Детективы и Триллеры : Триллер : Среда : С Линни

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6

вы читаете книгу




Среда

24 января 2007 года, 00.10

(3 дня 10 часов 20 минут до окончания аукциона)

База снабжения «Анаконда»

Балад, Ирак

У Джейме Ричардс было двадцать часов на то, чтобы слетать из Балада в Таллил, забрать «посылку», продолжить путь через Али эс-Салем, Кувейт, во Франкфурт, Германия, и наконец доставить ее по назначению в Швейцарию.

Трудно было перечислить все то, что могло пойти наперекосяк. Формально Джейме отправлялась в очередной отпуск. Все солдаты, проходившие службу в Ираке, знали, что самолет, на котором им предстояло начать дорогу домой, мог вылететь сегодня, завтра, а то и, упаси боже, через неделю. Еще имелся шанс застрять в Кувейте. Тамошний эмир умер именно тогда, когда командир Джейме в последний раз отправлялся в отпуск. Во всей стране, в том числе и в международном аэропорту, на трое суток полностью замерла жизнь.

А в распоряжении Джейме имелось всего двадцать часов.

Она собирала чемоданы в фургоне, служившем ей жильем, когда ей позвонили. Один солдат из вспомогательного корпуса, в котором служила Джейме, был доставлен в госпиталь с тяжелым ранением. Перед ней встала классическая дилемма армейских капелланов. Ей нужно было собирать вещи, она никак не могла пропустить самолет, и еще ей отчаянно требовалось поспать хотя бы пару часов перед началом нового задания.

Но был и этот мальчишка, тяжелораненый, которому предстояла сложная операция.

На самом деле выбирать Джейме не приходилось.

Она направилась в операционную, устроенную в одной из нескольких больших, объединенных между собой палаток, из которых состоял полевой госпиталь, чтобы присутствовать при операции и молиться за молодого парня, пока нейрохирург колдует над его поврежденным черепом, буквально расколовшимся пополам при аварии подорвавшегося на мине «хаммера». Солдат получил осколок прямо в лоб, на пару дюймов выше глаз.

Как только операция закончилась и Джейме убедилась в том, что никому не помешает, она подошла к раненому и спросила:

– Майкл, ты с нами?

Тот пошевелился и даже попытался пожать ей руку, затянутую в одноразовую латексную перчатку бордового цвета. Джейме была поражена тем, что бедняга уже в сознании и реагирует на окружающую обстановку, хотя всего считаные минуты назад у него был обнажен головной мозг.

Парню повезло уже в том, что он остался в живых, и еще больше, поскольку основную силу удара приняли на себя кости черепа, защитившие расположенный внутри головной мозг.

– Доктор, – обратилась Джейме через плечо к врачу, делающему записи на доске, закрепленной на спинке каталки, – проволочная сетка, надетая на лоб, держится превосходно. Никто не скажет, что у этого парня вырван кусок черепа.

– Я же вам говорил, что в своем ремесле лучший из лучших, – ответил врач.

Джейме увидела, что под маской он улыбается, однако медик не шутил.

«Если мне когда-нибудь придется обратиться к нейрохирургу, то хотелось бы, чтобы мной занимался человек, вот так же уверенный в собственных силах», – подумала она.

По-прежнему в зеленом халате, который ей пришлось надеть, чтобы присутствовать при операции, Джейме последовала за каталкой, на которой раненого отвезли в реанимационное отделение, где ему предстояло находиться первые несколько часов. Если состояние парня будет стабильным, его, вероятно, уже сегодня утром первым самолетом отправят в военный медицинский центр Ландштуль.

Джейме помнила, как сама почти год назад летела туда же, после того как ее подобрали на шоссе на юго-западе Ирака. Она отсутствовала почти три года. Официальная версия гласила, что после перенесенной амнезии Джейме жила у иранских пастухов. Ричардс и на самом деле провела какое-то время среди коз, но чуть ли не весь этот срок прожила в месте, известном как Эдем. Почти никто из людей, живущих на земле, даже не подозревал об этом, но Эдемский сад существовал до сих пор. Он был скрыт от людских глаз, и в каждый конкретный момент времени лишь двенадцать человек, называемых Мечами, знали путь туда и обратно. После необычных приключений, выпавших на долю Джейме во время первой командировки в Ирак, ее пригласили в Эдем, и она приняла предложение.

Ричардс обнаружила, что в действительности Эдемом называется альтруистическое общество, члены которого работают над тем, чтобы помочь так называемому земному миру. Первый свой год в Эдеме она провела, размышляя о жизни и занимаясь садоводством, полностью довольная своей судьбой. Так продолжалось до тех пор, пока Клемент не предложил ей пройти курс обучения в заведении под названием «Горная вершина», чтобы стать одним из Интеграторов. Так называли граждан Эдема, которые постоянно перемещались между двумя мирами. Они делились на Посланников, живущих в земном мире и передающих сообщения своим коллегам, Оперативников, прошедших специальное обучение и способных воздействовать на земные события, и двенадцать Мечей, доставлявших людей из земного мира в Эдем и обратно в редкие благоприятные моменты, которые назывались открытием двери.

Джейме быстро пришла к выводу, что является человеком действия, и начала курс обучения, чтобы стать Оперативником Эдема. Подготовка должна была продолжаться три года, но уже через два ее отправили в земной мир со специальным заданием.

С тех пор прошел уже почти год. Ричардс снова вернулась в Ирак, работала по своей «земной» специальности, капелланом в американской армии.

Часть, в которой Джейме служила во время первой командировки в Ирак, уже вернулась на родину. В августе прошлого года, когда Ричардс находилась в Германии, один из капелланов Пятого вспомогательного корпуса заболел и был вынужден возвратиться домой. Ленивым воскресным утром, когда Джейме нежилась в съемном домике в маленьком городке Хохшпейер, ей позвонили: «Ты срочно нужна!» Меньше чем через две недели она уже снова была в Ираке.

Выйдя из реанимационного отделения, Джейме взглянула на часы. Без двадцати час. Ей нужно было еще заглянуть в оперативный штаб корпуса и доделать кое-какие дела, перед тем как вылетать в Кувейт. Первоначально она намеревалась урвать несколько часов сна, которого теперь у нее не было ни в одном глазу. Быть может, лучше будет сначала отправиться в штаб, сделать все дела, а там уже посмотреть, останется ли время на отдых.

Убедившись в том, что состояние раненого стабильное, Джейме прошла в раздевалку, которая в действительности представляла собой кладовку. Один ее угол отгораживала занавеска. Сняв халат, она надела новую серо-зеленую полевую форму, зашнуровала высокие ботинки и сняла с вешалки солдатский жетон. Ее брат Джои, который теперь уже был Джозефом, но только не для Джейме, хранил его все те три года, пока она считалась пропавшей без вести. Вернувшись в земной мир, Ричардс забрала свой жетон в первый же приезд в Штаты. Она надела жетон на шею, протащив шнурок по светлым волосам, по-прежнему послушно уложенным в косу. Он провалился в вырез футболки, весело звякнув о различные побрякушки, накопившиеся за несколько лет. Армейский устав смотрел на все это косо, но Джейме было отрадно сознавать, что они на месте.

Покидая госпиталь, Джейме прошла через курительную комнату, где отдыхали свободные от дежурства медики. Свет там не горел, и Джейме с трудом различила силуэт мужчины с большим рюкзаком на полу у ног и другим, в форме капли, висящим на плече. Этот человек стоял у одной из стоек. В «Миномет-тауне», как солдаты называли базу снабжения «Анаконда», по ночам соблюдалась светомаскировка, чтобы затруднить иракским повстанцам выбор целей для минометного обстрела.

«Странно, – подумала Джейме. – Кому понадобилось тащиться в такую даль, чтобы стоять в одиночестве в темноте и даже не курить?»

Она завернула за угол, направляясь в темноте к своему фургону, и не увидела, что неизвестный тип поднял с земли рюкзак, надел его на плечи, вышел из курилки и двинулся следом за ней.

***

24 января 2007 года, 00.50

(3 дня 9 часов 40 минут до окончания аукциона)

Иудейская пустыня, к западу от Мертвого моря

Израиль

Хаджи Омар аль-Асим лежал в своем шатре на толстой подстилке из козьей шерсти, не в силах заснуть. Рядом с ним беспокойно ворочалась его третья жена Асада, хотя обычно она спала крепко. Аль-Асим предположил, что Асада переживала из-за предстоящей свадьбы. Впрочем, действительно трудно свыкнуться с тем, что твой муж берет в дом новую жену.

Самого Хаджи нисколько не беспокоили приготовления к свадьбе, взбудоражившие весь лагерь. То были заботы женщин, хотя и мужчины определенно будут гулять так, словно этот день станет последним, как сказали бы его западные друзья.

Аль-Асима не тревожило даже то недовольство, которое мужчины выразили несколько часов назад на общем собрании племени, когда он им объявил, что пришло время продать шкатулку. Далеко не все обрадовались этому решению. Да, прагматики поддержали его. Но мечтатели были против.

«Именно благодаря этой шкатулке знают наш клан, – говорили они. – Если мы ее продадим, то кем станем? Кланом, который когда-то владел шкатулкой?»

Нет, у Хаджи аль-Асима были куда более насущные заботы.

Абиху аль-Мусак, посредник, вызвавшийся продать шкатулку, был человек серьезный. Он ясно дал понять, что сделка заключена. Шкатулка будет выставлена на продажу. Если аль-Асим вздумает задним числом пойти на попятную, то последствия будут самыми суровыми.

Под подстилкой у аль-Асима лежала компьютерная распечатка, в которой указывалось, что предмет выставлен на продажу. Соглашение вступило в силу.

А шкатулка исчезла.

Ее похитили.

Хаджи аль-Асим оказался в очень щекотливом положении. Как ему найти вора среди десятков – а скоро их будут сотни – тех, кто приехал на свадьбу, причем так, чтобы никто не заподозрил пропажу шкатулки? Если посредник узнает о том, что вещица исчезла, то неминуемо последует жестокая расплата.

Аль-Асим вынужден был молчать.

Ему нужно будет во что бы то ни стало вернуть шкатулку.

– Рашид, – прошептал он, как это уже бывало тысячи раз за прошедшие годы, – зачем ты нашел эту проклятую шкатулку? Только посмотри, что она сделала с тобой и творит со мной!..

Наконец аль-Асим заснул и снова увидел язвительную ухмылку двоюродного брата.

***

24 января 2007 года, 01.45

(3 дня 8 часов 45 минут до окончания аукциона)

База снабжения «Анаконда»

Балад, Ирак

Больше ни за что на свете!..

Джейме вышла из рядов Оперативников Эдема после первого же задания в земном мире. Она вернула кольцо, полученное за успешное выполнение первой операции, и направила уведомление о том, что отказывается от этой работы. Однако Клемент, глава Интеграторов Эдема, тот, кто ставил задачи перед Оперативниками, слишком хорошо ее знал. Вместо активной деятельности на передовой он предложил ей поручение, связанное с экономическими исследованиями и отслеживанием мировых финансовых потоков. Джейме всегда увлекалась международными проблемами, и такой работой она могла заниматься, оставаясь в армии. От нее не зависят ничьи жизни. Почему бы и нет?

Однако сейчас, перед очередным отпуском, задание начинало становиться интересным. Нет, не опасным, а более интересным. Как раз в ее духе.

«Сообщить о состоянии раненого солдата его командиру и капеллану части. Ответить на все важные письма по электронной почте. Закончить составление бумаги для верховного командования. Подключить систему ответа “временно отсутствует”…»

Джейме мысленно перебрала список неотложных дел. Что еще она пропустила? Больше ей в голову ничего не шло. К выполнению задания всегда лучше приступать отдохнувшей и полной сил. Если она хочет урвать хотя бы пару часов сна, то нельзя терять ни минуты.

Ричардс сидела за своим компьютером в объединенном оперативном центре. Несмотря на то что сейчас была середина ночи, людей в центре оставалось достаточно много. Дежурные разбирались с недавним нападением на конвой. В целом просторное помещение напоминало центр управления полетами НАСА: большие экраны впереди, окруженные амфитеатром рабочих станций с компьютерами, телефонами, наушниками, принтерами.

Полностью отключившись от окружающей действительности, Джейме последние сорок пять минут мучилась над составлением документа, запрошенного командиром. Дело было вовсе не в том, что она тянула с этим до последнего… Хорошо, именно так она и поступила. Бригадный генерал Калвер попросила офицеров написать серию наставлений, каждого в своей сфере деятельности.

Генерал почему-то предложила капеллану подготовить материал, связанный, как она выразилась, с языком и профессионализмом, призывающий всех офицеров на службе следить за своей речью.

Похоже, поэзии правосудия суждено было красной нитью проходить через всю жизнь Джейме.

Ричардс еще раз пробежала взглядом свой набросок, чувствуя, что получилось чертовски неплохо – ударение на слово «чертовски». Отправив документ по электронной почте генералу Калвер, она облегченно, с сознанием выполненного долга, вздохнула.

Джейме уже собиралась выключить компьютер, но тут увидела, что от командира корпуса пришел ответ. Это означало, что даже в столь поздний час Калвер находилась у себя в кабинете.

Эта женщина когда-нибудь спит?

Джейме посмотрела на часы.

От Швейцарии ее отделяло всего восемнадцать часов, и целых четыре оставалось до самолета. Вместо того чтобы возвращаться к себе в фургон, Джейме вошла в кабинет командира, проскользнула через погруженную в темноту приемную адъютанта. Из приоткрытой двери пробивалась полоска света. Генерал Калвер задумчиво смотрела на экран компьютера.

В Лиз Калвер, как ее называли друзья, было около пяти футов восьми дюймов роста. Стройная, атлетического телосложения, со светло-русыми волосами, коротко остриженными и зачесанными за уши. Кажется, неделю назад на висках было больше седины? Подходя к кабинету, Джейме гадала, не нашла ли командир корпуса способ красить волосы даже в боевой обстановке.

– Мэм, – сказала она, постучав в дверь, – почему вы не спите в такой поздний час?

– А, капеллан Ричардс! – Улыбнувшись, Калвер встала и жестом пригласила Джейме пройти в кабинет. – Сегодня ночью это проблемы в Эль-Асаде. Грузовик подорвался на мине… но все живы-здоровы, вам беспокоиться нечего. Я также прочитала ваше сообщение про раненого, перенесшего операцию. Как вы думаете, когда его переправят в Германию? Мне бы хотелось навестить парня.

Успокоившись, Джейме подошла к столу и ответила:

– Самолет вылетает рано утром, но все будет зависеть от состояния раненого. Быть может, вы его еще застанете.

– Так или иначе, отрадно сознавать, что вы были там.

Смутившись, Джейме перевела разговор на другую тему:

– Мэм, я также направила вам набросок того документа, который вы просили. Надеюсь, это то, что вам нужно. Я вылетаю сегодня днем.

– Да, в отпуск. Кажется, вы направляетесь в Швейцарию, в Давос? На Всемирный экономический форум? Странный получится отдых.

– Для меня это стало хобби. Один мой знакомый устроил приглашение, чтобы я смогла посмотреть, что к чему. Мне даже предстоит встреча кое с какими известными экономистами. Надеюсь узнать много интересного.

– Вы постоянно думаете над тем, как изменить мир к лучшему.

– Да, мэм.

– Ваш энтузиазм мне по душе, хотя я и не разделяю ваше увлечение этой темой. Теперь поговорим о другом. Во время вашего отсутствия прибудет наша смена. Когда вы вернетесь, мы как раз будем готовы к передаче дежурства.

В процессе передачи дежурства войска, пробывшие в Ираке год, объясняли особенности выполнения боевой задачи частям, прибывшим им на смену. Корпус Калвер как раз был только что переведен в Ирак, когда Джейме вернулась из небытия. Генерал Калвер понравилась капеллану при первом же кратком знакомстве, в дальнейшем, во время совместной работы в Баладе, это впечатление только еще больше окрепло.

Но корпус Калвер задержался в Ираке на два месяца дольше положенного года, и все уже думали лишь о том, как поскорее вернуться домой. Поэтому, когда Джейме возвратится в Ирак после двухнедельного отпуска, ей уже придется работать с другим командованием.

– Я хочу поблагодарить вас за то, что вы без колебаний заменили заболевшего капеллана Робертса. Когда я только попала в Ирак, вы все еще числились пропавшей без вести. Я даже подумать не могла о том, что встречусь с вами, – не говоря уж о том, чтобы вы будете служить под моим началом. Я счастлива, что нам пришлось служить вместе, и сделаю все возможное, чтобы с нашей сменой вам работалось так же хорошо, как и с нами!

– Благодарю вас, мэм. Поскольку к моменту моего возвращения вас, вероятно, здесь уже не будет, вы позволите мне прочитать молитву за моего командира?

– Буду вам очень признательна, – ответила генерал.

Женщины сидели в конце большого стола для совещаний в том самом кабинете, где всего год назад познакомились при весьма необычных обстоятельствах. Командующая сложила руки и склонила голову, а Джейме накрыла ее ладони своими, прося Всевышнего дать терпение и мужество, а также помочь вернуть всех солдат домой живыми и здоровыми.

После слова «аминь» Калвер подняла голову, посмотрела в глаза капеллану и сказала:

– Спасибо.

Генерал и капеллан прошли вместе к двери. Там Калвер пожала Джейме руку, обнимая ее за плечо.

– Счастливого пути. Захватите в Давос теплую одежду!

Проходя через пустынный кабинет адъютанта, Джейме едва не столкнулась с человеком, молча ждавшим в темноте.

– Вижу, вы по-прежнему предпочитаете нарушать субординацию и обращаетесь к генералу через голову непосредственного начальства, – язвительно произнес голос, который Джейме сразу же узнала.

Меньше всего на свете ей сейчас хотелось препираться с подполковником Реем Дженкинсом, тем более что она бесконечно устала, а времени у нее оставалось в обрез.

– Здравствуйте, сэр. – Сделав над собой усилие, Джейме изобразила в своем голосе необходимый минимум уважения, чтобы ее нельзя было бы обвинить в непочтительном отношении к старшим по званию. – Не знаю, как вам еще объяснить, что я, армейский капеллан, занимаю особое положение среди штабных офицеров и подчиняюсь непосредственно командующей корпусом.

– Да-да, все та же чушь, которой вы меня кормите уже столько времени.

Присев на соседний стол, Дженкинс скрестил руки на груди. Он был невысокого роста, в лучшем случае пять футов семь дюймов, но старомодный «ежик» и вытянутое худое лицо придавали ему суровый, властный вид, отчего подполковник казался выше, чем был на самом деле.

– Кстати, о чуши. Я слышал, вы собираетесь в отпуск? Какие же у вас планы? Помогать благочестивым старушкам вышивать салфетки в религиозном лагере? – Подойдя к Джейме вплотную, Дженкинс наклонил голову и прошипел следующий вопрос: – Ближе к делу. Вы собираетесь возвратиться в срок или же на ближайшие три года снова отправитесь к иранским пастухам?

Джейме стиснула зубы. Ну почему ей так тяжело общаться с этим человеком? Что она такого ему сделала?

Ладно, да, когда она служила в бригаде, где Дженкинс был первым заместителем командира, ее действительно похитили, и она исчезла на три года. Дженкинсу здорово досталось за это, и он винил Джейме в том, что его не назначили командовать батальоном. Сейчас подполковник руководил дежурной ночной сменой, что едва ли можно было считать завидной должностью.

Но Джейме решила не ввязываться в спор. Все равно она ничем не сможет изменить отношение Дженкинса к себе, поэтому лучше было просто молча уйти, не подливая масла в огонь.

– Увидимся через несколько недель, сэр. – Небрежно козырнув, Джейме вышла в коридор, остановилась за дверью и бросила через плечо: – Я обязательно вернусь и постараюсь не забыть привезти для вас салфетку!

Вернувшись в оперативный центр, Джейме выключила компьютер и собрала свои вещи. В этот же самый момент гражданский специалист, сидевший через два ряда от нее, также выключил свой компьютер, взял большой рюкзак и сумку поменьше и направился к двери.

***

24 января 2007 года, 05.50

(3 дня 4 часа 40 минут до окончания аукциона)

Иудейская пустыня, к западу от Мертвого моря

Израиль

– Вот ты где, – улыбнулся Тарик, обогнув каменную россыпь и найдя девочку у импровизированного загона с четырьмя козами. – Почему ты не готовишься вместе со всеми к свадьбе?

– Времени еще достаточно, – ответила девочка почтительным тоном, но по ее голосу чувствовалось, что происходящее ее нисколько не волнует.

Подойдя к сестре, Тарик взял ее за руки и помог подняться, чтобы полюбоваться новым платьем. Увидев его нескрываемое восхищение, девочка на мгновение даже перестала хмуриться. Тарик потрогал мягкую ткань ее платка, и она залилась краской. Подросток догадался, что обычная женская стеснительность тут ни при чем: сестра просто поняла, что он видит ее насквозь. Ей было всего десять лет – в таком возрасте еще необязательно накрывать голову. Но предстояла свадьба, девочка надела новое платье, и ей хотелось выглядеть взрослой.

Тарик подсел к сестре и сказал:

– Маленькая моя Сафия, скоро ты заплетешь косы.

Девочка вновь покраснела. Тарик обнял сестру за плечо, как делал с тех пор, когда они были еще совсем маленькими. Теперь ему уже исполнилось пятнадцать. Скоро, когда сестра начнет заплетать косы и носить настоящий платок, им уже нельзя будет больше вот так разговаривать друг с другом. Их детство подходило к концу, и оба это прекрасно понимали.

– Когда ты вернулся? – спросила девочка.

– Вчера вечером. Как раз перед общим сбором. Собрание продолжалось долго. Все много спорили. – Тарик старался говорить небрежно, однако его распирало от гордости, поскольку впервые ему, как взрослому, разрешили присутствовать на общем собрании мужчин клана.

От девочки это не укрылось. Она внимательно следила за лицом брата.

– Хаджи аль-Асим собирается продать шкатулку, – продолжал Тарик.

Встав на колени, девочка подалась к нему, и ее большие голубые глаза вспыхнули огнем.

– Он сказал, что делает это из-за Ибрагима и Али? – спросила она.

Их братья болели. Победить недуг можно было только с помощью дорогостоящей операции или длительного лечения.

– Отчасти. А еще потому, что нам нужно двигаться в будущее.

– Ты хочешь сказать, перебраться в город, – уточнила девочка.

– Не знаю, почему ты так настроена против того, чтобы жить в городе, – сказал Тарик.

– Что хорошего в каменной коробке? – ответила Сафия. – Почему это должно мне нравиться? Меня пугает то, что случилось с кланом Джахалин. Я не хочу безвылазно торчать в бетонных стенах. Мне нравится открытый воздух и козы.

Она ненароком затронула больное место брата.

– Но мы не будем ютиться в бараках, как бедуины Негева, нас не засунут в тесные лагеря, как клан Джахалин, – с жаром заговорил Тарик. – Я понимаю, чем тебе не нравятся те города, в которых живут сейчас бедуины. Но почему наши поселения такие… скучные? Да потому, что у нас нет хороших строителей и архитекторов. Это те, кто придумывает замечательные дома. Вдруг мы сможем создать просторный и красивый город? Наши дома будут похожи на шатры… гостеприимные, огромные, пестрые, с плавными обводами, но с теплом, кондиционером и водопроводом. Представь себе город, состоящий из множества волшебных шатров.

– О чем ты говоришь? – Сафия завороженно смотрела на брата.

– Я хочу сделать так, чтобы все мои мечты сбылись, желаю стать архитектором. Пусть наши дома будут больше и лучше, чем у израильтян!

Встав, девочка отряхнула платье и шаровары и сказала:

– Ты знаешь, что я в тебя верю. Всегда верила. Но я также обещала всякий раз предупреждать тебя о том, когда ты начинаешь говорить как сумасшедший. Так вот, сейчас самое время упомянуть об этом, сумасшедший.

Тарик улыбнулся. Черные волосы, выбившиеся из-под куфии, упали ему на лоб.

Рот на овальном лице Сафии также растянулся в широкую улыбку.

– Подожди немного. Быть может, нам больше не придется поговорить до свадьбы, – сказал Тарик. – Я слышал, ты не вернешься в школу.

– Не вернусь, – подтвердила девочка.

– А жаль.

Теперь все арабские дети, живущие в Израиле, ходили в школу, но только в начальную. Этого требовали израильские законы. Обучение в средней школе уже было добровольным. Продолжить образование предлагалось и девочкам, и мальчикам, однако абсолютное большинство девочек в школу больше не возвращались. Европейцы часто говорили, что арабы не ценят своих женщин и не считают, что те должны получать образование. Однако на самом деле перед арабскими девочками вставал непростой выбор. Классы в средней школе были смешанные. Можно ходить в школу, но в этом случае девушка опозорила бы себя в глазах арабских мужчин. Девушки и юноши не общаются с представителями противоположного пола. Это правило было известно всем. Кое-кто из девушек продолжал учебу. Их целомудренность не ставилась под сомнение, но этих особ считали никчемными бесстыдницами.

– Я хочу… – Сафия потупила взгляд.

– Что? Что ты хочешь?

– Я хочу… быть первой женой в большом шатре.

Опустившись рядом с сестрой на корточки, Тарик поднял ее лицо и увидел на щеках следы слез.

– Конечно, это достойная цель. Ты осчастливишь того мужчину, женой которого станешь, – сказал он. – Но почему ты плачешь?

Сафия смогла только выдавить:

– Ты такой умный! Ну зачем тебе становиться арх… арх…

– Архитектором, – подсказал брат. – А что в этом плохого?

Однако девочка лишь молча покачала головой.

– Пошли. Нам нужно возвращаться в лагерь. Все уже проснулись. Женщины заняты стряпней, им наверняка понадобится твоя помощь. Готовится большой праздник. Послезавтра невесте предстоит ночь хны![2] Уверен, ты выучишь какие-нибудь новые песни! – подмигнув, сказал Тарик.

Во время свадьбы даже самым благочестивым позволялись непристойности.

– Да, кстати, а зачем Хаджи аль-Асиму нужна новая жена? – спросила Сафия, не спеша разбирая загон для коз.

– Его первая жена умерла два года назад, – объяснил Тарик. – А вторая его больше не устраивает.

– А что насчет третьей? Эта новая – она такая молодая!

– Значит, Хаджи очень повезло. Мне сказали, что сама невеста также рада предстоящему союзу, так что незачем ее оплакивать.

– Хаджи – старый козел, – едва слышно прошептала Сафия, понимая, что Тарик все равно ее услышит.

Она знала, что брат единственный, кому можно говорить подобные вещи, не опасаясь, что он ее заложит.

– Это точно, – согласился мальчишка. – Но ты признайся, Сафия, скажи честно. Ты полагаешь, что мои мечты слишком велики? Джинн, злой дух, заманит меня в западню?

– Нет, – тихо промолвила сестра. – На мой взгляд, твои мечты размером как раз под тебя. Это я хочу чересчур много.

– По-моему, я знаю, что тебя развеселит. Пойдешь со мной?

– Сейчас Сулейман присматривает за лошадями?

– Да. Думаю, он ждет, когда мы его навестим. Но ты сможешь ездить верхом в своем новом наряде?

– Какой толк в наряде, если в нем нельзя ездить верхом? – оживилась Сафия.

Отломав от чахлого куста ветку, Тарик стал помогать сестре гнать коз обратно в лагерь.

Сафия шла за ним, смотрела на него и думала, какой же он высокий, уверенный в себе и красивый. Она ловила себя на том, что желает слишком много. Ей хотелось не только стать первой женой в большом шатре. Девочка также хотела, чтобы ее муж был самым красивым, самым сильным, лучшим из всех.

Но получить сразу и то и другое нельзя. Это просто невозможно.

***

24 января 2007 года, 07.28

(3 дня 3 часа 2 минуты до окончания аукциона)

Таллил, Ирак

Большой зиккурат поднимался над землей огромным золотисто-красным замком из песка. Джейме не могла оторвать от него взгляд, пока военно-транспортный Си-23 снижался с высоты семь с половиной тысяч футов, на большой скорости уклоняясь от башен и линий электропередач, приближаясь к авиабазе Таллила. Почти четыре года назад в первые дни операции «Иракская свобода» Джейме находилась именно на этой базе. Она отправилась в двухдневную командировку, чтобы помочь одному капеллану в аэропорту Багдада, но по дороге туда была похищена. Только сейчас ей выпала возможность вернуться в Таллил, к развалинам древнего Ура.

Именно здесь началось то неожиданное приключение, которое перевернуло всю ее жизнь.

Здесь она познакомилась с Яни, самым заносчивым, таинственным, опытным, красивым Мечом, осуществлявшим связь с земным миром. Этот человек, как никто другой, умел доводить Джейме до белого каления.

Тогда Ричардс еще не могла этого знать, однако в Эдеме о Яни, Мече-23, ходили легенды. В нем было шесть футов роста, густые темно-каштановые волосы слегка вились, когда становились мокрыми, карие глаза могли заворожить кого угодно. Еще он обладал естественной харизмой, которая чувствовалась в любой обстановке. Яни брал на себя невероятно опасные задания, ставки в которых были необычайно высоки. Результаты его работы в корне меняли жизнь тех, кому он помогал.

В предыдущей операции они с Джейме были напарниками. Яни стал первым мужчиной, которого она полюбила после гибели своего мужа Пола. Джейме не сомневалась в том, что в Яни влюблялись многие.

Но и он тоже полюбил ее.

Все началось здесь, когда Яни похитил ее среди развалин Ура.

Завершив выполнение предыдущего задания, Джейме отказалась от статуса Оперативника и разорвала отношения с Яни. Она рассталась с ним не из-за лжи – Яни выводил ее из себя своей прямотой, – а из-за запутанной правды. Сказалось и то обстоятельство, что истина у него всегда выглядела невероятно сложной.

Тогда, год назад, Джейме считала, что между ними возникло фундаментальное противоречие, делающее невозможным любые отношения: для Яни на первом месте стоял успех операции, в то время как она сама сначала думала о людях. Но таким он был. Джейме не могла с этим смириться.

С тех самых пор она ежедневно мучилась вопросом, может ли жить без Яни.

Этот вопрос не имел однозначного решения. У Джейме не было возможности связаться с Яни, и определенно им больше никогда не придется работать вместе. Джейме по своей воле покинула вселенную для избранных, в которой обитал Яни, и понимала, что обратно ее уже больше никогда не пригласят.

Вот уже год, как она не видела Яни, не имела от него никаких вестей и вообще ничего не слышала о нем. Так почему же от всплывшего в памяти образа этого мужчины, идущего среди развалин Ура, у Джейме сперло дыхание так, как это не удавалось сделать тесному бронежилету?

С этими местами у нее были связаны и менее приятные воспоминания. О том, как она едва не попала в плен, нарвавшись на засаду, и встретилась с Фрэнком Макмилланом, коварным и опасным сотрудником ЦРУ.

Транспортный Си-23 подкатил к солдату в светло-зеленой форме с оранжевой светоотражающей курткой поверх нее. Тот знаком показал летчику, что можно глушить двигатели, и все семеро пассажиров, пристегнутые ремнями к жестким неудобным креслам в грузовом отсеке, разом облегченно вздохнули. Последние пятнадцать минут полета напоминали захватывающие аттракционы в парке развлечений, вот только опасность была настоящей.

В самом конце отсека, рядом с коробками, набитыми лекарствами, скрючился еще один пассажир, из гражданских. Лицо у него было совсем зеленое! Одетый в брюки хаки и простую темно-синюю тенниску, поверх которой был черный мягкий бронежилет, он поднялся на борт самолета вместе с Ричардс в Баладе.

«Его лицо кажется мне знакомым. – Джейме старалась не смотреть на мужчину. – Он работает у нас в штабе или же я видела его в госпитале?»

Остальные пассажиры, все из числа военных, получив добро от бортинженера, с нескрываемой радостью расстегивали ремни безопасности. Достав из-под кресел свое снаряжение, они приготовились к высадке.

Мужчина с последнего сиденья поднялся с места сразу же вслед за Джейме, схватил свой большой рюкзак и второй, маленький, каплевидной формы. Увидев их, Джейме застыла на месте.

Это был тот тип из курительной комнаты.

Он за ней следит? Гражданским специалистам приходилось летать на военно-транспортных Си-23, но незнакомец поднялся на борт в самую последнюю минуту. Если он следил за Джейме, знал, что она отправляется в отпуск, то, скорее всего, ожидал, что Ричардс полетит вечером на большом, неизмеримо более удобном С-140 вместе с остальными отпускниками. Крошечный Си-23 застал его врасплох.

Тип с двумя рюкзаками едва успел на него.

Что делать? Именно здесь Джейме предстояло забрать человека, которого она должна была доставить в Швейцарию. Однако его появление необходимо было сохранить в тайне. Никто не должен был знать, откуда он. И уж определенно не тип с двумя рюкзаками.

Впрочем, быть может, у нее разыгралось воображение. Если незнакомец пройдет через здание терминала и направится в другую сторону, значит, она напрасно беспокоилась.

Джейме пропустила типа с рюкзаками вперед, нарочито медленно снимая бронежилет и каску. Его, похоже, все еще подташнивало, но он достаточно бодро спустился по трапу и вместе с другими солдатами направился по рулежной дорожке к одноэтажному железобетонному зданию, в котором располагался воздушный терминал.

Остальные солдаты разошлись кто куда.

Заметно нервничая, вольнонаемный специалист остался у входа в здание терминала, наблюдая за тем, как Джейме выходит из самолета.

Проклятье!

Она не могла поверить своим глазам. У нее не имелось времени на типа с рюкзаками. Гораздо важнее другое. Она не была психологически готова к тому, что поручение оказалось куда серьезнее, чем она полагала, и поэтому за ней увязался «хвост».

В свою бытность Оперативником Эдема Джейме имела при себе всевозможные навороченные устройства для связи и решения подобных проблем. Однако перед отправкой в Ирак она была вынуждена оставить все эти игрушки в Германии. Если бы с ней что-либо случилось, допустим, ее вещи подверглись бы осмотру, то эти приспособления были бы обнаружены, а этого ни в коем случае нельзя было допустить. Поэтому у Джейме имелась лишь единственная разовая салфетка, как на жаргоне Оперативников назывался эквивалент баллончика со слезоточивым газом. Воспользоваться ею сейчас?

Все эти мысли промелькнули у Джейме в голове, пока она спускалась по трапу. Когда Ричардс ступила на бетон, решение уже было принято.

Если бы вольнонаемный был с ней в одной команде, то он уже давно открыл бы себя. Никто посторонний не должен знать о предстоящей встрече.

Вместо того чтобы повернуть направо и направиться в зал прилета, Джейме свернула налево, ориентируясь на стрелку с указанием «ГКП». Группа контроля за передвижением, состоящая из солдат вспомогательного корпуса, того самого, в котором служила Джейме, координировала переброску людей и снаряжения через Таллил. Ричардс решила использовать краткий визит к своим бывшим сослуживцам, чтобы проверить, следят ли за ней.

Завернув за угол, она подошла к закрытой двери, на которой висела записка: «Вернусь через 10 минут».

Что дальше?

Джейме заметила у стены из бетонных блоков высотой восемь футов, известных как техасские барьеры, пять туалетных кабинок. На всех дверях висели зеленые флажки, говорящие о том, что заведения свободны.

Мгновенно приняв решение, Джейме зашла в самое дальнее и стала ждать. Прислушиваясь, не появится ли ее «хвост», она достала из рюкзачка упаковку гигиенических салфеток и вскрыла ее. Среди салфеток лежал еще один запечатанный пакет. Разорвав его, Джейме достала чуть влажную полоску материи.

Через минуту послышались шаги. Это тот тип с рюкзаками?

Новоприбывший, кто бы это ни был, остановился у первой кабинки, открыл дверь, но не стал заходить внутрь. Снова шаги, пауза, в ходе которой открылась и захлопнулась вторая дверь. Затем третья. Это был неизвестный из курилки. Он искал Джейме.

Ричардс использовала третью паузу, чтобы выйти из кабинки. Это действительно был тот гражданский специалист, и Джейме, судя по всему, застала его врасплох. Он быстро постарался сделать вид, будто ждет, когда заветное место освободится.

– Вот, – сказала Джейме, придерживая дверь кабинки открытой. – Идите лучше сюда. Только здесь есть туалетная бумага!

Улыбаясь, она ждала, насколько далеко готов зайти неизвестный, чтобы не раскрыть себя. Тот подошел к открытой кабинке.

Когда специалист проходил мимо нее, Джейме схватила его сзади и плотно прижала к лицу салфетку из запечатанного пакета. Снотворное сработало моментально.

Джейме затащила обмякшее тело в туалетную кабинку и закрыла за собой дверь.

Она усадила неизвестного на унитаз. Он безвольно склонился вбок, и ей пришлось поправлять его так, чтобы он не свалился вперед.

Джейме задержалась на мгновение, чтобы в тусклом свете кабинки разглядеть этого типа. Мужчина оказался невысоким, не больше пяти футов четырех дюймов. Волосы у него были коротко острижены, но не на армейский фасон. На макушке уже просвечивала лысина. Тонкий нос с горбинкой походил на клюв хищной птицы, на нем сидели очки в черной оправе. Рюкзаков при нем не было. Судя по документам, которые Джейме нашла у него во внутреннем кармане, мужчину звали Реймондом Мейнардом, он работал в службе материального снабжения сухопутных войск. Это была какая-то бессмыслица.

Время поджимало. Джейме быстро вышла из кабинки. Как раз в этот момент к туалетам подошел еще один солдат. Они с капелланом кивнули друг другу, и парень зашел в первую кабинку.

Оставалось надеяться, что пять желающих воспользоваться туалетом появятся здесь разом не скоро.

Рюкзаки этого Реймонда Мейнарда лежали у техасских барьеров. Убедившись в том, что никто ее не видит, Джейме забрала их и забросила за туалетные кабинки.

За здоровье специалиста службы материального снабжения она нисколько не беспокоилась. Снотворное, которым была обработана салфетка, значительно превосходило все аналогичные препараты земного мира. Если мужчину никто не обнаружит, то он проспит крепким сном сорок минут и очнется, лишь несколько растерянный. Даже если его найдут раньше, он все равно еще как минимум полчаса не сможет выдать никакой связной информации.

Даст бог, к этому времени Джейме и тот, кого она должна встретить, на борту Си-23 уже будут на полпути в Кувейт.

Развернувшись, Ричардс направилась обратно в зал прилета.

Там она застала всего двоих: молодого солдата, спавшего на скамье, подложив под голову вещмешок, и импозантную женщину лет шестидесяти с лишним, полную здоровья и жизненных сил. Ростом чуть выше Джейме, она обладала телосложением профессиональной пловчихи.

Дама со спокойным любопытством смотрела на приближающуюся Ричардс.

– Путешествие прошло успешно? – Протянув руку, Джейме ждала условный отзыв, который подтвердит, что это та самая ученая-экономист, которую она должна встретить.

– Лучше не могло быть.

Улыбка женщины была теплой и искренней. Встав, она крепко пожала Джейме руку.

– Я ваш последний провожатый, – сказала капеллан, улыбаясь в ответ и подхватывая объемистый рюкзак женщины.

Она жестом показала, что им нужно выйти на летное поле и проследовать к самолету. Отметив, что женщина, известная ей как доктор Андреа Фармер, уже была в бронежилете и каске, обязательном снаряжении для воздушных полетов, Джейме решила, что все готово для следующего этапа путешествия. Им предстоял перелет на военно-транспортном Си-23 на авиабазу Али эс-Салем в Кувейте, откуда уже обычный гражданский самолет доставит их во Франкфурт.

Когда две женщины шли по продуваемой ветром бетонной полосе, на безопасном расстоянии от нежелательных ушей, доктор Фармер негромко спросила:

– Значит, мы оставляем нашего неожиданного попутчика здесь?

– Я на это надеюсь. – Джейме продолжала смотреть прямо вперед, но ее плечи несколько расслабились.

– Спасибо за то, что прикрыли меня, – продолжала пожилая женщина. – Как вы думаете, теперь все чисто?

«Да я и до этого была уверена, что все чисто!» – подумала Джейме, но вслух ответила:

– Будем начеку, но, полагаю, мы продолжим путь одни. Доктор Фармер, вы точно хотите идти дальше?

– Пожалуйста, зовите меня Андреа. Если бы операция не имела такого огромного значения, то я здесь не находилась бы. Несомненно, один нежелательный попутчик не сможет меня остановить!

К этому времени их догнали остальные пассажиры. Дальше обе женщины шли молча. Когда все уложили свои вещи и заняли места, бортинженер вкратце рассказал о мерах безопасности. Пока он объяснял, как вести себя во время полета на небольшой высоте до границы с Кувейтом, Джейме украдкой оглянулась на пустое сиденье специалиста службы материального снабжения.

«Почему кого-то заинтересовало то, что я сопровождаю ученого-экономиста на Всемирный экономический форум в Давосе?»

Через два дня операция завершится, и у Джейме начнется настоящий отпуск. Первый этап заключался в том, чтобы благополучно доставить доктора Фармер в Давос. Приземлившись в Германии, Джейме сразу же заберет свои «игрушки», а также получит возможность связаться с коллегами. В самом Давосе уже ждет целая группа Оперативников. Джейме не была посвящена во все тонкости операции, но до нее вдруг дошло, что уже из одного того простого факта, что для встречи Андреа Фармер была выделена целая оперативная группа, следовало, что заседания, на которые спешила ученая-экономист, не значились в открытой повестке дня. Кроме того, похоже, ситуация была достаточно опасной.

Только два дня. Насколько все может быть сложным? Си-23 покатился по взлетно-посадочной полосе, и Джейме закрыла глаза, представляя себе, как посвятит оставшуюся часть отпуска настоящему отдыху, может быть, в Давосе или где-нибудь в другом месте.

Когда самолет, оторвавшись от бетонки, начал быстро подниматься в чистое небо, она лишь мельком взглянула на оставшиеся внизу туалетные кабинки.

***

24 января 2007 года, 08.24

(3 дня 2 часа 6 минут до окончания аукциона)

Ресторан гостиницы «Штейгенбергер»

Давос, Швейцария

«Доллар опустился до самого низкого значения относительно фунта за последние четырнадцать лет, ослаб и по сравнению с евро».

Дж. Олдрич Вудбери раздраженно развернул свежий номер «Уолл-стрит джорнал», чтобы более внимательно изучить финансовые новости. В том, что происходило в мире, не было ничего удивительного. Еще десять дней назад «Файненшел таймс» недвусмысленно объявила о том, что евро полностью вытеснил доллар с фондовых рынков. Однако менее тревожной ситуация от этого не становилась.

У столика остановился официант с полным кофейником, но бизнесмен только недовольно махнул рукой. В настоящий момент Олди, как позволялось называть его лишь членам семьи и ближайшим друзьям, не интересовали кофе и круассаны.

Завтракают одни только идиоты. Олдрича Вудбери не интересовали открытые балки перекрытий из потемневшего дерева, которые придавали ресторану вид сельского дома, и мягкие стулья в отдельном кабинете, где он расположился. Он принимал как должное уединение, которое купил для себя, арендовав целиком этот зал, обычно открытый только вечером, вместе с официантом, единственная задача которого сегодня утром заключалась в том, чтобы удовлетворять все желания единственного посетителя. Меньше всего его интересовали развлечения, которые могла предложить эта шикарная гостиница и даже весь город Давос.

У Дж. Олдрича Вудбери была одна-единственная страсть. Валюта. Не финансы и экономика в целом. Не простое накопление состояния. Нет, его сокровищем была валюта, водовороты и течения мировых финансовых рынков, вызванные тем, какие деньги в настоящий момент были самыми крепкими или считались таковыми, составляя основу всей мировой экономической системы.

Сегодня внимание Вудбери было приковано к американскому доллару.

«Проклятье! Он падает гораздо быстрее, чем я полагал».

На протяжении многих лет американский доллар оставался единым мерилом на международных рынках золота и нефти. Именно он особенно широко использовался в качестве резервной валюты во всем мире. Однако недавнее усиление евро и вопиющие просчеты американских банков в международной торговле и на внутреннем рынке недвижимости привели к тому, что доллар терял как свою фактическую стоимость, так и уважение и доверие в мире.

Дж. Олдрич Вудбери, банкир, финансист и закулисный советник многих ведущих вашингтонских политиков, все это предвидел. Если бы у него был выбор, он предпочел бы и дальше сохранить исключительное положение доллара. Однако эти опасные мечты могли привести только к личной финансовой катастрофе.

Из этой ситуации Вудбери видел два выхода. Или пристально следить за рынком и быть готовым молниеносно отреагировать, как только он рухнет, или же самому его подтолкнуть и прокатиться на гребне волны.

Олди не любил ждать. Он терпеть не мог, когда финансовое будущее определяли за него другие, хотя нисколько не смущался тем, что сам решал эти вопросы для миллионов простых людей.

Достав портативный компьютер из внутреннего кармана черного пиджака из чистой шерсти, Вудбери нажал несколько клавиш и проверил итоговые результаты закрывшихся азиатских фондовых бирж.

«Пора! – Переключив устройство в режим вибрации без звука, он убрал его на место. – Пришло время действовать. Нечего ждать у моря погоды».

Вудбери встал, сунул руку в карман брюк и, нащупав мелочь, звеневшую вместе с ключами, небрежно швырнул ее на стол. Это были три американские монеты в четверть доллара.

«Избавиться от них как можно быстрее! – Сунув газету под мышку, Вудбери направился в свой номер. – Скоро они уже ничего не будут стоить».

***

24 января 2007 года, 09.10

(3 дня 1 час 20 минут до окончания аукциона)

Женева, Швейцария

Фрэнк Макмиллан возбужденно расхаживал по кабинету, делая над собой усилие, чтобы не кричать в телефонную трубку.

– Как это надо понимать – ты потерял ее в Таллиле?

В голосе Мейнарда прозвучало не столько чувство вины, сколько раздражение:

– Когда Ричардс вышла из самолета, я направился следом за ней в туалет. Она меня там ждала и усыпила каким-то сильным снотворным.

– Итак… где Ричардс сейчас? – Макмиллан с трудом сдерживал переполнявшую его ярость.

– Не знаю.

– «Не знаю» в том смысле, что она вернулась в самолет или что она осталась в Таллиле и где-то там ушла в подполье?

– Я не… знаю.

Судя по личному делу Мейнарда, это был опытный оперативник. Черт побери!

– Итак, ты потерял Джейме Ричардс. Столько месяцев следил за ней и вот, когда она наконец куда-то направилась, упустил ее на первой же остановке.

– Да, но…

– Теперь она сможет тебя опознать.

– В общем, да.

Макмиллан был в бешенстве. Джейме Ричардс где-то перемещалась, возможно на территории Ирака, а он ее потерял.

Фрэнк едва не взорвался, однако ему нужно было получить от Мейнарда еще кое-какую информацию.

– Выясни, села ли она снова в этот чертов самолет.

– Я уже пытался, – обиженным тоном ответил Мейнард. – Но никто ничего не говорит.

– Ты показал свои документы?

– Да, конечно!

Испарилось все то, чего Фрэнку Макмиллану удалось добиться к этому дню, что он уже считал делом свершенным. Тот факт, что капеллан заметила слежку за собой и мастерски избавилась от нее, окончательно убедил его в том, что Ричардс – не просто армейский священник. Она занимается чем-то таким, ради чего можно оглушить человека.

А что, если Ричардс возвращалась туда, где она провела последние три года? Вдруг это был тот самый шанс, которого он столько ждал?

– Ты перезвонишь мне через пятнадцать минут и сообщишь местонахождение Джейме Ричардс, – стиснув зубы, процедил Макмиллан.

В этот момент в кабинет вошла с бумагами миниатюрная француженка с густыми прямыми черными волосами, сотрудница Управления по борьбе с терроризмом. В обычной обстановке Макмиллан был бы рад ее видеть, поскольку ей удавалось даже в строгом деловом костюме выглядеть стильно, с изюминкой. У него не было времени крутить роман, однако с француженкой эта перспектива выглядела весьма соблазнительно. Но сейчас Макмиллан выругал себя за то, что не закрыл дверь кабинета, начиная разговор с Мейнардом.

Положив принесенные документы на стол, француженка спросила:

– Эта Джейме Ричардс, случайно, не капеллан американской армии?

– Да, Джейме Линн Ричардс, – удивленно подтвердил Макмиллан.

– Вероятно, в настоящий момент она направляется в Давос. Ее фамилия есть в списке приглашенных. Ей даже забронирован номер в «Штейгенбергере», где останавливается большинство главных действующих лиц форума. – Она едва заметно пожала плечами. – Значит, у этой Ричардс определенно есть связи с влиятельными людьми.

Макмиллан посмотрел на француженку так, словно та сошла с неба, и спросил:

– Сильвия, и давно вам это известно?

– С тех самых пор, как мы получили список, – небрежно ответила та. – Я полагала, вы с ним ознакомились.

– Вы просто ангел, – с чувством произнес Макмиллан.

– Как же легко произвести на вас приятное впечатление, – бросила Сильвия, выходя из кабинета.

Поиски и ожидания закончены. Все кусочки мозаики вставали на свои места. После провала в Таллиле Макмиллан больше не собирался доверять Ричардс своим подчиненным. Пришло время для новой встречи – только они вдвоем, без посторонних.

Джейме Ричардс никогда не забудет этого свидания.

***

24 января 2007 года, 15.30

(2 дня 19 часов 0 минут до окончания аукциона)

Франкфурт, Германия

Джейме вышла из аэровокзала в просторное здание, в котором помещалась автостоянка. Как и планировалось, они с доктором Фармер без приключений добрались из Ирака через Кувейт в Германию. У Джейме начался официальный отпуск, она стала вольным человеком. Ей предстояло к вечеру доставить Андреа Фармер в Давос.

Зима в Европе выдалась аномально теплая, однако воздух на улице покусывал морозцем, и Джейме застегнула до конца молнию куртки.

Она еще раз взглянула на только что полученное текстовое сообщение с указанными этажом, рядом и местом, где стояла машина, ключи от которой ей передал в зале прилета встретивший ее господин. Джейме несказанно обрадовалась, обнаружив четырехдверный седан цвета серый металлик, с кожаными сиденьями с подогревом и высококлассной стереосистемой. Открыв багажник, она бросила туда свою сумку и рюкзак Андреа. Там Джейме нашла черную сумку с одеждой, которая хранилась наготове в ее квартире, расположенной в Хохшпейере. Эту сумку забрали и оставили для нее в багажнике. Джейме достала из нее маленькую сумочку и быстро проверила ее содержимое, убеждаясь в том, что паспорт и международные водительские права на месте. Затем она вытащила свое верное портативное устройство, которое выдается каждому Оперативнику, и облегченно вздохнула, снова получив ниточку, связывающую ее с Эдемом. Они с Андреа сели в машину.

Джейме завела двигатель. На приборной панели ожил навигатор GPS, и приятный мужской голос объявил, что устройство запрограммировано довести машину до гостиницы «Штейгенбергер» в Давосе.

– Что ж, спасибо, Руперт! – поблагодарила Джейме, улыбнулась и объяснила Андреа, что всегда обращается так к говорящему навигационному устройству. – Я обнаружила, что если называть навигатор по имени, то получается как-то по-дружески, – сказала она. – Если не возражаете, я доложу о прибытии. – Ричардс вставила в ухо наушник.

– Сейчас самое подходящее время, – согласилась доктор Фармер.

Джейме уже приходилось прилетать и улетать из Франкфурта, она завела здесь множество друзей, поэтому ей были знакомы зияющие бетонные этажи автостоянки и спиральный пандус, по которому нужно было спуститься, чтобы выехать из аэропорта.

Кружа по нему, Джейме нажала кнопку «3» и кратко сказала:

– Соедините с оператором.

– Привет, Джейме, – послышался приятный голос, на этот раз живой и женский. – Я так понимаю, вы с доктором Фармер долетели благополучно?

– В дороге обошлось без происшествий – после Таллила, – доложила Джейме. – А что в Давосе?

– Ключевые игроки съезжаются один за другим. Почти все уже приехали в Давос или должны прибыть к вечеру, есть подозрения, что интересующая нас встреча намечена как раз на сегодняшний вечер. Старший Оперативник Эдди Уильямс, отвечающий за выполнение этого задания, также уже на месте. Он специалист по электронике и следит за переговорами тех, кто, по всей видимости, и устроил эту встречу. Все ее участники проводят их в строжайшей тайне. Но пока что у Эдди ничего нет. Тебе от нас что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо. Рада была тебя слышать.

– Взаимно. Храни вас Господь.

Лампочка, сигнализировавшая об установлении соединения, погасла.

В салоне к этому времени стало уже тепло. Вставив оплаченную квитанцию за стоянку в автомат, Джейме выехала из гаража. Теперь, когда она оказалась на земле и села за руль, начинали сказываться последствия бессонной ночи. Дорога предстояла долгая. Если вся суть ее поручения заключалась в том, чтобы доставить доктора Фармер к началу встречи, которая, возможно, должна была состояться уже сегодня вечером, то времени на технические остановки, не говоря уж про стоянки для отдыха, будет крайне мало.

– Доктор Фармер… Извините, Андреа, вы умеете водить машину? – спросила Джейме.

Ей пришло в голову, что, быть может, у них получится попеременно сидеть за рулем и отдыхать.

– К сожалению, нет, – ответила пожилая женщина. – Даже в течение своего последнего пребывания в земном мире, на защите докторской диссертации, я жила в студенческом городке Стэнфордского университета. Если мне нужно было съездить куда-либо далеко, я всегда просила кого-нибудь из друзей. Но это было уже несколько десятков лет назад. Должна сказать, что с тех пор машины сильно изменились. – Она улыбнулась, предаваясь воспоминаниям. – Первой машиной, за руль которой я села, была «модель Т»[3]. Как же она тряслась! Ничего похожего на это! – Андреа похлопала по теплому кожаному сиденью.

Джейме знала, что средняя продолжительность жизни у обитателей Эдема была значительно выше, чем у жителей земного мира, и все же упоминание о «модели Т» ее поразило.

– Значит, вы впервые попали в земной мир в начале двадцатого столетия? Сколько раз вам приходилось бывать здесь?

– Всего дважды. Да, в первый раз это случилось почти сто лет назад. Я тогда была еще совсем молодой. Оба мира выглядели совершенно по-другому. Как уже говорила, второй раз я жила в земном мире, чтобы защитить докторскую диссертацию в университете, так как только в этом случае к моим научным работам стали бы относиться серьезно.

Джейме украдкой взглянула на бодрую, энергичную женщину, сидящую рядом. Согласно земной биографии, эта влиятельная ученая-экономист, предпочитающая уединенный образ жизни – по крайней мере, так все считали, – получила степень доктора наук в конце шестидесятых. По официальным данным, сейчас ей было шестьдесят шесть лет, и в примечании указывалось, что волосы у нее с рождения белые как снег. Джейме мысленно отметила, что для своего возраста, каким бы он ни был на самом деле, Андреа Фармер выглядела просто превосходно.

– Вы можете сказать, почему после стольких лет решили вернуться в земной мир?

– Это долгая история, – вздохнула Андреа. – Ее корни уходят в далекое прошлое…

– Вот то, что мне нужно именно сейчас! – рассмеялась Джейме. – Раз уж вы не можете вести машину, вам придется помогать мне не заснуть.

Следуя дорожным указателям, она покинула франкфуртский аэропорт, выехала на автобан и направилась на юг, в сторону Швейцарии.

– Почему я вернулась в земной мир? – Андреа колебалась лишь мгновение. – Потому что я упрашивала – нет, умоляла Клемента отпустить меня. После нескольких часов споров он наконец уступил.

– Но почему Клемент был против? По-моему, вы как раз тот человек, кого нужно направить на Всемирный экономический форум. Или проблема в том, что ваши труды сделали вас узнаваемой фигурой?

Уставившись в окно, Андреа тихо произнесла:

– Клемента беспокоило то, что я слишком близко знакома с темой, чересчур эмоционально вела себя, чтобы сохранять уравновешенную перспективу. В настоящее время я больше не являюсь Оперативником Эдема, но когда-то была им. Первое мое задание состояло в том, чтобы проникнуть на тайную встречу, происходившую на острове Джекилл, штат Джорджия, в далеком тысяча девятьсот десятом. К сожалению, меня раскрыли, я едва не поплатилась жизнью, так и не выполнив поставленную задачу.

Она умолкла, погруженная в раздумья. Джейме ее не трогала. За долгие годы службы капелланом она убедилась в том, что иногда лучше дать человеку выговориться в том темпе, какой его самого больше устраивает.

– Но это было еще не самое страшное, – наконец снова заговорила Андреа, голос которой теперь прозвучал твердо и решительно. – Из-за того, что я не смогла выполнить задание, произошло как раз то, что мы надеялись предотвратить! Люди, собравшиеся на ту встречу, составили план экономического развития вашей родины, который, вероятно, на целое столетие застопорил экономический прогресс.

– Вы имеете в виду Федеральную резервную систему?[4] – вставила Джейме, переключилась на пятую передачу и надавила на газ, обгоняя медленно ползущий «фольксваген». – Американское правительство утверждает, что она была призвана защитить наши финансовые институты от катастрофы. Неужели на самом деле все так плохо?

– Я вовсе не говорю, что закон о Федеральной резервной системе явился худшим из возможных сценариев. Однако общественность имела право знать и понимать все последствия создания такого ведомства. Вместо этого ее умышленно оставили в полном неведении. Если бы вся правда была известна с самого начала, открытые дебаты, скорее всего, позволили бы выбрать лучший вариант, сделать систему гораздо более сбалансированной. Сейчас наша задача заключается в том же самом. Кое-какие влиятельные финансисты намереваются устроить в этом году в Давосе тайную встречу в духе острова Джекилл, и это, вполне вероятно, отразится на мировой финансовой системе.

– Мы должны?..

– Если верить перехваченным сообщениям электронной почты, некие могущественные лидеры финансового мира намереваются подтолкнуть крупнейшие биржи в определенном направлении, что скажется на благосостоянии миллионов людей. Возглавляет эту группу американский магнат Дж. Олдрич Вудбери. Мы должны раскрыть и предать широкой огласке их планы. Если все чисто, пусть деятельность группы находится под пристальным наблюдением. Если нет – скажем так, на этот раз мы намереваемся предоставить принимать решение всему миру.

– Что вы имели в виду, говоря «подтолкнуть крупнейшие биржи в определенном направлении»?

– Мы считаем, что эта группа собирается выбрать, какие мировые валюты поддерживать, а какие девальвировать. Если рухнет неважно какая национальная денежная единица – доллар, иена, евро, любая другая, – это будет означать, что все те, кто имел дело с ней, в одночасье полностью лишатся своих вложений и накоплений. Даже их имущество – дома, машины и все остальное – мгновенно обесценится, поскольку приобрести его, причем буквально за гроши, смогут позволить себе только те, у кого есть привилегированная валюта. Обрушатся национальные экономики, в том числе богатейших стран мира. Все это обязательно произойдет, если люди, обладающие необходимыми средствами и знающие, что к чему, будут сообща работать в нужном направлении.

– Как именно этот Вудбери собирается провернуть подобное?

– Он не обсуждал подробности ни по электронной почте, ни по телефону, настаивая на личной встрече. Однако уже один статус тех игроков, с которыми Вудбери поддерживал связь, вызывает крайнее беспокойство. Вот почему я полна решимости быть там.

– Я горжусь тем, что сопровождаю вас и буду помогать выполнить это задание, – сказала Джейме.

– Я тоже рада работать с вами. – Андреа улыбнулась. – Что ж, давайте приедем в Давос и будем лаять вместе со всеми большими собаками.

– Большие собаки еще не догадываются, кто к ним едет, – рассмеялась Джейме, вжимая педаль газа в пол.

***

24 января 2007 года, 15.30

(2 дня 19 часов 0 минут до окончания аукциона)

Аркака, Кипр

Абиху аль-Мусак лежал на массажном столе рядом с бассейном во дворе своего каменного дома на Кипре. С ним занимался невысокий мускулистый мужчина, в прошлом рыбак, обнаруживший, что сможет зарабатывать неизмеримо больше на местных курортах, если получит сертификат массажиста. С одной стороны борт был чуть ниже, и вода вытекала каскадом, создавая иллюзию того, что бассейн не имеет конца и сливается с синевой моря. Вода непрерывно возвращалась обратно через два фонтана в виде античных ваз. Смотрелось все очень красиво.

Вот почему аль-Мусак неизменно злился, когда ему приходилось уезжать из своего дома.

Проклятые бедуины!

Аль-Мусак признавал как должное, что выбранное им ремесло сопряжено с определенными трудностями и опасностями. Разумеется, речь шла не о легальном бизнесе, импорте дорогих продуктов питания. Главным, гораздо более прибыльным его занятием был черный рынок антиквариата, где аль-Мусак предпочитал оставаться невидимым посредником, который никогда не покидает свой очаровательный кокон.

Он направил преданного посыльного, чтобы тот забрал предмет, выставленный на продажу Хаджи аль-Асимом, вождем бедуинского племени, живущего в Иудейской пустыне, в Израиле, к западу от Мертвого моря. Посыльный возвратился с пустыми руками, сказав, что аль-Асим хочет оставить у себя этот предмет в качестве талисмана до предстоящей свадьбы, которая завершится до окончания интернет-аукциона.

Неприемлемо. Совершенно!

Цена раритета уже возросла до ста пятидесяти тысяч американских долларов, причем в торгах принимали участие преимущественно серьезные покупатели. Нельзя было допустить никаких сбоев.

Он должен получить эту шкатулку.

Аль-Мусак был выше предрассудков и считал, что бедуинам можно доверять. Его дед был из них. Один из немногих, кто отправился учиться, обнаружил, что мир не ограничивается чертовой пустыней, и добился успеха в жизни.

Что касается доверия в деловых вопросах, аль-Мусак помнил, как в давние времена турецкий правитель Ахмед аль-Джазар столкнулся с тем, что ни один караван не мог пересечь пустыню из-за нападений грабителей-бедуинов. Поэтому аль-Джазар захватил в плен шейха и нескольких вождей бедуинов. Он пообещал освободить их только в том случае, если бедуины дадут клятву больше не трогать караваны.

– Грабить караваны – древняя традиция. Так продолжается уже больше четырех тысяч лет. Так будет продолжаться и дальше, – ответил шейх.

Шейха казнили, а его труп сварили.

Однако бедуины по-прежнему продолжали нападать на караваны.

Правитель понял, что ему не победить кочевников, а если он расправится с их вождями, то станет только еще хуже. Аль-Джазар отпустил пленников и в конце концов вынужден был признать право бедуинов на пустыню.

Абиху аль-Мусака бесило то, что в его собственных жилах текла бедуинская кровь. Разумеется, он был не вором, а бизнесменом. Однако в связи с особенностями своего ремесла ему приходилось иметь дело с ворами.

Закон гостеприимства, свято соблюдаемый бедуинами, требовал встретить пришельца тепло и радушно, если он простой путник, а не купец. Поэтому Абиху собрался отправиться в гости к бедуинам. Он посетит свадьбу Хаджи аль-Асима и уедет, забрав с собой шкатулку.

В противном случае аль-Мусак позаботится о том, чтобы этот брак оказался самым коротким за всю историю.

***

24 января 2007 года, 21.05

(2 дня 13 часов 25 минут до окончания аукциона)

Иудейская пустыня, к западу от Мертвого моря

Израиль

Когда трапеза завершилась и все мужчины покинули шатер, старший сын Хаджи аль-Асима Фарук подошел к отцу и тихо сказал:

– Твоя жена Асада хочет с тобой поговорить. Ей можно войти?

Глубоко вздохнув, аль-Асим махнул рукой, выражая согласие, и направился в свои личные покои.

Асада вошла в помещение, отгороженное большими коврами ручной работы, выполнявшими роль стен. Остановившись на пороге, она дождалась, когда муж повернется к ней лицом. Аль-Асим увидел, что Асада буквально дрожит от ярости.

– В чем дело? – удивленно спросил он. – Что случилось?

– Муж, я призываю тебя исправить величайшее зло. Пока женщины готовили вечернюю трапезу, кто-то проник в мой шатер и перерыл все мои вещи! Наши. Принадлежащие семье!

Со вздохом, красноречиво означающим: «И это все?» – Хаджи аль-Асим отвернулся от жены, сел, чтобы разуться.

– Что-нибудь пропало?

– Я ничего не заметила, – ответила Асада. – Но это же величайшее оскорбление! Ты должен найти того, кто это сделал, и сурово его наказать!

Сняв второй сапог, аль-Асим смерил жену взглядом. Родив ему пятерых детей, Асада все еще оставалась стройной, и он видел в ней следы той девушки, которую взял своей третьей супругой. Асада по-прежнему оставалась его любимой женой. Она будет таковой еще два дня.

– Жена, это было сделано для того, чтобы тебя защитить, – сказал аль-Асим. – Пропало нечто бесценное, и я должен был убедиться в том, что это вещь не у тебя. Речь идет не только о тебе одной – были обысканы все домочадцы. Пропажу так и не нашли. Ты чиста и отныне снова находишься под моей защитой.

Однако вместо того чтобы успокоить Асаду, его слова вызвали у нее в глазах вспышку ярости.

– Так это был ты?! – воскликнула она. – Ты послал кого-то рыться в моих вещах и называешь это защитой? Если я тебе так дорога, почему ты просто не спросил у меня?

– Теперь я могу доказать всем, что ты вне подозрений, – сказал аль-Асим.

Раздув ноздри, Асада топнула ногой. Она была похожа на его любимого пони, упрямого, норовистого, которого нужно было укрощать.

– Я твоя жена! – продолжала Асада, уже спокойнее. – Я хочу, чтобы ты передо мной извинился! Это самое меньшее.

«Асада, ты на меня сердишься, говоришь дерзости, – подумал аль-Асим. – Тебе повезло, что в отличие от остальных вождей я не наказываю своих жен за подобные проступки, хотя имею полное на то право. Больше того, именно твоя непокорность всегда привлекала меня».

Асада снова топнула ногой.

Аль-Асим улыбнулся.

– Идем на подстилку.

Асада с отвращением посмотрела на него, словно все еще удивленная тем, что маленький скандал повлек за собой такие последствия.

– Я хочу, чтобы ты передо мной извинился!

– Ты требуешь этого от меня?

– Я сказала, что хочу услышать от тебя извинение. Ты должен попросить прощения. – Ее глаза наполнились слезами ярости.

Определенно, Асада сознавала, что делает. Но возможно, именно это она и задумала. После сегодняшней ночи ей по меньшей мере целую неделю не придется ложиться вместе с мужем в кровать.

– Кто твой муж? – спросил аль-Асим. – Кто Хаджи?

Асада молча уставилась в пол, кусая губу.

– Иди же. Быстро!

Ей оставалось только подчиниться.

Она действительно была норовистым пони. Ее снова приходилось укрощать.

***

24 января 2007 года, 21.15

(2 дня 13 часов 15 минут до окончания аукциона)

Шоссе номер 28

В 32 милях к северо-востоку от Ларета, Швейцария

Джейме и Андреа лишь дважды ненадолго останавливались, чтобы заправиться бензином, сходить в туалет, купить фруктов. Джейме еще взяла для себя газированной воды с кофеином.

В нормальной обстановке Ричардс получала бы огромное наслаждение от свободы управления машиной – никаких конвоев и неудобного бронежилета, только седан с мощным двигателем с турбонаддувом, ведущий себя на автобане как мечта. Больше всего ей доставляла наслаждение шестиступенчатая неавтоматическая коробка передач. Джейме всегда нравилось находить нужный момент взаимодействия сцепления и коробки передач, когда шестеренки зацепляются так гладко, что это даже не чувствуется.

Когда стемнело, действие кофеина иссякло, и Джейме ощутила самое настоящее физическое истощение. Но она понимала, что ей нужно доставить доктора Фармер в гостиницу так быстро, насколько это в человеческих силах. Оставалось только надеяться, что Ричардс и сама сможет урвать хоть немного сна, до того как настанет пора действовать.

Вести машину ночью было очень трудно.

– Вам известно, что я знакома с вашей прабабушкой? – нарушила молчание доктор Фармер.

– Нет, – ответила Джейме, признательная ей за то, что та старается поддержать разговор.

– Да, знакома. – Пожилая женщина улыбнулась. – Она рассказала мне про ту невероятную загадку, которую вы разрешили вскоре после прибытия в Эдем.

Джейме тоже улыбнулась. Со стороны Андреа было очень любезно подготовить почву для будущих взаимоотношений. Ричардс поручили провести исследования в области международных финансов, и она прониклась бесконечным уважением к этой женщине, так тонко понимающей все социальные и духовные последствия теоретической экономики. Джейме считала за честь сопровождать ее в этой поездке. Она была уверена в том, что как только собравшиеся в Давосе экономисты узнают о присутствии в их рядах доктора Фармер, ее окружит толпа и засыплет вопросами.

– Я с большим удовольствием прочла ваши работы, – сказала Джейме. – Ваш анализ поражает своей глубиной. Я бы сказала, что выводы, которые вы делаете, бесспорны, хотя, несомненно, есть те, кто никак не желает с ними соглашаться. Но главное то, что в любом случае вы поднимаете дискуссии на новый, более значимый уровень.

– Знаете, для меня самым большим впечатлением от Стэнфордского университета стали не занятия и не блистательные профессора. Нет, только там я поняла, как много людей в земном мире, когда речь заходит о деньгах, способны думать только о том, как их потратить, – заметила Андреа. – Они живут от зарплаты до зарплаты, даже не представляя себе, что их повседневное существование во многом определяется финансовой системой государства.

– Еще более странно то, что многие тратят жизнь на погоню за деньгами, но так и не добиваются своей цели, – согласилась Джейме. – У них нет времени на то, чтобы осмыслить общую картину, понять, что все мы приучены жить в этой рутине потребления. Я знаю это, потому что до недавнего времени сама была одной из них.

– Вы полагаете, что люди гоняются за деньгами или за тем представлением о богатстве и стяжательстве, которое им навязывает реклама? – Вопрос был риторическим.

– Доктор Фармер, вы считаете личное богатство злом? – спросила Джейме.

Как только разговор перешел в плоскость экономической науки, она посчитала более естественным перейти на уважительное обращение.

– Вам я на этот вопрос отвечу куда откровеннее, чем какому-либо экономисту, – призналась Андреа. – В богатстве как таковом нет ничего плохого – все зависит от того, в чем истинные сокровища человека и где они скрыты. Полагаю, вас не удивит, если я скажу, что экономическая наука Эдема претерпела существенные изменения две тысячи лет назад, после того как из земного мира вернулись Посланники, на протяжении трех лет слушавшие экономические теории Иисуса.

– «Ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше», – процитировала Евангелие от Матфея Джейме.

– Совершенно верно. Ну а насчет личного богатства – что ж, в Библии нигде не говорится, что деньги являются корнем всего зла.

– Напротив, любовь к деньгам… – Джейме улыбнулась.

– Порождает массу проблем, – согласилась пожилая женщина.

– Значит, посланцы Эдема присутствовали при проповедях Иисуса? – спросила Джейме.

– Разумеется. Обязанности Интеграторов, в частности, заключаются в том, чтобы следить за теми представителями земного мира, которые заслуживают особого внимания, выяснять, у кого можно учиться, с кем стоит делиться знаниями, кто достоин приглашения в сообщество Садовников.

Джейме знала, что обитатели Эдема называют себя именно так.

– Если заглянуть в любой учебник истории, – продолжала Андреа, – станет очевидно, что в ходе многих важных событий Садовники выступали в роли советников и помощников. Мы не можем изменить человеческую природу, заставить людей проявлять мужество и сострадание, но способны направлять и поддерживать тех, кто готов на это.

– Значит, Садовники были лично знакомы с такими людьми, как Авраам Линкольн?

– Один из них уговорил его бороться за президентскую должность.

– Садовники присутствовали на проповедях Иисуса. Я очень хотела бы очутиться там! Можно только представить себе, как после его слов они увидели что-то в новом свете, в полном объеме.

– Раз уж об этом зашла речь, один из Садовников входил в круг ближайших сподвижников Иисуса. Он не был из тех двенадцати, которые впоследствии стали известны как апостолы, но провел наедине с Иисусом довольно много времени. Можете себе представить, о чем они говорили?

– Это напоминает мне слова, приведенные в Евангелии от Иоанна: «Многое и другое сотворил Иисус, но если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг». Я отдала бы все, что угодно, только чтобы услышать это «другое»! – воскликнула Джейме, помолчала и спросила: – Тот Садовник, случайно, не изложил содержание своих бесед с Иисусом?

– Его звали Яков. Он рассказал другим Интеграторам о том, что слышал, о смысле этих слов. Его убедили записать все и отправить в Эдем. Считается, что беседы велись и о проблемах экономики, разумеется в числе многих прочих тем, – добавила Андреа, и в ее голосе прозвучало сожаление. – Я специализируюсь именно в этой области и могу себе представить, как эта информация была способна повлиять на экономические теории Эдема, не говоря уж о земном мире. Например, целенаправленные действия по превращению Соединенных Штатов в заразное общество потребления, предпринятые после Второй мировой войны, вообще не проводились бы. Более того, Всемирный экономический форум, на который мы сейчас направляемся, скорее всего, выглядел бы совершенно иначе. Но Яков был убит – глупая, бессмысленная трагедия. Пара римских солдат наткнулась на женщину из его деревни, когда та пошла одна за водой к роднику. Они на нее напали. Яков вступился за односельчанку и был заколот. Возможно, солдаты даже не собирались его убивать. Как я уже говорила, мы не можем заставить людей вести себя подобающим образом.

Джейме вела машину, погруженная в размышления. Как здорово было бы присутствовать при многочисленных поворотных моментах истории, а также при тех нередких случаях, которые оказались чрезвычайно важными, но не попали в учебники. Например, при встречах с Линкольном, в ходе которых его уговорили бороться за президентское кресло. Услышать слова Иисуса, тон, каким он их произносил. Увидеть его улыбку. Просто побывать там.

Ого!

– Как вы себя чувствуете? В сон здорово клонит?

– Пока что держусь, – ответила Джейме.

– Что вы будете делать после того, как успешно выполните это задание? – спросила Андреа. – Вообще-то я хотела узнать, не собираетесь ли вы остаться в Давосе, чтобы покататься на горных лыжах, но, насколько мне известно, этой зимой в Европе очень мало снега!

– Да, я слышала то же самое.

– Ваша прабабушка говорит, что, на ее взгляд, вы нашли свое призвание, став Оперативником, – продолжала Андреа.

– Я рада, что она так считает, – искренне призналась Джейме.

Машина въехала в Готшнатуннель, и женщины поняли, что до Давоса осталось совсем недалеко. Они уже почти добрались до места, и Ричардс потихоньку начала расслабляться.

Андреа также пребывала в отличном настроении.

Наклонившись к Джейме, она доверительным дружеским тоном сказала:

– Я также слышала, что вам пришлось работать вместе с Мечом-23. Просто невероятно для начинающего Оперативника, правда?

Джейме никак не ожидала, что разговор зайдет о Яни, мысли о котором она так старательно, но безуспешно гнала из своего сознания.

Вот как получилось, что Джейме была на взводе, сердце ее бешено колотилось, а разум тщетно пытался найти какой-нибудь рассудительный ответ. Тут они выехали из Готшна-туннеля с южной стороны, уже в Швейцарии, и оказались в снежном буране.

Этого Джейме не ожидала. А под снегом был тонкий слой льда.

Машину занесло на крутом повороте. Дорога на Клос-терс резко уходила вверх. Джейме отчаянно пыталась удержать седан на трассе, но асфальт присыпало слоем снега в дюйм толщиной, и колеса никак не могли поймать сцепление с дорогой. Джейме включила пониженную передачу, чтобы дать колесам шанс зацепиться за асфальт. Этой доли секунды хватило, чтобы машина потеряла поступательный момент инерции.

Она поползла вниз.

– Проклятье! – пробормотала Джейме, отчаянно стараясь вернуть сцепление с дорогой, но колеса никак не хотели держаться за асфальт.

Она беспомощно пыталась сохранить управление машиной, неудержимо сползающей задом вниз, к повороту.

***

24 января 2007 года, 21.38

(2 дня 12 часов 52 минуты до окончания аукциона)

Иудейская пустыня, к западу от Мертвого моря

Израиль

Хаджи аль-Асим отправил Асаду обратно в ее шатер. Если честно, когда самое дорогое его сокровище пропало, он ни минуты не подозревал жену и искренне хотел оградить ее от любых обвинений, если всплывет страшная правда.

Омар вздохнул. Он понимал, что Асаде будет нелегко присутствовать при его бракосочетании с молодой женой.

Ему также было известно то, что женщины говорили о предстоящей свадьбе, и в особенности о молодой невесте. Аль-Асим ждал этих пересудов. Его невеста – пятнадцатилетняя красавица. Сам он красотой не отличался, и ему уже давно было не пятнадцать. Но девушка согласилась выйти за него замуж, причем по доброй воле, без принуждения, и на многие мили вокруг пошли разговоры.

Невесту называли охотницей за богатством. Его – старым козлом.

Мужчины были снисходительнее.

Когда аль-Асим впервые поймал на себе взгляд этой девушки, то решил, что ему показалось. Хаджи приехал в лагерь ее клана. Ему нужно было решить с вождем один деловой вопрос относительно оливковой рощи. Направляясь туда, аль-Асим прошел мимо шатра Ясмин и ее матери.

Ясмин смотрела на него. Их взгляды встретились, и девушка скромно потупилась. Но затем она снова посмотрела на него из-под густых ресниц, проверяя, глядит ли он на нее.

Он так и делал.

Аль-Асим приехал еще раз, чтобы обсудить проблему оливковой рощи. Теперь он уже искал Ясмин. Та опять сидела с матерью перед шатром. Однако, когда они с аль-Асимом встретились взглядами, девушка улыбнулась, перед тем как отвернуться.

Впоследствии Хаджи часто приезжал, никак не в силах решить, покупать ли ему рощу.

В последний раз он нигде не видел Ясмин.

– Я тут подумал… – сказал аль-Асим вождю клана, который приходился девушке дядей; отец Ясмин давно умер, а отчим занимал не то положение, чтобы иметь с ним дело. – Как тебе известно, моя первая жена умерла два года назад. Вот я и подумал, не взять ли мне новую. Которая станет любимой.

– Ты окажешь честь любой женщине и всему нашему клану, – ответил вождь, потому что только так он и мог ответить Хаджи, главе племени. – Кто тебе приглянулся?

Аль-Асим не мог сказать, знает ли вождь, на кого он положил взгляд. Эти слова всегда говорятся с некоторым смущением, так как ответ может оказаться не совсем приятным.

– Ясмин, дочь покойного Юсефа.

– Ясмин? – Несомненно, вождь ни о чем не догадывался. – У нас есть много гораздо более подходящих девушек.

Хаджи решил действовать осторожно, что было ему несвойственно. Однако в девушке было что-то такое, что глубоко его задело, пробудило в нем лучшие стороны.

– Мне хотелось бы с ней поговорить, – сказал он. – Если она не захочет, я буду искать в другом месте.

– Ты с ней поговоришь, и если она не захочет?.. – Вождь был откровенно сбит с толку.

– Когда мне вернуться?

– Через неделю, – ответил вождь. – Ты окажешь нам честь, если приедешь через неделю.

***

24 января 2007 года, 21.40

(2 дня 12 часов 50 минут до окончания аукциона)

Шоссе номер 28

В 2 милях к северо-востоку от Ларета, Швейцария

Небо было иссиня-черным, кружащийся снег сократил видимость практически до нуля, а седан неумолимо сползал задом по горной дороге. Джейме с ужасом вспомнила, что прямо перед последним поворотом проехала по узкому мосту. Это означало, что малейшая ошибка могла стать роковой. Необходимо было любой ценой удержать машину на дороге.

Джейме удалось поставить машину прямо. К ее облегчению, седан сполз на мост. Ричардс помнила, что прямо за ним крутой поворот, но, прежде чем она его увидела, автомобиль занесло. Джейме отреагировала на опасность чересчур поспешно, слишком сильно выкрутила руль, и машину неудержимо потащило прямо на каменистый обрыв.

Быстро взяв себя в руки, Джейме на этот раз лишь чуть повернула руль, уходя от каменной глыбы. Машина сползла в боковое ответвление, предназначенное для аварийной остановки. К счастью, дорога выровнялась, и седан замер в нескольких дюймах от скалы.

– Да уж, захватывающее приключение, – с невозмутимым видом заметила Андреа. – Слава богу, других машин не было! Впрочем, только сумасшедший поедет в такой буран!

– Но кто мог предвидеть подобное? Как мне говорили, всю зиму здесь не было снега! – Уронив голову на рулевое колесо, Джейме постаралась отдышаться.

Какими бы ни оказались погодные условия, оставаться здесь было нельзя, требовалось любой ценой ехать дальше. Ричардс вздохнула.

В это мгновение она отдала бы все за возможность добраться до Давоса самолетом. В минувшем году Джейме прошла курс обучения на пилота-любителя, но, отправившись в Ирак, не смогла налетать достаточно часов, а полет в горах потребовал бы умения ориентироваться по приборам. Конечно, буран все равно спутал бы все карты, но, быть может, если бы они отправились самолетом, то уже были бы на месте.

Достаточно. Хватит думать о том, что могло бы быть.

Джейме решительно подняла голову, готовая снова брать гору штурмом.

– Я отъеду подальше назад и разгонюсь перед подъемом, – обратилась она к своей спутнице. – Если у вас есть настроение помолиться, сейчас как раз самое время!

Джейме начала разгон, оставаясь на пониженной передаче и развивая такую скорость, чтобы колеса не шли юзом. Решительно нажимая на педаль газа, она не стала сбрасывать обороты, когда машина выехала на самый крутой участок склона. Достигнув гребня, дорога сделала резкий поворот, и задние колеса занесло. Однако Джейме была к этому готова и сохранила контроль над машиной.

Андреа улыбнулась, расслабленно опуская плечи.

Катастрофы удалось избежать. Буран затихал. Хотя кофеин кончился, нового прилива адреналина Джейме должно было хватить на то, чтобы доехать до цели. Она шумно выдохнула, только теперь поймав себя на том, что задержала вдох, и подумала, как было бы хорошо, если бы за все время пребывания в Давосе это маленькое происшествие оказалось самой серьезной опасностью.

***

24 января 2007 года, 23.32

(2 дня 10 часов 58 минут до окончания аукциона)

Иудейская пустыня, к западу от Мертвого моря

Израиль

В ночной тишине перед началом шумного празднования свадьбы Ясмин лежала в шатре матери, вспоминая отцовский смех и мягкое недовольство в голосе матери, когда та отчитывала его за то или другое. Девушка не могла сказать, чего ей не хватало больше – отца или той жизни, которую вела семья до его смерти.

Сейчас же, слушая агрессивное стаккато храпа отчима, она молилась о том, чтобы ее выбор оказался правильным. Пусть она не попадет из огня да в полымя.

Ясмин живо помнила тот день, когда ей исполнилось четырнадцать лет. Именно тогда она осознала, что времени у нее в обрез. Волосы девушки, заплетенные в косы, были перевязаны красной лентой, говорящей о том, что она стала совершеннолетней. Однако месячные пока что приходили нерегулярно. Мать сказала, что не стоит тревожиться, со временем все наладится. Но Ясмин благодарила Бога за то, что взрослеет медленно. Ведь в тот день, когда она забеременеет, ее жизнь закончится. По законам племени отчим не сможет на ней жениться. Вместо этого он, несомненно, придет в ярость и отречется от падчерицы. Если ее не убьют, она станет изгоем. От нее отвернутся даже самые близкие друзья, и ей предстоит в одиночестве выращивать своего ребенка, свидетельство позора.

Отец Ясмин был младшим братом вождя. Наверное, мать чем-то сильно прогневала предводителя, раз тот после смерти брата позволил Извергу жениться на его вдове. Ясмин понимала, что рассчитывать на помощь дяди не приходится.

Жизнь в маленькой палатке, крохотном мирке, стала невыносимой. Изверг бил и маленького брата Ясмин, но не так часто, как ее саму. Когда отчим женился на матери, девочке было одиннадцать. С тех пор он видел в ней одно только плохое. Изверг мимоходом отвешивал падчерице затрещины, а раз или два в неделю лупил по-настоящему. Затем он начал к ней приставать. Когда Ясмин исполнилось тринадцать, отчим ее изнасиловал. Это продолжалось до сих пор, хотя и достаточно редко: Изверг насиловал падчерицу только тогда, когда думал, что ее мать ничего не узнает.

Та не выступала в открытую, но старалась по возможности защищать свою дочь. Когда муж отсылал ее пасти овец, она пыталась захватить с собой Ясмин. Иногда это ей разрешалось, иногда – нет.

Когда Ясмин исполнилось пятнадцать, она поняла, что времени у нее почти не осталось. Месячные стали гораздо более регулярными, как и домогательства отчима.

Однажды ей показалось, что она спасена. Один парень, приходящийся ей дальним родственником, попросил ее руки, но отчим ему отказал, заявив, что потенциальный жених не может ничего предложить девушке. Вскоре Ясмин поняла, что отчим скажет то же самое любому молодому мужчине, каким бы ни было его положение, из какой бы хорошей семьи он ни происходил.

Поэтому, когда Хаджи аль-Асим приехал в клан по делам, Ясмин увидела свой последний – единственный – шанс бежать.

Отчим, занимающий такое низкое положение, не посмеет обесчестить клан, отказав Хаджи. Ему это просто не позволят.

Ясмин не слышала о Хаджи аль-Асиме ничего хорошего, впрочем, как и плохого. Она рассчитывала на то, что если бы он также был извергом, то слухи об этом дошли бы до нее через подруг. Ей в любом случае нужно было спасаться от нынешней невыносимо жестокой жизни. В противном случае у нее не будет завтрашнего дня.

Мужчины собрались в шатре вождя. Известие принес сам отчим.

– Похоже, наш Хаджи не только глуп, но и слеп, – презрительно бросил он. – Он запал на нашу маленькую шлюшку Ясмин.

Мать и дочь пряли и даже не взглянули на него.

– Кажется… – отчим произнес это слово как обвинение, – Хаджи собирается лично прийти к нам и поговорить с маленькой шлюшкой. Наверное, если она согласится, он возьмет ее в жены. – Говоря это, Изверг приблизился к Ясмин. – Итак, твое распутство стало очевидно всем. У тебя нет стыда. Ты охмурила даже Хаджи!

Он с силой отвесил девушке оплеуху тыльной стороной ладони. Вскрикнув, Ясмин продолжала прясть.

– Значит, ты должен радоваться тому, что избавишься от нее, – заявила мать.

– Что ты сказала? – взревел Изверг.

– Я говорю, мы должны радоваться тому, что избавимся от нее, – повторила та.

Не переставая прясть, Ясмин увидела, как у матери по щеке пробежала одинокая слезинка.

***

24 января 2007 года, 23.40

(2 дня 10 часов 50 минут до окончания аукциона)

Холл гостиницы «Штейгенбергер»

Давос, Швейцария

Стороннему наблюдателю Джейме Ричардс и Андреа Фармер показались бы двумя участницами форума, которые встретились в холле гостиницы, чтобы немного поболтать на сон грядущий. Женщины сидели в громоздких серых креслах. Джейме нянчила коктейль, очень похожий на джин с тоником, дополненный двумя ломтиками лайма. Андреа неспешно потягивала красное вино.

На самом деле в тонике Джейме не было ни капли джина, а портативный компьютер, с которым она возилась, обеспечивал связь с напарником, находящимся неподалеку.

Женщины выбрали идеальную точку. Отсюда они видели бар, то, что происходило у входа в гостиницу и у стойки администратора. Доктор Андреа Фармер смотрелась шикарно в удобном сером вязаном платье до пят с воротником-«хомутом» и красном шерстяном жакете. На взгляд Джейме, яркий цвет подчеркивал пышные седые волосы доктора Фармер и изящные черты ее лица. Ей хотелось надеяться, что она будет выглядеть так же хорошо, когда станет хотя бы вдвое моложе Андреа.

Когда они наконец добрались до гостиницы и поднялись в свой двухместный номер, оказалось, что соседняя дверь открыта. Напарник Джейме Эдди Уильямс, Оперативник, возглавлявший выполнение этого задания, подготовился к их приезду. Джейме прошла в номер к Эдди и закрыла смежную дверь, чтобы дать Андреа возможность переодеться в вечернее платье.

– Какие последние новости? – спросила Ричардс.

Лицо Эдди цвета черного дерева и уложенные с гелем волосы прекрасно сочетались с накрахмаленной белоснежной рубашкой и черным галстуком.

Уильямс рассказал, что тайная встреча, первоначально намеченная на этот вечер, была перенесена. Из-за непогоды все ближайшие аэропорты закрылись на несколько часов, и многие гости прибыли в Давос с опозданием.

– Все же Вудбери – человек нетерпеливый. По нашим прикидкам, встреча состоится самое позднее завтра утром. Но не беспокойся. Ты, я, доктор Фармер и остальные Оперативники, которых здесь достаточно, хотя это и не бросается в глаза, проследим за тем, чтобы Вудбери со своей командой ни шагу не смог ступить без нашего ведома. Не хочу сглазить, но предстоящая операция кажется мне работенкой непыльной, – закончил он.

Рассмеявшись, Джейме согласилась:

– Да, если не считать того, что однажды доктор Фармер едва не поплатилась жизнью за то, что узнала про подобную встречу. Судя по тому, что ты рассказал об этой братии, негодяи в случае чего без колебаний попытаются с нами расправиться. Образно говоря, нам предстоит приятный отдых в Швейцарии!

– Особенно тебе, – произнес Эдди.

Джейме подозрительно посмотрела на руководителя операции, гадая, не имеет ли он в виду ее относительную неопытность.

– Особенно мне?..

Напарник смутился и промямлил:

– Ну как же, ты ведь работала с Мечом-23 и все такое…

– А… Что ж, это осталось в прошлом.

Неужели об этом будет упомянуто на ее надгробии? Джейме мысленно представила: «Здесь покоится счастливая женщина, которой однажды довелось поработать с Мечом-23».

– Конечно, – усмехнулся Эдди, к которому уже вернулось хорошее настроение. – Раз сейчас тебе приходится довольствоваться мной!

– Я рада тому, что нам предстоит работать вместе! Насколько я поняла, если этому Вудбери удастся добиться своего, последствия для мировой экономики будут катастрофическими. У нас есть какая-нибудь информация относительно того, какую валюту он собирается потопить?

– Если судить по ситуации на мировых биржах, разумно предположить, что первой жертвой станет американский доллар.

– Но ведь Вудбери американец!

– Думаю, ни о каком патриотизме тут речь идти не может. Просто горстка людей собирается очень и очень хорошо нажиться.

– А мы, миллионы простых людей, разоримся.

– Следовательно, этого человека нужно остановить. Не хочешь ли ты переодеться? – предложил Эдди, надевая сшитый на заказ смокинг. – Если еще не умираешь от желания спать, неплохо было бы спуститься вниз и последить за приезжающими. Вдруг по каким-то причинам сюда заглянет сам Вудбери! Полагаю, надо будет рискнуть и повесить ему «жучок».

– Тут я тебе помогу, – сказала Джейме.

– Да, и… В общем, я взял на себя смелость пополнить твой гардероб, – заявил Эдди. Увидев ее недоуменное выражение, он объяснил: – Это я забирал твои вещи в Хохшпейере. Не обижайся, но то, что может пролежать три месяца в рюкзаке и не помяться, едва ли можно назвать высокой модой.

Действительно, вернувшись в свой номер, Джейме обнаружила в шкафу стильные повседневные вещи и вечерние туалеты. Эдди безошибочно определил все ее размеры.

Пока Ричардс переодевалась и пыталась что-нибудь сделать со своими волосами, ей в голову лезли воспоминания о совместной работе с Мечом-23 – с Яни. Он был легендой даже для жителей Эдема. А произвести впечатление на Садовников не так-то просто. Что бы они подумали, узнав, что она – та женщина, ради которой Яни отказался быть Мечом? Он стал простым Оперативником, которому позволены эмоциональные связи. Затем именно она решила положить конец их взаимоотношениям. Джейме вздохнула. Все по-прежнему называли Яни Мечом-23. Похоже, это звание в чем-то соответствовало титулу президента Соединенных Штатов Америки – даже после того как человек уходил с должности, звание оставляли ему из уважения.

Так как бы поступили обитатели Эдема, узнав, что именно Джейме сделала так, чтобы Меч-23 перестал быть самим собой, после чего его бросила?

Вываляли бы в дегте и облепили перьями? Вывезли бы из города в позорной тележке? К счастью, никто ничего не знал.

Двадцать минут спустя Джейме и Андреа устроились в холле. На Ричардс было черное в спагетти тонких полосок вечернее платье, акцентированное бриллиантовой брошью и серьгами.

«Как много всего может произойти за один только день!» – не удержалась она от мысли.

Проведя вместе с Андреа всего минут десять, Джейме узнала о ключевых действующих лицах предстоящей встречи столько, сколько самостоятельно не выяснила бы и за целый месяц. После каждого имени, упомянутого Андреа, на портативном устройстве Ричардс появлялись фотография и краткое досье, как правило, вместе с шаржами и карикатурами, добавленными невидимым Эдди. Джейме успела понять, что ее напарник прекрасно разбирается в электронике. Однако в ходе этой операции он не мог найти достойное применение своим способностям и выпускал пар с помощью безобидных шуток.

Не подозревая о проказах Эдди, Андреа продолжала играть роль наставницы, рассказывая о «Большой восьмерке», об облегчении долгового бремени африканских стран и о других моментах, имеющих отношение к проходящим мимо гостям.

Пригубив коктейль, Джейме обвела взглядом холл. Как раз в этот момент воздух словно наэлектризовался. Журналисты и репортеры со всех сторон устремились к входным дверям. Остальные тоже поднялись с мест, горя желанием узнать, в чем дело.

Джейме посмотрела на Андреа, та пожала плечами. Ричардс взглянула на портативное устройство и увидела послание Эдди: «По-видимому, какая-то знаменитость». Джейме перевела взгляд на Андреа. Та тоже прочитала это сообщение и кивнула.

Снова посмотрев на экран, Джейме заметила, что Уильямс добавил: «Или Дональд Трамп»[5]. Она закатила глаза.

***

24 января 2007 года, 23.49

(2 дня 10 часов 41 минута до окончания аукциона)

Холл гостиницы «Штейгенбергер»

Давос, Швейцария

Джейме продолжала следить за столпотворением у входа. Двери автоматически открылись, и в вестибюль пятясь зашла еще одна группа журналистов. Следом за ними появились двое сотрудников частной охранной фирмы, затем эскорт из четверых мужчин, одетых с иголочки.

Как выяснилось, догадка Эдди оказалась верной. Вслед за свитой в дверь быстро прошел красивый молодой мужчина ростом не меньше шести футов. Густые черные волосы, вьющиеся от природы, ниспадали ему на плечи.

Андреа не столько услышала, сколько увидела, как журналисты выкрикивают вопросы, а фотографы взывают:

– Шепард, пожалуйста, посмотрите сюда! Повернитесь вправо!

Она тотчас же узнала рок-идола.

Сдержанно и вежливо ответив на всю эту суету не терпящим возражений голосом:

– Я устал, пожалуйста, давайте поговорим завтра, – Шепард скрылся в коридоре, а вмешавшаяся охрана гостиницы не позволила журналистам последовать за ним.

От Андреа не укрылось, что рок-знаменитость привлекла особое внимание Джейме. Однако та, поймав на себе взгляд пожилой женщины, улыбнулась и отвернулась в другую сторону.

– Эдди был прав, – сказала Ричардс. – Кстати, вы знакомы с экономическими теориями Шепарда?

– Да. – Андреа усмехнулась. – На роль пророка он совсем не подходит, однако его точка зрения заслуживает того, чтобы быть услышанной. Экономические дискуссии слишком долго сосредоточивались исключительно на накоплении богатства и никак не затрагивали проблемы сохранения нашей планеты, общества, человеческого счастья. Я знаю, что Шепард углубленно занимался этими вопросами, и все же мне хотелось бы получить четкую информацию. Я всегда с большим подозрением отношусь к тем, кто пытается получить место за столом за счет своей популярности.

– Добавить его к списку тех, за кем следует присматривать? – спросила Джейме.

– Хотя бы по той причине, что он не только моложе, но и гораздо привлекательнее всех тех, кого мы уже включили!

Джейме рассмеялась, услышав этот неожиданный ответ. Улыбнувшись каким-то собственным мыслям, она принялась стучать указкой по экрану, просматривая ненужное обилие информации на Шепарда, которую Эдди сбросил ей на портативное устройство. Покачав головой, Ричардс закатила глаза.

Вернувшись к насущным проблемам, Андреа указала на двух китайцев, споривших в углу, и пояснила:

– Тот, что слева, это Инь Чжэнь Су. Другой, постарше – Жань Ли. Инь – молодой волк, входит в десятку ведущих финансовых игроков Китая, сделал деньги на информационных технологиях.

Оторвавшись от экрана портативного устройства, Джейме украдкой взглянула на китайцев и спросила:

– Ну а второй? Он кажется выбитым из колеи.

– Жань представляет старые деньги, – презрительно усмехнулась Андреа. – Он принадлежит к династии китайского эквивалента Рокфеллеров. Его отец стремительно пошел в гору после провозглашения Китайской Народной Республики и заработал миллиарды при Мао. Жань очень консервативен и ни в грош не ставит новые деньги таких персон, как Инь.

– Ладно, пусть так, но мы добавляем его в наш список?

– Вне всякого сомнения. В деловых вопросах Жань горло перережет. Кроме того, он затаил обиду на Запад, поскольку понес большие потери в Гонконге.

Пока женщины изучали Жань Ли, мимо прошли двое. Один был высокий красивый испанец, черноволосый, черноглазый, с бронзовым лицом, в броском шелковом костюме. Второго как нельзя лучше характеризовал эпитет «бесцветный»: невысокий, с широким лбом, непропорционально большими ушами, водянистыми глазами и косматыми бровями. В то время как все остальные после долгого дня расслабили узлы галстуков и расстегнули верхнюю одежду, его строгий черный шерстяной пиджак был застегнут на все пуговицы, однотонный коричневый галстук туго стягивал воротник накрахмаленной белоснежной рубашки. Проходя мимо Жань Ли, мужчина едва заметно кивнул, а китаец ответил ему тем же.

Андреа удивила Джейме, схватив ее за руку и прошептав:

– Это он.

– Кто? – уточнила Джейме.

– Джемисон Олдрич Вудбери. – Пожилую женщину охватила дрожь. – Тот самый человек, который организовал эту опасную встречу.

***

24 января 2007 года, 23.49

(2 дня 10 часов 41 минута до окончания аукциона)

Шоссе номер 28

Давос, Швейцария

Фрэнк Макмиллан сверкнул глазами на молодого парня в форме швейцарской армии, почтительно вернувшего ему паспорт и удостоверение сотрудника Центрального разведывательного управления. Он понимал, что надо бы обойтись с молодым солдатиком помягче, в конце концов, именно ему приходится мерзнуть на улице в буран. Но парень был простым солдатом, пушечным мясом, а Макмиллан относился к таким с врожденным презрением.

По мере того как Фрэнк приближался к Давосу, снегопад ослабевал. Ходили слухи, что в следующем году Всемирный экономический форум придется проводить где-нибудь в другом месте, отчасти потому, что швейцарской армии надоели хлопоты по обеспечению безопасности мировых экономических лидеров.

Сам Макмиллан, как никто другой, знал, что половину из тех, кто находился сейчас в Давосе, составляли участники форума, а вторая приехала сюда, чтобы присматривать за первой. Солдаты швейцарской армии, сотрудники частных охранных компаний, террористы всех мастей и представители разведывательных ведомств всего мира вели широкомасштабную игру в шпионов.

Это еще без учета проклятых антиглобалистов, которые причиняли максимальный ущерб и удостаивались самого пристального внимания средств массовой информации. Швейцарским солдатам предстояло заворачивать недовольных – по слухам, в этом году в Давос намеревалось съехаться небывалое количество народа, протестующего по поводу глобализации мировой экономики, – и направлять их сеять хаос в Женеве. Поскольку в город можно было попасть только по одному шоссе с юга и с севера и по железной дороге, эта задача оказалась выполнимой.

Однако Фрэнк Макмиллан следил не за террористами, бизнесменами, экономистами или политиками, даже не за своими собратьями-шпионами, а за капелланом американской армии.

Она с большой долей вероятности обладала ключом к богатствам, многократно превосходящим самые смелые мечты миллиардеров, собравшихся на форум. Этим высшим сокровищем был Эдем.

Вот так.

Однажды, четыре года назад, Макмиллан уже попытался захватить эту женщину.

На этот раз он дал себе клятву, что она от него не уйдет.

***

24 января 2007 года, 23.57

(2 дня 10 часов 33 минуты до окончания аукциона)

Холл гостиницы «Штейгенбергер»

Давос, Швейцария

– Дже-ми-сон Олд-рич Вуд-бе-ри. – Андреа раздельно, по слогам, произнесла это имя, обращаясь не столько к Джейме, сколько к самой себе. – Он приходится внучатым племянником Нельсону Олдричу и возглавляет совет директоров консорциума крупнейших американских банков.

Когда Андреа увидела этого человека воочию, он произвел на нее еще большее впечатление, чем когда она только пыталась представить себе, как выглядит этот тип. Мысли ее вернулись в далекое прошлое, почти на целое столетие назад. Тогда она, еще молодая девушка, оказалась в смертельной опасности.

Дело было в ноябре 1910 года. Босая Андреа бежала через дубовую рощу, окружавшую особняк на острове Джекилл, штат Джорджия.

У нее за спиной звучал нестройный хор мужских голосов:

– Остановите же ее хоть кто-нибудь!

– Кто она?

– Одна из горничных. Та, что с белыми волосами.

– Не дайте ей скрыться!

Андреа застали подслушивающей на балконе гостиной. Черт бы побрал это лунное затмение! Из-за него все вышли на улицу, и она просто не успела спрятаться, оказалась в ловушке!

Ей оставалось только бежать. Спрыгнув на землю, Андреа попыталась скрыться в ночной темноте. Она побежала к пристани в надежде найти лодку, любую, лишь бы поскорее покинуть остров.

Девушка бежала босиком, и ей оставалось только радоваться тому, что на земле не было ни острых камней, ни колючих растений. Кромешная темнота, вызванная лунным затмением, бесконечно затрудняла лавирование между деревьями, но зрение у Андреа было великолепным. Если не считать того, что изредка она цеплялась за плети свисающего мха, ей удавалось поддерживать приличную скорость и избегать столкновений.

Она слышала позади топот ног, но у нее не было времени оглянуться и посмотреть, нагоняет ли ее преследователь.

«Меня ни в коем случае не должны схватить…»

Выскочив на берег реки, Андреа обнаружила, что просчиталась и оказалась гораздо ниже по течению от пристани, чем предполагала. Перепрыгивая через выброшенный на берег мусор, морщась от боли, когда ее босые ступни натыкались на гальку и ракушки, девушка побежала вдоль кромки воды вверх по течению. Ее легкие горели, требуя передышки. Андреа была в неплохой спортивной форме, но все-таки оказалась не готова к такому испытанию.

Наконец впереди в темноте показалась пристань. У Андреа в груди все оборвалось. Ни одной лодки. Ни катера, ни каноэ, ни шлюпки. Ничего!

Обернувшись, Андреа увидела, как из рощи, откуда только что выбежала она сама, появился высокий мужчина в белоснежной накрахмаленной рубашке и подтяжках. Что гораздо важнее, в руках он сжимал ружье.

Не раздумывая, девушка выскочила на пристань и понеслась вперед, понимая, что бежать некуда…

– Стой, или буду стрелять! – послышался позади резкий окрик.

Не замедляя шага, Андреа домчалась до конца причала и прыгнула вперед так далеко, насколько ее только увлек момент инерции. Позади прозвучал приглушенный выстрел. Андреа отчаянно заработала ногами, уходя на глубину, и тут ее обожгла невыносимая боль.

«Здесь так холодно и темно…»

Это была последняя мысль Андреа. Черная вода поглотила ее, и она потеряла сознание.

***

24 января 2007 года, 23.59

(2 дня 10 часов 31 минута до окончания аукциона)

Холл гостиницы «Штейгенбергер»

Давос, Швейцария

Значит, он здесь. Джейме лишь мельком взглянула в сторону Вудбери, но все ее тело напряглось, готовое к действию.

– Эдди говорит, по всей вероятности, Вудбери организует тайную встречу.

– Я уверена в этом на девяносто девять процентов. Его присутствие здесь, конечно же, объясняется исключительно заботами о личной выгоде. В прошлом Вудбери никогда не посещал подобные мероприятия. Его нисколько не интересует создание пространства равных возможностей, где те, у кого есть сила и влияние, помогают остальным. В настоящий момент Вудбери озабочен только тем, как повлиять на рынок мировых валют. До самого последнего времени он публично заявлял, что в обозримом будущем доллар остается единственным надежным средством формирования глобальных валютных резервов, однако его тайная переписка по электронной почте с Жань Ли говорит об обратном.

– А кто этот горячий испанец, который с ним? Он ведь испанец, так? Его акцент показался мне кастильским.

– Очень любопытно, – заметила Андреа, провожая обоих мужчин одними глазами, не поворачивая головы.

Вудбери и его спутник устроились за стеклянным кофейным столиком перед большим каменным камином, продолжая дружеский, но очень энергичный спор.

– А я полагала, вы должны знать, – пожурила пожилая женщина Джейме. – Этот импозантный мужчина является финансовым советником премьер-министра Испании.

– Гм, значит, мы с ним несколько в разных весовых категориях.

– Дай мне пять минут, и я взломаю в Интернете номер его личного телефона, – прозвучал у нее над ухом голос Эдди.

– Большое спасибо, но хватит надо мной издеваться, – обратилась к своему невидимому напарнику Джейме. – Вот что мне сейчас действительно нужно, так это какой-нибудь отвлекающий маневр, чтобы я смогла незаметно приблизиться к Вудбери.

– Он уже начинается!

Джейме сделала глубокий вдох и выдох, успокаивая нервы. В руке она зажимала крошечный диск, обеспечивающий прослушивание, который собиралась подбросить Дж. Олдричу Вудбери. Придав лицу рассеянное выражение, Джейме перевела взгляд на большую картину, висящую за стойкой администратора.

– Интересно, а кто этот человек, изображенный на полотне?

Она спохватилась, что произнесла это вслух, только тогда, когда стоявший рядом официант в форменных черных брюках и жилете ответил:

– Это Эрнст Людвиг Кирхнер, знаменитый немецкий художник-экспрессионист, много лет живший здесь, в Давосе.

По-английски он говорил с сильным акцентом, но достаточно понятно.

Джейме подняла взгляд, чтобы сказать ему «vielen Dank»[6], но увидела проказливую улыбку своего напарника Эдди Уильямса.

Подмигнув, тот спросил:

– Дамы не желают еще что-нибудь выпить?

– Nein, danke[7], все хорошо, – ответила за обеих Андреа, пока Джейме приходила в себя от удивления.

– В таком случае я подброшу дров.

Подойдя к камину, Эдди отодвинул решетку и бросил в огонь полено, слишком сильно. Во все стороны брызнули искры, горящая головешка выкатилась на пол. Двое мужчин, сидевших перед камином, вскочили на ноги, лихорадочно стряхивая с одежды летящие искры и уворачиваясь от раскаленных углей. Пока они пятились прочь от опасности, обзывая официанта растяпой и тупицей, Джейме быстро скользнула к ним сзади и молниеносным движением закрепила диск под воротником пиджака Вудбери.

Вернувшись на место, она схватила коктейль.

– Я восхищена, – призналась Андреа. – А шарить по карманам в «Горной вершине» не учат?

«Горной вершиной» назывался центр подготовки Оперативников Эдема. Вспыхнув, Джейме посмотрела в сторону камина. Эдди сметал с пола угли, горячо извиняясь перед мужчинами, которые уже вернулись на свои места. Однако Джейме заметила, что Вудбери даже не смотрит на официанта. Его взгляд был обращен на нее.

«Неужели я засветилась? Вудбери понял, что я сейчас сделала?»

Но тут она догадалась, что он смотрит не на нее. Его взгляд был прикован к Андреа, и на лице у него нарисовалось недоумение.

Джейме уставилась на свой коктейль так, словно из него куда-то пропал ломтик лайма.

– Андреа, Вудбери может вас знать? В ваших книгах есть фотографии автора?

– Ни одной. Но вероятно, дело совсем в другом. В моих волосах.

– В чем? – Своим ответом Андреа лишь еще больше распалила интерес Джейме.

– Видите ли, у меня волосы с детства имеют такой вот необыкновенный цвет.

– И?..

– Мне стыдно в этом признаться, но свое первое задание я так безнадежно провалила, потому что меня раскрыли. Застали подслушивающей и узнали благодаря неповторимому цвету волос.

– Все же почему Вудбери?.. – Внезапно Джейме осенила очень странная мысль. – Послушайте, вы сказали, что он приходится внучатым племянником Нельсону Олдричу. А что, если легенду о таинственной беловолосой женщине, погибшей в реке, у них в семье передают из поколения в поколение? Быть может, Вудбери принял вас за привидение! – Она прыснула.

– Или за предзнаменование… – Андреа оставалась совершенно серьезной.

– Что ж, пока ему не пришла в голову мысль подойти и проверить, не прибыли ли вы из потустороннего мира, давайте уйдем отсюда. Мы сделали все, что было нужно.

Пока они шли через холл, Джейме чувствовала пристальный взгляд Вудбери, провожавший их до самых дверей.


Содержание:
 0  Сокровище Эдема : С Линни  1  вы читаете: Среда : С Линни
 2  Четверг : С Линни  3  Пятница : С Линни
 4  Суббота : С Линни  5  Эпилог. Воскресенье : С Линни
 6  Использовалась литература : Сокровище Эдема    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.