавшихся буквами А, В и С, за исключением субботы, когда выбирать можно было только из двух видов.

Барнс постучал пальцем по бумажке.

— Выбери из того, что здесь написано, — сказал он.

Рядом с названиями блюд стояли буквенные коды, которые расшифровывались внизу страницы: ОБЩ означало «общий»; МУС — для мусульман; ВГ — для простых вегетарианцев; В — для строгих вегетарианцев; Д — больничная диета. Все блюда класса А были помечены кодом «УНИВЕРСАЛ», что, как подумал Макдоналд, означало их одинаковую пригодность для больных, вегетарианцев и мусульман.

Барнс провел пальцем по строчкам.

— Видишь, сегодня на обед тушеные овощи с пряностями, — промолвил он. — Вкуснятина. А к чаю подадут перченые бобы. — Он усмехнулся. — Джейсон будет от тебя в восторге.

Под доской объявлений находился стол, на нем — пластмассовый поднос с чистыми бланками, в которые вписывались фамилия и номер заключенного, дата и заказ. Рядом на цепочке висела шариковая ручка, внизу стояла картонная коробка с прорезью наверху и надписью «Для меню».

— Выбираешь блюда и бросаешь карточку сюда, — пояснил Барнс. — Если ничего не напишешь, тебе дадут диету "А", а это почти всегда одни овощи в вареном, тушеном или перченом виде. И вот тебе совет — никогда не спорь с ребятами на кухне. Потом пожалеешь. Обязательно кивай, улыбайся и говори «спасибо». Здесь все сдувают с них пылинки и ходят перед ними на цыпочках.

Макдоналд поблагодарил Барнса. Это была еще одна подробность тюремной жизни, о которой он ничего не знал, поскольку никто из охранников не позаботился объяснить ему, как работает система. До сих пор почти всю полезную информацию он получал от заключенных.

— Постарайся достать себе экземпляр «Тюремных правил». Там все написано про твои права.

Барнс хлопнул его по спине и направился на свою площадку.

Макдоналд заказал корнуэльский пирог, мясное ассорти и бросил карточку в коробку. На площадке появились надзиратели, объявившие, что время вышло, и заключенные стали расходиться по камерам. Макдоналд поспешил наверх со своим бумажным костюмом. Ли уже сидел за столом и читал книгу. Под раковиной стояло мусорное ведро, и Макдоналд бросил в него старую одежду.

— Что теперь? — спросил он, опустившись на свою койку.

— В девять начнется работа. К полудню вернемся на обед. Затем всех разведут по камерам и устроят перекличку. В полпятого снова на работу, в пять пьем чай.

— А прогулка?

— После обеда. Если не будет дождя, нам дадут час на выгульном дворе. Иногда нас выводят в свободное время. Все зависит от персонала.

Макдоналд вытянулся на койке. Ему было нечего читать, нечем заняться, и он понятия не имел, что с ним будет дальше.

— А что ты делаешь на работе, Джейсон?

— Собираю кипятильники, приделывая к ним штепсельные вилки. Дурацкое занятие, зато можно поболтать с ребятами. Лучше всего работать уборщиком или на кухне, но для этого надо иметь связи или большие деньги.

— Чтобы подкупить надзирателей?

Ли расхохотался:

— Тюремщиков? Черта с два. Они ничего не значат. Всем заправляют заключенные.

Он отложил книгу и ткнул пальцем в дверь.

— Сколько ты видел здесь охранников?

Макдоналд повернулся на бок.

— Трех или четырех.

— Верно. Двое в кабинке. Двое на этажах. Еще по одному на каждую площадку. Ну, допустим, еще один или двое, если хватит персонала. А теперь посчитай, сколько заключенных во всем крыле.

Макдоналд задумался. В секции было три этажа, на каждом по пятнадцать иди двадцать заключенных.

— Пятьдесят или шестьдесят.

— В точку! — воскликнул Ли. — Итак, у нас максимум восемь охранников на пятьдесят заключенных. Никакого оружия, а всех надо водить по струнке. На чем, по-твоему, это держится?

— То есть у вас здесь полная анархия?

Ли усмехнулся.

— Скорее диктатура. Ты уже видел Диггера? Большого черного парня?

— Да, встретил его в душе. Он хотел мне что-нибудь продать.

— Диггер здесь главный. Он имеет долю со всего, что крутится в нашем блоке. Без его слова ничего не делается. Хочешь работать на кухне — поговори с Диггером. Хочешь уборщиком — опять к нему. Нужна одиночная камера — иди к Диггеру.

Макдоналд сел.

— Значит, надзиратели передали ему всю власть?

— А чего, по-твоему, они хотят? — спросил Ли. Вопрос, видимо, был риторический, потому что он не дал Макдоналду ответить. — Того же, что и все. Уютный домик, жена, которую можно трахнуть, не напяливая ей на голову бумажный пакет, крутая тачка, отпуск в Испании, хорошая школа для детей. Им плевать на перевоспитание преступников и на то, кто и чем тут занимается, лишь бы все было тихо и спокойно. Они желают легкой и приятной жизни, и ее им обеспечивает Диггер.

— Он сказал, что я могу заплатить ему на воле. Так здесь принято?

— А иначе не получится. Денег в тюрьме нет. Все делается в долг. Раньше главной валютой были телефонные карточки, но после введения защитных кодов это больше не работает. Есть еще дурь и сигареты, но за наркотики можно получить срок, а табака особенно много не спрячешь. Остается либо торговать внутри тюрьмы, либо платить ему с воли.

За дверью послышался шум, и они выглянули из камеры. Это был Гамилтон.

— Пора на работу, Ли.

Ли поспешил на площадку. Гамилтон хотел закрыть дверь.

— Минутку, мистер Гамилтон, — сказал Макдоналд. — Можно мне сходить в спортзал?

— Спортзал — это привилегия. Заключенный, отказывающийся сотрудничать с властями, лишается всех привилегий, — отрезал надзиратель.

— Но на экземпляр «Тюремных правил» я имею право, верно?

Глаза Гамилтона сузились.

— Зачем они тебе?

— Я имею на это право и хочу их получить, — произнес Макдоналд.

Гамилтон захлопнул дверь, а Макдоналд вытянулся на койке и закрыл глаза.

* * *

Он то просыпался, то снова засыпал. Откуда-то снизу доносился звук телевизора — значит, не он один остался сегодня без работы. Макдоналд потерял чувство времени. Он мог включить радио или телевизор и узнать, который час, но не видел в этом смысла. Ему некуда было торопиться, и его не ждали никакие дела.

Дверь открылась, и в камере появился Ли.

— Как дела в офисе, дорогой? — спросил Макдоналд.

Ли нахмурился, не уловив шутки:

— Что?

— Я про работу. Все в порядке?

— Жуткое занудство. Но все ребята спрашивают про тебя. Говорят, что ты уложил трех полицейских и тебя уже заказали парни из спецназа.

Макдоналд поморщился.

— Я никого не убивал. Один полицейский получил несколько дробинок в челюсть, только и всего. Кроме того, дело было в аэропорту Гатуик, так что это дело полиции Суссекса, и спецназ тут ни при чем. Он относится к столичной юрисдикции.

— Верно, но это звучит не так красиво, правда? Ладно, ложки к бою, к жратве готовься!

Ли взял свой термос и предложил Макдоналду сделать то же самое. Они вместе зашагали вниз по лестнице. Ли кивнул на фляжку Макдоналда.

— Не забудь ее наполнить, — посоветовал он. — В столовой есть бойлер. Когда им не хватает людей, после обеда нас запирают в камерах, так что кипяток пригодится.

Внизу у лестницы стоял надзиратель, которого Макдоналд раньше не видел.

— Хорошо устроился? — осведомился тот.

У него была солдатская выправка и короткая прическа, на подбородке белел неровный шрам, словно он наткнулся на розетку отбитой бутылки.

— Да, спасибо.

— Меня зовут мистер Ратбон. Когда рядом нет начальства, можно Крэг.

Ратбон выглядел более сговорчивым, чем Гамилтон, и Макдоналд решил спросить про спортзал. Ратбон пообещал узнать, что можно сделать.

Заключенные торопливо спускались на нижний этаж, где в столовую уже вкатили большую металлическую тележку. На железных лотках дымилась горячая еда, а от нижней полки к электрической розетке тянулся провод. На соседнем столе стояли корзины с хлебом и поднос с фруктами. Трое заключенных орудовали кухонной утварью, сбоку стоял Гамилтон и наблюдал за происходящим.

Макдоналд приготовил свой термос и встал в конец очереди. Ли уже нагрузил свой поднос едой и наполнял фляжку из огромного хромированного кипятильника.

Барнс стоял во главе очереди и брал из корзины булочку. Он хотел взять вторую, но раздатчик хлопнул его по руке лопаткой. Барнс добродушно выругался.

Пока он отходил с подносом к кипятильнику, в зале появился новый заключенный, который взял пустой поднос и спокойно встал впереди всех. Это был высокий бритый парень в розовато-лиловой тенниске и черных джинсах. Никто не возмутился, когда он поставил свой поднос. Гамилтон бесстрастно наблюдал за этой сценой.

— Джерри хочет сосиски, — сказал парень.

Старший по кухне взял металлические щипцы и выбрал пару штук.

— Он хочет хорошо прожаренные, — заметил заключенный.

Дежурный нашел сосиски порумянее. Парень продолжал на него смотреть. Дежурный положил еще две сосиски, и заключенный перешел к гарниру.

— Картофель фри, — потребовал он, и ему положили большую порцию.

Следующий заключенный протянул свой поднос. На тарелку положили две сосиски.

— Я еще хочу, — произнес заключенный.

— А я хочу переспать с Памелой Андерсон. Проваливай! — огрызнулся раздатчик.

Влезший без очереди парень двинулся к лестнице. Поднимаясь, он держался одной рукой за перила, словно боялся споткнуться и что-нибудь расплескать.

«Тушеные овощи с пряностями» состояли из мелко нарезанной моркови, картофеля, капусты и проростков сои, которые посыпали сыром и поджарили на гриле. Макдоналд получил большую порцию этого блюда, сдобренного жареным картофелем и зеленым горошком. Потом он взял булочку и апельсин и вернулся на свою площадку. Оглядевшись, заметил парня в розово-лиловой тенниске, который направлялся к камере на другом конце площадки.

Макдоналд вошел к себе. Ли не было, но он не стал садиться за стол. У его сложилось впечатление, что его сосед считает стол и стул своей сувере


Содержание:
 0  вы читаете: Жесткая посадка : Стивен Лезер  1  Использовалась литература : Жесткая посадка



 




sitemap  
вацап +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков, только Екатеринбург.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение