Детективы и Триллеры : Триллер : Глава четырнадцатая : Уоррен Мерфи

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу




Глава четырнадцатая

Петр Фурцев столько лет занимался убийствами, что, когда ему говорили, что объект приближается, до того, как он успевал подготовиться, он не возражал. Он мог уничтожить объект голыми зубами прямо на улице Ханоя. Зубы он тренировал на быках и заставлял своих подчиненных делать то же самое.

Их называли “Кровавыми мордами”, но редко говорили это им в лицо. На одной из тренировочных баз в Белоруссии какой-то офицер сделал это.

Фурцев лично загрыз того офицера. Он прикончил его прямо в столовой, и держа его глотку в зубах, обошел все столики.

Никто не вякнул. Никто не убежал. Фурцев стоял и ждал, что его арестуют, допросят, а потом повесят. Ему было наплевать. Наконец у одного из офицеров хватило выдержки тихо подняться и выйти. Когда ушли остальные, он выплюнул глотку на пол. Вскоре в столовую вбежали вооруженные солдаты и окружили его. Он плевался в них кровью загрызенного офицера.

Когда Фурцева выводили из столовой, его отряд приветствовал его аплодисментами. Это был величайший момент в его жизни. Он был готов встретить смерть.

Трибунал заседал на следующий день, казнь была назначена через неделю. Мнения разделились. Кто-то требовал повешения. Другие говорили, что он заслужил расстрел.

То, что он должен умереть, было решено единодушно.

Петр Фурцев выслушал приговор с высоко поднятой головой. Он чувствовал облегчение, его уже ничто не волновало. Стыд от того, что он обучался тому, чего так и не использовал, прошел. Все закончится петлей или пулей.

Председатель трибунала зачитывал решение медленно, то и дело поправляя очки. Остальные офицеры сидели с непроницаемыми лицами.

Только через двадцать минут Фурцев понял, что к смерти его не приговорили.

– Трибунал приговаривает вас и ваш отряд к коллективному наказанию. Вы пройдете сто километров по зимней сибирской тайге, имея с собой для защиты лишь ножи. У вас будет минимум одежды. У вас не будет ни спичек, ни продовольствия, ни воды.

– Что? – переспросил Фурцев.

Он не верил своим ушам. Армия никогда бы не позволила непокорному офицеру остаться в живых. В армии самое главное было не выделяться. Прокусить горло своему товарищу значило выделиться самым неподобающим образом.

И вдруг такое странное наказание. Почему должен страдать его отряд? Он извинился перед своими людьми. Делал он это впервые в жизни.

Перед тем, как он поступил в карательный отряд, его спросили, почему он никогда ни перед кем не извинялся.

– Признавая, что ты неправ, ты признаешь собственную слабость. А больше всего на свете я боюсь слабости.

Тогда в его личном деле появилась запись: “не допускать к ядерному оружию и не давать дипломатических поручений”.

Это Фурцева не волновало. Он никогда не встречал заслуживающего малейшего уважения офицера-ракетчика. Все они были на редкость флегматичны, никому из них не приходило в голову самостоятельных идей. Не было в них жажды жизни. Или смерти.

Но из-за его поступка неминуемо должен был погибнуть кто-то из его людей, ведь не всем удастся пройти сто километров по сибирскому морозу. А это была вина не его отряда. Это была его вина.

Так что он собрал их вместе и рассказал про наказание. Тут и настало время приносить извинения.

– И, поскольку это моя вина, я говорю вам, что...

Слов извинения он произнести не мог. Вместо этого он протянул свой пистолет сержанту.

– Можешь пристрелить меня, если хочешь.

Сержант отступил в сторону и отдал честь. Весь отряд встал по стойке “смирно” и отдал честь. Потом они все зааплодировали.

– Лучше умереть с “кровавыми мордами”, чем быть писарями в Красной Армии, – сказал сержант.

У них у всех были схожие психологические портреты. Что-то в них было очень по душе Петру Фурцеву. Но с той минуты это стало любовью.

Во время перехода погибла почти половина людей. Они охотились с ножами, жгли все, что могли, чтобы согреться, делали одежду из лапника и из тряпок, которые находили. Они даже набрели на заблудившийся отряд милиции. Отряда этого больше никто не видел, но свою одежду они почему-то передали “кровавым мордам”.

Когда поход был закончен, “кровавые морды” Фурцева стали лучшим карательным отрядом в Красной Армии. Любой из них был готов умереть за него. Все они считали себя лучшими в мире убийцами и сгорали от желания испробовать себя в деле, будучи готовыми сразиться с превосходящими их раз в десять силами противника.

Но в довершение наказания они были посланы на отдаленную базу, подальше от остальной армии. Приговор был бессрочным. “Кровавые морды” приняли это с достоинством.

Самым тяжелым для них было отсутствие настоящей работы. Их не использовали даже при вторжении в Афганистан. Правительства всего мира использовали своих убийц, а отряд Фурцева так и прозябал на своей базе.

Их командиру сказали, что так и было задумано. Говорил ему это один из тех гладколицых офицеров, который считал, что нож нужен для открывания консервов, а ружья носят на парадах.

Стратегия Советского Союза заключалась в том, чтобы для убийств использовать представителей дружественных стран. Это снимало с Родины-матери ответственность за терроризм и избавляло вождей мирового коммунизма от позора. Для грязной работы у них были болгары и другие братья из Восточной Европы. Кого волновал попавшийся болгарин, пока Россия оставалась столпом социалистической морали?

Его отряд приберегали на крайний случай. Тогда-то Фурцев и прослышал про то, что стратегию государства направляет старик-фельдмаршал, известный еще со времен революции. Этот старик – он слышал, как его называли “Великим” – и придумал ему наказание.

Если бы командиру “кровавых морд” объяснили ход мыслей Великого Земятина, он бы все равно не понял. Он и не должен был понимать. Поэтому именно Фурцева послали в Ханой убивать американца-одиночку, а офицер КГБ за ним должен был наблюдать.

Когда слухи о том, что натворил Фурцев в офицерской столовой, дошли до Земятина, он вскользь поинтересовался, что собираются делать с этим человеком.

Правда, он не сказал “человек”. Он назвал его взбесившимся скотом.

– Естественно, избавиться от него, – сказали Земятину.

– Вы хорошо подумали? – спросил Земятин.

– Взбесившемуся зверю в армии не место, – ответили Земятину.

– Этот человек каратель, так? Его отряд обучали, как коммандос – ножи, веревки и тому подобные штуки, – сказал Земятин. По тому, как он подчеркнул слово “штуки”, было ясно, что у него есть своя точка зрения.

– Да.

– А для такой работы кто нам нужен, как не зверь? Кого вы собирались этому обучать?

– Мы хотели бы найти того, из кого получился бы хороший солдат.

– То есть того, кто не причинял бы беспокойства? Кто мог бы сработаться с другими?

– Разумеется. А что еще требуется от солдата? Он должен действовать, как все. Иначе не будет армии, а будет неуправляемая толпа.

– Солдаты участвуют в парадах, солдаты сдаются, и иногда солдаты берут в руки ружье. Я знаю солдат. Этот человек, Фурцев, грязный убийца, но порой именно это нам и нужно. Так что достаточно убрать его из армии, но сделать его настоящим героем для его отряда безумцев.

Тогда и было придумано “наказание” в виде стокилометрового перехода по зимней сибирской тайге. Трудности только сплотили отряд.

Когда командир “кровавых морд” узнал, что для его отряда наконец нашлось дело, он жалел только об одном – что их направляют против одного человека. Он хотел сразиться с сотнями. Он хотел, чтобы противников было в десять раз больше, чем их. Люди в его отряде умели перегрызать зверям горло. Они могли с ножом ходить на белок и из пистолета попадать птице в глаз.

– Мы хотим боя, – сказал Фурцев.

– Этого будет предостаточно, – ответил ему офицер КГБ, пухлогубый и гладколицый.

Ему достался один человек.

И за этим человеком даже не надо было охотиться, он сам шел ему в руки. Один-единственный человек на пустынной ханойской улице.

Больше того, от командира “кровавых морд” потребовали, чтобы он описал несколько способов убийства и пообещал, что применит их все. Полковник Иван Иванович решил заснять все на пленку, утвердив тем самым Фурцева во мнении, что матушкой-Россией правят психи. Сначала они отказывались его использовать, чтобы иметь возможность валить все на союзников, а теперь они снимали о нем кино и делали подробные записи.

Предполагалось, что трое будут с ножами, за ними – люди с пистолетами, прикрытые снайперами на крышах, несколько человек с гранатами, а за ними команда еще из троих. Человек из КГБ все это записал.

– Вы что, действительно думаете, что один человек укроется от троих моих парней с ножами? – спросил Фурцев. Он надеялся хотя бы на небольшую войну с вьетнамцами и на то, что им придется пробиваться из Ханоя с боем.

Полковник Иванович понимал, что на уме у командира что-то в этом роде. И от этого нервничал. Он не знал, напугает ли Фурцев американца, но его самого командир “кровавых морд” точно приводил в ужас.

– Он идет прямо к нам. Нам даже не придется его ловить, – сказал Фурцев.

– Объект захватил инициативу, – сказал полковник Иванович в микрофон. Его слова еще и застенографировали.

Люди с ножами вышли первыми.

Римо видел, как они приближаются. Они были здоровыми и хорошо двигались.

– Ой! Они собираются на нас напасть! – закричала Кэти.

Она думала, что нападать будет Римо. Внезапно она почувствовала себя такой одинокой в этой странной коммунистической столице. А человек, от которого она ждала великолепных убийств, вдруг сошел с ума. Он засвистел.

Римо любил посвистеть за работой. Не известные мелодии, а что-то, что соответствовало ритму его тела. Одной из проблем с этими тремя было то, что они никак не могли скоординировать движения. Поэтому, схватив первого из них за руку, он вынужден был размахивать им, как молотом. Размах был хороший, и он направил удар второму в глаз, потом раскачал еще разок и заехал третьему в живот.

Первый пригодился и для тех, кто вышел с пистолетами, правда, ноги у него к тому времени оторвались. Кэти не успела вскрикнуть от удовольствия, а Римо уже прошел сквозь второй заслон и лез по стенам к снайперам. Снайперы справедливо удивились, когда их цель оказалась так близко, но очень быстро удивляться перестали, потому что удивляться им было нечем.

Полковник Иванович рассказал об основных событиях в микрофон. Каждый смертельный удар грохотал по всему зданию, и вот на сцену вышли люди с гранатами. Командир помчался на поле боя, а Иванович приказал оператору сворачиваться, и всем немедленно покинуть помещение.

Командир не хотел, чтобы этого человека убили, он мечтал сам разделаться с ним и бросился на него, оскалив зубы.

Римо увидел, что к нему спешит человек с открытым ртом. Человеку явно была нужна помощь, и Римо ее оказал. Он дал ему проскочить, а потом ударом сзади по шее заставил шейный позвонок вылететь у Фурцева изо рта.

Очевидно, этот человек собирался прокусить ему глотку. Чиун предупреждал его, что один такой идиот обязательно найдется.

Римо никак не мог понять, как можно так подставляться. Чиун объяснил, что такие глупцы встречаются только среди белых. Этот человек был белым. Римо обезопасил себя от гранат, запихав их в глотки метателям. Потом он прошелся по зданию в поисках кого-нибудь, кто мог знать про флюорокарбоновый луч.

А снаружи теряла голову Кэти.

– Я люблю тебя, Римо! – кричала она. – Я люблю тебя!

Иван Иванович промчался мимо хохочущей женщины вместе с оператором и стенографистом. В какое-то мгновение он подумал, не схватить ли ее, но, судя по шуму, доносившемуся из здания, тогда он вряд ли выбрался бы из Ханоя живым.

А он собирался выбраться из Ханоя живым. Он остановился только для того, чтобы оглядеть размер урона, нанесенного американцем-одиночкой. Весь отряд “кровавых морд” был разнесен в капусту. Судя по донесениям ханойских органов безопасности, американец вошел в раж и продолжал убивать.

Полковник Иванович понял, что спровоцировал серьезный международный инцидент, усложнил отношения между двумя дружественными странами и, не сумев остановить американца, навлек на столицу смертоносную чуму. Долго еще вьетнамские полицейские искали страшного убийцу, трясясь при одной мысли о том, что могут его обнаружить. Что же делать?

Когда полковник Иванович с оператором и стенографистом прибыли в Москву, в Кремль уже поступила жалоба с подробным описанием нанесенного ущерба.

Алексей Земятин выслушал всех и в разговоре с трясущимся от ужаса полковником Ивановичем сказал:

– Хорошо. Наконец хоть что-то прошло по плану.


Содержание:
 0  Небо падает : Уоррен Мерфи  1  Глава вторая : Уоррен Мерфи
 2  Глава третья : Уоррен Мерфи  3  Глава четвертая : Уоррен Мерфи
 4  Глава пятая : Уоррен Мерфи  5  Глава шестая : Уоррен Мерфи
 6  Глава седьмая : Уоррен Мерфи  7  Глава восьмая : Уоррен Мерфи
 8  Глава девятая : Уоррен Мерфи  9  Глава десятая : Уоррен Мерфи
 10  Глава одиннадцатая : Уоррен Мерфи  11  Глава двенадцатая : Уоррен Мерфи
 12  Глава тринадцатая : Уоррен Мерфи  13  вы читаете: Глава четырнадцатая : Уоррен Мерфи
 14  Глава пятнадцатая : Уоррен Мерфи  15  Глава шестнадцатая : Уоррен Мерфи
 16  Глава семнадцатая : Уоррен Мерфи  17  Глава восемнадцатая : Уоррен Мерфи



 




sitemap