Детективы и Триллеры : Триллер : 14 : Джефф Лонг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33

вы читаете книгу




14

Далеко внизу раздался и долго звучал, отдаваясь от скал громким эхом, крик какого-то животного. Проснувшись, Хью долго не хотел открывать глаза. Лежа на спине, прикрепленный к якорю страховочной веревкой, уходившей в горловину его спального мешка, он лишь слушал. Пума, горный лев, решил он. Это они вопят, как арабские вдовы.

Песок, казавшийся таким удобным, когда он устраивался на ночлег, плотно слежался, и теперь его бедро и плечо лежали на твердом. В голове пульсировали сосуды. Ноздри и носовые пазухи были забиты запекшейся кровью. Очень хотелось пить. Но он согласился бы и на сон. Он повернулся на другой бок. Возможно, он действительно заснул.

Луна взошла в зенит и сейчас висела над вершиной – огромный, белый, весь в больших и малых рябинах шар. На сей раз Хью долго рассматривал ее. Она находилась совсем рядом – перекинь лестницу и можешь гулять среди кратеров.

Дым в первое мгновение показался ему пришедшим из сна. Он не ощущал по-настоящему его запаха, скорее улавливал как привкус в задней части горла. Можно было подумать, что этот привкус родился где-то в глубине его легких.

Окончательно проснувшись, Хью обвел взглядом залитые серебряным лунным светом балконы. Льюис в спальном мешке неподвижной глыбой лежал неподалеку. Хью высунул голову за край и посмотрел вниз. Там, на тысячу триста футов ниже, начинал гореть лес.

Даже за то время, пока Хью смотрел вниз, крошечный язычок оранжевого пламени успел проплясать несколько па среди деревьев наподобие какого-то духа Прометея. Он решил, что это, по-видимому, искра, подхваченная ветерком, хотя здесь, на высоте, воздух все еще оставался неподвижным.

Пума закричала снова. Но не так, как в первый раз. А потом начал вопить и стенать целый хор животных. Возможно, они жаловались на огонь, вторгшийся в их владения. Или праздновали полнолуние.

Пятно, ограниченное тонкой рваной огненной линией, медленно расползалось по земле. Хью не мог никоим образом воспрепятствовать пожару и потому просто смотрел. Когда искра перескочила через нетронутый промежуток и огонь сразу разросся, он сел, опершись спиной о стену и свесив ноги в спальном мешке.

Он сидел так с полчаса, уверенный, что пожарные вот-вот примчатся и зальют пламя. Но никто не приехал. Тогда он подумал, что, возможно, они сами разожгли этот огонь. Устроили для каких-то целей контролируемый пал. А ему случайно досталось место в почетной ложе.

Ветер взъерошил его волосы. Он не обратил на это никакого внимания. Ветры всегда налетают и ускользают, как им заблагорассудится. Они были, есть и будут вольными бродягами, не считающимися ни с чем, кроме своих собственных прихотей.

Но ветер не ограничился порывом и устремился по дну долины. Невидимая, но хорошо ощутимая воздушная струя ворвалась сквозь каменные губы Йосемита. Извивавшаяся по земле огненная вена вдруг лопнула и растеклась вокруг.

Лес заорал снова, и на сей раз в нем, кажется, слышался и человеческий голос. Впрочем, живые звуки очень скоро утонули в реве огня. Деревья покрылись огненными цветками, а потом словно взорвались. Хью закрыл глаза – настолько ярко полыхнуло пламя. Огонь помчался по высохшему за лето лесу. Моментально внизу воцарился ад.

– Льюис, ты должен это видеть.

Хью поднялся на ноги и перелез немного ниже, набольшие балконы. Льюис пробудился на минуту, проговорил: «Снимай, парень, снимай, это купят все СМИ» – и опять погрузился в сон. У них не было с собой ни видео, ни даже фотокамеры.

На протяжении следующих нескольких часов Хью любовался зрелищем в одиночку. Он переходил с «острова» на «остров», глядя, как огненный прибой накатывается на подножие Эль-Кэпа. Огонь, словно наводнение, поднимался с плоского дна долины вверх по осыпным склонам к лесу, уходящему за Нос. Подсвеченный пожаром, огромный каменный форштевень походил на женщину, рухнувшую на колени в приступе горя.

Он протянул руку, поднимающийся снизу жар поразил его. Он попытался вспомнить, какой бывает температура при лесных пожарах: до тысячи градусов или же больше, как во время нефтяных пожаров, которые ему случалось видеть в пустыне. На первых порах ветер помогал огню разрастаться, теперь уже огонь порождал ветер. Нагретый воздух вздымался вверх в виде восходящих течений, а на его место огонь затягивал из-за пределов Долины свежий воздух. Огонь стремительно продвигался в сторону Йосемит-виллидж, и Хью решил, что пожарные, скорее всего, бросятся на защиту деревни.

Тут и там большие деревья пытались сопротивляться. Их высоко поднятые над землей кроны некоторое время оставались недоступными огню, и Хью подумал было, что им удастся уцелеть. Однако жар был слишком силен. Один за другим гиганты рассыпали искры, как при фейерверке, а в следующее мгновение столетнего великана охватывало высоко вздымающееся вверх трескучее пламя. Рев пожара становился все громче и громче.

Он снова попробовал разбудить Льюиса, но его друг пребывал в глубоком сне. Можно было разобрать, как он бормотал имена дочерей, как будто отвечал им. Потом он прошептал: «Пожалуйста». Хью вновь отступился.

Ничто не могло преградить путь огню. Языки пламени подбежали к дороге, немного потоптались около нее, перемахнули через асфальт и за несколько секунд поглотили весь луг, который превратился в почерневшую широкую прореху на полотне, раскрашенном красивыми оранжевыми и красными играющими цветами. Хью несколько раз сказал себе, что он должен бояться. Они с Льюисом были крысами, запертыми на каменном плоту. Но он не мог не влюбиться в пожар – настолько он был прекрасен.

Запертому в стенах Долины жару было деваться некуда, кроме как вверх. Теперь уже Хью не нужно было даже протягивать руку, чтобы почувствовать тепло. Он снял сначала парку, потом свитер и рубашку. Между волосами на руках поблескивали капли пота.

Наводнение превратилось в яростную бурю. Огненный прибой снова и снова накатывался на подножие Эль-Кэпа, взметая густые тучи искр и откатываясь обратно в огненное море. Но каждый раз искры взлетали выше и выше. Они уже стали долетать до Архипелага, танцуя в воздухе, как крошечные демоны. Один сел на шею Хью и попытался ужалить. Хью смел нахальную огненную мошку.

С самого начала он не выпускал из головы мысли о веревках, их беззащитных веревках. Любой искорки хватило бы, чтобы прожечь веревку. Он начал было прятать веревки в «кабаны», но мешки тоже были нейлоновыми. В конце концов он решил зарыть все веревки в песок. Через пятнадцать минут полка украсилась холмиками и стала похожа на миниатюрное кладбище.

Часа через два на карнизах появилась первая живность. Хью поначалу решил, что на него сыплется темная зола. Но это оказались крылатые жуки, кузнечики и мошки, подброшенные в неимоверную для них высь горячими восходящими потоками.

Они садились на карнизы, на Хью и на спящего Льюиса. Они ползали по песку. Они облепляли кристаллы слюды, блестевшие в свете пожара. Стена шевелилась от их движений.

Других уносило выше в ночь, и где-то там, где горячий воздух уступал холодной ночи, они умирали, и их трупики дождем сыпались вниз. Хью то и дело стряхивал их с головы и плеч. Он повернул Льюиса на бок, всерьез опасаясь, что они могут набиться ему в рот и задушить его. Потом он прикрыл голову Льюиса рубашкой и сам тоже накинул ее на манер бедуинского бурнуса.

Перед ним развернулась чуть ли не вся пищевая цепочка. Вслед за насекомыми явились и насекомоядные. Взад-вперед носились летучие мыши, радующиеся небывалому пиршеству. Напуганные светом и жарой ласточки, стрижи, сойки и ореховки устремились вверх. У некоторых прямо в полете загорались крылья, и они, обезумев, мчались вперед, пока не падали в огненный ад. Те, кому повезло, пристроились на «островах» Хью, оправили опаленные перья и обнаружили, что для них приготовлен банкет. Их птичьи мозги немедленно приспосабливались к перемене обстановки – из ада в рай, – и птицы тут же принимались пастись, как цыплята на гумне, склевывая мошкару.

Но на птиц тоже были свои охотники. Хью горько жалел, что при нем не было видеокамеры. На мелочь налетали соколы. Гигантская серая сова появилась из темноты, подхватила крупного ворона и унесла его, все еще продолжавшего каркать и отчаянно размахивать крыльями в страшных когтях.

Птицы, жуки и огонь слились в фантасмагорию, достойную кисти Иеронима Босха. Хью начал изнемогать от мельтешения безумной мозаики из птичьих криков, шума крыльев и ревущей пляски огня. Драма, в которой соединяются Десять заповедей, чума и Апокалипсис, рано или поздно начинает утомлять, а потом становится уродливой.

Чистые цвета огня стали мутнеть от дыма и пепла, накапливавшихся в Долине слоями, сначала собиравшихся у земли, затем поднявшихся к верхушкам деревьев и постепенно затягивавших их. К немалому собственному удивлению, когда дым поднялся выше, Хью стало казаться, будто он отрывается от земли. Этаж Долины, казалось, уходил в небытие. Дымовая завеса, сквозь которую просвечивал огонь, была розовой, как лососина.

Ветер стих так же внезапно, как и зародился. В наступившем мертвом штиле дым полз вверх по стенам и очень быстро добрался до Архипелага. Хью почувствовал резь в глазах. Рукавом надетой на голову рубашки он прикрыл рот, чтобы хоть немного защититься от едкого запаха и вкуса дыма. Выше и позади него камень, казалось, распадался на части. Они очутились на острове чуть ли не в буквальном смысле.

Хью сначала понял, что наступил рассвет, и лишь много позже сумел разглядеть его.

Взошедшее солнце было не больше ядра старинной пушки и столь же тускло-серым. Дым утратил расцветку, сменив свое потрясающее ночное розовое и оранжевое свечение на цвет сепии. То, что совсем недавно казалось столь прекрасным, теперь наводило на мысли о грязной истощенной бродячей собаке.

Действие снотворного на Льюиса наконец-то подошло к концу. Громко вскрикнув, он сел, сдернул рубашку с головы, огляделся вокруг и, снова вскрикнув (вероятно, ему показалось, что он еще спит), принялся разгонять рубашкой насекомых и птиц.

– Хью? – испуганно позвал он.

Хью вручил ему бутылку с водой.

– Случился пожар. Леса больше нет.

Льюис, все еще сонный, не знающий, верить или не верить, подполз к краю. Но внизу ничего нельзя было рассмотреть сквозь дым. Он потер глаза.

– Почему ты не разбудил меня?

– Я пытался. Но ты же знаешь: Рим горит, император играет на лире, – сказал Хью. – Помнишь, что ты говорил о феллахах? Твое предчувствие сбылось. Теперь нам действительно придется жить среди руин.

– Это была молния?

– В небе не было ни облачка, одни звезды.

Льюис поднял руки, облепленные вялыми из-за дыма насекомыми.

– Это стихийное бедствие, Хью.

– Я почти уверен, что ничего стихийного здесь не было.

– Ты думаешь, что здесь выжигали лес? Но рейнджеры предупредили бы нас.

– Очень сомневаюсь. – Хью пожал плечами. – У них было много других забот.

– Возможно, они попробовали таким образом выкурить Джошуа. Напугать его, заставить вылезти на открытое место. А огонь вышел у них из-под контроля.

– Мы не герои вестерна, Льюис.

Дым продолжал сгущаться. Хью не мог сдержать кашель. Его глаза жгло, как огнем.

– Не бери в голову, – сказал Льюис. – Подробности не имеют никакого значения. Разве ты не видишь, что мы избраны. Сначала сорвавшаяся девушка. Потом Джошуа. Теперь вот это. Мы проходим некое очищение.

Хью был совершенно не в настроении выслушивать его обычные бредни.

– Послушай, не начинай, пожалуйста.

– Мы застряли здесь. – Свет в глазах Льюиса разгорался все ярче и ярче. – Рэйчел! – воззвал он. – Девочки!

– Рэйчел тебя не видит.

– Они подумают, что мы лезли на стену в огне.

– И это делает тебя счастливым?

Льюиса сплошь облепили насекомые. На голове у него сидело несколько кузнечиков. А между ними красовались проплешины, оставленные упавшими с неба искрами. Но он сидел и улыбался.

Тут до Хью дошло. Льюис представил себе, как Рэйчел сочтет его погибшим и снова влюбится В свое представление о нем. И тогда Льюис восстанет из пепла и дыма и их сказка начнется сначала.

– Я думаю, нам пока что придется сидеть тут, – сказал Льюис.

– Пока что.

О спуске не могло быть и речи. И лезть наверх, пока в воздухе вьются огненные мухи, с лету прожигающие нейлон, тоже было не слишком разумно.

Сейчас искры роились в воздухе, как самая настоящая мошкара. Серо-бурый дым был полон яда, настоящего яда от сгоревшего ядовитого плюща. Хью и Льюис по очереди полили друг другу воды, чтобы промыть глаза, но потом решили, что разумнее будет сохранить ее для использования по основному назначению.

Так они и сидели и били падающие на них искры, как москитов. Из имевшихся в аптечке бинтов они сделали повязки на рот и нос, а рубашки нахлобучили на головы, как маленькие палатки.

День был печальным. Солнце так и пряталось за бурой пеленой. На уступ карабкалась все новая и новая живность. Появились ящерицы, мыши и полуобгоревшая белка. Они попытались напоить белку водой, но зверек, похоже, взбесился или совершенно одурел от огня. Когда белка начала всерьез кусаться, Льюис смахнул ее вниз, а потом терзался угрызениями совести из-за того, что убил такое же, как он сам, выжившее в пожаре существо. Птицы расселись по островам и спали, свесив головы или засунув их под крылья.

Делать было совершенно нечего. Читать было трудно, так как от дыма болели глаза. Разговаривать мешали марлевые повязки. Льюис все же попробовал завести разговор о том, что сегодняшний день помогает представить, как должен выглядеть ад. Хью просто рявкнул на него.

Он окинул взглядом свой остров, на котором спасалось столько существ, чтобы, возможно, погибнуть здесь.

– Это не может длиться вечно, – сказал он. – Огонь сожрет все, что может гореть.

– Какой грустный, кошмарный поворот событий, – сказал Льюис. – Похоже на то, будто мы на обратном пути с прогулки угодили прямиком в последний день Помпеи.

Хью был готов к такому повороту.

– Только объясни мне, Льюис, зачем нам идти этим путем?

– Но как еще мы сможем спуститься?

– Посуди сам, Луи: зачем нам спускаться?

Льюиса его слова не на шутку потрясли.

– Ты предлагаешь подниматься дальше?

– Оставь грусть и кошмары позади. – Хью говорил о пожаре, опустошившем Долину. Он говорил о Рэйчел. Он говорил о жизни. – Зачем возвращаться к пеплу, если можно выйти к свету? Лес там все еще зелен. Повернись спиной к руинам. Там у нас ничего не осталось.

Льюис уставился на него из-под неопрятного тюрбана из рубашки. Он, казалось, весь напрягся, как будто его собеседник начал растворяться в дыму или же собирался раствориться.

– Не знаю, Хью, готов ли я к этому, – сказал он.

Хью решил, что его надежды тщетны. Не стоит попусту пытаться поймать проблеск искры мужества в водянистых глазах его старого друга. Он, конечно, мог обратиться к Льюису с одним из их старинных боевых кличей: о вы, оставшиеся, о вы, горстка счастливцев, неужели у нас не хватит храбрости закатать портки?! Или посмеяться погрубее над тем, насколько Льюис разочаровал его, что он утратил дух товарищества. Возможно, такими мерами ему удалось бы на некоторое время поднять настроение друга.

Но Большая Обезьяна пал духом. Даже если они полностью пройдут свой маршрут, даже если они без осложнений достигнут вершины, настрой восхождения изменился. Оно будет чем-то вроде попытки погрузить в прошлое свою тень, а Хью для этого не требовалось покорять Эль-Кэп. Он вполне мог сделать это и дома.

– Все в порядке, – сказал он вслух.


Содержание:
 0  Стена The Wall : Джефф Лонг  1  2 : Джефф Лонг
 2  3 : Джефф Лонг  3  4 : Джефф Лонг
 4  5 : Джефф Лонг  5  6 : Джефф Лонг
 6  7 : Джефф Лонг  7  8 : Джефф Лонг
 8  9 : Джефф Лонг  9  10 : Джефф Лонг
 10  11 : Джефф Лонг  11  12 : Джефф Лонг
 12  13 : Джефф Лонг  13  вы читаете: 14 : Джефф Лонг
 14  15 : Джефф Лонг  15  16 : Джефф Лонг
 16  17 : Джефф Лонг  17  18 : Джефф Лонг
 18  19 : Джефф Лонг  19  20 : Джефф Лонг
 20  21 : Джефф Лонг  21  22 : Джефф Лонг
 22  23 : Джефф Лонг  23  24 : Джефф Лонг
 24  25 : Джефф Лонг  25  26 : Джефф Лонг
 26  27 : Джефф Лонг  27  28 : Джефф Лонг
 28  29 : Джефф Лонг  29  30 : Джефф Лонг
 30  31 : Джефф Лонг  31  32 : Джефф Лонг
 32  Послесловие : Джефф Лонг  33  Использовалась литература : Стена The Wall



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение