Детективы и Триллеры : Триллер : Обратной стороной кверху : Михаил Март

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6

вы читаете книгу




Почитателям остросюжетного жанра хорошо известно имя Михаила Марта. Это один из литераторов, работающий без скидок на жанр. Он точен, разнообразен, динамичен и не лишен изящности. Ну а главным достоинством писателя, безусловно, остается сюжет, искрометная фантазия, неожиданные повороты и эффектные финалы.

За спиной у автора более трех десятков книг, добрая половина которых экранизируется крупнейшими кинокомпаниями России.

Романы Марта, непревзойденного мастера сложнейшей интриги и непредсказуемого сюжета, давно и прочно завоевали читательские сердца и стали бестселлерами!

«Обратной стороной кверху» - продолжение романа «Обезьяний рефпекс».

ГЛАВА I

Начало начал

(Середина девяностых прошлого века)
1

Рано или поздно его должны были убрать с дороги. Он только не знал, как это сделают. Имелись разные предположения. Проще всего уволить в запас. При чехарде, творившейся в армии, отстранение заслуженного генерала от дел никого не удивляло. На кабинетах министерства не успевали таблички менять. Не обошла эта участь и министров. Профессионалов сменяли карьеристы и выскочки. Кто как мог пытался оставаться на плаву, вцепляясь мертвой хваткой в свое кресло. Не помогало. Генерал Забелин отказался подчиняться новым правилам игры, и его карьера закончилась.

Но его не уволили, а решили убить. Руководство не имело отношения к страшной афере. Он ошибался, ожидая удара со стороны высшего командования. Это обстоятельство заставило его молчать. Теперь он сожалел, что не написал докладную записку министру. Заговор успели бы раскрыть. Одного слова недостаточно, пусть даже такого авторитетного военачальника, как Забелин. Заговорщики решили заткнуть ему рот, а на его место посадить более сговорчивого парня.

По логике вещей все так и должно случиться. Теперь поздно, он уже ничего не может изменить.

Внизу опять послышался шум. Они пришли. Грубо работают, нагло. Или провоцируют его на бойню?

Зима в разгаре, за окном ночь. Дача в сосновом бору. Тут можно устроить полигон, и соседи не услышат ни единого выстрела. Даже следов не останется. Как назло, он этим утром очистил от снега все дорожки и тропинки.

Генерал снял телефонную трубку. Тишина. Все правильно, его отрезали от внешнего мира.

Он выдвинул ящик стола и достал пистолет. Почему они медлят? Прошло больше получаса, а он все еще жив. Сначала вырубили свет на участке. Все фонари погасли. Потом обесточили дом. Собака лаяла две минуты и замолкла. Скорее всего, усыпили. Забелин передернул затвор и продолжал сидеть в собственном кресле в ожидании развязки.

На левой стене висела его коллекция огнестрельного оружия. Более трехсот единиц из лучших мировых образцов. Пистолеты, револьверы, автоматы, и все в боевой готовности. Прекрасный арсенал. Можно неделю держать осаду, если хорошо забаррикадироваться. Но они уже проникли в дом, и он оказался в ловушке. В кабинет второго этажа шла винтовая лестница, и двери здесь не предусматривались. На что они рассчитывают? Ничего не получится.

А если он ошибается? В дом проникли обычные воры. Нет. Воришки не справятся с его громадным псом. К тому же они видели свет в окне его кабинета. И зачем им гасить свет на участке?

Генерал достал фонарь из ящика стола, включил его и положил на стол, направив луч на перила винтовой лестницы, и пересел на диван, стоящий сбоку у стены. В зоне тени его не видно, зато он мог наблюдать за лестницей.

На территорию и в дом не так просто попасть. Пришел кто-то из своих, знающий план дома, изучивший замки, прокладку телефонных и электрических кабелей и умеющий обезвреживать собак. Сколько их? Двое, трое, пятеро? Сколько бы ни было, но рисковать жизнью никто из них не торопится. Они понимают, с кем имеют дело.

С нижнего этажа опять донесся странный звук. Похоже, его хотят выманить. Идиоты, - тихо прошептал он, - хотят сделать из меня мишень. Черта с два. Мне и здесь неплохо. Можете в этом убедиться.

Но никто не торопился устраивать дуэль.

Напряжение росло. Нервишки начинали сдавать. Так или иначе, но к утру все будет кончено. В восемь часов за ним приходит машина, шофер заходит в дом, где генерал угощает его кофе. Он не любит завтракать в одиночестве.

Скрипнула деревянная ступенька лестницы. Предательский скрип не даст возможности подняться незамеченным. Все затихло.

У генерала появились капельки на лбу. Он смахнул пот рукавом пижамной куртки и вытер взмокшую шею. Погибать в бою не страшно, когда видишь перед собой врага. Там все ясно. Воевать с тенями Забелин не привык. Сдохнуть от бандитской пули - позор. Своими он назвать их не мог. Продавшиеся подонки!

Вдруг он отчетливо услышал, как хлопнула входная дверь. Генерал стиснул зубы, приподнялся и осторожно подошел к окну. Освещенный слабым лунным светом, на крыльце стоял мужчина в черном пальто. Он достал из кармана сигареты и закурил.

— Наглец! - вырвалось из уст генерала.

Он не услышал хлопка. Оконное стекло звякнуло, пуля пробила ему горло навылет и врезалась в стену. Забелин ничего не успел понять. Смерть наступила мгновенно. Приманка сработала. С его-то опытом подходить к окну, когда в комнате горит фонарь, глупо и непростительно.

Забелин рухнул на пол.

В доме вспыхнул свет. На второй этаж поднялись двое мужчин. Покойника усадили за стол спиной к окну. Разбитое стекло сменили на новое, оно уже было вырезано по размеру. Осколки убрали, пулю из стены удалили, дырку завесили картинкой в рамке. На столе появился шомпол и пузырек с оружейным маслом. Из пистолета генерала выстрелили в оконную раму, точно за его спиной.

Работали неторопливо, молча, обстоятельно.

Каждый знал, что он делает. На ногах уборщиков были надеты домашние тапочки из общей кучи, хранившейся в передней для гостей.

Перед уходом они включили настольную лампу, убрали фонарь и осмотрелись.

Зазвенел телефон. Мужчина смело взял трубку.

— Все в порядке, линия работает.

Они ушли тихо. На участке загорелись фонари.

Через час заскулил очнувшийся волкодав. Скулил жалобно, как щенок, царапал входную дверь дома, словно просил прощения.


2

В эти смутные времена никто не любил ходить к начальникам. Одного из самых молодых генералов вызвал на ковер заместитель министра обороны по вооружению, и пришлось идти. Некрасову исполнилось тридцать девять лет. Хваткий боевой мужик. Многие вернулись из Афганистана с генеральскими погонами. Со щитом или на щите. Либо груз «200», либо грудь в орденах. Выжил — молодец. Проявил себя — орден, выиграл бой — сверли дырку в погонах для новой звездочки. Войну проиграли, вернулись те, кто выжил, но не все себя нашли в мирной жизни. Продолжили военную карьеру немногие. Одно дело — война, другое дело — военное чиновничество, живущее по своим законам. Втиснуться в тесные рамки уставов и положений — дело непростое. Тут нужны дипломаты и дельцы, а не храбрецы и вояки.

Немногие просочились в святая святых. Генерал-майор Некрасов был одним из них. Он занимал свою нишу и старался не высовываться лишний раз. Врагов здесь иметь нельзя. Сегодня он твой подчиненный, а завтра начальник. Тогда тебе крышка. Нужны крепкие связи. И Некрасов уделял связям все свое время и личное обаяние с бесспорным даром гибкого дипломата.

Во всяком случае, он считал себя достойным занимать свой пост и рассчитывал на карьерный рост. Вызов к высокому начальству ему ни о чем не говорил. Если тебя увольняют, то ты узнаешь об этом из приказа, присланного тебе с курьерской почтой. Начальство не тратит время на объяснения и личный контакт с уже бывшими.

Подполковник, сидевший за столом секретаря, указал на дверь заместителя министра, показывая тем, что тебя ждут и можно идти без доклада.

Огромный кабинет, ковровая дорожка, шесть окон, длинный стол для заседаний, и в глубине за дубовым монстром сидит человек в погонах генерал-полковника. За спиной на стене портрет президента и бесчисленное количество грамот в рамочках под стеклом, увенчанных гербом Советского Союза.

Вот они — создатели империи. Еще держатся на плаву, благодаря старым связям. А в глазах тоска. Недолго им осталось.

— Товарищ генерал-полковник, генерал-майор Некрасов по вашему приказанию прибыл.

— Садись, Геннадий Ильич.

Он указал на кресло возле своего стола.

Старорежимный партийный подход. На «ты», но по имени-отчеству. Привычки не вытравливаются, как и слова-паразиты.

Некрасов перешел игровое поле по красной дорожке и присел на указанное место.

— Вот какое у меня к тебе дело, Геннадий Ильич. Хочу назначить тебя на должность главного инспектора по вооружению. Ты человек молодой, грамотный, хваткий, работа тебе знакома по Афгану, умеешь с людьми ладить, авторитет заработал. Одним словом — принимай дела.

— Предложение лестное, товарищ генерал. Могу я узнать, что случилось с генералом Забелиным? Эта должность принадлежала ему. Забелин старше меня, опытнее и вел дела безукоризненно.

Начальник смотрел на Некрасова исподлобья, словно оценивал его.

— Спасибо за хорошие слова, Некрасов. Ты честный парень. Все правильно сказал. Генерал Забелин был моим другом. Он погиб позапрошлой ночью. Сейчас этим делом занимается военная прокуратура округа. По первоначальной версии он погиб от неосторожного обращения с оружием. Чистил свой пистолет, забыв выбросить патрон из ствола. Прогремел выстрел, пуля пробила горло и ударилась в оконную раму за его спиной. Так утверждают баллисты.

— Похоже на шутку. Лучший специалист по оружию умирает из-за неправильного обращения с ним.

— Следствие разберется. Мне тоже их выводы не нравятся, но что я могу сделать? Забелина уже нет. Да будет земля ему пухом. Работа стоять на месте не может. У нас хватает проблем.

Тысячи единиц по всем видам вооружения находятся в Приднестровье и Чечне. Обстановка там раскалилась добела. Мы теряем контроль. Это наши проблемы, и решать их должны мы сами. Я тебе не теплое местечко предлагаю. Месяц испытательного срока. Справишься — флаг тебе в руки. Нет — не обессудь.

— Справлюсь.

— Я тоже так думаю. Тебя начальник генштаба рекомендовал. Министр не против. На такую должность методом тыка не ставят и одним мнением не обходятся. Ты же понимаешь, какая мощь концентрируется в твоих руках. У кого сколько забрать, кому сколько отдать — тебе решать. Я уже не справляюсь со всеми нагрузками. Пора приводить систему в порядок, пока все не развалили.

— Разрешите приступить к обязанностям.

— Иди, генерал. Бери быка за рога и не мешкай.

Дойдя до порога, Некрасов услышал за спиной голос начальника:

— Надеюсь, ты умеешь чистить свое оружие?

Некрасов медленно повернул голову назад.

— Себе в шею я не выстрелю. И ногой на собственное горло тоже наступать не стану. Вокруг всегда есть более интересная цель. Надо только ее разглядеть раньше, чем она тебя.

— Получишь бронированную машину и четырех охранников из спецназа. Можешь ходить в штатском. Ступай.

Увидев растерянное лицо генерала, секретарь улыбнулся.

— Удивлены, Геннадий Ильич?

— В семьдесят девятом в горах Афгана в метре от меня в скалу врезалась ракета. Стингер. И не взорвалась. С тех пор я никому и ничему не удивляюсь.

— Долго жить будете.

— Надеюсь.

Подполковник подал Некрасову пакет.

— Приказ министра. Вас ждут в 475 кабинете.

— Спасибо. Как звать?

— Подполковник Северский.

— А дальше?

— Игорь Владимирович.

— Спасибо, Игорь Владимирович.

— Удачи, товарищ генерал.

— Да уж, без нее не обойтись.

Когда Некрасов вышел, Северский взялся за телефонную трубку.


3

Связи нужны везде и всюду. Некрасов усвоил эту догму очень давно.

Его приятель из военной прокуратуры пришел на встречу с некоторым опозданием. Они устроились в тихом кафе, где кормили сосисками и подавали разливное бочковое пиво. Оба в штатском, устроились в уголочке, разговаривали тихо.

— Вот что, Валера. Ты должен выложить мне всю правду. Я не болтун, ты знаешь. Но если меня назначают на место человека, который погиб при загадочных обстоятельствах, я должен знать, откуда исходит угроза. За спинами телохранителей не спрячешься. Забелина бронированный автомобиль не спас. Я знал этого мужика еще по Афгану. Его голыми руками не возьмешь. Тут орудовали настоящие бойцы с боевым опытом.

— Придраться трудно, Гена. Работа проделана хорошо. Один в запертом доме. Но не такие они и профессионалы. Очень много грязи оставили. Могу предположить почему.

— Почему?

— Потому, что для беглого осмотра и протокола все сделано правильно. Можно глубже не копать. Убийцы уверены в том, что прокуратуру их работа удовлетворит и они закроют дело. Так оно и будет. Министерство не хочет раздувать скандал. Четырнадцать генералов за один год погибли не по собственной воле. Среди них командующий Сибирским округом. Сколько можно? Убийцы уверены, что никто не захочет нового скандала и прокуратура примет навязанную ей версию. Вот они и напачкали. Сработано грамотно, очень толково, но неряшливость говорит об уверенности в том, что мелочами никто заниматься не будет.

— Значит, стреляли свои?

— Я ничего не берусь утверждать. Есть факты, и могу их выложить на стол. Выводы делай сам.

— Ну, так выкладывай.

— Старший следователь по особо важным делам военной прокуратуры Поплавский ведет это дело. Поплавский сыщик от Бога. Ему хватило часа, чтобы раскусить этот орешек. В кабинете на втором этаже, где погиб генерал, есть одно-единственное окно. Почему на него обратили внимание? Входное пулевое ранение в горло очень крупное и рваное, без следов пороха на коже. Это невозможно, если выстрел был произведен из пистолета с близкого расстояния. Поплавский, то есть следователь, о котором я говорил, пришел к выводу, что стреляли из мощной снайперской винтовки метров с двухсот или меньше. В окне три стекла. Верхняя рама, левая и правая. Окно давно не мыли. Оно грязное. А правая рама с чистыми стеклышками. С чего бы вдруг? Может, хозяин сам сменил стекло? Легко проверить. Определили примерное нахождение стрелка, если поставить жертву у правой рамы и рассчитать полет пули. Приблизительно, конечно. Одно понятно, стрелок находился на одной линии с окном. На участке растут сосны. Их осмотрели. Возле одной на снегу есть следы и крошки коры, осыпавшиеся с нее. Стрелок залез на дерево. Эта версия подтвердилась. Первый сук находится напротив окна, и он ободран. С хорошей оптикой при небольшом даже опыте можно свечу загасить пулей с такого расстояния. Поплавский не ошибся. Дырку в стене нашли. Ее картинкой завесили. Взяли кровь у собаки на анализ и нашли в ней остатки снотворного. В пса выстрелили шприцем. Что тут неясного?

— И что же Поплавский? Его версия не прошла?

— Поплавский зашел к начальнику следственного отдела, положил отчет на стол и спросил: «Куда мне ехать в командировку?» Но ему путевку дали в Сочи. На лыжах с гор кататься.

— А при чем здесь командировка?

— Это он пошутил. Черный юмор. Полгода назад генерал Подвойский выпал с балкона двенадцатого этажа своей квартиры. Поплавский поехал разбираться. Оказалось, что генерала сбросили. Поплавский это доказал и составил отчет. А на следующий день его отправили в командировку в Тюмень на целый месяц. Когда он вернулся, дело лежало в архиве. Смерть по неосторожности. Я только не понимаю, кому нужны его отчеты? Ведь это же компромат на военного прокурора. Но все молчат. Никто ничего не видит и не слышит. Такое положение всех устраивает.

— Я все понял, Валера. Все, кроме одного. С какой стороны мне нанесут удар?

— Все очень просто. Когда ты откажешь в услуге крупному чиновнику, предпочитая остаться с незапятнанной репутацией, тогда тебя поставят на счетчик, и начинай отсчитывать последние часы своей жизни. Покумекай сам. Ты занял место Забелина, а он контролировал оружие. Детям оно не нужно. Бандиты до таких высот не доходят. Они покупают автоматы в воинских частях. Речь идет о серьезных поставках, и они нужны серьезным людям. От них за автомобильной броней не спрячешься. И ты это уже понял. Остальное поймешь, когда на тебя выйдут с предложением о сотрудничестве. Дальше все зависит от твоего решения. В конце концов в твое кресло сядет сговорчивый генерал. А трупами никого уже не удивишь. Забелин не первый и не последний. Сберег честь мундира, а зачем она ему в могиле. Похоронят с салютом, а через день забудут. Подвига он не совершил. Несчастный случай. Так будет в деле написано.

— Спасибо, утешил.

— Я тебе ничего не говорил, Гена. Ты умный мужик, сам знаешь, что делать.

— Ладно, Валера. Через недельку свидимся. Я хочу узнать, куда деваются отчеты Поплавского.

— Мечтатель. Давай лучше пиво пить.


4

Светские вечеринки для молодого генерала стали чем-то обыденным. Без него не обходился ни один прием, устраиваемый военными атташе разных стран. Военное сотрудничество, объединенные маневры, совместные учения и зарождающиеся отношения с блоком НАТО. Некрасов всегда входил в состав российской делегации. Молод, красив, умен, дипломатичен, обаятелен. К этому стоит добавить его профессионализм как специалиста по вооружению и знание военной политики государства. Он умел сглаживать углы, выстроенные его прямолинейными коллегами. В министерстве знали о его достоинствах и включали генерала в каждую делегацию, готовящуюся к деловой встрече с партнерами и покупателями либо с оппонентами и противниками.

Сегодняшний прием выглядел очень пышным, но носил внутриведомственный характер. Иностранных гостей на него не приглашали. Отмечалось семидесятилетие академика Успенского, одного из видных разработчиков ядерного оружия. Все, что касалось вооружения страны, имело непосредственное отношение к деятельности Некрасова на его новом посту.

В список приглашенных он попал автоматически, согласно занимаемой должности. Удобный случай глянуть на тех, кто своим умом и талантом создает ядерный щит страны, и обзавестись новыми связями. В этой области у него не было друзей и знакомых. Теперь они должны появиться.

Прием, устроенный в загородном музее-усадьбе немного удивил Некрасова. Почему именно здесь? Помпезность восемнадцатого века впечатляла, но какое отношение имеет памятник архитектуры к Академии наук и самой скрытой ее области — ядерной физике?

Тут собралось очень много интересных людей. Интерьер портили генеральские мундиры, которых тоже хватало. Здесь присутствовали члены правительства, министры, депутаты, но основная масса гостей была ему незнакома.

Самое привлекательное на приемах — это женщины. К ним Некрасов неравнодушен. Он знал силу и возможности женских чар и поддавался им при каждой возможности. Женщины сыграли немалую роль в его карьере. Жены сильных мира сего поддерживали амбиции молодого красавца, и он не оставался перед ними в долгу. В этом плане вечеринка не представляла никакого интереса. Возрастная планка превышала все возможные уровни.

Некрасов быстро освоился. С кем-то был деловит и серьезен, кому-то рассказывал анекдоты, с женщинами пил шампанское и целовал им ручки, с замужними философствовал. Он оставлял о себе самое хорошее впечатление. Важно, чтобы тебя запомнили.

За час с небольшим он собрал коллекцию визитных карточек. Здесь никто не стеснялся друг друга. Раз уж ты получил допуск на прием, то можно считать тебя своим. Появление нового лица всегда интересно, а если лицо красивое, с умными глазами и чертовским обаянием, то оно останется в памяти надолго, если, конечно, напоминать о себе время от времени.

Сегодня Некрасов находился в прекрасной форме. Для плохого настроения не находилось повода. Все шло как по маслу. Умение приспосабливаться к любой компании и поддерживать разговор на нужном уровне — хорошая черта. Кто-то представлял его одним людям, те другим, и цепочка вытянулась в бесконечность. Слава богу, отсутствием памяти генерал не страдал и, запоминая всех по имени-отчеству, интуитивно определял, какую ступень на иерархической лестнице его новой империи занимает тот или иной человек. С интуицией у Некрасова тоже все было в порядке. В любой драке с равными силами он всегда становился победителем.

В самый разгар вечеринки генерал был представлен академику Вассерману. Обычный старикашка, он о нем ничего не слышал, как и о многих здесь присутствующих. Но не Вассерман заинтересовал генерала, а его спутница. Первое лицо, на которое можно было посмотреть с удовольствием. Кто она? Жена, любовница, секретарша, дочь? На вид ей и тридцати нет. На серьги с бриллиантами она сама заработать не могла. Да тут не только серьги, а полный комплект. Одно колечко потянет на десять каратов. На такую красотку губы раскатывать бесполезно.

Некрасов предпочитал блондинок. Сейчас перед ним стояла брюнетка, но какая! Бархатная белая кожа, сверкающие черные глаза с мягким переходом к янтарному оттенку ближе к зрачкам. К вискам скулы немного расширялись, но с такой гармоничностью, что недостатком это никак не назовешь. При улыбке на щеках появлялись кокетливые ямочки. Сказочная женщина. Такой он представлял себе Шехерезаду, читая в детстве сказки «Тысячи и одной ночи».

Кажется, он поставил старика в неудобное положение, уставившись на его спутницу вожделенным взглядом. Впрочем, определение «старик» не вполне справедливо. Академику при внимательном рассмотрении можно дать лет пятьдесят пять или чуть больше. Мужчина в самом соку. Расцвет карьеры, еще можно говорить о будущем и рано подводить итоги.

— Вас зовут Василиса? Та самая Василиса Прекрасная?

— Я бы добавил еще и Премудрая, Геннадий Ильич, — улыбнулся академик.

Пришлось и его заметить. Некрасов перевел взгляд на невысокого худощавого мужчину с поседевшими висками и оттопыренными огромными ушами. Он смешон. Интересно, чем он мог привлечь внимание индийской принцессы.

— Не пытайтесь вспомнить, я вам не называл своего имени. Меня зовут Борис Маркович. Я курирую отрасль. Нам придется тесно с вами сотрудничать. Если я физик, то Василиса Андреевна химик. Мы работаем над новым проектом. Рекомендую вам с ним ознакомиться. Министерство обороны — наш заказчик и финансирует проект. Без мнения главного эксперта нам не обойтись.

— В любое время.

— Поспешное заявление. В вашем ведомстве сидят растяпы. Извините за нелестный отзыв.

— Из чего вы сделали такое заключение?

— Спросите вашего шефа, сколько боеголовок стоит на вооружении. Он вам не ответит без учетной документации. А сколько боеголовок снято? Сколько находится в резерве, сколько идет на списание, сколько требует замены, сколько утилизации? Я уже не говорю об обычном вооружении. Оно не входит в мою компетенцию. Нельзя менять генералитет ежеквартально. Люди не успевают вникнуть в суть вопроса. Ваш предшественник проработал в своей должности более трех лет, но он так и не смог объять необъятное.

— А вам откуда об этом известно?

— Я вхожу в структуру советников президента. Теперь и такая существует. Я видел отчет министерства. Сплошные погрешности. Производственная база и заводы-изготовители только на бумаге принадлежат вашему ведомству. Контроль производим мы. Я знаю все о поставках в вооруженные силы страны стратегического оружия. Дебет с кредитом не в ладах. В отчете один цифры, в поставках другие.

— И вы доложили об этом президенту?

— Нет, конечно. Полетят новые головы, а их и без того осталось мало. У нас принято рубить с плеча, невзирая на лица. Новое веяние. А лоббистов в Кремле больше, чем нужно. В результате на место профессионалов придут пустышки, соблюдающие определенные интересы определенной группировки. Стране от этого пользы не будет. Сейчас модны крупные аферы. Голь на выдумки хитра. Морочат голову всем. Страна никого не интересует. Власть шатка. Сегодня ты король, завтра ноль. Нужно спешить набить полный карман денег.

— Вы говорите о прописных истинах. Эта полемика уже ведется в прессе.

— Что вы думаете о красной ртути? — мягким низким голосом спросила Василиса.

Некрасов улыбнулся в ответ, вкладывая в улыбку все свое обаяние.

— Новый философский камень. Вечный двигатель. С чем только не сравнивают бесхитростную легенду. Оружие двадцать первого века. Полный бред!

Девушка ответила ему не менее обворожительной улыбкой.

— Однако ее изготовляют в одном НИИ при Академии наук. Вице-президент дал добро на продажу супероружия одному талантливому прохвосту. Цены поднялись до небес. И не имеет значения, существует ртуть или нет, но она подняла на дыбы весь мир.

Девушка говорила тихо и бесстрастно, и трудно было понять по ее тону, то ли она шутит, то ли этот вопрос ее беспокоит.

— Конгресс США обсуждает появление красной ртути в России. Арабы верят в нее, как в пророка Мухаммеда. Все хотят заполучить оружие на основе красной ртути.

— Гениальный ход по дезинформации мирового сообщества.

Некрасов похлопал в ладоши.

— Зря смеетесь, Геннадий Ильич. Гениальная афера мирового масштаба. Нам удалось предотвратить утечку. Лаборатории прикрыты, вице-президент в Лефортове, ньюбизнесмены удалены. Интерес к красной ртути лишь возрос. Его надо подогревать и держать мир в неведении и страхе. Тем более сейчас, когда страна находится на стадии развала.

Академик выглядел патриотом. И на фоне заботы об отечестве Василиса Прекрасная роняет фразу, раскрывающую всю банальность громких лозунгов.

— На такой афере можно заработать неслыханные деньги и продолжить жизнь не на руинах бывшей империи, а в цивилизованном государстве со стабильной экономикой.

— Далекая от меня тема, — хмыкнул Некрасов, — я солдат и в бизнесе ничего не смыслю.

Очень неудачно он ушел от темы. Все уже поняли: генерал может разговаривать на любые темы и в каждой области, даже далекой от военной, чувствует себя как рыба в воде. Похоже, его застали врасплох и он не успел сориентироваться. Ярый патриотизм академика вдруг обернулся элементарной наживой. Похоже, его прощупывали.

— А я думал, вы хваткий деловой человек, генерал, — начал ехидничать академик. — Если вспомнить о двадцати семи точках на Лужниковском рынке, принадлежащих вам. Челноки, поставляющие товар из Польши и Турции, свой склад, продавцы. Маленькая, но империя. Как это называть, если не бизнесом. Успехи налицо. Бизнес растет, расширяется. Вас уже заинтересовало развивающееся в стране «видео». Очень перспективный бизнес. Тем более что в иностранных друзьях у вас нет недостатка. Они могут стать хорошими поставщиками. Да и вы частенько катаетесь за кордон на военном авиатранспорте, не подлежащем досмотру.

— И откуда такие сведения у физика-ядерщика?

У Некрасова слегка подрагивал голос. Академик широко улыбнулся.

— Мы тут скучной болтовней занимаемся в то время, когда все танцуют. Почему бы и вам не потанцевать. Прекрасная музыка. Такая пара может стать украшением любого бала.

— Я не возражаю, — сказала Василиса.

Слава богу, подумал Некрасов, продолжения не последует. Неизвестно, до чего договорился бы всевидящий академик.

Еще мгновение — и они закружились в вальсе.

— Не нервничайте так, Геннадий. Собьетесь с такта и отдавите мне ноги. У вас такой вид, будто вы решаете глобальную государственную проблему.

— Ваш академик поставил меня в неловкое положение.

— Он это умеет делать. Только он не мой академик. Борис Маркович человек информированный. По всем вопросам. Но он абсолютно безвредный. Вам работать вместе, а о своих партнерах он знает больше, чем они сами о себе. Вы ему нравитесь. Мне так кажется.

— И вы тоже будете со мной работать?

— Конечно, если вы одобрите наш проект.

— В ближайшее время я с ним ознакомлюсь. Вы замужем, Василиса?

— Скорее нет, чем да.

— Я могу вас сегодня проводить? Или Вассерман будет ревновать?

— Он ревнует всех своих сотрудников, но к чужим. Вас можно назвать своим. Я не против, чтобы вы меня проводили. Здесь скучно. Мы могли бы прогуляться, оттепель, свежий воздух, кругом фонари, аллеи освещены, не страшно. Воздух за городом сказочный.

— Бояться тут нечего. Усадьба охраняется солдатами. Здесь больше важных персон, чем порой собирается в Кремле.

— С таким кавалером смешно бояться темноты.

— Я готов. Уплываем, вальсируя к выходу.

Девушка засмеялась.


5

Сидя в пивной в ожидании своего приятеля из прокуратуры, который, как всегда, опаздывал, Некрасов думал о Василисе. Она ворвалась в его жизнь подобно солнечному зайчику. Что-то невообразимо яркое, светлое и очень нежное. Лезть на рожон он не собирался. Близость должна созреть. С него хватало романтики, прогулок под луной, держась за руки, и разговоров о вечном и прекрасном.

Кто она? Что ее связывает с Вассерманом? Академик оставался для него загадкой. О совместном проекте тоже никто не слышал. Да, Вассерман курировал научные институты, работающие на вооружение, и следил за исполнением заказов министерства на закрытых заводах, но никто лично с ним не был знаком. Те, кто был тесно связан с ним по работе, уже не работали в министерстве. Кто-то сам ушел, кого-то ушли, другие в могиле. Однако Вассерман входил в состав советников президента по вопросам безопасности и имел определенное влияние на решение многих задач. Человек, занимающий такие посты, интересуется биографией очередного генерала из министерства? Надо отдать должное его агентуре. Распотрошили Некрасова быстро. Он знает о всех торговых точках, из которых только половина зарегистрирована. Не так просто прятать концы в воду, даже во времена хаоса. На академика работает старая гвардия. В ФСБ тот же бардак творится. Кого не лень примеряют на место председателя, будто доярка приехала из деревни на вещевой рынок и не знает, что купить, хватая все подряд и тут же отбрасывая в сторону, видя на вешалке более яркое пятно.

Наконец появился Валера Поляков. Сейчас он руководил секретариатом Главного военного прокурора московского округа. Человек осведомленный, знающий больше, чем говорит, но всегда идет навстречу. Некрасов отвечает ему тем же. Валера плохой картежник и всегда проигрывает Некрасову в преферанс крупные суммы, но генерал ему прощает долги. За карточным столом они встречаются по пятницам на даче Леонида Хавенского, начальника управления по культуре и спорту все при том же президенте. Тоже человек полезный. В его владении миллионы квадратных метров площадей, сдаваемых в аренду. Мальчишники проходят без сбоев. Все холосты и свободны, а преферанс — дело святое.

— Выкладывай свои проблемы, Гена, — хватаясь за кружку с пивом, начал Поляков.

Некрасов в подробностях изложил детали, не упоминая о развивающемся романе с Василисой.

— На днях мне с ним встречаться. И я не знаю, о чем пойдет речь. Никакого конкретного проекта в природе не существует. Он хочет меня использовать в своих целях. Для того и изучил мою подноготную. И это еще не все. Пару тузов он припрятал в рукаве.

Поляков немного подумал и сказал:

— Чем ты интересен… У тебя есть доступ к оружию. О его планах я не знаю. Но, вероятнее всего, Вассерман не сумел договориться с Забелиным, и тот погиб на даче. Вассерман не один. За ним стоит организация. Масоны.

— О каких масонах ты говоришь?

— О русских. Это не моя идея. Ее высказал следователь Поплавский. Я тебе уже о нем рассказывал. Когда его спросили, кому нужно убивать генералов, он коротко бросил: «Масонам». То, что в России есть такая ложа вольных каменщиков, мне известно давно. А цели и задачи непонятны. Власть — единственная цель, которую преследуют масоны. В России ее добиться легче, чем в любой другой стране мира. Прибавь к этому наши территории и земельные ресурсы. Я ничего не знаю о связи русских масонов с мировыми ложами. Тут нужен специалист в этой области. Но какое это имеет значение. Тайное братство сильных мира сего страшнее любой бомбы.

— И как их распознать?

— Они любят собственную атрибутику, кодовые слова, приветствия. У них своя иерархическая лестница. Вступить в их организацию нельзя. Они сами приглашают и вербуют нужных им людей. Но тебя сначала прощупают. Все начинают с послушников. Будь ты министром или официантом, там все равны. До магистра дорасти трудно. Все зависит от твоей преданности и вклада в общее дело. Но если ты вышел на масонов, Гена, то я тебе не завидую. Им отказывать нельзя. Найдут еще одного мертвого генерала, и этим дело кончится. Не ты, так другой начнет играть по их нотам.

— На должность меня рекомендовал начальник генерального штаба. Обо мне он ничего не знает. Странная рекомендация. Кто-то ему шепнул на ухо мое имя, и этот кто-то разбирал не одну кандидатуру. На меня собрано солидное досье. На это ушло время. Я живу скрытно, не так просто добраться до моего грязного белья. Значит, мной занимаются не первый день. Любопытный выбор.

— Ты по жизни авантюрист, Гена. Человек, способный на поступок. Я не говорю, с каким знаком — плюсом или минусом, решителен, смел. Настойчив. Любую планку одолеешь. С таким мужиком можно иметь дело, если заманить на свою сторону. А теперь подумай, кому нужен враг с теми же характеристиками. Твой отказ поставит тебя в ряды врагов. И здесь тебе уже никто помочь не сможет. Тебя уничтожат.

— Согласен. Хуже всего то, что я не знаю, кто на какой стороне находится. Где и у кого искать защиту.

— У дураков. Их масоны в свои ряды не принимают. Но и тебе они без надобности. Сейчас ни на кого полагаться нельзя. Каждый думает о собственной шкуре. Никто ни во что не верит. Ты преуспевающий генерал и то позаботился о тылах. Завтра выгонят, без куска хлеба не останешься. Дружбы нет, партнерство ненадежно, обязательства — ложь, речи политиков — бред. Даже воры в законе потеряли свой авторитет. Отморозки их не признают и не слушают. Народ посадили на голодный паек. Нет, Гена, думай в первую очередь о себе. Бог тебе дал голову и удачу. Даже стингеры в метре от тебя не взрываются. Больше мне сказать тебе нечего. Я уверен, ты сделаешь правильный выбор.

С этими словами Валера Поляков ушел.

Они встретятся в пятницу за карточным столом. Им будет о чем поговорить. Это произойдет через три дня. А пока Некрасов мучился в догадках.


6

Работы на новом поприще хватало. И все же Некрасов находил время инспектировать военные базы и секретные заводы стратегического значения. Научно-исследовательский институт, руководимый академиком Вассерманом, он посетил одним из первых. В лабораториях и КБ закрытого предприятия доводили до ума новые разработки. Здесь он вновь встретился с Василисой. Девушка старалась выглядеть скромно. Белый халатик, волосы, убранные в пучок, очки в скромной оправе и туфельки без каблуков. И все же такую красоту очень трудно спрятать под скромным камуфляжем.

Осмотрев несколько лабораторий, они вернулись в кабинет руководителя.

— Странно видеть сосредоточенные лица, поглощенные работой. Чистота, все на своих местах. Я слышал об утечке мозгов из академии наук.

Вассерман открыл свой сейф и достал из него бутылку коньяка.

— Нас эти проблемы не касаются, Геннадий Ильич. Сотрудники хорошо зарабатывают, все давали подписки, и ни один из них не сможет пересечь границу. Исключением являюсь я. Мне приходится выезжать на симпозиумы, контролировать работу атомных станций на Среднем востоке и в Африке и, в конечном итоге, собирать необходимые сведения об обстановке в этих странах, чтобы составлять доклады для президента. Но прежде всего я остаюсь ученым с мировым именем, и никто за кордоном не подозревает о моем истинном положении.

— Очень удобное положение, Борис Маркович. Вас могут перекупить, и однажды вы не вернетесь в Россию.

— Не скрою, такие предложения имели место. Сирия, Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Иран, Ирак не имеют собственных разработок в области ядерного вооружения. Но очень хотят их иметь. Амбиции арабов мне понятны. Золота и нефти у них больше, чем в Европе и Америке, Индии, Китае и Австралии. Тем не менее они остаются странами третьего мира и подчиняются диктату сверхдержав. Мы поставляем им самолеты и танки, а по сегодняшним меркам это не назовешь вооружением.

— Склонен с вами согласиться. Но мы придерживаемся международных соглашений.

Вассерман разлил коньяк в рюмки и сказал:

— За сотрудничество и взаимопонимание.

Когда он поднял руку, Некрасов увидел золотую запонку на его белоснежной сорочке. Она имела прямоугольную форму с тиснением. Циркуль, перевернутый треугольник, а в середине буква «G». Масонский знак. Некрасов успел проштудировать всю литературу о масонстве, которая была доступна. Ничего важного он не узнал. Общие слова, мало фактов, сплошная история. О русских масонах нигде ничего не сказано. Но герб «вольных каменщиков» он узнал. Они и впрямь любят собственную атрибутику.

Василиса помалкивала и в разговор не вступала, но за предложенный тост выпила.

— Василиса Андреевна, достаньте из сейфа колбу.

Девушка послушно встала и принесла небольшой сосуд с

перламутровой темно-вишневой жидкостью. Чувствовалось, что весит он немало. Она осторожно поставила его на стол перед гостем.

— Что скажете, Геннадий Ильич? — улыбаясь, спросил академик.

— Красная ртуть. Очень красивый цвет. Я слышал, будто ртуть окрашивают толченым кирпичом или лаком для ногтей.

— Василиса не только прекрасная, но и Премудрая. К тому же она прекрасный химик. Нам с вами она свой секрет не расскажет. Но чтобы достичь нужного цвета и стопроцентной окрашиваемости, она потратила немало времени. Результат превзошел все ожидания. Теперь из этой ртути надо сделать бомбу, равную атомной или мощнее, а потом заставить ее взорваться. Тогда весь мир будет трепетать перед нами.

— Вы же академик. Образованный человек. Слышать подобные заявления из ваших уст смешно. Это шутка?

— Это блеф, дорогой Геннадий Ильич. И если вам мои слова кажутся смешными, то для арабских шейхов они неоспоримый факт. Даже в Соединенных Штатах к красной ртути относятся с большой настороженностью. Что можно сказать об арабах, которые ничего не знают об оружейном плутонии. Причем я их быстро убедил в ненадежности оружейного плутония. Он капризен, радиоактивен и непослушен. Неправильное хранение и использование приводят к разложению. В чистом виде он никому не нужен. Ему нужна оболочка. Бомба. А для этого ее надо собрать. Как? Нужны заводы и специалисты. К тому же ядерные составляющие невозможно достать да еще и вывезти на другой конец света.

— Сейчас все возможно. Уж мне-то это известно.

Вассерман расплылся в улыбке и снова разлил коньяк по рюмкам.

— Зачем же нам снабжать воинственные страны оружейным плутонием? Это приведет к третьей мировой войне. И самое важное. На красной ртути с ее бесполезностью можно заработать во сто крат больше, чем на плутонии. Он сам по себе дорог. А ртуть не стоит серьезных денег. Но за килограмм ртути можно получить от миллиона до десяти миллионов долларов. Все зависит от того, как подать товар, кто это сделает, кто выступит в роли покупателя. И на что этот покупатель может рассчитывать в будущем. При правильной политике можно заработать несколько миллиардов долларов. План прост и гениален. Общими усилиями мы можем его осуществить. Как вам идея?

— Получить миллиард за бочку подкрашенной ртути, — это уже не блеф, а афера века.

— Арабские шейхи задыхаются от денег. Им некуда их девать. Предложите кому-то из них атомную бомбу, и они вас утопят в деньгах.

— А если афера раскроется? От мусульман спрятаться невозможно. Вас из-под земли выроют и перережут всех родственников до десятого колена.

— Раньше чем лет через пятнадцать афера не раскроется. Да и то вряд ли. План настолько точно рассчитан и выверен, что можно быть спокойным за успех мероприятия.

— Возможно, такой план у вас есть. Но я себя в нем не вижу. Какую роль вы мне отводите в данной операции?

Академик вновь заулыбался.

— Немалую, Геннадий Ильич. А может, и главную. Через пару лет вы станете миллионером, если согласитесь на сотрудничество.

— Или покойником завтра, если откажусь. Вы достаточно много мне рассказали, чтобы считать меня безвредным.

— Ничего мы вам не рассказали. Похожую историю может придумать любой толковый коммерсант. Проблема в том, что он не сможет ее осуществить. Идея принадлежит не мне, а Василисе Андреевне. Но без нашей с вами помощи она ничего сделать не сможет, как и любой другой носитель гениальных идей. Возьмем, к примеру, обычного студента. За сколько, по-вашему, он сможет продать эту колбу с ртутью арабскому шпиону или американскому разведчику? Пять тысяч долларов. Максимум — десять. Я могу продать ее за десять миллионов, если мы предложим товар по нашей схеме. Мало того, можно устроить аукцион, собрав крупных дельцов со всего арабского мира, и получить еще больше. Заключив договор на поставки ртути, можно их доить вечно. Они же не знают, сколько ртути требуется для создания одной бомбы. Скажем — сто килограммов. По двадцать миллионов за килограмм. Двести миллионов. Примерно за такие же деньги можно сделать ядерную бомбу средней мощности. Цена вполне приемлемая. Затраты на изготовление ртути и ее переправку обойдутся тысяч в пять-семь. Чувствуете разницу. И надо помнить, что речь идет не об одноразовой сделке, а о постоянном сотрудничестве. Деньги пойдут потоком.

— Звучит очень заманчиво. Ну а теперь вернемся к делу. Как я буду зарабатывать свою долю из этого потока? И какой ручеек из этого потока потечет в мою сторону?

Академик глянул на Василису, девушка встала, подошла к сейфу и вернулась с небольшим рулоном.

Вассерман развернул его на столе. Это был обычный чертеж.

— Знаете, что это такое, генерал?

— Конечно. Ядерное устройство малой зоны покрытия. Оформляется в виде обычного чемодана. Радиус действия от двадцати до тридцати километров. Создавался для уничтожения военных объектов, своих или на территории противника. Вес около ста килограммов.

— Достаточно точные характеристики. Мы называем его «ящиком Пандоры». Разработка моего КБ. Мне известно, что в контролируемом вами округе из тех, что находятся поблизости, таких чемоданов не менее сорока пяти штук. Они хранятся на объектах, где есть пусковые шахты, и на стратегических складах. Ваша задача — изъять не менее пятнадцати единиц и вывезти их в безопасную зону, из которой мы сможем по собственному усмотрению переправлять их дальше.

Некрасов побледнел.

— Вы это серьезно?

— Сейчас уже не до шуток. Теперь вы перешагнули грань между бредовой идеей коммерсанта и главной стратегией нашего плана. Обратного пути у вас нет. И не спрашивайте меня, как вам это сделать. Этот вопрос меня не интересует. Но с вашей должностью, возможностями и тем бардаком, который творится в армии, возможно все. Большие деньги достаются непросто, Геннадий Ильич, и вы должны это понимать.

— Я все уже понял. Выкладывайте свой план. За такое дело можно взяться, если есть уверенность в отдаче. Пока я не вижу связи между мини-бомбами и красной ртутью.

— Все очень просто. Я должен приехать к арабам не с пустыми руками. Они должны понимать, что такое красная ртуть и насколько она эффективна. Помимо канистры с ртутью я привезу с собой один «ящик Пандоры», и мы взорвем его в пустыне. Такой маломощный взрыв не определят даже спутники противника. График и траектории спутников мне уже достали. Тут главную роль сыграет мой авторитет. Если я скажу, что бомба сделана на основе красной ртути, мне поверят. Проверить это невозможно. Чемоданы не подлежат разборке. Старая, но верная стратегия. Секретное оружие не может достаться врагу. А если досталось, то он не в силах его разобрать на части. Произойдет взрыв. Арабам придется мне поверить. Особых усилий для этого не потребуется. Они верят в новое, совершенно невероятное оружие русских. Таким образом, мой авторитет вкупе с испытательным взрывом поднимут стоимость привезенной мной канистры до невообразимой цены. Так мы начнем поставки сверхсекретного взрывчатого вещества на Ближний Восток по ценам бриллиантов.

— Убедительно. Зачем вам пятнадцать чемоданов?

— Плутоний без технологий бесполезен. Разовые сделки нам не нужны. Ртутью надо торговать не менее десяти лет. Вопрос: что им с ней делать? Ответ: под моим руководством начнется строительство военных объектов, где будут изготавливать боеприпасы на основе красной ртути. Боеголовки для ракет. Нужны ракеты. Взять их негде. Придется делать самим. На строительство объектов уйдет не менее пяти-семи лет. А то и больше. Все это время мы будем сбывать им наше сырье, проводить очередные испытания.

У Некрасова разгорелись щеки.

— Виртуозно. Чем, по-вашему, кончится эпопея?

— Ничем. Важно соблюдать технологии и не водить арабов за нос. Надо строить настоящие ракетные заводы. Обычное железо без начинки и не более того. Когда дело дойдет до завершения, достаточно перебросить достоверную информацию о строительстве ядерных полигонов в разведывательное управление США. Вот вам и конец. Американцы народ бесцеремонный. Пять-шесть точечных ударов — и от заводов останется только пыль и песок. Можно винить в этом кого угодно, но только не нас. Мы-то им помогали создать оружие возмездия для уничтожения Израиля и прочих неверных, но не получилось. Но на этом можно не останавливаться, а перебраться в соседнюю арабскую страну и начать новый круг. Теперь вам понятен наш план?

— Как вы собираетесь выехать из России и развернуть глобальное строительство на Ближнем Востоке? Или вы считаете, у нас нет своей разведки?

— Мы не держим мощную агентурную сеть в арабских странах. Они для нас не представляют большой опасности. Мы им плотины строим и электростанции. Американцам там тоже нелегко. Эти страны отгорожены от мира и умеют держать дистанцию. Что касается меня, то мне поставят памятник на Новодевичьем кладбище. Когда я улечу из страны под чужим именем, а такие возможности у меня есть, то мой автомобиль взорвется где-нибудь в районе моей дачи. В нем найдут обгорелый труп, и меня похоронят в закрытом гробу.

— И эту схему тоже придумала Василиса Премудрая?

Академик довольно хихикнул.

— Она, голубушка. Василиса останется в Москве и будет руководить проектом по эту сторону занавеса. Девушка не допускает ошибок. Откроет фирму под вывеской «Рога и копыта» и начнет действовать. Вы станете ее ближайшим помощником и консультантом. К тому же у вас есть коммерческая жилка, помимо ума и жизненного опыта. В паре вам не найдется равных.

— Не погореть бы на мелочах, — вздохнул Некрасов.

— Мы заработаем огромные деньги. Пятьдесят процентов от прибыли пойдут на ваши счета. Вы уж сами договоритесь, кто сколько получит. Остальные пятьдесят процентов я оставляю себе. Нет, не в прямом смысле. Мне и процента хватит. Остальное пойдет на благотворительность, за что нам будут очень благодарны. Будьте спокойны, о вашей безопасности позаботятся. Без вас не будет денег, а значит, и отчислений в благотворительный фонд. Кто же допустит такое. Нет, за себя вы можете не беспокоиться. Важно быть преданным своему делу и работать, не жалея сил. Какие еще есть вопросы?

— И когда мы приступаем к осуществлению планов?

— А мы уже работаем, Геннадий Ильич. О деталях поговорим позже. Нам важно было услышать ваше согласие.

— От таких предложений не отказываются. Я готов.

— Отлично. Приступайте к поиску чемоданов. Я должен увезти с собой первый.

— Как?

— Военным грузовым самолетом. Мы поставляем оружие Сирии. Обычное, стрелковое. И не думайте, Геннадий Ильич, будто внимание министерства обороны сконцентрировано только на вас. Вы занимаете одну из важнейших ячеек, но в общем улье. Здесь нас только трое, но этого мало, чтобы перевернуть мир. Василиса вас проводит. Извините, что задержал вас, генерал.

— Спасибо за доверие. Постараюсь оправдать.

— Стараний мало. За такое дело не жалко голову сложить.


7

Они встретились в тот же вечер. Василиса пригласила молодого генерала на чашку кофе к себе домой и назвала адрес.

Некрасов надел свой лучший костюм, купил шампанское, охапку роз и направился в гости.

Ничего лучшего мужчины еще не придумали. Цветы и шампанское.

Открыв дверь, Василиса улыбнулась. Именно таким она и рассчитывала его увидеть: со стандартным набором русского джентльмена.

— Штатский костюм тебе идет больше мундира. Проходи, Гена.

Он вошел в квартиру и поцеловал ей руку. Жила девушка просторно, можно сказать, шикарно. Гость осмотрелся.

— Твой бывший муж был подпольным миллионером. Угадал?

— Нет. Я не была замужем и пока не собираюсь. Квартиру мне подарил отец, когда я защитила диссертацию. Все свободное время посвятила учебе, вот и осталась старой девой.

— Старой девой?

— Мне уже двадцать восемь. Для невесты я переросток, для науки — младенец. Но ты ведь тоже не женат?

— По тем же причинам. Жизнь посвятил карьере.

— И девушкам. Жена — обуза. Надо вовремя приходить домой, отдавать зарплату, нянчиться с детьми. К этому привыкаешь, если создал семью в двадцать лет. Дальше трудно. Свободная любовь ни к чему не обязывает. Я права?

— Ты тоже изучала мое досье?

— Конечно. Это я выбрала твою кандидатуру. Ты мне сразу понравился. В твоих глазах есть чертовщинка. И потом я понимала, что выбираю партнера и не на один день, а на годы. Мне небезразлично, с кем находиться рядом.

— Ты очень откровенна и очень умна для своего возраста.

— Для двадцатилетнего парня я старуха. Все зависит, с какой колокольни судить.

— Давай выпьем за взаимопонимание.

— Конечно. Только не шампанское. Я его не выношу. У меня есть хороший коньяк. Мужской напиток.

— Ты не хочешь быть со мной женщиной?

— Именно с тобой и хочется быть женщиной. Ты и сам это понимаешь. Никуда я от тебя не денусь. Ты возьмешь меня, когда захочешь. Я не возражаю. Только не надо слюнявых прелюдий, цветочков, поцелуйчиков и излишних нежностей. Секс есть секс, а о любви думать еще рано. Она придет сама, если сочтет нужным.

— Значит, сюсюкать не будем, и мне не придется тебя соблазнять?

— Ты уже меня соблазнил. А сегодня днем я убедилась в том, что не ошиблась в своем выборе.

— Рад. Значит, угодил?

— Посмотрим, каким ты проявишь себя в деле.

— Речь идет о постели или сотрудничестве?

— Тебе все надо разжевывать? Привыкай делать свои собственные выводы. Здесь не армия. Мы равны. Самое страшное, что может произойти между нами, — это потеря доверия. Пирамида не рухнет, но нас с тобой выкинут на обочину.

— Великий и нерушимый пал, а наш союз должен существовать вечно. Так?

— Именно так и сказал Вассерман, если помнишь. Мы можем все прибрать к своим рукам. Потенциал есть. Высохшие ветви отрубили. Ты человек сильный, я тоже не квашня, и вместе мы справимся с любыми задачами.

Они выпили коньяк стоя. Он поднял ее на руки и понес в спальню. По пути она сбрасывала туфли.

Страшная парочка, смертоносный коктейль. В дальнейшем Василиса придумает ему химическую формулу. А сейчас они попросту сходили с ума, и им это нравилось.


8

Некрасов знал, как делаются дела. В первую очередь себя надо подстраховать, во вторую очередь необходимо иметь приказы, подписанные высшим руководством, чтобы не терять время на местах. И то и другое делали его непричастным к перемещению особо секретных индексов с одного места на другое. Важно не ставить свою собственную подпись.

Сложность заключалась в следующем. Есть командир арсенала, который поставит подпись при сдаче определенного количества единиц вооружения, но где взять подпись того, кто примет на хранение те же единицы.

Генерал вызвал к себе проверяющего из особого отдела и попросил у него отчет за последний год по недостаче оружия в терминалах, частях и арсеналах по московскому округу. Цифры были ужасающими, и это с учетом не всего округа, а тех объектов, с которых приходили сигналы.

Некрасов составил общий приказ от имени заместителя министра по вооружению, указав в нем номера арсеналов и индексы единиц, подлежащих изъятию. Он сделал все правильно, согласно бюрократическому внутреннему уставу. Вот только оснований для подобных комбинаций у него было слишком мало. Передислокация всегда сопровождается волокитой и сотней согласований. В министерстве не привыкли работать ударными темпами и взваливать на плечи лишнюю ответственность.

Удар он рассчитывал нанести неожиданно, застав руководство врасплох. Этот метод себя оправдывал.

Целая стратегия ради одной подписи, но без нее не обойтись.

Ему повезло на первом этапе. Когда он подготовил все необходимые бумаги, замминистра сам его вызвал к себе, и проситься на прием не пришлось.

Генерал-полковник выглядел мрачным. После прихода нового министра начались новые чистки, крупные чины не успевали сдавать и принимать документы. Важнейшие дела откладывались в сторону, начался хаос, сравнимый разве что с великим переселением народов.

На сей раз начальник вышел из-за стола навстречу подчиненному, пожал ему руку и даже улыбнулся, но эта улыбка ему дорого далась.

— Поздравляю вас, Геннадий Ильич. Приказом министра вы утверждены на должность и вам присвоено очередное звание генерал-лейтенанта.

Он торжественно вручил Некрасову новые погоны.

— Прошу вас с завтрашнего числа не нарушать форму одежды и перешить погоны. Извините, что мне пришлось вручать вам приказ и поздравлять. Наш министр очень занят. Сегодня он играет в теннис с президентом.

Последнюю фразу он сказал с издевкой.

— Определенный способ решать ведомственные проблемы, — смягчил ситуацию Некрасов.

Начальство лишь усмехнулось.

— Далеко пойдешь, генерал-лейтенант.

— Постараюсь оправдать оказанное мне доверие. Служу России!

— Лично мне вы нравитесь, Некрасов. Люблю людей, знающих свое дело и думающих о работе, а не о карьере. Интриги вас не занимают. Это хорошо.

— По поводу моей работы. — Некрасов раскрыл папку, которую держал в руках. — Это отчет особого отдела. Меня ужасают цифры. Год-два — и мы лишимся оружия. Тринадцать дел по статье «халатность». Я бы сменил ее на «хищение». Но прокуратуре виднее. Паниковать рано, но срочные меры принять необходимо. Я решил начать с самого главного. В арсеналах округа хранится сорок семь единиц индекса 1734 А. Считаю важнейшей и первичной задачей перебазировать все объекты в центральный арсенал министерства под особый контроль. Сумею это сделать в течение двух недель, а потом займусь более конкретными проверками по общим позициям.

Некрасов подал генералу бумаги.

— Почему так много?

— Чтобы избежать волокиты. Каждый командир захочет оставить у себя копию приказа. Зачем же его копировать и вновь нести вам на подпись. У вас и без того работы хватает.

— Резонно.

Он вернулся к столу, взял ручку и подписал все бумаги. На такой успех Некрасов не рассчитывал. Либо ему всецело доверяли, либо генерал потерял бдительность и инстинкт самосохранения.

— Поставьте печати в секретариате.

Генерал вернул ему подписанные бумаги.

У Некрасова сегодня был двойной праздник, он решил одну из важнейших задач, завершил второй этап своего плана, мало того, он получил новое звание. О таком росте никто и мечтать не мог. Менее двух лет он носил погоны генерал-майора. С другой стороны, карьера военного была слишком шаткой. Сегодня ты король, завтра ноль! Примеров перед глазами хватало с излишком. Он трезво смотрел на вещи. Может быть, по этой причине и занимался челночным бизнесом. Сейчас он стоял на краю пропасти. На карту поставлена жизнь. Он знал, во что впутался.

Но кто не рискует, тот не пьет шампанского.


* * *

Своему другу из прокуратуры он ничего не сказал. Теперь он жалел о том, что вообще делился с ним своими опасениями. С другой стороны, Некрасов получил от него много полезной информации. Теперь пришлось делать вид, что его тревоги носили ложный характер. В пятницу перед очередной партией в преферанс Некрасов похвастался новыми погонами. Друзья его поздравили и произнесли тост за именинника.

Теперь его интересовал Леня Хавенский — хозяин дачи, где они собирались.

Привычный шашлык из осетрины и красное сухое вино были небольшой разминкой перед тем, как взять колоду карт в руки.

— Ленечка, у меня к тебе есть вопрос. Довольно банальный. Мой тряпичный бизнес разрастается не по дням, а по часам. Мне нужно хорошее, надежное помещение в аренду в сто квадратных метров на длительный срок. Что можешь предложить?

— Где? Если в центре Москвы, то останешься без штанов. Предлагаю ближайшее Подмосковье.

— Как далеко?

Хавенский подумал и сказал:

— Усадьба князей Мамоновых.

— Слишком помпезно.

— Тебе же не предлагают саму усадьбу. Конюшня. Ее отреставрировали, а на усадьбу денег нет. И никогда не будет. На культуру деньги выделяются по остаточному принципу. А какие могут быть остатки в сегодняшнем бюджете, если на жратву денег не хватает? Памятник архитектуры, охраняется государством. Стоит на балансе Министерства культуры. А им очень нужны деньги. Они готовы заложить всю усадьбу за гроши. Но никому развалина не нужна.

— Нужна земля.

— Нет, Гена. Земля принадлежит району, а не министерству. Район не может снести усадьбу, а министерство забрать землю. Вот почему никто из инвесторов не хочет вкладывать деньги в реставрацию. Рядом расположено бывшее стрельбище вашего ведомства. Вот там земля принадлежит Министерству обороны. Стрельбище заброшено с советских времен. Воинских частей поблизости нет. Жалкое зрелище. Район готов выкупить землю и построить там жилье. Но военные заломили такую цену, что любое жилье на этой земле станет золотым. Ни себе, ни людям, как собака на сене. Министерство обороны — единственная организация, на которую нет управы. Каждый клочок земли для них — военный объект. И таких заброшенных объектов море. Разрушенные казармы, ржавеющая техника, трава и бурьян по грудь. А ведь к ним подведены все коммуникации. Можно только мечтать о коттедже с горячей водой, газом, электричеством и канализацией. Пока нет хозяина на земле, бардак никогда не кончится.

— Хороший подъезд к этой конюшне?

— Высший уровень. Тебе я дерьма не предложу.

— А охрана?

— Территория усадьбы обнесена бетонным забором. Вокруг лес, река и две деревеньки поблизости. Можешь нанять сторожа из местных, но вряд ли он тебе понадобится.

— Сколько времени уйдет на оформление договора?

— В понедельник договорюсь, во вторник заселяйся.

— Меня это устраивает.

— Так, ребята, все сюда. Шашлык готов!


* * *

Старый кореш Некрасова полковник Миронов служил с ним в Афганистане. Черпали перловку с тушенкой из одной лоханки. Так получилось, что из боевых друзей Некрасов виделся только с Мироновым. Их связывала работа. О тех, кто ушел из армии, они вспоминали только за столом после двух стаканов водки.

Приезд Некрасова в часть Миронова, расположенную в подмосковной Кубинке, оказался для того сюрпризом.

Пришлось Миронову вытянуться в струну и доложить генерал-лейтенанту обстановку.

— Вольно, полковник. Расслабься.

— Черт! Не удивлюсь, Гена, если через месяц ты приедешь сюда маршалом.

— Ничто не вечно на этой земле, Гриша. О делах потом. А сейчас собирайся, пойдем к тебе. Никто не умеет делать сибирские пельмени лучше полковника Миронова.

В доме их встретила дочка Миронова Даша. Девочке стукнуло четырнадцать. Когда она родилась, Геннадий Ильич стал ее крестным, но всегда называл ее не Дашей, а Капитанской дочкой. Все правильно: папочка новорожденной ходил еще в капитанах, и фамилия совпадала с пушкинской героиней.

— Здравствуй, крестный.

Он обнял девочку и расцеловал ее.

— Невеста! Смотри, Григорий, как время летит. А какая красавица! Только не выходи замуж за военного. Всю жизнь себе загубишь.

— Я не собираюсь замуж. У мальчишек одни глупости на уме. А я мечтаю стать врачом, как мама. В медицинском учатся пять лет. Остальное подождет.

— Правильно мыслишь, капитанская дочка. А где же мама?

— В госпитале на дежурстве.

— Жаль, не увидимся. Ну а ты поможешь нам лепить пельмени?

— Конечно, помогу. Но когда вы сядете за стол пить водку, я уйду в кино. Сегодня в клубе хороший фильм.

— Там же солдат полно.

— Они знают, чья я дочь. При мне даже матом не ругаются и в зале не курят. Правда, я никого еще не закладывала, но все равно боятся.

Ближе к вечеру пельмени были съедены, а водка еще оставалась.

— По какому делу приехал, Гена? Или моя часть вызвала недовольство начальства?

— У тебя все хорошо, Гриша. Есть приказ вывезти из округов все единицы серии 1734 А.

— Хотите Москву взорвать?

— Я не в курсе. Это блажь верховного. Даже не знаю, куда свозить будут. У тебя шесть единиц. Подготовь к транспортировке. Вывозить будут по-тихому, без помпезности и сопровождения.

— Такой груз без сопровождения? Рехнулись. Тут рота охраны нужна с пулеметами. У меня есть транспорт.

— Два «газона» с гражданскими номерами и все. Как ты можешь воспользоваться своим транспортом, если тебе не положено знать, куда он последует. Маркировки на ящиках закрасишь и обобьешь обычной фанерой. Набей краской по трафарету только одну фразу: «Осторожно, стекло! Не кантовать!» Это все.

— А если…

— Никаких «если», Гриша. Мы солдаты и должны выполнять приказ.

— Где он?

Некрасов отдал полковнику документ.

— Оставь у себя. Подколешь к документации. Когда придут машины, я не знаю. Этого никто не знает. Я позвоню тебе и предупрежу за час или два, но не раньше. Все должно быть готово. Приказ у тебя на руках. Экспедитор привезет приходный ордер. Все остальное нас не касается.

— Не собираются ли они продать чемоданчики с хлопушками?

— Придет же такое в голову. Сам-то понял, что сказал, Гриша?

— Не нравится мне эта затея. Ой, не нравится.

— Хочешь, я покажу тебе отчет особистов? Тринадцать уголовных дел только по московскому округу. Хищение боевого оружия переходит все мыслимые границы. Ты хочешь, чтобы ядерную бомбу на рынок выкинули? Сначала такую малышку, а потом баллистические ракеты в ход пойдут.

— Ракета никому не нужна. А чемодан через обычный аэропорт вывезти можно. Даже рентген ни о чем не скажет. Схема не просвечивается. Стоят защитные экраны. Знаю, о чем говорю. Проходил стажировку на случай сверхобстоятельств. Там даже ключа не нужно. Дурак, конечно, ничего не поймет, но в министерстве дураков нет. В таких вещах разбираются. Другое дело совесть. С ней у нас проблемы.

— Ты что разбушевался, Гриша? Речь идет о безопасности. Согласен, кто-то хочет перестраховаться, но речь идет о передислокации и ни о чем другом. А то, что операция проводится без помпезности, так я считаю это правильным решением. Список объектов, где хранятся чемоданы, доступен слишком большому количеству людей. Многие уже не у дел, и неизвестно, чем они занимаются. Враг давно осведомлен о каждом патроне, находящемся в арсенале. Пора им смешать карты. И делать это надо без лишнего шума.

— Может, ты и прав, конечно, но мои сомнения ты не развеял.

— Хватит о сомнениях. Разливай, уезжать скоро. Мне-то ты еще доверяешь?

— Кому же, как не тебе.

— Я держу руку на пульсе. Давай выпьем за Дашку. Классная девчонка растет. Завидую тебе.

— Мог бы и своих иметь десяток. Седина уже на висках пробивается.

— А может, у меня их и больше. Только я об этом ничего не знаю.

— Как ты был шалопаем и бабником, так им и остался, товарищ генерал-лейтенант.

— Ничего. Скоро генеральшей обзаведусь. Есть подходящая кандидатура. Тебе может и не понравится, а я исхожу из сравнения и опыта. Будем!


* * *

Встреча проходила в дружественной обстановке. По-другому и быть не могло. Некрасов ничего не понимал в гольфе и лишь ходил рядом с академиком, наблюдая за процессом.

— Не хотите попробовать, Геннадий Ильич?

— Спасибо, Борис Маркович, но мой удел — карты.

— Вы их причисляете к спорту?

— Азарт не меньший, чем в хоккее. Пробежки по утрам — вот и весь спорт. На другие виды не хватает времени.

— Как вы чувствуете себя в новых погонах?

— Прекрасно. Без вас здесь тоже не обошлось?

— Не преувеличивайте возможности моей скромной персоны.

Вассерман нацелился в шарик, угодил точно в лунку. Играть зимой на зеленом поле под навесом, где поддерживалась летняя температура, может себе позволить не каждый. Некрасова привезли сюда на машине, и он не знал точно, где находится. Закрытый пансионат или что-то в этом роде, но других отдыхающих он не видел, хотя в обслуживающем персонале и охране недостатка не было.

— Сколько единиц вы вывезли из арсенала?

— Согласно приказу — все.

Академик остановился и с удивлением глянул на молодого генерала.

— Все?

— Себе я оставил лишь часть. Остальные отправлены на центральный склад. Нам так много не нужно. Есть командиры с дотошными характерами. Могут перепроверить движение объектов. Вряд ли у них что-то получится из этого, но шума они понаделать могут. Вот те единицы, что изъяты у них, и отправились на центральную базу.

— Составьте мне список неблагонадежных офицеров.

— Их пятеро. Можно запомнить.

— Хорошо. Продиктуете позже. Куда вы вывезли ящики?

— У меня есть очень надежное место.

— О котором мне ничего не стоит знать?

— А зачем? Я в деле. У каждого из нас свои задачи. Я отрабатываю свой узел и отвечаю за него.

— Боитесь остаться на обочине?

— А как вы думаете? Передай я вам весь груз, во мне перестанут нуждаться. Погибать от неосторожного обращения с оружием мне еще рано.

Вассерман улыбнулся и похлопал Некрасова по плечу.

— В вашей надежности я не сомневался. Вы нам нужны, Геннадий Ильич. Умных профессионалов с деловой хваткой найти непросто. Такими людьми не пренебрегают, их ценят. Вы человек грамотный, сами должны понимать такие вещи.

— Да, но я очень рискую. При желании можно обнаружить концы и пройти по всей цепочке.

— И об этом мы подумали. Приказ отдавал ваш шеф, а не вы. Он принадлежит к старой гвардии и не служил в отличие от вас, в Афганистане. Новый министр обороны занимает не свое место. Он окружил себя профессионалами из афганцев. Чего стоит его заявление о том, что он разобьет Дудаева одним полком десантников. Дудаев вернул меньше половины вооружений из арсеналов, расположенных в Чечне. И с этим приходится мириться. Козлом отпущения станет ваш шеф. Его уволят в запас в ближайшие дни. А потом он тихо умрет на домашней койке. Ситуация раскалилась до предела. Политики амбициозны и самонадеянны. Ввод войск в Чечню неизбежен. Полком им не обойтись. К войне на чужой территории мы не готовы. А это война. Долговременная и кровопролитная. Все внутренние проблемы останутся в стороне. В ближайшие пару лет о «ящиках Пандоры» никто не вспомнит. Вы уйдете в отставку через пару месяцев, и следы остынут.

— В отставку?

— Конечно. Василиса открывает фирму. Деньги на это уже выделены. Погасите долг за год или быстрее. Будете поставлять в Ирак насосы. Пока водяные, потом нефтяные и прочую тяжелую технику. С ней нетрудно переправлять и другие агрегаты. Фирму возглавите вы. Василиса будет представителем фирмы на западе и Ближнем Востоке. Другими словами, нашим связным и финансовым директором. Она умеет обращаться с деньгами.

— Вы выбрали Ирак? Почему?

— Тут все просто. Мы с ними дружим. Американцы их ненавидят. Придет время, когда мы должны будем подвести черту под нашей деятельностью. Тогда и натравим американцев на Ирак, а сами перебазируемся в Иран. По соседству. Что называется, начнем новый заход. С другой политикой, разумеется. К тому времени афера с красной ртутью превратится уже в миф. Потребуются новые идеи и замыслы. Но говорить об этом еще рано. Слишком дальний прицел. Но уже сейчас Иран должен знать о существовании нашей коалиции, способной создавать оружие массового уничтожения. Они должны рассчитывать на нас, тогда мы придем не на пустое место. Нас должны встретить достойно, под звуки фанфар.

— Глобальные замыслы.

— Сегодня по-другому мыслить нельзя, — он глянул на часы. — О, нам пора обедать. Стол уже накрыт, и Василиса нас заждалась.

— Она здесь?

Академик издал странный смешок.

— Удивительно. Вы не знаете, где находится ваша невеста?

— Мы еще не объявляли о помолвке.

— Из вас получится прекрасная пара, Геннадий Ильич. Лучшего жениха я для нее не пожелаю. Василиса мне как дочь. Ее отец был моим большим другом. К сожалению, рано от нас ушел. Лишнее подтверждение того, что вы не останетесь на обочине. К тому же девушка в вас влюблена. Это видно невооруженным глазом.

— Взаимно.

— Надеюсь. Пора бы обзавестись семьей. Вам скоро сорок.

— Да, жизнь скоротечна.

— Чего же мне тогда говорить? А у нас столько дел впереди. Надо себя беречь. В обиду мы вас не дадим.

— Кто это «мы»?

— Трезвые умные люди, знающие, что надо делать и когда. Те, кто не допускает ошибок и промахов. Те, кто держит руку на пульсе времени и предвидит события. Все должно делаться вовремя. В нужный день, час и минуту. Такие расчеты избавляют от лишних ошибок. Скоро и вы научитесь работать на опережение и правильно оценивать ситуацию. Но еще важнее, не дать понять противнику о вашей готовности отразить любой удар в любой момент и выиграть бой. Странно, что об этом говорит сугубо штатский человек боевому генералу.

Все нужное и важное Некрасов впитывал в себя подобно губке. Легкие философские нравоучения Вассермана потом не раз пригодились ему в жизни.


9

Так оно и случилось. Пророчество себя оправдало. Шеф Некрасова был отправлен в отставку, и Некрасов сел в его кресло. Временно, разумеется. На такие посты сажают только своих, а Некрасов не входил ни в одну коалицию, предпочитая оставаться сторонним наблюдателем. Он не верил в лотерею. Кто-то не соблюдал правил игры, и в трубу вылетал весь состав группировки. Угодить всем невозможно. К тому же Некрасов не делал больше ставок на военную карьеру. Его ждало другое будущее, и он отсиживал последние часы в здании Министерства обороны.

В Чечне начались боевые действия. И здесь Вассерман не ошибся в своих прогнозах. Мобилизация боевых офицеров для переправки в очередную горячую точку проходила вяло.

В кабинет Некрасова зашел генерал Полевой из управления по кадрам.

— Отниму у тебя пару минут, Геннадий Ильич, вот разнарядка на твое управление. Тридцать офицеров мы у тебя забираем. Вот список. Можешь вычеркнуть треть из нужных тебе людей и заменить их другими достойными ребятами, количество должно остаться неизменным.

— Давай список.

Два листа с фамилиями, номерами частей и званиями. Среди кандидатов на бойню были и те пятеро, которых Некрасов считал неблагонадежными и назвал их имена Вассерману. Они не могли попасть в реестр по случайности, тем более что двое из них никогда не принимали участия в боевых действиях. На войне от них нет пользы. Среди них была и фамилия полковника Гриши Миронова. Некрасов задумался. Старый друг, проверенный в боях, вместе прошли сквозь огонь, воду и медные трубы. Его дочь Дашка обожает отца. Капитанская дочка.

Некрасов взялся за красный карандаш, но так ни одной фамилии и не вычеркнул, оставив в верхнем левом углу резолюцию: «Утверждаю», — и поставил свою подпись.

Возвращая список, он спросил:

— Есть приказ или на добровольной основе?

— Ты же знаешь нашу добровольную основу. Спишут за несоответствие и лишат пенсии. На прощание пару звезд с погон скинут. Отказников не будет.

— Каковы потери, Илья Василии?

— Страшно сказать. Не спрашивай. Министр в бешенстве. Нашими вливаниями ситуацию не спасешь. Туда надо три армии направить, а не цедить кисель через марлю.

— И в чем загвоздка?

— Внутренний конфликт. Ограниченный контингент. Тебе это выражение знакомо. Разоружение бандформирований не требует глобальной мобилизации.

— Список твой — полная туфта. При таких условиях нужен костяк профессионалов, а не лопухов.

— Где их взять? Одни профессионалы уже проиграли афганскую кампанию. Нынешний состав сформирован из салаг. Все, чему их учили, так это дачи строить генералам. Кирпичи таскать они умеют.

Некрасов ничего не ответил. Он отправлял своих людей на верную смерть и отлично понимал это. Мог спасти жизнь десятку из них, но взамен погубить других. Численность состава оставалась неизменной. И его предупредили об этом.

Жаль Капитанскую дочку. Но о ней он сам позаботится. Завидовал Некрасов полковнику Миронову. Редкое для него чувство, обычно все завидовали ему.

Настроение было испорчено. К вечеру он окончательно сник. Воспользовавшись выданными ему ключами, он без предупреждения приехал к Василисе с букетом полевых цветов и бутылкой коньяка. Хотел сделать сюрприз, но сюрприз поджидал его.

Дверь спальни была приоткрытой. Василиса лежала в ней не одна. В такое трудно поверить. Женщины никогда не изменяли ему. Или он чего-то не понимал. Излишняя самоуверенность ни к чему хорошему не приводит.

Его невеста занималась любовью с женщиной. Генерал потерял дар речи. Нет, скандала он не устроил. Просто тихо ушел и остался незамеченным. Цветы выбросил в урну, а коньяк выпил один у себя дома, тупо глядя в окно. Полнолуние — плохое время.


10

Похоронки приходили одна за другой. Следом шел груз «200», пышные похороны, троекратные залпы и слезы вдов и детей. На многие ритуалы генералу Некрасову приходилось ездить как представителю командования, читать прощальные слова без бумажки. Стандартный текст он знал уже наизусть. Сколько можно повторяться.

Хоронили одного из злосчастного списка, подписанного им месяц назад. Полковнику Райкову не исполнилось и тридцати пяти. Перспективный был парень, головастый, а главное, образованный. Он входил в ту самую пятерку неблагонадежных, переданных академику как представляющих определенную опасность в случае расследования пропажи единиц вооружения с индексом 1734 А.

Из пятерых погибли уже трое. Гришу Миронова Бог пока миловал. Сказывался афганский опыт. Авось пронесет, во что трудно поверить. Похоже, в Чечне ребята завязли надолго. На мировую амбициозные политиканы не пойдут, полумеры ни к чему не приводят. Идет истребление нации, гибнут желторотые птенцы, а с ними достойные офицеры, неспособные в одиночку сопротивляться напористому, хитрому врагу, ведущему диверсионную войну.

— Вы пойдете на поминки, генерал?

Некрасов обернулся. Перед ним стоял солидный мужчина лет пятидесяти пяти. Судя по выправке, бывший военный.

Некрасов не ходил на поминки. Он приезжал только на кладбище и после стандартных соболезнований сразу уезжал. При его занятости на мелочи не хватало времени.

— Вдова вас об этом просит.

Генерал глянул в толпу. Женщина в черном поразила его своей красотой. Не женщина — девушка. Ей не более двадцати шести лет. Удивительные черты лица, потрясающая фигура, рост, глаза. Горе ее не испортило, а черный цвет был к лицу. Для такой можно сделать исключение.

— Да, конечно. Я не могу отказывать родственникам в такие минуты. А вы, позвольте спросить, кем доводитесь покойному?

— Отец. Генерал-полковник в отставке Райков.

— Извините, сразу не сообразил. Вы ведь работали с маршалом Вахрамеевым?

— Все, с кем я работал, давно умерли. По разным причинам. Кто-то своей смертью, кто-то при невыясненных обстоятельствах. Не мне вам рассказывать.

— Да, я все помню.

— Идемте, я познакомлю вас с невесткой.

Они подошли к вдове. Следов слез в ее глазах не было, девушка держалась мужественно.

— Раиса Райская, — представилась девушка.

— Разве не Райкова?

— Райская лучше звучит. Псевдоним. Я актриса.

— Понимаю. Смотрю, лицо знакомое.

— Нет. В кино я не снимаюсь. Театральная актриса. Мы виделись с вами на приеме, устроенном в старой усадьбе. Возможно, вы мельком меня заметили, но там была дама, затмившая меня. И вы не отводили от нее глаз.

Некрасов знал, о каком приеме шла речь. Туда допускались только избранные, и жена командира военной части не могла попасть на столь высокую ступень иерархической лестницы без особых полномочий. Что-то здесь не так.

Он глянул на отставного генерала другим взглядом и нашел то, что искал. Золотой зажим на галстуке, инкрустированный россыпью алмазов и небольшой пуговкой, в которой красовался масонский знак: циркуль, перевернутый треугольник и буква «G».

— Почему же, я вас вспомнил. Но на вечере вы были не с мужем, а с вашим тестем.

— Вы правы, генерал, — согласился строгий отставник.

— Пора направляться к выходу. Нас ждет машина. Остальные поедут на автобусе.

Они приехали на дачу. Или их машина оторвалась от похоронной процессии, или поминки проходили в другом месте. Во всяком случае, накрытых столов Некрасов здесь не увидел и их никто не встречал. Его служебный автомобиль шел следом, но в какой-то момент отстал и заблудился. Некрасов ничего не боялся, его мучило любопытство и не терпелось понять, чего от него хотят. В любом случае он должен знать всех своих союзников и противников.

В просторном кабинете с антикварной мебелью и опущенными шторами было уютно. Горел камин. Значит, в доме кто-то есть.

Райков-старший предложил тост в память погибшего. Выпили, не чокаясь, стоя, потом устроились в креслах вокруг низкого круглого стола из карельской березы.

— Вы пришли на место убитого генерала Забелина, так?

— Я ничего не знаю о его убийстве. У меня другая информация.

— Это не столь важно. Забелина пытались завербовать. Существует очень мощный клан, в состав которого входят высокопоставленные чиновники как в российских кругах, так и за рубежом. Забелин отказался от сотрудничества с ними, и его убрали. До Забелина из жизни ушли еще несколько человек. Но он знал о готовящемся на него покушении и оставил подробные записи переговоров. Они находятся в надежных местах. Серьезный разоблачительный материал, подкрепленный доказательной базой. С вами им удалось договориться. По этой причине вы заняли место несговорчивого Забелина. Поздравляю. Вы очень оперативно сработали. Все единицы вооружения с индексом 1734 А вывезены из точек дислокации. Напрямую вас обвинить не в чем. Приказ подписан заместителем министра обороны по вооружению. Сейчас он в отставке. Неосмотрительно. Человек вышел из-под контроля. Пенсионер. Он переправлен в надежное укрытие. В ближайшее время ему ничего не грозит. К нему не придет медсестра и не сделает роковой укол, после которого он умрет от сердечной недостаточности. Важного свидетеля вы упустили. Что касается полковника Райкова, то он и его коллеги написали докладные записки перед отправкой в Чечню, где подробно описали ваш визит в их части и оставленные вами инструкции по транспортировке груза из подведомственных вам частей в неизвестном направлении без должной маркировки и сопровождения, положенного в таких случаях. Количество вывезенных вами единиц указано в ордерах. Остается узнать, соответствует ли это количеству, прибывшему на центральную базу. Если нет, то вам грозит расстрел. В лучшем случае вас направят на передовую командовать ротой штрафников.

— Кого вы представляете, господин бывший генерал-полковник? Пенсионный фонд несуществующей армии? Ведь я вас не боюсь. Никого из бывших я не боюсь. Я соблюдаю устав и выполняю приказы. Контролировать мои действия может только министр обороны и верховный главнокомандующий, наш президент, других авторитетов для меня нет. Чего вы хотите? Отомстить мне за сына? Я его в Чечню не направлял. Списки составляло управление по кадрам. Вероятнее всего, методом тыка, если судить по цинковым гробам, доставляющимся на родину ежедневно.

— Мы не собираемся вам мстить. Вы пешка. Наша задача — не допустить вывоза ядерного оружия из страны. Это эхом отзовется в наших ушах. Мусульмане — склочный народ.

— Это вы чеченцев называете мусульманами? Их самопровозглашенный президент не знает, что такое намаз. Грозится два раза в день молиться Аллаху вместо положенных пяти. Ишь, какой богобоязненный. Арабы их не принимают всерьез и не будут портить с нами отношения из-за кучки бандитов.

— Вы их явно недооцениваете.

— Возможно. Поступайте так, как считаете нужным. Меня ваши угрозы не беспокоят. На свою сторону вы меня не перетянете. К тому же у вас нет конкретных предложений. Возможен другой поворот. Я вас перетяну на свою сторону, если поверю в вашу силу. Мне такие люди пригодятся. Особенно ваша невестка. Преклоняюсь перед вашей красотой, госпожа Райская. В любую минуту к вашим услугам. Только вытряхните камни из-за пазухи и приходите с добрыми намерениями. Мы с вами быстрее найдем общий язык, чем со старорежимными генералами, привыкшими разговаривать с позиции силы, которую они давно растеряли на партийных сходках. Честь имею, господа. Мы еще встретимся. Надеюсь. Мои соболезнования.

Некрасов встал и вышел.

Его машина стояла у ворот. Он так и не встретил никого на пути. Калитка открылась автоматически.

Возвращаясь в Москву, он думал о допущенных ошибках и не нашел их. На центральную базу отправлены все ящики с маркировкой. Вскрывать их не станут. Без особой комиссии из специалистов этого делать никто не будет. А то, что половина ящиков загружена камуфляжем из камней, узнают еще нескоро. Это оружие не испытывается много лет. Все ярлыки с сертификатами на месте, груз опломбирован. Можно пересчитать количество по пальцам. Этим все и закончится. Нет. Никакой опасности он не видел. Сейчас о ракетах забыли и о внешней угрозе не думают. Американцы шлют нам гуманитарную помощь и консультируют горе-экономистов. А тут еще новое бельмо на глазу — Чечня, да и жрать нечего. Нет, Вассерман все четко рассчитал.

О псевдопатриотах можно и не докладывать академику. Если за генералом и его красавицей-невесткой кто-то стоит, то их надо использовать в своих целях. Он один, а одному с Вассерманом и Василисой ему не справиться. Настанет время, когда им придется помериться силой. Некрасов не собирался отдать всю свою жизнь одному делу — сумасшедшей афере мирового масштаба. Важно вовремя остановиться.

Некрасов снял телефонную трубку в машине.

— Дайте мне особый отдел… Соберите всю информацию о полковнике Райкове. Сегодня его похоронили. Возможно, я представлю его к награде посмертно. Подробное досье отдайте моему адъютанту. Заранее благодарен.

Некрасов остался собой доволен.


* * *

С досье Некрасов ознакомился очень внимательно, и тем не менее пришлось вызвать офицера из особого отдела для пояснений. Полковник оказался человеком осведомленным и не зря занимал свое кресло.

— Объясните мне, непонятливому, товарищ Капитонов, некоторые детали. В частности, здесь сказано, будто отец полковника Райкова, генерал Райков, погиб при пожаре на катере в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году. Насколько достоверна эта информация?

— Она абсолютно достоверна, товарищ генерал.

— Из отчета ничего не понятно. Информация очень расплывчата. На ней лежал гриф секретности?

— Да. Но его сняли после того, как маршал Язов принял участие в ГКЧП и был арестован и уволен из вооруженных сил.

— Присаживайтесь, полковник, и не заставляйте меня тянуть жилы из вас. Меня интересуют подробности.

— А нет никаких подробностей. Четыре генерала, среди которых находился генерал-полковник Райков, выехали на рыбалку в районе озера Сенеж, воспользовавшись военным катером. Их сопровождал глиссер с охраной из шести офицеров. Рыбалки не получилось. Скорее пикник на воде. Кроме генералов на борту катера присутствовал только рулевой. На корме накрыли стол и пили водку. Что-то готовили на газовой плите. Ее и баллон погрузили на судно вопреки всем инструкциям. Ночью произошел взрыв. По заключению комиссии взорвался газовый баллон, а от него и бак с топливом. От катера ничего не осталось. Двое суток из воды вылавливали останки. Отдельные части тел. Погибли все. Глиссер с охраной, стоящий на якоре в сотне метров от взрыва, уцелел. Они и стали свидетелями событий. Дело было закрыто и засекречено. Смерть по неосторожности. Генералитету такое не прощают. Останки сожгли, родственникам выдали урны с прахом для захоронения.

— Бездарная смерть. Если мне память не изменяет, то в те «плодородные» годы генералы, как спелые яблоки, опадали с деревьев в могилы.

— Да. Годы были тревожными. Мы потеряли очень много кадровых военных высокого уровня, погибших в результате несчастных случаев на бытовой почве. Речь идет об элементарной неосторожности.

— Среди родственников полковника Райкова есть еще один генерал. Его дядя. Родной брат генерала, погибшего в восемьдесят восьмом году. О нем нет никакой информации.

— Он служит в международном управлении. Военный дипломат. Сейчас представляет наши интересы в Ираке в качестве военного атташе.

— Слишком высокое звание для военного атташе.

— Это страна, представляющая для нас стратегические интересы, закупающая у нас много видов оружия. Там нужны специалисты высокого класса и очень большой состав консультантов и экспертов. Но все детали вы можете узнать в собственном управлении.

— Я лишь неделю сижу в этом кресле. Временно исполняющий обязанности. Моя работа — инспектировать Российскую Федерацию, а это кресло займет более компетентный специалист. Скажите, Капитонов, осталась ли у погибшего полковника Райкова вдова? Тут ничего не сказано о детях.

— В деле есть небольшая справка. Вы не обратили на нее внимания. Жена Райкова умерла три года назад. Я думаю, по этой причине его и отправили в горячую точку. Семейных офицеров с детьми стараются не включать в списки. Бывают исключения, но в определенных случаях, если речь идет о специалистах нужного профиля.

— Я знаком со списками. Генерал-полковник Райков, погибший при взрыве, занимался вооружением?

— Да. Он занимал этот кабинет при маршале Язове. Считался лучшим специалистом в управлении. Его очень высоко ценили.

— И такой специалист погиб по глупой случайности, его сын погиб в бою, и род Райковых исчез с лица земли. Кому же мы вручим посмертную награду? Теряем лучших людей. А кто же будет Родину защищать? Ладно. Спасибо за помощь, полковник,вы свободны.

После ухода особиста Некрасов направился в архив и нашел фотографию генерал-полковника Ивана Дмитриевича Райкова. Теперь он не сомневался в том, что на кладбище и даче разговаривал именно с этим человеком. Чьи же останки вылавливали из озера? Почему генералы скрылись, решив стереть свои имена из списка живых. Есть ли прямая связь между академиком Вассерманом и генералом Райковым? На одной они стороне или соперничают между собой? Кто такая красавица Раиса Райская, если не вдова погибшего в Чечне полковника? Актриса — это не ответ. Какую роль может играть молоденькая красотка в сложной политической игре? И не так ли хочет уйти из жизни академик Вассерман? Остаться в живых и быть похороненным. Насмотрелся примеров и решил уйти тем же способом. А если все они одна компания? С помощью военного атташе можно перевозить любой груз без досмотра. Некрасов до сих пор с трудом представлял, как можно перевезти ядерную бомбу, пусть даже ее мини-образец, на другой конец света. Если существуют разногласия между двумя противоборствующими группировками, то при решении глобальных задач они согласятся на компромиссы и пойдут навстречу друг другу ради общего дела. Вопрос с дележкой пирога решат потом, когда выполнят глобальные задачи.

Некрасов решил не рассказывать Вассерману о встрече с покойным генералом Райковым и их странном разговоре. Время само расставит все по своим местам, надо лишь запастись терпением и продолжать работать в заданном направлении.

В ближайшие планы входила его предстоящая свадьба. Дожил до сорока лет, старый развратник, и кончит тем, что женится на лесбиянке.

Некрасов засмеялся, чем поставил в неудобное положение вошедшего в кабинет адъютанта.


11

Отдельный особняк с райским садом и высоченным забором. Кругом вооруженная охрана. После московских холодов переместиться в тридцатиградусную жару — не самое лучшее, что может ожидать уже немолодого человека.

Тенистый сад с фонтанами в некоторой степени спасал положение, однако ветер из пустыни нес песок с раскаленным воздухом, и это очень раздражало. Пристанище временное, вскоре положение должно улучшиться, но пока придется потерпеть.

Академик Вассерман прогуливался по тенистым аллеям, держа руки за спиной, а его секретарь с папкой в руках докладывал обстановку, зачитывая сводки новостей, читая расшифровки последних донесений.

— Ваши похороны состоялись вчера, Борис Маркович, на Ваганьковском кладбище в колумбарии.

— Мерзавцы! Место на Новодевичьем не выделили. К тому же сожгли. Мы им нужны только живыми.

— При автокатастрофе труп сильно обгорел. Крематорий — лучший вариант. Если возникнут проблемы, им негде получить ткань для анализов ДНК.

— Черт с ними. Меня похоронят в Иерусалиме на земле обетованной. Но я подожду умирать. Лет на пятнадцать, а то и двадцать меня еще хватит. Как прошли похороны?

— Тихо, без помпы. Людей, которых вы вычеркнули из списка, не приглашали. В основном присутствовали ученые. Приехали представители академгородка из Новосибирска. Военные чины. В основном из отставных. Пленку с видеозаписью похорон ждем со дня на день.

— Как моя дочь?

— Десятого числа вышла замуж за Некрасова. Со стороны Василисы присутствовали пять человек, со стороны жениха — девять. Старые друзья, все холостяки. Скромный банкет в ресторане «Украина». Он переехал жить к ней. Так, как вы и хотели. Удачный альянс.

— На этого парня я возлагаю большие надежды.

— С его-то слабостями? Его погубят женщины. Он слишком влюбчив и доверяет женщинам больше, чем мужчинам.

— Пустое. Василиса приберет его к рукам. Во всяком случае, он будет под контролем. Она изучила все его слабости, но его сильные стороны склонили чашу весов в пользу его кандидатуры. Это ее выбор, а чутье моей дочери не дает сбоев. К сожалению, удобный момент для операции подвернулся раньше, чем мы предполагали, и мы не успели подготовиться более обстоятельно. Некрасов в какой-то степени спас положение. Его оперативность достойна похвал. Что еще?

— Американцы и англичане уже опубликовали статьи о вашей безвременной кончине. Очень много высокопарных фраз, но отзывы самые лестные.

— С одной стороны, это хорошо. В глазах наших здешних партнеров мой авторитет вырастет еще больше. С другой стороны — моя персона слишком популярна в западном мире, и очень трудно оставаться в тени. Я с уважением отношусь к разведкам США, Великобритании и Израиля. Как бы Хусейн ни убеждал нас в отсутствии разветвленных сетей Моссада, Ми-6 и ЦРУ на территории Ирака, я остаюсь при своем мнении.

— Базы, предоставленные в наше распоряжение, недоступны.

— Не забывайте о спутниках. Их больше, чем глаз у агентов. Нужно создать организацию, способную перевербовать агентуру, а не уничтожать ее. К сожалению, наших глаз в странах запада намного меньше, чем хотелось бы.

— Работа в этом направлении уже ведется. Наши люди создают подразделения собственной безопасности. Филиалы братства вышли на прямые переговоры с английскими коллегами. Речь идет об операции по глобальной дезинформации арабов в области ядерных технологий. Они должны понять, что мы преследуем одну цель: затормозить развитие собственных технологий в арабском мире, и это находит понимание среди прогрессивных дальновидных политиков.

— Не будьте с ними слишком откровенны. Утечка будет стоить нам жизни.

— Ту же политику мы ведем на этой стороне, внушая партнерам, будто снабжаем дезинформацией запад и тем самым усыпляем их бдительность. Первые же испытания 1734 А убедят арабов в нашей преданности.

— Не оказаться бы меж двух огней. Тогда от нашей затеи и пепла не останется. Все спланировано правильно и безукоризненно. Но как говаривал один известный киногерой: «Восток — дело тонкое». И не забывайте про Израиль. Они занимают самую сильную позицию.

— Не уверен, Борис Маркович. Ирак их интересует в меньшей степени, чем, скажем, Палестина, Ливан или Сирия. У них своих забот полон рот.

— Хорошо. Обсудим детали и подробности на большом совете.

Они продолжали гулять по аллеям и тихо обсуждать насущные проблемы и глобальные планы, способные сотрясти мир. Через десять лет мир дрогнул.


Содержание:
 0  вы читаете: Обратной стороной кверху : Михаил Март  1  ГЛАВА II Десять лет спустя : Михаил Март
 2  ГЛАВА III Полтора года спустя : Михаил Март  3  ГЛАВА IV Убийцы и свидетели : Михаил Март
 4  ГЛАВА V Свидетелей не будет : Михаил Март  5  ГЛАВА VI Разложим по полочкам : Михаил Март
 6  ГЛАВА VII Ее последний поклон : Михаил Март    



 




sitemap