Детективы и Триллеры : Триллер : На раскаленной паутине : Михаил Март

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  80  82  83

вы читаете книгу

В этом романе из серии «Криминальный проект» главный герой, талантливый следователь и бесшабашный искатель приключений Вадим Журавлев, приехав в Сочи, вынужден распутывать клубок лжи и коррупции, который сплели местные мафиози, стремящиеся к абсолютному господству в городе. Вадиму в его сложной и опасной деятельности с успехом помогает его новая знакомая Лика.

О развязке интриги криминальных романов М. Марта, блестящего мастера слова и сюжета, невозможно догадаться до самой последней страницы его произведений. «На раскаленной паутине» — тому подтверждение.

ГЛАВА I

1.

С веселого и радостного криминальную историю не начнешь. Сначала убийство или катастрофа, а потом причины и следствие. Все так — и никуда от этого не денешься. Маленький примерчик. Шандарахнули крепкого здорового мужика по башке, пока он рот разевал, — и делай с ним что хочешь. И не сомневайтесь: все выглядело именно так.

Лежит человек и шелохнуться не в силах. Холодная земля или горячий песок, светит солнце или идет дождь — все едино. Сознание выключилось, и никаких мирских забот. Хуже, когда оно включается. Тупая боль в затылке, багровые круги перед глазами, мокрая трава под ребрами. Одно утешает — живым остался.

Валяясь под откосом дороги в неуклюжей позе, крепкий рослый мужик уже не тешит себя надеждой, что в одурманенной голове замаячит хоть какая-то здравая мысль. А о душе, покидающей обессиленное тело, и вовсе забыл, как только в ушах послышался вой милицейской сирены. Отвратительное до колик в животе, такое знакомое и земное, что любого ангела спугнет. Попытка встать и унести ноги не увенчалась успехом. Все, что ему удалось, — это перевернуть свое неуклюжее тело на спину. В черном небе мерцали миллионы звезд с красными пузырящимися ореолами. Фантастика!

Где-то над головой завизжали тормоза, яркие лучи фар осветили стройные кипарисы и колючий кустарник. Напуганная стая ворон сорвалась с насиженных мест и оглушительно взлетела вверх. Им легче: у них — крылья. Хотелось крикнуть им вслед: «Эй, ребята, куда же вы, а я?» Но он оставался на месте. Ни ангелы, ни вороны о нем не подумали. Последние свидетели и те разлетелись.

Действо продолжалось: хлопали «дверцы машин, черные силуэты, скользя по мокрой траве, спускались вниз. Пучки света от ярких фонарей скакали, как стая зайцев от одного куста к другому. Сегодня им повезло. Они найдут то, что ищут. Один такой зайчик запрыгнул ему на лицо и решил дальше не скакать. Пригрелся, мерзавец. Парень приподнялся на локтях, но сквозь световую завесу ничего не видел. Боль в затылке не унималась, а ноги налились чугуном. Предатели!

— Погаси. Еще насмотришься. — Он едва узнал собственный голос.

Луч обшарил лежащего с ног до головы. Вот сейчас лучше не шевелиться, а то тебя не так поймут и пальнут сдуру.

Чьи-то сильные руки подхватили его сзади и поставили на ноги. Взгляд охотника встретился со взглядом добычи. Добыча понятия не имела, что выражает ее физиономия, но встречная морда ничего хорошего не предвещала.

Начали с обычного обыска, прихватив мужика под руки с двух сторон. Крепко держали, как в тисках.

— Не карманы, а ювелирная лавка, товарищ подполковник, — сказал капитан, выворачивая карман за карманом. При этом от него разило водкой на версту.

Нет ничего хуже, чем среди ночи оторвать мента от бутылки. Ласковых слов не дождешься.

— Ведите его к машине, — приказал подполковник. Фонарик скользнул по траве и вновь наткнулся на очередную находку. Луч выхватил из темноты совершенно белое, как луна, мертвое лицо мужчины. То, что на земле лежал покойник, сомнений не вызывало. Во лбу зияла черная дырка от пули. В синюшных уголках рта запеклись струйки крови. Выпученные глаза — словно стеклянные пуговицы.

Больше он ничего не увидел, его поволокли вверх к шоссе.

Возле откоса, на обочине, стоял серебристый «мерседес». Он знал, что на рулевом колесе найдут его отпечатки пальцев. Вдоль дороги стояло еще несколько машин — две патрульные «пятерки» с маяками на крыше и черная «волга».

Его почему-то усадили на заднее сиденье «волги». И еще, что удивительно, никаких наручников, два милиционера остались стоять по обеим сторонам у дверей. Странно они себя ведут. А увидев ключи в замке зажигания, парень вовсе растерялся. Конечно, в его состоянии не просто перескочить на переднее сиденье, включить двигатель и дать деру. Не успеет. Но теоретически такой финт возможен. Пока задержанный соображал, что к чему, на месте обнаружения трупа шла работа экспертов, криминалистов и следователей. Но это тоже из области теории. На практике к месту происшествия выехали пять человек из тех, кто на момент вызова оказался под рукой.

Сидя на корточках, подполковник осматривал покойника, словно филателист редкую марку.

— Стреляли в упор. Судя по всему около часа назад. Его нужно отправить в морг и вызвать судмедэксперта. Мы тут можем что угодно предполагать, а мне нужна точность.

Стоявший рядом капитан разглядывал трофеи, изъятые из карманов задержанного и покойного.

— Деньжата у погибшего водились. Только вот бумажник его я нашел в чужом кармане.

— Убийство с целью ограбления? Чушь. Убил, ограбил, смылся. А задержанный улегся прикорнуть рядышком с трупом. Документы какие-нибудь есть?

— Полно. Так. Начнем с жертвы. Тут политикой пахнет, Глеб Сергеич. Застрелен Таманцев Кузьма

Ильич. Есть его паспорт, в нем корешок от авиабилета и удостоверение редакции газеты «Красная Кубань», где он занимал должность главного редактора. Личность в крае популярная. В общую кучу с бомжами не спишешь.

— Корешок билета, говоришь?

— Да. Он прилетел из Москвы примерно в полночь.

— Ну а кто второй?

— Паспорт на имя Журавлева Вадима Сергеевича. Москвич. Тридцать семь лет. Тут есть еще удостоверение следователя московской прокуратуры. Но оно просрочено. Действительно до девяносто шестого года. Визитные карточки на его же имя. Частное детективно-охранное бюро «Сириус». Оперативный сотрудник. Разрешение на ношение и хранение оружия. Пистолет «Вальтер П-38» сорок пятого года, калибр 7.65 мм 38469. Странно. Оружие трофейное, времен войны. Кто мог его оформить на Журавлева? Но пустая кобура у него под мышкой болтается, пистолета нет. Дырка во лбу убитого соответствует калибру.

— Ладно. Ищите оружие и гильзы. А я посмотрю на этого сыщика.

Подполковник поднялся на ноги и начал взбираться по откосу к дороге.

Несколько оперативников продолжали ползать на коленях с фонарями в руках.

Подполковник подошел к черной «волге» и сел за руль. Задержанный оставался сидеть на заднем сиденье, а милиционеры так и остались дежурить у задних дверей.

Закурив, подполковник повернулся боком и положил локоть на спинку сиденья.

— Я начальник криминальной милиции Глеб Елистратов. В серьезную историю ты вляпался, Журавлев.

— Догадываюсь.

— Следователем работал?

— Пять лет. Уже забыто.

— В частные сыщики потянуло. На романтику. Ну давай, рассказывай. Что-то я не нашел твоей лицензии.

— В рамочке дома над кроватью висит.

— Ясное дело, на подлинник кисти передвижников не заработал.

— Парня, которого пришили, я не знаю…

— Это понятно. Бумажник тебе подбросили, Оружие отняли, и, вообще, ты ждал трамвая. Давай по существу, парень. Следы остывают.

— Голова плохо варит. Кто-то спутал ее с футбольным мячом.

— Твердость черепа — одна из привилегий сыщика. Если ты этого не знал, торговал бы котлетами с лотка.

— Интересная мысль. И где вы раньше были? Вообще-то, я в отпуске. Живу в гостинице «Жемчужина». Третий день. Тут у меня в номере раздается странный телефонный звонок. Называют меня по имени. Предлагают заработать двести долларов. Надо съездить в аэропорт встретить самолет из Москвы. Пассажир сам ко мне подойдет, а я должен стоять под часами в центральном зале с газетой «Красная Кубань» в руках. Машина стоит у входа. Серебристый «Мерседес-380». Ключи от машины у портье. Пассажира надо отвезти туда, куда прикажет, и позаботиться о его безопасности. На курорте всегда деньги нужны, предложение нормальное, а двести баксов на дороге не валяются. Легкая вечерняя прогулка. Спустился вниз — там действительно стоял «мерседес», тот, что сейчас у обочины скучает. Получил ключи и через час приехал в Адлер. Рейс задержался на два с лишним часа. Я дождался. Стоял, где положено. Ко мне подошел тип. Тот, которого скоро в холодильник впихнут. Велел везти его в центр Сочи. Сели и поехали. Смотрю, лампочка мигает. Топливо на исходе. Остановился у заправки. — Журавлев кивнул на дорогу. Примерно метрах в двухстах горели огни автозаправочной станции. — Клиент остался в машине. Заправщика на месте не было. Окошко закрыто. Я зашел в помещение. Свет везде горит, но никого нет. Я опять вышел на улицу. Смотрю — возле нашей машины появилась еще одна, черная «волга». Два мужика стояли возле дверцы моего подопечного. Я хотел вмешаться, а тут мне на голову весь Кавказский хребет свалился. И все. Лампочка погасла.

— Хорошо складываешь, Журавлев. Тебе бы куплеты сочинять. Одним словом, я — не я и лошадь не моя! А потом из твоей пушки убивают клиента, подбрасывают тебе его вещи. Свидетелей, разумеется, нет. Три часа ночи. Ясное дело. И с этим ты пойдешь к следователю? Пропадешь. А что у тебя есть в свою защиту?

— Знал бы, где упасть, свидетелями бы обзавелся. Вы что же думаете, я сам себя по башке звезданул?

— А черт тебя знает! Тебе же верить нельзя. Ты же все врешь, Журавлев.

— С чего вы взяли?

— Ты приехал в Сочи в отпуск. Живешь в шикарной гостинице, наслаждаешься морем. Благодать! Только вот когда я еду в отпуск, я с собой оружие не беру. Или ты охотиться на чаек приехал?

Ответить Журавлев не успел. Впрочем, ему нечем было крыть. К машине подошел капитан. Елистратов опустил стекло на своей дверце.

— Ну что у тебя, Сухарев?

— Начну с того, что в «мерседесе» десяток обезьян порезвились. Все вверх дном перевернули. Даже сиденья вспороли. — Он протянул в окошко два целлофановых пакета. — Вот его пушка. Метрах в трех валялась. В обойме не хватает одного патрона. Гильзу нашли. Сомнений нет, в Таманцева стреляли из «вальтера». И вот еще. — Он подал второй пакет, в котором лежал пухлый голубой конверт размером с писчий лист бумаги. — Покойник его скотчем к ноге прилепил, под брюками, над щиколоткой.

— Так вот что они искали! Ладно. Сходи, Сухарев, на заправку. Глянь, что там творится. Слишком тихо. А нам звонили, скорее всего, из нее.

— Понял, товарищ подполковник.

Как только капитан отошел, Елистратов опять поднял стекло и повернулся к задержанному.

— Делай выводы сам, Журавлев. Допустим, я поверю в то, что тебя подставили. Но следователей ты не убедишь. Сам прошел эту школу. Добавлю к этому, что начальник УВД Сочи полковник Духонин терпеть не может иногородних, которые на его территории разборки устраивают. Он из тебя пыль вытряхнет, как из столетнего матраца. Подпишешься даже под тем, что тебя заслали с Марса со шпионским заданием.

— Я бы нашел убийц, подполковник.

— Не выходя из камеры? Тут чисто сработано. На таких ребят с сачком не пойдешь — не бабочки. А затевать долгие расследования в нашем регионе не принято. Зачем, когда есть отличный кандидат, да еще с неопровержимыми уликами?

— Объяснять не надо.

— Конечно. Опыта у тебя хватает.

Елистратов ждал, что Журавлев что-нибудь скажет, но тот молчал.

В окошко постучал сержант.

— Глеб Сергеич, капитан с бензоколонки машет. Подполковник оглянулся. Сухарев стоял возле дверей будки и размахивал руками.

Елистратов включил двигатель, и машина едва на дыбы не встала. Один рывок — и «волга» очутилась возле заправки. «Лихачит мент, — подумал Журавлев. — Не мальчишка ведь, поди мой ровесник».

Подполковник вышел из машины и отправился вместе с капитаном в будку. Пакет с пистолетом он прихватил с собой, а голубой конверт остался лежать на сиденье.

Журавлев опешил. Беспечность? Ротозейство? Или шанс? Полковник только что показал, на что способна эта машина, оставил ключи в зажигании и ушел. Он все сказал: в камере Журавлев ничего сделать не сможет. Рано ему прощаться со свободой.

У Журавлева открылось второе дыхание. И откуда только силы берутся? Он перемахнул через сиденье и очутился за рулем. Дальше сработал инстинкт. Размышлять было некогда. Мотор взревел — и машина сорвалась с места.

В зеркало заднего обзора он видел, как милиционеры бросились к своим патрульным машинам.

Огни бензоколонки удалялись с огромной скоростью и вскоре растаяли в ночи.

Беглец выжимал из машины все соки. До города рукой подать, но там посты. Решение нужно принимать в доли секунды. Сирены уже выли за его спиной и подгоняли его, словно ветром.

Перемахнув мост с мелкой речушкой, Журавлев резко затормозил и свернул к откосу. Машина скатилась вниз, он успел вывернуть руль, дал газу и, буксуя, заехал под мост. Двигатель заглох. Беглец затаился. Не прошло и минуты, как по мосту с воем пролетели две машины.

Журавлев выскочил из «волги» и побежал вдоль реки в горы. Он бежал без оглядки, ни о чем не думая, не разбирая дороги. Когда выдохся, шел пешком, но ноги не выдержали, и в конце концов он повалился на землю. Кажется, ускользнул, но это не значит, что можно расслабиться.

Вадим приподнялся и сел на поваленное дерево. Солнце уже взбиралось на небосклон. Где-то на холме, по другую сторону речки, в зелени леса, он увидел красную крышу. Она притягивала его к себе словно магнитом. Что он там потерял — непонятно, но его тянуло туда, как мотылька к свету. Крыша казалась такой близкой, а идти пришлось долго. Но когда видишь цель, то ноги идут; если цели нет, то они подкашиваются и не хотят подчиняться.

В горячке он успел забыть о головной боли и не думал об усталости.

Наконец тропа вывела его к винограднику, а потом на поляну. Здесь он увидел людей. Их было двое. Парень лет двадцати и старик лет семидесяти. Они таскали из сарая ящики с виноградом и персиками и укладывали на землю перед кузовом грузовой «газели».

— Бог в помощь!

Мужчины оглянулись. Перед ними стоял высокий измученный мужик в помятом бежевом костюме и светлыми волосами, давно уже не видевшими расчески.

«Счастливые люди, — подумал Журавлев. — Встают с восходом солнца, когда еще в воздухе стоит влажная пыль тумана, и наслаждаются плодами своего труда. К тому же сочными и сладкими».

— Заблудились? — спросил старик с грузинским акцентом.

— Напились вчера в горах на пикнике, а потом плохо помню. Где-то упал и отрубился.

— Тут в горы не пролезешь. Заросли. Журавлев не стал вдаваться в подробности. Он видел, что они ему не верят.

— Мне бы в город позвонить… — Незваный гость продолжал сверкать зубами, стараясь изображать простодушного малого.

В чистом прозрачном воздухе разлилась тишина. Какое-то время мужчины молча мерили друг друга взглядами, затем старший тихо сказал:

— Отведи гостя к телефону.

Парень опустил ящик на землю и кивнул на дом.

— Идемте за мной.

Они прошли в дом. Удивительно, но в нем не было перегородок. Одна огромная комната. Тут тебе и кухня, и спальня, и столовая с гостиной.

Парень подошел к комоду, взял с него трубку сотового телефона и подал пришельцу.

Журавлев набрал нужный номер. Ждать пришлось недолго. На том конце ответили почти сразу, что показалось Журавлеву странным. Эти люди в такую рань видят свои лучшие сны.

— Слушаю вас.

— Лев Михайлович?

— Кто это?

— Снежная королева.

— Как я сразу не догадался! Что-нибудь произошло?

У Журавлева сложилось впечатление, что Лев Садальский сидел у телефона и ждал звонка. Только не его, конечно, а более важного.

Сын хозяина стоял в дверях, сложив на груди руки и подпирая плечом косяк. Судя по его виду, он и не собирался оставлять гостя с телефоном наедине.

— Что ты молчишь, Дик?

— Мне не удалось отработать свой гонорар. Мы попали в мясорубку. Одним словом, менты меня сцапали с покойником в обнимку.

— Ты в милиции?

— Нет. Подполковник Елистратов сделал вид, что он разиня. Короче, дал мне возможность реабилитироваться.

— Значит, ты смылся и этим подтвердил свою причастность к преступлению. У тебя с головой все порядке?

— В полном смысле слова — нет. Ее пытались раскроить, но черепушка выдержала землетрясение. Имей я мозги — сотрясения не избежать. По идее, меня хотели подставить.

— Значит, Таманцев мертв?

— К сожалению. При нем нашли голубой конверт. Сейчас он у меня.

— Он вез его мне.

— Ладно, одной проблемой стало меньше. Я тебе его привезу, а ты подумай, как мне защищаться. У меня даже документов нет. Содержимое карманов осталось у блюстителей закона. Одним словом, пуст, как гнилой орех.

— Что-нибудь придумаем. Я тебя жду. Только будь осторожен. Таманцева убили из-за этого конверта. Он наподобие тротила, образно говоря. Охотники многое бы отдали за этот конверт. А скорее всего, забрали бы его вместе с твоей жизнью. Ну, в этом ты уже успел убедиться. Я тебя жду.

На этом разговор закончился.

— Вам нужно в город? — спросил сын хозяина, все еще подпирая косяк.

— Не отказался бы попасть туда незамеченным.

— Догадался. В кузове найдется место. Я заставлю вас ящиками. В кабине ехать не предлагаю. На пути четыре поста. Выезжаем через полчаса.

— Тебе бы, парень, лук со стрелами — и вылитый Робин Гуд.

Главное, считал Журавлев, возвысить человека в собственных глазах. Тогда он способен на любые подвиги,


2.

Состояние Ули граничило с истерикой. Хоть в петлю лезь. В ее короткой жизни хороших дней было немного. Пальцев на одной руке хватит, если вспомнить и посчитать. Сегодняшний день стал самым черным из худших. Валерка выставил ее за дверь среди ночи, когда привел в дом новую бабу. Чутье ей подсказывало, что такое рано или поздно должно случиться, но старалась отгонять от себя дурные мысли. Подонок! Ладно бы притащил в дом что-то стоящее, а то ведь уродина, каких свет не видал. Она готова была разреветься, но не могла. Кафе открывалось в восемь утра, и первые клиенты ломились в двери, чтобы набить желудок бутербродами, и салатами, перед тем как бежать занимать место под солнцем и греть свои животы. Уля весь летний сезон работала официанткой, чтобы кормить своего оболтуса, а он, тварюга, приволок себе кормилицу с панели. Ну, она ему еще даст шороху. На коленях обратно приползет — только вот шиш ему с маслом!

Черт ее дернул уехать из Ростова. Там и дом был, и работа нормальная, так нет… Поманил пальцем безмозглый придурок — и она полетела за ним. Как же, Сочи, парень красивый, райскую жизнь обещал. И что? С мачехой разругалась в пух и прах, работу потеряла, и куда ей теперь? Так и -быть подавальщицей в забегаловке? Сезон кончится, и выставят за дверь. Од-. но утешало: успела к своим двадцати годам профессиями обзавестись. Права получила, около двух лет шоферила, пока медицинское училище заканчивала, потом медсестрой работала в хирургии. Даже покойников в морге потрошила. Не хотела ни у кого на шее висеть. С седьмого класса уже работала, почту разносила, чтобы платье и туфли себе купить. Мама рано умерла, а папаша у мачехи под каблуком ходит. Она у него все до копейки выгребает, чтобы не пропил. Бутылку красного по субботам, и хватит. Все деньги, стерва, на себя тратит. Все ей мало. Ладно, ушла и не жалеет, но зачем из родного города уезжать? Дура!

Уля злилась на себя и на весь белый свет. В Ростове Пашка остался. Уж так он ее любил, так любил… А она его на олуха променяла. Теперь Пашка с Ленкой снюхался, с ее же лучшей подругой. Гадина она, а не подруга.

Поставив чашку кофе и тарелку с сосисками на стол, она хотела отойти, но чья-то рука схватила ее за кисть.

Тут она очнулась от своих мыслей и глянула на клиента. Мужик лет сорока сидел спиной ко входу и смотрел на нее волчьими глазами.

— Я сосиски не заказывал.

Хотелось ей размахнуться и врезать ему подносом по морде. Так ведь и отсюда вышвырнут. И куда идти без вещей и денег? Зарплата только через три дня, и о ночлежке подумать надо.

— Послушайте, уважаемый. Мы только что открылись. У нас ничего нет. Не хотите есть, идите в ресторан.

— Стой смирно, кукла, и слушай меня. Даю тебе шанс заработать сто долларов…

— Маньяк, что ли? Здесь тебе не панель.

— Заткнись и слушай. Отнесешь это письмо на улицу Роз, дом тридцать два. Офис адвоката Садальского. Отдашь ему лично в руки, а взамен получишь сотню.

— За такой пустяк? — Уля заинтересовалась. Мужик расцепил свои крепкие клешни.

— Письмо очень важное. Но сделать это надо сейчас.

— Меня не отпустят с работы.

— Делов на час. Тебе здесь заплатят сотню баксов за час?

Девушка все поняла.

— Давайте письмо.

— Не так все просто, детка. У дверей за столиком сидят двое парней. Не смотри в ту сторону. Они не должны знать, что я тебе что-то передаю. Принеси мне меню. Иди и не торчи возле меня.

Никакого меню в кафе не было. Оно имелось только у бармена.

Уля подошла к стойке. Работы у бармена по утрам не так много, и он от безделья разглядывал публику. Уля ему нравилась, фигурка — глаз не оторвешь, но слишком молода для него. Оставалось только слюни пускать.

— Яша, дай мне меню, — попросила девушка.

— Хочешь ему коктейль отнести? Пусть идет за стойку.

— Ну хватит дурака валять. Хорошие бабки предлагает за пустяк.

— Могу поверить. Вид у мужика затрапезный, а подъехал на новенькой «ауди».

Уля глянула в зеркало за стойкой бара. В отражении были видны окна. У тротуара стояла сверкающая вишневая иномарка. Она перевела взгляд на входные двери и увидела двух здоровенных парней, сидящих за столиком у входа. Их морды ей сразу не понравились. От них за версту несло опасностью.

— Может, ты зря с ним связываешься? — спросил облысевший бармен, кладя меню на стойку.

— Может, и зря. Но деньги, как персики, на деревьях не растут.

— Зачем тебе деньги? Ты здесь бесплатно питаешься.

— Вот если бы еще комната с кроватью имелась на тех же условиях, а то ведь нет. Знаешь, сколько стоит койка в Сочи?

— С Валеркой поругалась? Живи у меня.

Уля фыркнула, сцапала со стойки меню и отнесла к столику, за которым сидел противный тип с соломенными волосами.

— Пожалуйста. — Она подала ему меню.

Он раскрыл тетрадку, немного нагнулся вперед, будто плохо видит, и очень ловко достал из-под пиджака конверт, бросил в меню и захлопнул его.

— Нет, мне тут ничего не нравится.

Девушка взяла меню и отошла в сторону. Остановившись у дальнего столика, она начала отряхивать крошки со скатерти, искоса поглядывая в центр зала.

Тип с соломенными волосами встал, поднял свою сумку с полу и подошел к стойке. Уля видела, как бармен открыл ему бутылку пива. Тип сделал пару глотков из горлышка и направился к выходу.

Девушка почувствовала какое-то странное напряжение, будто ее оставили стоять на канате, протянутом над пропастью. Долговязая тощая фигура в зеленом клетчатом костюме старомодного чудаковатого покроя медленно двигалась по направлению к выходу. Избавившись от конверта, странный мужик не торопился. Он чего-то выжидал. Не доходя до дверей, он остановился, допил пиво и швырнул пустую бутылку в лицо одному из парней, сидящих у выхода. Тот не успел уклониться, и бутылка разбилась о его голову. Мужик с соломенными волосами бросился к дверям.

Ему удалось выскочить на улицу, но до машины так и не добрался. Его настигло несколько пуль. Стрелял тот, чья голова не пострадала, а его напарник с окровавленным лбом доковылял до «жигулей» лимонного цвета и сел на заднее сиденье. Тем временем стрелявший подхватил сумку убитого, прыгнул за руль «жигулей», и через секунду они исчезли.

Толпа зевак выскочила на улицу. Уля присоединилась. Теперь она видела его мертвым. Он лежал на спине с открытыми глазами, а из-под спины вытекала кровь, собираясь в багровую лужу. Хотя трупы не были для Ули чем-то особенным, у нее к горлу подступила тошнота. Она только что разговаривала с этим человеком.

Кто-то осторожно взял ее под руку. Она вздрогнула. Это был бармен. Он подал ей забытое на столике меню и ее сумочку, которую она хранила в раздевалке на кухне.

— Они вернутся, Уля. Скоро вернутся, как только поймут, что их обдурили.

— Что же делать?

— Тебе надо уходить. Они тебя запомнили. Ты слишком долго обхаживала этого типа.

— Куда же я пойду?

— Сейчас это не важно. Идем, я провожу тебя через черный ход, пройдешь дворами в парк, а потом на улицу. Надо торопиться.

Кажется, она начала приходить в себя.

Они прошли через кухню, подсобку и вышли во внутренний дворик, заваленный пустыми ящиками.

— А теперь, девочка, дуй во весь опор. И даже не оглядывайся.

— А как же работа?

— Черт! — не выдержал бармен. — Сваливай, тебе говорят! Катись! Бегом!

И она побежала. Да еще как! Машины тормозили от испуга, что их собьют.

Куда ни глянь — сплошная беготня!


3.

Офис и квартира адвоката Льва Михайловича Садальского находились в центре Сочи на улице Роз. Адвокат занимал весь четвертый этаж семиэтажного отреставрированного по всем правилам сталинского дома.

Журавлев некоторое время прохаживался по улице. Ему почему-то в голову не приходило, что он выглядит, мягко говоря, неадекватно обстановке: в помятом, скорее даже, в жеваном костюме, галстуке — среди людей, идущих на пляж в шортах, футболках и шлепанцах.

Возле подъезда дома стояла только одна машина — белая «волга» с краснодарскими номерами. Она-то и смущала Журавлева. Уже давно перевалило за восемь, и он, как человек дисциплинированный, не мог больше ждать и терять времени попусту. Наконец он решился. Осмотревшись по сторонам, перешел дорогу и юркнул в подъезд. Тяжелая высоченная дверь грохнула за его спиной.

Выждав несколько секунд, он начал медленно подниматься по лестнице.

Дорога в город заняла у него значительно больше времени, чем он рассчитывал. Несколько раз «газель» останавливали гаишники. Кому-то даже взбрело в голову заглянуть в кузов. Но никто не желал выгружать ящики с фруктами, за которыми скрывался беглец.

Водитель оказался на редкость сообразительным и проворным парнем, успевал стуком предупреждать о возможных неприятностях. Очевидно, хотел доказать свою схожесть с Робином Гудом. Надо оправдывать данный ему титул. Правда, увез он его на рынок, и, когда Журавлева раскопали, он понял, что до конторы адвоката придется добираться через весь город. На такси денег не имелось — вот он и опоздал к назначенному времени.

Журавлев поднялся на четвертый этаж и распахнул единственную дверь с бронзовой табличкой, гласившей: «Приемная доктора юридических наук Льва Михайловича Садальского».

Приемная соответствовала своему названию. Огромная комната с дюжиной кожаных кресел для посетителей и письменным столом секретарши перед массивной дубовой дверью, ведущей в кабинет мэтра.

Секретарши на месте не оказалось. Вероятно, она приходит позже, когда начинается прием.

Журавлев пересек приемную и взялся за бронзовую сверкающую ручку, но дверь сама открылась, и из нее вышел высокий солидный мужчина в отутюженном голубом костюме, белоснежной сорочке и галстуке в голубую, белую и синюю полоску. Брюнет с серебряными висками и безукоризненным пробором.

Журавлев не мог не посторониться, чтобы, не дай Бог, не испачкать изысканного франта. Всю картину портил глубокий шрам от нижней губы, через подбородок к скуле. Сантиметров шесть, не меньше. Первая мысль при виде выходившего у Журавлева мелькнула сама собой: «Почему бы ему не отрастить бороду и не скрыть это уродство?»

— Вы к Льву Михайловичу?

— Совершенно верно. Он меня ждет.

— Очевидно, вы немного опоздали. Мэтр сейчас занят. У него председатель банка, и они сочиняют какой-то сложный договор, а секретарша стенографирует. Если вам позволяет время, подождите немного. Думаю, они через полчаса закончат. Меня тоже попросили приехать позже. Что делать, банкиров сегодня принимают вне очереди.

Улыбка не красила этого человека. Она была кособокой, вторая половина лица оставалась неподвижной, словно парализованная. И еще Журавлеву показалось, что и глаз у него стеклянный. Красивый мужик — и так покалечен…

— Конечно. Время у меня есть. Я могу подождать.

Вадим отошел к окну. Посетитель ушел, и все затихло. Он видел в окно, как тот садится в машину. В ту самую белую «волгу».

Терпеливый. Другой бы заткнул нос и выскочил пробкой из приемной, а этот еще любезничает. Вот что значит — периферия. В Москве облаяли бы да послали куда подальше.

Минут через десять явился почтальон с кучей писем. Журавлеву пришлось расписываться за секретаря в получении почты. Все какое-то дело. Время шло, а Вадим продолжал ждать. Ничего другого ему не оставалось. Он понимал, что Садальский — единственный человек в этом городе, способный ему помочь.


4.

Начальник УВД Сочи полковник Духонин тоже любил стоять у окна и наблюдать за жизнью улицы со стороны, особенно когда он выслушивал доклады подчиненных. За двадцать семь лет службы в органах ему так опостылели эти рожи, что он не мог уже никого видеть. Хорошо бы еще и не слышать, но полгодика придется еще потерпеть до пенсии, а там — провались они все пропадом с их проблемами.

Подчиненным эти доклады тоже поперек глотки стояли. Говоришь с телеграфным столбом и не видишь реакции. Не знаешь, что у полковника в голове творится. Того и жди, что в тебя пресс-папье полетит или что потяжелее, вроде мраморной пепельницы. Полковник — он такой, он может. Сорвется с цепи — и только держись. Самодур, одним словом, и никакой управы на него нет. Все ждали его отставки с не меньшим, а то и с большим нетерпением, чем сам Духонин.

Отчитывался капитан Сухарев. Он мог наблюдать только за лысиной полковника и тройной складкой жира на бычьей шее. Полковник в последние годы очень редко носил форму, одевался по-курортному, и без мундира его плечи казались узкими и покатыми, как дорожные откосы. Духонин уже заработал такой авторитет, что внешний вид его не беспокоил. И без того каждая собака на всем побережье его знает.

— Что еще? — буркнул себе под нос полковник.

Капитан пыжился изо всех сил. Лоб вспотел. Выпал ему жребий идти с докладом, и ничего хорошего от этого ждать не приходится. У Сухарева были свои козыри. Есть на кого валить. Глядишь, и пронесет.

— Мне кажется, товарищ полковник, Елистратов умышленно упустил этого парня. Случайностей не бывает, когда речь идет об убийстве. Тем более, что начальник криминальной милиции не новичок, а человек с огромным опытом.

— Что находилось в конверте, который вы нашли?

— Как полагается по инструкции, я отдал его командиру.

— Как зовут этого парня?

— Кузьма Таманцев.

— Убийцу, болван!

— Вадим Журавлев. Частный сыщик из Москвы. Я проявил инициативу, Никита Иваныч, и заехал в редакцию курортной газеты. У меня остался паспорт Журавлева. Там пересняли его фотографию, и уже в утреннем выпуске его физиономия с комментариями будет светиться на каждом углу. Материал поместят на первой полосе, снимок увеличат.

— Что сказал заправщик с бензоколонки?

Зря пыжится. Начальник на инициативу не отреагировал.

— Он ничего не сказал. Заправил «волгу», в которой сидели мужчины. Никого не помнит. Ударили по голове и оттащили за будку. Там мы его и нашли.

— Где подполковник Елистратов?

— Он вышел из машины на подступах к городу у первого блокпоста для дачи инструкций. Журавлев угнал его машину, но в город она не въезжала. Ее все гаишники знают.

Полковник резко обернулся. Лицо его было пунцовым, глаза лезли из орбит. Сухарев оцепенел.

— Ты что несешь, дубина! Мой заместитель подыгрывает убийце? Ты так и сдохнешь капитаном! Пошел вон! Как Елистратов появится в управлении — тут же его ко мне. Свяжитесь с Москвой. Мне нужно полное досье на этого сыщика. Все до мельчайших деталей. Понял?

Капитан закивал головой, как китайский болванчик, речи он лишился с первым выкриком. Через секунду его сдуло из кабинета.

Духонин вернулся к своему столу и плюхнулся в кресло, третье за этот год. Еще не научились делать такие, которые способны выдерживать его вес. От злости у него сводило челюсти. Весь день пошел насмарку, а он наметил на сегодня много личных дел. Полковник не любил, когда ломают его планы.

Духонину стукнуло шестьдесят, и полжизни он отдал органам. Начинал с постового. Понятно, что служба наложила свой особый отпечаток на и без того нелегкий характер милиционера. Быть другим он не мог и не хотел, уже не мальчишка. В закон и порядок полковник никогда не верил. Он умел служить и угождать начальству, а остальное — всего лишь грязная работа мусорщика. Попался — сиди. Не попался — воруй дальше. Ходить, рыскать, вынюхивать — все это по молодости хорошо, пока не надоело. А последнее время полковник и вовсе перестал ловить мышей. Все в управлении знали, что он отгрохал себе дворец в три этажа у берега и только дни считает до увольнения. Все. Свое получил — и сваливай.

Об Елистратове он еще позволял себе думать. Толковый парень, с характером, молодой, энергичный. Пусть садится в его кресло. Посмотрим, как хозяева сумеют с ним договориться. Духонин хотел напоследок подложить своим боссам свинью. С Елистратовым всем придется считаться. Не каждому этот орешек по зубам. Но это потом, а пока он хозяин в доме, и все должно подчиняться его законам. Никакой самодеятельности он не потерпит. Случай на шоссе полковника почему-то тревожил. Чутье подсказывало, что это не рядовое дело, тут попахивает скандалом. Только этого ему не хватало. Уж лучше пусть банкиров и коммерсантов режут, но только не политиков. Он прекрасно знал, что в выходные намечается большой заезд «трепачей» из Москвы. Так он называл членов Думы. В городе должно быть тихо. Сейчас он остался за главного на всем курорте. Все тараканы по щелям попрятались. Мол, давай, Духонин, командуй, отдувайся за всех. Тебе терять нечего.

В дверь постучали.

— Войдите, — гаркнул полковник командным голосом.

Елистратов вошел и остался стоять в дверях. Он привык с первого взгляда оценивать настроение начальника. Но сейчас не брался ставить диагноз. Полковник сидел как истукан и тупо разглядывал вошедшего.

— Я в курсе, можешь не паясничать, — рявкнул Духонин. — Зачем отпустил убийцу? И без лапши на уши. Говори по делу. Двадцать слов, и все на местах.

— Это же не бытовуха, не шпана и не грабеж. Политикой за версту воняет. Журавлев — подстава. Он пустое место. Я лучше присмотрю за ним. Из города он не уйдет. Сам себе вынес приговор. Удрал. Чего вам еще надо? Не вижу смысла держать его в камере. Успеется. На него все равно выйдут убийцы. Газеты с его портретом уже во всех киосках штабелями лежат. Либо они захотят его добить, либо возьмут в оборот. Ребята не нашли, что искали. Они так просто не успокоятся.

— Ишь, какой ловкач нашелся! Этот колобок уже ушел от тебя и еще раз уйдет. В демократию играешь?

— Дайте мне двое суток, и я распутаю этот клубок. Я вас никогда не подводил.

— Черта тебе лысого, а не двое суток! Займешься порядком на улицах. Гости из Москвы жалуют, вот и командуй участковыми, коли ни на что другое не способен.

— Я убежден, что убийцы насмехаются над нами. Но, узнав, что Журавлев на свободе, они засуетятся. Сыщик может стать хорошей приманкой, и мы возьмем их с поличным.

— Бред сивой кобылы. Все! Выполняй приказ. Я еще подумаю, что с тобой делать. Философ! Убирайся к чертовой матери!

Не успел Елистратов выйти, как на столе затрещал телефон.

— Духонин у аппарата, — рявкнул полковник, брызгая слюной на трубку.

— Человек по имени Журавлев, которого вы ищете, замечен в офисе адвоката Садальского. Улица Роз, дом тридцать два.

Духонин тихо опустил трубку, словно боялся кого-то разбудить. Немного подумав, он включил селектор и отдал приказ.

— Две оперативные бригады на выезд. Я сам поеду. Живо!

Схватив с вешалки белую кепку, он ударил ногой по двери и выскочил в коридор.


5.

Журавлеву надоело исполнять обязанности секретаря. Битый час он отваживал назойливых посетителей, отвечал на телефонные звонки и дергался при появлении каждого нового клиента. Тут вдруг его осенила странная мысль — он даже сам себе не мог ее сформулировать. Он подошел к окну и выглянул на улицу. Возле дома не было ни одной машины. Тот самый элегантный мужик со шрамом уехал на единственной «волге», стоявшей возле дома. Это означает, что крупный банкир, находящийся на приеме у адвоката, пришел пешком? Так не бывает. По спине пробежал холодок. Черт! Ну даже если это так, ничего страшного не произойдет, если он напомнит хозяину офиса о своем существовании.

Журавлев постучал в дверь и вошел.

— Извините, но я…

Лев Садальский в нелепой позе сидел за столом с простреленной головой, откинутой на спинку кресла. Рядом на ковре лежала его секретарша. Она даже не выронила блокнот из рук. Их убили неожиданно, застав врасплох.

Оба отделения сейфа были распахнуты настежь, бумаги со стола свалены на пол. Телефонная трубка все еще находилась в руках убитого.

Дверь за спиной Журавлева осталась открытой, и потянуло сквозняком. Бумаги на полу зашевелились, словно ожили. Да, теперь он точно знал, приди он вовремя — все могло обернуться по-другому. Что-то случилось с его головой. Второй раз за сутки допускает грубейшую ошибку, стоящую людям жизни. Но на этот раз он видел убийцу в лицо и даже разговаривал с ним. Если бы этот тип не был причастен к гибели адвоката, он вел бы себя иначе. Ну, для начала, скажем, вызвал бы милицию.

Журавлев подошел к столу и посмотрел на определитель номера. На табло определителя горел последний номер, с которым была оборвана связь. Он пошарил глазами по полу и столу, пока его взгляд не уперся в телефонную книжку. Он взял ее и пролистал. Высвеченный номер был записан на первой странице и значился под именем Емельянов Ю.А. Журавлев положил книжку в свой карман. Имело смысл связаться с абонентом, который последним общался с Садальским, но только не здесь и не сейчас.

Звуки, доносившиеся с улицы, напомнили ему, что он и без того здесь слишком долго прохлаждается. Милицейские сирены гудели на весь город, становясь все громче и громче. В его распоряжении нет ни минуты. Дважды за одни сутки даже везунчикам Фортуна не подыгрывает.

Он ринулся к двери и едва не сшиб с ног девушку. Девчонка превратилась в манекен. Глаза впились в мертвое лицо Садальского, рот приоткрылся, а тонкие ручки повисли вдоль тела, как веревочки.

Так она и до завтра здесь простоит. Только лишнего свидетеля ему сейчас не хватает.

Не долго думая, он схватил ее за безвольную руку и потащил к выходу. Как только они оказались на лестничной клетке, манекен ожил и оглушительно завизжал. Журавлеву потребовалось немало усилий, чтобы зажать девчонке рот. Она брыкалась, нанося ему острыми каблуками ощутимые удары по коленям. Такая пигалица, а сил хватает, с виду — не подумаешь.

Внизу хлопнула дверь, опять открылась и вновь хлопнула. Звучало угрожающе, как выстрелы. Воздух сотрясался от гулкого топота. Журавлев прихватил девушку за талию и, как непослушного ребенка, понес наверх, при этом крепко прижав ладонь к ее рту.

Переступая по две-три ступени, он быстро добрался до последнего этажа и уперся в чердачную дверь. Слава Богу, здесь нет замков. Он толкнул дверь ногой и очутился в темном душном помещении со стойким запахом пыли. Девчонка уже не сопротивлялась, значит, в отключке. Не отдала бы концы, молил Бога беглец, выбираясь через слуховое окно на раскаленную солнцем крышу.

Омоновцам потребуется минут пять для осмотра приемной и квартиры адвоката. Скорее всего, они не забудут про чердак, если по температуре тела не решат, что убийца давно уже смылся.

Минута ушла на разведку. Прыгать с седьмого этажа с живым грузом на плечах — не лучшее решение. Соседний дом примыкал к крыше вплотную, но он был этажа на три выше. Метрах в двух над уровнем крыши находилось окно примыкавшего здания. Пыльное, грязное, без единой форточки. Вряд ли окно принадлежало жилому помещению.

Журавлев усадил бесчувственную куклу на крышу, прислонив ее к стене. Только бы не очухалась. Ее визг услышат в Москве.

С третьей попытки ему удалось зацепиться за узкий кирпичный карниз окна. Собрав все силы, он подтянулся на руках, но перехватиться было не за что. Рама гладкая, ручек нет. Пришлось идти на риск. Он стукнул лбом по стеклу, и оно вылетело целиком, что спасло его от порезов. Впервые за последние сутки голова принесла хоть какую-то пользу. Журавлев перехватился за раму и поставил колено на карниз. Дальше все было просто. Открыв одну створку, он проник вовнутрь.

Полутемное заброшенное помещение напоминало гимнастический зал. Гантели, штанги, канаты, кольца, бревна, маты, мячи, и все было покрыто пылью. Тут и веревка нашлась. Он привязал один конец к трубе отопления, а второй выбросил через окно на крышу. Послал ему Всевышний подарочек в виде дополнительной нагрузки, будто у него протекала беззаботная райская жизнь и ее требовалось усложнить, чтобы она медом не казалась. Пришлось вновь спускаться на крышу. Обвязав девчонку за талию, Журавлев пошарил в ее сумочке, которая каким-то чудом все еще висела на ее плече, нашел платок и сделал из него кляп. Сирену пока лучше заткнуть.

Взобравшись по веревке назад, он затащил девушку в зал. Уложив ее на мат, он взял лист фанеры, стопка которой покоилась в углу, обломал по размеру окна и втиснул в оконный проем. В помещении стало еще темнее. Другие два окошка находились под потолком с противоположной стороны зала, но в них только кошка пролезть могла. Но окна окнами, а для нормальных людей существуют двери. И как он сразу об этом не догадался? Синдром таракана, ищущего только щели.

С дверью не повезло. Она оказалась железной и запертой с наружной стороны. На такую его лба не хватит. Печальное завершение путешествия. Вряд ли менты устроили перекур. Они действуют, а он сидит в мышеловке. Уберутся они нескоро. Убийство есть убийство. Вынюхивать будут долго, каждый угол.

Пока он ломал голову и прикидывал варианты, девушка очнулась.

Пришлось уделить внимание подруге по несчастью, и, чтобы не оставить ее заикой на всю жизнь, он вынул кляп изо рта и изобразил на своем лице улыбку. Правда, это ему только казалось, что она получилась обворожительной. Девушка лежала неподвижно с закрытыми глазами, и лишь тяжелое дыхание говорило о ее медленном возвращении к действительности.

Лицо бледное, без единой кровинки, очень хорошенькое. Шпильки из волос повыскакивали, и темная толстая коса спадала вдоль груди чуть ли не до пояса. На вид ей было не больше восемнадцати.

Пушистые ресницы дрогнули, и девушка открыла глаза. Огромные, карие. Она еще не ожила в полной мере, а находилась на границе сознания и сна. Ни страха, ни радости, ни отчаяния. Постепенно ее взгляд начал приобретать осмысленное выражение.

Тихим голосом она спросила:

— Ты кто?

— Твой друг. Пытаюсь тебе помочь.

— Где я?

Хороший вопрос. Ну что тут ответишь? Только бы не напугать.

— Мы в безопасном месте. — Лучшего он не придумал.

— Существуют опасные места? Кто ты?

— Меня зовут Дик. Точнее, Вадим Журавлев. Друг у меня был в детстве, сильно заикался. Произносить имя Вадик ему было сложно, и он сократил его до одного слога. С тех пор друзья зовут меня Дик.

— Не заговаривай мне зубы. Что ты от меня хочешь? — Девушка приподнялась на локтях и оглянулась. — Куда ты меня затащил? Ты сексуальный маньяк?

— Нет. Я друг Льва Садальского, которого убили. Девушка вздрогнула. Сознание вернулось к ней полностью. Карие глаза забегали по сторонам.

— Значит, это правда, а не сон?

Она попыталась вскочить на ноги, но Журавлев схватил ее за руку.

— Там полный дом милиции. Нас сцапают, как только мы высунем нос наружу.

— Это ты их убил?

Она начала вырываться.

— Нет. Но я видел убийцу. Если меня схватят, то я не смогу его найти. Вряд ли их это устроит. Сойдет тот, кто под руку попадется. Тебя тоже могут прихватить — как соучастницу.

Уля опять вздрогнула.

— Ты чего мелешь? Я тут ни при чем.

— Я тоже. Но доказать это очень трудно. Девушка перестала вырываться и на секунду задумалась.

— Что нам делать?

— Для начала надо выбраться из капкана.

— Ты урка?

— Нет. Я детектив. Но об этом потом. Сейчас о другом думать надо.

— Тогда пошли отсюда.

— Не так это просто. За окнами ищейки, а железная дверь закрыта с другой стороны.

Девушка встала на ноги. Вид у нее тоже был не из лучших. Только в отличие от Журавлева на лице отсутствовала щетина.

— А где моя туфля?

Журавлев только сейчас заметил потерю.

— Скорее всего, осталась на крыше. Извини, но обратного пути у нас нет.

— А как же мне ходить? Это мои единственные туфли. Причем дорогие. Обувь для меня — самое главное. Я не могу разгуливать в таком виде.

— В тюрьме тебе выдадут казенные. Не Бог весть что, но с портянками ходить можно.

— Я не хочу в тюрьму.

— Тогда придется на время забыть о некоторых неудобствах. Ближе к вечеру я найду тебе подходящую одежду. У тебя еще и рукав порван. Лучше забыть об одежде, а думать о той шкуре, которая находится под ней.

Девушка подошла к двери и внимательно ее осмотрела. Потом прошлась по залу и остановилась у штанги. Журавлев не спускал с нее глаз.

— Иди сюда, Дик. Он подошел.

— Снимай «блины». Мне нужна железяка, на которой они сидят.

— Хочешь ею выбить дверь?

— Еще чего! Посмотри, какая огромная щель снизу. Просунем лом, приподнимем, и она соскочит с петель.

— Хорошо соображаешь.

— Конечно. Я же не детектив, а здравомыслящий человек.

Это было произнесено с особой гордостью. Журавлев принялся за работу.

— Как тебя зовут, здравомыслящий человек?

— Улика.

Детектив засмеялся.

— Это точно. Подходящее имя. Ты и впрямь опасная улика.

— Не Улика, а Улика. Ударение на «у». Полное имя Ульяна. Что, никогда не слышал? В какой деревне ты jродился?

— В Москве. Там такие имена не в ходу.

— Имя мне бабушка давала, согласно святцам. Она у нас набожной была. Настоящей хозяйкой в доме. А родители мои квашней были. Я в бабку пошла.

— Значит, свою дочь назовешь Криминалистка? С ударением на первом слоге. Девочка Крими.

— Я смотрю — тебе весело? Тащи лом к двери, и давай работать. Остряк!

— Ладно. Называть тебя Уликой у меня язык не поворачивается. «У» мы отбросим. А Лика звучит довольно сносно.

Они принялись за дело. Лика все точно рассчитала. Дверь соскочила с петель и завалилась набок, держась на висячем замке. Скорее всего они попали на черный ход.

Спустившись, Журавлев выглянул из подъезда на улицу. К сожалению, черный ход выходил на ту же улицу, что и двери офиса адвоката. Их разделяло метров сорок. Возле соседнего дома стояло несколько патрульных машин и разгуливали милиционеры.

— Сними ты наконец вторую туфлю. Выйди на улицу и останови такси или любую машину. Подгони ее к подъезду, а я постараюсь незаметно проскочить на заднее сиденье. Дверцу приоткрыть не забудь.

— Босиком?

— Это же Сочи, а не зал Эрмитажа. Действуй.

Несколько секунд Лика прощалась с туфлей и, наконец, вышла на улицу. Она была такой хорошенькой, что машины останавливались в ряд, и никого не смущал оторванный рукав у платья и отсутствие обуви.

Спустя несколько минут они уже ехали в машине, удаляясь все дальше и дальше от места происшествия. Журавлев спросил:

— Ты знала адвоката Садальского? Какое у тебя к нему было дело?

— Очень важное. Черт! И кто мне теперь заплатит? Связалась сдуру и все потеряла. Может человек за один день потерять все на свете плюс любимые туфли?

— Поверь мне, может. Но, теряя одно, человек находит другое, и не всегда жалеет об этом. А почему тебе должны были заплатить? Обычно платят адвокатам, а не наоборот.

— Один придурок обещал мне сто долларов за то, что я отнесу адвокату конверт. Его тоже убили у меня на глазах. Прихожу по указанному адресу, а там еще пара трупов. И все это вместо денег. Я выполнила поручение, пусть даже покойника, и хочу, чтобы мне заплатили за работу. Я же не виновата, что они мрут как мухи.

— Сто долларов за почтовые услуги? Неплохие тарифы. Я о таких не слыхал. Может, это шутка?

— Шутник уже в морге. Думаю, ему было не до шуток. Страшный тип. Видел бы ты его глаза!

— Расскажи-ка об этом поподробнее.

— Зачем?

— Может, я помогу тебе получить твои деньги.

— Правда?

Девушка оживилась и рассказала Журавлеву обо всем, что с ней стряслось в это утро.

Нетрудно было догадаться, что оба убийства — на шоссе и в кафе — звенья одной цепи. И Садальский имел к этому самое прямое отношение, а потому и стал следующей жертвой. Значит, камнем преткновения являются злополучные голубые конверты.

— Конверт при тебе?

— Конечно. Кому же я могу его отдать?

— Найдем и адресата.

— Если только он заплатит мне обещанную сотню. Такси свернуло к морю.

— Куда мы едем? Какой-то глухой район, — поинтересовалась девушка с некоторым опозданием.

— Для начала нам надо найти тебе туфли.

— Хорошая мысль.


6.

Такси остановилось на тихой городской окраине.

— Подождите нас здесь, — попросил Журавлев шофера. — Мы скоро вернемся.

Водитель недоверчиво осмотрел пассажиров и произнес:

— Неплохо бы расплатиться. Я, конечно, подожду, но…

Вадим снял с руки часы и подал таксисту.

— Пойдет в качестве залога?

Шофер осмотрел внушительный хронометр, повертел в руках и прочел гравировку на задней крышке: «Майору юстиции Журавлеву за доблестную службу от Генерального прокурора России».

Протянув часы обратно, таксист покачал головой.

— Ладно, приятель, я ничего плохого не подумал. Бери свой будильник назад. Мне спешить некуда, я подожду.

— Мы недолго.

Он вышел из машины и подал руку даме. Лика ступила босыми ногами на раскаленный тротуар.

— Ты мне так и не ответил, куда мы приехали, — жалобно протянула она, переминаясь с ноги на ногу.

— Судя по тому, что ржавая «копейка» стоит на месте, мы не промахнулись.

Он указал на стоящий у подъезда перекошенный драндулет, цвет которого одним словом определить было бы невозможно.

— Хочешь возить эту штуковину за собой на веревочке? Мне казалось, ты уже взрослый.

— Не уверен. Но туфли мы тебе раздобудем.

Они вошли в подъезд и поднялись на третий этаж. На облезлой двери, под звонком на пожелтевшей картонке было написано: «Светлана Ильина». Журавлев, скрывая свое волнение, нажал на кнопку.

Лика чувствовала себя не слишком уверенной и старалась спрятаться за его широкую спину. Дверь им открыла рыжеволосая высокая женщина лет тридцати с небольшим, красивым, но очень властным лицом. Шелковый халат обтягивал ее соблазнительные выпуклости. Сплошные кривые линии и изгибы, только руки казались ровными. «Шикарная баба, — подумала Лика. — Вот бы мне такую фигуру. Мужики небось падают при виде ее».

— Привет, Светик. Извини за беспокойство. Случайным ветром занесло в Сочи, вот и нарисовался.

— Понятно. А я должна прыгать от счастья. Зачем ты приволок с собой этого чумазого звереныша? На помойке познакомились?

— Не будь занудой. Это мой боевой товарищ. Мы попали в небольшой переплет.

— Когда тебя подстрелили в первый раз и ты пролежал на больничной койке три месяца, ты тоже назвал это «небольшим переплетом».

— Может, впустишь нас? Кафель в подъезде холодный.

Светлана опустила взгляд в пол.

— Как тебя зовут, звереныш?

— Ульяна Адаева.

— Слишком пышно для клопа в банке. Своих туфель ты лишилась, запуская ими в этого негодяя? Но он увернулся, и они вылетели в окно. Угадала?

Лика немного освоилась.

— И как вы догадались? Вероятно, не одну пару потеряли?

— Ха! Все правильно. Прожила бы ты с этим типом целых три года, посмотрела бы я на тебя.

С этими словами хозяйка провела непрошеных гостей в квартиру. «Можно подумать, она стала жить лучше после развода», — решила Лика, оглядывая облезлые обои.

— В какое дерьмо ты опять влип? — спросила Светлана. — Боже, скоро на пенсию, а он все приключения на свою задницу выискивает. Такой тихий город был! Журавлев приехал в Сочи, значит, покоя не будет. Всех на уши поставит.

Голос Светланы Лике понравился. Хоть и резкий, но очень приятного тембра.

— Пустяки, — оправдывался Журавлев. — Заварушка в центре города, а мы под горячую руку попали. Так, задело слегка взрывной волной.

— Понятно. Гора трупов, а вами помыли полы в катакомбах и выбросили. У этого Гавроша есть мама с папой?

— В Ростове-на-Дону, — ответила Лика.

— Далековато. А в Сочи ты нашла себе нового папочку. — Женщина кивнула на Вадима. — Бедняжка: У него и на Рождество не бывает больше десятки в кармане. Следующая взрывная волна снесет тебе голову, а ему хоть бы хрен. Он на серфинге по взрывным волнам катается. Жить-то тебе не надоело?

— А он мне нравится! — с гордостью произнесла Лика. Опыт работы официанткой пригодился.

Светлана фыркнула, но ответа не нашлось. Сама в свое время бравировала тем же.

Гордой походкой хозяйка вышла и через минуту вернулась с чемоданом, перевязанным бельевой веревкой.

Бросив его на пол, она долго возилась с узлами, замками, пока наконец его не открыла. На кровать полетели женские вещи, мало похожие на те, что выставлялись в витринах нынешних бутиков. Выбрав из кучи темно-зеленое платье, Светлана повертела его в руках и критическим взглядом окинула фигуру девушки.

— Пожалуй, это подойдет. В те годы, когда я его носила, у меня был тот же размер, что и у тебя. А главное — не маркое. С таким папочкой лучшего цвета не подберешь. Когда вас выловят из городской канализации, ты будешь выглядеть вполне сносно. Надевай.

— У вас прекрасный вкус, мадам Журавлева. Мне это платье очень нравится.

— Моего мужа зовут Андрей Ильин, и я ношу его фамилию. А по поводу вкуса — это платье выбирал твой новый папочка, когда мы с ним еще встречались.

— Спасибо, Светлана.

Лика прижала к груди платье и начала оглядываться по сторонам. Вадим понял, что от него требуется.

— Ты разрешишь воспользоваться электробритвой Андрея? — спросил он с порога.

— В ванной. Только вымой лицо с мылом. Журавлев усмехнулся и отправился приводить себя в порядок.

Когда он вернулся, то можно было понять, почему некоторые женщины не могли его забыть. Он уже не был похож на вокзального бомжа. Но вид Лики привел его в неподдельное изумление. Ей очень шло скромное старомодное платье Светланы. О моде он не думал и ничего в ней не смыслил, но платье имело свою особую историю и всегда ему нравилось. Лика сейчас напоминала ему чем-то молоденькую сумасшедшую Светку. Да и он тогда был совсем другим. Молодым, красивым, гордым и умным. Впрочем, в каждом возрасте свои прелести, и стариком он себя не считал. Но юность — это особый период в жизни человека.

Журавлеву показалось, что Светлана не случайно предложила девушке именно это платье, воздвигая этим самым некий невидимый барьер между ним и Ликой. Наивная. Она все еще принимает его за сумасшедшего. Но Светлана видит все по-своему, и эта слабая вспышка ревности сейчас, когда прошло столько лет, согревала ему душу. Безумная любовь тех времен превратилась в сегодняшнюю пустоту, крепко сдобренную одиночеством. Светка никогда не оставит его без дружеской поддержки в трудную минуту. Так уж бывало, и так будет.

Как бы не замечая настроения Журавлева, Светлана произнесла полушутливым тоном:

— Химчистка закончена. Что вы еще от меня хотите?

Журавлев встрепенулся. «Глупая пауза, — подумал он, — пора спуститься на грешную землю».

— Если нетрудно, одолжи мне рублей двести и машину до вечера.

— Поразительная наглость! Ну да ладно, не привыкать. — Она вынула из сумочки две сотни, ключи и бросила на стол. — Учти, машина мне завтра понадобится. Только не утруждай себя и не поднимайся в квартиру. Брось ключи в почтовый ящик.

— Ты золото! Я не забуду тебя в своем завещании.

— Ха! Завещаешь мне свой «вальтер», который перешел к тебе по наследству от отца? Тебя с ним похоронят.

— Умирать вроде бы рановато, а заработать деньжат не помешает.

— Ладно. Забирай свою Золушку и иди зарабатывать. Но, скорее, очередные неприятности, а не деньги. А тебе, милочка, советую возвращаться домой, пока цела. И не швыряйся больше туфлями, я отдала тебе последние.

— Вы были очень любезны, Светлана. Я сделаю все, чтобы оградить Дика от неприятностей. Вы ведь этого хотите?

Лика улыбнулась и направилась к двери. Вадим пожал плечами, сгреб со стола ключи и последовал за девушкой.

Светлана лишь вздохнула, глядя вслед ушедшим.

Таксист получил свои деньги и уехал. Журавлев осмотрел тоскливым взглядом «копейку» и пробормотал: «Завелась бы!»

— Отличная машина, — сказал он вслух. — Теперь таких не делают. Ну? — Он посмотрел на Лику, стоявшую по другую сторону машины и державшуюся за ручку. — Куда доставить мадемуазель Адаеву?

— В то место, где мне заплатят сто долларов за почтовые услуги. Ты обещал, что мне заплатят. Помнишь?

— Резонно. Не так просто найти покупателя на твое письмо, но надо постараться.

— Хватит воду мутить, Дик. Ты мне обещал и будь любезен держать слово.

— Ладно. Поедем поищем телефон и выпьем по чашке кофе.

Они сели в машину и отправились в ближайшее кафе, которое встретится по дороге. Лика уже успокоилась. Страх, отчаяние и тревога, захлестнувшие ее ранним утром, ушли на второй план, сейчас они ей казались чем-то вроде приключенческого фильма, будто она вышла из темного душного кинозала на свежий воздух, где ярко светило солнце и пели райские птички.

— У меня есть отличная идея, Дик. Я согласна стать твоим секретарем. Ты тащишь на себе слишком большой груз.

— В одном ты права. Часть груза надо сбросить. В течение часа мы решим твои проблемы, и я высажу лишний груз из машины.

Лика даже его не слушала. Она строила планы на будущее.

— С сегодняшнего дня я свободна как птица. Что ни делается — все к лучшему. У меня нет ни перед кем никаких обязательств и… и, вообще, у меня никого и ничего нет. Могу делать все, что захочу. Мне показалась твоя работа интересной. Я могла бы привести дела в порядок. Заведу картотеку, буду принимать заказы, даже возить тебя на задания. Я полтора года шоферила. Ездила на «москвиче». На «каблучке». Развозила белье по прачечным. С машиной я на «ты», мы понимаем друг друга. Потом я очень смышленая, легко обучаюсь и пишу без ошибок. В конце концов, я могла бы участвовать в операциях.

— Не фантазируй. Работа детектива скучная и муторная. Медалей и памятных подарков не полагается так же, как и пенсии. Лучший сувенир — пуля в затылок или пинок под зад. Это то, что касается приключений. В основном приходится заниматься семейными неурядицами, копаясь в грязном белье. Клиенты — статья особая. Один — ханжа, другой — шизофреник, третий — зануда, четвертый — аферист, пятый — маньяк. Нормальные люди не ходят к частным сыщикам, они сидят дома. Те, что слегка тронутые, бегут в милицию. Они еще во что-то верят. А уж остальные — это к нам. С тебя только требуют за каждый рубль — работы на сотню. За одно задание стопчешь пару обуви, а заработаешь на шнурки. А с твоими способностями терять туфли — всю жизнь проходишь босиком.

— Значит, ты из дешевых детективов. В экстремальной ситуации человек готов отдать все за помощь. И вообще, пора пересмотреть расценки.

Журавлев усмехнулся.

— Может быть. Но пока я не могу позволить себе иметь секретаря.

— Значит, не сумел правильно организовать дело! — с обескураживающим апломбом заявила Лика. — С партнером можно расширить сеть клиентуры, определить все затраты, вычислить возможные прибыли и самим стать хозяевами положения, а не играть роль мальчиков на побегушках.

Журавлев остановил машину у закусочной. Прежде чем выйти из машины, он повернулся к девушке и с досадой сказал:

— Утопия. Ты думаешь, ко мне стоит очередь? Основное время уходит на протирание штанов. Мечтательница с непомерными аппетитами. Начала с секретаря, кончила партнером. Это разные вещи. Но я тоже проголодался, пора бросить пару бутербродов в желудок.

Он взялся за дверную ручку, но Лика его остановила.

— Подожди. Ты неправильно все понял. Я согласна оставаться секретаршей какое-то время. Можешь устроить мне испытательный срок. А там посмотрим, кто на что горазд!

— Дурацкий разговор на голодный желудок.

— Потерпи. Не умрешь с голоду. Давай подведем итоги.

Вадим тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Черт с тобой! Что тебе нужно для начала? Совсем немного. Нужны деньги на аренду помещения. Лицензия МВД на право работы детективного бюро и разрешения на оружие. Водительские права, машина и рекламная кампания. Хотя бы броские объявления в популярных газетах и журналах.

— Водительские права у меня есть, остальное — мелочи.

— Реклама и оружие — мелочи? Кто же к тебе пойдет? Человека нужно привлечь и убедить, что он обращается к Профессионалу, которому можно доверить самое сокровенное, чего не доверишь милиции.

— Пустяки. Милиции никто не доверяет. А рекламы полно везде. Не так уж сложно ее дать.

— Разумеется. Скажем так: «Опытный сотрудник спецслужб в отставке, неоднократно награжденный государством за боевые заслуги, с огромным послужным списком, принимает граждан для решения сложных проблем, связанных с поиском пропавших, с защитой личности и частной собственности от посягательств криминальных элементов. Агент гарантирует конфиденциальность, строгое выполнение требований нанимателя при сотрудничестве и гарантирует успех в решении поставленных задач». В результате человек пять на такое объявление клюнут. Например, фотограф, у которого из лаборатории стянули порнографические снимки, жена какого-нибудь коммерсанта, чтобы выследить любовницу мужа, или, наоборот, сумасшедшая старуха, у которой пропал кот, так как в милиции ее заявление не примут. Торговец наркотиками потребует защиты от конкурентов, при этом и словом не обмолвится о зелье, а в критический момент тебе же в карман их и подбросит. И все это не фантазия, а случаи из практики. Или кому-нибудь потребуется козел отпущения для подставы. И учти: твоя обязанность — доверять клиенту, а не подозревать его. В противном случае дуэт не склеится. Клиент и сыщик — это тандем, и он распадется без доверия и взаимодействий.

— Мне непонятно, при чем тут спецслужбы и награды? Я бы не стала доверять бывшему гэбисту.

— Хорошо. Имеем другое объявление. «Хорошенькая шатенка с карими глазами и стройными ножками, двадцати лет от роду, не имеющая никакого опыта в оперативно-разыскной деятельности и ничего не смыслящая в законах и кодексах Российской Федерации, готова оказать помощь каждому, кто обратится к ней с правовыми вопросами». Звучит — лучше не придумаешь. Но только редактор, сортирующий объявления, отправит его в колонку «Знакомства», оценив оригинальность подхода.

— Черт бы тебя побрал, Журавлев! Я не собираюсь открывать бюро по розыску! — вспыхнула Лика. — Не морочь мне голову. Мы можем работать, как ты сам выразился, в тандеме. И я не требую бешеной зарплаты. Мне всего-то нужно на комнату и на кофе.

— В Москве снять комнату стоит двести долларов. Кофе с пряниками обойдется еще в сотню. И пальтишко с сапогами тебе не помешает. Там существует такое понятие, как зима. Вот и считай. Ты будешь отнимать у меня львиную долю моего заработка, если мы прикинем, что ко мне стоит очередь. Но, если пораскинуть мозгами, ты можешь получить куда больше, не подвергая себя риску. Например, стать секретаршей банкира. У тебя для этого есть все данные. Или идти в дом моделей. На худой случай, подайся в стюардессы на международные линии — Париж, Токио, Сидней, Шанхай…

— Ну хватит! Я не собираюсь разносить лимонад в самолетах и задирать юбку в кабинете сытого жирного банкира. Не собираюсь вилять задницей на подиуме. Меня тошнит от этого. Да что с тобой разговаривать… Ты пень!

— Ты права. Пора приступить к трапезе.

Лика с неохотой вышла из машины. Настроение было испорчено, радужные мечты разбиты грубой рукой твердолобого сухаря.

Кофе здесь не подавали, и пришлось согласиться на сок и надоевшие всем сосиски.

В ожидании заказа Журавлев оставил девушку за столиком, а сам уговорил бармена разрешить ему позвонить со служебного телефона. Это был единственный узелок, за кончик которого он мог потянуть и попытаться его развязать.

Он достал записную книжку и нашел в ней тот самый "телефон, что высвечивался на табло в кабинете покойного адвоката Садальского.

Ответили после второго гудка.

— Мне нужно поговорить с Емельяновым.

— Я слушаю вас.

— Я звоню по поручению адвоката Садальского. Вы знаете, что с ним случилось?

— Знаю. Кто вы?

— Не торопитесь. Вы — последний человек, с кем он разговаривал по телефону. У меня имелось к нему поручение. Мне показалось, что вы в курсе дела, но я в этом не уверен.

— Не темните. Если у вас есть ко мне Дело — выкладывайте.

Журавлев не верил ему, а тот не доверял звонившему. Во всяком случае, они не видели друг друга, и он находился в безопасности. Игры в кошки-мышки можно отставить. Иначе тот бросит трубку и не станет выслушивать белиберду.

— Я выяснил ваш телефон по табло в кабинете адвоката. Вы можете для начала сказать, кто вы?

— Прокурор города Сочи Юрий Антонович Емельянов.

Журавлева воодушевил такой ответ. Кажется, он попал в точку.

— Я вам скажу о том, чем владею. В данный момент у меня на руках два голубых конверта, адресованных Садальскому. Можно сказать, они попали ко мне случайно. Что вы о них знаете?

— Почему я должен доверять телефонной трубке?

— Иначе наша связь оборвется и больше не восстановится.

Наступила минутная пауза.

— Эти конверты он должен был передать мне.

— И я должен этому поверить?

— А у вас есть выбор? Садальский мертв. И вы сами только что говорили о разрыве связи. Эти конверты представляют собой опасный груз. Советую вам избавиться от лишнего балласта.

— У меня есть партнер. Он хочет получить за это деньги.

— Понимаю. У меня — тысяча долларов. Готов с ними проститься.

— Устраивает.

— Я живу на улице Абрикосовой. Дом двадцать семь. Приезжайте незамедлительно. Будьте осторожны. Не исключено, что за моим домом наблюдают. Зайдете через переулок к задней части здания. Вы узнаете его по зеленой черепичной крыше. Вас встретит у калитки мой человек.

— Вы шутите? Слежка за домом прокурора города?

— Не задавайте глупых вопросов. Хотите получить деньги, поторопитесь.

Журавлев услышал короткие гудки. Он положил трубку и вернулся за столик, где Лика уже поедала сосиски.

Если прокурор пошел на сговор с «телефонной трубкой», значит, дело пахнет керосином.

— Мне кажется, Звереныш, ты получишь свою сотню. Остальное достанется мне. Нашелся псих, готовый купить почту.

Вместо того чтобы обрадоваться, Лика нахмурилась.

— Я знала, что тот парень в кафе не врет. Перед смертью никто врать не будет, а он уже чувствовал себя обреченным. И еще. Постарайся запомнить, великий Шерлок Холмс, что я не звереныш. Не смей меня так называть.

— Извините, Ульяна Адаева.

— То-то. А вообще, как партнер, можешь называть меня Лика. Мне это нравится больше, чем Уля.

— Хорошо. Поехали. У нас мало времени.

— Ты же ничего не съел.

— У меня пропал аппетит. Бедный парень!

— Ты, что ли?

— Нет, тот, кто свяжет с тобой свою жизнь. Они торопливо вышли из закусочной.


7.

Почтальоны в точности выполнили инструкции прокурора. Оставив машину на соседней улице, Вадим и Лика прошли переулками к тыльной стороне здания. Дом с зеленой черепичной крышей и впрямь выделялся среди общей массы построек. Не Бог весть что, но на зарплату такой не построишь.

Лика вела себя слишком возбужденно, постоянно озиралась, шарахалась от прохожих, заглядывала за штакетник заборов.

— Послушай, красатуля, если ты желаешь привлечь к себе всеобщее внимание, то тебе это здорово удается. Но ты же не на подиуме.

— Прокурор просил быть осторожными. Забыл? За домом могут наблюдать!

— Хочешь переключить наблюдение на себя? И вообще, тебе лучше посидеть в машине. Надеюсь, что мне под силу одному справиться с поставленной задачей.

— Ну уж дудки! Мне доверили доставить пакет адресату, и я обязана довести работу до конца.

— Ладно-ладно, но только прекрати дергаться, как мячик на резинке.

Он взял ее под руку и перевел на другую сторону улицы. Забор, окружающий дом прокурора, был немного выше других, но препятствием его не назовешь.

— Перемахнуть эту ограду ничего не стоит, — заметила Лика.

— Имя прокурора города надежнее любого забора. Вряд ли найдется желающий насладиться персиками из его сада.

По другую сторону калитки стоял мужчина лет сорока, приятной наружности. Человек при деле: никаких курортных причиндалов, одет — как будто собрался на вечеринку. Увидев подошедшую парочку, тут же приблизился к калитке и открыл ее, словно ждал дорогих гостей.

— Проходите.

Гости вошли на участок. Охранник выглянул на улицу, осмотрелся и запер калитку. Лика хихикнула: мол, не она одна озирается по сторонам.

Сквозь зелень сада можно было разглядеть белый двухэтажный дом с множеством балконов и открытых лоджий.

— Если у вас есть оружие, придется его сдать мне, — спокойным голосом сказал встретивший их человек.

Журавлев расстегнул пиджак и дал себя осмотреть. Лика предъявила свою сумочку. После формальностей их сопроводили в дом.

— Посидите здесь, — предложил сопровождающий. — Юрий Антонович сейчас к вам спустится.

С этими словами он направился к деревянной лестнице, ведущей на второй этаж.

Просторный холл, где их оставили, мог сойти за гостиную. Скромно, уютно, прохладно, ничего лишнего, никакой помпезности и роскоши. Мягкие кресла вокруг круглого журнального столика, вазы с цветами и множество развешенных по всем стенам фотографий в рамках.

— Все по делу, — осматриваясь, высказалась девушка. — Думаю, что хозяин дома — стопроцентный солдафон. Все сверкает, как на корабле. Наверняка выйдет к нам в генеральском мундире и в начищенных ботинках. А взгляд у таких людей, как электродрель: буравит и видит в каждом собеседнике преступника.

Насчет ботинок Лика не ошиблась. Они сверкали. В остальном она ошиблась. Прокурор казался человеком очень мягким. И вышел он к ним в рубашке с короткими рукавами и светлых брюках. На вид ему было чуть больше пятидесяти. Темные волосы без седины, небрежно закинутые назад, мягкие пухлые губы и взгляд любопытного ребенка.

Посетители встали, завидев хозяина на лестнице. Он быстро спустился вниз, руки никому не подал, а предложил сесть. Сам же почему-то устроился на подлокотнике одного из кресел.

— Меня зовут Юрий Антонович Емельянов. Я прокурор города Сочи.

— Ульяна Филатовна Адаева, — гордо выпалила девушка, буквально утонув в глубоком кресле.

— Вадим Журавлев, — коротко обронил второй гость.

— Итак, господа, вас двое. С кем я должен вести переговоры?

— Мы партнеры, — поспешила заявить Лика. Журавлеву ничего не оставалось делать, как промолчать.

— У каждого из нас по одному конверту, — торопила события девушка. — Если они вас интересуют, то мы готовы их отдать за обещанное вознаграждение.

Прокурор достал из кармана брюк конверт и положил его на стол.

— Если мне не изменяет память, вы просили тысячу долларов. Деньги перед вами.

Емельянов смотрел на Журавлева, и в его взгляде сквозила еле уловимая настороженность.

Вадим кивнул. Поведение Лики его раздражало. Нужно отдать ей ее долю — и пусть проваливает. Уловив состояние прокурора, Журавлев достал свой конверт и положил на стол. Лика последовала его примеру.

Емельянов тут же вскрыл конверты и просмотрел содержимое.

— Это то, что я и хотел увидеть, — он поднял взгляд на Журавлева и задан вопрос: — Они запечатаны, значит ли это то, что вы не знакомы с содержимым?

— Почтальоны не читают чужих писем! — вспыхнула Лика. — Кто бы им доверял в противном случае?!

— Приятно слышать, — прокурор улыбнулся.

Настороженность в глазах сменилась доверчивостью. Он перевел взгляд на Журавлева и, немного прищурившись, спросил: — Мне кажется, я вас уже где-то видел, молодой человек.

— Совершенно верно. Но это было много лет назад, когда я учился на юрфаке МГУ, а вы у нас преподавали «право». К тому же вы дружили с моим отцом. Он заведовал кафедрой. А также бывали у нас дома на Кутузовском. Я сын судьи Сергея Михайловича Журавлева.

— Да-да-да… Теперь-то я вас вспомнил, Вадим. Сергей очень гордился вами. Слышал, что вы сделали хорошую карьеру в следственных органах. Неожиданная встреча.

— Из следствия я ушел много лет назад. Сейчас занимаюсь частным сыском. У нас в Москве охранное бюро. А мой отец умер два года назад. Точнее, его убили.

Наступила томительная пауза.

— Сергей Михалыч был и останется для меня эталоном честности и твердости духа.

— Спасибо за теплые слова, Юрий Антонович. Времена таких людей, как мой отец, прошли. Осталась горстка. Но им противостоит огромная сила нечисти. Законом делу не поможешь. Такую заразу каленым железом выжигать надо.

— Рад бы согласиться с вами, но не имею права. Я сторонник законной борьбы. Должность обязывает. Но я не буду возражать, если, скажем, вы, Вадим, будете использовать свои методы.

Журавлев не понял, к чему клонит прокурор. Емельянов сменил тему.

— Мне хотелось бы знать, как эти документы попали к вам в руки. Надеюсь, вы не будете делать из этого секрета. К тому же готов вас заверить, что все сказанное вами не просочится сквозь эти стены.

— Здесь нет никаких секретов! — воодушевилась Лика и, сцапав конверт с деньгами, сунула в свою сумочку.

Она с азартом принялась рассказывать свою историю. Емельянов слушал ее очень внимательно, улавливая каждую мелочь. По окончании повествования он пересел с подлокотника в кресло, откинулся на спинку и долго думал. Переварив рассказ, он глянул на Журавлева.

— К вам пакет попал тоже случайно?

— Нет. Моя история длинная. Она началась в Москве. Один из наших сотрудников детективного бюро заболел, и меня попросили его подменить. Речь шла о командировке в Сочи, а я собирался в отпуск. Вот мне и предложили убить сразу двух зайцев: сопроводить какого-то типа в Сочи, получить гонорар и на него же отдохнуть пару недель. Некий адвокат сулил тысячу долларов за то, чтобы его доставили целым и невредимым из Москвы до дома, в центр курортного города. Работа требовала иметь при себе оружие, и мы поехали поездом, так как на самолет меня с пистолетом не пустили бы. На вокзале в Москве нас провожал некий Таманцев Кузьма Ильич. Из их разговора я понял, что Таманцев вскоре тоже приедет в Сочи. Он задерживался на несколько дней в Москве, чтобы получить на руки результаты какой-то экспертизы. Я не вникал в тонкости. Так я познакомился с адвокатом Львом Михайловичем Садальским. Любезный интеллигентный человек. О делах мы в пути не разговаривали. При нем был портфель. На ночь он клал его под подушку, хотя мы ехали в купе вдвоем. Не скажу, что он чего-то боялся, скорее, был осторожен. Из купе не выходил, еду взял с собой, дверь запер. До Сочи мы доехали нормально. На вокзале нас встретил другой человек. Они отошли в сторону и разговаривали минут пять. Затем Лев Михайлович подошел ко мне, передал гонорар и сказал: «Тут произошли небольшие перемены, и тебе, Вадим, придется провожать не меня, а моего друга. Зовут его Виктор Арсеньевич Зернов. Довезешь его до дома и вернешься в Сочи. Номер в гостинице «Жемчужина» я для тебя забронирую, так что хлопот не будет. Приедешь в гостиницу, получишь ключи, и солнце с морем у твоих ног. Отдыхай. Возникнут проблемы, звони, помогу, чем смогу».

В дороге мы с Садальским подружились и перешли на «ты». Адвокат мне понравился своей простотой, остроумием и демократичностью. Искренний человек без подвоха и камня за пазухой.

Я доставил Виктора Арсеньевича живым и здоровым до его дома. Заветный портфель перекочевал к нему в руки. Собственно говоря, портфель я и охранял. Но на его счет инструкций не получал. Так кончилась первая история. Вторая часть эпопеи выглядит хуже.

Спустя два дня мне в номер позвонил Садальский. Спросил, как я устроился. Я поблагодарил его. Он обратился ко мне с новой просьбой. Надо съездить в Адлер и встретить в аэропорту того самого Таманцева, который провожал нас на вокзале в Москве. Я не мог отказать. Садальский предложил мне свой «мерседес», чем я, разумеется, воспользовался. Самолет из Москвы прилетел в одиннадцать тридцать вечера. Я приехал вовремя, но рейс задержался на два с лишним часа. Встреча состоялась. В Сочи мы возвращались поздней ночью. В районе стадиона, не доезжая железнодорожного моста, я заметил, что мелькает топливная лампочка. Пришлось остановиться у бензоколонки. Вокруг — ни души. Я зашел в будку, разыскивая заправщика. Но его там не оказалось. Вновь вышел на улицу. Возле «мерседеса» стояла черная «волга». Я не успел ничего понять, как меня ударили по голове. Когда я очнулся, вокруг шныряли менты. Рядом со мной под откосом дороги лежало тело Таманцева. Его фамилию я узнал от милиции. В Москве нас друг другу не представили. При нем и конверт нашли. Этот самый. Ну а дальше начнется третья серия. Я удрал вместе с конвертом. Вам звонил из кабинета Садальского. Впрочем, вы об этом знаете. На данный момент во всех грехах обвиняют меня. Мне не привыкать. Я к подобным вещам отношусь с иронией.

Прокурор вновь откинулся на спинку кресла и углубился в раздумья. Он походил на медитирующего буддийского монаха.

Пауза затянулась.

Лика тихонько коснулась руки Журавлева и кивнула ему на дверь.

Хозяин заметил этот жест. Стряхнув с себя оцепенение, он заговорил порывисто и торопливо.

— Вы многое для меня прояснили. Я вам очень признателен. Но не торопитесь уходить. Сейчас я не могу играть в открытую. Все люди, связанные со мной, на виду. Не дай Бог, враг узнает, что я и есть то главное звено, которое надо уничтожить в первую очередь. Тогда все полетит в тартарары. Не ради собственной безопасности пекусь, а ради дела, которое надо довести до конца, чего бы это ни стоило. Борьба идет не на жизнь, а на смерть. Должен признаться, что нуждаюсь, остро нуждаюсь в вашей помощи. Пусть для вас это будет полной неожиданностью, но это правда и, возможно, единственный шанс. Если вы примете мое предложение, то мы спасем город от паутины беззакония. Вам предлагается послужить закону. Извините, если я слишком пафосно излагаю свою мысль. Я — человек трибуны.

Лика ничего толком не поняла. Она смотрела на Журавлева, а тот молчал. Слишком ответственное поручение, исходящее от лица, в серьезности намерений которого никто не сомневался.

— Что вы скажете, Вадим?

— Не могу дать однозначного ответа.

— Я знаю несколько десятков добросовестных коммерсантов, задушенных мафией, которые готовы выплатить гонорар в пятьдесят тысяч долларов тому, кто остановит беспредел в городе. Вас устроит такая сумма? Нет-нет, не возражайте. Вы частное лицо и к тому же из другого региона, так что, гонорар — вещь естественная. Ваша компаньонка тоже получит солидное вознаграждение по отдельной, что называется, ведомости и, думаю, останется довольной. Для меня же важен только результат.

У Лики перехватило дыхание от услышанных цифр. Но Журавлев оставался безразличным, будто ему предлагали двадцать копеек, а не мешок долларов.

— Дело не в деньгах, Юрий Антоныч. И поверьте, я не рисуюсь. Все куда проще. Меня уже взяли в тиски и обложили со всех сторон. Я не уверен, что смогу довести дело до конца.

— Назовем это скромностью. О сыне Сергея Журавлева в Москве ходят легенды.

— Хорошо. Не будем сейчас говорить о моих возможностях. Давайте разберем суть самого мероприятия. Разложим все по полочкам, взвесим, оценим обстановку и определим задачи. Тогда, возможно, мы сумеем понять, насколько реальна ваша внезапная идея, или это утопия. Начните с деталей.

— Да-да. Вы, безусловно, правы. Я разговариваю с вами как с людьми из своей команды, забывая о том, что вокруг вас сплошные непонятные вам ребусы. Просто вы уже влезли в это дело, что называется, по уши. Знаете многих действующих лиц. Вам не надо начинать все заново. А времени у нас в обрез. Оно пошло на часы, а не на недели. Вот почему я хватаюсь за соломинку, подобно утопающему. Начала моей истории мы не найдем. Коррупция в любой курортной зоне — закономерность, а не случайность. Она рождается тогда, когда любой клочок земли может приносить доходы, как золотые прииски. Если мы не остановим их сейчас, то через год-два к морю никто из смертных просто подойти не сможет. В частности, я говорю о Краснодарском крае. На побережье, в обход всем существующим законам, как грибы растут частные особняки, их огораживают заборами и выставляют охрану с собаками. Эти дворцы, или часть из них, уже принадлежат определенной элите. Тем, кто теперь со своего балкона ныряет в море, а потом с небольшой компанией жарит шашлыки на личном пляже размером с гектар. Другие особняки сдаются в аренду за сумасшедшие деньги. И с этим никто ничего не может сделать. Эпидемия. Гангрена, которую можно остановить только ампутацией. Я привел только один пример из того, что творит наша местная мафия при поддержке самых влиятельных бонз страны. Полтора месяца назад мэр нашего города, очень уважаемый мною человек, встретился со мной, и мы имели очень долгий и обстоятельный разговор. Речь шла о докладе, который он составил при содействии двух очень осведомленных лиц, где вскрываются все аферы коррумпированных лиц. Причем доклад содержал в себе оригиналы документов, уличающих главных преступников. Вот почему он занимал целый портфель, и его нельзя было записать на обычный компьютерный диск так же, как уголовное дело в суде. Доклад и документация составлялись и собирались не день и не месяц и под строжайшей тайной. Я знаю суть доклада в общих чертах, так как не принимал участия в его создании. Мэр хотел со мной посоветоваться, как поступить дальше. Можно было передать дело мне и, открыв уголовное дело, начать расследование. Но мы сразу же отмели этот вариант. Ничего из этого не получилось бы. Документы и дела исчезли бы или сгорели бы в пожаре, свидетели погибли бы и все осталось бы на своих местах. Передавать дело краевой прокуратуре — тоже не выход. В Краснодаре обстановка не намного лучше, чем здесь. Мы решили, что надо согласовать действия с губернатором. И мэр поехал в Краснодар на встречу с главным чиновником края. Результат оказался неожиданным. Губернатор вышел из себя. Через год выборы — и ему скандал федерального уровня не нужен. Он пообещал принять меры и уладить дела без шума, не вынося грязного белья из дома. Но мэр отлично понимал, что на краевом уровне ничего не сделаешь. Тут каждый второй куплен. Мафия набирает силу, и борьба с ней возможна только в масштабах федеральной власти. Мэр решает ехать с докладом в Москву к Генеральному прокурору. Это решение он мне сообщил по телефону полтора месяца назад. Уехал и исчез навсегда. Ни мэра, ни доклада. Объявили негласный розыск. Безрезультатно. И вот мне звонят из Москвы. Обычный районный прокурор. Может быть, поэтому он связался именно со мной, а не с кем-нибудь другим. Картина очень печальная. Дело происходило так. Мэр, будучи человеком осторожным, сел в московский поезд и отдал свой портфель с документами проводнице. Он попросил ее отдать ему портфель после того, как выйдет на перрон Курского вокзала в столице. За хранение заплатил ей, и она согласилась.

Поезд прибыл в Москву рано утром. Оба пассажира в купе мэра и сам мэр были задушены. Вещи раскиданы, пропали личные документы. Трупы сняли с поезда и отправили в морг, как неопознанные. Проводница напугалась до смерти и о портфеле промолчала. Она принесла его домой и передала мужу, который работал в районной прокуратуре обычным электриком. Он и сдал портфель одному из сотрудников, а тот — прокурору. Прокурор ознакомился с содержимым и понял, что это — самая настоящая мина замедленного действия. Поскольку я не был в числе тех, на кого имелся компромат в докладе, прокурор решил связаться со мной. Собственно, он и предложил мне прислать надежного человека за портфелем и не приезжать самому. Убийцы мэра наверняка понимали, что если портфель попал в руки властей, то в Москву вызовут того, кому доверяют. Мне же предпочтительнее до последнего акта оставаться в тени. Именно мне уготована роль того самого кома, который упадет с неба и придавит гидру.

Кандидатура адвоката Садальского на роль курьера выбрана не случайно. Это обеспеченный, популярный человек в городе, аполитичный и не имеющий врагов ни в одном из кланов. Он согласился. Садальский был человек умный и очень осмотрительный, к сожалению, приходится говорить о нем в прошедшем времени. Он взял с собой в Москву главного редактора самой левой газеты края Таманцева. Во-первых, они учились вместе и были старыми друзьями. А во-вторых, у Таманцева большие политические связи в Государственной Думе не только среди коммунистов, но и среди других весомых политиков. Приехав в Москву, Садальский получил от прокурора документы и решил действовать совершенно другим способом, чем намеревался покойный мэр. С помощью Таманцева адвокат провел ряд консультаций с руководителями думских фракций. По его мнению, даже Генеральная прокуратура могла увязнуть в болоте политических интриг. И только скандал на федеральном уровне с фейерверком мог поднять на дыбы всю общественность, а значит, заставить власть принимать срочные меры. Ход очень умный и правильный. Тут надо вспомнить, что речь идет о Сочи, а депутатский корпус распускается на летние каникулы. Безошибочный выстрел в десятку. Хочу напомнить, что все переговоры проходили в строжайшей тайне. И вот главный итог московских переговоров: в Сочи приезжают тридцать девять депутатов из разных фракций, которые готовы совмещать отдых с активной работой. Для начала они собирают консультативный совет по экологическим проблемам. Здание уже арендовано, срок назначен. Кроме депутатов на так называемый Конгресс прогрессивных сил приглашены журналисты, телевидение и администрация города. Маленькое дополнение. Мероприятие намечено за день до приезда в Сочи Президента страны. Это и есть гвоздь программы. Президент не сможет остаться в стороне и вынужден будет включиться в процесс, оказавшись в эпицентре взрыва.

Теперь главное. После открытия конгресса и вступительного слова председательствующего передают слово мне — прокурору города Сочи, который зачитывает доклад покойного мэра и предъявляет факты в виде подлинных документов. Председатель городской Думы города Сочи Ефим Васильевич Берзин подтверждает подлинность доклада, как один из его составителей. То же самое делает управляющий делами администрации города, как соавтор доклада, уже известный вам Зернов Виктор Арсеньевич, которого вы сопровождали с документами до дома. Теперь вы понимаете, во что превратится безобидный конгресс? Весь цвет нации — в зале, радио, печать, телевидение, политики… А на следующий день Сочи встречает Президента сенсацией всероссийского масштаба. Гениальная идея Садальского осуществлена на девяносто девять и девять десятых процента. За исключением одной детали. В наших руках нет доклада, и прокурору города не с чем выходить к зрителю. Если только сыграть собравшимся на гармошке и спеть куплеты. Теперь вы понимаете, Вадим, в чем состоит ваша задача?

— С этим мне все понятно. Давайте подходить к вопросу по-военному. Существуют две противоборствующие группировки. И не обижайтесь. Я упрощаю картину и отбрасываю в сторону такие понятия, как политика, справедливость, торжество истины, закона… Обойдемся без транспарантов. Итак, есть две команды. В одну, как я понял, входил бывший мэр, убитый в поезде. Вы — прокурор города. Погибший редактор газеты «Красная Кубань» Таманцев, которого я не смог уберечь. Управляющий делами администрации города Зернов Виктор Васильевич — тот, что забрал доклад на вокзале в Сочи и благополучно добрался с ним до дома. Адвокат Садальский, также погибший. Кажется, вы упоминали еще Берзина, председателя местной Думы, который должен тоже выступить на конгрессе вместе с вами и Зерновым. Но мы ничего не знаем о человеке, погибшем возле кафе. Это он успел передать пакет Лике. Кто еще на вашей стороне и что означают эти пакеты? Начнем с этого, а потом поговорим о ваших противниках, о тех, кто замешан во всех убийствах.

— Вы схватываете ситуацию на лету, Вадим. Я прав, что предложил именно вам эту работу. Человеку со стороны всех тонкостей не объяснишь, а времени у нас в обрез…

Журавлев поднял вверх руку.

— Минуточку. Я еще не дал согласие.

— Понимаю. Но и «нет» вы тоже не сказали. Хочу напомнить. В составлении доклада участвовал не только мэр. Львиную долю доказательств, документов и фактов собирали для него председатель Думы Берзин и управделами Зернов. Эти высокопоставленные чиновники работали на противоборствующую сторону и числились в стане врага. Вот почему им удавалось доставать секретную информацию. Противник и подумать не мог, что эти люди копают ему яму. По шпионским меркам их можно назвать двойными агентами. Без них мэр не смог бы составить доклад. Работа проводилась со всеми предосторожностями. Ни Берзина, ни Зернова раскрыть не удавалось до последней минуты. Боюсь, что покойный мэр все испортил своим визитом к губернатору. Нет, я не подозреваю ни в чем самого губернатора. Но, скорее всего, через его каналы произошла утечка информации, и бывшему мэру не удалось доехать до Москвы. А это значит, что Берзина и Зернова вычислили. Они это поняли. Что касается Берзина, то он отошел от дел, и мне его поведение непонятно. Я даже не могу с ним связаться. Он заперся в своем доме, а на телефонные звонки отвечают, что он болен. Зернов шел до конца. Вы правы. Это он забрал на вокзале портфель с докладом у адвоката, и вы его сопроводили домой. Появилась новая информация, и Зернов должен был внести коррективы в доклад, вот почему он его взял. На следующий день он обещал вернуть доклад Садальскому с дополнениями и уточнениями. Но случилось непоправимое. Зернов понял, что его обложили со всех сторон и доклад может попасть в руки противника. Что он делает? Устраивает в своем доме вечеринку по поводу дня рождения жены и приглашает разношерстную публику, среди которой есть очень надежные люди. Рисковать титанической работой он не вправе. Доклад не подлежит восстановлению. Тогда он разбивает его на части. Если он исходил из принципа деления доклада по главам, то их должно быть пять. Вы мне передали в руки вторую главу целиком. Она находится в пакете уважаемой Ульяны Филатовны.

Лика задрала нос от гордости.

— В вашем конверте, Вадим, — продолжал прокурор, — лежат свидетельства экспертов из Москвы, подтверждающие подлинность всех документов. Это шестой конверт. Значит, у нас не хватает четырех. С первой, третьей, четвертой и пятой главами. Теперь, что касается курьеров — тех, кто отвозил конверты Садальскому или должен был отвезти. Сожалею, но этого я не знаю. В этом главная проблема. В ту ночь, когда Зернов устраивал в доме вечеринку, я ему звонил. Очевидно, зря. Очень неосторожный поступок. Но кое-что мне удалось выяснить. К телефону подошла его жена. Я извинился, что позвонил ночью, но она рассмеялась и сказала, что в доме пир горой. У них гости. Я растерялся. Она пояснила: «Мы отмечаем мои именины. У нас тут Родион Омельченко, Шура Шелест, Менделевич…» Она не договорила. Трубку взял сам Зернов. Он сказал пару незначительных фраз и добавил: «До скорого!» После этого я услышал короткие гудки. Сколько человек находилось в его доме, мне неизвестно. Связи у меня с ним тоже нет, как и с Берзиным. Очевидно, идет прослушка его телефонной линии. Он не звонит, и я не звоню. Теперь поговорим об именах, названных женой Зернова. Думаю, что они вполне подходят для кандидатов в курьеры. Кто такой Родион Омельченко? В наших краях его хорошо знают. Он ведет программу «Неделя» на одном из региональных каналах телевидения. Политический обозреватель. Человек честный и не раз выступал с разоблачительными материалами по коррупции. Думаю, Зернов мог ему доверить конверт. Вторым назван Шура Шелест. Дебошир. Репортер от Бога! Нынешние власти вышибли его Отовсюду. Из газет, с телевидения и радио. Слишком часто ходил с плакатом и грозил всех посадить за решетку. Отчаянный парень. Сейчас — свободный художник, перебивается с хлеба на воду. Полагаю, его кандидатура также подходит на роль посыльного. Третьим, кого назвала жена Зернова, значится Менделевич Давид Осипович. Крупный бизнесмен. Ему принадлежат все спортивные комплексы Большого Сочи, а это сто двадцать кинотеатров побережья от Хосты до Адлера. Это он предоставлял стадионы и крытые комплексы во время предвыборной кампании покойного мэра. Теперь, после гибели последнего, он оказался на обочине, и его начинают прижимать со всех сторон. Полагаю, что он мог выполнить поручение Зернова. Менделевич, как никто другой, готов идти на любые шаги против мафии — иначе его разорят.

— Круг обозначен в общих чертах, — согласно кивнул Журавлев. — Кто же, по-вашему, был убит у кафе «Старый базар»? Я говорю о курьере, передавшем пакет Лике.

— Здесь нет сомнений. Описание точно соответствует внешности личного шофера Зернова — Владимира Артамонова. Нам неизвестно, где находятся еще четыре конверта и живы ли курьеры. Мы не знаем, успел ли получить хоть один из конвертов адвокат Садальский перед смертью. Если да, то конверт у него изъяли. А может быть, даже не один, а несколько. Но я ничего не могу сделать. У меня связаны руки. Кроме меня, некому выступить на конгрессе. Я не могу понять, что случилось с Берзиным. Как обстоят дела у Зернова? Я в полном неведении.

— Когда должен состояться ваш сенсационный доклад?

— В девять утра в понедельник.

У Журавлева полезли глаза на лоб.

— Позвольте, но сегодня уже пятница.

— В том-то все и дело, — обречено сказал прокурор.

— Ладно. Поговорим о противнике, которого надо вывести на чистую воду. Кто возглавляет так называемую мафию?

— Не торопитесь, Вадим, я ведь не читал еще доклада. Могу охарактеризовать ситуацию в общих чертах.

— Хотя бы так.

— Безусловно, на мой взгляд, главным действующим лицом со стороны противника является вице-мэр города Егор Алексеевич Рубин. Человек очень умный, богатый и жесткий. О его состоянии ходят легенды. Он получил огромную популярность благодаря своей благотворительности. Построил одну из лучших больниц на побережье и открыл при ней научную лабораторию, которую возглавляет светило медицины профессор Веймер. Это Рубин вытащил в политику бывшего капитана корабля и, организовав мощнейшую предвыборную кампанию, сделал его мэром города. Но ни для кого не было секретом, что истинный хозяин побережья — именно Рубин. Сам он занял скромную должность вице-мэра и держался в тени, поставив на ключевые посты в мэрии своих людей. Это известный вам председатель Думы Берзин и управделами Зернов. Мэр практически стал ширмой для черных дел Рубина. К тому же мэра опекали со всех сторон люди Рубина. В том числе и верный его слуга — начальник сочинского УВД полковник Духонин. С Рубиным в связке орудуют такие великаны, как начальник курортного управления Сочи Анисимов Сергей Сергеевич и генеральный директор гостиничного комплекса «Дагомыс» Гаркави Илларион Георгиевич. Имен можно называть много, но я не вижу в этом смысла.

Ошибка Рубина состояла в том, что он считал кандидата в мэры — бывшего капитана Филиппова — недалеким человеком со скромными потребностями, неконфликтным и безобидным. Когда Филиппов стал мэром, он тут же засучил рукава и взялся за работу. Вот тут-то он и понял, что такое Сочи, если зайти в город с черного хода. И мэр начал вести бескомпромиссную борьбу с теневой стороной курортной жизни. В народе он стал слишком популярным. Рубин понял, что сделал ставку не на ту лошадку. Вскармливал котенка, а вырос тигр. Мало того, Филиппова не так просто было убрать. Он уже стал всенародным любимцем. Не знаю, как ему удалось, но мэр перевербовал и Берзина, и Зернова, и те начали работать на него. Столкнулись две глыбы — Филиппов и Рубин. Один из них должен был уйти. Вдвоем им слишком тесно на пространстве от Хосты до Адлера. Результат поединка вам известен. Мэр погиб. Ситуация на сегодняшний день такова: город в безнадзорном положении. Вице-мэр Сочи уехал в отпуск куда-то за границу. Замещающий его председатель городской Думы Берзин болен.

Даже управделами администрации города Зернов на людях не показывается. Город брошен на произвол судьбы. И это в разгар курортного сезона. С завтрашнего дня начинают съезжаться политики из Москвы. Положение катастрофическое. А в городе орудуют подручные Рубина — головорезы, с которыми вам, Вадим, уже приходилось сталкиваться. И вряд ли полковник Духонин со всей своей милицией сможет остановить резню. Боюсь* он будет только потакать бандитам.

— Кто же руководит головорезами, если вице-мэр за границей? — спросил Журавлев.

— Рубин всегда держит руку на пульсе. Где бы он ни находился.

— Это невозможно. В таких делах нужна оперативность и точное представление ситуации. Думаю, что есть не менее активные деятели.

— Так вы беретесь за работу, Вадим Сергеевич?

— Неполных три дня, чтобы отыскать четыре иголки в стоге сена, да еще и не уколоться?

— Важно то, что противник не знает, для кого предназначается доклад, и кому везли конверты. И уж, конечно, никто не ожидает, что их поисками займется человек со стороны. Разумеется, я понимаю, с каким риском связана работа и готов помочь чем смогу. Ставьте условия!

— Одному такой воз не потянуть…

— Минуточку! — не выдержала Лика. — Почему это одному? А как же я?! Уважаемый Юрий Антоныч, на данный момент вам доставили два конверта. Один — я, другой — Журавлев. Осталось четыре. Мы поделим их поровну. Уверена, что еще парочка таких же конвертов мне под силу. Остальные пусть ищет Вадим.

Журавлев оторопел от такой наглости. Он даже не нашел что сказать, а только открыл рот и так и сидел.

Прокурор, разумеется, поддерживал любую инициативу. В его положении не до выбора. Пришла бы эта девчонка к нему в приемную месяцем раньше, ее бы на порог не пустили. Но времена меняются. На безрыбье и рак рыба. К тому же прокурор не видел Лику ни в обмороках, ни в истерике.

— Вы проявили себя с лучшей стороны, Ульяна Филатовна. Я рад вашей инициативе. Я уже говорил в начале нашей беседы, что вы будете отмечены индивидуальным гонораром, и я…

— Хорошо, Юрий Антонович, — прервал прокурора ; Журавлев. — Давайте поговорим о конкретных делах. I Что мы имеем на сегодня? Убит шофер Зернова. Его конверт чудом попал к вам. Убит редактор Таманцев. Привезенные им результаты экспертизы у вас. Убит адвокат Садальский, и я столкнулся с убийцей в дверях. Меня он не знает, не то и я стал бы его жертвой. Очевидно, он знал курьеров, и я на эту роль не подходил. Досталась ли убийце добыча в виде конвертов — мы не знаем. Но нам известны как минимум еще трое из тех, кто мог быть курьером. Мы будем их искать, если так. Но начать надо с самого элементарного. Я должен поехать к Зернову домой и все выяснить из первых рук. Он меня уже знает. Если вы ему напишете сопроводительное письмо, то он сможет быть со мной более откровенным. Начнем с истоков, а не с хвоста.

— Великолепная мысль, Вадим! Письмо я сейчас напишу. Я рад, что вы согласились.

— Как профессионал и человек с трезвым умом, я должен был бы отказаться. Но во мне противоречий не меньше, чем достоинств и недостатков. Я ведь тоже играл в этой партии и проиграл. Получил по башке и проворонил жизнь человека, который мне ее доверил. У меня тоже есть свой кодекс чести. Что касается политики и законов, то мне на них плевать. Эту войну в обнимку с законом мы не выиграем. Пишите письмо. Я частное лицо и буду действовать по-своему, как обыватель.

Прокурор написал записку Зернову и положил ее в свой конверт со штемпелем прокуратуры.

— Мне понадобится хорошая машина, оружие и еще кое-какие мелочи.

— Мой секретарь, который вас встречал, подготовит все необходимое.

— В шесть вечера у входа в Луна-парк я буду ждать его.

Журавлев встал. Лика осталась сидеть. Она хотела, чтобы Дик отошел к двери, а потом приподняться с кресла — уж больно она мелко выглядела рядом с рослым широкоплечим мужиком.

— Звоните мне и держите в курсе дел.

Вадим направился к двери, а прокурор по-отечески посмотрел на девушку.

— Вы мне очень симпатичны, Ульяна Филатовна. Берегите себя и будьте осторожны.

— Не беспокойтесь. Мы наверняка еще отпразднуем нашу победу.

Лика встала и поторопилась к открытой двери догонять партнера. Она чувствовала, как у нее растут крылья за спиной.

Солнце пекло нещадно. Люди улыбались, пели птички, беззаботная курортная жизнь продолжалась, никто не хотел забивать свою голову проблемами и не подозревал, что сидевшая пара в старом «жигуленке» готовится вступить в опасную авантюру.

— Итак, мы едем к управделами Зернову? Ты помнишь его адрес?

— Учти, детка, я не собираюсь быть твоим опекуном. Барахтайся сама!

— Не называй меня «детка»! Как бы мне не пришлось вытаскивать тебя из какой-нибудь передряги.

Лика вынула из сумочки конверт с гонораром, достала из него сто долларов, остальное бросила Журавлеву на колени.

— Сколько мне было обещано, столько я взяла.

— Черт меня дернул с тобой связаться! Влипнешь в историю, а я на всю жизнь лишусь сна.

— Тоже мне папаша нашелся! Заруби на своем длинном носу, что я — самостоятельный человек. Нас связывает только общее задание, и я вынуждена терпеть тебя, пока мы его не выполним.

Журавлев повернул к себе зеркало заднего обзора и посмотрел на свое отражение.

— Нос как нос, с чего ты взяла, что он длинный…



Содержание:
 0  вы читаете: На раскаленной паутине : Михаил Март  1  1. : Михаил Март
 2  2. : Михаил Март  4  4. : Михаил Март
 6  6. : Михаил Март  8  ГЛАВА II : Михаил Март
 10  3. : Михаил Март  12  5. : Михаил Март
 14  7. : Михаил Март  16  1. : Михаил Март
 18  3. : Михаил Март  20  5. : Михаил Март
 22  7. : Михаил Март  24  ГЛАВА III : Михаил Март
 26  3. : Михаил Март  28  1. : Михаил Март
 30  3. : Михаил Март  32  ГЛАВА IV : Михаил Март
 34  3. : Михаил Март  36  1. : Михаил Март
 38  3. : Михаил Март  40  ГЛАВА V : Михаил Март
 42  3. : Михаил Март  44  5. : Михаил Март
 46  1. : Михаил Март  48  3. : Михаил Март
 50  5. : Михаил Март  52  ГЛАВА VI. : Михаил Март
 54  3. : Михаил Март  56  5. : Михаил Март
 58  2. : Михаил Март  60  4. : Михаил Март
 62  ГЛАВА VII : Михаил Март  64  3. : Михаил Март
 66  5. : Михаил Март  68  2. : Михаил Март
 70  4. : Михаил Март  72  ГЛАВА VIII : Михаил Март
 74  3. : Михаил Март  76  5. : Михаил Март
 78  1. : Михаил Март  80  3. : Михаил Март
 82  5. : Михаил Март  83  6. : Михаил Март
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap