Детективы и Триллеры : Триллер : Не тронь добычу! : Михаил Март

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  93  94

вы читаете книгу

Почитателям остросюжетного жанра хорошо известно имя Михаила МАРТА. Это один из литераторов, работающих без скидок на жанр.

Он точен, разнообразен, динамичен и не лишен изящества.

Ну а главным достоинством писателя, безусловно, остается сюжет, искрометная фантазия, неожиданные повороты и эффектный финал.

За спиной у автора более трех десятков книг, добрая половина из которых экранизируется крупнейшими кинокомпаниями России.

Романы МАРТА, непревзойденного мастера сложнейшей интриги и непредсказуемого сюжета, давно и прочно завоевали читательские сердца и стали БЕСТСЕЛЛЕРАМИ!

Глава I

1

Дача в сосновом бору, свежайший воздух, небо без единого облачка, птички поют. Благодать! Лето только начинается. Трое молодых, сильных парней приехали на машине с полным багажником деликатесов, красного вина под шашлык и в отличном настроении. Можно расслабиться и вздохнуть полной грудью.

— Эх, Борька, завидую я тебе, — вытаскивая из багажника сумки, сказал высокий плечистый блондин, поглядывая на гамак, растянутый возле беседки. — Сказочный уголок. Живи и радуйся.

Борис потянулся.

— Я ее не строил. Тесть, царствие ему небесное, всю жизнь в эту дачу вложил. До конца дней по досточке из Москвы волок, чтобы в дело пустить. Главное — участок. Он от Катюшкиного деда тестю достался. А ему Наркомат здравоохранения землю выделил. Тут в основном потомственные врачи живут. Интеллигентная публика. Кроме нас с Катюшкой.

— Это точно, — согласился третий гость. — Я даже стесняюсь говорить, что моя жена циркачка.

— Она не циркачка, Олег, а балерина. Или на худой случай — гимнастка. Ведь это же правда.

— Странный народ эти женщины. Стали балеринами, столько труда и времени убили, чтобы в театр попасть. Нет, не подошло. Ушли в спорт. Поздновато. Чемпионками не стали и убежали в цирк.

Блондин одобрительно кивнул головой:

— Правильно сделали. Хотели быть артистками и стали ими. А то, что под куполом кувыркаются, — не беда. Номер у них классный, публика ревет от восторга. Им это нравится.

— Ладно, Ваня. Давай-ка помогай раскладывать. А то наши артистки после своих кульбитов приедут, а у нас ничего не готово.

— С радостью, Бориска, только ведь шашлык все равно тебе жарить. Мы с Олегом в повара не годимся. Практики нет. Дачами не обзавелись.

— Не ссылайся на бедность. Теперь тебе грех жаловаться. Можешь себе и дворец отгрохать, как у новых русских. Жизнь только начинается! Посидим в глухой обороне пару месяцев и развернем крылья. Потерпи еще малость.

Олег не выделялся среди друзей внешностью. Наоборот. Ниже их ростом, с глубокими залысинами и великоватым носом. Но глядя со стороны, сразу становилось понятно, что он — лидер компании.

— Здесь нас никто не слышит, Ванюша. К тому же я хочу выпить за удачно проведенную операцию.

Борис откупорил бутылку вина и начал разливать его в пластиковые стаканчики.

— Все правильно. За это выпить надо, — согласился Иван.

Олег кивнул головой:

— Не возражаю. Только рано нам еще бдительность терять. Противника мы выбрали достойного, и он нас не пощадит, если сумеет вычислить. Если бы у одного из нас были дети, я и не подумал бы браться за это дело. Мы знали, на что шли, нам и отвечать. Женам ничего не грозит. Они не в курсе, и их не тронут. Другое дело — дети. Одним словом, выпьем и забудем. Рот держать на замке, деньгами не сорить. Выпили.

— А почему деньгами не сорить? — удивился Иван. — У меня сберкнижка. Я восемь лет деньги на нее откладывал. Пришло время, и решил все просвистеть.

— Нормальный человек не копит деньги годами, чтобы прогулять их в считанные дни, — заметил Борис, разливая вино.

— Запросто. Превратился в наркомана или алкоголика — и все. Владеть собой не могу… Еще момент. Я узнаю, что у меня рак и жить осталось полгода. Снял деньги, отдал половину жене, а вторую оставил на загул. На тот свет ничего с собой не унесешь. Хоть полгода, но мои!

— А потом выясняется, что врачи ошиблись и ты здоров. Да здравствует «нищета»! — воскликнул Борис. — Ладно, мужики, помогите вытащить мангал из сарая. Тяжеленный, но настоящий. На заводе тестю делали, стенки чугунные, толстенные, зато тепло держат.

Мангал действительно был знатный. Литые ножки в метр высотой чего стоили. Устройство поставили возле беседки.

— Метайте на стол, ребята, а я за дровами. Пора, скоро наши девчонки приедут, — дал указания хозяин и отправился в сарай.

Через пятнадцать минут шашлыки уже жарились. Из дома принесли тарелки и салфетки.

Стол получился шикарный. В воздухе витал аромат жареного мяса.

— Отложи несколько шампуров в сторону, — предложил Олег Борису. — На угли поставишь, когда девчонки приедут. Шашлык подогревать — последнее дело.

— Не учи ученого.

Борис не отходил от мангала, манипулируя веером из газеты, переворачивая шампуры.

— Зелень разложите и ткемали поставьте па стол, хватит к вину прикладываться, — ворчал Борис.

— Что с нашими девчонками? Куда запропастились? — возмущался Иван.

Возле калитки остановилась машина. Но из нее вышли не три женщины, а трое мужчин. Таких гостей здесь не ждали.

Калитка распахнулась, но что-либо изменить уже никто не мог.

Три автомата Калашникова застрекотали одновременно. Пули градом посыпались, сбивая бутылки со стола, сучья с деревьев, поражая людей. Каждый стрелок выпустил по своей цели полный рожок. Выстрелы эхом пронеслись по верхушкам сосен и затихли.

Трое неизвестных вернулись в свою машину и уехали, оставив окровавленные тела, покореженную мебель и выбитые стекла в доме.

Тишина. Перепуганные птицы вернулись на свои ветки и вновь защебетали.

Прошло какое-то время, и один из трупов ожил. Борис открыл глаза и увидел над собой небо. Боль он почувствовал не сразу и попытался встать, но у него ничего не получилось. Он едва приподнял голову, как все тело словно током пронзило. В глазах поплыли красные круги. Он стиснул зубы. Белая рубашка превратилась в красную. Голова работала нормально, и он хорошо понимал, что нужно делать в таких случаях. Главное — он жив. У него есть шанс, а если так, то упускать его нельзя. Если не от ран, то от потери крови умрет. Глупее не бывает. Он перевалился на бок и пополз. Хотелось кричать от боли, но крик отбирает силы, и смысла в нем нет. Участки по сорок соток, ближайшей дачи даже не видно. Середина буднего дня. Кто его услышит?

Он выполз из-за мангала на тропинку. Пот заливал лицо. Полчаса назад для него многокилометровый марафон не был бы проблемой, а сейчас каждый метр давался со слезами.

Возле стола лежали Олег и Иван. Пули из их тел сделали решето. От висящего на шее Ивана мобильника остался только шнурок. Свой телефон Борис оставил в пиджаке, который бросил на кровать в спальне второго этажа. Туда он не доползет. Другой вариант проще и надежнее, если беречь силы. За калиткой — дорога. По ней ездят только дачники. Дальше — пролесок в сто метров, насыпь и бетонка. Там ходят машины чаще. Короткий прямой участок. Вот только насыпь смущала. Но это сейчас мелочи. Надо ползти.

Мягкая ласковая зеленая травка стелилась под его телом, но он чувствовал лишь боль и страх. Закрыть бы глаза и никогда больше ничего не видеть и не слышать. Но может, еще рано задумываться о небытии в тридцать лет? Он сильный, здоровый мужик. На нем пахать можно. А дырки в теле зарастут. Так он себя уговаривал, пока полз к заветной цели. Дорога, конечно, еще не цель, но в его состоянии глобальные планы лучше не строить. Взял один рубеж — потом думай о следующем. Пока только так. Сейчас главное — пройти пролесок. Хуже всего — сдохнуть в нем. Там его долго искать будут.

И он прошел этот страшный отрезок, да еще палку с собой прихватил.

У насыпи Борис застыл. Крутая, зараза! Травой поросла. С дороги его не видно. Одно обрадовало — звук мотора сначала послышался где-то вдалеке, приблизился, поравнялся и утонул вдали. Есть надежда!

Передохнув, он начал свое восхождение, упираясь палкой в мягкий грунт откоса.

Ему повезло. Он ни разу не сполз вниз. Это была настоящая, ожесточенная борьба, и он вышел победителем.

Сколько прошло времени — одному Богу известно, но он выбрался на шоссе. Лежа на обочине, Борис тяжело дышал и прислушивался.

Звук приближающейся машины стал для него допингом. Непонятно откуда взялись силы. Он уперся в палку, приподнялся на колени, а потом встал в полный рост. Слишком долго. Машина движется быстрее.

Водитель — женщина, что само по себе опасно. Прямая свободная трасса не требует повышенного внимания и снижения скорости.

Человек вырос будто из-под земли у самой машины. Нет никого — и вдруг он! Кошмар!…

Соня резко затормозила. Как могла, конечно. Возникшее на пути привидение она задела правым крылом, и оно исчезло. Не приснился ли ей этот кошмар? Галлюцинация?

Девушка выскочила из машины и осмотрелась. Никого. Она глянула на машину. Крыло помято.

Он лежал неподвижно под откосом — весь в крови.

Соня вскрикнула, прижав руки к лицу.

Шок длился недолго. Она быстро пришла в себя и сбежала вниз по насыпи. Нашупав пульс, с облегчением вздохнула.

Теперь уже ей предстояло восхождение наверх с тяжелым грузом. Мужчина оказался слишком тяжелый. Но у Сони тоже был сильный характер, и она умела, стиснув зубы, преодолевать препятствия ради поставленной цели. Теперь ее целью стало спасение чужой жизни. Не первой, кстати сказать.

Она выволокла жертву на дорогу и сумела усадить парня на заднее сиденье.

Сев за руль, Соня долго не могла вставить ключ в зажигание. Руки тряслись. Кусая губы, она все же сумела завести машину.

Только бы не умер в пути. Это все, о чем она могла сейчас думать.


2

Еще долго со стороны дачных участков раздавались женские крики. Странно, что никто их не слышал или, может, не хотел слышать. Люди очерствели, превратились в напуганных зверьков и попрятались по своим норам. Годами живут в одном доме и даже не всегда здороваются с соседями по лестничной клетке. Мир коммуналок и общежитий умер.

Милиция приехала на место, когда вопли отчаяния затихли. Три машины сразу. Две легковые и «уазик». Событие серьезное, сам заместитель начальника УВД области прибыл. Ничего похожего за последний год в районе не случалось, не считая мелких бандитских разборок. И вдруг — элитный поселок, где жили почтенные, уважаемые граждане — стал местом для криминальных «стрелок».

Две молодые женщины рыдали над трупами лежащих на траве окровавленных мужчин. Третья сидела на раскладном стульчике, уставившись в землю, и лишь изредка вздрагивала, будто кто-то ее дергал за зубной нерв.

Подполковник давал короткие распоряжения:

— Истомин и Щепотин, живо по соседям. От этих дам мы ничего сейчас не добьемся. А где же «скорая»?

Майор, что стоял за его спиной, ответил:

— Еще не приехала. Как всегда в хвосте тянутся.

— Со мной на участок зайдут врач и криминалист, остальные останутся здесь. Сидоренко, осмотрись. Тут кровь на дороге. И не топчитесь много.

Врач, криминалист и подполковник зашли на участок. Женщин с трудом удалось оторвать от погибших и усадить на плетеные стулья. Заплаканные, с размазанной косметикой на лице, они и в таком виде оставались красавицами.

— Прошу вас взять себя в руки, уважаемые дамы. Я заместитель начальника областного управления милиции подполковник Воробьев Кузьма Михалыч. Мы теряем драгоценное время. Следы стынут. Кто может внятно объяснить, что здесь произошло?

Девушка с голубыми глазами, что сидела и вздрагивала на раскладном стульчике, тихо заговорила:

— Мы приехали полчаса назад и увидели ту же картину, что и вы. О чем тут можно рассказывать? Вам больше собака расскажет, если возьмет след.

Воробьев глянул на часы. Семнадцать десять.

— Преступники уехали на машине. За калиткой свежие следы. Собака нам не поможет. Чья эта дача?

— Моя. Моего отца, профессора Капитонова. Он умер два года назад. Здесь жила я со своим мужем. Его среди мертвых нет. Возможно, его похитили бандиты. Мужья моих подруг лежат перед вами. Они приехали сюда раньше нас. Хотели приготовить шашлыки и накрыть стол к нашему появлению. Мы были заняты на работе и освободились только в три часа. Немного опоздали к назначенному времени. Вот результат — нас встретили покойники.

— Чем занимались ваши мужья?

— Работали в частной охранной организации. Ничего особенного. Убивать их не за что. Сторож — он и есть сторож. Если их убивают, то на работе, а не у себя на даче.

— Как называется агентство?

— ЧОП «Клон». На Абельмановской заставе. Три года работали, и все шло нормально. Вряд ли это связано с работой. Они занимались перевозками и не были привязаны к определенному объекту.

На участок зашел еще один подполковник и начал прогуливаться, оглядываясь по сторонам, будто приехал в гости на шашлык, а не участвовал в расследовании.

Вскоре вернулись оба лейтенанта — Истомин и Щепотин.

— В поселке на соседнем участке нашелся только один свидетель, — доложил Щепотин. — Доктор Волков. Инвалид. Привязан к креслу-каталке и за территорию участка без посторонней помощи выехать не может. В пятнадцать часов тридцать три минуты слышал автоматные очереди. Запомнил время. Большего сказать не может. Участки большие, лесные, увидеть ничего нельзя. Даже его дом с этого места не проглядывается.

— По времени совпадает, — доложил врач.

Вернувшись с осмотра местности, майор доложил:

— Кровавый след ведет к шоссе. Похоже, его волокли. Трава примята, крови потерял много.

— Зачем его волочь к шоссе, да еще через пролесок, когда машина убийц стояла за калиткой? — спросил разгуливающий по участку подполковник, разглядывая мангал.

Женщину раздражал этот беспечный франт с руками, засунутыми в карманы.

— Этот тип инспектирует вашу работу? — раздраженно спросила девушка.

— Нет. Он из Москвы и к нашему управлению не имеет никакого отношения, — ответил Воробьев. — Оказался с нами случайно. Можно сказать, «повезло».

— Оно и видно.

— Зря вы так. Опытный оперативник. — Воробьев повернул голову и обратился к подполковнику: — Поделись, Степан Яковлевич, своими мыслишками.

— Группа наемников из трех человек приехала на «Газели» и расстреляла ребят в упор. От калитки до стола метров двенадцать. Трое на трое. Очевидно, они думали, что у жертв может быть оружие и те окажут сопротивление, вот решили использовать автоматы. На каждую жертву — по рожку с патронами. Беспроигрышный вариант. У калитки гильзы. Я насчитал восемьдесят четыре штуки. Если пошарить в траве, найдется еще шесть штук, что соответствует трем рожкам по тридцать патронов. Значит и стрелков было трое. После такого града пуль выжить нереально. Потому и не стали добивать. Сделали дело и смылись.

Подполковник подошел к женщине и, не вынимая рук из карманов, присел на корточки.

— Вероятнее всего ваш муж жив. Девушка вздрогнула.

— Вы в этом уверены?

— Гарантий никто дать не может. Ваш муж жарил шашлыки? Обычно хозяева готовят угощение для гостей.

— Да. Боря всегда готовил шашлыки сам.

— Это его и спасло. Наемники никогда раньше на даче не бывали. Они не знали, что мангал чугунный, с двойными стенками, к тому же очень высокий. Четырнадцать отверстий от пуль с наружной части, но там они и застряли. Несколько пуль угодили в дрова, потеряв убойную силу. Вторую стенку мангала не пробила ни одна пуля. Его могло ранить в голову, шею, плечи, руки и в верхнюю часть груди.

— А в ноги? — спросил криминалист. — Вполне возможно.

— Нет, Коля, невозможно. Перед мангалом стоят стол и стулья. Если бы очередь прошла ниже мангала, то их бы снесло. А так даже стаканы на столе уцелели. Били поверху. Смотри, сколько веток срезали с деревьев. Так вот, ваш Борис был ранен. Встать не смог и дополз до шоссе. Там его нет. Значит, его подобрали. Хотелось бы на это рассчитывать. Рекомендую тебе, Кузьма, проверить все близлежащие больницы. Появление человека с пулевым ранением в приемном покое — случай неординарный.

— Майор, срочно займись больницами, — переадресовал приказ Воробьев. — Как вас зовут?

— Екатерина Зверева.

— А мужа?

— Борис Родионович Зверев. Тридцать четыре года. Подполковник Воробьев кивнул, и майор быстрыми шагами направился к калитке.

— Если вы такой умный, Степан Яковлевич, — обратилась Катя к подполковнику из Москвы, — то объясните нам, кому понадобилось убивать трех охранников из ЧОПа, живущих на скудную зарплату? Наши мужья меньше нас зарабатывают. Ни денег, ни ценностей мы не имеем. Живем от зарплаты до зарплаты, в долги не лезем, с голода не пухнем. Врагов не имеем, зла никому не делаем. Ради чего кому-то понадобилось нанимать автоматчиков и устраивать бойню?

— Когда на ваш вопрос будет найден ответ, уважаемая Екатерина Алексеевна, то следствие закроют и передадут документы в суд либо в архив. Что касается причин убийства, то они всегда найдутся. Увидел человек налет или убийство и стал свидетелем. Вот уже и причина. Свидетелей никто не любит. А в особых случаях их даже убирают. Вот так, Екатерина Алексеевна.

— Откуда вы знаете мое отчество?

— На калитке под звонком значится: «Профессор Алексей Владимирович Капитонов». Отец умер, а табличка осталась. Вы говорили, что закончили работу в три часа. Где вы работаете?

— В Московском цирке. Мы гимнастки, и у нас общий номер. Дневное представление закончилось в три часа.

— Сигнал в милицию поступил в шестнадцать сорок пять. Дорога заняла у вас час сорок пять. Не долго ли? Москва под носом.

— Машина у нас в пути сломалась.

— Чья машина?

— Моя.

— Давайте-ка познакомимся, — предложил Воробьев. Девушки молчали. Им не до того было. Уверенно вела себя только Катя. Может потому, что ее муж не лежал под ногами с изрешеченным телом.

— Рыженькая — Таня Трушина, а черненькая — Олеся Дубенская. Их мужья перед вами. Ваня Трушин и Олег Дубенский. В каждой семье есть машина. На нашей ребята поехали на дачу. Олесина барахлит. В гараже осталась, а мы поехали на Таниной. На МКАДе она встала. Нашлись люди, помогли.

— И что с ней случилось? — спросил Воробьев.

— Много мы понимаем в машинах! Какой-то парень на «Жигулях» притормозил и помог. Сорок минут возился. Мы испсиховались с девчонками. Ребята ждут, нервничают, а мы на дороге загораем.

— Парня запомнили? — спросил подполковник.

— Обычный парень. Лет тридцати. Денег не взял. Правда, мы не предлагали. Сказал, что поломка ерундовая, только найти ее трудно было. Вот и все. Посоветовал обратиться в сервис в ближайшее время.

Приехала «скорая помощь». Поздно, но все же появилась. Покойников увезли в морг. Криминалисты продолжали работать. Не заставил себя ждать и следователь из прокуратуры. Разговор продолжили в доме.


3

Соня подъехала к черному входу третьего корпуса и, оставив машину с раненым, побежала в здание госпиталя.

Поднявшись на третий этаж, она влетела в ординаторскую, где переодевался хирург — мужчина лет сорока пяти. На стуле висел китель полковника медицинской службы.

— Артем, не уходи. Ты мне нужен.

— Что это с вами, Софья Романовна? На вас лица нет.

— Помолчи, Артем. Надо поднять одного парня служебным лифтом на этаж. Если успеем. Нужны твои золотые руки, иначе я сяду за решетку. Оформлять не будем.

— Ты рехнулась?

— Я сбила его машиной. Парня надо спасать.

Тут он все понял. В таких случаях не рассуждают. Вышли в коридор, взяли каталку и направились к грузовому лифту. По дороге Артем отдал приказ встретившемуся на пути мужчине в белом халате:

— Готовь третью операционную, Витя, живо.

— Диагноз?

— Травмы, несовместимые с жизнью. Большая потеря крови. Доноров будем искать среди своих.

К удивлению Сони, пациент был еще жив. Вместе с Артемом они переложили его на каталку и загрузились в лифт.

Во время подъема хирург бегло осмотрел своего подопечного.

— Как ты могла его сбить, Соня? У него три пулевых ранения. С такими по дорогам не бегают.

— А этот бегал. Причем я его знаю, Артем. У него дача рядом с моей. Его зовут Борис. Фамилии не помню. Он помогал отцу баню строить. Рукастый мужик. Кажется, он женат на дочери профессора Капитонова.

— Догадался, что не местный.

— Это почему же?

— В вашем поселке одни белоручки живут да лодыри. Кто же из них баню ставить будет? Распустили детишек господа академики.

— Ты это не очень-то.

— О тебе речи не идет, Сонечка. Ты редкое исключение. Будущее светило науки.

— Мы его спасем, Тема?

— Раны сквозные, но не очень опасные. Крови потерял много.

Операция длилась три часа и прошла успешно. Больного поместили в отдельную реанимационную палату. Разговор продолжили в курилке.

— Скрыть парня от начальства очень трудно, Сонечка. Начальник госпиталя во все углы нос свой сует. Трогать парня сейчас нельзя. Не менее двух недель он должен находиться под присмотром. Вляпались. Башку нам оторвут, это точно. Мы же под статью попадем.

— Первый раз я вижу, чтобы зав третьей хирургии нюни распускал, — усмехнулась Соня. — Испугался, Темочка? Я здесь с ним запрусь и никого не пушу. Две недели выдержу.

— Ты-то выдержишь. А языки у моих ассистентов могут не выдержать. Попробую договориться. А палату надо опечатать. Инфекция! Карантин.

— Надо все отделение закрыть на карантин, — оживилась Соня. — Тогда генерал сюда точно носа не сунет. Их только заразой и можно напугать. К нашему корпусу близко не подойдут, не то что в отделение.

— Не торопись, Софья Романна, без приказа главврача госпиталя карантин не утвердят, а оснований у нас нет пугать начальство заразой. Тут подумать надо. А кто этого малого мог подстрелить?

— Понятия не имею.

— Вот-вот! А если его менты ищут?

— Хватит паниковать, товарищ полковник. Этот парень не связан с криминалом.

— Ну смотри, товарищ майор. Как бы нас в санитары не перевели.

Соня бросила окурок в урну и резко вышла в коридор. Возле операционной несколько медсестер тихо перешептывались.

Не зря Артем беспокоится.


4

На дворе стемнело. Женщины остались одни. Милиция не смогла их успокоить. Впрочем, в ее обязанности не входит утешение родственников жертв. Похоже, что милиция и с прямыми своими обязанностями не всегда может справиться. Поиски наемных убийц, как правило, не дают результатов, если не взять их по горячим следам. А они и не пытались этого сделать.

У Кати еще оставалась надежда. Она не видела Бориса мертвым. Возможно, он выкарабкался живым на дорогу и его кто-то подобрал. Так предположил подполковник из Москвы.

— Милиция ничего сделать не могла, — заявила Катя, выслушав возмущение подруг. — Вспомните, что сказал сосед. Он слышал выстрелы в половине четвертого. В это время мы еще до окружной не доехали. Потом машина сломалась. Короче говоря, к приезду ментов убийцы могли до Тулы доехать, а не только в Москву вернуться. А в город въехал — и концы в воду. Ищи-свищи.

— Я не собираюсь оставлять дело так, — резко парировала Олеся Дубенская. — Какая-то сволочь будет мне жизнь ломать, а я должна с этим мириться или рассчитывать на помощь бездарных ментов? Сами найдем гадов.

— Твою жизнь никто не ломал, — тихо сказала Таня Трушина. — Убили твоего мужа. Человека убили. Родного человека. А ты о своей сломанной жизни рассуждаешь. Меня моя жизнь не интересует. А то, что Ванюшу убили, то этого я никому ни за что не прошу. Сама сдохну, но убийце глотку перегрызу. Одному Богу позволено распоряжаться человеческими жизнями. Он ее дал, он и взял.

— Я вас поняла, девочки, — согласилась Катя. — Об одном и том же говорим, только по-разному. Идея принимается за основу. С чего начинать будем?

Олеся покосилась на подругу.

— С поисков твоего мужа, милая. Если Борька жив, он один сможет дать ответы на -все вопросы.

Катя отрицательно покачала головой.

— Его ищет милиция. Они это сделают быстрее и лучше нас. Зачем же делать двойную работу?

— Смотрите, какая выдержка, — горько усмехнулась Таня. — Если бы у меня оставалась хоть какая-нибудь надежда на то, что Ваня жив, я бы землю носом рыла.

— А я рыть не стану. По очень простой причине. Если убийцы узнают, что Борис жив, они его найдут быстрее нас и милиции, а потом добьют. Он единственный свидетель.

Во всяком случае, видел бандюг в лицо. Предлагаю сосредоточиться и подумать, чем и кому наши мужья не угодили или помешали до такой степени, что их понадобилось убивать. Никто, кроме нас, не мог знать лучше наших мужей. Варианты московского подполковника мне не очень нравятся.

— О каком варианте ты говоришь, Катя? — спросила Олеся, прищурив карие глаза.

— Одной из причин убийства, по его предположению, могло стать невольное присутствие наших ребят при каком-то преступлении. Их приметили, выследили и уничтожили. Такое возможно. Ребята часто работали втроем на маршруте. То деньги, то документы возили, то вип-персон сопровождали. Допустим, они кого-то ждали на улице, а в это время ограбили ювелирный? Бандиты сбежали, но запомнили номер машины, в которой сидели наши ребята. Вычислить их уже не представляло особых трудностей.

— Все не то! — махнула рукой Олеся. — Не знаю, какие у вас были взаимоотношения с мужьями, но если бы что-то похожее действительно случилось, то Олег мне об этом рассказал бы. И потом, я не поверю в то, что три здоровых мужика, бывших офицера, побывавших в горячих точках, имеющих награды за боевые заслуги, как мальчишки смотрели бы на произвол. Они наверняка бы вмешались. Тем более, что на работе им выдают оружие.

— Ты права, Олеся, — тихо сказала Таня. — Иван от меня ничего не скрывал. И я думаю, что наши мальчики занялись шантажом и за это пострадали.

Подруги взглянули на рыжеволосую красавицу с испугом.

— Побойся Бога, Танюша, — тихо прошептала Катя. — О чем ты говоришь?

— Не побоюсь я Бога. Он у меня уже отнял мужа, и отнимать у меня больше нечего. В то, что наши ребята не способны на ограбление, я уверена. Не так воспитаны. Но если они пронюхали о каком-то крупном деле и нажали одному из дельцов на больную мозоль, в это я могу поверить. Потребовали откупного за молчание. По роду работы им приходилось иметь дело со всяким сбродом, а не только с порядочными людьми, в существовании которых в бизнесе я сомневаюсь. Идея о шантаже мне в голову не с неба свалилась. Иван недавно мне странную вещь сказал. Я не придала его словам ни малейшего значения. Болтает чепуху Емеля.

— Что он сказал? — подавшись вперед, спросила Олеся.

— «Потерпи, Танюша, недолго осталось. Скоро мы заживем как люди. Купим свою дачку и тачку, и пошло оно все ко всем чертям». Как вам нравится такое заявление? — Таня выжидательно смотрела на подруг.

— Что-то похожее я слышала от Олега, — настороженно сказала Олеся. — В последнее время он ходил в приподнятом настроении. А тут заявил на днях: «Эх, Олеська! Жизнь только начинается! Скоро бросим эту помойку и переедем жить на юг! Отремонтируем твой домик на берегу Черного моря и будем греться на солнышке». Его бред я пропустила мимо ушей. А теперь об этом пора подумать.

Подруги посмотрели на Катю. Что она скажет? И у нее нашелся небольшой вклад в копилку мужских бредней:

— Мы как-то не отдавали себе отчета или просто не думали о таких мелочах, как сегодняшний пикник. А вспомните, по какому поводу мы сегодня вдруг собрались. Обычный будний день. За три года нашего знакомства мы с мужьями впервые собрались вместе в будний день. А почему? Ребята заявили, что на сегодня назначен пикник по очень важному поводу и мы должны после представления пулей лететь на дачу. Но никто из нас не знал, по какому поводу. Какая разница? Идея всем понравилась, остальное ерунда. Вы посмотрите, сколько деликатесов они накупили! Осетрина, икра, семга! Откуда столько денег? Мы зарабатываем в цирке больше наших мужиков, но такого себе не позволяем даже из премиальных.

— Так, девочки, тихо! — подняла руку Таня. — Я не знаю, что такого могли сделать наши мужья. В ограбление я, как и вы, не верю. Но деньги с неба не падают. Если они взяли большой куш, то в любом случае это может быть связано только с их работой. Вспомните — в последнее время они приходили домой очень поздно. Мы это с вами уже обсуждали на работе. Думали, мол, загуляли мужики. А если они какие-то свои планы выстраивали? Затевали какую-то аферу? Вышли на золотую жилу и воспользовались шансом? А?

— Скорее всего так оно и есть, — согласилась Олеся. — Вот только на лохов наши ребята не похожи. Боевые опытные офицеры, с войны живыми вернулись. Сильные мужики, с мозгами и опытом. Не одну операцию провели в боевых условиях и ни разу под пулю не попали. А тут кто-то сумел их вычислить, взять на мушку и уложить всех разом. В просчеты ребят я не верю. Нахрапом они на дело не пойдут. Вывод один. Они кому-то доверились. Существует четвертый. Тот, который их сдал, чтобы спасти свою шкуру.

— Или забрать добычу себе, — добавила Катя.

— Вот до чего договорились, — протянула Таня после долгой паузы. — Может быть, существует четвертый. Тот, кто всех предал. Человек, которому ребята должны были доверять. По-настоящему доверять, как самим себе. Парень с улицы на такую роль не годится. Кто-то из своих. Но мы никогда с вами не вникали в дела наших мужей. Скучная, однообразная работа. Да и они не любили о ней рассказывать. Вот и выходит, что нам придется искать иголку в стоге сена. Хреновые мы жены. А если наши мужики и впрямь кого-то обули по-крупному, об этом ментам не скажешь. Жертвы превратятся в преступников. А что мы можем сделать сами?

— Сунуть носы в пекло, где нам их прищемят, — холодно ответила Татьяна. — Ребят убили. Те, кто это сделал, наверняка о нас все знают, а мы о них — ничего. Полезем на рожон — и нас прикокошат.

— А ты, Танюша, предлагаешь смириться с ролью вдовы и тихо плакать на могилке? — раздраженно спросила Олеся. — Я так жить не смогу. Мы обязаны найти убийц. Заказчика и исполнителей. Всех. Я лично их кастрирую. Сволочи! Ублюдки! За вас решать не буду. Это ваше дело.

— У нас общее дело, — уверенно произнесла Катя.

— Вы что же думаете, я в стороне останусь? — спросила Татьяна. — Нет. Мы с детства всегда были вместе. А теперь поговорим о деле. Надо составить план действий. С чего начнем?

В комнате второго этажа стоял плотный слой дыма. Накурили так, что дышать нечем, а окно открыть никто не догадался.


5

Женщина сидела за столом. Эдакая бизнес-леди. Строгий костюм, пучок из густых волос и очень спокойное красивое лицо. На вид ей было лет тридцать семь. Катя подумала, что если на нее надеть платьице «от Версаче» и распустить волосы, то она тут же преобразится и сойдет за модель. Высокий мужчина стоял у окна и курил. Красивый мужик, ничего не скажешь. Достоин своей подружки. Одет прилично, на легавого не похож, скорее на бизнесмена или плейбоя, но только не на сыщика.

— Рада с вами познакомиться, Екатерина Алексеевна. Меня зовут Анастасия, а у окна — мой коллега Вадим Журавлев. Что вас привело в наше частное детективное бюро?

— Зовите меня Катей, без отчества. Уютный у вас уголок, вот только найти вас не просто.

— Да, вы правы. Аренда хорошего офиса не всем по карману. Хоромы арендовать мы не можем. Но зато в центре города и метро рядом. Мы занимаем четыре комнаты. Нам хватает.

— У вас очень хорошо. Мне у вас нравится. Я вот по какому делу. Два дня назад на моем дачном участке были расстреляны из автоматов двое наших друзей. Мой муж выжил. Его на участке не нашли, но кровавый след протянулся на сотню метров к шоссе. Возможно, его там подобрали и увезли в больницу. Только милиция его не нашла. Все стационары проверили, но его нигде нет. Возможно, он умер в дороге и его где-нибудь сбросили. Не знаю. Я уже все передумала, одни кошмары в голову лезут.

— Извините, Катя, но мы не расследуем дела, связанные с убийствами. Это прерогатива прокуратуры и уголовного розыска. А мы частное бюро.

— Я понимаю. Убийством занимается милиция. Проку только нет. Но человека вы найти можете? Ранен он или убит — никто не знает. Может, он жив и здоров. Я хочу найти своего мужа.

Девушка очень волновалась, в глазах стояли слезы. У Насти не хватило смелости отказать ей в помощи.

— Хорошо, расскажите все по порядку.

Катя рассказала обо всем, что знала, и даже о сговоре подруг провести собственное расследование.

Мужчина, стоящий у окна, выглядел безучастным, но потом оживился, а когда рассказ Кати подходил к концу, он подсел к столу и слушал очень внимательно.

— Как, вы сказали, зовут московского подполковника?

— Степан Яковлевич. Мне он показался серьезным человеком, но он же дело не ведет. Как я поняла, он приезжал по каким-то делам к подполковнику Воробьеву и к нам попал по чистой случайности. Мимоходом. Больше я его не видела.

— Понятно. Все правильно. Это не его территория. А теперь вспомните как можно точнее все детали, связанные с поломкой машины на окружной дороге.

— Это очень важно?

— Еще не знаю. Но в этот момент убивали ваших мужей. В таких случаях все важно.

Катя глянула на Настю. Та сидела молча и делала записи в блокноте. Похоже, здесь главный Журавлев, а не Ковальская. А она-то приехала сюда лишь из-за того, что в качестве руководителя в справочнике указано женское имя. Катя растерялась, но потом решила продолжить разговор. Столько времени упущено, не до капризов.

— Парень очень долго искал поломку. А когда нашел, то починил быстро. Сказал, что надо ехать в автосервис. До дома, мол, доедете, а потом надо чинить как следует.

— А вы могли поехать на другой машине на дачу?

— Нет. На нашей машине ребята поехали, а Оксанина машина еще за день до этого сломалась. Они так ее и не сделали. Времени не было.

— Понятно. Ваши подруги знают, что вы решили обратиться к частным сыщикам?

— Нет. Они не хотят огласки и никому не верят. И я бы к вам не пошла, если бы мужа нашли в какой-нибудь больнице. Но он исчез.

— Мы постараемся вам помочь, но только с условием. Вы ничего не скажете своим подругам, но нам будете подробно рассказывать о вашем расследовании.

— Зачем?

— Чтобы мы не делали того, что вы уже, возможно, сделаете. Будем работать параллельно. Но девушкам ни слова.

— Я поняла.

— А как вы познакомились со своими мужьями? — спросила Настя.

— На концерте ветеранов. В день десантных войск цирк дал бесплатный концерт для участников афганской и первой чеченской кампаний. У нас очень хороший номер с девчонками. Мы дружим с детства. Вместе окончили балетную школу, потом поработали в театре. Вместе ушли в гимнастику. В спорте тоже с неба звезд не хватали, а потом нас пригласили в цирк. Ходим по проволоке, проделываем всякие кульбиты под куполом. Одним словом, прижились и добились успеха. Неплохо зарабатываем. Сейчас у нас начались летние каникулы. От гастролей мы отказались. Руководство пошло нам навстречу в связи с гибелью наших мужей. Так вот, три года назад после того самого представления для ветеранов у служебного входа нас встретили трое парней. В десантной форме, с медалями. Красивые ребята, лица благородные. Пригласили нас в ресторан. Мы согласились. Правда, мы тоже не уродки. Я блондинка, подружки — крашеные, — это чтобы под куполом цирка нас не путали зрители. Таня Трушина перекрасилась в рыжую. Этот цвет ей очень идет к зеленым глазам. Олеся Дубенская стала брюнеткой. У нее очень красивые карие глаза. Вместе мы выглядим очень эффектно. В общем, знакомство состоялось. Потом мы узнали, что наши кавалеры комиссованы из армии по разным причинам, но в подробности мы не вникали. Они тоже дружат с юности, вместе учились, вместе воевали. Олег Дубенский — муж Олеси — был их командиром. Ваня Трушин — муж Тани — и Борис Зверев — мой супруг — воевали в одном диверсионном отряде. Через полгода после знакомства мы сыграли три свадьбы в один день. Такая вот история нашего знакомства.

— Чудесная история, — сказала Настя, продолжая делать записи в блокнот.

— Есть еще одна причина, по которой я обратилась в частное сыскное бюро, — продолжала Катя. — Дело в том, что наши мужья работали в частном охранном предприятии «Клон». Но нам там ничего не говорят. Они же не на работе погибли, а дома. Вам как коллегам проще узнать у руководства «Клона», чем конкретно занимались наши мужья. Мы убеждены, что их гибель как-то связана с работой. По сути дела, они нигде не бывали, кроме работы и дома. Ходили на футбол и бега, но не очень часто. Когда выдавалось много свободного времени, мы встречались все вместе. Пикники, праздники, Новый год. Других друзей у них не было, сомнительные компании они не посещали. И в чем мы абсолютно уверены — наши мужья на нарушение закона не пойдут. Ограбление исключено. Я в это не поверю. Но почему Иван и Олег говорили о скором обогащении, нам тоже непонятно.

— А ваш муж, Борис, ничего не говорил о сюрпризах, связанных с появлением больших денег?

— Боря самый скрытный из троих. Молчун. Но самый мечтательный и сентиментальный из всех. Любил фантазировать и строить замки на песке. Вот и все его богатство. Стать графом Монте-Кристо каждый хочет. Одни — в мечтах, другие — в деле. Борис относился к первым. Из троих он самый образованный и начитанный. Странно даже, что он выбрал военную карьеру. Правда, ребята говорили, что именно Борис отрабатывал все планы вылазок. Его даже в штаб армии звали, но он отказался. Голова у него золотая. Мыслит неординарно, и идеи у него всегда необычные. За это его очень ценили.

— Отличная характеристика, — улыбнулся Журавлев, — но он ваш муж. А что вы о других сказать можете?

— Иван увлечен компьютерами. Сам собирает их вечерами, торчит в Интернете. Точнее сказать, торчал. Часто ездил на Митинский рынок за программами и деталями. Он и нам собрал компьютер. Простенький, для развлечения. Борька в «стрелялки» играл, а я пасьянсы раскладывала. Олег совсем другой. Он — командир, лидер, и военная жилка в нем так и осталась. Организатор прекрасный. Может целыми днями в гараже торчать и делать из своих «Жигулей» «Мерседес».

— Олег — муж Олеси? — спросила Настя.

— Да.

— И как же у такого мастера могла сломаться машина?

— Без понятия. Не завелась, и все.

— Три семьи, три машины, а сработала только та, что привезла жертв под обстрел. Мне хотелось бы глянуть на сломанные машины. Это возможно? — спросил Журавлев.

— Таня отдала свою «девятку» Андрею. Это мастер из сервиса. В соседнем доме. Наверное, ее уже сделали. А «Жигули» Олеси так и стоят в гараже. Я попробую взять у нее ключи.

— Не надо. Я могу сыграть роль мастера. Порекомендуйте меня ей. Скажите, что я делаю вашу машину и вы мной довольны.

— Поняла. Сейчас, конечно, не до машины, но я попробую. Завтра похороны.

— Представители фирмы будут присутствовать?

— Вы имеете в виду «Клон»?

— Да.

— Все будут. Они взяли на себя все затраты. Коллектив у них дружный, сплоченный. Там же все бывшие военные, оперативники, следователи работают. А они к гибели своих ребят относятся с трепетом. Оркестр заказали.

— И вы не просили их руководство найти вашего мужа?

— Мне ответили, что его поисками занимается вся областная милиция и незачем у них под ногами мешаться. В чем-то они правы. А если Боря валяется где-то мертвый у обочины? Ребят, его друзей, с почестями похоронят, а мой муж, как собака дохлая, будет собой ворон кормить.

Катя зарыдала.

Настя принялась ее успокаивать.


6

Вадим Журавлев приехал на похороны не один, а со своим коллегой, Евгением Метелкиным, который получил конкретное задание: фотографировать всех присутствующих скрытой камерой. Для профессионала в этой области — бывшего корреспондента — проблем не существовало. Каждый занялся своим делом.

На кладбище собралось много народа. Такого количества никто не ожидал увидеть, в том числе и вдовы. Катя поддерживала своих убитых горем подруг, но ей было тоже нелегко, а то и тяжелее. Она не надела черное. Возможно, верила в приметы и не хотела раньше времени хоронить пропавшего без вести мужа. Глупое положение. Вроде теплится надежда, а в душе затаился страх. Похороны ее Бориса еще впереди. А может, и пронесет.

Подругам надеяться уже не на что. Вот он, гроб, вот могила, и все ясно и понятно. Других вариантов быть не может. Катя же пребывала в растерянности.

Оркестр играл похоронный марш, вытягивая все жилы. Среди процессии многие были в военной форме, кто-то — на костылях. Словом, зрелище не из приятных.

Журавлев знал руководителя ЧОПа «Клон» Володю Охапкина и подошел к нему, когда очередной оратор выступал у вырытой могилы. Стандартный набор слов, ничего нового и последние слова: «Спи, дорогой товарищ, пусть земля тебе станет пухом».

— Привет, Володя, — тихо сказал Журавлев. — Рад тебя видеть.

Охапкин медленно повернул голову.

— Это ты, Дик? Какими судьбами?

— Без дела на похороны не хожу. Своих уже всех похоронил.

— Вдовушки наняли?

— Не совсем так. Пооткровенничать со мной не хочешь?

— Завтра приходи в офис. Только сказать-то тебе нечего. Сам в полной растерянности. Вторые похороны на неделе. И тоже убийство.

— И ты в растерянности? На тебя не похоже.

— Одного парня на посту убили. Там все понятно. А этих-то за что? Первый случай, когда моих людей на дому убивают.

— Завтра я приду к тебе. Покумекаем вместе, если ты в растерянности.

— Зацепка только одна, Дик. И та не очень убедительная. Страховка. Все мои люди застрахованы на пятьдесят тысяч долларов за душу. Но это же смешно.

— Я бы не смеялся. Большие деньги. В нашей стране есть такса. Государство выплачивает сто тысяч рублей за гибель человека по вине государства. Чуть больше трех тысяч долларов. Большего мы не стоим. А вы страхуете своих ребят на пятьдесят тысяч. Куча денег.

— Реклама. Страховщики так оформляют договора, что никто никогда все равно страховые выплаты не получит. А эти ребята и вовсе погибли дома, а не на работе при исполнении. Только кто смыслит в таких тонкостях? Даже родственники погибшего на посту Бовина ничего не получат. Мы только похороны берем на свой счет. Стыдно, но сделать ничего не могу.

— Ну, а какую-то связь между убийствами ты прослеживаешь?

— Никакой. Убийство Бовина оправдано. Он охранял объект, который обчистили. А этих за что?

— Связь возможна?

— Брось. Они даже не знали друг друга. У меня триста человек работает и сорок объектов под надзором. Никакой связи не вижу.

— Что за контору обчистили?

Охапкин кивнул на мужчину в белой кепочке, стоящего возле ограды с правой стороны.

— А ты его поспрашивай. Он тем делом занимается. Слыхал, что вы с ним старые приятели. Вот и спроси у него, каков у них расклад.

Журавлев увидел Степана Марецкого. Опять их общая ниточка повязала. Судя по рассказам Кати, именно Марецкий был тем самым подполковником из Москвы. Других подполковников по имени Степан Яковлевич на Петровке не числилось.

Журавлев пробрался сквозь толпу и подошел к Марецкому.

— Привет, Степа.

— Я поражаюсь тебе. Дик. За какое дело ни возьмусь, и там ты маячишь за углом.

— Мир тесен, Степа. Только это дело не твое. Им областное УВД занимается. Но мне очень хотелось бы знать, чем оно тебя заинтересовало. Пойдем, посидим в какой-нибудь забегаловке, выпьем по рюмочке. Чего тут время терять. Женька сделает снимки, и ты все увидишь как на экране.

— Ладно, пойдем.

Они выбрались из толпы и направились по аллее к выходу.

— А как ты на даче-то оказался? — спросил Журавлев.

— И это тебе известно? Случайно. Поехал к Воробьеву за результатами экспертизы. Не хотел у себя делать. Слишком много любопытных и продажных развелось. У Воробьева отличные спецы и лаборатория. Сделал он мне одолжение. Повез на станцию, а тут рация сработала. Убийство! Пришлось разворачиваться. Помог, чем мог. Ловить там нечего. Стопроцентный заказ. Разбираться надо. Копать и копать.

Неподалеку возле кладбища находился цветочный рынок, а рядом несколько миниатюрных закусочных. В одной из таких стекляшек друзья решили посидеть. Коньяк здесь подавали фальшивый, пришлось пить баночное пиво. Вид бутербродов не внушал доверия, обошлись без закуски.

— Что тебя заставило взяться за гиблое дело? — спросил Марецкий.

— Попробую зацепиться.

— Интересно знать, за какую занозу ты зацепишься?

— Ты же историю знаешь, Степа. Меня машина Тани Трушиной заинтересовала. Сегодня утром я побывал в сервисе у ее мастера. Он знает ее тачку как облупленную.

И вот что он рассказал. Контакты в трамблере кто-то ослабил умышленно. Они были закрашены. Их поцарапали отверткой. Километров десять машина проехала и встала. Винты совсем ослабли. Расчет точный. Только я не могу понять, почему парень на трассе, взявшийся помочь женщинам, сорок минут искал неисправность. Электроцепь проверяется элементарно. Машина Оксаны тоже сломалась. Хотя ее покойный муж вылизывал свое детище. Белым платком двигатель протирал. Хочу взглянуть. Боюсь, что и там кто-то лазил под капот без ведома хозяев.

— И какой ты сделал вывод из этого? Журавлев задумчиво глянул на свою банку.

— Когда на точку приезжают три автоматчика с полными обоймами патрон, им плевать, сколько клиентов надо скосить. И лучше это сделать в разгар застолья, когда все на месте и уже порядком выпили. А здесь получается, будто у девушек появился свой ангел-хранитель, знающий о том, что должно произойти. Я не сомневаюсь в том, что женщин убивать не хотели, а умышленно задержали. Почему? Киллеры о таких мелочах не думают. Значит, так решил заказчик. Зачем ему понадобились жены убитых? Судя по первому впечатлению, они ничего о делах мужей не знают. Кроме того, что им обещано стать состоятельными дамами в недалеком будущем.

— А это любопытно, — удивился Марецкий. — Я об этом ничего не знаю.

— Я тоже. Попытаемся узнать вместе. Наше сотрудничество всегда давало положительные результаты.

— Тогда я был опером. А теперь вхожу в состав коллегии МВД. Хочешь, чтобы я и теперь закрывал глаза на все твое самоуправство. Ты, Дик, пользуешься запретными приемами. Лицензия тебя держит в рамках, а ты на нее плевать хотел.

— Удивляюсь, как погоны меняют человека. Станешь генералом — так вообще нас с Настей и Метелкиным в кутузку засадишь. А ведь благодаря моим методам мы и добывали все нужные сведения. Ты служишь букве закона, а я птица вольная. Тебя это всегда устраивало. Теперь я тебе уже не интересен. Может, моя команда на криминал работает? Одно дело делаем. Только тебе государство жалованье платит, а мне частные лица гонорары выплачивают.

— Ладно, не кипятись, Дик. Что ты хочешь?

— Зачем ты приехал на кладбище? Видишь связь дачной истории с убийством охранника в конторе? Колись.

— Ты и об этом знаешь?

— Не знаю. Но очень хочу знать.

Марецкий сделал несколько глотков пива, подумал, потом сказал:

— Ладно. Связи с тем убийством я не прослеживаю. Их связывает лишь ЧОП «Клон», где все работали.

— Какую контору ограбили?

— Не перебивай. Слушай по порядку. Дело происходило в прошлую пятницу. Вызов поступил из фирмы «Мега». Новое офисное двадцатишестиэтажное здание в районе Битцевского парка. Жилых домов там мало. Небольшой деловой центр из двух десятков похожих домов, парковок, нескольких ресторанов и крытого бассейна. Рядом парк. Сотни солидных фирм арендуют там помещения под офисы. Фирма «Мега» арендует двадцать первый этаж в одном из самых лучших зданий комплекса.

В двадцать один час работа прекращается. Охрана проверяет помещения. На каждом этаже своя охрана. Задерживаться не позволяют, гасят свет — и разговор закончен. После проверки помещений этаж ставится на сигнализацию. Каждый кабинет. Чтобы из лифта выйти в коридор, надо пройти через стеклянную пуленепробиваемую дверь. Для этого нужен ключ. Магнитная карточка. Но ее мало. С ее помощью ты можешь пройти одну дверь, далее идет следующая дверь, точно такая же, но здесь надо набрать пятизначный код. Код входа меняется ежедневно. Одним словом, попасть в коридор не просто. У каждого кабинета свой замок, владельцы кабинетов имеют свои индивидуальные магнитные карточки. Теперь о лифте. Ты вошел в здание и вызвал лифт. Нажал кнопку двадцать один, но лифт стоит на месте. Рядом с каждой кнопкой есть прорезь для ключа. Как в машине. Пока не включишь зажигание, она не тронется с места. Тот же принцип и в лифтах. Повернул ключ, нажал кнопку, и лифт тебя привезет на соответствующий этаж, от кнопки которого у тебя есть ключ. На другой этаж не попадешь. Ну, а там тебя ждут новые препятствия. Внизу на ночь остается один охранник. Один на все здание. Вооружен. Открыть двери он может только начальнику ЧОПа. Твоему приятелю, с которым ты разговаривал на кладбище. Сидит охранник в отдельной комнате с бронированной дверью без окон и с помощь пульта наблюдения может прослеживать по видеомониторам до двадцати помещений одновременно и всю улицу вокруг здания. Картинки меняются каждые десять секунд, но ты можешь управлять видеокамерами и вручную. Просматривается любой уголок здания, не исключая крышу. Итак. Если ты пришел ночью с целью ограбления, охранник тебя видит и в здание не пустит. Стоит ему нажать кнопку, и через семь минут прибудет отряд спецназа. Если ты лбом пробил стальную дверь и проник в помещение, то охранник все равно выстрелит первым либо заблокируется до приезда подмоги. С внешней стороны дверь не открывается. Замки электронные и работают с пульта. Хорошо. Предположим, ты проник в неприступную крепость и убил охранника. Далее тебе нужно подать электричество на лифты. И делается это тоже с пульта. Включил. Зашел в лифт — доставай ключ. Приехал — доставай магнитную карту. Прошел — набирай код. Набрал и попал в коридор. Нашел нужный кабинет — доставай личную магнитную карту. Проник в кабинет, и что? А то, что тебе надо отключить сигнализацию от сейфа и набрать восьмизначный код. Только после этого дверца откроется. Сейф, конечно, хлипкий. Скорее для проформы существует. Сигнализация отключается скрытой кнопкой, а код для опытного взломщика особых сложностей не представляет. Потеря времени, и только. Но если у тебя вся ночь впереди, то это не принципиально.

Теперь о сути дела. Мы прибыли на место в девять утра. Нас вызвал сменщик охранника Митрошкин Павел Сергеевич. Он прибыл к восьми утра менять Виктора Бовина. Дверь в здание была открыта настежь. Бовин лежал мертвый возле своего кресла, аппаратура работала нормально в авторежиме.

Парню выстрелили в затылок из пистолета девятого калибра. Глушитель убийце был не нужен. Выстрел никто услышать не мог. Стреляли с двух метров. Приблизительно. Гильзы не нашли. Смерть, по оценкам экспертов, наступила от часу до двух ночи. Лифты выключены. Это может означать только одно: надо было их включить, подняться наверх, сделать дело, спуститься вниз, потом опять их выключить и уйти.

Нам пришлось ждать, пока соберутся все служащие офисов и проверят свои помещения. Итог закономерный. В кабинете руководителя фирмы «Мега» на двадцать первом этаже обнаружилась пропажа. Сейф был вскрыт без поломок, без всякого физического воздействия.

По словам директора фирмы Вячеслава Максимовича Прозорова, из сейфа пропало триста тысяч долларов наличными. Деньги приготовлены для гонораров группе инженеров и ученых. Но мне кажется, он эту сумму очень занижает. В глубине, на задней полированной стенке сейфа, остались слабые следы от краски. Такой окрашивают ленточки, которыми упаковывают валюту в банке. От полки, на которой лежали деньги, до метки на стенке девятнадцать сантиметров. Если мы положим пачку на пачку, то только одна стопка из стодолларовых купюр составит сумму в двести тысяч. Зачем же такую городить, если у тебя всего триста тысяч по высоте до окрашенной метки? Но это так, к слову. Деньги руководителя фирмы, похоже, не очень волнуют. Пропал диск с информацией. На нем хранились все последние разработки, чертежи, расчеты и все секретные материалы. Речь идет о спутниковой навигации. Фирма разрабатывает противоугонные системы, системы наблюдения, обнаружения и навигации. Они — лидеры в этой области и большую часть своих разработок продают за рубеж. Последним разработкам, как они считают, цены нет. Конкурентов море, но те плетутся далеко в хвосте. Диск бесценен. Годы трудов, разработки, сотни лучших специалистов в этой области. Уйма затраченных средств. Дубликата диска не существует. А учитывая секретность материалов, в компьютерах данные не держали. Чтобы собрать все разработки заново, потребуется не меньше года, не считая прямых затрат. Каждый узел разрабатывался отдельно. И только объединив десятки узлов в единую цепь, можно получить одну систему, не имеющую аналогов в мире. Через год система устареет, но на ее основе появятся новые. По договору фирма должна сдать эту систему заказчику через месяц. Прозоров пообещал миллион долларов тому, кто в течение месяца найдет ему диск. Попроси у него два — он и два даст. Цифру он взял с потолка в порыве страстей. Мужик в шоке.

— Работа конкурентов? — спросил Журавлев.

— Если так, то его это не пугает. Без трех кодов диск не вскрыть. Хакеры — и те не помогут. Коды не системные, а выдуманные. Первый создан Прозоровым. Второй код придумал его заместитель Глеб Витальевич Шульга. Друг и саратник. Они знают друг друга со школьной скамьи и уже не первую систему создают вместе. Третий код придумал главный программист фирмы Лев Максимович Ройтман. Преданный делу и фирме человек, работающий в «Меге» со дня ее основания. Вскрыть диск они могут только втроем, если каждый из них наберет свой код. Я плохо понимаю в таких вещах, но, по их словам, диск ничего не стоит для тех, кому он попадет в руки. Информацию с него снять никто не сможет. Конкуренты, очевидно, этого не знали. Но от этого фирме не легче.

— Сколько человек работает в фирме?

— Очень много. Но в офисе на Битце двадцать шесть сотрудников. Директор ручается за каждого.

— Надо их всех проверить. Кому-то могли угрожать. Или, например, взять детей в заложники и заставить клерка превратиться в сообщника. Без своих здесь не обошлось. Кто знает о сейфе?

— К сожалению, слишком много народа. Прозоров любит встречаться с клиентами, заказчиками и исполнителями высокого ранга в своем кабинете. У него есть чем похвастать. На стенах висят подлинники великих художников, бронзовые, золотые и фарфоровые статуэтки. Уникальная мебель. Не кабинет, а антикварный магазин. У налоговой инспекции к фирме нет претензий. Работают прозрачно и платят большие налоги. Прозоров и Шульга — официальные долларовые миллионеры, да и остальные сотрудники не бедствуют. Три года назад купили солидный кусок земли в престижном месте под Москвой, и фирма выстроила там тридцать типовых коттеджей. Все одинаковые, чтобы никто никому не завидовал. И Прозоров живет так же, как остальные. Правда, о его зарубежной вилле и яхте не все знают. Высокие технологии дорого стоят. Умные ребята. Они свои деньги зарабатывают, а не спекулируют нефтью. И потом, все они ученые, а не расхитители. Трудно поверить, будто кто-то решил сдать информацию конкурентам.

— И все же придется тебе, Степа, проверить алиби на эту ночь у каждого из сотрудников.

— Я думаю, что грабитель об этом позаботился в первую очередь. Видишь ли, Дик, тут есть еще один ребус. Об этом сотрудникам фирмы ничего не известно. Знает только охрана. Вот ты поднялся на этаж, просунул свою карточку в прорезь, электроника сняла с нее данные и, сопоставив их с базой, открыла тебе дверь. Но эти данные тут же подаются на пульт охраны и фиксируются в электронном журнале. Если тебе надо узнать, во сколько Вася Иванов пришел на работу и во сколько он ушел, электронный журнал тебе расскажет все детали. Даже время твоего отсутствия, когда ты на обеде. Местные фирмачи предпочитают трапезничать в местных ресторанах — средства позволяют. Но все дело в том, что в эту ночь, а точнее с двадцати часов семи минут до утра следующего дня через турникеты двадцать первого этажа никто не проходил. На других этажах тоже. Лестниц в здании нет, кроме пожарной, двери на площадке блокируются с пульта охраны. Мы проверяли. Там пыль собралась с палец толщиной.

— Однако охранника убили. Значит, поднимались с нижних этажей, а не с крыши.

— Крыша исключена. Соседние высотки находятся в семидесяти метрах от нашего здания. И они — ниже. По канату не перелезешь на крышу.

— В обратном направлении — можно.

— Нет, Дик, нельзя. Соседние здания оборудованы такой же системой охраны — с ключами от лифтов, магнитными и электронными замками на этажах. Туда проникнуть не легче. Вот в этом вся загвоздка.

— Все предусмотрел. Ни на чем тебя не поймаешь.

— Просто делал свою работу. В кабинете все окна открыты, вот я и подумал о крыше в первую очередь. Воздух там очень свежий. Парк рядом, и кондиционерами пользоваться не любят. Крыша рядом существует, но для планов по ограблению непригодна. Тут должен быть какой-то нестандартный вариант. Но моих мозгов на такую фантазию не хватает.

— А ты не фантазируй, Степа, а методично отрабатывай каждый узел.

— На это года не хватит.

— Хочешь за месяц уложиться и миллион получить в награду?

— Не отказался бы. Не мне одному — всему отделу хватило бы на хорошую жизнь.

— Поторгуйся. Может, и два заплатят.

— Торг уместен, когда есть предмет для торга. Я не верю, что этот чертов диск когда-нибудь найдется. Кто-то провел великолепную операцию и всех в тупик поставил. Неужели ты думаешь, что он мог наследить или оставить за собой стрелки и указатели? Нет. Тут чисто сработано.

— Сочувствую. Связь с сегодняшними похоронами не прослеживается. Тогда зачем ты приехал на кладбище?

— От безысходности. Бизнес-городок обслуживает одно частное охранное предприятие «Клон». Сторож убит. Систему охраны знает твой приятель, шеф «Клона» Владимир Охапкин. Теперь вот погибают еще трое его охранников. Причины непонятны. Безобидных людей расстреливают на собственной даче в разгар пикника. Тоже загадка не из простых.

— Если бы в разгар. Так нет. Спешили убрать мужчин до приезда жен, стреляли в трезвых, ожидающих людей, следящих за калиткой и дорогой. А если бы они оружие имели, что вполне реально, то и отпор дать могли. Не мальчики, а опытные бойцы. На войне выжили, а дома погибли. Глупость! Что ж, Степа, решать сложные задачи — наша профессия. Будем работать. Кто занимается смертью охранника?

— Прокуратура.

— Догадался. А конкретно?

— Ксения Задорина.

— Почему так официально? Опять поругались? Хочешь, как я, бобылем остаться?

— Она теперь полковник. Старший следователь по особо важным делам. Куда мне до нее!

— Дурак ты, Степа. Ты ведь тоже не сержант.

— Жена не может быть старше по званию своего мужа. И хватит об этом.

— Ладно, ладно, не нервничай. Поедем по домам. Надо все обдумать. На днях созвонимся. Сейчас такая каша в голове, не знаешь, с какой стороны начинать ее расхлебывать.

Пиво они так и не допили.


7

Руководитель частного охранного предприятия «Клон» был человек немолодой. Из семьи потомственных кадровых офицеров. Полковник в отставке. Предприятие существовало более десяти лет и очень хорошо себя зарекомендовало за годы существования — ни одного прокола, никаких накладок и уж тем более жертв. Создавал предприятие брат Владимира Охапкина генерал ФСБ, но два года назад он умер, и место руководителя занял он — Охапкин-младший. Опытный контрразведчик и аналитик. Нельзя сказать, что Владимир Николаевич беззаветно был предан делу, но не бросать же раскрученный бизнес старшего брата, сыщика от Бога.

Охапкину-младшему уже стукнуло шестьдесят два, но он держался молодцом, на здоровье не жаловался и работал в полную силу. Субординацию не соблюдал, чинопочитания не признавал. Вероятно, по этой причине многие разговаривали с ним на равных, как с приятелем своего возраста. Бывшего полковника это устраивало, если только он уважал своего собеседника и видел в нем человека достойного.

Журавлев числился среди тех, кого Охапкин уважал и видел в нем бескомпромиссного борца за справедливость. В нынешнее время, считал он, таких людей не много осталось среди защитников закона.

Скромный кабинет руководителя многое мог рассказать о своем хозяине и его привычках. Аскет. Ничего лишнего. Стены завешаны грамотами, между окон — портрет президента. Небольшой стол, старый сейф и несколько стульев. Вместо занавесок — жалюзи и пара горшков с цветами на подоконнике.

Полковник одевался очень скромно и ничем обычно не выделялся в толпе. Так и должен выглядеть контрразведчик. Журавлев был фигурой запоминающейся. Высок, красив, да еще носил одежду из дорогих бутиков. И как только ему удается раскрывать сложные преступления — непонятно! Охапкин поражался такому таланту молодого коллеги и даже в чем-то завидовал ему.

— У меня, Дик, нет ответа ни на один вопрос. За мою тридцатилетнюю службу в органах я не помню случая, когда попадал бы в такую вот безвыходную ситуацию. Согласно договору с Битцевским комплексом моя контора несет ответственность за сохранность офисов. «Мега» вправе подать на меня в суд. Только вряд ли они это будут делать. Ущерб я им все равно возместить не смогу. Да и люди в этой фирме работают солидные и грамотные. Они меня ни в чем не обвиняют. Дело нестандартное, и воры попались уникальные. От таких никакая охрана не спасет. Полагаю, Марецкий ввел тебя в курс дела?

— Настолько, насколько сам был в курсе. Уверяю тебя, Володя, милиция тоже в растерянности. Всех застали врасплох. Тут ведь не пацаны работали, а люди весьма знающие. Но меня сейчас не воры интересуют. Для начала надо понять, как грабителям удалось попасть в помещение и убить охранника? Ежику понятно, что чужаков с улицы парень пустить не мог. Для него один авторитет — только ты. И эта мысль бродит в головах сыскарей.

— Вот-вот! Только этого мне на старости лет и не хватало!

Охапкин взял трубку внутреннего телефона и коротко приказал:

— Митрошкина ко мне.

— Кто это? — спросил Журавлев.

— Сменщик покойного Бовина. Он обнаружил утром труп. Поговори с ним сам. Не люблю игр в испорченный телефон.

— Ты уверен в профессионализме своих ребят?

— Охранники внутренних помещений — не телохранители и не инкассаторы, — месячная подготовка мало что дает. Там у меня профессионалы работают. Такие, как погибший Трушин, Дубенский и пропавший Зверев. Зачем же мне опытных бойцов сажать за пульт? Внутренняя охрана — это электронщики, программисты. Они разбираются и в видеоаппаратуре, и в электрике, и в компьютерах. Стрелять мы их научили, и инструкции по безопасности они знают назубок. Тут важно другое. Эти ребята должны уметь настраивать аппаратуру и быстро устранять сбои, если таковые возникнут. Техника очень сложная, требует деликатного к себе отношения и внимания.

В дверь постучали, и в кабинет вошел невысокий паренек лет двадцати пяти. Рыженький, веснушки на лице, очки, клетчатая рубашка, джинсы и кроссовки. Представить его в роли боевика даже с натяжкой невозможно. Взгляд умный, внимательный, но открытый и бесхитростный.

— Проходи, Митрошкин.

Молодой человек прошел и сел на стул у стены.

— Вадим Сергеевич задаст тебе несколько вопросов, а ты на них постарайся ответить с полной откровенностью, как мне.

— Пожалуйста.

— Скажи, Паша, как ты себе можешь представить картину убийства твоего сменщика?

— Никак. Ни один идиот не впустит посторонних в помещение ночью. Если приходят ночью, значит, имеют конкретную цель. Какую? Не телевизор же смотреть. Цель может быть только одна. Проникнуть в одно из помещений. Зачем? Похитить важную информацию или какие-то ценности. Я считаю, что в данном случае имел место сговор между охранником и грабителями. Другого варианта быть не могло.

Парень выглядел уверенно, словно не сомневался в своих выводах.

— Мотивируй, — коротко бросил Охапкин.

— Все очень просто. Во-первых, в эту ночь должен был дежурить я. Но Витька попросился просквозить. Нужно человеку — пожалуйста!

— Что значит «просквозить»? — спросил Журавлев.

— Нас трое работают на объекте. Один парень угодил в больницу. Костя Духов: Мы с покойным Витькой работали по двенадцать часов. В восемь утра заступаешь — в восемь вечера сменяешься. Ну и так далее. Витька на бега ходит. Много денег там просадил. В долгах ходил. Бега — та еще зараза, как наркотик. Ну, мне он сказал, будто в тот день должен состояться важный заезд, и ему надо быть на ипподроме. Вот он и «сквозит» две смены подряд. Сутки дежурит, а потом я заступаю в его смену — и у него следующий день свободный. Начальству мы ничего говорить не стали. Мелочи. Какая разница, кто дежурит? Главное, что пульт не пустует. Утром я пришел его сменить, а там труп и дверь открыта.

— Почему же преступники ее не захлопнули? — поинтересовался Журавлев.

— Она закрывается и открывается с пульта. Покойник не мог закрыть дверь. Тут все продумано. Внешнего замка нет. Значит, снаружи дверь не откроешь. В помещении должен оставаться человек, способный открыть двери здания, иначе никто туда не попадет. Я не верю в случайности. По сути дела, если предположить, будто преступники сумели хитростью попасть в офис, то там должен был находиться я. Судьба мне все время подножки ставит. Если кто-то должен вляпаться в дерьмо, то им буду я, и никто другой. Так мне, видно, на роду написано. И если вдруг пострадал кто-то другой, то сделал это сам. Вот и Витька пострадал по собственной глупости и доверчивости. Ясно же дураку, что поиски начнут с него как с единственного свидетеля, отвечающего за охрану здания. Кто же ходячего информатора оставит в живых?

— Допустим, Бовин пошел на сговор. Деньги ему нужны. Рискнул парень. Впустил в здание, включил лифт, — рассуждал Журавлев. — У грабителей были ключи от кнопки, ключи от этажей, кабинета, сейфа. Значит, действовали свои люди. Они знали пароль последнего дня, который должен поменяться только утром. Сделали свое дело, спустились вниз и пристрелили парня. Так?

— Конечно. Только почему вы решили, что грабителей должно быть много? Такая операция под силу одному человеку. Взламывать ничего не надо, для чего же преступнику сообщники? С ними же делиться надо. Я бы не стал. Сам бы все взял.

— Резонно. Одна неувязочка. В электронном журнале должны остаться данные о посетителе, прошедшем через турникеты двадцать первого этажа.

Парень усмехнулся.

— На этаже есть красная кнопка возле лифта. Если замки вышли из строя, то надо нажать кнопку и по домофону сообщить на пульт пароль. Охранник отключит систему, и вы пройдете через двери, как в вестибюль станции метро, и при этом никакой журнал ничего не зафиксирует.

— Выходит, что вся система гроша ломаного не стоит? Человек остается главным стрелочником?

— Совершенно верно. Только охранник не может попасть в кабинет. Кабинеты с пультом не связаны. И охранник не знает, каким кабинетом и каким этажом следует интересоваться. Их около шести сотен в здании. В каком лежат деньги, а в каком находится душ или сортир, знают только сотрудники офисов. Без сговора тут не обошлось. Меня другое удивляет. На что мог рассчитывать Бовин? Он же умный парень, отличный специалист. Мне, человеку очень далекому от сыска, и то стало ясно, что он замешан в этом деле.

— Есть еще какие-то предположения? — спросил Журавлев.

— Проще пареной репы. Я поинтересовался ради любопытства. В пятницу, когда я его должен был сменить, на ипподроме не было забегов и ставки не принимались. Бега — лишь повод. Мог бы придумать что-нибудь и поинтересней. И еще. Человека, который произвел в него смертельный выстрел, он хорошо знал. Стреляли с двух метров. Значит, убийца вошел в сторожку и сделал четыре шага. У нас пол застелен стальными пластинами, под ними идут коммуникации. Они создают много шума, когда по ним ходишь. Подкрасться невозможно. А он сидел к убийце спиной и знал, что тот находится в комнате. Мы ее «сторожкой» называем.

— Скажи, Паша, а ты был знаком с Трушиным, Дубенским и Зверевым? — поинтересовался Журавлев.

— Теми, что на даче погибли?

— Да.

— Нет. С боевиками у меня нет общих интересов. Эти люди особого склада ума и интересов. И потом, они намного старше. Истории про войну мне уже надоели. Телевизор включить нельзя: сплошные убийцы, проститутки, коррупционеры и президент. Все мозги прокапали. Лучше бы про наши закрома и житницы рассказывали.

— Понятно. Спасибо за беседу, было очень интересно. Какое у тебя образование?

— Высшее. Институт электронного машиностроения.

— Молодец. И с логикой у тебя все в порядке.

— Свободен, — грубо рявкнул Охапкин. Паренек встал и тихо вышел.

— Теперь понял, Дик, что грозит моей репутации? Наводчиков и соучастников нанимаем на работу.

— Не торопись, Володя. У мальчишки фантазия разыгралась, его слова еще не доказательство. А мне нужно личное дело погибшего Вити Бовина и хороший специалист по охранным системам. Я хочу сам побывать в том здании и ознакомиться с электронным комплексом и пультом управления.

— Хорошо. Устроим тебе экскурсию. А дело Бовина на моем столе лежит.

Он взял черную папку, лежащую по левую руку, и протянул ее Журавлеву.


8

Молодые люди, каждому из которых не исполнилось и сорока, совершенно не походили на новых русских, какими их принято себе представлять. Интеллигентные, выразительные, умные лица, и одеты со вкусом, без вычурности и нелепых ярких пятен.

Вячеслав Прозоров не позволял себе сидеть в директорском кресле за столом, когда к нему приходили посетители или гости. В кабинете хватало места и для удобных антикварных диванов и кушеток. Небольшой перебор, конечно, — кабинет не музей, но если это считать недостатком, то он был единственным.

Заместитель Прозорова, его правая рука и друг Глеб Шульга излучал какое-то особое обаяние. Он не был так элегантен и красив, но общаться с ним для всех было одно удовольствие. Существуют актеры, которых по пальцам можно пересчитать, с удивительной способностью завораживать своим обаянием. Им и играть-то ничего не надо. Смотришь и веришь каждому их слову.

И все же Марецкий ощущал напряженность руководителей «Меги».

Прозоров позвонил ему утром и спросил подполковника, не смог бы ли он приехать к ним в офис. Марецкий и без приглашения собирался навестить ограбленную контору, а тут еще и приглашение получил.

Гостя усадили за ломберный столик, инкрустированный перламутром. Именно это место ему предложили для наглядности.

— Теперь, уважаемый Степан Яковлевич, мы попытаемся воспроизвести то, что случилось вчера вечером, когда после совещания мы с Глебом вернулись в мой кабинет.

Прозоров повернул голову к заместителю и сказал:

— Давай, Глеб.

Молодой человек подошел к кожаному дивану и резко плюхнулся на него. Слишком резко, можно подумать — умышленно.

Одна из картин сорвалась со стены и упала, но Глеб ее поймал, иначе она обрушилась бы ему на голову.

Подполковник ничего не понял из показанного ему спектакля, а потому молчал и ждал разъяснений, которые последовали незамедлительно.

— То же самое произошло вчера. Правда, я не падал на диван с такой силой. Все происходило мягче. Но картина все же упала и у меня на затылке осталась шишка. Приятного мало, но это лишь начало. Настоящие огорчения нас постигли чуть позже.

Он поставил картину на стул перед окном.

— Этот шедевр был куплен в Лондоне на аукционе «Сотбис» за один миллион триста тысяч долларов. Поль Гоген «Пирога». Гоген сейчас в моде. Над диваном висят еще четыре полотна Гогена, но не столь знаменитые. Но должен вам доложить — за пять картин мы уплатили три с половиной миллиона. За четыре года они подорожали на шестьдесят процентов. А если интерес к великому мастеру сохранится, то вскоре они подорожают еще раз в пять. Мы очень удачно вложили деньги. Некоторые картины близкого друга Гогена — гениального Ван Гога — дошли до астрономических цен. Японские банкиры владеют полотном стоимостью в восемьдесят миллионов долларов. Теперь его можно продать за сто сорок. Прошу меня извинить за вступительную лекцию. Картины приобретены официально и зарегистрированы. К тому же они застрахованы. Но дело не в этом.

Шульга перевернул холст задней стороной.

— Тут и экспертов не надо. Мы видим с вами современный отечественный холст по семьсот пятьдесят рублей за метр вместе с грунтовкой. Это подделка. Гогена несложно подделать. В Китае есть мастерские, которые за один день вам сделают два десятка копий. Они занимаются этим официально и ставят штамп «копия» на холсте. Можете заказать у них любую картину по Интернету, и вам ее привезут в течение недели. У нас в стране умельцев не меньше.

Теперь о деле. В ночь ограбления унесли не только деньги и диск, но и пять картин Гогена. Подлинников. А фальшивки были повешены на их место. Таким образом, наша задача усложняется тем, что мы не можем в точности ответить на главный вопрос: за чем именно охотились грабители. Если они заготовили подделки заранее, то, возможно, их интересовал только Гоген, а сейф они вскрыли для отвода глаз, забрали деньги и диск, не имея понятия о его ценности. Возможно, грабители пришли за деньгами, а для отвода глаз взяли диск и картины. То же самое можно сказать об охотниках за диском.

— Согласен с вами, Глеб Витальевич, — кивнул Марецкий. — Задача усложнилась. Но почему вы думаете, что картины похитили в ту же ночь?

— Я их сам вешал на стену. Веревочку закручивал дважды вокруг шурупа, и картины не смогли бы упасть на голову. Последний раз я сидел на этом диване за день до ограбления. Ничего мне на голову не падало. Картина упала вчера, когда я сел сюда же и облокотился на спинку. Я люблю сидеть на этом диване. Только теперь подделки повесили небрежно. Шнурок соскользнул с шурупа, как только стены коснулась спинка дивана.

— Рамы остались те же?

— В том-то и дело. Сменили холсты. Правда, прикрепили их канцелярскими кнопками. Кощунство.

— В кабинете есть картины дороже украденных?

— Есть равноценные, — вмешался Прозоров. — Но две золотые египетские статуэтки Рамсеса Второго. Они стоят дороже, и унести их проще. Бросил в сумку и пошел. Но их не украли. Грабителей интересовал именно Гоген. Открытый сейф бросается в глаза. Наличные деньги — тоже не фунт изюма. Никто из нас на картины сразу не обратил внимание. В кабинете полный порядок, все стоит на местах, и только сейф распахнут настежь. Безусловно, грабители знали, где что лежит, и бывали у меня раньше. Но я вынужден повториться — никого в преступлении не подозреваю.

— Я понимаю. Вы уже это говорили. Скажите, пожалуйста, у кого-либо из ваших сотрудников не случались в последнее время неприятности личного характера?

Прозоров не сразу понял, о чем его спрашивают, потом задумался и отрицательно покачал головой.

— Вообще-то мы редко разговариваем о личной жизни. В основном о работе. Но сейчас лето, все мы живем на дачах, а они расположены рядом. Ничего особенного я не замечал. Поселок у нас тихий, хорошо охраняется. Скандалов не бывает.

— Погоди минутку, Вячеслав Михалыч. Ты мне показывал необычное заявление от нашего главного инженера Ливенталя.

— А при чем тут неприятности? Человек попросил оказать ему материальную помощь. Мало ли для чего человеку могут понадобиться деньги.

— И сколько он просил? — спросил Марецкий. Прозоров немного смутился.

— Немало. Сто тысяч долларов. Я не спрашивал его, зачем и почему. Просто дал деньги из своих личных. В кассе у нас таких денег не было на тот момент. И вообще, Ливенталь интеллигентный и очень порядочный человек.

— А вы что скажете?

Марецкий глянул на заместителя. Похоже, Шульга пожалел о том, что вспомнил о заявлении.

— Все правильно. Ливенталь и картины несовместимы. Глупость какая-то. Извините нас, Степан Яковлевич, мы в полной растерянности. Так до чего угодно можно договориться.

— И все же я обязан проверить алиби на ночь преступления каждого работника офиса. Пусть ваши люди отнесутся к проформе как к должному, без всяких обид.

— Раз надо, значит, надо, — с грустью согласился Прозоров, — начинайте с нас. Мы с Глебом Витальевичем уехали из офиса в семь часов вечера. Это точное время. В восемь часов начинался торжественный вечер, посвященный семидесятилетию академика Войтовского в Доме ученых. Мы сотрудничаем с ученым более пяти лет по линии космической связи. Сейчас все перешли на коммерческие отношения, по-другому не выживешь. После долгого чествования, поздравлений и выступлений начался банкет. Уехали мы с торжества в начале четвертого утра. Сразу — на дачу, никуда не заезжали. Если вас наше алиби не устраивает, то другого у нас нет.

— Я же сказал, что это проформа. Для протокола. У вас есть комната, где я бы мог поговорить с остальными?

— Мой кабинет вас устраивает?

— Не хочу вам мешать.

— Это мы не будем вам мешать. Все вопросы мы можем решать в кабинете Глеба Витальевича. Устраивайтесь поудобнее. Моя секретарша будет вызывать к вам на экзекуцию по одному человеку.

— Весьма признателен.

Начальники оставили сыщика одного, тихо прикрыв за собой двери.

Марецкий встал и подошел к открытому окну. Дом напротив был ниже, и он видел его плоскую крышу. Слишком далеко. Он глянул вниз. Стоящие внизу машины походили на спичечные коробки. В окно может залететь только птица, но не человек. Тем более что ему еще и вылететь надо. Костей не соберешь.

Чертовы картины. Перебор получается. Накручено здорово! Как теперь раскручивать?

Сплошные вопросы. Хоть бы один ответ или намек на ответ иметь, и то легче стало бы. Ан нет!


9

«Интересно, где она откопала такого механика, — думала Олеся, глядя, как высокий статный блондин возится с ее машиной. — Стопроцентный герой-любовник, но никак не слесарь. Не крутит ли Катька шашни с этим красавчиком?»

Он словно прочитал ее мысли и сказал:

— Я не механик. Мы с Борисом и Катей живем в одном подъезде. Однажды я им помог сделать машину, и теперь они надеются, что это надолго. Я не возражаю. Времени у меня свободного много, почему бы не помочь хорошим ребятам?

— Они вам платят за услуги?

— Нет, денег у меня хватает.

— Вы ставите меня в неловкое положение, Вадим. Я привыкла платить за работу. С какой стати вы будете приезжать на другой конец Москвы и возиться в чужом гараже? Так не пойдет.

— Уговорили. Согласен на коньяк.

— Коньяка у меня в доме нет, а виски есть. На день рождения подарили, так и стоит бутылка больше года. Надеюсь, не прокисла.

— Проверим.

Он поманил девушку пальцем. Она приблизилась к открытому капоту и встала рядом с механиком. Опасный тип. Олеся почувствовала, как участился ее пульс.

— Видите этот шланг?

— Вижу. И что?

— Этот шланг идет от бензобака к бензонасосу. По нему поступает топливо. А это фильтр. Такие всегда ставят на машины, так как топливо у нас низкого качества. Так вот, у вас стоит не фильтр, а затычка, обычная пробка. Наконечники фильтра запаяны. Машина не заводилась, потому что в двигатель не поступало топливо. Сделано это умышленно. Вероятно, ваш муж не хотел, чтобы вы пользовались машиной в его отсутствие. Такую затычку найти не просто. Приборы показывают полный бак бензина, а машина не заводится. Тут может быть тысяча причин. Это же «Жигули».

Олеся побледнела. Что с вами?

— Нет, ничего. Катя вам ничего не рассказывала?

— Да нет. Мы виделись мимоходом. Она попросила помочь ее подруге с машиной и дала мне ваш телефон. Вот и все.

— Теперь машина будет работать?

— Конечно. Только без фильтра.

— Хорошо. Вонища здесь невыносимая. Пойдёмте пить виски. У меня голова разболелась.

Вадим захлопнул капот.

— Любопытная штука, — сказал он вдруг.

Она проследила за его взглядом. У стены стояло колесо необычных размеров. Новенькое, накачанное, но маленькое.

— На мотороллерах похожие стоят, — объяснила Олеся.

— Нет. Там колесо ставится на вилку и крепится с обеих сторон. А это одностороннее, выпуклое в одну сторону. Для детской коляски великовато и тяжеловато, а машин с такими колесами я не видел.

— В этом гараже чего только нет. Соседи по боксам называли Олега Самоделкиным. Чего только он не выдумывал! Автокар как-то сделал, потом ребятам подарил. Где на нем кататься? Ему не вещь нужна, интересен процесс созидания. Предел мечтаний — создание гоночного автомобиля. Только на такую игрушку несколько миллионов долларов угробить надо. Мелочь. Не успел накопить.

— Не успел?

— Ладно. Не придирайтесь к словам. Идемте отсюда, я задыхаюсь.

Вадим закрыл ворота, девушка повесила замок. Олесе хотелось перед кем-то излить душу, он это чувствовал, но девушка сдерживалась. Тут надо проявить деликатность и не давить на нее. Захочет — сама заговорит.

И она заговорила после трех рюмок. Расслабилась, и потекли слезы.

— Мой муж меня бросил. Взял и умер. Даже наследство оставил.

Она встала из-за стола и вышла из кухни, где они сидели за уютным столиком у окна. Через минуту вернулась с небольшой бархатной коробочкой и положила ее на стол.

— Гляньте.

Гость открыл коробочку. В ней лежала брошь в виде пальмовой ветви, усыпанная изумрудами. Журавлев знал толк в камнях и ювелирных украшениях.

— Дорогой подарок.

— Единственный и последний. Эта безделушка стоит двадцать семь тысяч долларов.

— Ходили к оценщику?

— И без того знаю. Мы как-то купили билеты в кино. Тоже событие. Раз в десять лет выбрались с подругами и мужьями на общее культурное мероприятие. Их в город за уши не вытащить. Не любят толпу. До начала сеанса оставалось много времени, и мы прогулялись по Тверской. Давно в центре не гуляли. Забрели в ювелирный фирменный магазин поглазеть на украшения. В глазах рябило от блеска бриллиантов. Мы и размечтались, кто бы что купил, если бы денег было невпроворот. Танюшка выбрала жемчужное ожерелье. Очень красивое, с крестиком. Крест сделан из крупных жемчужин, а нить — из средних. И за все удовольствие — тридцать две тысячи. Катя выбрала колечко с сережками. Гарнитур. Бриллианты с рубинами в белом золоте. Сама элегантность. Ну а я выбрала эту брошь. Мечты — они и остаются мечтами. Мальчики наши насупились. Испортили мы им настроение, дуры. Они же гордые, самолюбивые. Им тоже хочется дарить женам дорогие подарки и видеть их счастливыми. А где же взять такие деньжищи?

Олеся всхлипнула, налила себе рюмку и выпила залпом.

— И все же мужья сделали вам подарки?

— Я этот подарок нашла у себя под подушкой после того, как моего мужа уже не стало. Такая цена нас не устраивает. Мне ничего не надо, только бы его вернуть живым. А эти дураки решились на какую-то глупость и поплатились за нее жизнью.

— Вы хотите сказать, что их убили?

— В упор расстреляли из автоматов. Мы опоздали на час. На даче они ждали нас, только убийцы приехали первыми.

— Печальная история. Убийц нашли?

— Нет, конечно. У нас только водителей ловят, если те на красный свет под носом гаишника проскочат.

— Это не мое дело, конечно, но где же ваши мужья взяли столько денег?

— Грабанули, наверное, кого-то и засветились.

— Вы в это верите?

— А вы можете выдвинуть другое предположение? Конечно, ювелирный они грабить не стали бы. Все люди честные и жили на свои трудовые. А вот какого-нибудь авторитета из криминальной прослойки обчистить могли. Я знаю, как Олег ненавидел хапуг и подлецов. Его в армии чуть под трибунал не отдали. Офицера расстрелял перед строем. У всех на глазах. Этот ублюдок продавал оружие чеченцам, с которыми они же и воевали, а ребята гибли каждый день. Командующий замял это дело. Олега списали. У него орден Мужества и медаль «За отвагу» на кителе висят. Вернулся на гражданку и в сторожа подался. Вот вам и вся карьера. А в выходные дни из гаража не вылезал. Себя и подруг своих я тоже не защищаю. Хреновые мы жены. Больше собой занимались и собственной карьерой. Детей рожать надо было, вот только не получалось. Балет, гимнастика, цирк сломали организм. Теперь захочешь, да ничего, наверное, не получится. Вот и остались у разбитого корыта.

— Вы молодая, красивая женщина, о каком разбитом корыте можете говорить? Жизнь продолжается…

— Слышала уже это! Не жизнь, а существование продолжается. Глупое и бессмысленное. От страха и одиночества я бежать не собираюсь и клин искать новый не буду, чтобы им другой клин вышибить. Что заслужила, то и получила. Успокоюсь я только тогда, когда убийцы моего мужа следом за ним уйдут. На том свете они продолжат разговор. Только убийц надо туда командировать. А кроме нас этого никто не сделает.

— И ваши подруги также настроены?

— Мы клятву дали.

— Отчаянные дамы. Крутой у вас нрав.

— Очень. Мухи никто из нас не убил за свою жизнь.

— Может, помочь?

— Сами разберемся. Не хватало еще кого-то втягивать в преступные замыслы.

Олеся выпила еще рюмку. Лицо ее пылало, белки глаз покраснели от слез. Непонятно, что в ней больше кипело? Страсть, злость или беспомощность, перед которой она очутилась?

«Наворочают дел девчонки. Хотя вряд ли. Найти убийц очень трудно. Почти невозможно. Исполнители, если они живы, уже далеко. А заказчика вычислить и того труднее. Ребят втянули в грязную историю, а потом от них избавились. Скорее всего, так оно и было. Дали им аванс, пообещали золотые горы, а по окончании дела убрали. И деньги сэкономили, и свидетелей зарыли. Вопрос в другом. Они не мальчишки, а опытные боевики. Такие с криминалитетом связываться не станут. Скорее всего, они поверили бы кому-то из своих бывших сослуживцев, людей, проверенных в деле. Версия не сильная, но проверки требует».

Олеся выпила еще пару рюмок, да так и уснула за столом. Вадим поднял ее на руки, отнес в комнату, уложил на кровать и ушел.


***

В офисе Журавлева ждали Настя и Метелкин. Они сидели за столом и копались в огромной куче фотографий.

— Нарыли что-то интересное?

— Присаживайся. Посмотрим. Начали перебирать фотографии заново.

— Не тормози на военных, Дик, — сказал Метелкин. — Это сослуживцы, и не более того.

— Зря ты так, Женечка. Мне пришла в голову мысль, что покойнички могли довериться только своим. Кажется, я начал разбираться в их характерах. С криминалом такие парни связываться не стали бы. Они их презирали. Это первое. Во-вторых, на них очень трудно выйти, а жили мальчики очень замкнуто. С улицы к ним не подойдешь и чужим ответственное дело не доверишь. С виду-то они обычные люди. Человек, который им предложил дело, должен был их хорошо знать и понимать, на что эти ребята способны, а на что не пойдут ни за какие коврижки.

— Значит, ты уверен в том, что они пошли на ограбление?

— Им заплатили аванс. Это уже факт. Жены получили подарки на общую сумму в сто тысяч долларов. Потратили деньги в фирменном ювелирном на Тверской. Проверь сведения, Настя.

— Хорошо.

— Дело провернули крупное, если аванс составил кругленькую сумму. Я через Степана проверю сводки происшествий по крупным ограблениям. Но если они обчистили сейф криминального авторитета, то тот милицию вызывать не станет, а разберется с грабителями сам. Что и произошло в конце концов. Но подставить их мог четвертый, и я думаю, что он здесь, среди военных со скорбными рожами. Есть одно «но». Хоронят двоих, а не троих. Третий жив. Где он? Этим же вопросом задаются и убийцы. Бориса Зверева ищет не только милиция, но и сообщники. Вопрос лишь в том, кому больше повезет.

— Может, и мы поищем? — предложил Метелкин.

— Не вижу смысла. Если Борис жив, то он залег на дно. У нас есть более серьезные дела.

— Покажи фотографии Кате. Кого-то из военных она наверняка знает.

— Попытаюсь…

Журавлев замолк, разглядывая одну из фотографий. Метелкин заглянул через его руку.

— А… Странная девица. Стояла в стороне, особняком, ни с кем не разговаривала. Потом исчезла. Когда все разошлись, подошла к могиле и положила свои лилии поверх остальных цветов.

— Девушке лет двадцать пять. Очень привлекательная, — сказал Журавлев, продолжая разглядывать фотографию. — Ни с кем не общалась, говоришь? И одета в черное, как вдова. Тебе не кажется все это странным, Женя? — обратился к Метелкину Журавлев.

— Обижаешь. Я проследил за ней до выхода. Она села в черную «Волгу» с шофером, и ее увезли. Номерочек я записал. Можно проверить.

— Не только проверить — ее надо найти. Этим ты и займешься.

— Чем она тебе приглянулась?

— Ожерельем. На шее у нее жемчужное ожерелье с крестом из крупных жемчужин. Но его купили для другой женщины. Настоящей вдовы. Возьми ее фотографию, Настя, и покажи в ювелирном. Они свое ожерелье должны узнать. А Кате этот снимок показывать рано.

— Тогда покажи этот.

Метелкин положил фотографию на стол перед Журавлевым.

— Еще один странный тип. Пришел и ушел. Ни с кем не поздоровался, стоял особняком. Хотел я за ним проследить, а его будто волной смыло. Исчез. Бац — и нету.

— Странный парень. А на вид вполне приличный.

— Наши герои тоже люди честные, приличные, заслуженные, а на черное дело пошли.

— Свою ошибку они не успели осознать. Теперь вдовы хотят продолжить борьбу за справедливость. Чисто по-человечески я их понимаю. Но из них перья полетят раньше, чем они думают. За ними наблюдают. Я в этом уверен. И машины им поломали умышленно. Остается только понять, кому и зачем они нужны? Хлопот с дамочками не оберешься. Три занозы. Почему же их не трогают?

— Когда тронут, поздно будет гадать, — возмутилась Настя. — Если им грозит смерть, мы обязаны их защитить. Они нас для этого наняли.

— Ты права, Настя. Только они не птички, и в клетку их не посадишь. Слишком самостоятельные.

— Жди неприятностей! — многозначительно заявил Метелкин.

Ждать неприятностей пришлось недолго, вот только никто не знал, с какой стороны они появятся.


10

Мужчина шел по коридору и заглядывал в каждую палату. Так он мог пройти все отделение, если бы его не остановил заведующий отделением Артем Тобилевич.

— Кого вы ищете, молодой человек? Посетитель ничуть не смутился.

— Мы ищем человека, попавшего в клинику пятого июня с огнестрельными ранениями.

— Здесь военный госпиталь, а не клиника. Гражданских лиц мы не обслуживаем.

— Не обслуживаете? Вы так говорите, будто речь идет о парикмахерской. По-вашему выходит, если человек будет даже умирать, вы не станете спасать ему жизнь только потому, что он штатский?

— Как вы сюда попали?

Молодой человек достал удостоверение и помахал им перед носом врача.

— Капитан Соколов из областного УВД.

— Прошу вас, капитан, покинуть отделение. Всю информацию вы можете получить в приемном отделении. Если бы к нам поступил человек с огнестрельными ранениями, вы первыми узнали бы об этом. Тем более, что прошло уже пять дней с упомянутого вами числа. Прошу на выход.

Капитан криво усмехнулся и, развернувшись, пошел по длинному коридору назад.

Врач следил за ним, пока тот не пересек порог отделения.

Соня стояла неподалеку у столика дежурной сестры и слышала разговор.

Они не сговариваясь подошли к окну.

— Как он? — спросил Тобилевич.

— Стабильно. Самое страшное позади. В сознание не приходил. Выкарабкается. Вопрос — скоро ли?

— По лезвию бритвы ходим.

— Есть идея?

— Нет.

— В том-то и дело, что нет. Трогать его нельзя.

Они увидели, как капитан вышел из здания и неторопливо направился к стоянке. Возле серебристого «Ниссана» он остановился, присел на корточки и внимательно осмотрел колеса.

Соня вздрогнула.

— Чего испугалась? — спросил врач.

— Это моя машина.

— Я знаю. И что?

— А то, Артем, что я съезжала на обочину, когда подбирала нашего бедолагу, а там глина, а не асфальт. Мои следы наверняка пропечатались, и вмятина на крыле осталась.

— Брось. Такой резины полно в магазинах. Сейчас любую купить можно, а вмятина и вовсе ни при чем.

— Резину купить можно, но если есть зацепка, то ее проверяют. Им ничего другого не остается. За пять дней они успели все больницы и кусты обшарить. Ничего не нашли. Надо же хоть за что-то зацепиться. У них выбора нет.

— Может, ты и туфельки свои на глине отпечатала?

— Наверняка. Я в тот момент о таких мелочах не думала. Трава в крови, почва мягкая, следов море. Каблуки у меня в землю проваливались под тяжестью. Я же его на себе тащила.

— Задачка!

— Для нас задачка, для них отгадка.

Мужчина встал с корточек и прошел к своей машине.

Тобилевич ринулся к столу, схватил телефонную трубку и рявкнул:

— Дайте мне центральные ворота. После паузы продолжил:

— Максимыч, сейчас из госпиталя будет выезжать вишневая «девятка». Запиши номер машины и проверь документы у водителя. Понял?

Он положил трубку местного телефона и взялся за городской.

— Соедините меня с дежурным по областному управлению внутренних дел. Срочно.

Соня наблюдала, как вишневая «девятка» обогнула клумбу и направилась к воротам. Там ее остановила охрана. Расстояние было большим, и девушка не видела, что происходит. Движение фигур, и все. Потом ворота открылись.

Пока Артем ждал соединения, зазвонил внутренний телефон. Он снял трубку и прижал ее к другому уху.

— Артем Дмитрич, пост беспокоит. На вишневой «девятке» выехал капитан милиции Соколов Всеволод Андреевич. Запишите номер его машины.

— Секунду, ручку возьму.

Соня стояла у окна и грызла ногти. Она пыталась вспомнить все детали того злополучного дня. Все говорило не в ее пользу. И резина на ее машине стояла дорогая и редкая. На «Жигули» такую не ставят — размеры колес разные. Легко догадаться, что раненого подобрала иномарка. А если они узнают, кому принадлежит машина, то не трудно установить, где находится ее дача, а потом и время дежурства хирурга Софьи Романовны Пестовой. И если все компоненты сопоставить, то вопросов больше не возникнет. Ее загнали в угол. Что же делать?

Ответа не нашлось.

Подошел Артем, встал рядом и тоже уставился в окно.

— В областном УВД капитан Соколов не работает. Они знают полковника Соколова. Других однофамильцев у них нет. Положение критическое.

— Самозванец из команды убийц?

— Не исключено.



Содержание:
 0  вы читаете: Не тронь добычу! : Михаил Март  1  1 : Михаил Март
 3  3 : Михаил Март  6  6 : Михаил Март
 9  9 : Михаил Март  12  2 : Михаил Март
 15  5 : Михаил Март  18  8 : Михаил Март
 21  1 : Михаил Март  24  4 : Михаил Март
 27  7 : Михаил Март  30  10 : Михаил Март
 33  3 : Михаил Март  36  6 : Михаил Март
 39  9 : Михаил Март  42  1 : Михаил Март
 45  4 : Михаил Март  48  7 : Михаил Март
 51  10 : Михаил Март  54  2 : Михаил Март
 57  5 : Михаил Март  60  8 : Михаил Март
 63  3 : Михаил Март  66  6 : Михаил Март
 69  Глава V : Михаил Март  72  4 : Михаил Март
 75  7 : Михаил Март  78  10 : Михаил Март
 81  3 : Михаил Март  84  6 : Михаил Март
 87  9 : Михаил Март  90  2 : Михаил Март
 93  2 : Михаил Март  94  3 : Михаил Март
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap