Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 6 : Жак Мазо

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21

вы читаете книгу




Глава 6

Когда они сели за стол, усилия Жерома, непрерывно говорившего обо всем и ни о чем, принесли определенные плоды.

Мишель и Мюрьель постепенно расслабились и, забыв о странном происшествии, начали перечислять те эпизоды из своей жизни, когда им становилось страшно. Мишель вспомнил о детстве в деревне, когда, один в комнате, он не мог сомкнуть глаз из-за крыс, шуршавших в погребе. Мюрьель рассказала о нескольких случаях насилия в ее предместье.

После кофе пришло время более откровенных разговоров. Мюрьель поведала об Эндрю и тех трудностях, которые преодолевала, воспитывая его одна.

— Раньше не представляла, что это так сложно. Женщина не в состоянии быть одновременно и отцом и матерью. И я опасаюсь упустить что-то очень важное…

Мишель попытался ее успокоить:

— Знаете, вам не надо так волноваться. У меня не было отца, и я без него обошелся.

— Вы никогда не чувствовали, что его вам не хватало?

— Нет! Думаю, в каком-то смысле это было даже хорошо. У меня были «заместители» отца, я их сам выбирал и любил. Иногда я даже думал, что быть сиротой — преимущество. Все, кого я знал, смогли достойно выйти из этой ситуации, причем им не надо было думать, как избежать столкновений с одним или даже двумя родителями.

— С этим я не согласен, — вмешался в разговор Жером, — это ненормально и деструктивно. Если у человека нет крепких эмоциональных привязанностей, повышается риск нестабильного поведения. В кабинетах психологов полно таких несчастных.

— Возможно, в чем-то ты и прав, — неуверенно пробормотал Мишель, — но я продолжаю думать, что, если случай уготовил кому-то такую судьбу, это не всегда плохо…

Мюрьель тоже хотела высказать свое мнение, но тут раздался настойчивый стук в дверь.

Мишель вскочил и сделал друзьям знак, чтобы они не двигались.

— Продолжайте разговаривать, — прошептал он, потом пошел открывать, надеясь застать непрошеного гостя врасплох.

Инспектор резко распахнул дверь и оказался лицом к лицу с секретарем мэра, Жоржем Перреном. Тот был крайне удивлен такой манерой встречать гостей.

— Извините за беспокойство! Я пришел за доктором. Антонену сделалось плохо!

Жером вышел с чемоданчиком в руках.

— Мы с тобой! — крикнул Мишель. Затем, обращаясь к Мюрьель, он добавил: — Нужно удостовериться, что недомогание Антонена никак не связано с нашим делом.

В кафе полным ходом шли разговоры по поводу несчастного Антонена. Черт! Трудно было поверить в то, как это произошло!

Ни с того ни с сего он повалился на бок и стал бредить как безумный!

Мишель слушал, о чем говорили люди, и медленно двигался к комнате, находившейся позади зала, где Жером уже осматривал больного. Посетители, в большинстве своем люди пожилые, казалось, были напуганы. С некоторыми Мишель поздоровался, поскольку уже не раз видел их в баре.

Жорж Перрен стоял у входа в комнату, где лежал Антонен. Мишель, а за ним и Мюрьель вошли туда. Помещение было довольно просторным, с земляным полом; оно служило и жилой комнатой, и складом для бутылок. Здесь пахло выдержанным вином. Везде царил беспорядок, и на первый взгляд трудно было понять, что где лежит у Антонена. Личные веши валялись повсюду: среди кухонных принадлежностей, ящиков с бутылками и другими нелепыми предметами, такими, как старинная коляска, проржавевшая сушилка для белья и ручная тележка без колеса.

Хозяин кафе лежал плашмя на армейской кушетке, тяжело дыша и широко открыв глаза. Жером осматривал его.

— Думаю, у Антонена не было сердечного приступа, — доверительно сообщил он Мишелю. — Я позвонил в Алее. Его перевезут в клинику, чтобы провести дополнительные обследования.

В то время как Жером укрывал Антонена серым рваным одеялом, Мишель встретился со взглядом панически напуганного старика. Его губы дрогнули, но он не произнес ни единого звука.

Поскольку Мюрьель согласилась посидеть с Антоненом, Мишель пошел опрашивать свидетелей происшествия.

Все пытались говорить разом. Это неизбежные последствия его возраста! Ему почти восемьдесят лет, и он совершенно нормален, только у него слабое сердце!

Некоторые, однако, качали головами, выражая сомнения. По их мнению, дело было в чем-то другом, совсем другом… Впрочем, и они не представляли, что стало причиной столь разительной перемены в поведении Антонена.

Один из спорщиков, крепкий семидесятилетний старик с буйной седой шевелюрой, высказался более внятно:

— Я все видел! Он наливал мне пиво, когда это случилось. Надо было видеть его глаза. Он казался одержимым. Можно подумать, что перед ним возникло видение. Я вам точно скажу, в него вселился дух…

— Все это чепуха, — возразил другой человек, не намного моложе. — Я понимаю, о чем ты толкуешь. Но это давно забытая история.

— Черт! Ты можешь думать что хочешь, — настаивал первый, — но я вот что тебе скажу…

Их разговоры были прерваны появлением санитаров «скорой помощи», которые увезли парализованного Антонена. Старики толкались, чтобы посмотреть на больного и сделать более или менее оптимистические прогнозы по поводу его выздоровления. Было похоже, что эти пожилые люди участвуют в своеобразной и довольно неприятной гонке на выживание и никому из них не хочется стареть.

Жером несколько минут побеседовал с санитаром, настаивая на том, чтобы Антонена сразу отвезли в его клинику.

Жорж Перрен принял решение закрыть кафе. Некоторые пенсионеры стали ворчать, что теперь им некуда будет ходить. Но разве Перрен мог поступить иначе? У хозяина кафе не было ни семьи, ни помощника, который вел бы дела в его отсутствие.

Секретарь мэрии попросил всех освободить помещение. Мишель предупредил Жерома и Мюрьель, что вернется не скоро, пока не допросит старика, слова которого показались ему загадочными. Представившись, он предложил ему прогуляться вместе.

— Да почему же нет, молодой человек? Первый раз в жизни меня будет сопровождать полицейский! Но предупреждаю, быстро не получится. Я хожу медленно, а мой дом в самом начале деревни. Путь неблизкий.

Как только они вышли на дорогу, он начал говорить скороговоркой. Его зовут Эмиль, ему восемьдесят три года, и он здесь родился. Всю свою жизнь он проработал в текстильной промышленности, пока не закрыли последнюю прядильную фабрику в Сен-Жан-дю-Гаре.

— Эмиль, я буду говорить без обиняков, — прервал его Мишель. — Когда я услышал о ваших подозрениях относительно инцидента с Антоненом, то захотел узнать об этом поподробнее.

Старик шел ровной походкой, опираясь на трость.

— Ах, молодой человек, лучше бы мне ничего вам не рассказывать. Как говорят, держи язык за зубами! Но поскольку жить мне осталось совсем недолго… Это началось в далекие времена. В эпоху религиозных войн. В то время протестанты боялись католиков и, чтобы защитить себя, стали образовывать тайные общества. Одно из них просуществовало в этих краях в течение нескольких веков, причем у него были приверженцы в каждой деревне. Говорили, что даже руководители общества точно не знали, кто их поддерживал. В одном я уверен: мой отец был среди них. Порой он уходил вечерами, и никто не знал куда. Моя мать, конечно, обо всем догадывалась, но говорила, что детей это не касается… Через несколько дней он возвращался, возобновлял работу и домашние дела как ни в чем ни бывало. Это продолжалось и во время войны. Вероятно, эти люди участвовали в движении Сопротивления, но точно об этом никому не известно… Тем не менее многое приписывали деятельности этого общества! Исчезновение людей, насильственную смерть, доносы и еще бог знает что… Потом все прекратилось, и надолго. Затем, в восьмидесятых годах, без всяких причин общество возродилось. Каждый раз, когда в этих краях происходили странные события, во всем обвиняли общество.

— Как оно называлось?

— Несчастный! О нем говорили «общество», «оно» или «они». Но никакого названия не упоминали.

— И все же, — заметил Мишель, — я не понимаю, какие цели преследовали его члены…

— Я говорю то, что знаю! Я никогда не был одним из них. Но, должно быть, там все происходит как в религиозных сектах, о которых известно больше. О них рассказывают всякий вздор, и это передается из поколения в поколение. Одни верят в конец света, другие — в пришельцев, третьи — в дьявола. Вы, наверное, видели в «Новостях» сообщения о массовых самоубийствах людей, которым пообещали, что после смерти они вновь вернутся на землю, или еще какую-нибудь другую глупость…

Свернув на узкую тропинку с живой изгородью, они вышли к каменному дому неподалеку от дороги. Поскольку было темно, Мишелю не удалось составить мнение, что это был за дом.

— Вот здесь я и живу, молодой человек.

— Один?

— Да, я всегда так жил, или почти всегда. Жизнь меня не баловала…

Он отпер дверь и зажег свет.

— Но какое отношение имеет ваш рассказ к Антонену? — спросил Мишель.

— Его взгляд… Его взгляд, когда он открыл глаза… Не знаю почему, но я сразу подумал о секте.

Мишель предпочел бы, чтобы Эмиль пригласил его в дом. Ему нужно было задать старику столько вопросов! Но тот уже прощался:

— Теперь вы знаете, где я живу, приходите меня навестить! Вы составите мне компанию. Ну, всего наилучшего! До свидания…

Возвращаясь, Мишель на какое-то время позабыл о словах Эмиля. Ночь была слишком хороша, и можно было идти, глядя на звезды. В низинах трава, покрывшаяся росой, источала сладостный аромат. Ему захотелось лечь на землю, как он делал это мальчишкой. Но нужно было вернуться и привести мысли в порядок.

На следующий день инспектор встал очень рано. Из-за бесконечных кошмаров он плохо спал и несколько раз даже просыпался.

На кухне хозяйничал Жером. Мишель начал было расспрашивать его о вчерашних событиях, но друг уклонился от вопросов, сказав, что очень спешит. Тем не менее, уходя, он пообещал Мишелю держать его в курсе событий относительно состояния здоровья Антонена.

Мишель пил кофе, сидя напротив застекленного окна, выходящего в сад, и размышлял о том, как изменить тактику расследования. Действительно, ситуация стала совсем другой всего за несколько часов. Загадочное происшествие у моста. Он и Мюрьель стали жертвами угроз, а затем и странный недуг Антонена. Все это вызывало тревогу. Да и дело Тома становилось все более подозрительным…

Для начала он поедет вместе с Мюрьель забрать ее машину. Придется ехать без тормозов, а потом сдать автомобиль в ремонт. Предположив, что молодая женщина захочет повидать Веронику, Мишель решил, что подбросит ее до клиники и пойдет навестить майора Вердье, которому расскажет последние новости. Потом, если останется время, он без предупреждения заедет к Пьеру, брату Тома, который является одним из основных свидетелей по этому делу. Мишель знал, что всегда застанет его на месте, так как у Пьера антикварный магазин в Сен-Марсиале, в нескольких километрах от Лазаля.

Он только повесил трубку после телефонного разговора с Вердье, как появилась Мюрьель. По выражению ее лица инспектор понял, что она тоже плохо спала ночью.

— Это правда, ночь была ужасная, — призналась она. — Я вздрагивала от малейшего шума. К тому же меня мучили кошмары, очень похожие на галлюцинации. Однако я считаю, что это нормально, если принять во внимание вчерашние события.

Потягивая маленькими глотками кофе, который налил ей Мишель, она слушала его рассказ о разговоре с Эмилем.

— Что вы об этом думаете? — спросил он, закончив повествование.

— Пока не знаю. Все слишком неопределенно, чтобы составить какое-то мнение. Думаю, мне следует заняться более тщательным расследованием и попросить в лаборатории, чтобы прислали отчеты о подобных делах. Во всяком случае, у меня создалось впечатление, что наш интерес к причинам смерти Тома повлек за собой цепь загадочных и тревожных событий.

— Я задаюсь вопросом, кто стоит за всем этим, — размышлял Мишель.

— Я тоже. Но как бы там ни было, нужно продолжать поиски, хотя могут возникнуть новые осложнения. Это единственный способ добраться до сути дела. Со своей стороны, я попытаюсь заставить Веронику говорить. Надо также узнать, что случилось с Антоненом. Это, быть может, даст нам какие-то новые зацепки.

Мишель согласно кивнул, но, встретив улыбающийся взгляд Мюрьель, спросил:

— К чему эта ирония?

— Ни к чему… Просто я поняла, что вы изменились.

— Как это?

— Вы стали более терпимы к моим методам работы.

— Просто я еще не проснулся!

— В таком случае продолжайте спать, так вы мне гораздо симпатичнее.

Они дошли до машины Мишеля и поехали к горе Монвайан.

Автомобиль Мюрьель стоял там же. Он даже не был открыт. Однако шины были раскрашены белой краской, причем круг в каждом случае не был дорисован до конца.

После более внимательного изучения местности они обнаружили другой круг, очерченный вокруг машины, внутри которого располагался треугольник.

— Что это? — забеспокоился Мишель.

— Колдовство, инспектор. Эта машина и ее пассажиры, то есть вы и я, вероятно, стали жертвами колдовства.

Внимательно рассматривая символы на земле, Мишель продолжил:

— Типичный символ заключения договора с дьяволом.

Он хотел войти в круг, но Мюрьель его остановила:

— Пожалуйста, не ходите туда, мало ли что…

Он рассмеялся:

— С вами не соскучишься. Духи, дьявол, призраки… Я думаю, нам пора прибегнуть к услугам заклинателя.

— Вы храбритесь, но от некоторых историй о колдовстве у вас волосы встанут дыбом.

— Все это ничем не отличается от гадания в темноте перед камином! Кстати, что вы ищете?

— Дополнительные знаки…

— И что будет, если найдете?

— Ничего, — созналась она, поднимаясь. — Но мне это не нравится. Я предпочитаю оставить машину здесь…

Он недоверчиво взглянул на нее:

— Вы шутите?

— Ни в коем случае. Я не знаю, с какими силами мы имеем дело, и не хочу рисковать.

Она направилась к машине Мишеля, но он ее остановил.

— Подождите! Нельзя оставлять вашу машину здесь! Как же… — Он осекся под решительным взглядом молодой женщины.

— Инспектор, в этом мире есть люди, наделенные демоническими силами, о существовании которых вы и не подозреваете. И если то, о чем я думаю, верно, все факты оказываются взаимосвязанными. Смерть Тома, вселение духа в сознание Вероники, молчание тех, кого вы расспрашивали, недуг Антонена, непонятный шум в доме Жерома, собаки… Думаю, это звенья одной цепи.

Она решительно села в машину, Мишель взялся за руль, и они тронулись в путь. Ехали молча, пока случайно не увидели открытый и пустой чемоданчик Мюрьель. Он лежал на правой полосе дороги.

Они остановились и вышли из машины. Мишель хотел забрать чемоданчик, но Мюрьель возразила:

— Это бесполезно, а может, и опасно. Кто знает, какое зло в нем теперь заключено…

Инспектор решительно пошел вперед.

— На этот раз я вас не послушаюсь. Вдруг мы найдем какие-нибудь отпечатки?

Она схватила его за руку.

— Умоляю вас. Я…

— Вы серьезно?

— Абсолютно. Лучше держаться подальше от зоны действия сил этих людей. Подождем, пока у нас будет побольше доказательств, прежде чем подвергать себя риску.

На какой-то момент Мишеля охватило сомнение. Уступить просьбе означало признать существование сверхъестественных сил, а это вызывало у него отвращение. С другой стороны, Мюрьель действовала с такой решимостью, что он начал колебаться.

Тем не менее разум взял верх и Мишель схватил чемоданчик.

— Я не протестовал, когда речь шла о машине, но не нужно преувеличивать опасность. Не хочу упустить случай поймать этого — или этих — негодяев.

— Хорошо, если я ошибаюсь…

Мишель положил чемоданчик в чехол. Они доехали до Лазаля, а затем взяли направление на Алее.

Каждый был погружен в свои мысли, поэтому они молчали большую часть пути.

Мюрьель начала анализировать гипотезы, которые ей совсем не нравились. Она не любила заниматься делами, имеющими отношение к людям с необыкновенными способностями, к людям, которым в большинстве случаев не приходило в голову использовать их для добрых дел. К тому же это навевало немало неприятных воспоминаний. Несколько раз, как в Соединенных Штатах, так и во Франции, ей приходилось сталкиваться со смертями, болезнями и несчастьями, связанными с сатанизмом. Мишель в это не очень-то верил. И она его понимала. Принять такую реальность слишком тяжело для здравого смысла. И тем не менее…

Мишель мысленно похвалил себя за проявленную решимость. Он поступил правильно. Нельзя было все время идти на поводу у Мюрьель! Доверять ее мнению можно лишь до определенной степени! Иначе это означало бы поступиться своими принципами и дать чрезмерную волю воображению, то есть бредовым идеям! Можно еще согласиться с тем, что некоторые индивидуумы придают символическое значение своим поступкам. Есть и такие, кто постоянно объясняет свои несчастья вмешательством потусторонних сил. В тюрьмах и в ночлежках полно таких ясновидящих, утверждавших, что они действовали под влиянием дьявола, Бога или марсиан… Но, заключенные в четырех стенах, эти люди все же оставались преступниками, их действия поддавались объяснению и в данном случае были безобидны. В худшем случае они являлись пациентами психиатра…

Он остановил машину перед клиникой, Мюрьель предупредила его, что вернется в Лазаль с Жеромом.

Когда она собралась выходить из машины, Мишель ее задержал.

— Как такая образованная девушка, как вы, может быть такой доверчивой и…

— А как такой умный инспектор полиции может быть таким ограниченным? — парировала она.

Мюрьель вышла из машины и направилась к зданию клиники не оборачиваясь.

Мишель задумчиво провожал ее взглядом, пока она не исчезла из виду. И правда, в этой женщине было немало силы. Осознавая, что считает ее привлекательной, он яростно завел мотор. Не могло быть и речи о том, чтобы он дал волю своим желаниям или фантазиям.

Чуть позже он уже припарковывал машину у жандармерии — настало время его встречи с Вердье.

Тот дожидался его в кабинете и принял более радушно, чем в первый раз. Он был сегодня не таким напыщенным и даже сел рядом с Мишелем.

— Как договорились, майор, я пришел к вам с отчетом! — пошутил Мишель.

— Надеюсь, это не создаст для вас никаких неудобств?

— Нет. Наоборот, я даже надеюсь, что вы мне поможете. — Мишель указал на чемоданчик, который принес с собой. — Мне хотелось, чтобы вы взяли его на экспертизу, в особенности это касается отпечатков пальцев.

— Зачем?

Мишель рассказал, что с ним произошло за последние несколько часов. Вердье слушал его внимательно, время от времени делая записи в блокноте.

— Не хочу усложнять дело, но мне кажется, здесь есть над чем поработать и даже, возможно, вновь начать официальное расследование.

— Послушайте, инспектор, вы знаете не хуже меня, что, пока нет достаточно обоснованной жалобы, это невозможно. Вы представляете себе выражение лица следователя, если я представлю ему те аргументы, которые вы только что привели? Это же полный бред! Колдуны, призраки, нападение бездомных собак, история тайного общества и так далее.

— Я знаю. Но мне было бы легче продолжать расследование официально?..

— А это действительно так необходимо? Не лучше ли вам отдохнуть у бассейна?..

— Конечно, но себя не переделаешь. Моя интуиция…

— О, эта интуиция полицейского! — с иронией сказал Вердье. — Это хорошо для детективных романов. Вы сами знаете, что это чепуха. Интуиция — это прежде всего кропотливая работа, цепь умозаключений, а также везение…

— Возможно, но одним упорством тут не возьмешь. У меня достаточно опыта, чтобы отказаться от дела, если я вижу, что оно безнадежно.

— Хорошо! — согласился майор.

— В таком случае я хотел бы покопать в другом направлении, и тут я прошу вашей помощи.

— Пожалуйста, если это в моих силах…

— Можно ли встретиться с человеком, который вел следствие по делу Тома пятнадцать лет назад? Это был бригадир Кастеллан, если мне не изменяет память.

— Кастеллан! Нет ничего проще. Он ушел в отставку и живет в Генерарге, кстати, недалеко от Лазаля. Я позвоню ему, чтобы предупредить о вашем приезде. Уверен, он будет рад вас принять. Насколько я знаю, он сильно скучает, занимаясь своей собакой и садом.

Они еще немного поговорили о жизни полицейского в отставке, придя к единодушному мнению, что труднее всего привыкнуть к умственной пассивности, после чего распрощались. Вердье поблагодарил Мишеля за доверие и пообещал проинформировать его о чемоданчике, как только получит сведения из лаборатории.

Выйдя на улицу, Мишель отказался от мысли допросить Пьера, брата Тома. Поскольку приближался час обеда, он стал искать кафе. В конце концов, как правильно заметил Вердье, он был в отпуске. Надо было хоть иногда об этом вспоминать.

Сделав несколько шагов, он заметил небольшую пивную, освещенную солнцем, — такие ему нравились. Усаживаясь на террасе, он мог наблюдать за толпой людей, которые приходили и уходили, и это было для него одним из самых больших удовольствий.

В то же время Мюрьель находилась наедине с Вероникой, одурманенной лекарствами. Судя по взгляду, девушка была в полном сознании.

Прежде чем зайти в палату, Мюрьель поговорила с медсестрой клиники. Медсестра подтвердила, что у Вероники больше не было приступов и ей по рекомендации доктора Моруа уменьшили дозу успокоительного. Мюрьель осталась этим довольна — Жером проявил большую решимость ей помочь, но не хотел этого афишировать.

Несколько минут она молча наблюдала за Вероникой, потом приблизилась к девушке.

— Здравствуй… Меня зовут Мюрьель, и я здесь для того, чтобы понять, что с тобой случилось. Я буду счастлива, если ты сможешь говорить, но не получится, ничего страшного. Когда я буду задавать тебе вопросы, наклони голову или прикрой глаза, чтобы мне ответить. Этого будет достаточно. — Из предосторожности Мюрьель включила магнитофон и камеру. — Ты меня слышишь?

Никакой реакции. Мюрьель продолжала:

— Ты помнишь, что произошло с тобой на Орлином мосту?

Вероника сделала какую-то гримасу и замотала головой.

— Не важно. Ты помнишь, что говорила голосом юноши?

Девушка продолжала смотреть на Мюрьель.

— Ты знаешь, кто такой Тома Дюваль?

На этот раз Вероника нахмурилась. Ее взгляд изменился, стал колючим, почти агрессивным. Она что-то пробормотала и яростно затрясла головой.

— Не бойся, это не страшно! — сказала Мюрьель, стараясь успокоить Веронику и одновременно подавить собственное волнение.

В глазах этой девушки было столько страдания и боли! Все указывало на то, что одно неосторожное слово или жест могут вызвать новый приступ.

Рассудив, что не надо больше настаивать, Мюрьель бесшумно встала. Ее сердце бешено билось от страха. Схватив кофту и сумку, она попятилась к выходу.

Внезапно, когда Мюрьель уже открывала дверь, Вероника заговорила. Это было ужасно. Голос будто исходил из могилы. Слова давались девушке тяжело, возможно, с болью. Она неистово мотала головой и била ногами по кровати.

— Тома… Я здесь… Тома… Карты… Нет… Завтра… — Сказав это, Вероника замерла без движения.

Хотя Мюрьель уже слышала этот голос, она была поражена. Какое-то время она пребывала в оцепенении, потом подошла к постели. Вероника закрыла глаза. Несколько капель пота блестели у нее на лбу, но лицо выражало полную безмятежность. Мюрьель наблюдала за ней сквозь слезы. Беззащитная девушка, в которую вселился дух, сломивший ее волю, выглядела очень трогательно, но пока не было никакой возможности ее освободить. Мюрьель, которая уже сталкивалась с подобными случаями — главным образом жертвами становились девушки в расцвете юности, — видела в этом что-то несправедливое, с чем нельзя было смириться. Но сейчас она решила бороться, чтобы спасти Веронику.

Мюрьель выключила магнитофон и камеру, забрала кассеты и пошла к Жерому.


Содержание:
 0  Орлиный мост : Жак Мазо  1  Глава 1 : Жак Мазо
 2  Глава 2 : Жак Мазо  3  Глава 3 : Жак Мазо
 4  Глава 4 : Жак Мазо  5  Глава 5 : Жак Мазо
 6  вы читаете: Глава 6 : Жак Мазо  7  Глава 7 : Жак Мазо
 8  Глава 8 : Жак Мазо  9  Глава 9 : Жак Мазо
 10  Глава 10 : Жак Мазо  11  Глава 11 : Жак Мазо
 12  Глава 12 : Жак Мазо  13  Глава 13 : Жак Мазо
 14  Глава 14 : Жак Мазо  15  Глава 15 : Жак Мазо
 16  Глава 16 : Жак Мазо  17  Глава 17 : Жак Мазо
 18  Глава 18 : Жак Мазо  19  Глава 19 : Жак Мазо
 20  Глава 20 : Жак Мазо  21  Использовалась литература : Орлиный мост



 




sitemap