Детективы и Триллеры : Триллер : 6 : Михаил Март

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  87  88  89  92  96  100  104  108  112  116  120  124  128  132  135  136

вы читаете книгу




6

Зрительный зал опустел наполовину. По рекомендации Нодия Максиму временно запрещалось ездить в Снегири. К тому же материала на Добрушина было более чем достаточно. Не имело смысла рисковать ради лишних фотографий, особенно если речь шла не о клиентах фирмы.

Ник-Ник занимал облюбованный им клен. Сегодня он обвился датчиками, сидел в наушниках с биноклем в руках. А рядом на суку висела винтовка с оптическим прицелом, заряженная шприцем со снотворным. Таким оружием пользуются охотники африканских заповедников, которые отлавливают крупных хищников для зоопарков.

Перед тем как взобраться на свое просмотровое место, Ник-Ник завалил дерево в сотне метрах от дачи, где шла дорога к Рождествено. Теперь там проехать невозможно. Правда, сначала он пропустил машину Добрушина с Катей, а потом завалил путь к отступлению. Огромная береза подгнила у корней, и ее падение можно посчитать закономерным. На этот счет Ник-Ник не беспокоился. С другой стороны поселка в кустарнике стоял купленный им недавно джип. Машина не новая, недорогая, но необходимая. А еще в трех километрах его ждал мотоцикл с коляской, также замаскированный. В коляске под брезентом покоилось колесо от «шкоды», которое соответствовало стандартам колес «фольксвагена».

Когда Добрушин и Катя зашли в дом, Ник-Ник перемахнул через забор и прикрепил чип к внутренней стороне переднего левого колеса. Закончив все приготовления, он взобрался на дерево и приготовился к работе. Вооружившись биноклем, наблюдатель прильнул к оптике и затаил дыхание.

Шампанского на столе не было. Катя терпеть не могла бабские напитки и предпочитала коньяк. Правда, в отличие от предыдущих случаев, на скатерти появилась ваза с розами. Ради дела Добрушин разорился. Желание женщины для него закон, пока женщина является плодоносящим деревом.

— И все же в тебе есть что-то такое необычное, — рассуждал Добрушин, разливая коньяк в рюмки. — То, что я не встречал в других женщинах.

— То, о чем ты говоришь, со знаком плюс или минус?

Катя осматривалась по сторонам, но по ее выражению лица трудно было понять, нравится ей здесь или нет.

Эта дама во всем казалась Добрушину загадочной и непонятной.

— Мне все в тебе нравится.

— Ох-ох-ох! Приятно слышать, но я еще не таю как свечка.

Она встала, взяла с камина свою сумочку, достала из нее телефонную трубку и, забыв закрыть, бросила ее обратно на камин.

— Вот тебе подарок от меня. Сотовый телефон. Сзади наклейка с его номером. На счету пятьсот баксов. Как кончится, заплачу еще. Но я хочу разговаривать с тобой тогда, когда мне в голову взбредет, а не ждать твоего звонка. Такой расклад тебя устраивает?

— Ты щедрая женщина.

— Я такая, какая есть. Не привыкла отказывать себе в удовольствиях.

— Я уже понял. Не имею ничего против. К сожалению, сам себе я не могу позволить такую роскошь. Но скоро мы можем поменяться местами.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнул. Твое богатство меня не интересует. Ты меня интересуешь с другой стороны.

— Готов проявить себя со всех сторон.

— Всему свое время. Деньги я тебе привезла, они в сумочке. — Катя подошла к окну и открыла его. — Какой здесь чудный воздух. Просто сказка. — Повернувшись к нему, она спросила: — Надеюсь, потолок не обрушится нам на голову. Хибара требует серьезного ремонта.

Он ее почти не слышал. Добрушин не мог оторвать взгляда от сумочки, из которой торчала пачка купюр и рукоятка пистолета. Он не мог спутать ее ни с чем другим.

Добрушин подошел к комоду, включил проигрыватель и поставил пластинку. Заиграл вальс. Мягкий, мелодичный, ласковый, но эта музыка действовала на него совершенно иначе. Он чувствовал прилив крови, мышцы напряглись, и в эту минуту он напоминал тигра, готовящегося к прыжку. В воспаленном мозгу возникали образы обнаженных женщин, и ему хотелось вспарывать им животы и душить. Он не понимал, что с ним, но безобидная музыка будила в нем звериные инстинкты. Когда пластинка заканчивалась, волна ярости отступала и он успокаивался, но дыхание еще долго оставалось порывистым, а пульс учащенным.

— Давай потанцуем? — предложил он, глядя на сумочку из крокодиловой кожи.

— С ума сошел. Вальсы будешь отплясывать со старыми клячами. Мне ритм подавай. А потом, у меня нет настроения к танцулькам.

Он подошел к комоду и взял сумочку.

— Ты позволишь?

— Конечно. Можешь взять свои деньги. Только на такси мне оставь. Ты сейчас хлебнешь еще пару рюмок и потащишь меня в постель, а я не в том настроении. Сегодня я не останусь. Предпочитаю выспаться дома.

Он вынул пистолет и осмотрел его.

— Серьезная штука. Стоит на вооружении израильской армии.

— Слишком серьезная, так что будь осторожен. Может выстрелить.

Он положил пистолет на камин и вынул деньга.

— Сколько здесь?

— Десять кусков. К концу месяца вернешь. Я взяла их из кассы. Подруга вернется из отпуска, деньги должны лежать на месте.

— Об этом не беспокойся. Я человек слова.

— А куда ты денешься.

Эти слова резанули его. «Куда ты денешься?» Куда надо, туда и денется. Никто не может ограничить его свободу. Никто не смеет ему указывать и учить. Он независим и сам знает, как жить. Такое обострение самолюбия он раньше не испытывал. Все происходило оттого, что он в последнее время начал испытывать дискомфорт. Перестал спать по ночам, раздражался по пустякам, и главное, что подкашивало его уверенность в себе, — он перестал понимать, что с ним творится и что творится вокруг. Его окружали сплошные тайны, мистические, непонятные, из ряда вон выходящие загадки. Будто над ним стояла какая-то третья сила, способная управлять его судьбой и подводить его к пропасти, как слепых на картине Брейгеля.

Он вновь взял в руки пистолет и повернулся лицом к Кате.

— А если я выстрелю?

— Вся деревня сбежится, сделай музыку громче.

Она засмеялась. Семен вынул обойму.

— Да, штука серьезная.

— А ты думал, я с пугачом ходить буду, когда ношу в сумочке такие деньги! Я умею за себя постоять.

— Да, ты баба не промах.

Он вставил обойму на место и передернул затвор.

— Роман, прекрати. Это не игрушка. Положи пистолет на место.

Он вытянул руку и нацелился ей в грудь.

— Нажал на спусковой крючок — и нет человека.

Катя криво усмехнулась.

— Если бы это было так просто. Туг одной храбрости мало. Нужна жажда свершения. Уверенность, фанатизм…

Она не договорила, он выстрелил. Выстрелил трижды, не забыв при этом сделать звук проигрывателя на полную мощность. Две пули легли в цель, третья, как он думал, вылетела в открытое окно. Катю снесло, будто на нее накатила огромная волна. Она отскочила назад, ударилась о стену и рухнула на ковер. Ее грудь была разорвана пулями в двух местах, кровь заливала белую шелковую блузку.

Добрушин отвернулся. Не глядя на труп, он подошел к столу и выпил несколько глотков коньяка прямо из горлышка.

Он еще не сознавал до конца, что сделал, но мысли бежали вперед. У него нет черной пленки, и он панически боялся того места, где хоронил своих женщин. За последние дни он так и не решился пройти в тот конец сада, откуда сбегали покойницы.

И что теперь ему делать?

Он вновь приложился к бутылке. Ему мешала музыка, которая держала его в напряжении. Добрушин остановил проигрыватель, ушел в дальний угол комнаты и сел в кресло. Алкоголь не действовал. Мышцы оставались скованными, а в голове мелькали эпизоды и лица погибших от его рук женщин. Нет, на этот раз он торопиться не станет. Слишком много ошибок им допущено. Он ходил по тонкой проволоке без страховки и боялся взглянуть вниз.

Ее нужно увезти из дома, и как можно дальше. Леса контролируются. Район на особом режиме.

Разумеется, для него лично никаких преград нет, но сколько можно дразнить голодных псов! Надо дать им передышку.

Добрушин собрался с духом и медленно подошел к лежавшей на ковре женщине. Мертвее не бывает.

Две черные дыры в груди пугали его. Впервые у него тряслись руки. Он повидал немало трупов на своем веку и к смерти относился философски, но сейчас он сам, своими руками оборвал жизнь человека. Почему этого не происходило, когда нож протыкал тело Ирины или когда он нанизал на нож Леночку? Вроде бы это не он их убивал, а безжалостная пружина. А тут ему пришлось целиться, как в тире. Нажал на спусковой крючок, и пуля разорвала грудь веселой жизнерадостной хохотушки. А по сути, сработала та же пружина.

У Добрушина разболелась голова. Он вернулся к столу и выпил еще коньяку, но, кроме ярости и злости на собственную беспомощность, ничего в его голове не родилось. Он сунул пистолет в сумочку и зашвырнул ее в дальний угол комнаты. Стопка денег осталась лежать на камине. Он долго смотрел на нее и не знал, что ему с ними делать. Почему они до сих пор здесь? Им пора исчезнуть. Или они пропадут после похорон? Таков ритуал. Нет, он трогать их не будет.

Добрушин склонился к полу и начал скатывать ковер, потом остановился, что-то сообразив, подошел к окну и, накинув конец ковра на покойницу, стал заворачивать тело в рулон. Он старался не смотреть на нее, пока она не скрылась в колючем ворсе залитого кровью ковра. Рулон получился небольшим. Пол покрывали несколько ковров размером два на полтора.

Подтащив рулон к дверям, Добрушин вышел в сад. Уже стемнело. Он сел в машину и подал ее задом к крыльцу. Открыв багажник, майор выбросил из него все лишнее и вернулся в дом. Когда он работал, то ни о чем не думал. Механические действия помогали ему отвлечься от глупых мыслей, нагоняющих страх. Он поднял с пола рулон и вытащил на крыльцо. Рулон не хотел сгибаться и влезать в багажник. Он взмок, пока ему удалось втиснуть непослушный куль и захлопнуть крышку.

Открыв ворота, Добрушин выгнал машину на улицу и свернул влево. Когда он вернулся закрывать створки, Ник-Ник уже слез с дерева с полной амуницией и двинулся вдоль кустов к противоположной стороне поселка, где в укрытии его ждал джип. Добрушин выключил фары и поехал вдоль улицы. Окна домов были погашены, поселок погрузился в сон. Сегодняшняя ночь подарила ему звезды и яркую луну. Через сотню метров машина едва не врезалась в дерево. Огромная береза перегородила дорогу. Добрушин выругался и начал разворачивать машину. Лицо заливал пот, и соленые капли лезли в глаза.

Он дергал машину то вперед, то назад, выкручивая баранку то влево, то вправо, боясь угодить в кювет, откуда без посторонней помощи не выбраться, а лишние свидетели ему не нужны.

Развернувшись, Добрушин поехал в обратном направлении. Через Жевнево к трассе пробираться дольше, но другого выхода не было. Машина скакала по ухабистой дороге и наконец выскочила на бетонку. Добрушин свернул влево и начал набирать скорость.

Гаишник вырос, как гриб. Он стоял на перекрестке возле своего мотоцикла и махал жезлом. Майор чертыхнулся, затормозил и вышел из машины. Казалось, он готов был вылить на капитана всю накопившуюся в нем желчь.

— Я ведь так и сшибить могу. Чем я тебе не понравился, капитан? Или от скуки палкой машешь?

— Не шумите, майор.

— Ох, признал все же?

— Вас весь район знает. И я здесь не от нечего делать стою. Придется вам в объезд ехать. В километре отсюда цистерна с бензином перевернулась. Возможно возгорание, и завалилась она поперек дороги. Шофер удрал. Наверняка нажрался как скотина. Ждем пожарных из Снегирей. Так что я не виноват.

Добрушин немного остыл.

— Ну и как мне ехать?

— Налево. Доедете до реки Истры, вдоль берега через дачные поселки и налево по бетонке до Жевнева, а там знаете.

— Сговорились все, что ли, — бурчал Добрушин, возврщаясь в машину. — Там дерево, здесь козлы пьяные. Не страна, а сарай для отходов.

Мотор взревел, и он сорвал машину с места. И опять его поджидали неприятности. Не проехал он и полсотни метров, как лопнуло переднее колесо. Добрушин затормозил и со всей силы ударил кулаком по рулевому колесу. На глаза навернулись слезы. Такого отчаяния он не испытывал ни разу в жизни. Его спасала злость, иначе с ним началась бы истерика. Он сидел и скрипел зубами, слизывая соленые капли языком.

К машине подбежал капитан.

— Не очень радостное событие для человека, торопящегося домой. Давайте я вам помогу.

— Брось, капитан. Ничем ты мне не поможешь. Накрылся я медным тазом. Когда-то это должно было случиться. Вот и случилось.

— Запаска в багажнике?

— Запаска дырявая. Неделю назад проколол.

Капитан обошел машину вокруг и вернулся к водительскому окошку.

— Колесо от «шкоды» должно подойти. Так?

Добрушин с надеждой и мольбой в глазах посмотрел на гаишника.

— Послушай, парень, мне тебя Господь Бог послал. Ну говори, что придумал.

— Тут в полукилометре деревенька есть. Там мой шурин живет. У него «шкода». Вы за перекрестком последите, а я смотаюсь в деревню. Десяти минут мне хватит, а вы пока домкрат доставайте и скатывайте колесо. Я мигом обернусь. Своих надо выручать.

— Я тебе памятник поставлю, капитан.

Через несколько секунд затрещал мотор мотоцикла. Добрушин перекрестился.

— Неужели выкручусь?

Он выскочил из машины, открыл багажник и выдернул из него скрученный ковер. В нем открылось второе дыхание, появились силы и какой-то сумасшедший азарт. Он взвалил на себя ковер и спустился по тропинке под откос. Лес проходил в двух десятках метрах. Все, что его волновало, так это ковер, который могли признать. Никаких часов на Кате не было. Дешевые пластмассовые побрякушки, юбка без карманов и блузка. На эти вещи он стал обращать внимание при встрече. Ну а сумку он сожжет в камине. С пистолетом тоже проблем не будет.

До леса он так и не дошел. Судьба разбрасывала ему подарки по дороге. В лунном свете красовалась избушка с покатой крышей. Он подошел ближе и увидел колодец. Открыв скрипучую дверцу, он всмотрелся в черноту. Цепь висела на вертушке, но ведра на месте не оказалось. Заброшен и забыт. Лучшей могилы не придумаешь.

Добрушин впихнул в небольшое окошко наполовину размотавшийся куль и толкнул его.

Через секунду он услышал всплеск воды.

— Пронесло! Пронесло! Будь я проклят, пронесло!

Он захлопнул дверцу и бросился к машине. К его счастью, домкрат он не выбросил из багажника, но ключи лежали в ящике с инструментами, оставленном у крыльца.

Капитан сдержал слово и вернулся через десять минут. Добрушин еще не успел приподнять машину. Он вытащил из коляски колесо и подкатил к машине.

— Баллонного ключа у меня тоже нет.

— С ключами проблем не будет. Обойдемся накидным. Без инструмента я ездить не привык. Нас иномарками не балуют.

После замены колеса Добрушин похлопал гаишника по плечу и сказал:

— Век тебя не забуду.

«Это точно!» — подумал Ник-Ник.

— Поеду назад. Не судьба мне сегодня в Москву вернуться.

— Бывай здоров, майор.

Как только «фольксваген» отъехал, Ник-Ник бросился к колодцу. Как получилось, что он о нем не подумал? Ведь при изучении окрестности ему пришлось не раз наткнуться на заброшенную шахту. Как ему в голову не пришло подумать об исключительном склепе!

Откинув крышку, он сунул голову в черноту и крикнул:

— Катюша! Ты жива? Катя!

Глухое эхо повторяло его слова.

— У меня ноги свело, — послышался слабый голос из глубины того света.

— Держись, милая. Прикрой голову и прижмись к стенке.

Николай начал раскручивать барабан, разматывая цепь.

— Цепляйся и держись.

— Руки не слушаются.

— Тогда обмотайся вокруг талии. Готово?

— Не уверена, но я постараюсь.

Ник-Ник схватился за ручку и начал накручивать цепь на барабан. Он чувствовал тяжесть, значит, она держится. И так держится, что он с трудом оторвал ее пальцы от цепи. Бедняжку так колотило, что она не могла слово сказать, зуб на зуб не попадал. Он долго ее растирал, потом отнес в джип, стоявший за поворотом, и включил печку.

— Сейчас найдем самогонки или магазин. Должны быть ночные магазины на станции.

Мотоцикл остался ржаветь в кустах, а джип на бешеной скорости полетел по дороге, где якобы свалилась цистерна с бензином. Ник-Ник в спешке забыл сбросить с себя рубашку с капитанскими погонами, но кого это волновало среди ночи.

Добрушин вернулся в дом на «автопилоте» без осознания того, что делает. А вел он себя странно, кроме того, что допил коньяк и выпил бутылку водки из своего запаса. Он разделся, разгуливал по дому голым и пел блатные песни. Сообразил хоть окно закрыть, на большее ума не хватило. Он пододвинул стул к камину, сел против огня и начал кидать в пламя по одной стодолларовой бумажке.

— Это за Машу, это за Раечку, это за Людочку, это за дядю Васю, это за Леночку, это за Ирочку, это за Катеньку. А это за меня — мудака яйцеголового.

После последних слов он бросил всю пачку в огонь. Языки пламени охватили деньги, и листочки начали корежиться, а на пьяной физиономии майора гуляла блаженная улыбка.

Когда Добрушин закончил свою песню, в пятидесяти километрах на подъезде к Москве Катя завела свою песню. Напившись самопальной водки, она потеряла контроль над собой и вещала спящему народу любимый свой шлягер: «Зачем вы, девочки, красивых любите?» Ник-Ник не мешал. Он следил за дорогой и радовался, что его подружке уже не холодно.

В дом он заносил уже спящую Катю на руках. Она обняла его за шею и мурлыкала во сне что-то ласковое.

Добрушин эту ночь спал на полу возле камина, и ему тоже не было холодно. Мороз по его коже пробежит тогда, когда он очнется. Но это случится утром, а сегодняшний день кончился.



Содержание:
 0  Вальсирующие со смертью : Михаил Март  1  ГЛАВА I : Михаил Март
 4  4 : Михаил Март  8  1 : Михаил Март
 12  5 : Михаил Март  16  2 : Михаил Март
 20  3 : Михаил Март  24  4 : Михаил Март
 28  8 : Михаил Март  32  3 : Михаил Март
 36  7 : Михаил Март  40  2 : Михаил Март
 44  6 : Михаил Март  48  10 : Михаил Март
 52  2 : Михаил Март  56  6 : Михаил Март
 60  10 : Михаил Март  64  2 : Михаил Март
 68  6 : Михаил Март  72  10 : Михаил Март
 76  4 : Михаил Март  80  8 : Михаил Март
 84  2 : Михаил Март  87  5 : Михаил Март
 88  вы читаете: 6 : Михаил Март  89  7 : Михаил Март
 92  10 : Михаил Март  96  4 : Михаил Март
 100  8 : Михаил Март  104  2 : Михаил Март
 108  6 : Михаил Март  112  4 : Михаил Март
 116  2 : Михаил Март  120  6 : Михаил Март
 124  10 : Михаил Март  128  3 : Михаил Март
 132  7 : Михаил Март  135  10 : Михаил Март
 136  11 : Михаил Март    



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение