Детективы и Триллеры : Триллер : 33 : Хеннинг Манкелль

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  67  68  69  70  71

вы читаете книгу




33

Надо немедленно позвонить Джузеппе.

Это единственное разумное решение.

Но что-то ему мешало. Слишком все было нереально – следы на снегу, человек под окном, медленно поднимающий руки в умоляющем жесте.

Он проверил, с собой ли у него телефон. Потом пошел по следу. Сразу за двориком гостиницы человеческий след пересекли отпечатки собачьих лап. Собака оставила за собой желтое пятно и перебежала улицу. Ночных пешеходов в Свеге почти не бывало, так что след, по которому он шел, был единственным. Уверенный, прямой шаг. На север, мимо мебельного магазина, к вокзалу. Он огляделся. Никого – ни людей, ни подозрительных теней, только след в снегу. У кондитерской ночной незнакомец остановился и обернулся. Потом перешел улицу, снова пошел на север и повернул налево, к пустому и темному зданию вокзала. Стефан пропустил какую-то машину и пошел дальше. У вокзала неизвестный снова остановился. Следы огибали торец вокзала и шли к перрону. Если все так, как казалось Стефану, то он преследует человека, убившего Герберта Молина. И не просто убившего – убившего зверски. Он пытал Молина, потом забил его насмерть кнутом и протащил по полу в кровавом танго. В первый раз он всерьез подумал, что этот тип вполне может оказаться сумасшедшим. То, что они все время истолковывали как некие рациональные, хорошо спланированные и хладнокровные действия, могло легко оказаться помешательством. Он повернулся, отошел к фонарю и набрал номер Джузеппе. Занято. Они сейчас на пожаре, подумал он. Джузеппе наверняка звонит кому-то, скорее всего Рундстрёму. Он выждал несколько минут, не спуская глаз с вокзала, потом набрал еще раз. Все еще занято. Позвонил третий раз. На этот раз механический женский голос вежливо известил, что абонент временно недоступен. Он сунул телефон в карман и начал лихорадочно думать, пытаясь принять какое-то решение. Потом пошел в обратном направлении, к Фьелльвеген. Пройдя длинный ряд складов, он повернул и оказался на железнодорожном полотне. Медленно, стараясь держаться в тени, он стал подходить к вокзалу с другой стороны. На запасном пути стоял старый товарный вагон. Он обошел его и оказался у вокзала. Вгляделся – следов не было видно. Он встал у вагона, пытаясь что-нибудь разглядеть.

Мягкий снег заглушал все звуки. Поэтому он не слышал, как кто-то подошел к нему сзади и сильно ударил по затылку. Стефан потерял сознание и упал в снег.


Он очнулся в полной темноте, ощущая пульсирующую боль в затылке. Сразу вспомнил – товарный вагон и как он старался разглядеть что-то в неверном свете фонаря. И удар молнии. Что произошло после этого, он не имел ни малейшего представления. Он сидел на стуле в каком-то помещении. Он попытался пошевелить руками – ничего не вышло. Ногами – то же самое. Он был крепко привязан к стулу, и к тому же на глазах у него была повязка.

Ему стало очень страшно.

Охотник превратился в дичь. Он попал в руки человека, за которым охотился, выслеживая его следы на снегу. Он нарушил все правила, пошел один, без прикрытия. Сердце отчаянно билось. Стефан повернул голову и охнул от резкой боли. Он вслушивался в темноту, пытаясь сообразить, сколько времени он пробыл без сознания.

И где он находится? В помещении, это ясно, но в каком? В комнате чем-то пахло. Запах был ему знаком, но он никак не мог вспомнить откуда.

Но он точно бывал здесь раньше.

Через повязку забрезжил свет – кто-то зажег лампу. Он задержал дыхание и услышал приглушенные шаги. Ковер, подумал он. К тому же пол заметно вибрировал. Старый дом с деревянными полами. Я здесь уже был, совершенно точно.

Вдруг слева от него раздался голос. Говорили медленно, на ломаном английском, голос был хрипловатый, и акцент был очень сильным.

– Прошу извинения, что был вынужден вас нокаутировать. Но мы должны были встретиться.

Стефан молчал. Каждое слово, сказанное им, могло оказаться роковым, если он и вправду имеет дело с сумасшедшим. Молчание было его единственной защитой.

– Я знаю, что вы полицейский, – продолжал невидимый голос. – Откуда знаю – не важно.

Он помолчал, как бы давая Стефану возможность высказаться. Стефан ждал.

– Я устал. Путешествие затянулось. Я хочу домой. Но мне надо знать ответы на мои вопросы. Есть еще один человек, с которым я хочу поговорить. Отвечайте мне – кто я?

Стефан попытался понять, что стояло за этими словами. Человек, говоривший с ним, был совершенно спокоен, ни малейших признаков волнения или гнева.

– Я хочу слышать ответ, – повторил голос. – Вам ничего не грозит. Но я не могу допустить, чтобы вы увидели мое лицо. Еще раз – кто я?

Надо было отвечать. Вопрос прозвучал очень настойчиво.

– Я видел вас под окном в гостинице. Вы поднимали руки и оставили на снегу те же следы, что и в доме у Герберта Молина.

– Я убил его. Я должен был его убить. Все эти годы я думал, что в последний момент начну сомневаться, но не сомневался ни секунды. Может быть, раскаюсь на смертном одре. Этого нам знать не дано.

Стефан сильно вспотел. Убийца хочет поговорить, подумал он. Мне нужно время, чтобы сообразить, где я и что могу предпринять. Почему он сказал: «Все эти годы»? Это зацепка, эту тему надо продолжать.

– Я понял, что это как-то связано с войной, – осторожно начал Стефан. – Во всяком случае, с очень давними событиями.

– Герберт Молин убил моего отца.

Он сказал это совершенно спокойно, медленно, каждое слово отдельно. Герберт Молин убил моего отца. Стефан ни на секунду не усомнился, что Фернандо Херейра, или как там его зовут, говорит правду.

– А что случилось?

– Гитлер уничтожил миллионы людей. Но каждая смерть сама по себе. Каждая смерть имеет свое лицо.

Голос замолчал. Стефан ждал. Из того, что уже было сказано, он пытался вычленить самое важное. Все эти годы, это о годах после войны, теперь он знает, что Фернандо Херейра отомстил за отца. Он еще говорил – путешествие затянулось. И может быть, самое важное: естъ еще один человек, с которым я хочу поговорить. Кто-то, кроме меня, подумал Стефан. Кто?

– Йозефа Леманна повесили, – внезапно сказал голос, – осенью сорок пятого. И это было справедливо, он погубил несчетное количество людей в концлагерях. Но должны были повесить и его брата, Вальдемара Леманна. Тот был еще хуже. Два братца, два чудовища, верно служивших своему господину. Тому были угодны стоны жертв. Один из братцев получил свое – веревку на шею. Другой исчез, и, может быть, по необъяснимой небрежности Всевышнего, все еще жив. Мне кажется, я иногда встречаюсь с ним на улицах. Впрочем, я даже не знаю, как он выглядел. Никогда не видел даже фотографии. Он был осторожнее, чем его брат, и это его спасло. К тому же он предпочитал действовать чужими руками. Самое большое удовольствие он получал, развращая других, превращая людей в чудовища. Он готовил сеятелей смерти.

Послышался то ли всхлип, то ли вздох. Невидимый собеседник, разговаривая с ним, продолжал ходить по комнате. Вдруг что-то скрипнуло. Стефан слышал этот звук и раньше – стул или, может быть, диван, который скрипел именно так, когда на него садились. Но сам он на нем не сидел.

Он вздрогнул, потому что сообразил, что уже сидел на этом же стуле. Теперь он был к нему привязан.

– Я хочу домой, – вновь сказал голос. – Мне еще осталось прожить несколько лет. Но сначала я хочу знать, кто убил Авраама Андерссона. Есть ли моя вина в этой смерти. Я, конечно, уже ничего не могу изменить. Но я могу остаток моих дней ставить свечу у образа Пресвятой Богоматери и молить ее о прощении.

– Вы ехали в синем «Гольфе», – сказал Стефан. – Вдруг кто-то встал на дороге и начал стрелять. Вы ушли. Не знаю, ранены вы или нет. Но тот, кто стрелял, скорее всего, убил и Авраама Андерссона.

– Вы много знаете, – сказал голос. – Впрочем, вы полицейский, вам положено много знать. Вы к тому же должны сделать все от вас зависящее, Чтобы меня поймать, хотя на этот раз и получилось наоборот – это я вас поймал. Я не ранен. Вы правы, мне повезло. Я выскочил из машины и остаток ночи провел в лесу. Потом наконец решился продолжать путь.

– Но вам же понадобилась машина.

– Я заплачу за испорченную машину. Приеду домой и вышлю деньги.

– Я имею в виду – после этого. Вы же должны были на чем-то сюда добраться.

– Я нашел машину в гараже в каком-то доме на опушке. Не знаю, хватился ли кто ее. Дом выглядел пустым.

Стефан заметил, что в голосе говорившего появились оттенки нетерпения. Надо осторожнее выбирать слова. Звякнула бутылка, потом послышался звук откручиваемой пробки. Несколько глотков. Пьет из бутылки, подумал Стефан. В комнате распространился слабый запах спирта.

После этого последовал рассказ о том, что случилось пятьдесят четыре года назад. Короткий рассказ, ясный, четкий, даже сухой.

– Вальдемар Леманн был учителем. Наставником палачей. Каким-то образом он познакомился с Гербертом Молином. Как – не знаю. Я даже не знал, кто убил отца, пока не встретился с Хёлльнером. Но то, что я узнал потом, достаточно, чтобы понять, что смерть Молина была заслуженной и справедливой.

Опять звяканье бутылки, запах спирта, глотки. Он напивается, подумал Стефан. Он может потерять контроль над своими действиями.

Страх усилился. У него было ощущение, что он заболевает.

– Мой отец был учителем танцев. Танцмейстером. Мирный пожилой человек, обожавший учить людей танцевать. Особенно молодых и застенчивых учеников. В один прекрасный день Герберт Молин пришел к нему учиться танцевать. Кажется, у него была увольнительная на неделю, и он проводил отпуск в Берлине. Кто посоветовал ему пойти к отцу, мы никогда не узнаем. Но он стал учиться у отца. Особенно он хотел научиться танцевать танго. Каждый раз, когда он получал увольнительную, он приезжал в Берлин. Сколько раз точно – тоже не знаю. Но я помню этого молодого солдата – я видел его несколько раз. Я помню его лицо, и я узнал Герберта Молина, когда наконец нашел его.

Говоривший встал, и опять раздался скрип мебели. Стефан внезапно вспомнил, где он слышал этот звук. На Эланде, у Эмиля Веттерстеда. Я схожу с ума, подумал он. Я же в Херьедалене, а не на Эланде.

Человек снова начал говорить. На этот раз голос раздавался справа от Стефана. Он пересел на другой стул. Этот не скрипел. Еще одно воспоминание мелькнуло у Стефана в голове. Он уже обращал недавно внимание на стул, который не скрипит. Он должен вспомнить.

– Мне было двенадцать лет. Отец давал уроки дома. Когда в тридцать девятом году началась война, у него отобрали его танцевальную студию, и на наших дверях появилась шестиконечная звезда Давида. Он никогда об этом не говорил. Об этом никто не говорил. Один за одним исчезали наши друзья. Но отец не уезжал. У него был брат, он делал массаж Германну Герингу. Мы были как бы прикрыты. Нас никто не трогал – до тех пор, пока не явился Герберт Молин, чтобы учиться танцам.

Голос его сорвался. Стефан лихорадочно пытался припомнить, где он находится. Это было первым условием, чтобы попытаться что-то предпринять. Человек, находившийся рядом с ним, был совершенно непредсказуем – он убил Герберта Молина, он пытал его, он делал все то же самое, что и те, о ком он рассказывал.

Рассказ возобновился.

– Я иногда заглядывал в комнату, где отец давал уроки. Как-то наши взгляды встретились. Он улыбнулся мне, этот молодой солдат. Мне он понравился. Молодой улыбающийся солдат в мундире. Поскольку он ничего не говорил, я, естественно, подумал, что он немец. Откуда я мог знать, что он из Швеции. Что произошло потом, я точно не знаю, знаю только, что он стал одним из подручных Вальдемара Леманна. По-видимому, Леманн каким-то образом узнал, что Молин берет уроки танцев у одного из этих поганых евреев, каким-то чудом оставшихся в Берлине и имеющих наглость вести себя так, как будто они такие же люди, как и другие. Не знаю, каким образом ему удалось превратить Молина в такое же чудовище, как он сам. Но он был по-своему талантлив, этот приказчик дьявола, Леманн. Как-то вечером Молин пришел на очередной урок. Я обычно сидел в прихожей, и мне было слышно, как отец отодвигает мебель к стенам – освобождает место для танцев. В комнате были красные занавеси и паркетный пол. Я слышал приветливый голос отца, когда он отсчитывал такты и говорил: «левая», «правая»… «не сутультесь, пожалуйста»… Но вдруг граммофон замолчал. Стало совершенно тихо. Я сначала думал, они сделали перерыв. Вдруг открылась дверь, и Герберт Молин почти выбежал из квартиры. Я видел его ноги в туфлях для танцев. Обычно отец после урока выходил, вытирая пот со лба, и улыбался. Но не на этот раз. В комнате было совершенно тихо. Я заглянул. Отец был мертв. Герберт Молин задушил отца его собственным брючным ремнем.

Потом последовало продолжение. Стефану казалось, что человек кричит, хотя тот говорил негромко.

– Он задушил отца его собственным брючным ремнем! И запихал ему в рот сломанную граммофонную пластинку. Этикетка была в крови. Это было танго, я успел это заметить. Всю жизнь я искал этого человека. И только по чистой случайности, встретив Хёлльнера, я узнал имя убийцы. Узнал, что отца убил швед, человек, которого никто не принуждал служить Гитлеру, никто не внушал бессмысленную и непонятную ненависть к евреям. К человеку, который помог ему преодолеть застенчивость, научил его танцевать. Я не знаю, что Леманн делал с Гербертом Молином, чем он его пугал, каким образом заразил его нацистским безумием. Это не так важно. В тот день он пришел к нам в дом не танцевать. Он пришел убить моего отца. Это было убийство, такое жестокое и бессмысленное, что нет слов. В комнате лежал мертвый отец, с брючным ремнем вокруг шеи. В эту минуту умер не только он. Умерла его жена, моя мать, умер я, умерли сестра и брат. Нет, мы, конечно, продолжали жить, мать, правда, недолго. Она сумела устроить так, что мы смогли уехать – последняя милость, полученная моим дядей от Геринга. В Швейцарии она покончила с собой. Остался один я. Брат и сестра не дожили до тридцати – брат спился, сестра отравилась, а я попал в Южную Америку. Я искал этого человека, этого юного солдата, убившего моего отца. Я потому и уехал в Южную Америку, что туда сбежало огромное количество нацистов. Я не мог себе представить, что он живет, а мой отец погиб от его руки. Наконец, я его нашел – старика, прячущегося здесь, в лесах. Я убил его, я дал ему последний урок танцев, и я был уже по дороге домой, когда узнал, что кто-то убил его соседа. И я хочу знать, есть ли в этом моя вина.

Наступила тишина. Стефан ждал продолжения. Он вспомнил имя, названное Фернандо Херейрой, – Хёлльнер. Что-то важное произошло, когда он встретил Хёлльнера.

– Кто был Хёлльнер?

– Вестник. Вестник, я ждал его всю жизнь. Человек, случайно оказавшийся в тот вечер в том же ресторане, что и я. Сначала, когда я понял, что он эмигрант из Германии, я подумал, что это один из нацистов, прячущихся в Аргентине. Потом я понял, что он такой же, как и я. Человек, никогда не плясавший под дудку Гитлера.

Херейра снова замолчал. Стефан ждал.

– Когда я начинаю вспоминать, все кажется так просто. Хёлльнер был из Берлина, как и я. И мой дядя был массажистом его отца, в середине тридцатых. Для Геринга дядя был совершенно незаменим – он злоупотреблял морфием, его мучили боли, и дяде как-то удавалось облегчить его страдания – тот и слышать не хотел о другом массажисте. Это был первый исходный пункт. Второй – человек по имени Вальдемар Леманн. Человек, наводивший ужас в концлагерях – стольких он замучил и уничтожил. Брат его был такой же, но брата повесили в сорок пятом, а Вальдемар ускользнул. Его так и не нашли, хотя пытались. Он был среди первых в списке военных преступников, где первым стоял Борман. Эйхмана поймали. Но не Вальдемара Леманна. Одного из тех, кто искал его особенно активно, звали Стакфорд. Он был майором английской армии. Почему он так старался, неизвестно. Возможно, своими глазами видел, что творили нацисты в концлагерях. Он присутствовал при казни Йозефа Леманна. И в процессе розыска он нашел данные, что одним из активных подручных Леманна был шведский солдат, зверски убивший своего учителя танцев. Леманн якобы заставил его это сделать.

Фернандо Херейра опять сделал паузу. Похоже было, что ему нужно собраться с силами, чтобы закончить свой рассказ.

– Много позже Хёлльнер встретил Стакфорда на какой-то конференции по поиску нацистских преступников. Оба были убежденными антинацистами. И как-то у них зашел разговор об исчезнувшем Вальдемаре Леманне. Тогда Хёлльнер впервые услышал об убитом танцмейстере и узнал имя убившего его шведского солдата – Маттсон-Герцен. Рассказал об этом Стакфорду на допросе другой нацист, пытаясь заслужить снисхождение. Все это Хёлльнер рассказал мне. Он сказал также, что Стакфорд время от времени приезжает в Буэнос-Айрес.

Стефан услышал, как Херейра взял бутылку, но пить не стал, отставил в сторону.

– Когда Стакфорд в очередной раз приехал в Буэнос-Айрес, я пришел к нему в гостиницу. Я рассказал ему свою историю, что я сын того убитого учителя танцев. Примерно через год я получил письмо из Англии. Стакфорд писал, что солдат по имени Маттсон-Герцен, убивший отца, поменял фамилию на Молин и все еще жив. Никогда не забуду это письмо. Теперь я знал имя убийцы. Того, кто дружески улыбался мне на уроках танцев. Стакфорд через свои каналы помог мне узнать, где он живет.

Он замолчал. Продолжения не будет, подумал Стефан. Да его и не нужно. Теперь я услышал всю историю. Передо мной сидит невидимый человек, отомстивший за своего отца. Мы были правы, когда думали, что корни этого убийства прячутся где-то в давно прошедшем военном времени.

Он также подумал, что Фернандо Херейра помог ему сложить головоломку. В этом была какая-то черная ирония – Молин тоже посвятил свою старость складыванию головоломок. Мучимый страхом, он складывал головоломки.

– Вы все поняли в моем рассказе?

– Да.

– Есть вопросы?

– Не по рассказу. Но мне бы хотелось узнать, зачем вы увезли собаку?

Херейра, казалось, не понял вопроса. Стефан сформулировал его по-другому:

– Вы убили собаку Молина. Но, когда убили Авраама Андерссона, вы увезли его собаку.

– Хотел вам показать, что все не так, как вы считаете. Что второго убил не я.

– Почему мы должны были так посчитать? Из-за собаки?

Херейра ответил, просто и убедительно:

– Я принял такое решение по пьянке. Так и не пойму, почему меня никто не заметил. Но я перевез собаку, чтобы внести путаницу. Я имею в виду, у вас в головах. Так и не знаю, удалось ли мне это.

– Появились новые вопросы.

– Тогда я достиг, чего хотел.

– Вы жили в палатке у озера, когда приехали?

– Да.

Стефан отметил, что Херейра совершенно успокоился. Нетерпение в его голосе исчезло. Не слышно было и позвякивания бутылки. Херейра поднялся, Стефан понял это по колебаниям пола. Он стоял теперь у Стефана за спиной. Стефану снова стало страшно. Он связан. Если тот захочет его задушить, он не сможет оказать никакого сопротивления.

Голос послышался справа. Теперь слева. Снова скрипнул стул. Стефан продолжал рыться в памяти.

– Я думал, что все это похоронено. Все то, что было тогда. Но нет – идеи, родившиеся в вывихнутом мозгу Гитлера, все еще живы. Имя у них другое, а идеи те же, то же патологическое представление, что можно уничтожить целый народ, если это необходимо. С новой техникой, компьютерами, Интернетом все эти группы поддерживают контакт, объединяются, строят планы. Теперь все в компьютерах.

Стефан подумал, что совсем недавно он слышал примерно ту же фразу из уст Вероники Молин – теперь все в компьютерах.

– Они продолжают губить жизнь, – сказал голос. – Они продолжают сеять ненависть. Против людей с другим цветом кожи, другими обычаями, другими богами.

Стефан вдруг осознал, что спокойствие Херейры было обманчивым. Он мог в любую секунду сорваться, с ним мог повториться припадок ярости. Он убил Молина, опять подумал Стефан. Он пытался меня задушить, он оглушил меня и привязал к стулу. Если он не нападет на меня сзади… Я должен быть сильнее, чем он, – мне только тридцать семь лет, а ему почти семьдесят. Он не может меня отпустить, потому что тогда я должен его арестовать. Он прекрасно понимает, что напал на полицейского. Это хуже всего, не важно, в Аргентине или в Швеции.

Он ясно понимал, что человек, находящийся рядом с ним, вполне может его убить. Он только что рассказал всю историю, по сути, сделал признание, и единственное, что ему оставалось, – бежать. Вопрос только, что он сделает с пленным полицейским.

Я не видел его лица, подумал Стефан. Так что он вполне может просто бросить меня здесь и исчезнуть. Я не должен дать ему снять с меня повязку.

– А кто хотел меня убить на дороге?

– Молодой нацист по имени Магнус Хольмстрём.

– Швед?

– Да.

– Я-то думал, у вас достойная страна, без нацистов. Кроме, понятно, старых, неизлечимых. Тех, что все еще прячутся в своих норах.

– Есть и новое поколение. Их не так много, но они есть.

– Я не говорю о бритоголовых. Я говорю о тех, кто мечтает о крови, планирует геноцид, видит будущее как господство белой расы.

– Магнус Хольмстрём как раз из таких.

– Его взяли?

– Пока нет.

Молчание. Опять звякнула бутылка.

– Это она попросила его?

Кто – она? – подумал Стефан, но сразу сообразил, что кандидатура только одна. Эльза Берггрен.

– Этого мы не знаем.

– А кто еще?

– Я же говорю – не знаю.

– Но мотив-то у него должен быть?

Осторожнее, подумал Стефан. Не сказать слишком много, не сказать слишком мало. Не говорить, чего не надо. А чего не надо говорить? Этот Херейра хотел узнать, виновен ли он в смерти Андерссона. Конечно виновен. Когда он убил Герберта Молина, он перевернул камень, и мокрицы поползли во все стороны. Они снова хотят под камень, они хотят, чтобы камень оказался на месте, там, где был раньше, пока не начались все эти события.

Стефан по-прежнему многого не понимал. По-прежнему не хватало какого-то звена. Все было связано невидимой нитью, и ни он, ни Джузеппе, никто не смог ее обнаружить.

Он подумал про полыхающий дом Герберта Молина там, в лесу. И решил, что этот вопрос достаточно нейтрален и не вызовет ярости у Херейры.

– Это вы подожгли дом Молина?

– Я понимал, что полиция поедет туда. Но я надеялся, что вы не поедете. Точно не знал, конечно, но оказался прав. Вы остались в гостинице.

– Почему именно я? Почему не другие из полиции?

Голос не ответил. Стефан подумал, что сделал ошибку, что сам, не понимая, перешел границу. Он ждал. Все время он лихорадочно пытался придумать, как ему освободиться, как уйти из этой комнаты, где он сидел связанный. Но для этого он должен понять, где он находится.

И снова звякнула бутылка. Херейра встал. Стефан прислушался. Он не чувствовал вибраций пола. Все было тихо. Может быть, он вышел? Стефан напряг все свои чувства. Но тот, казалось, исчез.

Начали бить часы. В ту же секунду Стефан сообразил, где он. Это был дом Эльзы Берггрен, это били ее часы. Он запомнил этот звук. Он прислушивался к нему и во второй раз, когда они были здесь с Джузеппе.

В тот же самый момент Херейра снял повязку с глаз Стефана. Тот даже не успел среагировать. Совершенно точно, гостиная Эльзы Берггрен, и он сидит именно на том стуле, что и при первом визите. Херейра стоял у него за спиной. Стефан осторожно обернулся.

Фернандо Херейра был очень бледен. Он был небрит, под глазами – черные тени. Седые нечесаные волосы. Он был худ, темные брюки и куртка в грязи. Воротник куртки разорван. На ногах кроссовки. Значит, это тот самый человек, что жил в палатке у озера, зверски убил Герберта Молина, а потом танцевал с мертвецом танго. Это тот самый человек, что дважды нападал на Стефана, последний раз всего час назад.

Часы пробили половину какого-то. Он посмотрел – полшестого утра. Он пробыл без сознания дольше, чем он думал. На столе стояла бутылка коньяку, стакана не было. Херейра сделал глоток из бутылки и посмотрел на Стефана:

– Какой приговор я могу получить?

– Не знаю. Это решает суд.

Херейра горько покачал головой.

– Никто не поймет, – сказал он. – В вашей стране есть смертная казнь?

– Нет.

Он сделал еще глоток и, покачнувшись, поставил бутылку на стол. Он пьян, подумал Стефан. Движения неуверенные.

– Есть еще один человек, с кем мне хотелось бы поговорить, – снова сказал Херейра. – Я хотел бы объяснить его дочери по имени Вероника, почему я убил ее отца. Мне Стакфорд написал, что у него есть дочь. Может быть, есть и еще дети? Но я хочу поговорить с дочерью. Она, наверное, приехала на похороны отца?

– Похороны сегодня.

Фернандо Херейра вздрогнул:

– Сегодня?

– Сын тоже приехал. Сегодня, в одиннадцать часов.

Стало тихо. Фернандо Херейра разглядывал свои руки.

– Я в состоянии говорить только с ней, – сказал он наконец. – Потом она может пересказывать это кому захочет. Я должен рассказать ей, почему я это сделал.

Стефан понял, что ему подворачивается возможность.

– Вероника Молин понятия не имела, что ее отец – нацист. Она этим потрясена. Думаю, если вы ей расскажете то же самое, что рассказали мне, она поймет.

– В моем рассказе каждое слово – правда.

Он снова глотнул из бутылки.

– Вопрос только, дадите ли вы мне время на это. Что вы скажете, если я вас сейчас отпущу и попрошу устроить мою встречу с ней? Дадите вы мне это время, прежде чем меня арестовать?

– Откуда я знаю, что вы не поступите с ней так же, как с отцом?

– Вы этого не можете знать. Но она же не убивала моего отца!

– На меня же вы напали. Я его тоже не убивал.

– Это была необходимость. Я искренне сожалею.

– И как вы себе представляете наш уговор?

– Вы уходите. Я остаюсь здесь. Скоро шесть часов. Вы поговорите с Вероникой Молин, расскажете, где меня найти. После ее ухода вы и другие можете входить и арестовывать меня. Я понял, что домой мне вернуться не удастся. Я останусь здесь и умру в тюрьме.

Он задумался и, казалось, забыл, где он находится. Говорил он искренне или нет? Стефан знал, что принять его слова на веру он не может.

– Я не могу допустить, чтобы Вероника встречалась с вами наедине.

– Почему?

– Вы уже доказали, что способны на насилие. Ваше желание неразумно.

– Я не трону ее пальцем. Я должен поговорить с ней.

Он внезапно грохнул кулаком по столу.

Стефану вновь стало страшно.

– А что будет, если я скажу «нет»?

Херейра долго смотрел на него, прежде чем ответить:

– Я считал себя всю жизнь совершенно мирным человеком. И, как видите, оказалось, что я способен на убийство. Я и сам не знаю, что я сделаю. Может быть, убью вас. А может быть, не убью.

Стефан прекрасно понимал, что он не может выполнить желание Херейры. Но он также прекрасно понимал, что если быстро не придумает какую-нибудь альтернативу, которая удовлетворила бы Херейру, может случиться все, что угодно.

– Я дам вам время, о котором вы просите. Но вы будете говорить с ней по телефону.

Стефан заметил, как блеснули глаза Херейры. Он был измучен, но далеко еще не сдался.

– Я и так делаю очень много, – продолжил Стефан. – Я даю вам время и даю возможность поговорить с ней по телефону. Вы прекрасно понимаете, что, как полицейский, я не имею права это делать.

– Могу я вам верить?

– А у вас есть выбор?

Херейра сомневался. Потом он поднялся и разрезал липкую ленту, которой Стефан был примотан к стулу.

– Мы должны верить друг другу, – сказал он. – Других возможностей нет.

У Стефана закружилась голова, пока он шел к дверям. Ноги затекли, шея болела.

– Я жду ее звонка, – сказал Херейра. – Разговор займет, я думаю, час. Потом можете рассказать своим, где меня найти.

Стефан перешел мост.

Уходя, он записал на бумажке телефон Эльзы Берггрен. Он остановился на мосту, как раз на том месте, где аквалангисты через несколько часов начнут искать оружие на дне. Несмотря на слабость, он пытался сосредоточиться. Фернандо Херейра совершил убийство. Но в нем было что-то умоляющее, что-то пронзительно-достоверное, когда он просил Стефана дать ему возможность поговорить с дочерью убитого им человека. Он хочет попытаться заставить ее понять, молить ее о прощении. Он так и не знал, остались ли Вероника с братом в Эстерсунде или вернулись накануне вечером в Свег. Тогда он будет вынужден обзванивать гостиницы, чтобы ее найти.


Он вошел в гостиницу в половине седьмого и сразу постучал в дверь Вероники Молин. Она открыла так резко, что чуть не сшибла его с ног. Она была уже одета. В глубине комнаты светился экран компьютера.

– Я должен с тобой поговорить. Я понимаю, что еще очень рано. Я думал, что вы с братом остались в Эстерсунде из-за снега.

– Брат так и не приехал.

– Почему?

– Он позвонил, что передумал. Он не хочет присутствовать на похоронах. Я вернулась в Свег поздно вечером. А что за спешка?

Стефан пошел в вестибюль. Она последовала за ним. Они сели, и он без утайки рассказал ей, что произошло ночью и что убийца ее отца, Фернандо Херейра, ждет ее звонка в доме Эльзы Берггрен, чтобы поговорить с ней в надежде, что она поймет и простит его.

– Он хотел встретиться с тобой, – закончил Стефан. – Но на это я пойти не мог.

– Я не боюсь, – сказала она, подумав секунду. – Но конечно, я бы туда не пошла. Кто-нибудь еще об этом знает?

– Никто.

– А твои коллеги?

– Никто.

Она молча смотрела на него:

– Я поговорю с ним. Но я хочу быть одна, пока я буду с ним говорить. Когда закончу, я постучу к тебе.

Стефан оставил ей записку с номером и пошел к себе. Открывая дверь, он подумал, что она, наверное, уже говорит с Херейрой. Он глянул на часы – через двадцать минут он должен позвонить Джузеппе и сказать ему, где находится Херейра.

Он зашел в туалет и обнаружил, что туалетная бумага кончилась. Он спустился в вестибюль.

И тогда он увидел ее в окно. Она куда-то спешила.

Он остановился как вкопанный, пытаясь что-то сообразить. Мысли роились в голове. Он не сомневался, что Вероника пошла на встречу с Херейрой. Он должен был бы это понять с самого начала – что все не так, как он думает, а совсем наоборот.

Ее компьютер, подумал он. Что-то она сказала или я что-то подумал, но не понял. Внутри его росло беспокойство, пока не превратилось в захлестнувшую сознание огромную волну. Он схватил за руку девушку-администратора, направлявшуюся в ресторан.

– Ключ Вероники Молин, – сказал он. – Дай мне ее ключ.

Девушка удивленно уставилась на него:

– Она только что ушла.

– Поэтому мне и нужен ключ.

– Я не могу тебе его дать.

Стефан трахнул кулаком по стойке.

– Полиция, – зарычал он. – Ключ!

Она сняла ключ с крючка и протянула ему. Он рванул его к себе, пулей промчался по коридору и открыл дверь. Она не выключила компьютер, экран светился по-прежнему. Он с ужасом уставился на изображение.


И он увидел всю картину.

Теперь все звенья были на месте.

И прежде всего он понял, какую страшную ошибку совершил.


Содержание:
 0  Возвращение танцмейстера : Хеннинг Манкелль  1  Часть 1 Херьедален Октябрь-ноябрь 1999 : Хеннинг Манкелль
 2  2 : Хеннинг Манкелль  4  4 : Хеннинг Манкелль
 6  6 : Хеннинг Манкелль  8  8 : Хеннинг Манкелль
 10  10 : Хеннинг Манкелль  12  1 : Хеннинг Манкелль
 14  3 : Хеннинг Манкелль  16  5 : Хеннинг Манкелль
 18  7 : Хеннинг Манкелль  20  9 : Хеннинг Манкелль
 22  11 : Хеннинг Манкелль  24  13 : Хеннинг Манкелль
 26  15 : Хеннинг Манкелль  28  17 : Хеннинг Манкелль
 30  19 : Хеннинг Манкелль  32  21 : Хеннинг Манкелль
 34  23 : Хеннинг Манкелль  36  13 : Хеннинг Манкелль
 38  15 : Хеннинг Манкелль  40  17 : Хеннинг Манкелль
 42  19 : Хеннинг Манкелль  44  21 : Хеннинг Манкелль
 46  23 : Хеннинг Манкелль  48  25 : Хеннинг Манкелль
 50  27 : Хеннинг Манкелль  52  29 : Хеннинг Манкелль
 54  31 : Хеннинг Манкелль  56  33 : Хеннинг Манкелль
 58  Эпилог Инвернесс Апрель 2000 : Хеннинг Манкелль  60  25 : Хеннинг Манкелль
 62  27 : Хеннинг Манкелль  64  29 : Хеннинг Манкелль
 66  31 : Хеннинг Манкелль  67  32 : Хеннинг Манкелль
 68  вы читаете: 33 : Хеннинг Манкелль  69  34 : Хеннинг Манкелль
 70  Эпилог Инвернесс Апрель 2000 : Хеннинг Манкелль  71  Использовалась литература : Возвращение танцмейстера



 




sitemap