Детективы и Триллеры : Триллер : Исчезла, но не забыта Gone, but Not Forgotten : Филипп Марголин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53

вы читаете книгу




В городке Хантерс-Пойнт, штат Нью-Йорк, без следа исчезают несколько женщин — жен крупных юристов и бизнесменов. Все, что остается от них, это черная роза на подушке и записка: «Исчезла, Но Не Забыта». Проходит десять лет, и в Портленде, штат Орегон, кошмар повторяется…

Посвящается Дориен, моему партнеру по адвокатской практике, жене и лучшему другу в течение двадцати пяти лет необыкновенной совместной жизни.

Часть первая

ЗОВ

Глава I

1

— Вы вынесли приговор? — спросил судья Альфред Нефф у восьми мужчин и четырех женщин, сидящих на скамье присяжных.

Грузный широкогрудый мужчина лет 60–65 с большим трудом начал подниматься со скамьи. Бетси Тенненбаум решила заглянуть в список, чтобы узнать фамилию мужчины. Список этот был составлен еще за две недели до процесса. Здоровяка, сварщика на пенсии, звали Уолтер Корн. В список присяжных его включили в самый последний момент, так как не нашлось других кандидатур, и сейчас Бетси почувствовала себя неуютно, осознав, что этот человек, возможно, оказал какое-то влияние на приговор.

Между тем судебный клерк взял вердикт из рук Корна и передал его судье. Затаив дыхание, Бетси, не отрываясь, следила за сложенным листком бумаги. Пока судья разворачивал его, а затем внимательно читал, Бетси напряженно изучала лицо судьи, но так и не смогла ничего определить заранее по его выражению.

Невольно она бросила быстрый взгляд в сторону Андреа Хаммермилл, полной, уверенной в себе женщины, глядевшей прямо на судью. Именно Андреа и судили сейчас за убийство мужа. В течение всего процесса она лишь однажды выразила хоть какие-то эмоции. Это произошло тогда, когда ее попросили рассказать о самом убийстве Сиднея Хаммермилла. И лишь когда речь зашла о том, как боек продолжал и продолжал вхолостую бить по пустому барабану, не производя выстрела, — все шесть пуль уже были в теле покойного, — присутствующие могли заметить, как задрожали у подсудимой руки, а затем она не сдержалась и вдруг забилась в рыданиях, производя весьма жалкое впечатление.

— Защита, встаньте! — громко произнес судья Нефф.

После короткого замешательства Андреа поднялась со скамьи. Бетси сделала то же самое и теперь стояла рядом, испытующе глядя на судью.

Если опустить подробности, то приговор звучал следующим образом: «Мы, присяжные, будучи надлежащим образом избраны и находясь под присягой, утверждаем, что Андреа Мэри Хаммермилл — не виновна…»

Что было написано в вердикте дальше, Бетси уже не слышала: в зале суда поднялся самый настоящий гвалт. Андреа рухнула на лавку и зарыдала.

— Все хорошо… все хорошо, — пыталась успокоить ее Бетси, но сама почувствовала, как слезы обожгли ей щеки. И тут кто-то слегка коснулся ее руки. Бетси подняла голову и встретилась взглядом с прокурором Рэнди Хайсмитом. Он стоял рядом и держал в руке стакан с водой.

— Предложите ей, — сказал Рэнди и протянул стакан.

Бетси повиновалась и передала стакан своей клиентке. Хайсмит продолжал стоять, ожидая, когда обвиняемой станет лучше.

— Миссис Хаммермилл, — начал наконец прокурор, — я хочу, чтобы вы знали причины моего обвинения. Считаю, что никому непозволительно подменять собою закон. Однако мне также хочется, чтобы вы знали, я искренне возмущен тем, как обходился с вами ваш супруг. Если бы вы вовремя обратились ко мне, вместо того чтобы убивать его, я бы сам сделал все возможное и упрятал вашего мужа за решетку. Думаю, что случившееся послужит вам хорошим уроком и вы продолжите жить, как все. Во всяком случае, вы производите впечатление добропорядочного гражданина.

Бетси хотела было поблагодарить Хайсмита за его слова, но потрясение словно лишило ее дара речи. Когда вокруг Андреа стали собираться друзья, Бетси решила наконец вырваться из образовавшейся толпы на свежий воздух. Через головы людей ей хорошо была заметна фигура Хайсмита. Он стоял один, склонившись над столом и собирая своды законов и папки с бумагами. Однако прокурор не мог не заметить проходящего мимо адвоката. Процесс завершился, и два юриста сумели показать себя с самой лучшей стороны. Хайсмит медленно склонил голову в знак признания — Бетси оставалось сделать только то же самое.

2

С выгнутой спиной, выразительно отброшенной назад головой и лоснящимися от пота мускулами, Мартин Дариус походил сейчас на волка, который вот-вот завоет над поверженной добычей. Блондинка, лежащая под ним, сильнее обвила ноги вокруг его торса. Дариус, начав содрогаться в оргазме, закрыл глаза. А женщина тяжело дышала — сил у нее уже не было. Лицо Дариуса исказилось, и он рухнул вниз. Щека его коснулась груди блондинки, и он ясно слышал, как учащенно бьется ее сердце, а запах пота, смешанный с ароматом духов, ударил в нос. Женщина закрыла лицо руками. Дариус нехотя провел ладонью по лодыжке своей партнерши и бросил быстрый взгляд в сторону часов, стоящих на столе в комнате мотеля. Было два часа пополудни. Дариус медленно сел. Женщина услышала, как заскрипела постель и повернулась в сторону любовника, который уже находился в другом углу комнаты.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты уходил, — произнесла она, даже не сумев скрыть своей досады.

Дариус обтер махровым полотенцем вспотевшее тело и направился в ванную.

— В три у меня важная встреча, — бросил он через плечо, даже не оглядываясь.


В ванной Дариус смыл с себя пот, затем тщательно вытерся, каждый раз на что-то натыкаясь в тесной душевой мотеля. Заметил, что зеркало покрылось паром. Пришлось его протереть. С гладкой поверхности глянуло сухощавое, слегка изможденное лицо, с глубоко запавшими голубыми глазами. Тщательно расчесанная бородка и усы придавали лицу мефистофельский обольстительный вид. Дариус включил портативный фен, затем, когда волосы окончательно просохли, аккуратно расчесал их. Выйдя из ванной, он заметил, что блондинка по-прежнему лежит в постели. Она попыталась было вновь заманить его на ложе любви, но любой контроль над собой, а тем более сексуальный, Дариус не терпел…

— Считаю, что нам нужно прекратить наши встречи, — как само собой разумеющееся произнес Дариус, застегивая воротник белой шелковой сорочки.

От неожиданности блондинка стремительно села, спокойные черты лица ее исказились. Она все-таки сумела завладеть вниманием Дариуса. Роль брошенной явно была для нее внове. Дариус отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

— Почему? — пролепетала наконец женщина, пока ее любовник надевал брюки от дорогого костюма серого цвета. Дариус не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать эту игру чувств, отразившуюся на лице всегда столь самоуверенной блондинки.

— Справедливости ради следует сказать, что ты действительно красива и хороша в постели, — продолжал он, завязывая узел галстука, — но на мой вкус слишком скучна.

Блондинка бросила на любовника изумленный взгляд и покраснела.

— Дерьмо!

Дариус засмеялся и начал надевать пиджак.

— Ты никогда не сделаешь этого, — продолжила вдруг блондинка намного мягче.

— Напротив, я очень серьезен. Все кончено. Какое-то время это доставляло удовольствие, но сейчас мне хочется чего-то новенького.

— И тебе кажется, что меня можно использовать, а затем выбросить, как докуренную сигарету? — Гнев вновь овладел блондинкой. — Сукин сын, да я все расскажу твоей жене. Позвоню ей сейчас же.

Улыбка исчезла с лица Дариуса, и новое выражение его лица заставило блондинку вжаться в спинку кровати. Мужчина медленно направился к постели. Он буквально навис над своей жертвой. Женщина вся сжалась от страха и закрыла лицо руками. Несколько мгновений Дариус, не двигаясь, смотрел на свою любовницу, словно внимательно изучал под микроскопом некий новый биологический вид. Затем он схватил блондинку за запястье и вывернул ее руку так, что женщина всем телом подалась вперед и уткнулась лбом в смятые простыни.

Дариусу понравилось, как искривилось от боли гибкое женское тело — от ступней ног до изящной шеи. Свободной рукой он медленно провел по ее крестцу, а потом еще сильнее вывернул запястье — тело вновь дернулось от боли. Дариусу понравилось, как неожиданно всколыхнулись груди.

— Позволь мне объяснить тебе все до конца, — произнес мучитель тоном, каким обычно обращаются к непослушным детям, — ты никогда не будешь звонить моей жене. Понятно?

— Да, — выдавила блондинка, ее запястье было заведено за спину почти к самой лопатке.

— Так повтори вслух, что ты никогда не должна делать, — тихо и уверенно командовал любовник, слегка отпуская женщину и в то же время похлопывая ее свободной рукой по ягодицам.

— Я никому не буду звонить, Мартин, клянусь, — уже рыдая, произнесла блондинка.

— А почему ты не будешь звонить моей жене и почему ты не станешь беспокоить меня понапрасну? — издевательски проговорил Дариус, вновь заводя женщине руку за спину.

Блондинка взревела от боли, и Дариус еле сдержал довольный смешок, затем вновь слегка отпустил свою жертву, чтобы дать ей возможность ответить.

— Просто не хочу, — сквозь рыдания повторила жертва.

— Но ты же не ответила мне, почему ты не будешь звонить, — совершенно резонно заметил Дариус.

— Потому что ты мне запретил это делать. А я сделаю все, что ты хочешь. Мартин, пожалуйста, отпусти меня.

Мучитель разжал руку, жертва рухнула на постель и забилась в плаче.

— Хороший ответ, детка. Но лучше будет, если ты вообще перестанешь злить меня, а то мне придется сделать с тобой нечто похуже. Запомни, намного, намного хуже.

С этими словами Дариус склонился перед самым лицом блондинки и достал зажигалку, золотую, с памятной гравировкой от жены Мартина. Яркое оранжевое пламя отразилось в блестящих от ужаса глазах блондинки. Дариус поднес зажигалку как можно ближе, чтобы жертва смогла ощутить жар пламени.

— Запомни, намного, намного хуже, — повторил мужчина и со щелчком закрыл зажигалку. Он выпрямился и пошел к выходу. Блондинка перевернулась на спину, простыня обвилась вокруг талии, оголив красивые ноги и живот. Оставшись одна, женщина дала волю слезам, и плечи ее каждый раз вздрагивали при новом приступе рыданий. Мартин задержался у двери. Там висело зеркало, и в нем хорошо было видно блондинку. Мужчина еще раз поправил узел галстука цвета пьяной вишни и вдруг подумал о том, не превратить ли все это в шутку и не заставить ли любовницу вновь броситься в его объятия. Эта мысль явно понравилась Дариусу, и на его губах мелькнула довольная улыбка. Еще мгновение Мартин забавлялся шальной мыслью о том, что блондинку вновь удастся поставить на колени и заставить взять в рот его член. А что? Не попробовать ли, в самом деле, и это после того, что сейчас случилось между ними? В успехе Дариус нисколько не сомневался, но у него действительно была назначена важная встреча.

— За комнату я заплатил вперед, — бросил он через плечо, — можешь оставаться здесь, сколько захочешь.

— Давай поговорим, Мартин, — взмолилась блондинка, садясь в постели так, что в глаза бросались ее маленькие изящные груди, но Дариус уже закрывал за собой дверь комнаты.

Снаружи небо казалось зловещим. Черные облака тянулись с побережья. Дариус открыл дверцу своего черного «феррари» и отключил охранную сигнализацию. Будь у него время, Мартин причинил бы этой женщине такую боль, о которой она не забыла бы в течение всей жизни, а с болью не забыла бы и его, Мартина Дариуса. Улыбка вновь скользнула по его лицу, и Мартин тронулся с места, даже не подозревая, что какой-то человек все это время фотографировал его из укромного местечка автостоянки, расположенной рядом с мотелем.


Мартин Дариус гнал свой «феррари» по мосту Марквам к нижней части Портленда. Проливной дождь заставил прогулочные катера на реке Вилламетт прижаться к берегу, но какой-то ржавый танкер все-таки продолжал бороться с непогодой, упорно подбираясь к порту на Свон-Айленд. На другом берегу были видны архитектурные строения, отразившие невероятную смесь разных стилей: пост-модерн и небоскребы сочетались с трехэтажными постройками восемнадцатого века. На перестройке Портленда Дариус и сделал состояние, и сейчас он с удовольствием смотрел на дело рук своих.

Мартин легко перешел с одной полосы на другую. По радио начали передавать пятичасовые новости.

— Говорит Ларри Прескотт из окружного суда. Сейчас я разговариваю с Бетси Тенненбаум, адвокатом Андреа Хаммермилл, которую судили за убийство мужа, Сиднея Хаммермилла. Бетси, как вы считаете, почему присяжные признали вашу подзащитную невиновной?

— Считаю, что принять им такое решение было достаточно легко. Они просто вошли в положение бедной женщины, которая подвергалась постоянным избиениям. Присяжным удалось понять всю меру страданий моей подзащитной.

— С самого начала процесса вы были весьма критически настроены против обвинения. Как вы думаете, процесс мог бы принять другой ход развития, не будь мистер Хаммермилл членом городской администрации?

— Факт остается фактом, Сидней Хаммермилл играл заметную роль в политике штата Орегон, а это, в свою очередь, должно было оказать влияние на решение обвинения.

— Можно ли предположить, что если бы окружной прокурор Алан Пейдж не поручил женщине участвовать в этом деле, то весь процесс пошел бы по другому руслу?

— Вполне возможно. Женщина всегда лучше может понять женщину, и то, что пропускает мужчина-прокурор, она воспринимает в более объективном свете.

— Бетси, насколько нам известно, это ваше второе подобное дело, в котором пострадавшей стороной оказывается как раз женщина. В самом начале этого года вы выиграли дело, где фигурировали два миллиона долларов, предъявленное группе, борющейся против абортов, и журнал «Тайм» назвал вас одним из лучших адвокатов-жешцин. Вам не тяжело нести бремя свалившейся на вас славы?

— Поверьте, Ларри, я настолько занята сейчас работой и заботами о своей дочери, что единственные мои мысли — о следующем деле и о том, что приготовить сегодня на обед.

Неожиданно зазвонил мобильный телефон, и Дариус вынужден был выключить радио. Надо было срочно вывести «феррари» со скоростной полосы. Мартин сделал это, а лишь затем поднял трубку. Телефон уже успел позвонить три раза.

— Мистер Дариус?

— Кто это?

Лишь несколько человек знали этот номер его телефона, но голос показался Мартину незнакомым.

— Мое имя тебе все равно ничего не скажет.

— Тогда мне не о чем с вами разговаривать.

— Может быть, и так, но сдается мне, что тебе будет очень интересно услышать, что я собираюсь сказать.

— Не знаю, как вам удалось получить этот номер, но терпение мое уже на пределе. Поэтому переходите к делу или я вешаю трубку.

— Хорошо. Ты — человек деловой и понапрасну тратить твое время не стоит. Поэтому, если ты еще на проводе, сообщаю, что я из тех, кто может исчезнуть, но не может быть забыт.

— Что? Что вы сказали?

— А! Интересно стало?

Дариус с трудом перевел дыхание. Неожиданно у него выступили капли пота на бровях и на верхней губе.

— Знаешь такое заведение «Капитан Недс»? Там готовят креветки, крабов и прочее. Адрес — Марин-драйв. Приезжай — поговорим.

И в трубке послышался размеренный зуммер. Дариусу оставалось только положить ее на место. Лишь сейчас он заметил, что его «феррари» почти уперся в бампер едущего впереди автомобиля. Пришлось срочно сворачивать на обочину. Казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Острая боль ударила в виски. Дариус закрыл глаза и откинулся на удобном кресле спортивного автомобиля. Усилием воли он заставил себя восстановить дыхание, и боль в висках постепенно утихла.

Голос в трубке был грубым и напористым. Этому типу явно нужны были деньги. И Дариус мрачно улыбнулся при одной только мысли о деньгах. Жизнь постоянно сталкивала его с алчными людишками. Такими типами легче всего было манипулировать. Они всегда уверены, что те, кого им приходится доить, обязательно должны быть глупы и напуганы, как и они сами.

Боль окончательно отступила, и дыхание вновь стало нормальным. Так или иначе, а Дариус был даже благодарен за этот звонок. Он успел-таки потерять бдительность, окончательно поверив в свою безопасность, и это после всех прожитых лет. Урок хорош: безопасности нет и быть не может.

3

«Капитан Недс» действительно был забегаловкой, сложенной из выбеленных непогодой бревен. Она находилась сразу же за рекой Колумбия. Дариус нашел пустое место в баре, которое оказалось ближайшим к кухне, заказал пиво и стал терпеливо ждать. Держась за руки, вошла парочка. Это явно были не те. Рослый лысеющий коммивояжер в мятом костюме сидел на высоком стуле у стойки. За столами в основном ютились парочки наподобие той, что только что вошла в бар. Дариус начал медленно изучать все закоулки бара. И вдруг грузный мужчина в плаще буквально навис над Дариусом.

— Я все думал, сколько же тебе понадобится времени, чтобы добраться сюда, — сказал незнакомец, усаживаясь напротив. Дариус ничего не ответил. Мужчина пожал плечами, улыбка исчезла с его лица. Сидеть напротив такого человека, как Мартин Дариус, было не очень-то приятно, даже если у тебя в руках все козыри.

— Поговорим нормально, как цивилизованные люди, или будешь сукой? — продолжил спустя пару минут незнакомец. — В конце концов, мне без разницы. Платишь-то ты.

— Что продаешь и что хочешь? — бросил Дариус, продолжая изучать мясистое лицо в неясном свете бара.

— Бизнесмен, как всегда. Что ж, дело, так дело. Я был в Хантерс-Пойнте. В старых газетах полно информации. Фотографии там тоже имеются. Я начал вглядываться и — бац — а там ты. Если хочешь полюбоваться, у меня есть кое-что. — Незнакомец вывалил на стол целую пачку фотокопий старых газетных вырезок. С минуту Дариус разглядывал лежащую перед ним стоику, а затем отодвинул все владельцу.

— Это древняя история, приятель.

— Ты действительно так думаешь? Мартин, у меня есть друзья в полиции. Люди еще не знают, но мне известно, что кто-то уже вновь начал оставлять маленькие записочки и черные розы по всему Портленду. Думаю, старая история вновь повторяется, как когда-то в Хантерс-Пойнте. Что думаешь об этом?

— Думаю, что ты очень сообразительный малый, мистер… — Дариус специально замялся, рассчитывая выудить имя у своего незнакомца.

Но незнакомец только покачал головой:

— А вот имен не надо, Мартин. Просто заплати, и все.

— Сколько?

— Думаю, что двести пятьдесят тысяч будет нормально. Ведь, чтобы нанять адвокатов, тебе понадобится намного больше.

У незнакомца были тонкие жидкие волосенки, похожие на солому. Сквозь них просвечивала кожа, когда он слегка наклонялся вперед. Нос был сломан, плечи неразвиты, но грудь широкая.

— Думаю, тебя никто не нанимал расследовать дела в Хантерс-Пойнте, — неожиданно произнес Дариус.

Легкое удивление промелькнуло на лице незнакомца, а затем его сменила улыбка, обнажились почерневшие от никотина зубы.

— Прекрасно. Даже не собираюсь узнавать, как ты об этом догадался. Так вот — по рукам?

— Уверен, что за тобой никто не стоит. По крайней мере, сейчас.

Незнакомец промолчал.

— Но одно мне бы очень хотелось знать, — продолжал Мартин, с любопытством изучая лицо собеседника. — Тебе же известно, что я могу сделать с человеком. Почему ты не боишься, что я тебя убью?

Незнакомец затрясся от смеха.

— Котенок, Мартин, ты просто котенок, как и все вы, насильники, которых мне удавалось прижать к стенке. Мужики, по-настоящему жестокие с женщинами, с другими мужиками обычно не столь уж круты. Знаешь, что я обычно делаю с такими сосунками, как ты? Я из них самих делаю девочек. Так-то, Мартин. Превращаю их в маленьких голубых. С тобой мне придется сделать то же самое, если я потеряю вдруг интерес к твоим деньгам.

Пока Дариус обдумывал услышанное, мужчина с наслаждением следил за выражением его лица.

— Понадобится время, чтобы собрать такую сумму. Сколько ты мне даешь?

— Сегодня среда. Как насчет пятницы?

Дариус притворился, будто всерьез занят проблемой.

— Лучше всего — понедельник. Много денег вложено в землю. До пятницы я смогу сделать кое-какой заем и продать акции.

Незнакомец склонил голову в знак согласия.

— Я слышал, что ты ни во что не веришь, Мартин. Это здорово. Правильно делаешь. Но позволь сказать тебе, приятель, со мной лучше не шутить. Впрочем, я могу быть и хорошим парнем. Надеюсь на честную сделку.

Мужчина встал. Явно вспомнив что-то еще, он мрачно улыбнулся Дариусу.

— Как только заплатишь, стану одним из тех, кто исчез, но забыт.

Незнакомец расхохотался, радуясь, как ребенок, собственной шутке, затем развернулся и покинул бар. Дариус продолжал смотреть ему вслед. Шутка не показалась ему столь уж забавной, равно как и сам человек.

4

Тяжелые капли дождя что есть сил барабанили по ветровому стеклу. Расс Миллер включил дворники на полную мощность. Но это не очень-то помогло, и дорогу почти не было видно даже в свете фар. Было уже восемь часов, однако Вики любила поздние ужины. Расс с наслаждением предвкушал, какую радость он доставит Вики своей новостью. Ему хотелось ехать еще быстрее, но несколько сэкономленных минут вряд ли могли уже что-то изменить.

Расс предупредил Вики, что может опоздать, так как его неожиданно вызвали к самому Френку Уолкрофту. В фирме, занимающейся рекламой, считалось честью быть приглашенным в кабинет к Уолкрофту. Расс здесь бывал за все время службы раз или два. Мягкие ковры, в которых нога словно утопала, отделанные темным деревом стены, — все это напоминало Рассу о его собственной мечте, которую он во что бы то ни стало хотел осуществить. Когда же Уолкрофт сказал, что теперь Расс будет заниматься только счетами Строительной компании Дариуса, то мечта словно оказалась пойманной в руки.

Расс и Вики были представлены Мартину Дариусу этим летом на вечеринке, посвященной окончанию очередной стройки. Все, кто работал со счетами компании, были здесь, но Расс почему-то чувствовал, что Дариус как-то по-особому выделяет его из собравшихся. А приглашение на яхту, полученное ровно через неделю, подтвердило самые смелые догадки. С тех пор Расс и Вики были гостями уже по крайней мере на двух вечеринках. Стюарт Вебб, другой бухгалтер, работающий на Бранда и Гейтса, сказал как-то, что, стоя рядом с Дариусом, он словно ощущает сильные порывы ветра — настолько динамичным был этот человек. Действительно, ничего подобного Расс не встречал за всю свою жизнь. Вообще он был уверен, что Дариус вполне серьезно хочет сделать именно его главным бухгалтером, ответственным за все счета компании. И если Рассу повезет, то кто знает, что будет с ним в недалеком будущем? Пожалуй, он мог бы оставить Бранда и Гейтса и работать только на самого себя.

С этими сладкими мыслями Расс свернул на дорожку, ведущую прямо к дому, и дверь гаража автоматически открылась. Дождь продолжал барабанить по крыше, словно исполняя прелюдию к концу света, и Расс был несказанно рад, что оказался наконец дома в тепле. Пройдя на кухню, Расс заметил, что на плите стоит огромная металлическая кастрюля, — Вики решила приготовить макароны, а настоящим сюрпризом должен был стать соус. Расс окликнул Вики и заглянул в другую кастрюлю. Там было пусто. На доске для резки лежали только овощи, но они оказались даже не почищенными. Да и под кастрюлей не горел огонь. Машинку для приготовления макарон Расс купил Вики на трехлетие их совместной жизни, и сейчас она стояла как новенькая — по крайней мере сегодня ею никто не пользовался.

— Викки! — прокричал Расс, развязал галстук, а затем снял и пиджак. Свет горел в гостиной. Позже Расс скажет полиции, что поначалу он не собирался им звонить, потому что на первый взгляд все выглядело вполне нормально. Даже роман Джудит Кренц лежал раскрытым обложкой вверх на столике. Когда же наконец Расс понял, что Вики нет дома, он решил, что жена просто заглянула к какой-нибудь соседке.

Зайдя в спальню, мистер Миллер даже не заметил ни черной розы, ни записки. Он стоял в этот момент спиной к постели и начал раздеваться, развешивая одежду в шкафу. Затем, набросив на себя что-то потеплее, решил посмотреть, что идет по кабельному телевидению. Так прошло еще минут пятнадцать. Вики не появлялась. Пришлось еще раз вернуться в спальню, чтобы позвонить оттуда подружкам жены. Вот тут-то только он и заметил лежащую на подушке записку и черную розу на ней. Записка была написана четким и красивым почерком и гласила: «Исчезла, Но Не Забыта».

Глава II

Остин Форбс, президент Соединенных Штатов Америки, идя на встречу с сенатором Раймондом Френсисом Колби, попал в фокус ярких солнечных лучей, которые, прорвавшись сквозь большие стеклянные двери Овального кабинета, создавали впечатление, будто сам Господь из всех людей выбрал своего возлюбленного сына.

— Рад видеть вас, Рей, — начал президент. — Вы знаете Келли Бенделоу, не правда ли?

— Встречался с ним как-то, — ответил сенатор, вспомнив об интервью, которое организовал знаменитый мастер по компромиссам из команды Президента всего две недели тому назад.

Сенатор Колби сел в кресло, на которое указал ему Остин Форбс, и принялся сквозь восточные окна любоваться прекрасным розовым садом. Президент же устроился в старинном кресле, которое было у него еще в адвокатской конторе в штате Миссури и которое сопровождало его в течение всей сложной карьеры, во время которой он поднимался все выше и выше. Форбс выглядел очень озабоченным.

— Как Элен? — спросил он.

— Прекрасно, — ответил сенатор.

— А вы сами? Здоровье в порядке?

— Более чем, мистер президент. Медосмотр у меня был в прошлом месяце, — пояснил Колби, хотя прекрасно знал, что ФБР уже успело обо всем доложить.

— А в личной жизни — тоже никаких проблем? Дома все в порядке? Финансы, например?

— Мы с Элен собираемся отпраздновать тридцать вторую годовщину нашей свадьбы.

Форбс пристально посмотрел на своего собеседника: добрый парень будто исчез куда-то в один миг и его место занял проницательный, сующий всюду свой нос, политик, на плечах которого лежало огромное бремя власти.

— Просто следующего фиаско мне никак нельзя допускать. Вам ведь известно дело Хатчингс? Говорю вам, Рей, совершенно доверительно. Она лгала мне с самого начала. Сидела, как и вы, напротив меня и лгала. А репортеры все равно раскопали, что им было нужно…

Форбс замолчал, чтобы дать своему собеседнику немного обдумать услышанное. Им обоим, находящимся сейчас в этой комнате, было ясно, какой урон президентскому престижу нанес недавний скандал, когда Сенат забаллотировал президентскую кандидатуру Мейбл Хатчингс.

— Есть ли у вас что-нибудь в прошлом, что могло бы стать источником наших общих проблем? Когда вы были заместителем Мерлин Стил, вам приходилось давать взятки? Марихуаной баловались во время учебы в Принстоне или в Гарварде? А в старших классах не избили ни одной девочки?

Колби знал, что все эти вопросы не являлись проявлением простого любопытства. В Верховном суде имелась вакансия.

— Думаю, что вас ничто не сможет удивить из моего прошлого, господин президент.

Молчание в Овальном кабинете, казалось, установилось теперь надолго. Затем Форбс продолжил:

— Надеюсь, Рей, вы догадываетесь, почему мне пришлось пригласить вас сюда. Если я выдвину вас на вакансию в Верховном суде Соединенных Штатов, то в вас уже никто не должен сомневаться.

— Да, мистер президент.

Форбс улыбнулся, и напряжение сразу исчезло.

— Представление произойдет завтра.

— Я перед вами в неоплатном долгу, мистер президент, — сказал Колби, чувствуя, как ком подступил к горлу. Колби догадывался о предложении, которое сделает президент, уже тогда, когда его только вызывали в Белый дом, однако он не мог сдержать своих эмоций.


Ночью Раймонд Колби, стараясь не шуметь, сел на огромной двуспальной постели и свесил вниз ноги, пытаясь на ощупь найти тапочки. Жена спала рядом. Сенатор видел в лунном свете лицо супруги с мирными спокойными чертами. Рей потряс головой, чтобы отогнать вновь обрушившиеся на него приятные мысли. И как только жена может спать сном праведницы в такую ночь и после того, что произошло сегодня днем.

В доме, построенном в старинном георгианском стиле, имелся кабинет-бар. Колби добрался до него и налил себе немного бурбона. Часы, доставшиеся еще от деда, по-прежнему отмеряли часы и секунды, неумолимо приближая долгожданное событие.

Колби поставил бокал на каминную полку и взял черно-белую фотографию в рамочке, которую сделали как раз в тот день, когда его отец посетил с каким-то делом в Верховный суд страны. Говард Колби, выдающийся адвокат в одной из престижных юридических фирм Уолт-стрит, умер за своим рабочим столом два месяца спустя после того, как был сделан этот снимок. Сам же Раймонд Колби был, может быть, лучшим студентом в Гарварде, заместителем Мерлин Стил, губернатором штата Нью-Йорк, а затем и сенатором Соединенных Штатов, но, несмотря ни на что, его невидимая связь с отцом не ослабевала. Раймонд так и видел себя маленьким мальчиком десяти лет, которого огромный мужчина, каковым казался тогда отец, впервые взял с собой в суд и провел вверх по мраморным ступеням.

И этих ступеней было ровно пятьдесят три. Раймонд сосчитал их, когда поднимался вверх, руку мальчика в это время крепко сжимал отец. Когда же они достигли огромных колонн, отец специально остановился, чтобы показать сыну надпись, высеченную на белоснежном мраморе прямо над головой: «Перед законом все равны».

— Здесь-то и вершится справедливость, Раймонд. Это высшая и последняя инстанция.

Массивные дубовые двери охраняли вход в судебный зал. Здесь, за скамьями из красного дерева возвышались девять кресел с высокими спинками, выполненные в разных стилях. Судьи заполнили свои места, и его отец встал. Когда Говард Колби обратился к суду. Раймонд был искренне удивлен, услышав уважительные интонации в голосе своего кумира, человека, который сам привык к уважению и даже подобострастию от других. Эти люди в черном с бесстрастными лицами, эти мудрейшие из мудрейших смогли возвыситься даже над Говардом Колби, заставив искренне уважать себя. В поезде по дороге домой Раймонд поклялся себе, что когда-нибудь он тоже окажется среди избранных. И вот завтра сам президент собирался помочь исполнить его давнюю мечту, объявив новую кандидатуру на пресс-конференции.

На самом-то деле ожидания начались еще в пятницу, когда до Колби дошла информация, полученная из Белого дома, о том, что президент собирается выбрать претендента на освободившуюся должность из двух кандидатур: кто-либо из сенаторов или Альфред Густафсон из Пятого окружного апелляционного суда. Однако сегодня днем, во время встречи в Овальном кабинете, президент дал понять, что его, Колби, принадлежность к сенату и явилась решающим фактором в сложном выборе. После провала Мейбл Хатчингс, первой кандидатуры президента, ему теперь хотелось быть абсолютно уверенным в успехе. Сенат никак не мог забаллотировать кандидатуру, выдвинутую из его же рядов, особенно когда речь шла о таком человеке, как Колби. И теперь оставалось только спокойно ожидать представления кандидатуры, которое должно было состояться на ближайшей пресс-конференции.

Колби поставил фотографию на место и вновь взял бокал с бурбоном. Не только волнение по поводу предстоящего события не давало ему уснуть. Дело в том, что Раймонд был действительно честным человеком и, когда он говорил президенту, что в его прошлом не было ни одного скандала, это была сущая правда. Но тем не менее в прошлом все равно оставалось нечто. И об этом знали лишь несколько человек, на молчание которых вполне можно было рассчитывать. Но данное обстоятельство все равно продолжало вызывать некоторое волнение.

Колби отпил еще немного бурбона, пристально вглядываясь в огни большого города. Однако выпитое не прошло для сенатора бесследно: огни стали потихоньку размываться, и сон постепенно вступал в свои права. Что-либо изменить уже все равно нельзя, и теперь следовало лишь принять брошенный судьбой жребий. Прошлое всегда останется прошлым, сколько ни думай о нем, а шанс всплыть тайному на поверхность слишком мал. Поэтому не прошло и часа, как сенатор вновь вернулся в свою постель и преспокойно заснул.

Глава III

1

Самым ужасным было то, что после всех интрижек, отпетого вранья про прелести холостяцкой жизни в обычной маленькой квартирке, где Алан Пейдж жил еще будучи студентом, он продолжал любить Тину. Если мысли не были заняты работой, то они, словно под влиянием волшебства или магии, неизбежно возвращались к ней, Тине. Походы в кино, чтение книг и даже беспорядочные связи с другими женщинами никак не могли помочь делу. Все случайные подруги казались скучными и не шли ни в какое сравнение с бывшей женой. Поэтому Алан решил вообще отказаться от любовных связей и уже несколько месяцев жил, как монах.

Настроение окружного прокурора не могло не сказаться и на сослуживцах. Еще на прошлой неделе Рэнди Хайсмит, шеф Алана, отвел его в сторонку и начал настоятельно уговаривать вновь взять себя в руки. Но одно дело попросить об этом, а другое — исполнить желаемое, а после двенадцати лет супружества не так-то легко привыкнуть к этой неожиданно обрушившейся на голову холостяцкой жизни, тем более, что свой брак с Тиной Алан всегда считал весьма удачным. Пейджа никогда не покидало за последнее время чувство предательства, и именно оно причиняло наибольшие муки. Ведь сам Алан никогда не обманывал Тину, никогда не изменял ей, и ему казалось, что только ей он в состоянии доверить самые свои сокровенные тайны. И вдруг тайная, скрытая жизнь его Тины открылась самым неожиданным образом. С таким открытием тяжело было жить. Алан даже начал сомневаться, сможет ли он когда-нибудь еще в такой же степени поверить другой женщине.

Пейдж свернул в городской гараж и припарковался на месте, специально зарезервированном за адвокатской конторой округа Мултномах. Немногое из того, что после развода осталось за ним, Аланом, а не перешло к Тине. Открыв зонтик, Пейдж побежал через улицу к зданию суда. Ветер был настолько сильным, что капли дождя попадали даже под зонт, который к тому же несколько раз успел сложиться, — начиналась самая настоящая буря. Алан промок за то короткое время, пока перебегал улицу.

Он провел рукой по мокрым волосам и направился к лифту. Было почти восемь. Вокруг в огромном зале толпились молодые адвокаты, которые изо всех сил хотели придать себе как можно больше важности, чтобы не упустить свой шанс, а также двое или трое судей скучающего вида. Алан не хотел сейчас ни с кем вступать в беседу. Для простой утренней болтовни просто не было настроения. Когда лифт наконец оказался внизу, Пейдж тут же вошел в кабину, нажал кнопку шестого этажа и забился в самый угол.

— Тобиас из полицейского управления просил, чтобы вы позвонили ему, — сообщила дежурная при входе в адвокатскую контору. — Сказал, что это очень важно.

Алан поблагодарил за информацию и направился к своему кабинету. Его личный офис был первым справа.

— Звонил Тобиас, — сказала его секретарша.

— Винона уже говорила мне.

— Мне показалось, что он чем-то очень расстроен, — добавила секретарша.

Было трудно даже себе представить, что могло вообще расстроить такого человека, как Тобиас. Шеф полиции был всегда подтянут и невозмутим, как бухгалтер с солидным стажем. Алан стряхнул капли с зонта и снял плащ, и только затем устроился за своим огромным столом и набрал номер, абонент которого находился недалеко отсюда, через дорогу.

— Что стряслось? — спокойно спросил адвокат.

— Еще один случаи.

Понадобилось около минуты, чтобы сообразить, о чем идет речь.

— Жертву зовут Виктория Миллер. Двадцать шесть лет, привлекательная блондинка. Домохозяйка. Детей нет. Муж работает в конторе «Брэнд, Гейтс и Уолкрофт» — агентство по бухгалтерскому учету.

— Тело нашли?

— Нет. Как и в прошлый раз, жертва исчезла, но почерк тот же.

— Что? Та же записка?

— Да. На подушке: «Исчезла, Но Не Забыта». И еще черная роза, как обычно.

— Следы борьбы, насилия на этот раз были?

— Нет. Все, как и в прошлый раз. Жертва словно растаяла в тумане.

В трубке на несколько минут воцарилось тяжелое молчание.

— Газеты ничего по этому случаю не сообщали?

— На этот раз повезло — все тихо. Раз нет тела, то как бы и нет состава преступления. Просто исчезновение. Но мы вряд ли сможем долго удерживать пострадавших. Три рассерженных мужа не будут сидеть сложа руки. Один из них, Рейзер, — адвокат. Он звонит сюда по три раза в день, а Фаррер, бухгалтер, угрожает поднять общественность, если мы не предпримем серьезных мер в самое ближайшее время.

— Все-таки у вас есть хоть что-нибудь?

— Ничего. Ни волокон одежды, ни волоска, ни одного отпечатка пальцев. Бумагу можно купить в любом магазине. Розы тоже самые обыкновенные.

— Какие есть предположения?

— Собираемся заняться компьютерным поиском. Может быть, он хоть что-нибудь даст. Поручил Россу Барроу обзвонить все полицейские участки и связаться с ФБР.

— А еще хоть что-нибудь общее в этих случаях имеется?

— Конечно. Очень много общего. Три женщины, все одного возраста, социальное положение — выше среднего класса, бездетные, все домохозяйки, и у каждой обязательно респектабельный муж. Правда, на этом совпадения кончаются.

Алан заметил, что под эти описания подходила и его Тина. Эта неожиданная мысль причинила боль, он непроизвольно потер веки.

— А как насчет клубов, любимых магазинов, читательских встреч? Может быть, они ходили к одному дантисту или другому доктору? — спросил наконец Алан.

— Мы думали и об этом, и о многих других вещах.

— Не сомневаюсь. С какой периодичностью все повторяется?

— Около месяца. Сейчас у нас что? Начало октября? Случай с Фаррер был в августе, с Рейзер — в сентябре.

— О Господи! Надо что-то предпринять как можно быстрее. Пресса сожрет нас заживо, стоит им хоть что-либо раскопать.

— Без тебя знаю.

Алан лишь тяжело вздохнул в трубку.

— Спасибо за звонок. Обязательно держи меня в курсе дела.

— В этом не сомневайся.

Положив трубку, Алан развернулся в кресле так, чтобы еще раз посмотреть на улицу. Господи, как же он устал. Устал от этого дождя, от всего этого дерьма с черными розами и Тиной, от всего, о чем приходилось думать день и ночь. Больше всего на свете он хотел бы сейчас оказаться на побережье, где нет никаких женщин поблизости, никаких телефонов, а единственное, о чем следует заботиться, так это о солнечном загаре.

2

Никто, пожалуй, не мог бы назвать Элизабет Тенненбаум красавицей, но большинство мужчин находили ее очень привлекательной. Впрочем, имя Элизабет никак не подходило этой женщине, потому что предполагало нечто холодное, чопорное и недоступное. Бетси — вот что больше соответствовало характеру и миловидности молодой юристки, которую не портила ее легкая полнота. Бетси, да, Бетси. — лучше вряд ли скажешь.

Однако Бетси не всегда чувствовала себя на высоте. Вот и сейчас, засовывая в дипломат дело некоего Моралеса, она была раздражена тем, что ее секретарша сообщила о неожиданном звонке — и это в конце рабочего дня, когда следовало стремглав нестись со службы за Кетти, затем успеть в магазин, чтобы купить что-нибудь на обед, который затем предстояло приготовить без посторонней помощи или простого сочувствия.

— Энн, скажи, что я сейчас занята и подойти никак не могу. Видишь, я опаздываю.

— Но клиент говорит, что это очень важно.

— Для них все важно. Кто это?

— Он не назвал себя.

Бетси вздохнула и посмотрела на часы. Была уже половина пятого. Если она заберет Кетти в пять и побежит в магазин, то до шести ей так и не успеть приготовить обеда. А с другой стороны, если проигнорировать одного клиента, затем другого, то в жизни только и останется, что заботиться о Кетти и вдоволь ходить по магазинам. Бетси закрыла дипломат и взяла трубку.

— Бетси Тенненбаум слушает.

— Спасибо, что решили поговорить со мной. Меня зовут Мартин Дариус.

Бетси почувствовала, что у нее перехватило дыхание, Каждый в Портленде знал, кто такой Мартин Дариус, но не каждому он звонил прямо в офис.

— Когда у вас конец работы? — спросил Дариус.

— Около пяти, точнее — пяти пятнадцати. А в чем дело?

— Мне нужно срочно поговорить с вами, и важно, чтобы никто не узнал о нашей встрече, включая и секретаря. В шесть часов подойдет?

— Пожалуй, нет. Мне очень жаль, поверьте. Нельзя ли нам встретиться, скажем, завтра? Сегодня у меня есть неотложные дела.

— Каков ваш обычный гонорар, миссис Тенненбаум?

— Сто долларов в час.

— Если вы встретитесь со мной в шесть, то я заплачу вам двести пятьдесят долларов за одну консультацию. Если же мне придется нанять вас, то обещаю, что вы не пожалеете об этом.

Бетси вновь почувствовала, что ей не хватает воздуха. Надо срочно обращаться к Рику за помощью. Такое предложение никак нельзя упускать.

— Не кладите трубку, мистер Дариус. Я постараюсь сейчас все уладить.

— Что ж, жду.

Пока Дариус ждал ответа, Бетси связалась со своим бывшим мужем по другой линии.

— В чем дело? — послышался в трубке знакомый голос. Рик даже не собирался скрывать своего раздражения.

— Прости, что беспокою тебя, но дело очень срочное. Клиент требует встречи со мной в шесть часов. Ты можешь забрать Кетти?

— А что насчет твоей матери?

— Сегодня она играет в бридж, и у меня нет телефона ее подруги.

— Тогда скажи клиенту, что встретишься с ним завтра.

— Пробовала, но он не может отложить встречу.

— Черт. Бетси, вспомни, когда мы с тобой разводились, ты обещала не тревожить меня подобными просьбами.

— Поверь, мне действительно жаль, Рик, — ответила Бетси, готовая уже проклясть себя за то, что ей приходится унижаться перед бывшим мужем, который даже простые дела превращает в сложные. — Это — исключение, пожалуйста, возьми сегодня дочь.

На несколько секунд на другом конце провода установилось молчание.

— Хорошо, — рассерженно пробубнил Рик. — В котором часу мне надо быть там?

— Они закрываются в шесть. Поверь, я очень ценю то, что ты делаешь.

И Бетси тут же повесила трубку, боясь, что Рик в любую минуту может передумать.

— Я встречусь с вами в шесть, мистер Дариус. Вы знаете, где находится мой офис?

— Да, — последовал короткий ответ, и в трубке раздался зуммер. Бетси медленно села в кресло, раздумывая о том, что за дело могло заставить обратиться к ней за помощью такого человека.


Бетси взглянула на часы. Шесть часов тридцать пять минут, а Дариус все еще не пришел. Она уже начала сердиться на нетерпеливого клиента, который заставил ее переменить все планы, а сам готов вот-вот сорвать встречу. «Однако гонорар в двести пятьдесят долларов на дороге не валяется», — решила про себя Бетси и дала Дариусу еще полчаса, потратив их на изучение дела Моралеса.

Дождь по-прежнему продолжал барабанить в окна. Бетси не удержалась и зевнула от усталости, а затем развернула поудобнее кресло и стала смотреть в темноту. Большинство офисов в здании напротив уже успели закрыться. Она видела, как на работу вышли уборщицы. Пожалуй, и здание, где располагался ее офис, почти опустело и кроме дежурных никого не осталось. Воцарившаяся тишина начинала действовать на нервы. Отвернувшись от окна, Бетси увидела, что в проеме комнаты стоит человек — это и был ее нетерпеливый клиент.

— Миссис Тенненбаум? — спросил Дариус, усаживаясь в кресло напротив. Когда он вошел в комнату, Бетси успела отметить его необыкновенно высокий рост. Клиент протянул руку, и Бетси увидела удивительно изящные запонки из чистого золота. Сама же рука оказалась очень холодной, а манеры — уверенными и не лишенными изящества. Бетси не верила во все эти разговоры про ауру, но сейчас именно мысль о ней поразила ее.

— Простите меня за такую таинственность, миссис Тенненбаум, — начал наконец клиент.

— Ничего, ничего. За такие деньги вы можете надеть даже маску, мистер Дариус.

На лице собеседника мелькнула улыбка:

— Адвокат с чувством юмора — это что-то. Во всяком случае, мне в основном попадались зануды.

— Это потому, что вы постоянно имели дело не с теми адвокатами. Они ведь в основном занимались вашими делами, да счетами. А преступления — сами по себе вещь веселая. Поэтому мы, занимающиеся уголовными делами, народ особый и без чувства юмора нам просто не прожить.

Дариус откинулся в своем кресле и принялся рассматривать офис. Это был первый личный офис Бетси, маленький и не совсем удобный. Сейчас у нее появились деньги, и следовало всерьез подумать о том, чтобы поменять это место на что-нибудь посолиднее. Надо дождаться приговора суда по делу об абортах, и тогда переезд из мечты превратился бы в реальность.

— Завтра вечером я устраиваю благотворительный спектакль в Портленд-Опера. Придете? — неожиданно спросил странный клиент.

— Боюсь, что нет.

— Жаль. Спектакль обещает быть хорошим. Мне предстоит интересная встреча с Максин Сильвер. Очень умная женщина. Как-то мы обсуждали с ней книгу Грега. Вы читали?

— Это об убийце-маньяке? — спросила Бетси, явно недоумевая, отчего разговор принял именно такой оборот.

Дариус кивнул головой в знак согласия.

— Мне удалось прочитать несколько отзывов, но на саму книгу так и не нашлось времени. Я его выкраиваю только на специальную литературу. Впрочем, сама тема мне не очень-то нравится.

— Не судите поспешно, миссис Тенненбаум. Книга по-настоящему интересна. Думаю, что она оставит свой след. Автору так удалось проникнуть в психологию преступника, что поневоле начинаешь сочувствовать этому безжалостному убийце детей. Максин до последнего момента не соглашалась напечатать книгу лишь потому, что ее написал сам Грег. Вы были бы согласны с подобным решением?

Вопрос Дариуса звучал довольно странно, но Бетси решила продолжить игру.

— Я всегда была против скоропалительных решений. Нельзя запрещать книгу, исходя лишь из того, кто ее написал.

— А если дело дошло бы до судебного разбирательства, то лично вы смогли бы выступить в качестве защитника Грега?

— Мистер Дариус…

— Можно просто Мартин.

— Вы пришли сюда поговорить со мной только об издательском деле?

— Опять звучит с юмором. Положительно вы мне очень нравитесь.

— Что касается меня, то я смогла бы представлять интересы Грега в суде.

— Даже зная, что он убийца детей?

— Прежде всего, мне важен сам принцип, мистер Дариус. И принцип этот — свобода слова. «Гамлет» не перестал бы быть «Гамлетом», если бы его написал сам Менсон.

Дариус довольно расхохотался.

— Здорово сказано. — С этими словами будущий клиент достал из кармана чек. — Скажите, что вы думаете по этому поводу?

Чек оказался на столе. Он был выписан на имя Элизабет Тенненбаум, и на нем ясно была обозначена сумма 58 346 долларов 47 центов. Что-то в этой сумме показалось Бетси весьма знакомым. На секунду задумавшись, она вдруг почувствовала, как мурашки поползли у нее по спине — это была сумма ее доходов за прошлый год. Как этот человек мог раскопать такие сведения?

— Сдается мне, что кто-то сунул нос в чужие дела? — довольно грубо заметила Бетси и продолжила: — Скажу прямо, это мне не по душе.

— Не забывайте, что двести пятьдесят долларов я вам плачу сегодня только за один час простой консультации, — заметил Дариус, будто и не замечая рассерженного тона своей собеседницы. — Поэтому продолжим нашу беседу. Может быть, когда-нибудь вы вернете мне этот чек назад. А может быть, я попрошу вас выступить в качестве моего защитника в суде, причем тогда вы уже сами назначите цену — торговаться не стану.

— Не уверена, что мне захочется работать на вас, мистер Дариус.

— Почему? Из-за того, что я провел маленькое частное расследование, да? Честно говоря, я могу понять ваше настроение, но поймите и меня: человек моего ранга не может рисковать, и он должен совершать только верные шаги. Имеется одна копия моего расследования, но и ее я пришлю вам по почте в ближайшее же время, независимо от того, чем закончится наша встреча. Впрочем, вам бы самой понравилось, если бы вы услышали то, что говорили о вас ваши же коллеги.

— А почему бы вам не отдать те же деньги в фирму, которая занимается вашими делами?

— Подобное дело мне не хотелось бы обсуждать с моими адвокатами. Тем более, что оно не касается финансов.

— Могу ли я предположить, что речь идет о преступлении?

— Давайте обсудим подробности, когда в этом действительно появится необходимость.

— Мистер Дариус, но в городе и без меня есть достаточно квалифицированных адвокатов, занимающихся уголовными делами.

Дариусу эти слова явно понравились.

— Что ж, позвольте признаться. Я избрал вас потому, что считаю именно вас наиболее квалифицированной юристкой, как раз подходящей для ведения моего запутанного дела. Повторяю, если, конечно, в этом вообще возникнет хоть какая-то необходимость.

— Честно говоря, для меня все как-то необычно: соглашаться на что-то, толком даже не зная, на что.

— Передо мной у вас нет никаких обязательств. Возьмите чек, используйте его, как хотите. Если я вновь вернусь к вам и вы откажетесь, то просто вернете мне деньги, и дело с концом. Уверяю вас, если меня и обвинят в чем-то, то лишь по ложному обвинению, и в качестве защитника вы выступите с чистой совестью.

Бетси опять принялась изучать чек. Это было ровно в четыре раза больше всех ее предшествующих гонораров, а сам Мартин Дариус не принадлежал к той категории клиентов, от которых следовало немедленно отказываться.

— Что ж, если вы действительно освобождаете меня от всяких обязательств, то я согласна.

— В ближайшее время пришлю вам текст договора.

Собеседники пожали друг другу руки, и Бетси проводила своего посетителя до дверей. Затем закрыла дверь на ключ и вернулась к столу. Окончательно убедившись, что Дариус ушел, она вновь достала чек и поцеловала его, а затем издала радостный победный клич. Время от времени она словно теряла голову и вела себя, как девчонка.

3

Радостное настроение не покидало Бетси всю дорогу домой и даже тогда, когда она припарковала свой автомобиль на стоянке. Что ни говори, но из всех адвокатов Портленда Мартин Дариус выбрал именно ее. Конечно же, Бетси удалось уже добиться кое-какого авторитета, благодаря таким делам, как «Соединенные Штаты против Хаммермил», но клиенты с большими деньгами продолжали проплывать мимо. Вплоть до сегодняшнего вечера.

Дверь открыл бывший муж Бет Рик Тенненбаум, еще до того, как Бетси удалось найти ключи в сумке. Муж был сухощав и на целый дюйм ниже своей жены. Его жидкие черные волосы были, однако, модно зачесаны на лоб, а гладкая кожа и голубые лучистые глаза делали его намного моложе его тридцати шести лет. Всегда и во всем Рик был необыкновенно официален. Вот и сейчас он даже не распустил галстук и не снял пиджак.

— Проклятие, Бетси, уже восемь часов. Где ты была все это время?

— Клиент опоздал. Прости.

Рик собирался добавить еще что-то, но в этот момент из гостиной выбежала радостная Кетти. Бет тут же отбросила в сторону свой дипломат и сумку, чтобы схватить на бегу шестилетнюю дочь.

— Мама, а я рисунок нарисовала. Пойдем покажу, — затараторила Кетти, изо всех сил стараясь вырваться из материнских объятий.

— Принеси его на кухню. — Бет опустила дочь на пол. Затем она решила скинуть жакет, а Кетти тем временем уже неслась назад в гостиную, и ее пушистые длинные волосы развевались на лету.

— Пожалуйста, не проделывай со мной таких номеров, Бетси, — вновь начал муж, когда дочь была достаточно далеко и ее радостный щебет не заглушал слов. — Я полный дурак. У меня как раз была назначена встреча с Донованом и с другими адвокатами, а тут твой звонок, пришлось долго объяснять, что мне следует забрать дочь из школы. Мы же договорились, что это твоя обязанность.

— Прости, Рик. Мама сегодня не могла, а у меня был клиент.

— Так они и у меня были. К тому же, может быть, сегодня мне светило партнерство, но все испортил твой звонок. Подумай сама, кто будет доверять человеку, на которого нельзя положиться.

— Ради Бога, Рик. Не так уже часто я прошу тебя о подобных услугах. Кетти ведь и твоя дочь. Донован все поймет, уверяю тебя. Такое случается — поверь.

Но в этот момент в кухню ворвалась девочка, и бывшие супруги вынуждены были прекратить свою перебранку.

— Мама, посмотри мой рисунок. — Кетти протянула матери какой-то листок. Бетси очень внимательно принялась изучать детские каракули, а дочь между тем с нетерпением ждала оценки. В своих джинсиках с подтяжками она была очень мила.

— Что ж, Кетти Тенненбаум, это самый фантастический из всех рисунков, которые мне приходилось видеть. Насколько я могу судить — это слон.

— Ты что, мам, корова.

— Корова? А почему же у нее хобот вырос?

— Это хвост.

— Правда? Ты уверена? Не слон?

— Хватит, мам, — вполне серьезно заметила девочка.

Бетси расхохоталась и вернула дочери рисунок, а затем вновь заключила ее в объятия.

— Ты величайшая из всех художниц, и даже лавры Леонардо да Винчи для тебя ничто. Но теперь позволь мне приготовить обед.

Довольная Кетти опять помчалась в комнату. А Бет поставила сковородку на плиту, а затем достала помидоры и латук, чтобы приготовить салат.

— И кто же этот клиент? — не унимался Рик.

Бетси не очень-то хотелось раскрывать свои секреты, тем более что сам Дариус собирался сохранить все в тайне, однако она почувствовала себя в долгу перед Риком и поэтому проговорилась.

— Обещаешь, что никому не скажешь?

— Конечно.

— Это Мартин Дариус. — Бетси не смогла сдержать довольной улыбки.

— Мартин Дариус? — с сомнением спросил Рик. — Но зачем ему нанимать тебя? Пэриш, Марквет и Ривс отвечают за его дела.

— Значит, он решил, что и я смогу в чем-то представлять его интересы, — произнесла Бетси, пытаясь скрыть, насколько задела ее реплика мужа.

— Но у тебя же нет никакой практики в области бизнеса.

— Что из того? Скорее всего, это никак не связано с бизнесом.

— Тогда с чем же?

— Дариус не сказал.

— Опиши, как он выглядит.

Бетси на минуту задумалась, пытаясь представить своего нынешнего клиента.

— В нем есть нечто призрачное. Любит казаться таинственным и властным.

— Мам, ты что готовишь?

— Ростбиф, малышка. — Бетси вновь схватила дочь на руки. — А теперь беги, поиграй, а то так и останешься голодной.

С этими словами она поставила Кетти на пол.

— Останешься с нами поужинать?

Но Рик явно был не в себе и все время поглядывал на часы.

— Спасибо, но мне нужно еще вернуться в офис.

— Как знаешь. За Кетти спасибо. Поверь, я не знала, что ты настолько занят, и помощь твою очень ценю.

— Извини, если я был излишне груб, но это оттого…

— Знаю, знаю.

Рик, видно, собирался сказать еще что-то, но вместо этого подошел к шкафу и достал оттуда свой плащ.

— Желаю удачи с Дариусом, — бросил он уходя.

Бетси закрыла за мужем дверь. В его голосе она успела уловить нотки зависти и пожалела о том, что обо всем рассказала ему. Надо было не задевать его самолюбия и не хвастать своими успехами.


«Но для того, чтобы построить плот, понадобилось немало времени даже такому ловкому и неутомимому мастеру, как Железный Дровосек, поэтому только к ночи работа была наконец закончена. Удалось найти под деревьями местечко поукромнее и заснуть там до утра. Дороти снился сон об Изумрудном городе, о добром волшебнике страны Оз, который очень скоро должен был отправить ее назад, домой».

— А теперь, — сказала Бетси, закрывая книгу и кладя ее рядом с Кетти на подушку, — настало время, чтобы и моя маленькая волшебница увидела что-нибудь замечательное во сне.

— Прочитай мне еще одну главу, — взмолилась Кетти.

— Не могу. Я и так прочитала сегодня на одну больше, чем обычно.

— Ну, пожалуйста.

— Это несправедливо. Ты же знаешь, как мне трудно тебе отказать, но достаточно, значит достаточно. Поэтому иди в постель и — до утра.

— Спокойной ночи, мам. — Кетти обняла своего любимого игрушечного скунса и повернулась на правый бок.

— Спокойной ночи, моя сладкая.

Бетси закрыла дверь, ведущую в комнату к Кетти, а затем вернулась в кухню, чтобы вымыть посуду Бет прекрасно понимала, как принялись бы осуждать ее все знакомые феминистки, узнай они об этом, но мытье посуды стало своеобразным актом психотерапии. Жизнь адвоката полна стрессов и неразрешимых проблем, а это простое занятие должно было снять напряжение и успокоить нервы. Вот и сейчас, после разговора с Риком, срочно надо было заняться чем-то подобным.

Бет знала, почему Рик рассердился. В юридической школе он был суперзвездой, и Донован, Частейн и Миллс взяли его в свою фирму на очень высокое жалованье с обещанием скорого партнерства, однако осуществление обещанного они все время откладывали. Как раз в прошлом году его вновь оставили ни с чем, а дела Бетси, наоборот, пошли в гору. Такой удар по самолюбию Рика оказался настолько сокрушительным, что его не выдержал даже десятилетний стаж совместной супружеской жизни.

Месяца через два после полученного известия об откладывающемся партнерстве Рик заявил, что собирается уйти. Проблемы у них были и раньше, но чтобы расстаться — об этом не могло быть и речи. Бетси начала вновь рыться в памяти, пытаясь разгадать причины зависти своего бывшего мужа. Интересно, он изменился со временем или всегда был таким эгоистом? Бетси никак не хотела поверить в то, что любовь Рика оказалась настолько слабой, что он не смог пережить успех жены. Но отказываться от собственной карьеры в угоду мужу Бет все равно не собиралась. Чего ради? Это Рик должен был признать ее наконец как равную. Раз не может — что ж, значит, придется расстаться. Ведь люби он ее по-настоящему, вряд ли ее успехи стали бы помехой в их семейной жизни. Она же гордилась его успехами, почему же он не мог сделать то же самое?

Бетси налила себе молока, выключила свет на кухне. Она села на стул и, медленно потягивая молоко, пристально смотрела в окно. Во многих соседних домах окна уже были темными. А уличные фонари отбрасывали тусклый свет. В доме воцарилась мертвая тишина. Сюда не доносились ни шумы с опустевшей улицы, ни звуки телевизора.

Бетси была адвокатом на многих бракоразводных процессах, чтобы суметь оценить ту жертву, которую принес ей сегодня Рик. Обычно так бывшие мужья не поступали. Но Рик сделал это только ради Кетти, которую он действительно любил. Кетти тоже любила папу, и развод стал для нее подлинной трагедией. Но в такие минуты, как эта, когда никакие посторонние шумы не отвлекали внимания, Бетси начинала чувствовать, насколько ей самой не хватает Рика. Она не была, правда, уверена, что по-прежнему любит его, но воспоминания о прошлой счастливой жизни не давали ей покоя. Да и спать одной в пустой постели тоже занятие не из приятных. Ей не хватало не только секса, но и разговоров перед сном. Иногда ей казалось, что все должно вернуться на круги своя. Например, сегодня перед самым уходом Рик как-то замялся, словно желая сказать еще что-нибудь. О чем? О чем он хотел поговорить? А если бы он сказал, что хочет вернуться, что следовало ответить? Но это ведь он ушел от них. Он, и никто другой. Это он предал то, что называлось семьей, ребенком и их совместной жизнью. Значит, семья ничего не значила для него. Ничего.

В ту ночь, когда Рик оставил их и когда Бетси казалось, что она уже больше не может плакать, она встала с постели и начала рассматривать свадебные фотографии. На этих фотографиях Рик улыбался. Потом он признавался, что никогда не был так счастлив, как тогда. Так как же могло все исчезнуть?

Глава IV

1

— Поздно легли? — спросил секретарь Вейна Тернера, из последних сил пытавшегося улыбнуться.

— А что — видно?

— Только тем, кто приглядывается и кто хорошо вас знает.

Дело в том, что прошлой ночью административный помощник сенатора Раймонда Колби Тернер Вейн явно перебрал на радостях, что его шефа и друга продвигают в Верховный суд. И вот сегодня утром он вынужден сполна расплачиваться за свои вчерашние грехи. Но как бы там ни было, Тернер был искренне рад за старика, который так много сделал и для него самого. Огорчаться приходилось лишь из-за того, что Колби все медлил с президентством, хотя из него мог бы выйти прекрасный глава Белого дома.

Тернер был выше пяти футов и сухощав. Лицо его с высокими скулами казалось узким, а короткие черные волосы уже успели покрыться сединой на висках. За долгие годы Тернер так и не поправился и весил ровно столько, сколько и при первой своей встрече с Колби. Он не растерял и былой молодой активности, хотя работа в высокой политике и придала ему размеренность и даже мудрость. Повесив на вешалку пиджак, Тернер привычно закурил четвертую уже сигарету «Винстон» и сел за заваленный бумагами стол. В раме окна, словно картина, красовался купол Капитолия.

Тернер начал методично прокручивать сообщения на автоответчике. Многие были от репортеров, желавших получить интервью относительно представления Колби. Другие звонки были от сенаторов, желающих выяснить детали относительно билля по уголовным делам. Звонили и из очень престижных юридических фирм Вашингтона. Тернера уверяли, что он не останется без работы, даже если его шеф будет членом Верховного суда. Каждому хотелось получить своего человека в высших эшелонах власти. Тернер понял, что с такими предложениями он не пропадет, но скучать по прошлому все равно не перестанет.

Последний звонок заставил Тернера встрепенуться. Он был от Ненси Гордон, и на него следовало ответить немедленно. Скорее всего, он был тоже связан с поздравлениями по поводу представления шефа. Телефонный номер оказался из Хантерс-Пойнта, штат Нью-Йорк.

— Говорит Вейн, — начал Тернер, когда услышал знакомый голос на другом конце провода. — Как дела?

— Он всплыл вновь. — Гордон сразу перешла к сути дела.

Тернер почувствовал, что ему стало дурно.

— Где?

— Портленд, штат Орегон.

— Как ты узнала?

Женщина поведала о своих источниках информации. Когда Ненси закончила, Тернер спросил упавшим голосом:

— Что собираешься делать?

— Через два часа в Портленд отправляется самолет.

— Почему ты уверена, что это опять он начал?

— Я даже удивлена, что ему понадобилось так много времени, чтобы вновь приступить к своему любимому делу.

— Когда получила известие?

— Вчера около четырех. Я как раз заступила на дежурство.

— О сенаторе тебе уже все известно?

— Да. Подобные новости распространяются довольно быстро.

— Не думаешь, что здесь есть какая-то связь? Я имею в виду временное совпадение. Странно, что все вдруг стало известно как раз после президентского представления.

— Не знаю, может быть. Но с выводами лучше не спешить.

— Френку уже звонила?

— Еще нет.

— Обязательно дай ему знать.

— Хорошо.

— Черт! Какое же неподходящее время для подобных происшествий.

— Переживаешь за сенатора?

— Конечно, а за кого же еще?

— А женщин тебе не жалко? — холодно спросила Гордон.

— Не придирайся, Ненси. Ты лучше, чём кто бы то ни было, знаешь, что и женщины мне небезразличны, но Колби — мой лучший друг. Постарайся оградить его от всего этого.

— Сделаю все, что смогу.

Тернер почувствовал, что он вспотел. Пластмассовая трубка у уха также стала влажной.

— Что ты сделаешь, если найдешь мерзавца?

На это Гордон ответила не сразу. Тернер услышал лишь ее тяжелое дыхание.

— Ненси, ты слышишь меня?

— Я сделаю с ним то, что давно уже следовало сделать…

Тернер прекрасно знал, что это могло значить. Если Ненси Гордон действительно удастся найти человека, за которым она охотилась почти десять лет, то она просто убьет его. С одной стороны, Тернер хотел предупредить Ненси, чтобы она ни в коем случае не брала дело закона в свои руки, а с другой — темная сторона подсознания взывала к мести, потому что всем, включая и сенатора, будет намного лучше, если Ненси Гордон, детектив из отдела по расследованию убийств, сможет наконец найти и убить свою жертву.

2

Раздался характерный звук микроволновой печи. Алан Пейдж тут же кинулся на кухню, продолжая слушать телевизор. Комментатор Си Би Эс как раз рассказывал об утверждении кандидатуры сенатора Колби. Он должен был привнести с собой в Верховный суд солидность консервативного большинства. Эта новость была весьма хорошей для прокуроров.

Алан быстро вытащил из печи свой так называемый обед у телевизора, удостоив еду лишь небрежным взглядом. Пейджу стукнуло тридцать семь, лицо его было слегка побито оспой, а острый, целеустремленный взгляд многих собеседников приводил в смущение. Подчеркнутая сухощавость являлась результатом как регулярных пробежек, так и аскетического пренебрежения к еде. Алан всю жизнь старался есть как можно реже, лишь для поддержания необходимых жизненных сил, а после развода еда будто вообще была вычеркнута из его жизни. В редкий день завтрак не заменяла чашечка растворимого кофе, обед заключался в сандвиче и в еще одной чашечке кофе, а весь ужин составлял кусочек пиццы.

На экране репортер как раз брал интервью у кого-то, кто хорошо знал сенатора Колби, когда он еще работал с Мерлин Стил. Алан воспользовался дистанционным управлением, чтобы увеличить звук. Из того, что он услышал, было ясно, что вряд ли что-то сможет помешать Колби занять предложенный ему пост. В этот момент в дверь позвонили. Алан мысленно помолился, чтобы это был не деловой визит. В девять начинался классический сериал с Хамфри Богартом, о котором Алан мечтал весь день.

На пороге он увидел женщину, которая держала над головой дипломат, пытаясь спастись от дождя. Маленький коричневый чемодан стоял у ее ног. Такси ждало поодаль, его дворники беспрерывно работали.

— Алан Пейдж?

Алан кивнул головой в знак согласия. Тогда незнакомка достала из маленькой сумочки, которую она держала в свободной руке, полицейское удостоверение и показала Пейджу.

— Ненси Гордон. Я детектив из отдела по расследованию убийств в Хантерс-Пойнте, штат Нью-Йорк. Мне можно войти?

— Конечно, — произнес наконец Алан и отступил немного назад. Женщина сделала знак таксисту и вошла в дом. Сначала она стряхнула на коврик у двери воду с дипломата, а затем уж втащила за собой чемодан.

— Позвольте ваш плащ. Может быть, хотите выпить? — предложил Алан, вспомнив вдруг о вежливости.

— Горячий кофе, если можно, — сказала женщина, отдавая плащ.

— Позвольте узнать, зачем понадобилось детективу из Нью-Йорка приезжать сюда, в Портленд? — спросил Алан, аккуратно вешая плащ в шкаф.

— Фраза «Исчезла, Но Не Забыта» говорит вам что-нибудь, мистер Пейдж?

На секунду он замер на месте.

— Кто вам предоставил эту информацию? Для общественности она не предназначалась. Как вы узнали?

— Конкретно об этой фразе я знаю столько, сколько вам и не снилось, мистер Пейдж. Например, я точно знаю, что эта короткая записочка значит. Да и тайна черной розы мне также известна. Кто похитил всех ваших пропавших женщин, я тоже знаю.

Алан почувствовал, что ему необходимо время, чтобы обдумать все по порядку.

— Пожалуйста, садитесь, я принесу вам кофе.

Квартирка была маленькой. Гостиная и кухня представляли одну комнату и разделялись лишь прилавком. Гордон выбрала кресло поближе к телевизору и терпеливо принялась ждать, пока Алан вернется с кофе. Залив растворимый «Фолджер» водой из чайника, Пейдж поспешил к Ненси. Он подал ей чашку, выключил телевизор и устроился напротив на диване. Гордон была высокой женщиной атлетического сложения. На вид ей было около тридцати пяти. Светлые волосы и короткая прическа делали ее еще моложе. Она была привлекательна, но, кажется, совсем не заботилась об этом. Больше всего в новоявленном детективе поражала ее постоянная серьезность. Одевалась она скромно, губы были плотно сжаты, вся она напоминала какое-то дикое животное, готовое к смертельному прыжку.

Однако сейчас Гордон позволила себе немного расслабиться и слегка наклониться вперед.

— Мистер Пейдж, вспомните самых отчаянных людей преступного мира. Таких, как Банди, Менсон, Даймер. Человек, который оставляет повсюду эти записочки, намного умнее их всех и намного опаснее. К тому же все его предшественники либо уже в тюрьме, либо мертвы. А этот имеет обыкновение выходить сухим из воды.

— Так вы знаете, кто это?

Гордон только кивнула головой.

— Десять лет я ждала, когда он вновь всплывет.

Женщина замолчала, пристально глядя на пар, поднимающийся над чашкой горячего кофе.

— Мистер Пейдж, этот человек необычайно умен, хотя вообще-то он и не человек вовсе. Я предчувствовала, что вечно он не сможет себя контролировать, и оказалась права. Теперь он всплыл, и на этот раз я уж его не упущу. Но мне понадобится ваша помощь, мистер Пейдж.

— Если вы объяснитесь до конца, то можете рассчитывать на меня. Но поймите, я до сих пор не понимаю, кто же все-таки вы и о чем говорите.

— Конечно, конечно. Простите. Это дело так поглотило меня, что я даже и предположить не могу, будто кто-то еще не знает его деталей. Вы правы, мистер Пейдж, вам следует знать как можно больше, чтобы понять всю серьезность проблемы. У вас есть время? Могу ли я сейчас же приступить к рассказу? Или следует подождать до утра? Но помните — он все еще на свободе и у него вновь развязаны руки.

— Все зависит только от вас. Если не устали с дороги, то можно и начать.

Гордон вдруг взглянула на Алана так, что ему невольно пришлось отвести глаза в сторону.

— Усталость никогда не покидает меня, мистер Пейдж. Бывают времена, когда я не могу заснуть без снотворного. И кошмары мои, видно, не прекратятся до тех пор, пока мне не удастся поймать зверя, разгуливающего на свободе.

Алан не знал, что ответить. Гордон пристально смотрела куда-то вниз. Затем после небольшой паузы она от пила кофе и принялась рассказывать о том, что произошло в свое время в Хантерс-Пойнте.


Содержание:
 0  вы читаете: Исчезла, но не забыта Gone, but Not Forgotten : Филипп Марголин  1  Глава I : Филипп Марголин
 2  Глава II : Филипп Марголин  3  Глава III : Филипп Марголин
 4  Глава IV : Филипп Марголин  5  Часть вторая ХАНТЕРС-ПОЙНТ : Филипп Марголин
 6  Глава V : Филипп Марголин  7  Часть третья НЕОПРОВЕРЖИМОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО : Филипп Марголин
 8  Глава VII : Филипп Марголин  9  Глава VIII : Филипп Марголин
 10  Глава IX : Филипп Марголин  11  Глава X : Филипп Марголин
 12  Глава XI : Филипп Марголин  13  Глава XII : Филипп Марголин
 14  Глава XIII : Филипп Марголин  15  Глава VI : Филипп Марголин
 16  Глава VII : Филипп Марголин  17  Глава VIII : Филипп Марголин
 18  Глава IX : Филипп Марголин  19  Глава X : Филипп Марголин
 20  Глава XI : Филипп Марголин  21  Глава XII : Филипп Марголин
 22  Глава XIII : Филипп Марголин  23  Часть четвертая СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ : Филипп Марголин
 24  Глава XV : Филипп Марголин  25  Глава XVI : Филипп Марголин
 26  Глава XVII : Филипп Марголин  27  Глава XIV : Филипп Марголин
 28  Глава XV : Филипп Марголин  29  Глава XVI : Филипп Марголин
 30  Глава XVII : Филипп Марголин  31  Часть пятая ХАНТЕРС-ПОЙНТ : Филипп Марголин
 32  Глава XVIII : Филипп Марголин  33  Часть шестая АНГЕЛ МЕСТИ : Филипп Марголин
 34  Глава XX : Филипп Марголин  35  Глава XXI : Филипп Марголин
 36  Глава XXII : Филипп Марголин  37  Глава XIX : Филипп Марголин
 38  Глава XX : Филипп Марголин  39  Глава XXI : Филипп Марголин
 40  Глава XXII : Филипп Марголин  41  Часть седьмая ИСЧЕЗЛИ, НО НЕ ЗАБЫТЫ : Филипп Марголин
 42  Глава XXIV : Филипп Марголин  43  Глава XXV : Филипп Марголин
 44  Глава XXVI : Филипп Марголин  45  Глава XXVII : Филипп Марголин
 46  Глава XXVIII : Филипп Марголин  47  Глава XXIII : Филипп Марголин
 48  Глава XXIV : Филипп Марголин  49  Глава XXV : Филипп Марголин
 50  Глава XXVI : Филипп Марголин  51  Глава XXVII : Филипп Марголин
 52  Глава XXVIII : Филипп Марголин  53  Эпилог : Филипп Марголин



 




sitemap