Детективы и Триллеры : Триллер : Обитель ночи Kingdom : Том Мартин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55

вы читаете книгу




«Книга Дзян» — хранилище древней арийской мудрости. Ее обложка сделана из черной, как смоль, кожи давно вымершего животного, а на заглавной странице нарисовано золотое кольцо с обвившей его змеей, заглатывающей собственный хвост. Ради этой книги перед войной нацистская экспедиция отправилась на Тибет в легендарную страну Шамбалу. Ради нее в наши дни повторяет путь отца, ученого, пропавшего вместе с экспедицией, преуспевающий журналист Антон Херцог. Страшное открытие ждет его в труднодоступных горных районах. Шамбала существует…

Кун Сачаритакул и Джи Кею, непревзойденному мастеру

1

Монастырь Литанг,

где-то в джунглях Пемако, Тибет

Никто не знал его имени. Тело было переброшено через спину мула, притащившегося к воротам монастыря. Руки и ноги стянуты путами под брюхом животного. Он был один.

Последние три дня дожди заливали джунгли, превращая их в живой сверкающий океан, сотни лет тщетно пытающийся захлестнуть монастырские стены. Гигантская гусеница струилась по ветке дерева — дюймовые кольца ее туловища вздымались и опадали. Что-то беспрестанно двигалось, шуршало в зарослях. Но легкие шумы заглушала барабанная дробь крупных капель неугомонного дождя. Даже крики обезьян звучали как-то отдаленно и призрачно, с трудом пробиваясь сквозь водяную завесу.

Через внутренний двор монастыря, разбрызгивая лужи, пробежал новообращенный монах Дорджен Трунгпа. Настоятель попросил его сходить в деревню. Насквозь промокшее одеяние липло на бегу к телу, но монах не обращал внимания на дождь и на то, что его босые ноги по щиколотки утопали в грязи.

Дорджен Трунгпа был молодым и сильным, но в тот день он добежал только до монастырских ворот. Там он заметил мужчину на спине мула и в ужасе замер на месте. Он никогда прежде не видел белого человека. Бледная кожа незнакомца показалась монаху необычайно странной, а кроме того, ее покрывали гигантские пиявки. Несколько мгновений Дорджен Трунгпа стоял в оцепенении, не зная, что делать. Затем с бешено колотящимся сердцем, с нехорошим предчувствием он медленно двинулся к чужаку.

Поначалу юноша решил, что мужчина мертв, настолько безжизненной казалась его кожа. А еще кровь: ею были покрыты руки и изорванная одежда. Веревки глубоко врезались в запястья и лодыжки. Лицо было обращено к животу мула, но у Дорджена Трунгпа не хватило духу приподнять голову этого белого: монах представил себе невидящий взгляд застывших глаз и пиявок, присосавшихся к восковой коже.

Дорджен Трунгпа медленно попятился от незнакомца, будто неосторожное движение могло побеспокоить его, а затем, отойдя на некоторое расстояние, повернулся и бросился бежать. Он бежал, задыхаясь от страха и не оглядываясь, пока не вернулся на залитый водой внутренний двор.


Там человек, сообщил он своим братьям-монахам. Человек с кожей цвета алебастра. Страшный человек с покрытой пиявками кожей, привязанный к мулу. Идем скорей, торопил он, и два монаха пошли за ним, качая головами и твердя, что это дурной знак.

В пугающей тишине, под немилосердно хлещущим по тонким одеждам ливнем, монахи с трудом управились с телом, срезали путы и сняли белого со спины мула. За правым плечом мужчины висел небольшой парусиновый мешок, крепко подвязанный под левой мышкой. Там лежали его пожитки.

Дорджен Трунгпа по-прежнему полагал, что они имеют дело с трупом: можно ли оставаться живым с такими ранами и такой бескровной кожей? С большим трудом, оскальзываясь в грязи и мешая пот с дождем, монахи потащили тяжелую ношу по проселку.

Во дворе они опустили его на камни. С территории над крышами древнего монастырского комплекса текли сливающиеся атональные звуки колокола, будто звонил он под водой. Вторя ему, над горами прокатился отдаленный раскат грома.

Три монаха стали очень осторожно снимать пиявок со щек мужчины, оставляя рубцы на коже пепельного цвета. Дорджен Трунгпа запустил палец в рот незнакомца, вытащил оттуда непомерно раздувшегося монстра и швырнул обожравшуюся пиявку в лужу, где она принялась неистово извиваться.

В этот момент на пороге молельного дома возник настоятель — почитаемый своими монахами старший лама Пемако. Семидесяти лет от роду, он был худ как тростинка, однако буквально светился энергией. Когда с внутреннего двора донеслись его приближающиеся шаги, молодые монахи остановились и позволили безжизненному телу соскользнуть на плиты.


В левой руке настоятель держал четки-мала. «Клик-клик, клак-клак», — слышалось отчетливо, и шум дождя не заглушал сухие щелчки. Из-за спины старшего ламы обеспокоенно выглядывал низенький человечек с коротко постриженными черными волосами — помощник настоятеля. Поравнявшись с телом, оба они помедлили и опустились рядом на корточки. Приложив кончики пальцев к горлу несчастного, помощник попытался отыскать пульс. Через секунду он поднял глаза на монахов и вымолвил лишь одно слово:

— Доктора.

Один из монахов тотчас сорвался с места и скрылся в низком дверном проеме дальней стены. «Клик-клик, клак-клак», — щелкали четки настоятеля, когда он склонился над незнакомцем, отыскивая в его лице признаки жизни. Запустил мозолистые пальцы под клапан рюкзачка, порылся там и вытянул на свет содержимое: трубку, немного опиума и потрепанную, в черном переплете книгу на неизвестном языке. Ламы с интересом все рассмотрели, а затем прикрыли вымокший насквозь клапан. На мгновение ладонь настоятеля зависла над сердцем мужчины, словно пыталась вытянуть оттуда тайну незнакомца.

Первым заговорил помощник. Он приблизил губы почти вплотную к уху настоятеля, чтобы никто из молодых монахов не услышал, и дрогнувшим голосом прошептал:

— Скорее всего, шерпы[1] бросили его у ворот, когда он заболел лихорадкой. Он на пороге смерти. — Помощник опустил взгляд на белого человека и добавил, скорее для себя: — Непонятно только, как белый человек добрался до Пемако. И зачем?

Когда заговорил настоятель, в его негромком голосе звучали смирение и покорность судьбе.

— Этот человек принес дурную весть. Его прибытие означает, что к ночи меня уже не будет в живых, наши врата откроются, а монастырь погибнет.

Дождь барабанил по плитам внутреннего двора и хлестал по черепичным кровлям древних каменных зданий. Молодой монах привел доктора. Тот присел на колени перед незнакомцем и принялся осматривать его беспомощно распростертое тело. Вода потоком стекала по лицу настоятеля, но ни искорки паники не было в его застывших, немигающих глазах.

— Страшное зло приближается к нам из леса.

— Что же делать? — спросил помощник хриплым от испуга шепотом. Он в ужасе смотрел на чужака.

Настоятель вытянул руку и коснулся руки помощника.

— Не бояться. Демоны, идущие сюда, — это всего лишь тени, посланные смутить вас. Немедленно отправляйся в Пещеру магов. Если будет погоня — уходите в туннели, а оттуда в Агарти.[2] Не возвращайтесь семь дней. Возьми с собой всех, включая незнакомца. Мы должны оказать помощь человеку, который нашел путь к нашим вратам, и защитить его от опасности.

Тень суровой задумчивости легла на лицо помощника настоятеля.

— Но ведь если он предвестник бед, мы не должны его трогать?

— Нет. Это против обетов нашего ордена. О нем надо позаботиться. Он должен отправиться с вами. Я же останусь здесь. Силы тьмы надо встречать милосердием. Пока незнакомец жив, мы в ответе за него. Заставь доктора сделать все, что в его силах. Уходите прямо сейчас через задние ворота в джунгли. Не медлите.

Настоятель бросил последний взгляд на чужака: облаченный в лохмотья и словно лоснящийся от дождя, тот напоминал выброшенного после кораблекрушения на пустынный берег моряка. Настоятель чувствовал глубокое сострадание к этому человеку, сломленному лесом и злом, с которым ему пришлось столкнуться. Он неторопливо кивнул побледневшему помощнику, все еще медлившему в нерешительности, повернулся и побрел прочь, сгибаясь под ударами бури.


Щелчки мала настоятеля разбудили сумрак молельного дома: клак-клак-клак. Лама медленно вошел в древнюю комнату. Перед каменным изваянием святого Миларепы,[3] основателя ордена, он опустился в позу лотоса и заговорил нараспев молитву сострадания к душам тех, кто — так же неизбежно, как то, что ночь сменяет день, — шел уничтожить его.

— Ом мани падме хум (О, жемчужина в цветке лотоса).[4]

Сколько прошло минут или часов, настоятель не ведал. Он бормотал нараспев молитву о всепрощении и милосердии, чувствуя, как легче становится на душе. Он пребывал в глубокой задумчивости, когда вдруг ощутил руку на своем плече. Дорджен Трунгпа прошептал ему в ухо:

— Настоятель, простите великодушно, что прерываю вашу медитацию…

Старый лама открыл глаза, и его негромкое гортанное пение оборвалось. От страха юношу била дрожь, он с трудом выговорил:

— Там на дороге китайские солдаты. Они вот-вот сломают ворота.

Настоятель поднялся и перекинул мокрую полу туники через плечо. Его лицо выразило глубокую скорбь, и он положил руку на вздрагивающее плечо молодого монаха.

— Почему ты еще здесь? Я велел всем уходить.

Новичок ответил охрипшим голосом:

— Моя вина. Моя карма. Я нашел чужака, я принес его сюда.

Настоятель покачал головой и вздохнул.

— Не стоит корить себя, мой мальчик. Может статься, это путь, по которому тебе суждено отправиться. Однако запомни: что бы они с тобой ни творили, это лишь иллюзия. Мысленные образы, которые мы ошибочно принимаем за действительность, не более чем грезы. Все демоны мира живут в нашем воображении, точно так же, как боль и страдания. Запомни это раз и навсегда.

И тут раздался странный треск, жутким эхом пронесшийся по зданию и заставивший содрогнуться стены. Дорджен Трунгпа вскрикнул от неожиданности, ужас сковал его тело.

— Помни мои слова, и все будет хорошо, — говорил настоятель, пока Дорджен Трунгпа пытался взять себя в руки. — А теперь нам надо выйти отсюда, мой мальчик.

Снаружи они увидели, что древние монастырские ворота болтаются на сломанных петлях. Сотни лет эти ворота защищали монастырь, и вот сейчас во внутренний двор вливалась колонна китайских солдат. В центре двора замер армейский джип, в нем стоял низенький толстый офицер. Его грязный, плохо пригнанный оливкового цвета мундир насквозь промок, дождевая вода стекала с козырька фуражки на лицо.

Толпы солдат наводняли молельные комнаты, кельи монахов, кухню и трапезную. Они врывались в опустевшие помещения и рылись там, словно что-то искали. Настоятель замер на пороге, безмолвно наблюдая за происходящим на его глазах разгромом, за солдатами, обшаривающими монастырь. Однако лицо его было безмятежным — он почти улыбался.

Когда армейский офицер заметил настоятеля, он резко выкрикнул команду, и группа солдат выдвинулась вперед с оружием на изготовку. По их приближении Дорджен Трунгпа дрогнул и готов был отступить, укрывшись в молельном зале. Однако настоятель даже не шелохнулся, и Дорджен Трунгпа остался рядом с ним, скованный страхом. Один из солдат ударил прикладом винтовки в лицо настоятелю, и старик рухнул на землю. Его били и пинали, потом поволокли по лужам к джипу. Там его подняли на ноги и вновь принялись бить — он падал под градом ударов, а его вновь поднимали и били…

Дорджен Трунгпа вдруг забыл о наставлениях ламы. Желая скрыться, он стремглав бросился в молельный зал, а за ним бежали солдаты. Свернув за угол, он наткнулся на солдат, шедших в обход. Они накинулись на него, как свора псов, и били до тех пор, пока он не прекратил всякое сопротивление. Его вытащили на центр внутреннего двора и швырнули на землю рядом с настоятелем.

«Моя карма, — подумал Дорджен Трунгпа. — Это я накликал беду. Мои действия погубили нас обоих и уничтожили монастырь». Он попытался сосредоточиться и думать о смерти хладнокровно и спокойно, пока офицер выкрикивал команды солдатам. Затем офицер выбрался из джипа. Лицо его было искажено яростью. Он обратился к настоятелю:

— По-китайски понимаешь, тунеядец?

Настоятель, уже стоя на четвереньках, поднял разбитую голову и ответил на китайском языке:

— Да.

Офицер расстегнул пуговицу нагрудного кармана френча и достал листок бумаги, тотчас же промокший насквозь под дождем; вытянул руку и прочитал:

— От имени крестьян Пемако и правительства автономного Тибетского региона Китайской Народной Республики обвиняю вас в насаждении феодализма. — Он оторвал взгляд от листка и плюнул на землю перед старым ламой. — В вину вам вменяется систематическая эксплуатация крестьян, использование их рабского труда на принадлежащей монастырю земле, взимание с них налогов в форме десятины масла и мяса яков, принуждение их к бесплатному труду на монастырской кухне, пока сами вы сидели сложа руки и бездельничали. Вы столетиями упорно насаждали феодализм и узаконили эту порочную систему, запугивая людей лживыми баснями и угрозами о вечном адском огне и о том, что если они не будут тебе повиноваться, то после смерти возродятся в виде гадов. Короче говоря, вы злоупотребляли невежеством простого народа, использовали суеверия и религию как орудия притеснения. Вы обвиняетесь в том, что хранили изображение самого главного паразита, злобного диктатора и правителя вашей феодальной империи — далай-ламы, пытавшегося расколоть нашу родину и подорвать взаимоотношения Китая с зарубежными нациями. Вы виновны в том, что не признавали верховную власть Коммунистической партии Китая. Кроме того, вы обвиняетесь в укрывательстве иностранного шпиона. Мы требуем немедленной выдачи этого человека. — Офицер оторвал взгляд от листка и прорычал настоятелю: — Ну, что скажешь, паразит?

Настоятель безмолвствовал.

В ярости офицер бросил листок на землю. Затем шагнул к настоятелю и, широко замахнувшись, со всей силы врезал ногой в армейском башмаке по подбородку старика. Раздался жуткий треск, и настоятель опрокинулся навзничь.

Дорджен Трунгпа закричал от ужаса и попытался вырваться из рук удерживавших его двух китайских солдат, но тотчас был усмирен несколькими ударами.

Офицер угрожающе склонился над израненным телом ламы:

— А ну, вставай, паразит. Чего разлегся в луже? Не хочешь полетать? Ты ж говорил крестьянам, что умеешь.

Медленно настоятель открыл глаза. Офицер опустил башмак ему на шею и проорал:

— Где беглый шпион?

На этот раз настоятель как будто предпринял попытку ответить — он мучительно пытался вздохнуть. Ожидая ответа на вопрос, офицер убрал ногу с шеи старика. И до его слуха донеслись слова настоятеля:

— Ом мани падме хум… Ом мани падме…

Услышав молитву, офицер резко развернулся и выкрикнул приказ собравшимся солдатам. Вперед вышли двое — настоятель узнал их: это были молодые тибетцы, изгнанные из деревни. Некогда они совершили серьезные преступления, и их заставили нищенствовать, прося подаяния, и жить вне общины на краю джунглей. Их обязали мыть монастырские туалеты и хоронить умерших жителей деревни. Оба были в новой мешковатой форме — их взяли в солдаты каких-то несколько часов назад.

Офицер улыбнулся и сказал этим двоим:

— По-моему, паразит страдает головной болью. Вылечите-ка его.

Один из солдат держал в руках молоток и бронзовый четырехдюймовый гвоздь. Лицо его кривила злобная ухмылка. Второй новобранец тяжело уселся на грудь настоятелю и ухватил старика за голову. Настоятель, словно не замечающий происходящего с ним, продолжал свою печальную молитву.

Солдат с молотком опустился на колени рядом с настоятелем и аккуратно приставил гвоздь к центру его лба. Помедлив, он поднял глаза на офицера. Офицер отрывисто кивнул, и молоток опустился с тошнотворным звуком, вгоняя гвоздь в череп. Последовали еще два удара, пока гвоздь не вошел в кость по самую шляпку. Руки настоятеля слабо встрепенулись и бессильно опали по бокам. Дорджен Трунгпа мучительно вскрикнул и в отчаянии опустился на пол. Над внутренним двором повисла тишина.

Затем раздался голос офицера, и Дорджен Трунгпа с ужасом понял, что тот обращается к нему.

— Ну что, парень, надеюсь, ты убедился, что правосудие вершится даже в такой дали от Пекина, как Пемако. Считай, что ты вырвался из лап этих злобных и безумных стариков. Ты совсем молодой. Сейчас посмотрим…

Он повернулся к сломанным воротам и рявкнул команду. Дорджен Трунгпа сжал зубы и вскрикнул от ярости и отчаяния. Двое солдат волокли молодую девушку — дочь самого зажиточного крестьянина деревни. Ей не исполнилось еще и двадцати, она была красива. Девушка кричала от ужаса и слабо вырывалась из рук мучителей. Они подвели ее к молодому монаху. Офицер что-то скомандовал. Двое державших девушку солдат сорвали с нее одежду и крепко держали пленницу прямо перед молодым монахом. Дорджен Трунгпа отвел взгляд от обнаженного тела.

— Ну-ка, монах, давай поглядим, настоящий ты мужчина или нет. Я приказываю тебе заняться сексом с этой крестьянкой.

Свет померк в глазах Дорджена Трунгпа. Ничто за восемнадцать лет жизни не подготовило его к этому. Все, что он знал, — это ряд монастырских церемоний, недели молитв, постов и медитаций, религиозные праздники в деревне и жизнь в согласии с силами вселенной. Он задыхался и в отчаянии короткими глотками хватал воздух, когда солдаты схватили его и швырнули к обезумевшей от ужаса девушке. Он не замечал ее наготы, но до его слуха долетали негромкие мольбы, будто стоны умирающего животного. Офицер подбадривал издевательскими выкриками.

— Не робей, парень, давай! Забудь бредни этих стариков. Обет безбрачия — чушь собачья. Тебе просто задурили голову… Так, мое терпение кончается! Приказываю тебе заняться сексом с этой девчонкой, а когда управишься — подожжешь монастырскую библиотеку.

Перед глазами монаха будто наяву предстали все ужасы, в деталях описанные «Тибетской книге мертвых»:[5] страшные демоны и невыразимая боль, овладевающие душой в момент смерти. Но это была жизнь, ее ужасный поворот. Жизнь, понять которую у Дорджена Трунгпа не было никаких сил. Он закрыл глаза, успокоил дыхание и попытался, несмотря на все трудности, освободить свой разум.


Содержание:
 0  вы читаете: Обитель ночи Kingdom : Том Мартин  1  2 : Том Мартин
 2  3 : Том Мартин  3  4 : Том Мартин
 4  5 : Том Мартин  5  6 : Том Мартин
 6  7 : Том Мартин  7  8 : Том Мартин
 8  9 : Том Мартин  9  10 : Том Мартин
 10  11 : Том Мартин  11  12 : Том Мартин
 12  13 : Том Мартин  13  14 : Том Мартин
 14  15 : Том Мартин  15  16 : Том Мартин
 16  17 : Том Мартин  17  18 : Том Мартин
 18  19 : Том Мартин  19  20 : Том Мартин
 20  21 : Том Мартин  21  22 : Том Мартин
 22  23 : Том Мартин  23  24 : Том Мартин
 24  25 : Том Мартин  25  26 : Том Мартин
 26  27 : Том Мартин  27  28 : Том Мартин
 28  29 : Том Мартин  29  30 : Том Мартин
 30  31 : Том Мартин  31  32 : Том Мартин
 32  33 : Том Мартин  33  34 : Том Мартин
 34  35 : Том Мартин  35  36 : Том Мартин
 36  37 : Том Мартин  37  38 : Том Мартин
 38  39 : Том Мартин  39  40 : Том Мартин
 40  41 : Том Мартин  41  42 : Том Мартин
 42  43 : Том Мартин  43  44 : Том Мартин
 44  45 : Том Мартин  45  46 : Том Мартин
 46  47 : Том Мартин  47  48 : Том Мартин
 48  49 : Том Мартин  49  50 : Том Мартин
 50  51 : Том Мартин  51  52 : Том Мартин
 52  53 : Том Мартин  53  54 : Том Мартин
 54  Эпилог : Том Мартин  55  Использовалась литература : Обитель ночи Kingdom



 




sitemap