Детективы и Триллеры : Триллер : 23 : Хеннинг Манкелль

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  33  34  35  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  71

вы читаете книгу




23

Самолет приземлился в Эстерсундском аэропорту на следующий день в 10.25. К тому времени, как Вероника Молин позвонила второй раз, он твердо решил, что не поедет. Ему не хотелось снова ехать в Херьедален, к тому же он ничем не мог ей помочь. Он собирался сказать, что это ее долг – обратиться в полицию, если не к Джузеппе Ларссону, так к кому-нибудь другому, может быть Рундстрёму.

Но все это так и осталось за кулисами. Она напрямик спросила, приедет он или нет. И он сказал – да. И когда он попытался ее расспросить, она отвечала уклончиво, повторяя без конца, что это не телефонный разговор.

Они договорились встретиться в Свеге на следующий день. Он попросил ее, если возможно, заказать ему тот же третий номер в гостинице.

После разговора он подошел к окну и посмотрел на улицу. Он не мог понять, что им движет. Разъедающий его страх? Болезнь, о которой он старался не думать? Или может быть, все дело в Елене, встречаться с которой он был просто не в состоянии? Все рухнуло в тот день, когда он узнал, что у него рак.

Он все время думал об отце. Я роюсь не в прошлом Герберта Молина, сказал он себе. Я роюсь в своем прошлом. Пытаюсь найти правду, о которой я и понятия не имел до того, как залез в квартиру Эмиля Веттерстеда.

Он отошел от окна, позвонил в аэропорт Ландветтер, узнал расписание и заказал билет. Потом позвонил Елене – она разговаривала с ним односложно и, как ему показалось, настороженно. В четверть восьмого он был у нее и остался до самого утра, когда ему только и оставалось времени, чтобы заехать домой, кинуть вещи в чемодан и доехать сорок километров до аэропорта.

Ночью они занимались любовью, но у него все время было странное чувство, как будто бы это не он, как будто бы его нет в этой постели. Он не был уверен, что она этого не заметила. Скорее всего, заметила, но ничего не сказала. Как и ничего не спросила, когда он сообщил, что должен вернуться в Херьедален.


Сходя с трапа самолета во Фрёсёне, он сразу заметил, что здесь холоднее – земля уже подмерзла. Он взял напрокат машину – Вероника Молин сказала, что все расходы будут оплачены. Сначала он решил ехать прямо в Свег, но, подумав, свернул на мост и поехал в сторону Эстерсунда. Было бы неразумно скрыть свой приезд от Джузеппе. Вопрос только, какую указать причину. Вероника Молин позвонила ему конфиденциально, но он и этого не хотел скрывать от Джузеппе. У него и так хватает сложностей, не стоит создавать новые.

Он затормозил около Управления малонаселенных районов и какое-то время сидел не двигаясь. Что он скажет Джузеппе? Всей правды говорить нельзя. Нельзя и врать напропалую. Нужно слепить какую-то полуправду. Сказать, например, что он не в силах оставаться в Буросе и ждать, пока начнут облучение. Человек, больной раком, может позволить себе такой каприз.

Он зашел в приемную и спросил Джузеппе. Девушка за стойкой узнала его, улыбнулась и сказала, что Джузеппе сейчас на совещании, но скоро освободится. Стефан сел за стол и начал листать местные газеты. Материалы о следствии по-прежнему были на первых страницах. Накануне Рундстрём провел пресс-конференцию. Он говорил в основном об оружии и вновь обратился с просьбой к населению сообщать о своих наблюдениях. Но ни слова о том, какими новыми данными располагает полиция. Ни слова о каких-то машинах или людях, замеченных поблизости от места преступления. Если верить газетам, полиция топталась на месте.

В полдвенадцатого в приемной появился небритый Джузеппе. Он выглядел уставшим и обеспокоенным.

– Я должен был бы сказать, что удивлен твоим появлением. Но меня теперь ничто не удивляет.

В его интонациях ощущался пессимизм, которого Стефан раньше не замечал. Они прошли в кабинет. Джузеппе закрыл дверь, и Стефан произнес приготовленную речь – о том, что он не может усидеть на месте, что его съедает постоянная тревога, и вот – он приехал опять, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Джузеппе внимательно его выслушал.

– Ты играешь в боулинг? – неожиданно спросил он, когда Стефан замолчал.

Стефан смотрел на него непонимающе:

– В боулинг?

– Когда мне не по себе, я играю в боулинг. Можешь поверить, мне тоже иногда не по себе. Нельзя недооценивать боулинг. Спорт как-никак, причем в компании друзей. Можно представить себе, что кегли – это твои враги. Или какие-то нерешенные проблемы.

– Я, по-моему, никогда не играл в боулинг.

– Возьми на заметку. Как дружеский совет.

– А вообще как дела?

– Я видел, ты читал газеты. Мы только что провели совещание нашей маленькой следственной группы. Работа идет, правила соблюдаются, все работают много и тщательно. И тем не менее все, что сказал Рундстрём на пресс-конференции, – правда. Мы застряли.

– А как насчет двух разных преступников?

– Очень может быть. Многое говорит именно за это.

Стефан задумался:

– Но это еще не значит, что оба преступления совершены по разным мотивам.

Джузеппе кивнул:

– Мы тоже так думаем. К тому же история с собакой. Я не склонен считать это дурацкой шуткой, это вполне обдуманная акция. Кто-то хочет нам что-то сказать.

– Что именно?

– Понятия не имею. Но сам факт, что некто пытается нам что-то сообщить, создает… как бы это сказать… некоторую конструктивную путаницу. Нам внушают, что простых ответов на вопросы нет. Впрочем, мы так и не думали.

Джузеппе замолк. Стефан ждал продолжения. В коридоре кто-то громко засмеялся, потом опять стало тихо.

– Ярость, – сказал Джузеппе. – В случае с Гербертом Молином – совершенно безумная ярость. Кто-то тащит его за собой в кровавом танго, забивает кнутом насмерть и оставляет в лесу. С Авраамом Андерссоном – то же самое, но тут ярость более сдержанная, я бы сказал, вполне контролируемая. Ни убитых собак, ни кровавых танцев. Хладнокровная казнь. Я все время задаю себе вопрос – могут ли два столь разных темперамента уместиться в одном человеке? То, что убийство Молина было тщательно спланировано, сомнений нет. Одна найденная тобой палаточная стоянка чего стоит. Но с Андерссоном все по-другому, а что именно по-другому – я не могу для себя сформулировать.

– И на что все это указывает?

Джузеппе пожал плечами:

– Понятия не имею.

Стефан вновь задумался. Ясно было, что Джузеппе хочет услышать его мнение.

– Если эти два убийства все же связаны между собой, если это, несмотря ни на что, один и тот же преступник, надо думать, что в промежутке случилось что-то, что сделало необходимым и второе убийство – Авраама Андерссона?

– Я тоже так считаю. Остальные в группе со мной не согласны. Или я просто не сумел как следует объяснить свою точку зрения. Но все же наиболее вероятно, что это два разных человека.

– Странно, что никто ничего не видел.

– За все годы я не могу припомнить случая, чтобы мы стучались в такое количество дверей, рассылали столько писем и не получили ни единого ответа. Всегда находится кто-то, кто стоит за шторой и видит что-то необычное.

– То, что никто ничего не видел, – это тоже своего рода свидетельское показание. Значит, мы имеем дело с людьми, прекрасно подготовленными и знающими, что они делают. Даже если какой-то план проваливается, они быстро и хладнокровно находят выход из положения.

– Ты сказал – с людьми?

– Каждый раз сомневаюсь: один преступник или какой-то заговор, где замешаны несколько человек.

В дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения, вошел парень в кожаной куртке, с темными прядями в светлых волосах. Он кивнул Стефану и положил на стол пачку бумаг:

– Последние данные опроса жителей.

– И что?

– Одна старушка из Глёте утверждает, что преступник живет в Висбю.

– Почему?

– У «Шведских Игр»[7] там головная контора. Она считает, что все дело в бесе азарта, овладевшем шведским народом. И теперь половина населения ездит по стране и грабит вторую половину, чтобы раздобыть денег для игры. Больше ничего примечательного.

Парень вышел и закрыл за собой дверь.

– Новичок, – сказал Джузеппе. – Новичок, который ни в чем не сомневается и красит волосы. Из тех, кто постоянно и с удовольствием подчеркивает, что он молод и умен, а все остальные – старые дураки. Со временем будет хорошим полицейским.

Джузеппе поднялся из-за стола.

– Мне нравится с тобой разговаривать, – сказал он. – Ты хорошо слушаешь и задаешь как раз те вопросы, которые мне надо услышать. С удовольствием продолжил бы, но сейчас у меня встреча с криминалистами, и отменить я ее не могу.

Он проводил его до приемной.

– Ты надолго?

– Сам не знаю.

– Та же гостиница в Свеге?

– А там есть другая?

– Хороший вопрос. Не знаю. Может быть, какой-нибудь пансионат. Я позвоню.

Стефан сообразил, что собирался задать Джузеппе вопрос и чуть не забыл.

– А тело Молина вернули для похорон?

– Могу узнать, если тебе интересно.

– Да я так просто спросил.

По дороге в Свег он вспоминал слова Джузеппе о боулинге. Проехав Эверберг, он остановился и вышел подышать. Было совершенно безветренно и холодно, земля уже промерзла и была твердой, как камень. Я слишком ношусь с собой, подумал он. Я все больше погружаюсь в мрачную жалость к самому себе, а это мне совершенно несвойственно. Я же нормальный веселый человек, а не тот мизантроп, каким сейчас кажусь. Джузеппе абсолютно прав насчет боулинга. Совершенно необязательно сшибать шарами кегли, но он абсолютно прав. Я пытаюсь уговорить себя, что все будет хорошо, что я выздоровею. И в то же время делаю все, чтобы выглядеть как осужденный на неминуемую смерть безнадежный больной.


Въехав в Свег, он тут же пожалел о затеянном путешествии. У него возник мощный импульс – не сворачивая к гостинице, гнать в Эстерсунд и как можно быстрее вернуться в Бурос, к Елене.

Потом он поставил машину и пошел в гостиницу. Девушка-администратор, как ему показалось, обрадовалась, увидев его.

– Я так и знала, что ты не сможешь нас покинуть, – сказала она, смеясь.

Он тоже засмеялся. Чересчур громко и звонко. Даже смех у меня лживый, подумал он в отчаянии.

– У тебя тот же номер, – сказала она. – Третий. Есть сообщение от Вероники Молин.

– Она у себя?

– Нет. Вернется в четыре.

Он поднялся в номер. Казалось, он и не уезжал. Пошел в ванную, открыл рот и высунул язык. Никто не умирает от рака языка, подумал он. Все будет хорошо. После облучения все пройдет. Когда-нибудь эти дни будут вспоминаться как короткий кошмарный эпизод в моей жизни, не больше.

Он вытащил записную книжку, набрал номер сестры в Хельсинки и, послушав ее голос на автоответчике, оставил сообщение с номером своего мобильного телефона. Номера другой сестры, живущей с мужем во Франции, у него с собой не было, а заставить себя предпринять какие-то усилия, чтобы его узнать, он был не в состоянии. К тому же он так и не выучил, как пишется фамилия ее мужа.

Он посмотрел на постель. Если я лягу, то умру, подумал он. Он снял рубашку, отодвинул стол и начал отжиматься. На двадцать пятом разе ему показалось, что он выдохся, но все же он заставил себя продолжать до сорока. Стефан сел на пол и сосчитал пульс. Сто сорок. Слишком много. Он решил снова начать бегать. Невзирая на погоду, невзирая на самочувствие, каждый день. Полез в чемодан и обнаружил, что забыл кроссовки. Оделся, вышел, нашел единственный спортивный магазин в Свеге. Выбор был очень ограниченным, но он все же нашел пару подходящих беговых кроссовок. Потом зашел в пиццерию. Там работало радио, и он вдруг услышал голос Джузеппе. Тот вновь призывал жителей сообщать, если они заметили что-то необычное. Они и в самом деле в тупике, подумал Стефан. Топчутся в болоте, а в болоте следов не найдешь.

Эти два убийства вполне могут остаться нераскрытыми.

Поев, он решил пройтись. На этот раз он пошел на север, мимо музея деревянного зодчества под открытым небом, потом мимо больницы. Он шел быстро, все время делая усилие, чтобы не снижать темпа. Из головы не шла какая-то музыка – он не сразу сообразил, что именно ее он слышал в доме у Якоби, – Иоганн Себастьян Бах.

Он шел и шел, пока Свег не остался далеко позади. Тогда он почувствовал усталость и повернул назад. Приняв душ, спустился в вестибюль. Там сидела Вероника Молин, дожидаясь его. Его опять поразило, до чего она красива.

– Спасибо, что приехали, – сказала она.

– У меня был выбор – или приехать, или пойти играть в боулинг.

Она посмотрела на него удивленно, потом засмеялась:

– Хорошо, что вы не сказали – гольф. Никогда не понимала людей, играющих в гольф.

– Никогда не держал клюшки в руках.

Она огляделась. Несколько водителей-испытателей с шумом ввалились в вестибюль, наперебой восклицая, что пора по пиву.

– Я обычно не приглашаю мужчин в свой номер, – сказала Вероника. – Но там мы можем спокойно поговорить.

Она жила на первом этаже в конце коридора. Номер был не похож на тот, в котором жил Стефан. Прежде всего, он был намного больше. Интересно, каково человеку, привыкшему ездить по всему миру и останавливаться в роскошных апартаментах, торчать в простенькой гостинице в Свеге. Стефан вспомнил, как она рассказывала, что известие о смерти отца застало ее в Кельне, когда она смотрела из окна гостиницы на знаменитый собор. Здесь из окна был виден Юснан и лесные заросли на том берегу. Это тоже по-своему красиво, подумал он. Может быть, не менее красиво, чем собор в Кельне.

В номере было два кресла. Она зажгла бра в изголовье кровати и повернула абажур к стене, так что в комнате воцарился полумрак. Он чувствовал запах ее духов. Интересно, как она среагирует, если он скажет, что в настоящий момент у него только одно желание – раздеть ее и заняться любовью. Удивится ли она? Она должна очень хорошо осознавать свою притягательность.

– Ты попросила меня приехать, – сказал он вместо этого. – И я хочу услышать, что ты хотела мне сказать. Но ты должна также понимать, что эта беседа, строго говоря, неуместна. Здесь должен сидеть Джузеппе Ларссон. Или кто-то из его коллег. Но никак не я. Я не имею никакого отношения к следствию по делу об убийстве твоего отца или Авраама Андерссона.

– Я знаю. И все равно я хочу говорить именно с тобой.

Он ждал. Видно было, что она волнуется.

– Я пыталась понять, – начала она, – у кого были причины убивать моего отца? Сначала все казалось совершенно диким – кто-то без всякой на то причины занес кулак и обрушил на его голову. Никакого мотива. Вначале меня это буквально парализовало. Вообще-то со мной такого не бывало – в моей работе довольно часто возникают кризисы, и если я не буду сохранять самообладание, если не буду рассуждать рационально, эти кризисы могут легко перерасти в катастрофу. Но паралич постепенно прошел, и я вновь обрела способность думать. И самое главное, вспоминать.

Она посмотрела на него.

– Я прочитала этот дневник, – сказала она. – Это был шок.

– То есть ты ничего не знала о его прошлом?

– Ровным счетом ничего. Я уже сказала.

– А с братом ты говорила?

– И он ничего не знал.

Голос ее звучал до странности монотонно, и Стефан вдруг уловил в нем неуверенность. Он напряг слух и даже подался вперед, чтобы лучше видеть ее лицо.

– Я еще раз говорю, это был шок – вдруг узнать, что твой отец был нацистом. И не только на словах, но и в поступках, да еще каких! Доброволец на стороне Гитлера. Мне было очень стыдно. Я возненавидела его – прежде всего потому, что он ничего мне не сказал.

Стефан спросил себя, стыдится ли он сам своего отца. Нет, к этому он еще не пришел. Странная ситуация – сидящая напротив него женщина и он сам сделали одно и то же открытие – что их отцы были нацистами.

– Но все равно я поняла: кое-что в этом дневнике может пролить свет на убийство отца.

Она замолчала. По улице прогрохотал грузовик. Стефан с нетерпением ждал.

– Ты все помнишь, что там было? – спросила она.

– Довольно много. Кроме, конечно, дат и мелких деталей.

– Он пишет о поездке в Шотландию.

Стефан кивнул. Это-то он помнил. Длинные прогулки с «М».

– Это было давно, я была совсем маленькая. Но я знаю, что отец ездил в Шотландию, чтобы повидаться с женщиной. По-моему, ее звали Моника, но не уверена. Он встретился с ней в Буросе – она тоже служила в полиции, это был какой-то обмен между Швецией и Шотландией. Она была намного моложе его. У них началась любовь. Мать ничего не знала. Тогда по крайней мере. Но он поехал, чтобы повидаться с ней. И обманул ее.

– Как это?

Она нетерпеливо тряхнула головой:

– Не сбивай меня. Мне и так нелегко. Он занял у нее довольно большую сумму и не отдал. У отца была слабость – он играл. Главным образом на скачках. Но по-моему, и в карты тоже. И он проиграл ее деньги. Она поняла, что ее надули, но никаких расписок не было, а он отказывался вернуть деньги. И однажды она приехала в Бурос. Тогда-то я и узнала всю эту историю. Она появилась вечером у нас на пороге, по-моему зимой, дома были мама, я и отец. И вот она появилась в дверях. Отец пытался помешать ей, но она буквально вломилась в дом и рассказала все моей матери. Она кричала на него, что убьет его, если он не отдаст деньги. Я в то время уже знала английский достаточно, чтобы понять, о чем идет речь. У матери началась истерика. Отец был совершенно белым от ярости, а может быть, и от страха. Она сказала, что убьет его – рано или поздно, у нее хватит терпения дождаться случая. Я помню ее слова совершенно точно.

Она замолчала. Стефан сидел задумавшись.

– Ты хочешь сказать, что она, после стольких лет, вернулась в Швецию и отомстила?

– Наверняка так и было.

Стефан покачал головой. История была абсолютно неправдоподобной. Описание поездки в Шотландию в дневнике Молина совершенно не совпадало с тем, что он услышал.

– Ты, разумеется, должна рассказать все это полиции. Они проверят эту версию. Но мне трудно поверить, что это именно она его убила.

– Почему? По-моему, в этом нет ничего невозможного.

– Звучит совершенно невероятно.

– А разве убийства вообще имеют что-то общее с вероятностью?

За дверью послышались шаги, и они подождали, пока все не стихло.

– Ты должна ответить на один вопрос, – сказал Стефан. – Почему ты не хотела рассказать все это Джузеппе?

– Как раз хотела, и обязательно расскажу. И Джузеппе, и другим, кто ведет следствие. Но сперва мне нужен твой совет.

– Почему мой?

– Потому что я тебе доверяю…

– И что за совет я могу тебе дать?

– Что сделать, чтобы правда об отце не выплыла наружу? Я имею в виду то, что он был нацистом.

– Если это не имеет отношения к убийству, то ни у полиции, ни у прокурора нет причин это обнародовать.

– Я боюсь журналистов. Как-то раз я имела с ними дело и не хочу, чтобы это повторилось. Я занималась довольно сложным слиянием двух банков – в Сингапуре и Англии. Кое-что не сложилось. И журналисты буквально охотились за мной. Они знали, что я хорошо информирована.

– Думаю, что тебе не стоит беспокоиться. И в то же время хочу сказать, что я с тобой не согласен.

– В каком смысле?

– В том, что я не считаю, что не надо раскрывать правду о вашем отце. Нацизм старого образца умер. Но он все равно жив. И процветает. В новых формах. Если копнуть там, где надо, так и повалит. Расисты, сверхчеловеки. Все те, кто ищет вдохновения на мусорных свалках истории.

– Но я могу помешать обнародованию дневника?

– Возможно. Но могут найтись и другие, кто захочет копать дальше.

– Кто?

– Я, например.

Она откинулась на стуле, так что ее лицо скрылось в тени. Стефан пожалел, что сказал это.

– Я не буду копать. Я сказал неправду. Я полицейский, а не журналист. На этот счет тебе не стоит беспокоиться.

Она поднялась.

– Ты совершил ради меня большое путешествие, – сказала она. – Конечно, в этом не было необходимости. Я могла рассказать тебе все по телефону. Но так вышло, что я потеряла присутствие духа, что со мной бывает нечасто. У меня своеобразная работа, очень и очень деликатная, поэтому меня просто уволят, если вокруг моего имени пойдут слухи. Как бы то ни было, это не чьего-нибудь, а моего отца убили в лесу. Я почти уверена, что это дело рук этой женщины, «М». Кто убил другого, я не знаю.

Стефан кивнул в сторону телефона:

– Я предлагаю позвонить Джузеппе Ларссону.

Он тоже встал.

– Когда ты едешь?

– Завтра.

– Может быть, поужинаем вместе? Это единственное, чем я могу тебя отблагодарить.

– Надеюсь только, что они сменили меню.

– Полвосьмого?

– Прекрасно.


За ужином она в основном молчала и вид у нее был отсутствующий. Стефан чувствовал некоторое раздражение. Во-первых, из-за своего нелепого страха она вынудила его совершить это ненужное путешествие, а во-вторых, из-за того, что он по-прежнему очень ее хотел.

Они расстались в вестибюле почти без слов. Она обещала перевести деньги на его банковский счет и ушла в номер.

Он захватил куртку и вышел, спросив, позвонила ли она Джузеппе. Она сказала, что не застала его, но обязательно позвонит еще раз.

Шагая по пустынному городу, он обдумывал все, что она рассказала. История с шотландской женщиной вполне может быть правдивой, но то, что она через столько лет вернулась, чтобы отомстить Молину, – в это было невозможно поверить. Это не укладывалось в рамки здравого смысла.

Сам того не заметив, он подошел к старому железнодорожному мосту. Надо было возвращаться в гостиницу, но он зачем-то перешел мост и свернул на дорогу к дому Эльзы Берггрен. В нижнем этаже были освещены два окна. Он уже хотел возвращаться, как вдруг заметил какую-то тень, мелькнувшую у торца дома. Стефан нахмурился. Он постоял, вглядываясь в темноту, открыл калитку и осторожно подошел к дому. Прислушался – все было тихо. Он прижался к стене и заглянул за угол. Никого. Наверное, показалось. Он обогнул дом – там тоже никого не было.

Он так и не услышал шаги за спиной. На затылок ему обрушился тяжелый удар. Он упал ничком. Он еще успел почувствовать, как на шее сомкнулись чьи-то руки.

И ничего больше. Только тьма.


Содержание:
 0  Возвращение танцмейстера : Хеннинг Манкелль  1  Часть 1 Херьедален Октябрь-ноябрь 1999 : Хеннинг Манкелль
 2  2 : Хеннинг Манкелль  4  4 : Хеннинг Манкелль
 6  6 : Хеннинг Манкелль  8  8 : Хеннинг Манкелль
 10  10 : Хеннинг Манкелль  12  1 : Хеннинг Манкелль
 14  3 : Хеннинг Манкелль  16  5 : Хеннинг Манкелль
 18  7 : Хеннинг Манкелль  20  9 : Хеннинг Манкелль
 22  11 : Хеннинг Манкелль  24  13 : Хеннинг Манкелль
 26  15 : Хеннинг Манкелль  28  17 : Хеннинг Манкелль
 30  19 : Хеннинг Манкелль  32  21 : Хеннинг Манкелль
 33  22 : Хеннинг Манкелль  34  вы читаете: 23 : Хеннинг Манкелль
 35  12 : Хеннинг Манкелль  36  13 : Хеннинг Манкелль
 38  15 : Хеннинг Манкелль  40  17 : Хеннинг Манкелль
 42  19 : Хеннинг Манкелль  44  21 : Хеннинг Манкелль
 46  23 : Хеннинг Манкелль  48  25 : Хеннинг Манкелль
 50  27 : Хеннинг Манкелль  52  29 : Хеннинг Манкелль
 54  31 : Хеннинг Манкелль  56  33 : Хеннинг Манкелль
 58  Эпилог Инвернесс Апрель 2000 : Хеннинг Манкелль  60  25 : Хеннинг Манкелль
 62  27 : Хеннинг Манкелль  64  29 : Хеннинг Манкелль
 66  31 : Хеннинг Манкелль  68  33 : Хеннинг Манкелль
 70  Эпилог Инвернесс Апрель 2000 : Хеннинг Манкелль  71  Использовалась литература : Возвращение танцмейстера



 




sitemap