Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 25 : Филипп Марголин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  5  10  15  20  25  30  35  40  45  50  54  55  56  60  65  70  75  80  85  90  95  100  105  110  115  120  125  130  135  140  145  148  149

вы читаете книгу




Глава 25

Дэниел почти не спал эту ночь, размышляя о том, что может случиться завтра в зоне отдыха. К счастью, слушания по залогу назначили на пятницу, и на следующий день его с раннего утра заковали в наручники и перевезли в окружной суд, где он просидел в общей камере, ожидая начала заседаний. Без четверти десять двое охранников выдали Дэниелу костюм, привезенный Амандой специально для слушаний. Как только Эймс оделся, его перевели на седьмой этаж и посадили в зале ожидания рядом с судебным помещением, где должно было слушаться его дело.

Суд округа Малтном находился в просто и практично выстроенном здании без каких-либо внешних изысков. Однако внутри он выглядел совсем иначе. Судебный зал достопочтенного Джеральда Оптона украшали огромные потолки с декоративной лепниной, коринфские колонны и помост из полированного дерева. Для публики было выделено несколько больших скамей, отделенных от остальной части помещения деревянной перегородкой. Дело Дэниела получило большую огласку, поэтому народу в зале хватало, но Эймс сразу заметил Кейт Росс. Она улыбнулась ему. Дэниел чувствовал себя глупо в наручниках и ограничился сдержанным кивком.

В первом ряду сидели несколько партнеров из "Рид, Бриггс". Дэниел решил, что окружной прокурор собирается использовать их в качестве свидетелей. Рядом с партнерами разместились трое младших адвокатов, в том числе Джо Молинари. Он поднял вверх большой палец, и Дэниел не удержался от улыбки. Остальные адвокаты приветствовали его кивками, и Эймс с облегчением увидел, что бывшие товарищи по фирме от него не отвернулись. Подозрительно было только отсутствие Сьюзен Уэбстер.

Дэниел оглядел толпу в поисках других знакомых лиц и с удивлением заметил чернокожего юношу в темно-сером деловом костюме, вооруженного ручкой и блокнотом. Он узнал в нем адвоката, которого Арон Флинн привел на допрос Курта Шредера.

Когда охрана ввела Дэниела в зал, Аманда Яффе беседовала с заместителем окружного прокурора Майком Грином – высоким мужчиной, больше похожим на баскетболиста или игрока в бейсбол. Но не зря говорят, что внешность обманчива. Грин имел чувствительную душу и вместо спорта предпочитал шахматы и саксофон. Аманда уже не раз сталкивалась с ним в суде по разным случаям, а после дела Кардони они одно время встречались.

Аманда услышала, как охранник снял наручники с Дэниела, и поспешила к своему клиенту. В приличном костюме Эймс мало чем отличался от сидящей в зале публики, но три дня в тюрьме наложили свою печать на его облик. Как только он освободился от оков, Яффе подвела его к столу защиты, и они стали шептаться.

– С вами все в порядке? – спросила адвокат.

Дэниел покачал головой.

– Вы должны вытащить меня из тюрьмы. Я подрался с одним парнем, у которого есть друзья. Как только я вернусь в тюрьму, они за меня возьмутся. Какие шансы, что меня выпустят под залог?

Аманда хотела ответить, но в это время судебный исполнитель постучал молоточком по столу. Адвокат тронула Эймса за руку:

– Все будет хорошо.

Досточтимый Джеральд Оптон вошел в зал, и все встали с мест. Джерри Оптон был одним из трех судей, занимающихся делами об убийствах. Один или два года они целиком посвящали себя этой области судопроизводства, чтобы стать в ней экспертами. Обычно сложные дела поручали только опытным судьям. Оптон носил мантию всего пять лет, но до этого десять лет расследовал убийства в офисе окружного прокурора. Этот коренастый лысоватый мужчина слегка напоминал актера Джека Николсона. Хотя прошлое Оптона больше связывало его с прокуратурой, защитники любили его не меньше обвинителей. Он был безупречно честен, превосходно знал законы и вел процессы в жесткой и уверенной манере, не лишенной своеобразного чувства юмора.

– Ну что, готовы? – спросил судья у адвокатов.

– Сторона мистера Эймса готова, – ответила Аманда.

– Сторона обвинения готова, – произнес Грин.

– Тогда приступим.

Судебный исполнитель огласил дело, и секретарь занес его название и номер в протокол. Стороны договорились считать, что Артур Бриггс был убит пулей сорок пятого калибра и виновником его смерти являлся другой человек. Это позволило ускорить слушания, поскольку прокурору не пришлось вызывать для дачи показаний судебно-медицинского эксперта. Затем стороны удостоверились в том, что Дэниел работал в компании "Рид, Бриггс" и был уволен Артуром Бриггсом за неделю до убийства. Все это также занесли в протокол, и Майк Грин вызвал своего первого свидетеля.

Отвечая на вопросы Грина, Зик Форбус рассказал, что его вызвали на место преступления на Старлайт-роуд, где он допросил доктора Эйприл Фэруезер. Доктор описала внешность и назвала имя человека, который у нее на глазах покинул место убийства и уехал на машине. Форбус заявил, что проверил автомобиль, который принадлежал названному доктором Фэруезер человеку. Марка и цвет полностью совпали с описанием, данным ему доктором. Затем Форбус сообщил об аресте Эймса.

– Доброе утро, детектив Форбус, – произнесла Аманда, когда свидетель повернулся к ней для перекрестного допроса.

Форбус не ответил. Он не любил женщин-адвокатов.

– Вы присутствовали при аресте мистера Эймса и обыске его квартиры?

– Да, мэм.

– После ареста мистер Эймс делал вам или другим представителям полиции какие-либо инкриминирующие его признания?

– Он сразу попросил адвоката.

– Значит, мистер Эймс не говорил о том, что убил мистера Бриггса?

– Не говорил.

– На месте преступления нашли отпечатки пальцев мистера Эймса?

– Нет, насколько мне известно.

– Когда вы нашли тело мистера Бриггса, оно лежало в луже крови?

– Да.

– Вы обнаружили кровь на мистере Эймсе или его одежде?

– Мистер Эймс выстирал свою одежду. Она лежала в его стиральной машине, в подвальном этаже.

– Ваша честь, попросите свидетеля отвечать на мои вопросы.

Судья Оптон улыбнулся:

– Да уж, детектив, будьте так любезны. Ни к чему отклоняться от темы. Просто слушайте вопросы и отвечайте, ладно?

– Простите, ваша честь, – кивнул Форбус. – Мы не обнаружили крови на мистере Эймсе или его одежде.

– Вы нашли орудие убийства у мистера Эймса или у него в квартире?

– Нет.

– Вы обыскали его машину?

– Да.

– И не обнаружили ни крови, ни оружия?

– Нет.

– Получается, ваше предположение о том, что мистер Дэниел Эймс был на месте преступления, основано только на показаниях доктора Фэруезер?

– Да.

– Спасибо. Вопросов больше нет.

– Мистер Грин? – обратился судья к прокурору.

– Мы вызываем доктора Эйприл Фэруезер.

Дэниел чуть повернулся и увидел, как Фэруезер идет через проход к месту для свидетелей. Вид у нее был такой, словно ей хотелось провалиться сквозь пол. Она смотрела только перед собой, ни разу не взглянув на Дэниела. Подойдя, она отвела от него взгляд.

– Доктор Фэруезер, – спросил Майк Грин, когда она принесла клятву, – какова ваша профессия?

Доктор сидела прямо, сложив руки на коленях и не отрывая взгляда от прокурора. Она ответила так тихо, что Дэниел едва расслышал. Судья попросил ее говорить громче и повторить ответ.

– Я врач.

– Ваша докторская степень относится к медицине?

– Да, и магистерская тоже.

– То, что вы стали клиентом Артура Бриггса, как-то связано с вашей врачебной практикой?

– Да, сэр. Одна из пациенток подала на меня в суд. В таких случаях моя страховая компания прибегала к услугам мистера Бриггса.

– Вы встречались с мистером Бриггсом для обсуждения вашего дела?

– Да, я несколько раз была в его офисе.

– Вы видели там подсудимого Дэниела Эймса?

– Да. Мистер Бриггс нас познакомил. Он назвал мне его имя, и мы пожали друг другу руки.

Дэниел вспомнил, что во время их знакомства Фэруезер так же отводила взгляд. Ладонь у нее была влажной и холодной, и она сразу отняла руку, словно боялась, что Эймс может ее схватить.

– Вам приходилось еще раз видеть Дэниела Эймса в компании "Рид, Бриггс"?

– Да.

– Когда это было?

– В пятницу, перед тем как убили мистера Бриггса.

– Расскажите суду, как это произошло.

– Я сидела в приемной перед кабинетом мистера Бриггса, как вдруг дверь отворилась. Мистер Эймс стоял на пороге спиной ко мне и говорил с мистером Бриггсом.

– Вы можете вспомнить, что он говорил?

– Нет, но голос у него был рассерженный.

– Почему вы решили, что он рассержен на мистера Бриггса?

– Я слышала, как мистер Бриггс кричал на него, а потом мистер Эймс хлопнул дверью. Когда он обернулся, вид у него был разгневанный. Потом он увидел меня и секретаршу мистера Бриггса и поспешил уйти.

– Вы виделись с мистером Эймсом в третий раз?

– Да, сэр.

– Когда?

– В ночь убийства.

– Где вы находились?

– Возле коттеджа на Старлайт-роуд.

– В котором часу?

– В начале девятого.

– Почему вы так решили?

– Накануне мне позвонила секретарша мистера Бриггса и сказала, что в моем деле появились новые факты и мистер Бриггс хочет встретиться со мной в четверть девятого на Старлайт-роуд. Я стараюсь быть пунктуальной, к тому же, поворачивая на Старлайт-роуд, я сверилась с часами на приборной доске.

– Что вы увидели, подъехав к коттеджу?

– Я увидела мистера Эймса. Он бежал от дома, и вид у него был расстроенный. Увидев мою машину, он закрыл руками лицо. Потом сел в свой автомобиль и быстро уехал.

– Вы уверены, что возле дома находился именно мистер Эймс?

– Я уже сказала, что видела его раньше. В тот момент фары моего автомобиля светили прямо на него. Это все равно что смотреть на человека, который стоит на сцене в луче прожектора.

– И у вас нет сомнений, что человек, бежавший от дома на Старлайт-роуд, – подсудимый Дэниел Эймс?

– Никаких.

– Для протокола – вы видели сегодня в суде мистера Эймса?

– Да.

– Укажите на него судье.

Фэруезер выпрямила плечи и ткнула пальцем в Дэниела, по-прежнему не глядя ему в глаза.

– Что вы сделали после того, как мистер Эймс уехал?

Доктор помолчала, затем продолжила отвечать на вопросы прокурора так же монотонно.

– Я поставила машину и вошла в дом. Свет не горел, и я не сразу привыкла к темноте. Потом увидела, что на полу лежит мистер Бриггс. Я подошла к нему и поняла, что он мертв.

– Почему?

– Он лежал в луже крови. Я наклонилась пощупать пульс, но сердце не билось.

– Что вы сделали потом?

– Я вышла из дома и позвонила по сотовому телефону в службу "девять-один-один".

– Спасибо, доктор Фэруезер. Можете задавать вопросы, мисс Яффе.

– Когда вы родились, доктор Фэруезер? – мягко спросила Аманда.

– В тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году, двадцать девятого июля. – Свидетельница смотрела в пол.

– Место рождения?

– Кроуфорд, штат Айдахо.

– Как звали вашего отца?

Дэниелу показалось, что доктор вздрогнула.

– Герман Гарлок, – ответила она тихо.

– А вашу мать?

– Линда Гарлок.

– Фамилия ваших родителей Гарлок, а ваша – Фэруезер. Почему?

– Я поменяла ее пять лет назад.

– Как вас зовут на самом деле?

– Флоренс Гарлок.

– Когда вы последний раз разговаривали с вашими родителями?

– Не помню. Году в семьдесят восьмом.

– Вы не общались с ними больше двадцати лет?

– Да.

– Почему?

– Мне не хотелось с ними общаться.

– Вам не кажется странным, что дочь не видится с родителями двадцать лет?

– Возражаю, вопрос не относится к делу, – встрял Майк Грин.

– Отношения свидетельницы с ее родителями как-то связаны с этим делом, мисс Яффе? – спросил судья Оптон.

– Да, ваша честь, но я вернусь к ним позже.

Аманда вновь повернулась к Фэруезер.

– У вас есть другие родственники?

– Младшая сестра, Дороти.

– Она поддерживает отношения с вашими родителями?

– Да.

Адвокат сделала несколько пометок и перешла к другой теме.

– Давайте поговорим о вашем образовании. Где вы получили ваши магистерский и докторский дипломы?

– В университете Темплтона.

– А степень бакалавра?

– У меня ее нет.

Аманда удивилась.

– Странно, – сказала она. – Разве для получения степени магистра и доктора не нужно сначала окончить колледж?

– В Темплтоне другие правила.

– Темплтон – обычный университет, с кампусом и футбольной командой?

– Нет, это заочный вуз. Я училась заочно.

– И сколько времени вы потратили, чтобы стать магистром и доктором заочно?

– Три года.

– На каждую степень?

– На обе.

Судья Оптон стал слушать более внимательно, и Дэниел увидел, что Майк Грин заметно нервничает.

– По какому предмету вы специализировались?

– По теоцентрической медицине.

– Боюсь, я никогда о ней не слышала. Не могли бы вы объяснить судье Оптону, что это такое?

– Теоцентрическая – значит с Богом в центре. Безотносительно к религиозной конфессии, – ответила Фэруезер, не глядя на судью.

Дэниелу показалось, что она не обращается ни к кому в отдельности, словно отрешившись от происходящего.

– Доктор Фэруезер, "Темплтон" аккредитован в штате Орегон?

– Не думаю.

– И он не имеет государственной лицензии?

– Нет.

– Вернемся к вашим родителям. Скажите, отец жестоко обращался с вами в детстве?

– Возражаю. Абсолютно необоснованный вопрос.

Аманда встала.

– Напротив, ваша честь. Позвольте мне продолжить эту тему, и вы увидите, что она имеет прямое отношение к надежности и компетентности свидетеля.

Судья Оптон нахмурился. Некоторое время он раздумывал.

– Хорошо, можете продолжать. При условии, что ваши вопросы на самом деле обоснованны. Если у меня возникнут сомнения, я приму возражение мистера Грина.

– Спасибо, ваша честь. Доктор Фэруезер, отец жестоко обращался с вами в детстве?

– Да.

– Как он проявлял свою жестокость?

– Сексуально, физически и эмоционально.

– С какого возраста?

– Точно не помню. Мои ранние воспоминания начинаются с четырех или пяти лет.

– Что вы подразумеваете под словом "физически"?

– Побои, удушения, запирания в шкафу, – ответила доктор бесцветным и холодным тоном, словно передавала сообщения из вечерних новостей.

– А под словом "сексуально"?

– Ласки, половые сношения.

– Он вступил с вами в половую связь, когда вам было четыре года?

– Да.

– Что-нибудь еще?

– Содомия, оральный секс. Он... использовал предметы. Бутылки, разные вещи.

– Как долго это продолжалось?

– Пока я не ушла из семьи.

– В каком возрасте?

– В двадцать один год.

– Значит, в течение семнадцати лет?

– Да.

– Каждый год?

– Каждую неделю.

– Вы кому-нибудь говорили о том, что происходит?

– Я... кажется, я пыталась рассказать учителям... Не помню.

– Как вы объясните тот факт, что в разговоре со следователем ни один из ваших учителей не вспомнил о подобных жалобах?

– Я уже сказала, что не помню.

– Ваша мать знала о происходящем?

– Она в этом участвовала.

– Как?

– Занималась вместе со мной оральным сексом, вставляла предметы в мою вагину и анальное отверстие.

– Какие предметы?

– Ручку от метлы, оружие.

– Оружие?

– Да.

– Какое оружие?

– Не знаю.

– Это было ружье или пистолет?

– Не помню.

– Ваша сестра тоже подвергалась насилию?

– Думаю, да.

– Она когда-нибудь жаловалась на это?

– Дороти ничего не помнит.

– Но вы уверены, что ее тоже принуждали к сексу?

– С шести до семнадцати лет мы жили с ней в одной комнате, и я полагаю, что отец приходил в спальню и занимался сексом с моей сестрой.

– Как часто?

– Два или три раза в неделю.

– И она этого не помнит?

– Она это отрицает.

– Мисс Яффе, – вмешался судья Оптон. Вид у него был очень недовольный. – К чему вы ведете?

– Еще немного, ваша честь, и вы все поймете. Обещаю.

– Очень надеюсь, потому что я почти готов прервать допрос.

Аманда повернулась к Фэруезер и приготовила решающий удар.

– Кроме родителей, кто-нибудь еще совершал против вас насильственные действия?

– Да.

– Сколько людей в этом участвовало?

– Затрудняюсь ответить.

– Не могли бы вы назвать судье хотя бы приблизительную цифру?

– Возможно, человек пятнадцать. А может быть, и тридцать пять.

Судья Оптон нахмурился.

– Вы можете опознать кого-нибудь из тех, кто принуждал вас к половым сношениям?

– Нет.

– Это были мужчины или женщины?

– Не могу сказать.

– Почему?

– На них были широкие одежды с капюшонами. Кроме того, они носили маски.

Судья подался вперед.

– Пожалуйста, опишите подробнее, во что они были одеты.

– В просторные черные хламиды, ниспадающие до пола. Когда я была маленькой, мне казалось, что эти люди могут летать, потому что они как бы парили над землей. Но теперь я понимаю, что все дело в длинных одеяниях, закрывающих ноги.

– Что еще вы можете вспомнить из деталей их одежды?

– На них были круглые медальоны.

– Они что-нибудь символизировали?

– Да, приверженность культу сатаны.

– Значит, эти люди поклонялись сатане?

– Да.

Теперь судья Оптон был полностью поглощен допросом, а Майк Грин старался сохранять невозмутимый вид, будто массовое изнасилование сатанистами – самая обычная вещь на свете.

– Где это происходило?

– В каком-то сарае. Иногда в подвале церкви.

– Расскажите, пожалуйста, что происходило на этих сборищах. Мы хотели бы услышать самые яркие детали.

– Однажды меня привезли в сарай, привязали к столу и сделали аборт...

– Аборт? Вы были беременны?

– Да.

– Сколько же вам было лет?

– Тринадцать.

– И вам сделали аборт?!

– Да. А потом заставили съесть плод моего... ребенка.

Лицо у судьи дрогнуло, но он сдержался.

– Как часто вы бывали на таких собраниях?

– Примерно один раз в месяц.

– В каком возрасте это случилось в последний раз?

– Лет в восемнадцать или девятнадцать.

– Ваша сестра тоже участвовала в церемониях?

– Да, но она это отрицает. Говорит, что ничего не помнит.

– На собраниях бывали другие дети?

– Я видела двоих или троих.

– Что с ними делали?

– Их сажали в коробки с насекомыми, – отозвалась Фэруезер тем же монотонным голосом, каким отвечала на все вопросы адвоката. – Их забрасывали змеями, били электрическим током, заставляли есть куски животных и заниматься сексом со взрослыми. Все это фотографировали.

– Животных приносили в жертву?

– Да. Я помню кошек и собак. Однажды привезли овцу.

– Что с ними делали?

– Им распарывали животы. Иногда животных подвешивали к потолку, чтобы внутренности вываливались на людей, а детей заставляли их съедать.

– А человеческие жертвоприношения? Они тоже были?

– Да.

– Где это происходило?

– В сарае.

– Вам известно, где находится этот сарай?

– Где-то за городом. Вокруг стояли высокие деревья, а внутри всегда горели лампы. Окна задергивали черными шторами, чтобы не впускать солнечный свет и чтобы никто не мог заглянуть снаружи.

– Опишите, как это случилось в первый раз.

– Мужчину подвесили на балках с завязанными за спиной руками.

– Он был в одежде?

– Нет, абсолютно голый.

– Он пытался кричать или бороться?

– Да.

– Что с ним сделали?

– Люди взяли ножи и стали сдирать с него кожу.

– Мужчина был жив?

– Да.

– Сколько человек этим занимались?

– Не помню. Пятнадцать или больше.

– И все заживо сдирали с него кожу?

– Некоторые просто пели, стучали в барабаны и вызывали демонов.

– Почему людей приносили в жертву?

– Потому что они были христианами.

– Что произошло, когда тело сняли с балок?

– Началась церемония, во время которой люди пили кровь из церковных чаш, совокуплялись и тому подобное.

– Что символизировал этот ритуал?

– Каждый, кто выпивал кровь христианина, получал силу этого человека.

– Какие цели преследовали члены культа?

– Они хотели всегда жить с сатаной, чтобы он исполнял все их желания, а потом захватил мир и сделал их избранниками.

– Как они находили жертвы?

– Полагаю, среди членов культа были люди, которых запрограммировали на то, чтобы похищать христиан.

– Их хватали прямо на улицах?

– Видимо, да.

– Вы согласны с тем, что сдирание кожи заживо – это убийство?

– Разумеется.

– Наверное, у жертв были семьи и родные, которые заботились об их судьбе?

– Полагаю, что были.

– Вы когда-нибудь говорили полиции обо всех этих ужасных вещах, которые делали с вами и другими людьми?

– Нет.

– Почему?

– Я была напугана и опасалась за свою жизнь.

– Вы вышли из секты в двадцать один, а сейчас вам больше сорока. Вот уже двадцать лет вы не видели своих родителей и остальных сатанистов. И за все это время вам ни разу не пришло в голову рассказать кому-то о том, что произошло?

– Я не могла об этом говорить.

– Почему?

– Меня с детства убеждали в том, что члены секты могут читать мои мысли, что за мной везде следят и...

– И?

– И я думаю, кто-то из членов культа проводил надо мной опыты по контролированию личности.

– С какой целью?

– Чтобы управлять моим сознанием и заставлять делать все, что они велят.

– И как проходили эти опыты?

– Я помню, что меня били электрическим током. Мне давали разные ключевые фразы и слова, а потом говорили, что я должна сделать, когда их услышу.

– Где это было?

– В каком-то помещении, похожем на лабораторию. Глаза слепил яркий свет. Меня раздевали догола и привязывали к креслу. К голове подключали электроды. Это все, что я помню.

– Расскажите подробнее о методике эксперимента. Что с вами делали?

– Мне называли какие-нибудь слова и приказывали: "Когда услышишь эту фразу, сделаешь то-то и то-то. Ясно?" Что бы я ни отвечала, они говорили: "Нет, мы тебе не верим" – и снова били меня током. В какой-то момент все это заканчивалось. Наверное, когда они думали, что я уже под контролем.

– А потом вы получали ключевые фразы?

– Да.

– Как это происходило?

– По телефону или на улице, когда кто-нибудь подходил ко мне и делал знак. Я выслушивала фразу и делала то, что мне говорили.

– И что вам приходилось делать?

– Например, если я видела красное, то должна была попытаться убить себя, но не до конца.

– То есть инсценировать самоубийство?

– Да.

– И вам давали такой приказ?

– Неоднократно.

– И что вы делали?

– Вскрывала себе вены.

– Сколько раз?

– Точно не помню.

– Вас отвозили в больницу?

– Дважды. Потом я была в психиатрической лечебнице.

Аманда Яффе хотела задать новый вопрос, но Майк Грин встал и застегнул пуговицу на пиджаке.

– Ваша честь, прошу сделать перерыв.

– Хорошо, мистер Грин. Объявляется перерыв на пятнадцать минут. Доктор Фэруезер, вы должны вернуться в зал, когда мы продолжим слушания. Представителей сторон прошу пройти в мою комнату.

Судья Оптон вышел из зала через заднюю дверь. Дэниел с ошарашенным видом повернулся к Аманде.

– Она чокнутая! – воскликнул он.

– Верно, – кивнула Аманда с ободряющей улыбкой. – Пока мы в выигрыше. Теперь осталось дождаться решения судьи. Надеюсь, я вернусь с хорошей новостью.

– Как ты узнала о сатанистах?

– Потом скажу.

Когда Аманда и Майк Грин ушли, к барьеру, отделяющему места для публики, подошел Джо Молинари. Охранник разрешил молодым людям поговорить, если они не будут касаться друг друга или обмениваться какими-либо предметами.

– Спасибо, что пришел, – поблагодарил Дэниел.

– Черт возьми, старик, это самое лучшее шоу, какое мне приходилось видеть в городе. А твой адвокат – просто обалденная баба. Как насчет дружеской вечеринки сегодня?

Дэниел улыбнулся, но подумал, что не стоит заглядывать так далеко.

* * *

– Что происходит? – спросил судья Оптон у Майка Грина, как только они вошли в кабинет.

– Ваша честь, я понятия не имел, что она понесет такую ахинею.

Оптон покачал головой:

– Вы сами все видели. Что будем делать, Майк?

Грин тяжело вздохнул.

– У меня нет других свидетелей, кроме Фэруезер и Форбуса. Я выложил все свои карты.

– Вы должны заявить, что у вас есть ясное и надежное свидетельство виновности Эймса в убийстве Бриггса. Иначе я не смогу отказать ему в залоге.

– Все-таки она его видела, – неуверенно пробормотал Грин.

– Ваша свидетельница много чего видит. Что скажете, Аманда?

– Показания Фэруезер – единственное, что связывает Дэниела с убийством Бриггса, и я не думаю, что ей можно доверять.

– Бросьте, Аманда, мы говорим не для протокола. Оставьте вашу дипломатию. У нее совершенно поехала крыша. Электроды, черт бы их побрал! Где вы ее откопали, Майк?

Грин не ответил.

– Ладно, вот что мы сейчас сделаем, – предложил Оптон. – Аманда закончит свой допрос, а Майк поставит точку в обвинении. Вы можете опротестовать освобождение под залог, но я все равно дам на него добро, понятно?

Грин кивнул. Оптон повернулся к Аманде:

– Сколько заплатит ваш клиент?

– Дэниел на мели, и у него нет источников дохода. Вы слышали, что из "Рид, Бриггс" его уволили. У матери Эймса нет ни цента, а отца он никогда не знал. Дэниел сам зарабатывал на учебу в колледже и университете, поэтому сидит по уши в долгах и практически исчерпал свои ресурсы. Я предлагаю освободить его бесплатно.

Глаза у Оптона от изумления стали квадратными Аманда спокойно продолжала:

– Мне кажется, вы должны отпустить его под личную ответственность. Дэниел клянется, что невиновен, а обвинение не предоставило убедительных свидетельств, которые связывали бы его с преступлением. Даже доктор Фэруезер говорит, он просто выбежал из дома, но никто не утверждает, что у него было орудие убийства или что он стрелял в Бриггса.

– Майк?

Грин устало покачал головой:

– Я буду возражать против бесплатного залога, но пока у меня нет весомых аргументов.

– Ладно. Я позволю вам спасти честь мундира. Можете подать протест, только не тяните слишком долго. – Оптон встал. – Давайте покончим с этим.

Майк Грин вышел в зал с мрачным видом, а лицо Аманды не выражало никаких эмоций. Сев за стол, она сразу повернулась к Дэниелу:

– Судья Оптон признал Фэруезер сумасшедшей. Он не примет ее свидетельств против вас, а у Майка больше нет улик. К полудню вас освободят.

– Значит, все кончено? Я свободен?

– Подождите радоваться. Вы по-прежнему обвиняетесь в убийстве, но судья отпустит вас под честное слово. Так что залог платить вам не придется.

– Спасибо, – прошептал Дэниел. – Вы меня спасли.

– Я хорошо поработала, – признала Аманда, – но мы бы ничего не сделали без вашего ангела-хранителя.

* * *

– Ты знал, что она собирается выкинуть? – спросил Майк Грин у Зика Форбуса. – В следующий раз, когда мне придется разыгрывать в суде клоуна, предупреждай заранее. Я намажу побольше грима, чтобы меня никто не узнал.

Грину редко приходилось выходить из себя, а Форбусу – чувствовать себя неловко, но это был необычный день.

– Поверь, Майк, для меня это полная неожиданность. Когда я разговаривал с Фэруезер, она была немного напряженной, но откуда же я знал, что она ненормальная.

Грин отвернулся к окну, чтобы не смотреть на детектива. На его столе находилась шахматная доска с расставленными в последней партии фигурами – прокурор раздумывал над ферзевым гамбитом. Некоторое время он смотрел на фигуры, надеясь отвлечься от реальных проблем, но это не помогло. Грин повернулся к Форбусу:

– Что будем делать, Зик?

– Я по-прежнему думаю, что он убил Бриггса. Надо попытаться доказать, что Эймс был в кабинете.

– И ты знаешь, как это можно сделать?

Форбус покачал головой.

– Отлично, черт возьми. Нам надо пошевеливаться, и очень быстро. Предварительные слушания назначены на следующую неделю. Раньше я проходил их без проблем, но теперь мне нечего предъявить присяжным. Если мы срочно что-то не придумаем, мне придется снять обвинения с Эймса.


Содержание:
 0  Соучастник : Филипп Марголин  1  Благодарности : Филипп Марголин
 5  Глава 3 : Филипп Марголин  10  Глава 4 : Филипп Марголин
 15  Глава 9 : Филипп Марголин  20  Глава 14 : Филипп Марголин
 25  Глава 9 : Филипп Марголин  30  Глава 14 : Филипп Марголин
 35  Глава 19 : Филипп Марголин  40  Глава 24 : Филипп Марголин
 45  Глава 15 : Филипп Марголин  50  Глава 20 : Филипп Марголин
 54  Глава 24 : Филипп Марголин  55  вы читаете: Глава 25 : Филипп Марголин
 56  Глава 26 : Филипп Марголин  60  1 : Филипп Марголин
 65  6 : Филипп Марголин  70  12 : Филипп Марголин
 75  3 : Филипп Марголин  80  8 : Филипп Марголин
 85  14 : Филипп Марголин  90  5 : Филипп Марголин
 95  11 : Филипп Марголин  100  Глава 31 : Филипп Марголин
 105  Глава 36 : Филипп Марголин  110  Глава 41 : Филипп Марголин
 115  Глава 46 : Филипп Марголин  120  Глава 51 : Филипп Марголин
 125  Глава 31 : Филипп Марголин  130  Глава 36 : Филипп Марголин
 135  Глава 41 : Филипп Марголин  140  Глава 46 : Филипп Марголин
 145  Глава 51 : Филипп Марголин  148  Глава 54 : Филипп Марголин
 149  Использовалась литература : Соучастник    



 




sitemap