Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 11 : Уоррен Мэрфи

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




Глава 11

Магут Ферозе Анин, верховный главнокомандующий Нижнего Стомика, что на юге Африки, заткнул одно ухо длинным коричневым пальцем и плотно прижал к другому трубку телефона спутниковой связи – в надежде, что так он избавится от звуков пушечной канонады и нескончаемого треска автоматных очередей.

– Вызываю на бой всю Америку! – крикнул он.

– В связи с чем? – осведомился американский посол.

– В связи… – Анин скорчил гримасу. Худое длинное лицо его перекосилось, лоб заблестел от пота. Еще несколько лет назад лицо это так и мелькало на обложках «Тайм», «Ньюсуик», «Пипл» и прочих популярных журналов. Теперь фотографии Анина печатали разве что в газетах, издаваемых в столице Стомика Ногонгоге.

Столица была главным и единственным городом в стране, поскольку все остальные превратились в руины.

Анин рассчитывал на иной ход событий, когда первый миротворческий отряд ООН высадился на побережье страны, стремясь установить в ней демократию и порядок. Тогда Анин четко знал, что делать и как себя вести. Он быстренько переоделся в цивильный костюм, нацепил галстук и раскрыл американцам свои объятия, не забывая при этом ослепительно улыбаться. Он не сомневался, что подобный жест позволит ему завоевать расположение Вашингтона и спустя какое-то время американцы наверняка сделают его президентом Стомика – блестящее завершение не менее блестящей карьеры военного.

Однако ничего подобного не произошло.

Американцы почему-то потребовали, чтоб он сдал им свои тайные склады оружия.

– Но я – проамериканец! – жаловался в те дни Магут Ферозе Анин тогдашнему американскому послу, назначенному одновременно с прибытием миротворческих сил ООН.

– Ну и отлично. Разрядите ваши пушки и гаубицы и сдайте их главному наблюдателю ООН.

Анин этого делать не стал, решив уйти в подполье. А эти проклятые ооновцы принялись за ним охотиться. Он, естественно, отбивался. И когда его люди провели успешную операцию против бельгийского отряда миротворческих сил, на всех перекрестках Ногонгога замелькала улыбающаяся физиономия «проамериканца» Магута Ферозе Анина с надписью: «Разыскивается опасный преступник». Белые, впрочем, не успокоились и прислали из Америки отряд техасских рейнджеров. И Магуту Ферозе Анину пришлось лично взяться за оружие и поднять своих сторонников на борьбу с американцами, не желавшими признавать союзником человека, который протягивал им пустую руку.

Тогда подобный поступок казался ему не только героическим – гениальным. Но все обернулось иначе.

Вскоре рейнджеров изгнали из Ногонгога, и Магут Ферозе Анин назначил себя верховным главнокомандующим Нижнего Стомика, героем всех времен и народов, победившим мировую супердержаву.

Проблема заключалась в том, что торжествовал он недолго.

Стомик раздирали феодальные междоусобные войны. Не успевал Анин уничтожить самых опасных противников, как на смену им тут же являлись другие. Вместо двух врагов вырастало четверо. А на смену четырем казненным, как из-под земли, приходило восемь новых. Конечно, слабее предыдущих, но докучали они ничуть не меньше.

Сначала ООН отказала в гуманитарной помощи. У Анина не стало еды – подкармливать своих приспешников. Причем не только подкармливать. Он ведь ко всему прочему приторговывал продуктами, конвертируя затем заработанные деньги в твердую валюту и золото.

Страна разваливалась на глазах, и Анину пришлось кое-кому платить. Постепенно его золотые запасы начали таять.

И вот теперь, через три года после ухода американцев, Магут Ферозе Анин наконец понял, что нет никакого смысла быть правителем и верховным главнокомандующим этой маленькой, слабеющей и беднеющей с каждым днем страны. В конце концов, когда от Нижнего Стомика останутся одни развалины, ему просто негде будет укрыться!

Итак, он решил разыграть последнюю карту.

– По какому поводу звоните, генерал Анин? – холодно осведомился американский посол.

– Наша схватка еще не перешла в решающую стадию.

– Ладно, ладно. Вы выиграли.

– Не согласен. Передайте своему президенту, что я готов предоставить ему возможность отыграться. Наверняка Америка втайне жаждет этого.

– США, – чуть брезгливо отозвался посол, – не нуждается ни в чем подобном.

– Трусы! – взвизгнул Анин. – Сразу драпаете в кусты, едва усмотрев вероятность хотя бы малейшей военной потери.

– Мы старались накормить ваш народ, разоружить все воюющие стороны и восстановить мир. Но ваша группировка превратилась в самую настоящую банду воинствующих фанатиков! Что ж, прекрасно! Разбирайтесь теперь сами. Желаю удачи!

– Я не потерплю столь бесцеремонного обращения! Вы меня оскорбили!

Тут Анин вздрогнул и пригнулся – рядом прогрохотало оглушительное пушечное «бум» и «трах», от которого задрожали стекла в широких окнах его особняка.

– Кажется, я слышу канонаду? – вежливо осведомился американский посол.

– Нет, это фейерверк. Мы отмечаем славную победу над американскими трусами.

– Через три года?

– Эту победу будут отмечать на протяжении столетий, – напыщенно бросил в трубку Анин из глубины своего пуленепробиваемого кресла, придвинутого к стальному, тоже пуленепробиваемому столу. – И впредь не советую опошлять ее грязными намеками на разных там ренегатов! Это наша честная победа!

– Что вы знаете о чести? Называете себя патриотом и сами же тоннами воруете продукты у своего голодающего народа в целях личного обогащения!

– Моим людям продукты не нужны! Их желудки и головы и без того полны сладким осознанием победы! Ну а у вас, в Америке, что про нас говорят?

– Знаете, вести из Стомика для нашего народа – все равно что прошлогодний снег. Американцам и без того есть чем заняться.

Голос Магута Ферозе Анина повысился до истерического визга:

– Так вы что же, не желаете вновь занять роскошную посольскую резиденцию в моей столице?!

– Не испытываем ни малейшего желания. Пусть сначала обстановка в стране нормализуется. А пока Вашингтон прекрасно обходится и без вас.

От гнева Анин даже ногами затопал.

– Здесь никогда не будет стабильности! До тех пор пока я являюсь верховным главнокомандующим! Так и знайте! Вам придется сместить меня, чтобы достичь этой вашей кретинской нормализации.

– Похоже, вы изволите сердиться?

Анин с замиранием сердца перевел дыхание и выложил свои карты.

– Я согласен сдаться презираемым мной Соединенным Штатам в обмен на гарантии свободного въезда в страну, которую я сам выберу для дальнейшего проживания. Ну и, разумеется, мне должны выплачивать там нечто вроде пожизненного пособия.

– Простите, но Стомик никоим образом не затрагивает наших интересов.

– А вам известно, что у меня есть ядерные реакторы? И что очень скоро я стану обладателем значительного количества обогащенного гелия. Разумеется, для военных целей.

– Желаю успеха, – сказал американский посол и повесил трубку.

– Идиот! – вскричал верховный главнокомандующий и запустил телефонным аппаратом в свой собственный портрет в раме из черного бархата.

За тяжелыми двойными дверями красного дерева неожиданно послышался топот ног. Анин на всякий случай нырнул под стол. Нет, не страшно… Топот не тяжелый и не громкий, стало быть, не охрана и не бунтовщики. Поскольку ни у кого больше в Стомике не могло быть солдатских ботинок, оставшихся после введения войск ООН. Вероятно, кто-то из родственников.

– Отец! Отец! Враг приближается! – донесся до него отчаянный крик.

Анин выглянул из-под стола. Перед ним стояла старшая дочь, Персефона. Темное лицо ее блестело от пота.

– Как ты прошла мимо моей охраны? – удивился Анин.

Девушка ответила ему растерянным взглядом.

– Какой охраны? Там никого нет.

Анин выглянул за дверь – коридор пуст. Ни одного охранника.

– Кто же тогда охраняет мое золото? – воскликнул он, мгновенно вспотев.

– Эвридика и Омфала.

Анин кивнул.

– Отлично! Кому же доверять, если не собственным дочерям?!

Персефона подошла к отцу и прижалась к его груди с бесчисленными орденами и медалями. Он награждал себя сам – за каждую победу над внутренним врагом.

– Отец, надо бежать! Мятежники перекрыли все дороги и приближаются к резиденции.

– Но не могу же я оставить золото!

– И кто его потащит?

– Ты и твои замечательные законопослушные сестры, естественно!

– Но у нас не хватит сил, чтобы тащить такую тяжесть!

Анин с отвращением и злобой оттолкнул дочь.

– Будь проклят тот день, когда я породил на свет дочерей вместо храбрых воинов сыновей! Сыновья никогда бы не подвели!

Персефона рухнула на колени, обняла ноги верховного главнокомандующего длинными коричневыми пальцами и прижалась круглыми щеками к его коленям.

– Я не хочу умирать, отец! Спаси меня!

– У вас с сестрами есть оружие?

– О да, самое лучшее! Советские автоматы Калашникова. Не какая-то там китайская дрянь!

– Скажи-ка, а дверь в хранилище выдержит атаку и артобстрел?

– Вроде бы. Ты сам говорил.

– Тогда ступай туда. Запритесь в подвале и ждите, когда я вернусь за вами и золотом.

– И долго там сидеть, отец?

– До тех пор, пока я не уничтожу мятежников.

– Но ведь не станешь же ты сражаться с ними в одиночку!

Анин потряс красноватым кулаком.

– А я и не собираюсь. Сражаться за нас будут американцы.

Персефона вскочила на ноги.

– Но ведь американцы – наши враги!

– В прошлом да. В будущем – само собой разумеется. Но в данной ситуации я временно сделаю их своими союзниками. Поскольку они полные болваны и обвести их вокруг пальца ничего не стоит. Ладно, ступай в хранилище и запрись там. И захвати с собой продовольствия дня на два, на три.

– Ты так быстро собираешься расправиться с мятежниками?

– Да, – отвечал Магут Ферозе Анин, провожая свою кровь от крови и плоть от плоти к потайной дверце в кухне, за которой открывался лаз в подвал.

Закрывая массивную дверь хранилища, он сердечно попрощался со своими рыдающими дочерьми. Они посылали ему воздушные поцелуи и клялись в вечной любви.

Анин тут же привел в действие часовой механизм замка, поставив его так, чтобы открылся он автоматически только в 1999 году.

До этого времени Анин рассчитывал расправиться со всеми мятежниками. Пусть выпустят пар, все утрясется и успокоится, и тогда Магут Ферозе Анин спокойно достанет свое золото.

А заодно и предаст земле прах умерших и совершенно не нужных ему дочерей. Он проклинал женщин, родивших их. Обманщицы! Каждая из них клялась родить ему наследника и сына! Ничего, они свое получили – за ложь он без долгих церемоний обезглавил каждую.

Итак, разобравшись с тяжелой дверью хранилища, Анин подошел к другой – дверце в полу, о существовании которой не подозревал никто, даже его несчастные дочери, и скользнул в темноту.

Сейчас он спокойно пройдет по туннелю три-четыре мили и доберется до берега реки. Там, в сарае лодочной станции, у него припасен катер. А уже оттуда он уплывет куда угодно и подыщет себе надежное укрытие.

Что это за укрытие, он пока еще не знал, но в Африке полно мест и стран, готовых предоставить убежище такому храбрецу и хитрецу, как Магут Ферозе Анин. «Можно, к примеру, отправиться в Руанду, – размышлял он, шагая по туннелю, – там всегда найдется кого убить, есть также и гуманитарные грузы, которые можно украсть и перепродать».

Двигаясь в потемках по гудящему от насекомых туннелю, он вдруг задумался: а можно ли добраться до Руанды на лодке? Дело в том, что за время своего правления он самолично несколько раз перекраивал карту Стомика. По последним прикидкам, эта маленькая страна занимала около восьмидесяти процентов Африканского континента.

Непобежденного и непримиримого врага Соединенных Штатов Америки устраивал только такой вариант.


* * *


Посадка в аэропорту Ногонгога самолета внутренних африканских авиалиний прошла на удивление гладко, если учесть прискорбное состояние единственной здесь взлетно-посадочной полосы.

Самолет никак не мог остановиться, хотя пилоты давно заглушили моторы. Лайнер промчался мимо здания аэровокзала, и стюардессы прямо на ходу стали открывать дверь.

Из ангара на большой скорости выкатил изрешеченный пулями грузовик с трапом. Он поравнялся с самолетом и помчался рядом с распахнутой дверью.

– Я требую остановить самолет! Я должен с достоинством ступить на землю! – заявил Чиун стюардессе.

– – Что вы, останавливаться никак нельзя! Это самоубийство! – возразила она.

– Идем, папочка, – бросил ему Римо, повиснув на дверном косяке. – Сперва выскочу я, а ты – следом!

Стюардессы пытались втащить Римо назад, вцепившись в него пальчиками с покрытыми золотым лаком ногтями.

– Пожалуйста, не надо! Это самоубийство!

– Чего вы так печетесь обо мне? А на него вам почему-то наплевать, – бросил Римо, указывая на мастера Синанджу.

– Он старый, все равно скоро умрет. А ты молод, силен, сперма тебя так и распирает.

– Сперма?

– Именно. И для нас это очень важно.

– Ладно, свяжетесь со мной на обратном пути, – произнес Римо и ловко спрыгнул прямо на трап несущегося рядом грузовика.

Следом за ним в легком грациозном прыжке опустился мастер Синанджу.

Грузовик помчался к зданию аэровокзала и притормозил у огромной воронки, по всей видимости, от артиллерийского снаряда. Оттуда все еще валил дым, затеняя медно-красное полуденное солнце.

Римо с Чиуном вошли в битком набитый беженцами зал ожидания. Доставивший их самолет уже поднялся в воздух и летел прочь. По нему палили из зенитных установок.

Поблизости не было ни одного такси. У выхода выстроились в ряд худые плешивые верблюды с пробитыми пулями седлами.

Чиун подошел к мужчине, который, по всей видимости, распоряжался этим «транспортом», и заговорил с ним на беглом суахили.

– Я на верблюде не поеду! – спохватившись, крикнул ему Римо.

Мастер Синанджу даже не оглянулся. Судя по всему, беседа перешла в другую плоскость. Голоса звучали все громче и раздраженнее. Собеседники торговались бы часа два, а то и три, если бы один из верблюдов вдруг не плюнул на сандалию Чиуна.

Испустив пронзительный вопль, мастер Синанджу заходил кругами, с негодованием тыча пальчиком в бессовестного верблюда, затем в бессовестного владельца верблюда и, наконец, снова в верблюда. Его тоненький голосок перешел в сплошной визг.

Наконец он подошел к ученику, ведя за собой на толстой веревке бессовестного верблюда.

– У нас есть транспорт, – объявил он.

– Какой транспорт! Это всего лишь плюющийся верблюд.

Верблюд не замедлил подтвердить слова Римо и выпустил целый поток слюны в придорожную грязь.

– До ездока ему не доплюнуть, – возразил учитель.

– Не скажи. И потом, я прекрасно видел, на какое жульничество ты пустился. Все видел!

– Зато мне сделали скидку за оскорбление.

– Как же, как же! Ты понял, что верблюд плюется, и сам нарочно подставил ногу.

– Перестань! Меня оскорбили!

– Не надо! Раз сумел подставить ногу, мог бы с таким же успехом и убрать ее. И не подходить слишком близко.

– Я предложил хозяину на выбор: или одолжить на время животное без всякой платы, или вытереть мне сандалию бородой.

– Можешь не продолжать. – Римо мрачно поглядел на верблюда. Тот в свою очередь уставился на него. В черной, словно резиновой пасти перекатывалось что-то темное, вонючее и совершенно несъедобное с виду. Римо торопливо отступил в сторону.

Не успел он остановиться, как верблюд изрыгнул целый поток зеленой слюны. А затем снова принялся жевать.

– Я не поеду на этом грязном животном!

– Как угодно, – заметил Чиун. – Можешь купить себе другого, на собственное усмотрение.

– Я вообще не желаю ездить на верблюдах! Они воняют, они грязные и невоспитанные!

– Тогда пойдешь пешком, – согласился мастер Синанджу и сделал верблюду знак опуститься на колени. К удивлению Римо, животное тут же послушно подчинилось.

Кореец, ловко и удобно устроившись в седле, причмокнул губами, и верблюд с неожиданной грацией поднялся.

И зашагал. Римо последовал за ним.

Оказалось, что шагать возле двигающегося верблюда занятие не слишком благодарное. Если идти впереди, животное непременно постарается попробовать на вкус футболку, шагать сбоку – значит провоцировать его на плевки, а в хвосте и вовсе можно угодить под струю полужидких испражнений или же вонючих газов.

Да и город тоже не радовал глаз. Похоже, он совсем недавно пережил ряд сражений. Кругом одни развалины. Сквозь перебитые в домах стекла на них взирали испуганные лица. Стены зданий почернели от гари.

Внезапно путь им преградил грузовик-пикап с закрепленным в кузове пулеметом 35-го калибра. Перфорированный ствол повернулся и нацелился на Римо. Кто-то грубо пролаял непонятные слова на суахили.

Римо поднял руки, показывая, что не вооружен, и спокойно двинулся навстречу грозному орудию, словно это был водопроводный шланг. Протянул бумажник. Коричневая рука тотчас жадно схватила его, но Римо в сотую долю секунды резким рывком вернул его обратно.

Чернокожий солдат в красном берете разозлился и опустил руку на спусковой крючок.

Лента с патронами дернулась и поползла.

В ту же секунду Римо заткнул дуло рукой.

Пулемет как бешеный завертелся на стальном треножнике, и первая же пуля вылетела из плюющего огнем дула под углом 180 градусов.

Солдат вскрикнул от удивления и тут же умолк, сраженный своими же пулями.

Оказалось, он был не один. Из кабины тотчас выглянули другие мятежники. Римо решил продемонстрировать им, как хрупки и уязвимы их барабанные перепонки. Он стал хлопать их ладонями по ушам, от чего в головах солдат загремел нескончаемый гром.

И они тут же со звоном в ушах умчались прочь.

– О'кей, – хмыкнул Римо, когда они продолжили свой путь по Ногонгогу. – За каким чертом нас понесло в эту дыру?

– Мы приехали за золотом, – ответил Чиун, озирая окрестности с высокой спины верблюда.

– За золотом?!

– Ты что, не видишь, здесь происходит революция?

– Смахивает скорее на разруху в результате землетрясения под аккомпанемент автоматных очередей.

– Местный народ перманентно бунтует. Головы здешних правителей вот-вот полетят с плеч. Союзники меняются как перчатки. Короче, революция в разгаре, а там, где революция, всегда есть золото или сокровища, готовые сменить хозяев.

– Так, значит, мы охотимся за золотом и сокровищами?

– Не мы. Ты.

– И, найдя, я волен оставить добычу себе?

Чиун кивнул.

– Да. Если удастся завладеть всем этим, не поплатившись жизнью.

– Неужто какое-то несчастное золото стоит того, чтобы отдать за него жизнь?

– Возможно. Но таково мнение обычных людей.

– И ко мне, стало быть, никакого отношения не имеет?

Учитель покачал головой.

– Конечно, нет.


* * *


Они добрались до президентского дворца, расположенного на южной окраине города, там, где на Ногонгог надвигались джунгли. С виду резиденция напоминала гигантский торт из мороженого, стоящий на самой окраине тропического леса. Кроме того, это было единственное в столице здание, не пострадавшее от рук повстанцев.

Мастер Синанджу остановил верблюдов у дворцовых ворот.

– Что-то не видно никакой охраны, – заметил Римо.

– Хороший знак.

– А вдруг вместе с охраной исчезло и золото?

– Если ты человек невезучий, то несомненно, – согласился Чиун.

– Лично мне плевать на золото и сокровища. Ты же знаешь, на мое имя открыт неограниченный счет.

– Не добудешь золото здесь, отправишься в Форт-Нокс note 19 .

– Вряд ли в Форт-Ноксе до сих пор держат золото, папочка.

– Тогда придется тебе добывать золотые песчинки со дна океана. Только так можно проверить, выдержал ли ты испытание.

– Но на это уйдут целые годы!

– Особенно если вгрызаться в породу зубами.

– Ладно, жди тут. Вернусь через минуту-другую, – бросил ученик и, не сходя с места, без всякого разбега перемахнул через двадцатифутовую ограду.

Он приземлился на траву по ту сторону ограды, подняв при этом не больше шума, чем слетевший с дерева осенний листок.

Постояв секунду, Римо весь подобрался и двинулся ко дворцу. Он так и шарил глазами по земле в поисках замаскированных мин. Их не было. Детекторы, которые улавливали малейшие колебания почвы, были или отключены, или же отсутствовали вовсе.

И никто в него не стрелял, когда он пересекал лужайку, подбираясь к веранде огромной виллы во французском колониальном стиле.

Распахнув одну из широких двойных дверей, Римо услышал тихий, но вполне отчетливый щелчок.

И рефлекторно перехватил ручную гранату, выпавшую из специального гнезда над дверью.

Затем размахнулся и запустил смертоносное яйцо в небо.

На высоте ярдов в пятьдесят оно взорвалось. Во все стороны полетели раскаленные металлические осколки, вышибая стекла и поджигая кустики высохли травы.

Один из них, теряя скорость, устремился прямо к смельчаку.

Тот оторвал от веранды балясину и отбил осколок, как отбивают мяч при игре в лапту.

А затем вошел в дом.

В помещении стояла мертвая тишина. Римо плотно закрыл глаза и сосредоточился. Никакой живности, ни мышей, ни насекомых.

Он поднялся на второй этаж по широкой деревянной лестнице – точь-в-точь как в фильме «Унесенные ветром». Оказывается, здесь располагался кабинет президента.

В комнате никого. Вообще все комнаты были пусты – он убедился в этом, открывая одну дверь за другой. И не обнаружил ни одной ловушки, вообще ничего интересного, пока не приблизился к умело замаскированной потайной дверце на кухне.

Деревянная дверца из твердого дерева была сработана на совесть и почти не видна, если бы не еле заметный сальный отпечаток пальцев на полу – в том месте, где вошедший в нее человек пригнулся и встал на четвереньки.

Римо опустился на одно колено и начал искать задвижку или замочную скважину. Никаких признаков. Тогда он приставил палец к деревянной доске и начал водить им по кругу.

Отняв руку, он увидел, как дверца начала подниматься. Затем вдруг скрипнула какая-то пружина, сработал механизм и туда, где он должен был бы стоять, если бы открывал дверцу стоя, полетело копье с рукояткой из железного дерева и острым зазубренным наконечником.

Поскольку преграды на пути не оказалось, копье просвистело в воздухе и вонзилось в высокий импортный холодильник. Внутри отчетливо звякнули кубики льда.

Римо снова приоткрыл дверцу, но по деревянным ступенькам, которые, возможно, таили другие сюрпризы, спускаться не стал. А просто спрыгнул в темноту.

И оказался на цементном полу, в сыром и спертом воздухе подвала. Он на ощупь двинулся вдоль стены и обнаружил с другой стороны еще одно помещение.

Двери тут не было, проем закрывала штора из бусинок – Римо умудрился пройти, не звякнув ни одной. В центре комнаты, в полу, находилась еще одна потайная дверца, за ней открывался подземный ход. Золота в этой комнате не было. Здесь вообще ничего не было, если не считать квадратной дыры в центре пола.

Любой другой на его месте непременно повернул бы назад, но чутких ушей Римо достиг слабый звук – гудение типа того, которое издает бегущий по проводам электрический ток.

Южная стена… Грубо обшитая деревянными планками, словно стена амбара. Римо отодрал несколько дощечек, за ними обнаружилась грязная стена. Нет, что-то здесь не то… Ага, ясно: слишком сухая грязь. Здесь, в подвале, царила такая сырость, что она уже давным-давно намокла бы и так и кишела бы различными насекомыми. И была бы покрыта плесенью. Значит, ее установили совсем недавно.

Ткнув в стену пальцем, Римо почувствовал очень твердую поверхность.

Он стал искать щель или замок. И вот внизу, у самого пола, обнаружил маленькую дырочку. Сунул туда палец – послышался тихий щелчок. В ту же секунду «золотоискатель» отпрянул и спрятался за выступом стены – на тот случай, если что-то взорвется.

Сработало. Подвал наполнился клубами пыли и разлетающимися во все стороны щепками.

Когда пыль от взрыва немного осела и пол под ногами перестал вибрировать, Римо вышел из своего укрытия.

Стенка разрушилась, и взору смельчака открылась дверца стального сейфа, сделавшего бы честь даже банку «Чейз Манхэттен».

Интересно, механизм на запоре… В металле поблескивало узенькое стеклянное окошко. В нем мелькали цифры. Устройство отсчитывало дни, часы, минуты и секунды, оставшиеся до 28 апреля 1999 года.

– Вот это да! – пробормотал Римо, и тотчас по подвалу разнеслось гулкое эхо.

Он стиснул кулаки и ударил по двери. Сталь загудела, как колокол.

А затем откуда-то из глубины в металлическую дверь отчаянно забарабанили.

Римо снова ударил по двери, на сей раз сильнее. Дверь опять откликнулась гулом и каким-то стуком. Судя по этим звукам, за ней скрывалось несколько человек.

Ощупывая дверцу сейфа, «золотоискатель» пытался отыскать самое уязвимое место. Наконец он вонзил пальцы во фланец.

Поднажал. Дверь тихонько застонала. Римо чуть сдвинул пальцы, нашел другую точку. Снова нажал. Всякий раз дверь тихонько постанывала. Причем поверхность из прочной толстой стали постепенно утрачивала свою гладкость и теперь рябила, словно по ней прошли мелкие волны.

Трижды прошелся он пальцами по стальному диску, и, когда дверь сейфа стала напоминать гигантский цветок из множества морщинистых лепестков, ему удалось обнаружить признаки двух огромных металлических петель. Тут уж дело пошло споро. Он стал бить по одной из петель кулаком – на каждый удар металл откликался все более высоким вибрирующим звуком и наконец поддался. Белый мастер Синанджу сумел искусственно вызвать такое явление, как «усталостное разрушение» стали.

Дверь вывалилась и с грохотом обрушилась на пол.

Римо заглянул в образовавшийся проем.

Оттуда на него уставились три пары угольных глаз на черных мордашках. Смазливые мордашки и огромные, миндалевидные, весьма экзотические очи.

Причем исключительно до того момента, пока они не разглядели незнакомое белое лицо. Тут глаза вмиг округлились от изумления и страха.

И тотчас сверкнули очереди трех автоматов Калашникова.


Содержание:
 0  Последнее испытание : Уоррен Мэрфи  1  Пролог : Уоррен Мэрфи
 2  Глава 1 : Уоррен Мэрфи  3  Глава 2 : Уоррен Мэрфи
 4  Глава 3 : Уоррен Мэрфи  5  Глава 4 : Уоррен Мэрфи
 6  Глава 5 : Уоррен Мэрфи  7  Глава 6 : Уоррен Мэрфи
 8  Глава 7 : Уоррен Мэрфи  9  Глава 8 : Уоррен Мэрфи
 10  Глава 9 : Уоррен Мэрфи  11  Глава 10 : Уоррен Мэрфи
 12  вы читаете: Глава 11 : Уоррен Мэрфи  13  Глава 12 : Уоррен Мэрфи
 14  Глава 13 : Уоррен Мэрфи  15  Глава 14 : Уоррен Мэрфи
 16  Глава 15 : Уоррен Мэрфи  17  Глава 16 : Уоррен Мэрфи
 18  Глава 17 : Уоррен Мэрфи  19  Глава 18 : Уоррен Мэрфи
 20  Глава 19 : Уоррен Мэрфи  21  Глава 20 : Уоррен Мэрфи
 22  Глава 21 : Уоррен Мэрфи  23  Глава 22 : Уоррен Мэрфи
 24  Глава 23 : Уоррен Мэрфи  25  Глава 24 : Уоррен Мэрфи
 26  Глава 25 : Уоррен Мэрфи  27  Использовалась литература : Последнее испытание



 




sitemap