Детективы и Триллеры : Триллер : Глава IIЗА МЕСЯЦ ДО КАЗНИ : Михаил Март

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3

вы читаете книгу




Глава II

ЗА МЕСЯЦ ДО КАЗНИ

1

Самолет из Москвы прибыл по расписанию. Элегантная дама лет тридцати семи сошла с трапа с небольшой сумочкой, перекинутой через плечо. Ни чемоданов, ни баулов. Она прилетела налегке и уже вечером собиралась улетать обратно. Покинув здание аэропорта, женщина прошла на автостоянку и, оглядевшись, заметила бежевую «пятерку». Молодой человек ее же возраста, сидящий за рулем, заметил появление высокой стройной красавицы и вышел из машины. Их встреча началась с поцелуя, достаточно страстного и откровенного для открытого уличного пространства.

— Ну хватит, Гриша. Неудобно. Такое впечатление, будто ты вышел из тюрьмы и пять лет не держался за юбку.

— Я слишком редко тебя вижу, Варечка. Тебе проще, ты же замужем.

— Не смеши. Мой муж тебе в отцы годится. Поехали.

Они сели в машину и тронулись с места.

— Как я поняла, ты еще не приступал к работе? — спросила она, закуривая. — Или без няньки не можешь, лишен самостоятельности?

— Никаких проблем, дорогая. Но ты же знаешь, что я люблю подходить к делу творчески, с воображением. Взять и убить обычного ублюдка одним выстрелом ничего не стоит. Таких я сотнями в Нагорном Карабахе укладывал и в первую чеченскую. А в мирном городе стрелять с чердаков по мишеням не интересно. Нужен творческий запал, индивидуальный подход, интрига, заговор и страшная, леденящая кровь развязка.

— Работа в криминальной хронике тебе на пользу не пошла. Начитался всякой ерунды и решил превратить банальную работу в сенсацию для учебников по криминалистике.

— А почему бы и нет?

— Нам, Гришенька, время дорого. Звено вербовщиков — на тебе. Их осталось семеро. И надо уложиться в месячный срок.

— Значит, хозяин решил выдрать с корнем плодоносящее дерево.

— Решил, так как появилось нечто более совершенное, надежная машина, которая должна заменить старую. И ты прав. Вырывать придется с корнем, чтобы и следа не осталось.

— В таком случае та же участь ждет твоего мужа и приемного сына?

— Ждет. Ты слишком любопытен.

— И ты вновь станешь свободной?

— А я и при муже свободна.

— А нас с тобой рикошетом не заденет?

— Если бы и нас хотели убрать, то не стали бы информировать и давать задания.

— Ну почему же? Мавр сделал свое дело — мавр может умереть.

— С кем же останется хозяин? Выкинь дурь из головы. На твоей памяти два состава менялись. И каждая новая команда была лучше прежней. Однако они уходили, а мы оставались. Но я думаю, что ты не для этого меня вызвал из Москвы в срочном порядке, чтобы обсуждать давно решенные вопросы.

— Ты права. Поговорим за ланчем. Остановимся возле одного небольшого ресторанчика. Уютное местечко. Там все и обсудим. А потом поедем ко мне и займемся любовью.

— Вечером я улетаю обратно в Москву.

— Плохая девочка. Не хочешь подарить мне ночь?

— Хватит с тебя и двух часов.

Ресторанчик и впрямь оказался уютным. Они устроились за двухместным столиком у стены. Зал в утренние часы пустовал, это гостей вполне устраивало. Они могли разговаривать, не беспокоясь, что их кто-нибудь услышит. Да и кого может интересовать, о чем воркуют влюбленные голубки. Но опытный взгляд мог заметить, что такая эффектная яркая женщина могла бы иметь более солидного кавалера. Парень выглядел незавидно. Худой, длинный, просто одетый и вроде бы совершенно безликий. С другой стороны, его лицо казалось не лишенным интеллекта, порой даже одухотворенным.

Им принесли закуску и красное вино. От горячего они отказались.

— Не томи душу, Гриша, рассказывай.

Он достал из кармана фотографию женщины и передал собеседнице.

— Что скажешь?

— Красивая баба. Но только она не для тебя. Слишком волевое и сильное лицо. Она удав, а ты кролик. Кто это?

— Я и сам бы хотел знать. Только ведь она все] равно ничего не скажет. Ты права. Такая горы свернет, если они появятся на ее пути. Так вот. Странная история получилась. Я дежурил в редакции, и вдруг секретарша из отдела писем подходит ко мне | и говорит: «Странный звонок, Гриша. Звонит какая-то женщина и спрашивает Охлобыстина».

— Того самого, которого ты убрал три года назад?

— В том-то и дело. Охлобыстина весь город хоронил. Каждая собака знает о его безвременной гибели от рук мафии. Значит, звонящая не из Питера. Тогда зачем ей понадобился Охлобыстин? Что она о нем может знать? Я подошел к телефону и представился Охлобыстиным. Через полчаса встретился с ней в ресторане, прихватив свой шпионский фотоаппарат. Им я и сделал этот снимок. Ты права. Такая женщина способна свернуть горы на своем пути. Зовут ее Наташа. Судя по всему, несколько лет не жила в России. Плохо ориентируется в ценах, валюте, заказывает в ресторане селедку, грибы и водку. Черный хлеб посыпает солью. Впоследствии она призналась, что ее не было в стране три года. К ней в руки попала газета трехлетней давности со статьей Охлобыстина, где писалось о находке в лесополосе трех трупов. Эпштейна, Маркина и Цейтлина. Два из трех имен ей знакомы. Я рассказал ей, что расследование зашло в тупик. Пришлось признаться, что я не Охлобыстин, а Толстиков, друг погибшего. Вот тут дамочка меня начала удивлять. Во-первых, она мне сказала, что троих евреев убили из-за паспортов. Этими паспортами пользовались другие подонки, вывозившие женщин в Иорданию. Продавали их в рабство. Сами же возвращались в Россию через Израиль. Ее цель — найти тех, кто использует паспорта погибших Цейтлина, Маркина и Эпштейна, и прикончить их. Я не сомневаюсь, что она это сделает. Ей нужны помощники, и она предложила мне стать ее сообщником. При этом добавила, что проблем с деньгами у нас не будет. Это меня особенно поразило, ведь все вывезенные нами бабы лишались последнего в России, вплоть до жилья. Где она могла взять деньги?

— Любопытная история, Гришенька. Очень любопытная. Только за то, что ей удалось вырваться из лап арабских живодеров, надо поставить девочке памятник. Мало того, она сумела прожить там три года. Столько не живут. И вернулась назад. Для этого нужен паспорт, деньги и свобода. Ничего из перечисленного у русской шлюхи из притона быть не может.

— Подними архивы трехлетней давности и проверь ее. Фотография у тебя есть.

— Шутишь? Три года назад мы по два десятка баб отправляли в неделю, а то и в день. И не уверена, что архивы сохранились. Больше года мы их не держим.

— Постарайся, Варечка. Я хочу знать об этой женщине все. У меня есть на нее виды. Зачем делать самому всю черную работу, когда есть такая замечательная помощница? Ее мне Господь Бог послал. Очень вовремя. В нужный момент. Я уже собирался шлепнуть Рамазанова, как только он вернулся из последней поездки, и тут такое счастье прямо в руки приплыло. С неба свалилось.

— Хочешь повесить все на ее плечи, а в последний момент ее же подставить?

— Гениальная идея. Мстительница возвращается. Как это романтично. Она умна, азартна, сильна, одержима. Ты права. Ей памятник надо ставить. Что-то я не припоминаю случая, когда хоть одной женщине удалось выскочить из арабского капкана и вернуться в Россию. Мистика какая-то. А этой удалось. О такой партнерше можно только мечтать.

— Разовый вариант, мечтатель Гриша. Как ты дашь ей наводку? Ну прибьете вы вместе Зибирова, Рамазанова и Ткачука. А дальше что? Твоя задача — уничтожить все звено вербовщиков. Что делать с остальными?

Толстиков разлил вино в бокалы.

— Я уже придумал. Надо составить схему на все звено. Хитрую и сложную. Проверим, на что пригодны ее мозги. Не сможет разгадать — так я ей помогу. Она очень зла. Можно себе представить, как ей жилось среди арабов.

— Допустим. Идея со схемой мне нравится. Но как объяснишь, откуда взялась эта схема?

— Скажу, что это наследство Охлобыстина. Он составил. Парень сумел копнуть очень глубоко, за что и поплатился жизнью. Его убили, а схема валялась где-то в доме. Или в доме его подруги, в какой-нибудь книге. Листок бумаги с инициалами, и ничего больше. Пусть сама ломает себе голову. С ее жаждой мести и умом она распутает этот клубок. Не без моей помощи, разумеется.

— Ты знаешь, где она сейчас?

— Конечно, нет. Не так она глупа. Обещала позвонить, как только будет готова.

— А если она тебя в чем-то заподозрит?

— Глупости. Я ей в друзья не навязывался.

— Как ты выведешь на нее следствие в конце игры?

— Тут надо подумать. Серьезно подумать. И собирать на нее компромат надо уже сейчас, до того, как она завалит первого вербовщика. А для этого я должен подготовить ей площадку, на которой произойдет акт мести. Меня другое волнует. При хорошем размахе и удачном результате наших деяний я все же должен отдавать себе отчет в том, что следствие будет наступать нам на пятки. Надо понимать, что в прокуратуре сидят не дураки. Если разворачивать дело, как месть, надо, чтобы это бросалось в глаза, тогда сыщики быстро выйдут на иорданский след.

— Пусть выходят. Тем лучше. Хозяина арабы больше не интересуют. Его новый проект куда сложнее и интереснее.

— Значит, он закрывает контору?

— Уничтожает.

— Все звенья и все руководство?

— Все, Гриша. Новый проект требует других специалистов, другого подхода и иных действий.

— А если кто-то откроет рот?

— Чтобы открыть рот, надо остаться живым. А потом, хозяина никто не знает. Он никогда не выходил из тени.

— Жаль терять такой прибыльный бизнес. Гениальная была схема и работала четко, как часовой механизм.

— Новая идея не менее гениальная. Да, механизм работал хорошо и слаженно, но времена меняются, приходит новая эра, более прогрессивная и менее опасная.

— Ты мне ничего не расскажешь?

— Закончи одно дело, потом поговорим о следующем. Что касается твоей беглой мстительницы, то я не возражаю против этого эксперимента. Развлекайся. Только про сроки не забывай. Делу время — потехе час.

— Кстати, ты мне обещала два часа для потехи.

— Хорошо. Поехали. Потом отвезешь меня в аэропорт. А фотографию красотки я возьму с собой. Может, и найду на нее какие-нибудь материалы. Самой интересно. Ясно одно — дамочка неординарная. Вот только деньги где она сможет взять? Ты ей денег не давай.

— Откуда они у нищего репортера?

— Дай-то бог, чтобы она в это поверила.


2

Загадочная мстительница не звонила целую неделю. Толстиков все подготовил и хитроумную схему успел составить. Это будет необычная и тонкая игра умов, как он предполагал. Игра с кровавыми последствиями. Жертвы — безмозглые телята, гуляют себе по полянке и не подозревают, что где-то рядом рыщет серый волк с острыми клыками. А он, Гриша, будет играть роль егеря, а не охотника, и сможет кровожадно наблюдать за событиями со стороны. Вот только времени у него не так много, а волчица все молчит и молчит.

Наконец раздался долгожданный звонок. Наташа назначила ему встречу в Летнем саду. Она о нем не забыла. Все правильно. В таком деле нужен надежный помощник. Он сумеет ей доказать, что лучшего партнера ей не найти.

Свидание продлилось недолго, не более получаса. Домой Толстиков вернулся озабоченным. Во-первых,

Наташа очень легко справилась с его схемой. Как он ни мудрил, она быстро и безошибочно расставила все играющие фигуры по местам. Женщина с такими талантами и раскусить его может, хотя само по себе это маловероятно. Толстиков не входил ни в одно из звеньев, он работал на Варвару непосредственно и числился «оком государевым» в Питере, в то время как основная база находилась в Москве. Толстикова смущало еще одно обстоятельство. Наташа собиралась вести свое расследование, а не рубить головы без разбора. С одной стороны это неплохо. Так она быстрее выйдет на остальных без его подсказок, и работа пойдет полным ходом. Пусть продвигается вперед. Если перейдет границы дозволенного, ее придется остановить. Главное, чтобы она все время находилась, в поле зрения. Толстиков решил, что неплохо иметь запасной вариант. Так или иначе, но по их следам обязательно пойдут сыщики. Убийства есть убийства, и в планах не один и не два трупа. Если дело зайдет слишком далеко, мстительницу можно сдать сыщикам. Ее виновность будет очевидна, мотив понятен — дорога на эшафот ей обеспечена. Не помешают и свидетели. Пусть косвенные, но надежные. Они ничего не должны знать, а давать следствию нужное направление. Толстикову пришла в голову блестящая идея. Среди его знакомых было несколько сутенеров, которых он выручал время от времени благодаря своим связям в милицейском управлении. Пришло время, когда и им надо что-то для него сделать.

Толстиков приехал в один из притонов с большим ассортиментом жриц любви. Руслан — хозяин заведения — показал дорогому гостю альбомы с девочками. Найти подходящую оказалось делом нелегким. Были и красивые милашки, и высокие, но у каждой на лбу стоял штамп: «Шлюха». Толстиков искал женщину, похожую на Наташу, а она никак не входила в категорию разгульных девиц. Слишком много достоинства было в ее лице, движениях, не говоря уже о походке. С трудом, но все же подобрали пару красоток с подходящими данными.

— Что скажешь о них, Руслан?

Здоровяк кавказской внешности пожал плечами:

— Странный у тебя вкус, Гриша. Есть девочки помоложе и покрасивее. Нет, я ничего не говорю, товар отличный. Но одна из них замужем, а вторая ушла из бизнеса. Ей так и не удалось до конца вылечить сифилис. Может ты мне скажешь, для чего тебе нужен товар? Я думаю, не для удовольствия.

— Ты прав. Вот эта с незалеченным сифилисом мне подходит. Она должна поработать на меня в течение месяца. Максимум двух. Ты же ее списал из отряда, как я понял. Спать ей ни с кем не придется. Ее задача — находиться в нужный мне момент там, где я укажу.

— Зовут ее Катя. Если ты ей будешь платить, она согласится. В свое время имела большой успех и неплохо зарабатывала. Сейчас ей тридцать восемь, здоровье никуда, а старые запасы давно растратила. С ее привычкой жить на широкую ногу ей сейчас туго приходится.

— Думаю, что мы договоримся. Пусть придет сегодня вечером, часам к семи, в ресторан «Колос». Третий столик у окна от входа.

— Как скажешь, дорогой. И это все? Может, устроить тебе сауну с хорошим массажем?

— Спасибо, Руслан. На развлечения у меня нет времени.

Толстиков ушел, не выпив даже предложенный ему коньяк. Следующий свой визит он нанес в частное охранно-сыскное бюро «Тритон», где его принял руководитель конторы Ефим Егорович Лисичкин. Пожилой мужчина с лицом скорее лошадиным, чем лисьим. Фамилия подкачала.

— Я вас слушаю… — протянул хозяин кабинета в надежде услышать имя гостя.

— Если позволите, я не буду называться. Вам же все равно, кто я? Куда важнее узнать имена любовников моей жены.

— Задание понятно. Это будет вам стоить пятьсот долларов в день. Если речь идет о долгосрочном контракте, то цена будет значительно ниже.

— Ваш человек мне понадобится на месяц-два, с командировками. В ближайшие дни ожидается поездка в Москву. Возможно, что надолго. Квартиру в Москве я ему предоставлю. Гостиница в данном случае не подходит. Если мне ваш парень не понравится, я разорву с вами контракт.

— У нас специалисты высокого класса. Тот, что будет работать на вас, служил в органах и занимался наружным наблюдением. Он профессионал. Вот увидите.

— Минутку. Ваш парень не должен меня знать. Я и сам буду поглядывать за женой со стороны. Всю информацию он будет передавать в виде письменных отчетов вам. Напротив вашего офиса находится почтовое отделение. Я забронировал в нем абонентский ящик номер семь. Вам же не трудно перейти дорогу и бросить в прорезь ящика конверт.

— Ради бога. Без проблем. Вопрос в другом. Квартира, которую вы собираетесь предоставить моему человеку, должна быть оборудована компьютерной связью, интернетом. Иначе он не сможет передавать мне отчеты ежедневно. А как нам быть с фотографиями? Компромат принято снимать на пленку.

— Фотографии и негативы он будет передавать мне тем же способом, через почтовое отделение. Я позвоню ему сам, когда он приедет в Москву, и назовусь Григорием. В конце работы вы мне представите счета, билеты на поезд, документы на побочные затраты. А для начала я заплачу аванс.

— Пять тысяч за первый месяц. Вас устраивает?

— Я не умею торговаться.

— Поверьте, это не дорого. За эти деньги вы получите исчерпывающую информацию. Через месяц, если результатов вам покажется недостаточно, мы продлим договор еще на месяц. Когда приступать к работе?

— Я позвоню завтра.

Толстиков передал Лисичкину деньги и фотографию Кати:

— Вот деньги, вот объект внимания. Подробности завтра по телефону. Надеюсь, мы сработаемся.

— Я в этом уверен.

Толстиков ушел. Он вел себя очень глупо, но именно таким он хотел предстать перед частными сыщиками. Человеком, находящимся в прострации и не знающим, чего и от кого он хочет. По легкой ухмылке Лисичкина он понял, что добился желаемого результата.

Встреча с проституткой-«пенсионеркой» состоялась в назначенном месте. В жизни она выглядела хуже, чем на фотографии. Фигура и рост вполне подходили под нужные параметры, но лицо напоминало смятую туалетную бумагу, замазанную штукатуркой. Только издали она могла произвести впечатление приятной женщины. Но отказываться было поздно. Придется работать с тем материалом, который есть. Даже если бы Толстиков имел в запасе кучу времени на подготовку, он не смог бы найти достойного двойника Наташи. Похожих на нее женщин он еще не встречал.

— Здравствуйте. Я — Катя. Меня прислал Руслан. Это вы хотели меня видеть?

— Присаживайтесь.

«Слишком вульгарна, — подумал Толстиков. — Неужели она все еще хочет кому-то нравиться?»

Женщина присела на край стула, будто собиралась тотчас уйти.

— У меня есть к вам предложение, Катя. Мне нужна партнерша для необременительной работы сроком на пару месяцев. Готов платить по сто долларов в сутки плюс расходы на еду, жилье, одежду. Режим полувоенный. Любые приказы с моей стороны выполняются без пререканий и точно в назначенное время.

— На всем готовом плюс сто долларов в день меня устраивает. Что вы называете необременительной работой? У каждого на сей счет свое мнение.

— Вы будете изображать мою жену. Или замужнюю женщину, которую не очень устраивает ее муж. Так понятнее? Каждое утро я вам буду говорить, куда вам идти и что делать. Ничего сложного. Обычные прогулки. Правда, иногда придется по нескольку часов простаивать в каком-нибудь подъезде. У вас будет мобильный телефон. Я буду вам звонить и делать какие-то корректировки. Если вы меня встретите на улице, то проходите мимо, не обращайте на меня внимания. Надо будет — я сам к вам подойду. Вы должны помнить, что за вами будет наблюдать частный сыщик. Возможно, он будет вас фотографировать. Это то, что нам нужно. Его задание — следить за моей женой. Пусть следит.

Ведите себя свободно и не оглядывайтесь по сторонам. Вы приманка. Через несколько дней поедете в Москву. На месяц или дольше. Там все то же самое.

— Одним словом, вы собираете компромат на свою жену, с которой меня можно спутать?

Толстикову понравилось такое умозаключение.

— Вы проницательны.

— Я согласна. Но учтите, если вы меня заставите с кем-то ложиться в постель, то плата за сутки будет удваиваться.

— До этого дело не дойдет. Вся хитрость в том, что сыщик не должен собрать на вас компромат.

— Какая наивность! Если баба хочет изменить мужу, она это сделает, и никто никогда об этом не узнает.

— Не сомневаюсь. Но мы преследуем другие цели. Это всего лишь игра.

— Ладно. Как хотите. Я женщина свободная, и работа мне не помешает.

Толстиков достал из кармана ключи, мобильный телефон и конверт.

— Это вам. В конверте деньги. Аванс за неделю — семьсот долларов, тысяча долларов на одежду. Купите себе хорошее платье и туфли. И пятьсот долларов на мелкие расходы. Квартира в районе Автово. Скромная съемная однокомнатная квартирка. Аренда оплачена. Сегодня же переезжайте туда. С нее вас и начнет «вести» наш сыщик. И помните, он не должен никоим образом узнать вашего настоящего имени и адреса. Когда мы закончим нашу игру, вы исчезнете для него. Мобильный телефон должен быть при вас днем и ночью. Номер знаю только я. Включен вибросигнал. Звонить он не будет. Так что держите его так, чтобы ощущать вибрацию.

Катя пересчитала деньги, а потом все сложила в сумочку.

— Странный вы тип. Как хоть вас зовут?

— Григорий.

— Какие еще будут указания?

— Смойте грим. Используйте только легкий тон, никакой косметики. Измените прическу. Ходите с распущенными волосами. Всегда носите темные очки. Глаза вы загримировать не сможете, и лучше, если сыщик их не будет видеть. Измените походку. Раскачивать бедра от угла до угла улицы не обязательно. Платье купите скромных тонов. Постарайтесь удалить налет своей прошлой профессии и перевоплотитесь в светскую женщину. Пусть не очень богатую, но обеспеченную, независимую и достойную уважения. Сыщик должен сделать вывод, что я идиот, страдающий синдромом беспочвенной ревности.

— Для такой работы вам нужна хорошая актриса, а не шлюха. Шли бы в театр, а не к Руслану.

— Уверен, что вы справитесь с заданием. Откройте в себе то, что вы многие годы затаптывали и душили. В вас есть определенный шарм.

— Однако глаза свои я должна прятать?

— В них очень много усталости и разочарования. Наполнить их силой, твердостью и решительностью нам вряд ли удастся за короткое время. А именно такими характеристиками должна обладать женщина, за которой установлена слежка.

— Вы знаете таких женщин, которым уже под сорок?

— Встречался. Сегодня утром.


3

Голова у Толстикова шла кругом. Не от успехов, а от затеянной им игры. Слишком большим получился узел. Работать приходилось на три фронта. Наташа предпочитала сама ставить цель и не советовалась с ним. Лишь давала поручения. Он готовил площадку для расправы с жертвой и страховал. Здесь он шел на опережение и мог заранее знать или предполагать, как будут продвигаться события. Но она могла менять планы. Например, решила, что начинать надо с Зибирова, а не с Рамазанова. Тут он выкрутился. У него на примете было несколько человек, старых профессоров, не имеющих семей и живших в одиночестве, но продолжающих активно работать и ездить на симпозиумы и конференции. Он знал расписание стариков, а в НИИ археологии держал на коротком поводке слесаря. Парень любил лазить по карманам ученых, когда те оставляли верхнюю одежду на вешалках. Толстиков пользовался его услугами. Тот добывал для него слепки ключей и сам же делал копии. Когда решался вопрос, где Наташа встретится с той или иной жертвой, Толстиков мог предложить несколько вариантов на выбор. Квартиры пусты, хозяева в командировках, соседей нет, ключи на руках. Идея с использованием чужих квартир Наташе понравилась. Нейтральная зона. Выбрали квартиру на Фонтанке, принадлежащую профессору Горлову. Определили время. И вот она, головная боль! Первое. Нужно оставить следствию минимум улик, но дать правильное направление. Второе. В момент событий в доме должна находиться Катя. Следящий за ней сыщик будет фиксировать место и время. Третье. Сам же Толстиков должен получить на руки настоящие и неопровержимые улики против Наташи. Сделать это труднее всего. Как человек, проработавший более трех лет в газете, он понимал, что самое убедительное — фотографии. Толстиков достал хороший миниатюрный фотоаппарат, которым можно снимать что угодно и где угодно, не привлекая к себе внимания.

На место предполагаемой казни Толстиков приехал заранее. Он должен был подготовить все необходимое к приезду Наташи. Как она затянет в ловушку Зибирова, он не знал, но не сомневался, что у этой женщины хватит ума и обаяния увлечь за собой любого мужчину.

Толстиков устроил в комнате своеобразный эшафот: снял люстру и привязал к крюку веревку с петлей. Чтобы повесить человека, его надо поставить на стол, надеть петлю на шею и выбить стол из-под его ног. Как Наташа это сделает, он понятия не имел. Она запретила ему присутствовать при казни. Обезвредить Зибирова Наташа собиралась при помощи сильнодействующего психотропного средства. Но дальше? Толстиков решил не мучить себя догадками. Он сможет все увидеть своими глазами. В квартире есть где спрятаться и откуда вести наблюдение. Расставив на полу ритуальные свечи, смысл которых ему был непонятен, он позвонил Наташе на мобильный телефон и доложил, что все готово. Она коротко ответила: «У меня тоже».

Толстиков тут же перезвонил Кате, которая должна исполнять роль псевдо-Наташи и находиться под наблюдением.

— Привет, партнерша.

— Я ждала звонка раньше.

— В окно выглядывала?

— Во дворе болтается какой-то тип. Он приехал на черном «Гольфе». На легавого не очень похож. Так, ни рыба ни мясо.

— Он таким и должен быть. Профессия того требует. Слушай меня внимательно. Выйдешь из дома, возьмешь такси и приедешь по адресу Фонтанка, дом девять. Серый пятиэтажный дом. Одно парадное в центре. Войдешь в дом, поднимись на последний этаж и замри. Руками ничего не касайся, к окну не подходи. Там полно пыли, не оставь следов. Ты должна приехать в два часа. Когда выходить, я тебе скажу. Жди звонка. Все понятно?

— А этот тип не пойдет за мной следом?

— Нет, конечно. Он обследует парадное потом. А пока ты в доме, он не сунет туда носа.

— Нет вопросов.

Теперь оставалось ждать результатов. Говорят, что первый блин всегда получается комом. Но Толстиков верил в свою удачу, хотя давно уже не затевал таких сложных игр.

Без пяти два на набережной остановилась машина. Из нее вышла женщина и направилась к дому. Толстиков догадался, что это Катя, только по темным очкам. Она и впрямь преобразилась. Походка, осанка, фигура, лицо… И мысли не могло возникнуть, что перед тобой бывшая шлюха из притона. Значит, чутье его не подвело и он не выбросил деньги на ветер. Катя этих денег стоит. Как только машина отъехала, ее место заняла другая. Черный «Гольф». Хорош сыщик, если баба его в момент вычислила! Правда, она знала о слежке, но поняла сразу, кто именно будет за ней следить.

Толстиков уже видел его и даже знал, что зовут парня Егор Власов, что он женат, был оперативником в управлении милиции, занимался наружными наблюдениями. Заработал себе язву и уволен в запас в звании капитана. Вполне милая биография для среднестатистического профессионала. Большего и не требовалось.

Минут через двадцать возле дома остановились «Жигули». Толстиков напрягся. Из машины вышли Наташа и Зибиров. Наташа хромала и Зибиров взял ее под руку. Они тоже направились к парадному.

Толстиков разволновался. Наташа вызывала в нем трепет, характером, силой личности подавляла его. Он ее даже побаивался.

Спрятавшись в смежной комнате за плюшевой портьерой, отделявшей ее от прихожей, Толстиков затаил дыхание.

Все, что происходило потом, казалось ему страшным сном. Из укрытия он успел сделать десяток снимков, но в какой-то момент не выдержал. Обливаясь холодным потом, проскользнул в коридор и, приоткрыв входную дверь, вышел на лестничную площадку. Здесь ему стало легче. Тем не менее он. чуть ли не кубарем скатился вниз и долго не мог отдышаться, будто пересек финишную полосу после длительного бега. Он дал себе время успокоиться и только потом вышел на улицу и направился к перекрестку, где за углом его ждала машина.

Сев за руль, он достал телефон и позвонил Кате:

— Выходите из дома и помотайте парня по городу, а потом возвращайтесь к себе. На сегодня все.

Выждав минут десять, Толстиков позвонил на мобильный Наташе:

— Пора закругляться. Профессор сейчас поедет домой.

— Я уже выхожу.

Он задумался. Откуда у хрупкой женщины столько сил и гнева? Это какую же надо иметь ненависть, чтобы подчинить своей воле опытного преступника и сунуть его в петлю?!

Сев в машину, Наташа приказала ехать домой к Зибирову и забрать какие-то документы. Значит, он ей во всем сознался!

Толстиков уже ничего не понимал. Он слепо выполнял приказы Наташи, боясь при этом выдать свой страх. Такого с ним еще не случалось.


4

Из квартиры Зибирова он вынес целый архив.

Наташа сумела допросить бывшего вербовщика, и тот ей выложил все, что знал. Они еще долго разбирались с документами. Одно Толстикову стало ясно — Наташу ему Бог послал. Если бы не она, то всех вербовщиков пришлось бы уничтожать ему, а он делает такие вещи без аппетита. Выстрел в голову, и прощай, парень. Тогда бы собранный Зибировым компромат попал в руки следствия. Допустим, что теперь это уже не имеет значения. Если шеф решил уничтожить всю организацию и начать с чистого листа, то компромат на несуществующий клан так и останется невостребованным.

К чему приведет следствие, начатое Наташей? Допустим, она выяснит имена всех женщин, которых вербовщики вывезли в арабские страны. Вернуть она их уже не сможет. Вряд ли кто-то из них еще жив. Строптивых арабы убивают, а остальных эксплуатируют до изнеможения, как верблюдов. Но женщины не верблюды. Нет. Наташино следствие не может повлиять на ход событий. Скорее наоборот. Баба только злости накапливает, у нее глаза горят от ярости. Это хорошо. Не так все мрачно выглядит. Толстиков себя успокаивал. Он сам боялся этой женщины, сделавшейся палачом.

Отпечатав фотографии, сделанные в квартире на Фонтанке, Толстиков разложил их на столе и ему опять стало страшно. Зибиров пытался на нее напасть: она сразу же ему сказала, что он не Эпштейн и ей все известно. И все же он проиграл схватку и в конце концов угодил в петлю. Перебрав фотографии, Толстиков остановил свое внимание на одной из них. Можно считать, что снимок получился никудышным. Но в нем просматривалась какая-то неопределенность. В кадр попал ботинок повешенного Зибирова. Если этого не знать, то получалось, что ботинок летает по воздуху. Возле шнурков застыла женская рука. Непонятное движение. То ли рука хотела поймать ботинок, то ли остановить. И весь странный, абстрактный сюжет красовался на фоне окна, из которого была видна набережная и река. Великолепная головоломка. А если ее подбросить следователям? Идея Толстикову понравилась.

Вечером того же дня ему позвонила Наташа.

— У тебя все готово? — спросила она.

— Есть свободная дача в районе Усть-Луги.

— Отлично. Рамазанова я оплела паутиной. Он мой. Встречаюсь с ним завтра вечером в шесть. В семь будем на месте. Подготовь эшафот. Лучше в саду, если он там есть.

— Там еще и собака есть.

— Убери ее. Помехи мне не нужны. Рамазанов пригласил меня к себе в Поспешено. Я все переиграю, и мы поедем на другую дачу. Начиная с пяти часов, у Рамазанова дома никого не будет. Заедешь к нему. Ты уже был там и знаешь, где что искать. Забери все видео— и фотоматериалы, найди его загранпаспорт, выписанный на имя Маркина. К семи тридцати приедешь за мной на место казни и передашь мне его паспорт. Диктуй адрес дачи.

— Не торопись. Скажи, куда мне сейчас подъехать. У тебя же нет ключей от дачи.

— Ты прав. Жду тебя у ворот Летнего сада. Через полчаса… Нет, через час.

— Понял. Буду.

Толстиков тут же перезвонил Кате:

— Есть работа на завтра.

— Я готова.

— Вам опять придется взять такси. Поедете на сей раз за город. Не доезжая Усть-Луги, есть поворот в поселок Суханове Сверните туда. За поселком тупик. Не доезжая до окраины, выйдете из машины и пойдете по тропинке в лес. Опушка в тридцати метрах от дороги. Вам надо хорошо спрятаться в лесу. На тот случай, если сыщик пойдет за вами. Подышите воздухом часок и возвращайтесь. Идите по дороге к шоссе. Вернетесь пешком к повороту. На другой стороне — автобусная остановка. Двести шестнадцатый маршрут идет в центр города. А сегодня прогуляйтесь по магазинам. Вам придется купить себе несколько париков из длинных волос хорошего качества. Блондинки, рыжей, брюнетки. Периодически меняйте их. Сохраните чеки, стоимость париков я оплачу.

— Следопыт меня упустит. Цвет волос меняет человека.

— Прекрасно. Посмотрим, на что он способен. Важно другое. Если женщина меняет парики, значит, она не хочет, чтобы ее узнавали. А это вызывает подозрение. То, что нам и нужно.

— Я все сделаю, благодетель вы мой. Катя рассмеялась и повесила трубку.

О париках Толстиков подумал не зря. Дело в том, что Наташа постриглась под мальчишку и стала носить парики разных цветов. На казнь Зибирова она явилась блондинкой.

Толстиков сложил фотографии в стол, взял ветровку и отправился на встречу с Наташей.

И опять он почувствовал какую-то непонятную тревогу.


5

Оставаться тенью Наташи у Толстикова не получалось. Она поручала ему всю мелкую работу, которая отнимала уйму времени. Он хотел держать ее в поле зрения, но вот опять получил задание. Нужно выкрасть весь компромат, имеющийся у Рамазанова, и привезти его на место казни. Толстиков боялся опоздать к апогею событий. Ведь ему так нужны улики! Улики против Наташи, а ими могут стать только фотографии.

Пришлось торопиться. Подъезжая к поселку, где ждала его Наташа, он заметил стоящий в стороне от дороги черный «Гольф». Значит, Катя тоже здесь. За рулем машины никого не было. Сыщик пошел за ней следом. Сумеет ли она обвести его вокруг пальца? Впрочем, этот вопрос не очень беспокоил Толстикова. Мелкую возню вокруг глобальных событий впоследствии легко откорректировать и подогнать под нужный калибр.

Попав на участок профессорской дачи, он тихо прокрался в глубь сада и успел сделать несколько снимков. К сожалению, Рамазанов был уже мертв. Его задушил приступ астмы.

Толстикову пришлось помочь Наташе сунуть труп в петлю. Он удивился тому, что партнерша забрала у него загранпаспорт Рамазанова, выписанный на имя Маркина, и сунула его в карман повешенного. Таким образом она дает ниточку следователям, в каком направлении им копать. Зачем ей это нужно? Хочет себя оправдать? Вряд ли это как-то помешает его планам. Скорее наоборот. Следствие поймет мотив убийств, и когда она попадется, ей уже не отвертеться. Все, что делает Наташа, на руку шефу и самому Толстикову. За него выполняют его работу и сбивают с толку следствие, которое будет пробуксовывать на каждом этапе.

Толстиков понимал, что ему нужен надежный помощник. Тот, кому можно поручить выполнение мелких заданий требовательной партнерши. Такой человек есть. Парень надежный, вместе служили в Чечне в первую кампанию. У него трое детей, и он нуждается в деньгах. Работает артистом в театре. Качалова из него не вышло, выступает на третьих ролях. Но главное — он романтик, обожает приключения. Отличная кандидатура. С его помощью удастся развязать себе руки.

С дачи Толстиков повез Наташу к себе домой, где они просмотрели видеопленки Рамазанова, конфискованные им в доме повешенного вместе с загранпаспортом. Толстиков еще раз убедился в том, что Наташа намерена установить имена всех женщин, которых Рамазанов и Зибиров вывезли в Иорданию. Что это теперь изменит? Может, она пытается оправдать свою жестокость по отношению к казненным?

Они просидели до глубокой ночи, разбираясь с пленками, после чего Наташа ушла.

Следующей жертвой должен стать Игорь Ткачук, имеющий загранпаспорт на имя Льва Цейтлина. Но Ткачук жил в Москве, так же как и все оставшиеся потенциальные жертвы. Предполагался переезд в столицу. Толстиков все еще оставался членом коллегии газеты и начальником аналитического отдела. Бросать работу он не собирался. Она давала ему огромный источник необходимой информации и крепкие связи в милиции. Придется брать отпуск.

Из семи приговоренных двоих можно вычеркнуть. Осталось пятеро. Пока все шло ровно. Через пару дней можно тряхнуть ребят из уголовного розыска и выяснить, что по поводу странных убийств думают сыщики. Информаторов в милиции у Толстикова хватало. Все его сокурсники по юридическому факультету занимали высокие посты в различных управлениях и доверяли ему самую сокровенную информацию, зная, что без их согласия он ничего в своей газете не опубликует, а как аналитику ему нужно знать, что делается за кулисами следственных кабинетов. Друзья есть друзья. А то, что аналитик подбрасывал друзьям деньжат время от времени, так то из газетного фонда, за сотрудничество, а вовсе не взятки. И кому не хочется увидеть свой портрет на первой полосе популярной газеты с небольшой похвальной заметкой?! На хороший отзыв о работе скромного подполковника милиции могут обратить внимание в министерстве. Там тоже газеты читают.

На следующее утро Толстиков отправился в театр, где и повстречался со своим приятелем Владом Сухининым. Они долго обнимались и хлопали друг друга по плечу.

— Черт! Тысячу лет тебя не видел, Гришка! Надо бы выпить по этому поводу после репетиции. Подождешь? У меня всего два выхода, и я свободен, как птица.

— Конечно, подожду. У меня выходной.

Приятели успели посетить пивную и бар, когда, наконец, Толстиков решил закинуть удочку.

— Ты знаешь, Влад, почему я о тебе вспомнил? На горизонте появилась интересная работенка. Я знаю о твоем материальном положении и подумал, что лишние деньги тебе не помешают. К тому же ты парень надежный, в боевой обстановке проверен, и не раз. Положиться на тебя можно. Работа в некотором смысле рискованная, но платят хорошо. Что скажешь?

— Работа, Гриша, мне, как воздух, нужна. Но если учесть, что ты занимаешься криминалом, то и риск — дело обыденное. Предлагаешь мне внедриться в какую-нибудь банду и вывести их на чистую воду? Запросто. Я не Смоктуновский, и мою физиономию не тиражируют, так что не расколют. А вот в душе и по таланту я похож на Смоктуновского. Любую роль сыграю. Жаль, что режиссеры об этом не догадываются. Сейчас у меня уйма времени. Два, максимум четыре спектакля в месяц. Когда свободен, подрабатываю в пекарне. Пиццу развожу по домам. Теперь эта услуга в моде.

— Так ты согласен?

— Считай, что мы ударили по рукам, если мне будут платить больше, чем разносчику пиццы.

— Хорошо. Тогда я тебе расскажу предысторию. Так, чтобы обрисовать ситуацию. Существует преступное сообщество. На протяжении нескольких лет оно занимается тем, что вербует наших женщин, молодых и красивых, переправляет их в арабские страны и принуждает работать в притонах проститутками. Это то, что лежит на поверхности. Одной из жертв арабского рабства удалось вернуться в Россию. Уникальная женщина. Зовут Наташа. Я знаю только то, о чем она мне говорит. А говорит она не много. Ей удалось выйти на эту организацию, и я ей кое в чем помог. Сейчас работаю на нее, но понимаю, что один не справлюсь с поставленными задачами. Моя партнерша очень требовательна.

— В чем же криминал, Гриша? Наши бабы стоят на всех панелях, какие только есть на земном шаре, и ни для кого это не является секретом.

— Все дело в том, что Наташе удалось распутать часть клубка из общей зловещей паутины, и она начала мстить. Двоих подонков уже казнила в прямом смысле слова. Повесила. На очереди еще пятеро, а может, их будет и больше. Я ей помогаю и тем самым становлюсь сообщником. Но я этим горжусь. Она справедливый палач.

У Сухинина загорелись глаза, и Толстиков понял, что не зря обратился именно к нему. Можно считать, что парень в деле.

— Как мы предполагаем, схема преступного клана намного сложнее, чем казалось в начале. А суть вот в чем. Сами.женщины, которых вербуют к выезду из России, не главное. Тут есть какая-то более глубокая подоплека. Один пример. Существует счастливая семья. Муж, жена, двое детей или даже трое, а может, один. Все у них хорошо. Живут в приличной квартире, денег хватает, строят планы на будущее. И вдруг муж погибает. Как правило, по глупой случайности. Остается молодая вдова с детьми. Через пару-тройку месяцев вдова знакомится, и тоже случайно, с порядочным человеком. Естественно, холостым, свободным, благородным, любящим детей. Месяц они встречаются, и кавалер делает вдове предложение. В конце концов, жизнь продолжается и нельзя молодой маме до гроба ходить в трауре. Но есть одна загвоздка. Жених — еврей, его родители живут в Израиле, и он не может жениться без благословения родителей. Они едут в Израиль. Возникает проблема с визой. Русскую женщину с двумя маленькими детьми в Израиль без приглашения не пустят. Слишком много волокиты. Тогда покупается путевка в Иорданию, где на берегу Мертвого моря для матерей с детьми есть прекрасные дома отдыха с лечебными пляжами. А из Иордании в Израиль попасть нетрудно. Мелкие формальности: экскурсия в Иерусалим или паломничество. Иностранцам это сделать проще, чем арабам.

В один прекрасный день будущее счастливое семейство улетает в Иорданию, и ни детей, ни невесты в России больше никто никогда не видит. Возвращается только жених. Он по доверенности невесты продает ее квартиру. Что остается? Пустота. Нет мужа, нет жены, нет детей, нет квартиры. Итог. Мы пришли к выводу, что ради лишней шлюхи на панели в каком-то арабском или турецком городе такой сыр-бор городить нет смысла. Да и квартира, проданная здесь, тоже не оправдывает стольких усилий. А вот если расценивать женщину и детей вместе, как три единицы, а не одну, тогда мы получаем совсем другую картину, и весы перевешивают в пользу того, что бизнес стоит таких затрат. Теперь о самом преступном плане. Ясно, что существует звено убийц. Те, кто убирает с пути главное препятствие — мужей. Далее в дело вступает звено вербовщиков. Те самые женихи-евреи. Они обрабатывают наивных дурех и вывозят их из страны. Существует целый клан — руководство, идеологи, наставники и исполнители. Мы добрались до звена вербовщиков. По нашей схеме их семеро. Эти ублюдки пользуются чужими паспортами. Чьими? Тех евреев, которых убивали ради паспортов, инсценируя несчастный случай. Так вот. Наташа казнила двоих курьеров. Один из них вывез за четыре года семнадцать женщин с двадцатью восьмью детьми. Мы посчитали количество штампов в его загранпаспорте. В остальном он сам сознался перед смертью. Теперь добавь к этому числу семнадцать погибших мужей. Мы получаем шестьдесят две жертвы. Ну скажи мне, заслуживает эта сволочь казни?

Влада передернуло. Он залпом выпил водку и скрипнул зубами.

— Я сам бы разорвал гада на клочки! Вот ты говоришь, Гришка, а у меня мурашки бегут по коже. У меня самого трое ребят. Старшему пять исполнилось. Значит, мне на голову можно бросить кирпич, а мою Зойку потом вывезти с ребятами к черномазым на поругание?

— Я ничего не знаю о Наташе. Убили ее мужа или нет, уехала она с детьми или нет. Ясно только, что она вернулась. И готова разорить все преступное гнездо. Я ей в этом помогу.

— Считай меня в деле. За такую работу я и денег не возьму.

— Деньги деньгами. Дело не в этом. Тебе понадобится обзавестись алиби. Я не сомневаюсь, что рано или поздно следствие на нас выйдет. Тебе-то особенно не резон идти за решетку.

— Соображу что-нибудь. У меня фантазия богатая. Пьесы пишу, которые никто не ставит. А зря! Что я должен делать?

— Пойдешь в детективное агентство. Под чужим именем. Сыграешь кого-нибудь. Мы с Наташей установили имена женщин, которых вывезли двое повешенных вербовщиков. Дашь задание установить имена их мужей, когда и как погибли, а также имена детей и что на данный момент известно об этих семьях. Предупреди, чтобы информация не попала в милицию. Соглашайся на любые условия. Деньги есть. Пусть работают всей шоблой, быстрее добьются результатов.

— Одним словом, я должен выполнять мелкие поручения. Зачем мне алиби?

— Я не знаю, как будут развиваться события дальше. Мы только начали, а объем работы, как ты можешь себе представить, не маленький. Следствие возьмет наш след и будет наступать на пятки. Руководители клана тоже не смирятся с уничтожением своих людей. Вот мы и окажемся в тисках между ментами и бандитами. Лучше предусмотреть все заранее, чем потом кусать себе локти.

— А я ведь тоже могу быть наемником!

— В каком смысле?

— В простом. Ты мне сейчас дал конкретное задание. Где материалы, которые я должен передать частным сыщикам?

— Я их с собой не брал. Мне было не известно, как ты среагируешь на мое предложение.

— Положи их в камеру хранения Финского вокзала. В автоматическую ячейку с кодом. Я сам напишу себе письмо с предложением заработать денег. Если меня арестуют, я покажу следователям письма со штампами, и скажу, что понятия не имею, на кого работаю, нанимателя никогда в глаза не видел. Гонорар меня устраивал, а в заданиях я не нашел ничего противозаконного. Поверят они мне или нет, значения не имеет. Важно, что доказать ничего не смогут.

— Отличная идея. У тебя и впрямь богатая фантазия.

— Брось, Гриша. Моя фантазия здесь не при чем Просто я люблю читать детективы. Там эта идея обсасывалась тысячу раз. Даже киллеров нанимали по телефону или по письмам Избитый ход, но он себя оправдывает.

— Хорошо. Только вот что. Я тебя познакомлю с Наташей, но ты ей не говори, что я тут тебе наболтал. Сочтет нужным, сама скажет, а ты слушай и помалкивай. Учти, отказывать ей ни в чем нельзя. Она очень гордая. Замечаний делать не будет, просто возьмет и уйдет. А мне не хочется оставлять ее один на один с хищниками.

— Кажется, я догадываюсь…

— Догадывайся. Чего тут скрывать? В такую женщину невозможно не влюбиться. Но она недоступна. Только мечтать о такой можно.

Разговоры под выпивку длились допоздна.

Так в Наташином звене появился еще один помощник Может быть, настоящий. Рассказывая Владу про опасность, Толстиков кое о чем умолчал. Да, Наташу будет преследовать по пятам милиция. Возможно, и клан попытается ее убрать, если она глубоко копнет. Но ведь и сам Толстиков готовил для своей партнерши капкан. Это уже не тиски. Отважную бунтарку обложили со всех сторон, а она ни о чем не догадывалась.


6

Утром Толстиков отправился на почту и нашел в абонентском ящике пухлый большой пакет. Ни адреса, ни имен, лишь штамп в углу: «Охранно-сыскное бюро «Тритон». Забрав почту, он вернулся домой для изучения материалов. Ему не терпелось узнать, чем его собирается порадовать сыщик Егор Власов.

Толстиков высыпал содержимое конверта на стол. Помимо бумажек с напечатанным текстом, на каждой из которой стоял штамп частного сыскного бюро «Тритон», там оказалась куча фотографий и негативов. Толстиков начал разглядывать фотографии. Сыщик работал обстоятельно. Он снимал не только Катю, но и все, что ее окружает. Дом, где она жила, табличку с адресом на доме. Вот она выходит из парадного, берет такси, номер машины, набережная Фонтанки, вот заходит в дом, и снова с адресом. На обратной стороне фотографий фиксировалось время, момент съемки поминутно.

Вдруг Толстиков замер. На одном из снимков он увидел себя, выходящим из дома на Фонтанке. Причем фотографий было три, одна из них сделана крупным планом, где отчетливо видно его лицо. Сыщик фотографировал всех, кто так или иначе пересекался с Катей. Если она вошла в дом, то надо отснять всех, кто из него выходил. В обязательном порядке фиксировались на пленку адреса и номера машин. Он даже запечатлел указатель поворота к даче профессора, где был повешен Рамазанов. Вот кадр, где Катя заходит в лес.

Толстиков отложил фотографии и просмотрел отчеты. Найдя нужный, прочел:

«…объект вышел из такси, но в поселок по дороге не пошел а свернул к опушке леса. Спустя час десять | минут объект вернулся по той же тропе на проселочную дорогу и направился к шоссе (один километр двести метров), где сел на двести шестнадцатый маршрут автобуса, идущего в центр города. Мною проверено, за

лесом нет никаких жилых комплексов. Это говорит о том, что объект приехал в поселок Суханове, но прошел к нужному дому опушкой, вдоль леса, и попал в дом со стороны огородов. Адрес не установлен…»

Толстиков отбросил листок и потер руки.

— Отлично! Все идет по плану! Остается сжечь фотографии и негативы Власова с изображениями Кати, а на их место положить фотографии Наташи. Вот и все. Капкан захлопнется. Только всему свое время.

Толстиков остался доволен результатами. Идея с сыщиком начала приносить свои плоды.

Теперь пора готовиться к отъезду в Москву.

Его мысли были прочитаны: на столе зазвонил телефон. Толстиков снял трубку.

— Это Наташа.

— Рад тебя слышать.

— Я взяла билет на «Красную стрелу». В десять тридцать уезжаю в Москву. В Питере мы все закончили.

— Постой, Наташа. А как же я? Мы договорились, что будем работать вместе.

— А разве у тебя здесь нет работы? Или ты уже собрал досье на семьи погибших?

— Я нашел себе помощника. Очень надежный парень. Мы вместе служили. Сейчас он актерствует в одном театре, у него уйма времени. Ты можешь меня подождать пару дней? Я должен оформить отпуск, и мы поедем вместе.

— Приеду в Москву — позвоню тебе. Я еще не знаю, где остановлюсь. Оформляй отпуск и приезжай.

— Только я тебя очень прошу не трогать Ткачука до моего приезда. К этому гаду у меня личные счеты. Ты же знаешь, что именно Ткачук пользуется паспортом Левы Цейтлина и пачкает имя моего друга столько лет. Мы же с Левой вместе работали. Я хочу присутствовать при расправе с ним. Для меня это важно.

— Хорошо, хорошо, Гриша. Мне на подготовку двух дней все равно не хватит. Я тебя дождусь.

— Вечером приеду на вокзал проводить тебя.

— Ладно. Пятый вагон.

Наташа положила трубку.

Толстиков тут же перезвонил Кате.

— Катерина, вам срочное задание. Соберите вещи, езжайте на Московский вокзал, положите чемодан в автоматическую камеру хранения, идите в кассы и купите билет на Москву. Уедете сегодня вечером «Красной стрелой».

— Задание понято. Но куда мне деваться в Москве?

— Я вам перезвоню. Вы мне назовете номер ячейки камеры хранения и код. Я положу вам туда конверт, где будут ключи от квартиры и адрес. В Москве не берите такси на вокзале, сыщик вас потеряет из виду. Одновременно на площади трех вокзалов уж точно не легко взять две машины. Сядете в метро, доедете до станции «Чистые пруды». Пройдете по Сретенскому бульвару…

— Не трудитесь, Москву я знаю не хуже Питера. Оставьте мне точный адрес, я найду.

— Хорошо. Договорились.

Не успел Толстиков положить трубку, как раздался новый звонок.

— Привет, Гриша.

— Варвара? Вот уж не ожидал твоего звонка. Я скоро приеду в Москву и обрадую тебя новостями. Тут такое началось! Фантастика. Можно целый роман написать.

— У нас накладка получилась. С руководством связались заказчики из Иордании. На одном из рейсов не прибыл вербовщик с товаром. Я проверила по картотеке. В Аммане ждут Валентину Милашкину с двумя детьми. В прошлую субботу ее должен был доставить туда Эпштейн.

— Я все понял. Эпштейн вышел из игры в пятницу, и мы его вернуть не сможем.

— Я уже догадалась. Что делать с Милашкиной?

— Ее путевка еще в силе?

— В течение десяти дней.

— Значит, она может сама купить новый билет и вылететь с детьми без Эпштейна?

— Но куда и зачем она полетит, если ее жених бесследно исчез? На деревню к дедушке?

— Я что-нибудь придумаю. Придется задержаться в Питере. Очень не хотелось бы, но, видимо, придется.

— Мы обязаны выполнить все старые обязательства. Сейчас нам не нужен скандал.

— Принято к сведению! Проверь Ткачука. Он следующий на очереди.

— Цейтлин сдал товар три недели назад. Мы не даем теперь этому звену новых ориентиров. Они вычеркнуты из графика.

— Слава богу. Значит, с остальными проблем не будет.

— У тебя развязаны руки. А с Милашкиной решай сам, но в Аммане она должна быть в ближайшие дни.

— Все понял.

Толстиков положил трубку и задумался.


7

Они стояли на вокзальном перроне. Толстиков рассказывал о новом своем помощнике. Наташа вдруг усмехнулась:

— Что ты все озираешься, Гриша? Кого-то еще хочешь проводить?

У Толстикова пробежала дрожь по телу. Не в бровь, а в глаз. Она словно читала его мысли.

— Нет. Суетливость — слабая черта моего характера. Так вот, — стараясь не показать смущения, продолжал он, — Влад Сухинин смелый парень. Я с ним в разведку ходил в прямом смысле слова. К тому же он нуждается в деньгах. У него трое детей. Но самое главное, что он надежен.

— Подвергать опасности семейного человека мы не можем.

— У нас полно черновой работы, не требующей риска. Алиби он себе придумал. Сам тебе расскажет.

Толстиков опять замолк. Мимо него к головной части поезда прошла Катя с чемоданом. Секунд через десять в том же направлении проследовал Егор Власов. Успел-таки сыщик взять билет и собрать вещи! Это звено работало четко, сбоев не будет.

Теперь надо срочно заканчивать дела в Питере и ехать в столицу. Наташа непредсказуема, и если ей подвернется удобный случай, она ждать не станет.

— Ты сегодня какой-то растерянный, Гриша.

— Да, извини. Твой отъезд — такая неожиданность для меня. Мне очень хотелось уехать с тобой вместе.

— Не переживай. Жаль не попасть на свадьбу, а на похороны подонка можно не торопиться. Но не думаю, что я сумею все организовать за день-два. Мне надо осмотреться в Москве. Я не была там около четырех лет.

— Позвони, как устроишься.

— Обязательно. Ну ладно, я пошла. Сейчас поезд тронется.

Он глянул на нее с какой-то собачьей тоской.

«Смешной парень», — подумала она.


8

Московская квартира Кате понравилась. Старый дом, бывшая коммуналка. Три комнаты были запечатаны бумажными ленточками, четвертая заперта на ключ. Она открыла ее и вошла. Мебель на месте, даже холодильник есть. Катя подошла к окну, выходящему во двор, и выглянула из-за занавески.

Сыщика она не заметила, но не сомневалась, что он проследил ее до места. Она видела его в вагоне метро. Еще подумала — неуклюже парень работает. Она стояла возле дверей, а он в центре вагона. Стоило ей выскочить, перед тем как двери захлопнутся, и прощай дружок. Где бы он ее искал? Но скоро она поняла, не так прост этот мужичок. В поезде он ей на глаза не попадался, а когда поезд подъехал к вокзалу, Катя увидела его на платформе. Не мог же он выпрыгнуть на ходу! И чемодана у него не было. Что это значит? А то, что он взял чемодан для отвода глаз, дабы не отличаться от остальных пассажиров. Выяснил, в каком вагоне едет его объект, а потом вернулся на привокзальную площадь, сел в машину и рванул в Москву. Мог ли он опередить поезд на машине и встретить ее на вокзале? Этого она не знала, но такой вариант не исключался. Тяжелая работенка! Интересно, сколько ему платят за его прыть, если она получает по сотне в день плюс расходы и ни черта не делает.

Катя приняла душ. Она купила по дороге бутылку коньяку, шпроты и лимон. Пару рюмочек — и можно расслабиться.

Телефон висел на стене в коридоре. Он дал о себе знать, как только Катя разделась и откинула одеяло. Соседей у нее нет, она вышла в коридор нагишом.

— Слушаю вас.

— Как доехали, Катя?

— Спасибо, нормально.

— Подпасок шел за вами?

Она не сразу поняла, о ком идет речь.

— Ах, да, конечно. Он встречал меня на вокзале.

— Я знаю. Парень решил обогнать поезд. Честь ему и хвала, со своей задачей он справился.

— Значит, я могу пользоваться услугами такси? Метро мне не очень-то нравится. Я отвыкла от давки.

— На первое время вам такси не понадобится. Нужный вам адрес находится в десяти минутах ходьбы. Мясницкая улица, дом двадцать два. Войдете во двор, дом слева. Второй подъезд. Загляните туда послезавтра, часа в три дня. Зайдите в парадное, поднимитесь на последний этаж. Постойте там часок и возвращайтесь домой. На следующий день повторите маршрут. И так дня три подряд. Вот и вся работа на ближайшее время. Звонить я буду после одиннадцати вечера, остальное время в вашем распоряжении.

— Задача понятна, вопросов нет.

Странный тип. Он подчеркнуто разговаривал с ней на «вы». По сути, они были ровесниками, и он прекрасно знал, кто она и чем всю жизнь занималась. Ее отродясь никто на «вы» не называл. Кроме жаргона и мата, она ничего не слышала. А этот будто хочет подчеркнуть, что между ними сугубо деловые отношения и он относится к ней с уважением. Черт с ним! Главное — платит деньги, остальное ее не касается.

Катя сделала так, как было предписано. Конечно, трудно назвать приятным времяпрепровождение в темном пыльном подъезде, где воняло кошачьей'мочой, но она терпела. На самом верху находилась чердачная дверь. Там она и стояла, чтобы не попадаться соседям на глаза. От вони спасали сигареты. Как только время истекало, Катя спускалась вниз и с жадностью вдыхала свежий воздух. Выходя на улицу из подворотни, она видела стоящий у обочины черный «Гольф» со знакомыми номерами.

На третий день Катя не обнаружила замка на чердачной двери. Она приоткрыла ее и заглянула. Тьма кромешная. Может, рабочие ходили крышу чинить и забыли закрыть за собой дверь? Отдежурив свое время, Катя пошла вниз. На лестничной площадке стояли две старушки и разговаривали между собой.

Одна из них, увидев Катю, улыбнулась:

— Как хорошо, милочка, что я вас встретила. — Она взяла Катю под руку. — Это Нина Васильевна из квартиры напротив. Почему же вы к ней вчера не зашли? У нас вы утечек не нашли, а в квартире Нины Васильевны вся кухня в подтеках. Вы уж, пожалуйста, загляните к ним и, как говорится, поставьте галочку.

Ее с кем-то спутали. Слишком яркий парик она на себя напялила. Волосы запоминаются в первую очередь. Катя не хотела осложнений.

— Вы не беспокойтесь. Рабочие сегодня уже лазили на чердак. Они залатают всю крышу. Я вам обещаю. Про вас никто не забыл.

— Спасибо большое, милочка. Дай Бог вам здоровья.

— Что-что, а здоровье мне не помешает.

— Но вы же еще совсем молоденькая!

— Всего хорошего.

Ее назвали молоденькой. Знали бы эти старухи, что она сдохнет раньше их. Червь жрал ее изнутри, одна труха осталась. Того и гляди нос провалится, или мясо с костей отваливаться начнет.

Перед выходом во двор из мрачного подъезда Катя надела темные очки. Сыщику ни разу не удалось увидеть ее глаза.

Светило солнце, дул легкий ветерок. Лето, легко, светло, жить хочется. Катя решила прогуляться по бульварам и посидеть в открытом кафе. Хорошо, когда в кармане есть деньги и нет никаких забот. В этот момент она забыла о каких-то заданиях, сыщике, слежке. Какое ей до всего этого дело!


9

У каждого сыщика свои методы работы. Егор Власов не хватал звезд с неба, но привык относиться к своей работе добросовестно и даже творчески. В милиции его недооценивали. Обычный наружник, хорошо выполняющий свое дело, не более того. Подвело немного здоровье, его списали. Одним больше, одним меньше… Здоровых девать некуда, чего с язвенниками мучиться. Но и в частном агентстве Власова не высоко ценили. Хороший профессионал с опытом, для мелкой работы вполне пригоден. Все так и продолжалось, если бы не последнее дело. Сейчас Егор почувствовал, что у него появился шанс отличиться. Можно сказать, ему крупно повезло. Если только чутье его не обманывало. Итак, черт поднял на ноги Власова ни свет ни заря. То ли сон приснился не тот, то ли заболел лунатизмом, но действовал он как автомат. Оделся, вышел из дома. Сел в машину и поехал на Мясницкую.

Войдя во двор, он не удивился увиденному. Центральный подъезд оцепила милиция, через ленточку никого не пропускали. Во дворе собралась толпа зевак. Народ шушукался. Егор тут же распознал, кто из любопытствующих местный, а кто посторонний. Он встал рядом с двумя старушками и глянул наверх. Одно из окон последнего этажа было распахнуто настежь, и какой-то тип фотографировал карниз и раму.

— Надо же, такой молодой мужчина, профессор и вдруг повесился! — бормотала одна из старушек. — Кто бы мог подумать… Ни в чем не нуждался, и на тебе, голову сунул в петлю.

— Он что же, не женат? — спросила соседка.

— Одинокий. А с другой стороны, как посмотреть. Клавка, что живет в той же квартире, обстирывала его, еду готовила и на ночь к нему приходила. Никаноровна говорит, будто он ей приплачивал. Конечно, она ему не ровня, простая баба, да еще с двумя прицепами, а он профессор. То ли геолог, то ли археолог, точно не знаю. Утром Клавка к нему приходит, а он на полу валяется с петлей на шее, стол перевернут, а из потолка крюк от люстры с мясом вырван. Дом-то старый. Хорошо еще, что крыша на голову не обвалилась.

Во двор въехала черная «Волга» и остановилась у милицейского кордона. Из машины вышла женщина. Ни дать ни взять фотомодель. «Значит, и в прокуратуре теперь работают не только сушеные воблы», — подумал Власов.

Милиционеры отдали честь даме и пропустили ее к дому.

— Вас ждут, Ксения Михайловна.

Когда женщина в синем мундире с погонами подполковника юстиции зашла в дом, он протиснулся к ограде и спросил стоящего в оцеплении сержанта:

— Кто это, такая красавица?

Сержант улыбнулся:

— Гордость московской прокуратуры. Следователь по особо важным делам Задорина.

Задорина тем временем поднялась на последний этаж и зашла в открытую дверь квартиры. Ее встретил майор милиции Марецкий.

— Судьба преследует нас, Степан Яковлевич.

— Жаль только, что она нас сводит на местах, где совершено преступление, Ксения Михална.

— Кто же тебе мешает проявить инициативу в мирное время, Степа?

Марецкий покраснел, как красна девица.

— Вот-вот, Степа, в этом все и дело. Ну, рассказывай, что тут у нас.

— Похоже на убийство. Иначе я не стал бы тебя тревожить. Парень повесился на крюке от люстры. Успел задохнуться, а потом крюк не выдержал тяжести и вылетел.

— Ну и?

— Следы от липкой ленты на руках и на губах. Руки ему стянули скотчем за спиной и рот заткнули, а когда он умер, скотч содрали. Следы есть на подоконнике. От кроссовок сорок первого размера, такие же нашли на крыше. Сейчас ребята обследуют чердак. Там много пыли, без следов не погуляешь.

— Что еще говорит об убийстве?

Марецкий повернулся к мужчине в штатском, работающему кисточкой у окна, и окликнул его:

— Игнат, подойди сюда.

Тот, увидев Задорину, улыбнулся:

— Какая честь, Ксения Михална! С вами мы убийцу в два дня найдем.

— Обязательно, Игнат Всеволодович. С такими криминалистами, как вы, работать одно удовольствие. Дайте мне убедительный аргумент в пользу убийства.

— Я взял веревку с крюком и примерил расстояние. Высота потолков три метра семьдесят пять сантиметров, рост повешенного — метр семьдесят пять, высота стола восемьдесят сантиметров. Сделав сложные математические вычисления, я пришел к выводу, что покойничек не мог сунуть голову в петлю, если бы только не подпрыгнул. Но голова не баскетбольный мяч, и ее трудно забросить в корзину. Не хватает тридцати сантиметров. Нужна низкая скамеечка, а таковой здесь нет. Стол плюс скамейка, тогда он дотянулся бы до петли, а так ничего не получается.

— Убедительный аргумент, — кивнула Задорина. — Кто покойник?

Марецкий достал из кармана целлофановый пакет и вынул из него два паспорта — общегражданский и загранпаспорт.

— Выбирай сама, их уже обработали.

Задорина взяла документы:

— Так. Ткачук Игорь Остапович, прописка соответствует.

Второй паспорт вызвал некоторое замешательство, она пролистала страницы:

— Лев Романович Цейтлин. — Погибший часто ездил в Иорданию и Израиль.

— Он археолог, — сказал Марецкий. — Востоковед. В столе лежит его удостоверение. Только не профессор, как он говорил соседям, а младший научный сотрудник. И вот еще одна интересная штука.

Марецкий достал маленький пакетик и подал следователю. В нем лежала вырезанная из газеты фотографии мужчины. Под ней подпись: «Лев Романович Цейтлин».

Задорина глянула на криминалиста. Тот был готов к ответу.

— Судя по структуре бумаги и желтизне, вырезка сделана из газеты трехлетней давности. Какая газета, я не знаю, но когда вышла в свет, можно сказать с определенной точностью. — Он перевернул снимок другой стороной, где была часть текста статьи. — Вот. «В Панаме двадцать третьего августа прошел мощный тайфун». Надо уточнить, в каком году двадцать третьего августа прошел мощный тайфун. И по какому поводу в газету попала фотография Цейтлина, ничего общего не имеющего с покойником.

— Где вы нашли паспорта и вырезку? — спросила Задорина.

— На полу, — ответил майор. — Очевидно, со стола упали, когда он перевернулся от падения на него трупа. Вырезка лежала в загранпаспорте.

— Вот оно что!… Выходит, покойник или его убийца оставили паспорта на самом виду. С какой целью?

— Это уже не паспорта, а улики, Ксеня, — поправил ее Марецкий. — Может, в них и надо искать разгадку. Понятное дело, что при обнаружении трупа тут же вызовут милицию и документы попадут им в руки в первую очередь. Своего рода наводка.

— Похоже. А что мы знаем об убийце?

— Очень ловкий тип, — сказал эксперт. — Проник в помещение через окно, благо последний этаж. Уходил тоже через окно, по веревке и на крышу. Веревку привязал к мачте телевизионной антенны. По идее, он делал все правильно. Квартира-то коммунальная. На соседей напороться можно. А через окно тренированному человеку проникнуть проще простого. Врач сделал вывод, что смерть наступила между половиной третьего и половиной четвертого утра. Все спали, и свидетелей мы не найдем. Но следы от кроссовок отчетливые. Сорок первый размер.

— Гигантом его не назовешь. Как же он смог поднять труп и сунуть в петлю?

— Покойничек ведь тоже не тяжеловес. Хлипкий малый, — заметил эксперт.

— А если он работал не один?

— Нет сомнений, — подтвердил Игнат. — У Ткачука две смежные комнаты с одной дверью. Три окна. Два в гостиной и одно в спальне. Так вот, все они заперты на шпингалеты, только форточки открыты. Через форточку до нижнего шпингалета не дотянешься. Значит, его открыли заранее.

Задорина осмотрела труп, прошла в соседнюю комнату, огляделась и вернулась назад.

— Похоже, жертва ничего не подозревала. Ткачук спал в своей постели, когда явился убийца.

— Ток-то оно так, — согласился Марецкий, — удивительно другое. Медик не нашел на теле повешенного следов насилия. Сейчас приедет труповозка, и покойника отправят на вскрытие. Трудно поверить, чтобы мужик, каким бы хлипким он ни был, не оказал сопротивления. Тут есть еще одна странность. Убийца не мог повесить веревку на место люстры до того, как Ткачук лег спать. Значит, проникнув в помещение, он потратил немало времени на сооружение виселицы. Почему не зайти сразу в спальню и не перерезать жертве глотку? На заказное убийство не похоже. Киллеры работают быстро и просто. А тут показательную казнь устроили.

— Надо разбираться с личностью убитого. Разгадка в его биографии. Поиск убийц нам ничего не даст, — сделала заключение Задорина.

— Не торопись. Я оставил для тебя десерт. — Марецкий поманил Ксению пальцем. — Зайди к соседке. Заодно и о шпингалете кое-что узнаем.

Пожилая женщина лет семидесяти пяти сидела на кухне и пила чай. На подслеповатых глазах остались следы слез.

— Извините, Вера Степановна, я опять к вам. Повторите, пожалуйста, следователю то, что говорили мне.

— Эта девушка — следователь? Такая хорошенькая и работает в милиции?

— Хуже, Вера Степановна. В прокуратуре и занимается убийствами. Десятка три ее подопечных сейчас тоскуют на нарах. Многие из них на волю уже не вернутся. Зовут ее Ксюша. — Марецкий ехидно усмехнулся.

Задорина одернула мундир и присела на табурет. Она не любила носить форму. Но что поделаешь! Без мундира такую красотку никто всерьез не хотел воспринимать.

— Расскажите, Вера Степановна, что вы знаете.

— Тут позавчера девушка молодая приходила. Потолки смотрела. Протечкой интересовалась. Сказала, что из Центрального округа. Комиссия по рассмотрению жилищных вопросов. Я даже записала, чтобы не забыть. Но у нас, слава богу, протечек нет. Она пошла к соседям. Вот и все.

— Она заходила в комнату Ткачука?

— Да. Он двери никогда не запирает. Зашла, посмотрела.

— А к окну она подходила?

— К правому окну в гостиной. Выглянула во двор.

— И больше вы ее не видели?

— Видела. Вчера. Она такая яркая, ее ни с кем не спутаешь. Блондинка с длинными волосами. Лицо-то я хорошо не запомнила, вижу плохо, но я ее узнала. Мы с Полиной Сергеевной, из квартиры напротив, встретились в подъезде. Я шла в магазин, а она возвращалась с рынка. Стоим, разговариваем. Я у нее спросила про протечки, а она мне говорит, что у них в дождливую погоду кухню заливает. Я ей сказала про комиссию, а она отвечает, что к ним никто не заходил. Странно как-то. А тут эта блондинка вниз спускается. Уж не знаю, у кого она была, но мы ее остановили. Любезная девушка, все выслушала и сказала, что рабочие уже чинят крышу и скоро все наши проблемы будут решены. Ну, мы задерживать ее не стали.

— А как ее зовут?

— Блондинку? А мне ни к чему, я и не спрашивала.

— Спасибо, Вера Степановна.

Задорина и Марецкий вернулись в комнату погибшего. В это время санитары выносили труп на носилках, пришлось пропустить процессию.

— Надо бы вторую женщину опросить, — предложила Задорина.

— Уже опросил. Блондинка, скорее всего, липовая. Или крашеная, или носит парик. Соседка в очках ходит и видит хорошо. Глаза у блондинки черные и брови тоже. Наверное, по природе она брюнетка. Но не чеченка, этот след отпадает. Пухлые губы, ровные белые зубы, носик небольшой, вздернутый, лицо красивое, но болезненное, щеки впалые, хотя ей это идет. Когда улыбается, на щеках образуются ямочки. Можем составить фоторобот. К счастью, соседка — художница. Точнее, когда-то работала модельером на Кузнецком мосту и обладает хорошей зрительной памятью.

— Можно сказать, первая удача.

— И не одна. В других квартирах блондинка не показывалась. Они ее не интересовали. Но на чердаке она была и наследила. Похоже, что она туда поднималась не один раз. Тридцать два окурка от сигарет «More». Черные такие, тоненькие.

— Знаю, знаю. Что еще?

— Пыль там кругом. Следы туфель тридцать седьмого размера. Похоже, она кого-то ждала. На ручке чердачной двери есть отпечаток женской руки. На чердаке нет замка. Участковый первым все это обнаружил, связался с ЖЭКом. Рабочие на чердак не ходили, замок не снимали. Ну а следы от кроссовок есть на самом чердаке. Те самые, что и в комнате Ткачука.

— Эта баба — дура? Если она знала, что делает, то зачем же целый шлейф следов за собой оставлять?

— Вот это вопрос! Неряшливость? Непрофессиональность? Русское «авось»?

— Не похоже. Задумка дерзкая, выполнена на высшем уровне, с подтекстом. Мол, гадайте, ребята. Все, что нужно для решения вопросов, мы вам оставили, а там как знаете. Я говорю не о следах, а об уликах. Паспорта, фотографии из газеты, показательная казнь. Отпечатки и окурки — это уже перебор.

— Или полное наплевательство. Ребята отомстили своему врагу, сели на поезд и уехали на родину. Куда-нибудь в Сибирь. Судимостей ранее не имели, отпечатков в базе нет, и концы обрублены. Искать бесполезно.

Задорина покачала головой:

— Если человека казнили, значит, у него имелись кровные враги. Вот путь к поиску. Есть другое предположение. Убийство — спектакль для отвода глаз. У жертвы было нечто ценное, за что можно убить. В том числе и информация, стоящая нередко дороже золота.

— Информацию получают с помощью силы. А на трупе нет следов насилия.

— И еще, Степан. Почему мы уверены, что отомстив, убийцы уехали в Сибирь? Надо проверить центральные сводки по России. Может быть, Ткачук не первая жертва, а?


10

Она с некоторым недоверием посмотрела на незнакомца.

— Да, я Валя Милашкина. Но я вас не знаю.

— Я тоже вас не знаю, но очень много хорошего слышал от Марика.

Женщина вздрогнула и нахмурила брови.

— Если вы пришли от него, то разговора у нас не получится. Я не хочу о нем ничего слышать.

— Только не искрите. Советую вам выслушать меня. Хороших людей легко теряют, а находят раз в жизни. Да и то не каждому везет. Позвольте мне войти. Больше десяти минут я вас не задержу.

Валя колебалась. Непростого нрава девчушка. Нелегко ей будет привыкать к новым условиям. Ничего, и не такие обламывались. Цену она себе знает. Хороша, ни к чему не придерешься. Натуральная блондинка с ярко-зелеными глазами, пухлыми губками и длинной шеей с белой матовой кожей, будто бархатом обтянутой. Жаль такую прелесть в грязные лапы отдавать.

— Хорошо, заходите. Налево. Поговорим на кухне, у меня дети спят. И потише, пожалуйста.

Толстиков снял ботинки на пороге и, ступая, как крадущийся хищник, прошел следом за хозяйкой в небольшую кухню.

Квартира собой ничего особенного не представляла. Много за нее не дадут. Хотя район неплохой и метро рядом. Можно поторговаться.

— Я вас слушаю.

Валя встала у окна.

— Марик очень серьезный мужчина, а не прохвост какой-то. Вы это наверняка сами поняли. Он не из тех, кто нагадит и сбежит.

— Где же он? Именно что сбежал. Я детей из сада забрала, не стала оплачивать, вещи собраны, билеты куплены, а он?…

— Он вылетел ночным рейсом в Израиль. Помогли в посольстве. Его вызвали и оформили срочный вылет. У Марика отец при смерти. Его сбила машина. Вряд ли он выживет. Марик успел связаться со мной и попросил меня прийти к вам. Он сказал: «Валя все поймет, она добрая и умная. Я жду ее».

У Вали на глазах появились слезы.

— Где же он меня ждет?

— Он встретит вас в Иерусалиме.

— И как же я поеду? Одна, в никуда? Исключено!

— Не одна, а с детьми. Так, как вы и должны были ехать. Просто он уже там. Ваша путевка все еще действительна. Никаких проблем не будет. Вы же раздельные путевки покупали?

— Да. У меня путевка своя. Я и дети.

— Ну вот. То, что вы не вылетели в субботу, ничего не меняет. Мало ли как у людей обстоятельства складываются. Обратный билет действует, а за пропущенный рейс вам выплатят пятьдесят процентов. Пятьдесят придется доплатить. Деньги я вам дам. Марик мне потом вернет.

— И вы хотите, чтобы я одна с двумя детьми поехала в Москву, искала этот чертов аэропорт, скандалила в кассах, что-то доказывала? Моей младшей два годика, а старшему три с половиной.

— Не делайте проблем из пустяков. Я отвезу вас в Москву на машине. Прямо в аэропорт. И билеты вам поменяю. До Москвы мы за шесть часов доедем.

— А дальше что?

— В Аммане вас встретят. Я дам телеграмму с номером вашего рейса. Вас встретит местный проводник, он отвезет вас на машине через границу в Иерусалим, а там ждет Марк. У страха глаза велики.

— Очевидно, вам не понять, что значит иметь маленьких детей. Ведь это не на дачу поехать, а на край света.

— Это мы живем на краю света, а они — в центре вселенной. Там Христос родился. Здесь я вам помогу, а в Аммане вас встретят с табличкой в руках и посадят в комфортабельную машину. Поймите, Валя, сейчас очень важно, чтобы вы находились рядом с Мариком. У человека такое горе. Не до обид. Если вы хоть как-то цените ваши отношения и думаете о будущем, то надо ехать.

Женщина молчала. Сердце ей говорило, что она не может оставить человека в беде одного. Хорошего человека, с которым собиралась связать свою жизнь.

— Я поеду. Только мне нужно два дня на сборы.

— Отлично. А я за это время успею оформить отпуск. Сегодня вторник? В четверг утром я приеду за вами и попытаюсь забронировать билеты на самолет. Я знал, что вы не бросите Марка. Он очень хороший парень и будет вам отличным мужем. Не пожалеете.

Из дома Толстиков вышел с облегчением, будто камень сбросил с плеч. Нигде не задерживаясь, он отправился к Владу Сухинину, тот его уже ждал.

Частные сыщики сделали свое дело и собрали материалов о пропавших семьях две увесистых папки. Теперь они знали, кого, сколько и когда вывезли из России Зибиров и Рамазанов и как погибли мужья несчастных женщин.

Толстикову пришлось надеть маску негодования, он кипел ненавистью к подонкам, загубившим столько ни в чем не повинных людей.

— А теперь, Влад, пакуй вещи, я отвезу тебя на вокзал. Наташе одной очень тяжело в Москве. Ей нужна помощь. Я задержусь на пару дней. Мне необходимо найти укромное местечко и спрятать последнюю жертву Зибирова. Наташа о ней знает. Вокруг девчонки крутится какой-то подозрительный тип. Одним словом, приеду и расскажу.

— Отлично. Я готов. Как пионер.

— С билетами, думаю, проблем не будет. А мне тут еще надо с начальством воевать, чтобы отпуск выбить.

Отпуск Толстиков выбил. Но в деле появилась помеха. В редакцию явилась девчонка из прокуратуры. Лихо ребята взялись за дело. Чутье их не подводит и логика тоже. Правильно след взяли. Пусть копошатся пока в Питере. Здесь уже ловить некого, искать нечего. События переносятся в Москву. А там своя прокуратура. И начнется все с начала, по новому заходу. Эх, господа сыщики, трудно вам придется. Потерпите. Скоро вас ждут странные сюрпризы. Таких дел вы еще не распутывали.



Содержание:
 0  Приглашение на эшафот. Покрась в черное-2 : Михаил Март  1  вы читаете: Глава IIЗА МЕСЯЦ ДО КАЗНИ : Михаил Март
 2  Главa IIIПРИГОВОР ОКОНЧАТЕЛЕН, ОБЖАЛОВАНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ : Михаил Март  3  Глава IVА СУДЬИ КТО? : Михаил Март



 




sitemap