Детективы и Триллеры : Триллер : 29 : Джефф Лонг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33

вы читаете книгу




29

Буря утихла. Мир обрел неподвижность. Хью открыл глаза. Их плот все так же оставался возле своего причала.

Всю ночь он обнимал Кьюбу. А теперь она обнимала его. Тент палатки изнутри был покрыт инеем, порожденным их дыханием.

Хью упорно старался не думать о Льюисе. Один из них должен был полностью сохранить работоспособность. Не сломаться. Этим человеком был он.

Он попытался выбраться из мешка, не разбудив женщину, но она испуганно встрепенулась.

– Подожди, – пробормотала она. – Холодно. Вот взойдет солнце…

На первый взгляд разумно, если, конечно, она была в состоянии контролировать свой разум. Но теперь командование всей экспедицией перешло к нему. И нужно было сразу взять быка за рога.

– О каком солнце ты говоришь? – осведомился он.

Сколько дней – от пожара до бури – они уже провели во мраке? И за это время потеряли путь, ведущий к свету.

Она выпустила его. Без уговоров и объятий. Без соблазнительных телодвижений. Было похоже, что она опять стала самой собой, смертной девушкой, а не сестрой, исполненной сверхъестественной силы.

И Хью сдался. Наступило самое холодное время суток, и им было совершенно некуда идти. Он был опьянен ее теплом и ее запахом.

– Ну ладно, еще несколько минут, – сказал он.

Она вновь обняла его и прижалась к его спине.

– Ты, наверно, проголодалась, – сказал он.

У него в животе урчало. Самое время затянуть пояс потуже.

– Мы собирались отпраздновать восхождение креветками и «божоле», – сказала она ему в самое ухо.

Начался обычный альпинистский треп, в котором всегда уделялось много места тем радостям жизни, которые ожидают восходителей после мучений, которыми они подвергаются по собственной воле. Она быстро поправлялась. Это вселило в Хью надежду.

– А мы с Льюисом решили заказать стейки на косточках и пить «корону», – ответил он.

– Его звали Льюис?

Хью почувствовал, как у него перехватило дыхание.

– Он был моим лучшим другом.

«Последним из друзей», – добавил он про себя.

Кьюба не стала продолжать разговор о смерти.

– Мы планировали новые экспедиции, – сказала она. – Ты когда-нибудь видел фотографии Нанда-Деви?

– Я был на ней.

– На самом деле? – удивилась Кьюба.

– Она прекрасна. Ты должна там побывать.

Кьюба промолчала. Считает себя мертвой, решил Хью.

– О чем еще ты думаешь? – спросил он.

– О разных местах. Далеко. По всей планете. Горы – это лишь часть…

– Я всегда хотел попасть к истокам Янцзы, – сказал Хью. Классическая игра большинства альпинистов: поверять друг другу свои великие проекты. – Из Шанхая на пароходе, потом на машине, потом пешком. А последняя часть пути – на яках.

– Баффинова земля, – сообщила Кьюба. – Там стены вдвое выше Эль-Кэпа.

– Трансантарктические горы, – откликнулся он. – Морские ракушки на высоте в девятнадцать тысяч футов. Марсианские метеориты.

Они обменивались мечтами. Ему нравился ее голос – хрипловатый, с едва уловимой тенью испанского акцента, доставшегося ей от матери. Впрочем, довольно скоро они вернулись туда, где находились.

– Оставалось всего четыре веревки, – сказала она. – Кэсс выбралась на крышу и крикнула нам оттуда. Она увидела вершину. Гора была нашей.

Ему очень хотелось расспросить ее о том, как же произошла беда, но он сдержался. Не исключено, что им придется просидеть здесь еще день или два, а ее настроение так переменчиво. И лагерь слишком уж ненадежен.

Это походило на последние месяцы, проведенные им с незнакомкой, в которую превратилась Энни. Излишнее возбуждение, не та музыка, даже некстати сказанное слово – и их мир разрушился бы. Он смирял себя до тех пор, пока ему не стало казаться, что он сам теряет рассудок.

Но Кьюба сама захотела поговорить о своем несчастье. Он лежал, разглядывая кристаллы инея, наросшие на стенке палатки, она методично излагала историю несчастного случая и своего погружения в мир мертвецов и духов.

– Сначала я подумала, что это Кэсс вернулась ко мне из леса. – К ней снова возвратились призраки, подумал Хью. – Я имею в виду, что она приземлилась прямо под нами, на полмили ниже. Верно?

– Возможно. – Он не стал говорить ей, что именно он нашел ее подругу.

– То есть если бы кто и вернулся, то именно она. Чтобы закончить свое дело. Я похожа на сумасшедшую, да?

Они все испытывали огромную психологическую перегрузку, и он в том числе. Конечно, похожа.

– Нет.

Хью не перебивал. В ее рассказе было трудно проследить последовательную хронологию, если не считать самого падения. Лесной пожар накладывался на переживания, сопровождавшие ее заточение, и все это перемешивалось с наблюдением за птицами и за разнообразными облаками, которые казались ей волшебными. Между делом она рассказала и о том, как вытаскивала Анди из пропасти.

– Ты думала, что она еще жива?

– Боже мой, конечно нет. Прошло столько дней. Я знала, что это невозможно.

Если знала, то зачем сделала?

– Ты правильно сделала, – сказал он вслух, хотя сам оставил бы тело висеть и не смотрел бы в его сторону. Пожалуй, он даже обрезал бы веревку, чтобы она не напоминала лишний раз о случившейся беде.

– Это было не то, что ты думаешь, – вдруг сказала она. – Не для самой Анди.

– А ты действительно была одна?

У этого вопроса была особая цель: установить уровень ее здравомыслия.

– Хорошо бы так, – сказала она. – К тому времени мне больше всего на свете хотелось остаться одной.

– И все же ты подняла ее к себе.

– Она боялась, что ты не придешь, – пояснила Кьюба. – Поэтому я затащила вверх останки Анди. Понимаешь, как приманку. Она сказала, что это обязательно привлечет тебя.

Они все так же лежали, прижавшись друг к другу. Хью ни разу не шелохнулся за все это время, лишь неглубоко дышал. Приманка?

Рассказанная ею сказка о скитающемся вокруг духе подружки – это одно. А какой-то вампир, нашептывающий ей в ухо странные вещи, – нечто другое, наверно, сродни горной болезни. Кьюба с ее навязчивой идеей насчет воздаяния – око за око – совершенно определенно страдала какой-то разновидностью горняшки. Но слишком уж уверенно она это сказала. Но ведь они заглотили эту приманку. Огастин примчался сюда, притащив с собой Хью.

– Почему ты так сильно ненавидишь его? – спросил Хью.

– Кого?

– Огастина.

– Ненавижу? Его? – Воплощенная невинность.

– Ну да.

– Просто нужно было зализать раны. Но, наверно, все сложилось так, как было лучше для нас обоих.

Раны, о которых она говорила, несомненно, были ее собственными. Хью нахмурился.

– Я что-то не понимаю.

– Он горячий парень. А я еще горячее. Наши отношения не могли длиться вечно. Только сначала я этого не понимала. Но как только он меня бросил, все стало ясно.

Хью лежал неподвижно и пытался свести концы с концами.

– У тебя была связь с Огастином?

– Как ты старомодно выразился, прямо смешно.

– Но ты же понимаешь, что я имею в виду?

– Мы просто пылали. Ты не поверишь, насколько горячей была наша любовь. Но потом появилась Анди, эта заблудшая овечка – она всегда казалась совершенно беспомощной, – и у нас с ним все кончилось.

Хью почувствовал головокружение.

– Он бросил тебя ради нее?

– Не волнуйся, Хью. Я давным-давно справилась с этим. Я говорю – все сложилось к лучшему, потому что мы с ним сожгли бы друг дружку без остатка. Так что я в конце концов решила, что Анди спасла нас – и его, и меня. Но потом погиб ее брат, и она снова потеряла себя.

– И тогда ты приняла ее к себе?

– Долина маленькая, и ее населяют главным образом парни. Нас, девочек, волей-неволей сбивает в кучу.

Хью остановившимся взглядом смотрел вперед. До этого у него в сознании все события восхождения было аккуратно разложены по полочкам – начиная с обнаружения трупа Кэсс и кончая гибелью Льюиса. Теперь порядку пришел конец. Он сгребал факты как попало и пытался хоть как-то расположить их. Так, чтобы можно было увидеть выход из лабиринта.

Кьюба погладила его по плечу и прошептала в самое ухо:

– Скоро все кончится.

Солнце не желало появляться. Стенка палатки не окрашивалась светом снаружи. Мороз не ослабевал. Можно было пролежать так весь день, наслаждаясь теплом Кьюбы и ломая голову над ее бессмысленными загадками.

– Нужно проверить, как там дела, – сказал наконец Хью.

Он выбрался из спального мешка и тщательно прикрыл его за собой. Зеленые глаза девушки не отрывались от него. Точно так же Дизель следил за Энни.

– Хью Гласс, – произнесла она, как будто вновь давала ему имя.

Заледеневшая парка стояла в углу, как гигантская куколка, освобожденная вылупившимся насекомым. Он сбил ладонью ледяную корку, натянул куртку, застегнул молнию до самого горла и накинул на голову капюшон. От прикосновения холодной одежды его кинуло в дрожь, которая, впрочем, прекратилась, как только подкладка из искусственного меха немного согрелась. Парка вновь превратилась в надежный доспех.

Узлы на шнурках, которыми он закрепил боковую стенку, превратились в ледяные комья. Перочинным ножом он, конечно же, легко распутал бы их, но, увы, он уронил его вчера вечером, когда освобождал Кьюбу. Попробовал развязать узелок ногтями – безрезультатно. Тогда он принялся грызть шнурок, как животное. Один узелок удалось развязать. Получился глазок, сквозь который он выглянул наружу.

Вокруг сверкал хрустальный мир. Камень, веревки, металлические детали снаряжения – все было покрыто слоем льда. Глаз, наверно, как и вся долина, погрузился в облака, сквозь которые пробивался холодный голубоватый свет. Все застыло в неподвижности. После ночной бури тишина заставила Хью насторожиться.

В горах и в пустыне случается, что окружающий мир беззвучно, невидимо для глаза накапливает критическую массу. Снег на склоне скапливается до тех пор, пока неосторожный шаг или даже произнесенное слово не превращает его в смертоносную лавину. Ветер наносит песок на гребень бархана, и, когда угол становится слишком крутым, масса песка обрушивается и бархан делает шаг вперед, засыпая твои следы и все то, что могло находиться на его пути. Случайностей не бывает, в этом он мог поручиться чем угодно. В природе не бывает ничего неестественного. Просто механизм приводится в действие, только и всего. Нужно понять причину, и ты справишься с бедой или, по крайней мере, сможешь попробовать уклониться от нее.

Сейчас Хью изо всех сил пытался расшифровать непроглядное безмолвие. Он ощущал, что снаружи что-то затаилось и ждет. Но что именно? Дым сменился туманом, огонь – льдом. Буря одела их убежище стеклом. Рассеянный голубой свет сказал ему, что облака сегодня не разойдутся. Все пребывало в покое. Но это был искусственный покой цветочного горшка, накрытого стеклянным колпаком. Сквозь который можно смотреть. Он чувствовал взгляд. Вот только чей?

– Что ты видишь? – спросила Кьюба.

– Ледниковый период. Мы заперты здесь по крайней мере на сегодня.

– Возвращайся ко мне.

– Немного погодя. – Они подвергались сейчас большей опасности, чем когда-либо. Он не мог дать этой опасности названия, но это было что-то из того, чем населена пустота.

– Куда ты идешь?

– Никуда, Кьюба. Я только смотрю.

Он расширил отверстие и высунулся по пояс. Ноги внутри, туловище снаружи, рука вцепилась в страховочную петлю. Он внимательно рассматривал лагерь. Бездонная яма была почти заполнена синей мглой.

Как ни поразительно, буря не унесла плот Огастина. И сам он находился на нем, рядом с Анди, опутанный серебряной паутиной. Саван из спального мешка облегал труп уже не так туго. Возможно, Огастин ночью залезал внутрь. А может быть, призрак пытался выбраться на свободу. Золотистые волосы девушки как бы струили по камню ровным блестящим потоком. От красных гамаков остались лохмотья.

– Огастин?

Огастин медленно открыл глаза и уставился на Хью. Его лицо было покрыто синими пятнами. Руки, одетые в носки, мертвой хваткой вцепились в веревки.

– Она оставила его в живых? – донесся из палатки голос Кьюбы.

У Огастина двигались одни глаза, все тело оставалось неподвижным. Он несколько раз моргнул. Какое-то время мужчины не проронили ни звука.

Хью всмотрелся в туман. В тридцати футах от него за неподвижной гирляндой флагов, под краем крыши, отороченной сосульками, висел в воздухе, медленно поворачиваясь, Льюис, намертво – вот уж поистине намертво – привязанный к носилкам.

Его тело перегнулось назад и сложилось почти вдвое. Вот он повернулся к Хью спиной и уставился на друга мертвыми глазами, смотревшими с перевернутого лица. Его широко открытый рот был наполовину забит снегом. Снежинки облепили губы, губы поэта, и залетали в горло.

– Христос… Льюис! – прошептал Хью.

Большое сердце, один за всех, все за одного… И все впустую.

Ветер изрядно поиздевался над ним и сумел раздеть до пояса. Его торс был темно-красным, и на нем выделялись ярко-синие вены. Спасателям, конечно, было не до того, чтобы вытаскивать его. Крупное тело с ожиревшими мышцами сейчас походило на говяжью тушу.

Хью вновь обратил взгляд вниз, туда, где лежал Огастин, превращаясь в камень и лед, растворяясь в тумане. Это походило на миф, где люди становились камнями, или деревьями, или животными. Эль-Кэп глотал и переваривал их.

– Мы не можем здесь оставаться, – сказал Хью.

Ни Кьюба, ни Огастин не пошевелились, даже не ответили. Самый воздух казался парализованным. Хью почувствовал, что ему не хватает воздуха.

– Они списали нас, или бросили, или оставили до лучших времен. Все равно. – Он не обвинял их. Берегите собственную жизнь – так гласило первое правило спасателей. – Они вернутся, когда погода исправится. А мы к тому времени наверняка загнемся. К тому все идет.

– Согрей меня, Хью, – шепотом откликнулась Кьюба из спального мешка. – Я совсем замерзла одна.

– Мы должны сматываться отсюда, – объявил Хью. Туман пытался заглушить его слова. – Вы меня слышите?

Полежав еще минуту, Огастин пошевелился. Не без труда оторвал шлем и свою тарзанью шевелюру, примерзшие к стене. Лед осыпался с его плеч. Подвигав челюстью, он сломал моржовые клыки, образовавшиеся из замерзших соплей и инея от дыхания. Изо рта у него вырвалось облачко пара, но слов не последовало. Сделав глубокий вдох, он повторил попытку.

– Как?

Хью еще сам не знал этого. Пока что он лишь пытался высечь искру, которая заставила бы этих двоих вернуться к жизни, и не более того. Ожидать помощи, прислушиваясь к урчанию в животах и скрипу собственных суставов, было бессмысленно. Но был ли хоть кто-то из них способен действовать? Остались ли среди них нормальные? Он и сам был таким же сумасшедшим, как те двое. Но какое это имело значение, пока они страдали одним и тем же видом безумия?

Кьюба в палатке затянула «Ом-мане-падме-хум» – буддистскую мантру, которая становится частью жизни каждого альпиниста, побывавшего в Высоких Гималаях. Но молитвенные флаги не пошевелились. Крылатые кони остановились. И время тоже остановилось.

Прежде всего Хью подумал, нельзя ли спуститься вниз, но на это могло потребоваться несколько дней. А ведь Кьюба сказала ему, что они уже видели вершину вблизи. До нее отсюда рукой подать.

Если бы они могли сдвинуть каменную крышу, нависавшую над головами. Крыша была тупиком. Она защитила их минувшей ночью, а теперь намеревалась погубить. Она угнетала воображение. И убивала надежду.

Решение приходило к Хью постепенно. Их спасение висело здесь, на виду.

– Льюис, – сказал он.

Огастин повернулся к висевшей фигуре. Его шатнуло, он оперся рукой о стену.

– Бесполезно, – проговорил он, стуча зубами. – Слишком далеко. Не выйдет.

Огастин, конечно, думал только о том, чтобы зацепить носилки канатом. В этом отношении он был прав. Даже если бы им удалось удачно кинуть канат и зацепить носилки или тело Льюиса, еще нужно было бы подтянуть его вплотную, чтобы можно было схватиться. Но именно это и не могло получиться. Льюис находился на одной высоте с их лагерем, на тридцать футов ниже крыши, носилки ушли бы вверх по дуге, а это значит, что перебраться на них отсюда невозможно.

– Мы не будем тащить Льюиса сюда, – ответил Хью. – Мы сами отправимся к Льюису.

– Что, полетим?

– Полезем, – поправил его Хью. – Если мы сможем добраться до того места, где веревки прикасаются к стене, нам останется только забраться по этим веревкам.

Огастин задумался, потом вскинул глаза к краю крыши.

– Веревки обледенели. Жумары будут скользить и забиваться льдом. Нам потребуется не один час. Можем не успеть до темноты.

– И что же, оставаться здесь?

Огастин пробормотал что-то невнятное.

– Мы можем это сделать, – сказал Хью.

Разрушить проклятие. Вырваться из потустороннего мира. Увидеть солнце.

– А как быть с Анди?

Ну вот, снова начинается. Хью больше всего хотелось доказать парню, что это глупо. Ведь тело Льюиса бросили здесь, так почему бы не оставить и ее? Они могли бы привязать обоих к носилкам и оставить до тех пор, пока не явится спасательная команда. Тогда и вытащат обоих. Но он знал, что Огастин ни за что не согласится, а Хью требовалась его помощь.

– Анди будет с нами, – решил Хью.

Огастин негнущейся рукой погладил мешок, в котором лежало тело.

– Пожалуй, стоит попробовать, – сказал он.

Хью заранее знал, что это будет нелегко. Потолок с его сифилитическими пустулами, черными волдырями и ледяными кинжалами выглядел устрашающе. Даже если ему удастся вылезти из-под крыши на лобовую стену и ухватиться за одну из тех веревок, на которых висел Льюис, оставался еще такой пустяковенький вопрос, как пятьсот футов по вертикали, отделяющих их от вершины. Как резонно заметил Огастин, жумары будут забиваться льдом, а это означает дополнительную потерю времени. А они здорово ослабели. Кьюба распевает мантры. Огастину являются привидения. И вдобавок ко всему придется тащить с собой труп Анди.

Но оставаться хуже. Намного хуже. Это видно на примере Кьюбы, то и дело выпадающей из ощущения реальности и вновь возвращающейся туда. Слишком много времени она провела среди хаоса. Инертность убивает.

– Пора начинать, – сказал Хью.

– Начинать, – повторил Огастин.

Хью отчетливо читал на лице молодого альпиниста начавшуюся в нем борьбу. Искушение было очень сильным. Снова лечь. И ждать.

– Это наша работа.

– Да.

Но холод мешал этой работе. Огастин даже не пошевелился.

– Мы так старались выиграть хотя бы день, вы же помните?

Огастин совершенно искренне задумался. Бормотанье Кьюбы вдруг оборвалось. Она прислушивалась, но не к их разговору. К горе.

С небес зазвучал приглушенный, но невероятно мощный гул.

Хью вгляделся в туман.

Мимо них проплыла какая-то почти невидимая гигантская масса, наводившая на мысль о выходящем из тумана стеклянном корабле. Когда она медленно, слишком медленно для падающего тела проплыла мимо, людей шатнуло порывом ветра.

Хью узнал звук еще до того, как появилось видение. Это с вершины сорвался гигантский пласт льда – вероятно, в пол-акра шириной и весом в несколько тонн – и проплыл мимо на прозрачных крыльях.

Чудовищный гул постепенно слабел. Казалось, что прошло не меньше минуты. Затем край воздушной плавучей льдины с резким треском зацепился за стену внизу.

Это походило на фейерверк Четвертого июля,[40] каким он мог бы быть на Земле еще до появления на ней жизни. Хью слушал щелчки ледяной шрапнели по камню. Финалом явился рокот, сопровождавший падение ледяной массы на землю.

Так могло бы продолжаться весь день, до тех пор, пока вершина не стряхнет с себя насильно напяленные на нее одежды или пока ночной мороз не заставит ее прекратить бунт. Это означало, что восхождение будет очень опасным, что придется лезть, постоянно перебарывая страх, сквозь туман, где будут подстерегать злобные крылатые существа. Но Хью знал по тем испытаниям, которые перенес в пустыне, что иногда бывает необходимо превратить свое сердце в камень. Нужно уметь сопротивляться искушению, и долгим размышлениям, и голосу слабости, пусть даже это поставит тебя на грань жестокости. Необходимо убить в себе все сомнения. Следует составить план и выполнять его.

Огастин ринулся защищать тело Анди от льда, даже не подумав о том, что здесь они неуязвимы для лавины.

– Мы не сможем укрыться, – сказал Хью. – Капитан знает, что мы здесь.

Выяснилось, что он бросил эту реплику как нельзя кстати. Огастин серьезно кивнул. Смерзшиеся в сосульки волосы застучали по шлему. Морщась от боли, он принялся выдирать лед из шевелюры.

Хью сунул голову в палатку и встретил взгляд Кьюбы.

– Можно считать, что мы уже выбрались, – сказал он.

Кьюба не ответила. Лишь молча смотрела на него.


Содержание:
 0  Стена The Wall : Джефф Лонг  1  2 : Джефф Лонг
 2  3 : Джефф Лонг  3  4 : Джефф Лонг
 4  5 : Джефф Лонг  5  6 : Джефф Лонг
 6  7 : Джефф Лонг  7  8 : Джефф Лонг
 8  9 : Джефф Лонг  9  10 : Джефф Лонг
 10  11 : Джефф Лонг  11  12 : Джефф Лонг
 12  13 : Джефф Лонг  13  14 : Джефф Лонг
 14  15 : Джефф Лонг  15  16 : Джефф Лонг
 16  17 : Джефф Лонг  17  18 : Джефф Лонг
 18  19 : Джефф Лонг  19  20 : Джефф Лонг
 20  21 : Джефф Лонг  21  22 : Джефф Лонг
 22  23 : Джефф Лонг  23  24 : Джефф Лонг
 24  25 : Джефф Лонг  25  26 : Джефф Лонг
 26  27 : Джефф Лонг  27  28 : Джефф Лонг
 28  вы читаете: 29 : Джефф Лонг  29  30 : Джефф Лонг
 30  31 : Джефф Лонг  31  32 : Джефф Лонг
 32  Послесловие : Джефф Лонг  33  Использовалась литература : Стена The Wall



 




sitemap