Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 23 : Уоррен Мэрфи

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




Глава 23

Перелет из Феникса в Юму длился недолго. Меньше часа. И все это время внизу тянулась бескрайняя пустыня.

Они летели вечерним рейсом на маленьком самолете «Бич-1900»: девятнадцать мест и никаких стюардесс. Римо сидел впереди, Чиун – сзади, на некотором отдалении. Оба молчали. Римо не отрывал глаз от лица матери на портрете.

Когда внизу наконец запестрела зелень и Римо понял, что они подлетают к Юме, ему вспомнились события, произошедшие здесь несколько лет назад.

Тогда в обличье каскадера он попал на съемки фильма о войне, который финансировал некий японский промышленник. В фильме снимался знаменитый американский актер, звезда Голливуда Бартоломью Бронзини. У Харолда В. Смита в то время возникли кое-какие подозрения, и он послал Римо разобраться. Оказалось, что съемки служили прикрытием. Оружие было настоящим, к тому же в эпизодах участвовало самое что ни на есть настоящее военизированное японское подразделение. Японцам удалось захватить городок Юма – этот маленький оазис среди песков пустыни Соноран.

Разразилась страшная бойня, телевидение демонстрировало ее на всю Америку. Террористы собирались удерживать Юму до тех пор, пока не вынудят беспомощных американских военных взять один из собственных городов силой. Человек, ответственный за этот террористический акт, хотел отомстить за Хиросиму и Нагасаки.

Злодейский план почти сработал. И Римо едва не погиб, участвуя в «съемках», где наряду с ним снимались добровольцы с военно-воздушной базы в Юме. В эпизоде предполагалось якобы показать массовый парашютный десант. Японцы заранее испортили парашюты, и все десантники погибли, оставив, таким образом, город без защиты.

Римо очнулся в госпитале, когда все уже было кончено, и увидел рядом Чиуна. Он ничего не помнил с того самого момента, как бросился в бездну над пустыней.

Мастер Синанджу сообщил ему, что постановщик трюков погиб. Лишь теперь Римо узнал, что это не так. Лишь теперь, пять лет спустя!

В крохотном здании международного аэропорта Юмы Римо взял напрокат джип с четырьмя ведущими колесами «мазду-навахо».

– Тебе вовсе не обязательно ехать со мной, – сказал он Чиуну.

– Я поеду. Поскольку знаю дорогу, а ты – нет.

Ученик промолчал. Они выехали из города и вскоре оказались в пустыне Соноран. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулись извилистые дюны, поросшие гигантскими кактусами.

Римо держал путь на запад: дорога тут была всего одна, и вела она на запад. Дело в том, что японцы тогда снимали свою картину к западу от города, среди дюн.

Стояла страшная жара. Высоко в небе парил краснохвостый ястреб, высматривая добычу.

Они подъехали к повороту на узкую грунтовку, и Чиун неожиданно скомандовал:

– Нам туда!

Римо свернул, и минут через пятнадцать они подъехали к низкой изгороди, типа тех, которыми обносят краали. Римо затормозил и вышел из машины.

Ворота были заперты. На изгороди висела красная предупреждающая табличка: «Карантин». Из-под нее выглядывала еще какая-то надпись. Приподняв табличку, Римо увидел вырезанное на дереве слово «Резервация». Название резервации стерлось от времени, осталась лишь первая буква "С".

Счистив въевшуюся грязь, Римо сумел прочитать все слово – «Солнце».

– "Мы – народ Солнца", – пробормотал он. И, обернувшись к мастеру Синанджу, спросил: – Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Я был здесь, – тихо ответил Чиун. – Когда все мы думали, что ты погиб.

Римо молча отворил ворота, и они въехали на территорию.

Миновали три индейских вигвама с остроконечными крышами, и тут на них напали. В свете фар вдруг возник индеец с помповым ружьем и, угрожающе размахивая им, выстрелил в воздух.

Джип остановился, Римо выскочил на дорогу.

– Ты что, читать не умеешь, бледнолицый?

– Я ищу Санни Джоя Рома.

Дуло ткнулось в грудь Римо.

– Ты не ответил на мой вопрос, белоглазый!

Римо молча двинулся вперед. Помповое ружье, словно по волшебству, вылетело из рук индейца. Римо переломил его, как соломинку.

Индеец с отвисшей от изумления челюстью взирал на обломки дерева и металла, оставшиеся от оружия.

– Где Санни Джой Ром? – продолжал гнуть свое Римо.

Индеец негнущейся рукой указал на запад.

– Вон там. У горы Красного Призрака. Ушел туда дня два назад. И до сих пор не вернулся. – Индеец вдруг закашлялся. – Мы уже решили, что он умер.

– Умер?!

– И до его хогана добралась смертоносная пыль. И он пошел туда говорить с духом Ко Джонг О.

– Не с Коджонгом, случайно?

– Ладно, я вам ничего не говорил. Это все так, индейские байки… – Тут индеец снова зашелся в приступе сильного кашля. – Черт бы побрал эту заразу! Прямо все силы из человека высасывает.

– Заразу? – удивился Чиун, стоявший чуть поодаль.

Собеседник продолжал кашлять.

– Ага… Еще ее называют болезнью Сан Он Джо…

– Сан Он Джо? – переспросил Римо. – А может, Синанджу?

– Ага. Сам я никогда не слышал о таком племени, синанджу… – Тут индеец попристальнее вгляделся в корейца. – Эй, приятель, а я тебя, случайно, раньше не видел?

– Я был здесь. Когда японцы сеяли смерть на вашей земле, – отозвался мастер.

– Да, точно! Ты приезжал с Санни Джоем. Ты – хороший человек. Однако, сдается мне, вы опоздали. Мы умираем от этой чертовой заразной пыли.

– Как отсюда лучше добраться до горы Красного Призрака? – перебил его Римо.

– Ну, на этом вашем джипе в два счета доберетесь до реки Плача.

– До реки Плача? А не Смеющегося ручья?

– Откуда вы знаете о Смеющемся ручье? – подозрительно спросил индейский воин.

– Не важно, – ответил Римо и распахнул дверцу автомобиля. – Спасибо.

Потом обернулся к мастеру Синанджу.

– Ты останешься здесь.

Чиун с негодованием затряс жиденькой бороденкой.

– Нет, я поеду с тобой.

– Как хочешь.

Они сели в джип и поехали, оставив индейца кашлять в пыли, поднятой колесами автомобиля.

Вскоре дорога кончилась. Джип какое-то время ехал по песку, карабкался на дюны, скрывался. Даже четырех ведущих колес было недостаточно на такой зыбкой почве, и им пришлось бросить машину.

Под ногами тихо похрустывал песок. Единственный звук в ночи. Впереди высилась гора Красного Призрака, напоминая выброшенный на берег корабль.

Они дошли до затвердевшей полоски песка. На поверхности виднелись вмятины – приглядевшись, Римо понял, что это отпечатки лошадиных копыт. А вскоре показалась и сама лошадь – она бродила у подножия горы.

Мастер Синанджу подошел к ней и заглянул в пасть.

– Конь двое суток без воды и пищи.

– Наверное, это лошадь Санни Джоя, – отозвался Римо и поднял глаза к небу. Луна осветила восточный склон горы Красного Призрака, и среди скал вырисовалось темное отверстие.

– Похоже, там пещера, – кивнул Римо.

Мастер Синанджу не ответил.

– Скажи, а не напоминает ли она пещеру из твоих сновидений? – спросил он после паузы, отыскав вход глазами.

– Глядя отсюда, трудно сказать, – ответил Римо и стал карабкаться вверх.

Продираясь сквозь колючие кусты ежевики, он наконец добрался до пещеры. Казалось, этот путь по склону занял целую вечность.

Он в нерешительности остановился у зияющей в камнях дыры. И вдруг почувствовал за спиной чье-то присутствие.

Римо резко обернулся. Перед ним стоял Чиун. Лицо его в лунном свете словно окаменело, руки он втянул в просторные рукава кимоно.

– А ты чего тут делаешь? – грубовато спросил ученик.

– Я подожду тебя здесь. Дальше пойдешь искать один. Ты должен узнать всю правду до конца, сколь бы горькой она ни была.

– Так идти мне туда или нет?

– Поступай, как знаешь, по собственному разумению, – холодно ответил Чиун. Лицо его омрачилось.

– Ладно, – хрипло сказал Римо. И вошел.

Первые несколько ярдов ему помогал лунный свет. Он выхватывал из тьмы под ногами красноватый песчаник. Затем тьма вокруг сгустилась, и Римо остановился, привыкая к ней. Сердце его бешено колотилось, голова же оставалась на удивление ясной. И еще в душе у него воцарился какой-то странный покой, даже оцепенение.

Наконец глаза привыкли к темноте, и Римо увидел у стен пещеры темные фигуры. Пригляделся, и во рту у него пересохло.

Мастер Синанджу всматривался в зияющий темнотой вход. Только что там мелькнула и скрылась из виду спина ученика, и Чиун мысленно с ним попрощался. Отныне, с этой ночи, подумал он, все будет по-другому.

Но из пещеры вдруг донесся возбужденный голос Римо:

– Эй, Чиун, скорей сюда!

– Не пойду! – крикнул в ответ учитель.

– Быстрей! Мне нужна твоя помощь!

– Войти в эту пещеру для меня равносильно смерти. Разве мать тебе не говорила?

– Ничего подобного я не слышал! Если сейчас же не войдешь, втащу тебя силой!

На лице корейца отразилась целая гамма противоречивых чувств, затем он нехотя шагнул в темную дыру.

Сначала справа он увидел останки. Мумия! Вторая находилась напротив. Два свертка костей, плотно завернутых в выцветшие индейские одеяла. Чуть поодаль сидели еще две мумии, в нише, выдолбленной в пористом красноватом песчанике.

В конце этого каменного туннеля, являющего собой нечто вроде колумбария, мастер увидел ученика. Тот стоял на коленях перед умирающим человеком, обняв его за плечи.

– Это Санни Джой, – прошептал Римо, и в голосе его послышалась боль. – Мне кажется, он умирает, Чиун…

Но мастер Синанджу во все глаза глядел на какой-то предмет в большой нише в самом конце пещеры.

Там тоже была мумия. Причем отнюдь не в индейских одеялах, а в неком шелковом одеянии, по цвету и покрою похожем на кимоно. Кимоно типа тех, что ткали и шили в его родной деревне давным-давно, еще во времена правления Силлы.

Римо поднял глаза и проследил за взглядом учителя.

– В точности такую же мумию я видел в своих снах. И она… страшно напоминает тебя.

– Коджонг, – прошептал Чиун. – Исчезнувший мастер.

– Ладно, сейчас без разницы. Лучше помоги.

Чиун опустился на колени рядом с умирающим.

Это был высокий, около шести футов роста, мужчина с волевым, изборожденным сетью мелких морщин лицом и глубоко посаженными карими глазами. Лицо испачкано в грязи и пыли, губы потрескались.

Поднеся ладонь к его рту, Чиун проверил, дышит ли он. Затем его длинные пальцы пробежали вдоль позвоночника мужчины.

– Жизнь оставляет его, – тихо сказал кореец.

Римо болезненно скривился.

– Умереть сейчас?! Когда я только что его нашел?!

Мужчина неожиданно содрогнулся от глухого удушающего кашля.

Чиун приложил ухо к его груди.

– Мышиная болезнь, – мрачно заметил он.

– Что это значит?

– Ну, это очень заразное заболевание, которое распространяют не в меру расплодившиеся грызуны. Болезнь смертельна, поражает легкие. Прежде всего его надо привести в чувство. Может, тогда удастся спасти. – И мастер Синанджу принялся проделывать какие-то манипуляции кончиками пальцев.

Санни Джой шевельнулся. Открыл глаза.

– Я тебя знаю… – глухо пробормотал он.

– И я тебя, – отозвался Римо.

– Но ведь ты умер. Значит, я тоже умер, да?

– Никто из нас пока что не умер, брат, – ласково сказал ему Чиун. – Если в твоем теле еще остались хоть какие-то силы, собери их. И тогда тебя можно будет спасти.

– Воды… Там, во фляге, на седле Саншина… Там должна быть вода.

– Саншин?! – в один голос воскликнули ученик с учителем.

– Моя лошадь… Всего один глоток…

Римо опрометью кинулся к выходу из пещеры. Сбежал вниз по склону, нашел лошадь, сорвал притороченную к седлу флягу. Но когда вернулся и поднес ее ко рту Санни Джоя, тот отпил всего глоток: голова его бессильно упала набок.

– О нет! – простонал Римо.

– Он еще не умер, – успокоил его Чиун. – Но медлить нельзя. Надо действовать быстро.

Слезы градом катились по щекам Римо.

– А ты говорил мне, что он умер!

– И он только что сказал то же самое про тебя. Слушай, если хочешь спасти его, делай, как я велю!

– Откуда мне знать, не лжешь ли ты? Ведь для тебя самое главное – сохранить свою деревню. Дом Синанджу!

– Мы с тобой оба прекрасно понимаем, что человек этот из моей деревни. И я сделаю все, чтобы спасти ему жизнь! Надеюсь, и ты тоже. Докажи, что ты хороший сын. Постарайся для него и деревни Синанджу.

Римо поднялся.

Чиун положил голову Санни Джоя себе на колени.

– Что надо делать?

– Против мышиной болезни всегда хорошо помогало вино из змеиного яда.

– Любая змея сгодится?

Чиун кивнул.

– Да. Лишь бы была ядовитая.

Римо выскочил из пещеры и спустился с горы. Оказавшись среди пустыни, он закрыл глаза и стал вслушиваться – казалось, не только ушами, но и всем телом. Стояла ночь. Все змеи, должно быть, попрятались по норам.

Внезапно Римо напрягся и решительно зашагал на звук – биение крохотного сердца.

Но то была мышь. Он со злостью пнул песок. Вторая мышь завела его в густые колючие заросли ежевики.

Римо наконец стал различать биение сердец теплокровных и теперь старался отыскать только пресмыкающихся.

Вот она! Полосатая красно-черная коралловая змея.

Римо сунул руку в заросли, и змея, сделав молниеносный выпад, попыталась его укусить. Но клыки, наполненные ядом, вонзились в пустоту. Человек вовремя отдернул руку и тотчас ухватил змею чуть ниже головы. Шипя и извиваясь, она обвилась вокруг его руки, но он, зажав ее что было сил, продолжал охоту.

Рогатая гремучка, что неспешно ползла по склону дюны, почувствовала приближение Римо и попыталась удрать. Тот схватил-таки ее за голову свободной рукой, и вот, крепко сжимая двух разъяренных, смертельно ядовитых змей, бегом бросился к горе Красного Призрака. Сердце его было преисполнено тревоги и надежды одновременно.

И еще в нем шевельнулось леденящее душу предчувствие, что, придя, он найдет отца мертвым.


* * *


Санни Джой Ром то приходил в себя, то вновь проваливался в забытье. Мастер Синанджу тем временем, выбрав кораллового аспида, выдоил его над небольшой глиняной плошкой, которую сам выдолбил из куска песчаника. Зубы беспомощно барахтающейся змеи впивались в края плошки, из них сочились прозрачные желтоватые капли яда. Продолжалась процедура, наверное, с минуту, но Римо она казалась вечностью.

Кореец добавил в плошку воды, взял два прутика, потер между ладонями, и вскоре появился дымок.

И вот уже яд кипит в плошке на маленьком огне.

– Поможет? – встревоженно спросил ученик.

– Хорошо бы добавить корень женьшеня, – деловито заметил Чиун.

– Но разве добудешь в пустыне женьшень! – с горечью воскликнул Римо.

Чиун поднял на него глаза.

– Ты должен быть готов к любому обороту событий.

– Легко тебе говорить! Ведь он не твой отец.

В этот момент Санни Джой снова приоткрыл глаза. И увидел Чиуна.

– Эй, вождь!.. Как поживаешь?

– Неплохо, брат. А ты?

– Мое время подошло к концу.

– Не стоит об этом.

Санни Джой перевел взгляд на Римо.

– А я думал, ты мне снишься… Ведь старик говорил, что ты погиб во время парашютного десанта.

– А мне говорил, что ты погиб.

– Как это понимать, приятель? – спросил Санни Джой Чиуна.

– Так было надо, – ответил кореец, не отрывая глаз от кипящей в плошке жидкости.

Римо выдержал паузу, затем, нервно сглотнув, произнес:

– Я не тот, за кого ты меня принимаешь.

– Нет? А кто же тогда?

Римо извлек из бумажника сложенный вчетверо листок с наброском. Развернул и поднес портрет матери к сузившимся от боли глазам Санни Джоя.

– Узнаешь?

Глаза Санни Джоя внезапно ожили, он так и впился взглядом в рисунок.

– Откуда это у тебя?

– Портрет сделали в полиции.

– Да?

– Это моя мать.

Римо затаил дыхание в ожидании ответа.

Санни Джой Ром откинул голову и сильно закашлялся.

– Как твое имя? Я забыл…

– Римо.

– Что-то очень знакомое…

– Монахини, вырастившие меня, сказали, что к корзине, в которой меня нашли, была приколота записка с именем Римо Уильямс.

Санни Джой не ответил. Римо по-прежнему ждал, затаив дыхание. Но Санни Джой так и не произнес ни слова. Послышался голос Чиуна:

– Все готово.

Мастер Синанджу приподнял голову отца, и Римо с ужасом отметил, что глаза его закрыты.

– Не бойся, он еще жив, – успокоил ученика Чиун.

Он подержал плошку с дымящейся жидкостью перед носом и полуоткрытым ртом Санни Джоя. Тот вздрогнул и закашлялся. Чиун поднес плошку еще ближе.

– Это только подготовка.

Когда жидкость остыла, Чиун медленно и осторожно стал вливать ее в рот Санни Джоя, стимулируя глотательный рефлекс легкими поглаживаниями по горлу.

«А он здорово постарел за то время, что мы не виделись, – подумал Римо, вглядываясь в лицо больного. – И похудел. Словно некая злая сила истончила его прежде такие крепкие мышцы».

Когда плошка опустела, Чиун осторожно опустил голову больного на известняковый камень, служивший ему подушкой. Санни Джой так и не открыл глаз.

– Ну, что скажешь, папочка? – сдавленным от волнения голосом спросил Римо.

– Я тебе не отец, – сухо отозвался Чиун. Затем, после паузы, уже мягче добавил: – К рассвету будет видно.

– А мы больше ничего не можем сделать?

– Была бы у нас косточка дракона, сварили бы полезный супчик.

Римо даже в лице изменился.

– Йонг подарил мне косточку дракона.

– И что ты с ней сделал?

– Сунул в карман. Но ведь это лишь сон… – Римо чуть не подпрыгнул от радости, нащупав в кармане осколок кости. – Это ты мне подбросил, да?

Но мастер Синанджу не удостоил его ответом. И принялся дробить кость в порошок и ссыпать его в плошку из известняка.

– Не пойму, слышал он меня или нет, – Дрогнувшим голосом произнес Римо.

– Слышал.

– Вряд ли. Он не слышал, как я назвал свое имя. И наверняка не понял, кто я.

– Он знает. Отец всегда знает…

Наконец последняя горстка порошка упала в плошку. Чиун поднялся на ноги, подошел к мумии, укутанной в поблекший желтый шелк, и почтительно поклонился.

– Я привез тебе привет из Дома Синанджу, о, славный предок!

Подошел Римо.

– Это ведь Коджонг, верно?

– Давай убедимся.

С этими словами мастер Синанджу извлек из рукава кимоно свой странный маленький гонг. Ударил в него молоточком. Высокая звенящая нота заполнила все пространство, а мумия неожиданно ответила ей в унисон.

Чиун зажал гонг ладонью, и он умолк. Но мумия продолжала звенеть.

Римо глянул вниз. У костлявых ног мумии лежал в пыли в точности такой же гонг.

– Да, – кивнул Чиун. Голос его дрожал от избытка чувств. – Это давно пропавший Коджонг.

– А вы с ним похожи, – заметил ученик.

– Я никогда не рассказывал тебе историю Коджонга и Коджинга, Римо?

– Нет. Несколько лет назад рассказал Ма-Ли. У мастера Ноньи была жена. Она родила ему близнецов. Мальчики были страшно похожи. Старший, родившийся несколькими минутами раньше, должен был, согласно традиции, стать мастером Синанджу. А второго полагалось утопить, и мать знала об этом. Младшего близнеца всегда убивали, чтоб не возникало проблем и споров по поводу преемственности.

– В те дни, – подхватил мастер Синанджу, и голос его зазвучал как-то особенно задушевно и мягко, как случалось всегда, когда он говорил о родной деревне, – в те дни жизнь была трудная, голодная, и новорожденных ребятишек бросали в море без всякой жалости. И тогда жена Ноньи, родившая Коджинга и Коджонга, решила спрятать одного из младенцев, что было не слишком сложно, поскольку мастер уже был стар и подслеповат. Мальчики росли, и вот пришла пора Коджингу учиться на мастера. Но его хитрая и ловкая мать по очереди подсовывала то одного, то другого сына, и таким образом они натренировались оба.

Когда же старый Нонья умер, на место Верховного мастера стали претендовать сразу двое, а жители деревни долго не знали, что делать и как правильно поступить.

В конце концов Коджонг объявил, что уходит Что будет искать другую землю, где никто не станет оспаривать его право на звание Верховного мастера Синанджу. Он только сказал на прощание, что если наступит у Дома такой момент, когда некого будет назвать Верховным мастером, пусть люди найдут сыновей Коджонга и выберут среди них самого достойного.

Чиун отвел взгляд своих карих глаз от лица мумии Коджонга, на которого был так похож, и посмотрел на Римо.

– Ты, Римо Уильямс!

– Что я?

– Я знаю историю этого человека. Он последний Санни Джой. Потомок Коджонга, которого называют еще Ко Джонг О. Старшего сына в их роду всегда называли Санни Джоем – в честь Великого Духа Волшебника Солнца. Ведь Он Джо в переводе означает: «Тот, кто дышит Солнцем».

– Мать говорила, что мой народ – народ Солнца. Так и сказала.

– Этот человек твой отец. А сам ты потомок Коджонга.

– А он… он рассказывал, почему оставил меня на пороге сиротского приюта?

– Нет. Я не говорил с ним о тебе.

– Так, может быть, я никогда и не узнаю…

– На рассвете видно будет, узнаешь или нет. А пока что тебе предстоит совершить последний атлой.

– А я-то думал, что с деяниями покончено! Я насчитал ровно двенадцать.

– К сожалению, осталось еще одно, которое греки в своих легендах называли чисткой авгиевых конюшен. Греки неправильно подсчитали.

– Подождет.

– Нет, не подождет. Умирает человек, и все остальные люди из его племени… твоего племени, Римо, заразились болезнью, которую переносят мыши. Тебе предстоит очистить пустыню от этих проклятых мышей и их помета. Только так можно остановить распространение заразы.

– Но я хочу остаться с отцом! А вдруг… вдруг он умрет?

– Обещаю, что буду ухаживать за твоим отцом, пока ты проходишь последнее испытание. Я свое слово сдержал. Теперь твой черед.

– Нет, уйти сейчас я не могу! – отрезал Римо.

– Пойдешь и сделаешь все, что я тебе говорю! Или ты не сын своего отца!

Римо взглянул на Санни Джоя, потом перевел взгляд на мастера Синанджу. В глазах его стояли слезы.

– Ты не имеешь права меня заставлять!..

Чиун ткнул пальцем в лежавшего без сознания больного.

– Я знаю, какими будут его последние предсмертные слова. Он попросит тебя спасти людей. Спасти твой народ, Римо. Ты и сам все прекрасно знаешь.

– Ладно. Но только смотри, берегись, если я приду и застану его мертвым!

– Ничего обещать не могу, – тихо ответил кореец.

– И еще одно. Если придет в себя, спроси, почему он меня тогда бросил, ладно?

– А ты потом не пожалеешь?

– Нет. Я должен знать.

Чиун кивнул и протянул гонг Коджонга.

– Он тебе поможет.

Римо, взяв гонг, вышел в пустыню, в ночь, с увлажненными от слез глазами.


* * *


Он нашел Саншина, вскочил в седло и погнал коня по пустыне, ударяя в гонг молоточком. В ночной тишине он звучал грозно и гулко.

Из норок и укрытий стали выскакивать мыши. Казалось, звуки гонга заставляют их спасаться бегством.

Вскоре Римо увидел, что гонит перед собой несметное полчище мышей. Они были повсюду, куда ни кинешь взгляд, и все прибывали и прибывали.

Сняв с Саншина седельные вьюки, Римо принялся ловить ими мышей.

Он просто не мог заставить себя убивать их. Ведь это всего лишь мыши! Он подвез их к джипу, запер в салоне, вернулся и снова стал охотиться. Затем запустил в джип новую партию грызунов. Вскоре мыши заполнили и переднее, и заднее сиденья. Они пищали и царапали стекла в стремлении выбраться наружу.

Очистив пустыню вокруг резервации, Римо принялся за хоганы – стал с помощью гонга выгонять оттуда мышей, а потом тщательно очищал жилье веником.

Уже почти на исходе ночи он оказался возле одинокого, овеваемого всеми ветрами каменного надгробия.

Оно являло собой простую прямоугольную плиту, высившуюся в пустыне среди песков и красноватого песчаника.

На плите было выбито имя. Ни даты, ни эпитафии, одно только имя. Похоже, что надпись делал не профессионал – слишком уж кривыми выглядели буквы. Зато выдолблены глубоко. Видно, долбивший обладал недюжинной силой.

Надпись гласила: "Дон Стар Ром note 35 ".

Римо сразу же понял – это имя его матери.

Его захлестнула целая буря чувств, и он, упав на колени, горько-горько зарыдал над прахом той, которую никогда не видел, но по которой так тосковал всю свою жизнь.


* * *


С рассветом стал накрапывать дождь, и Римо, открыв глаза, увидел две звезды, Альтаир и Вегу, слабо мерцающие по краям Млечного Пути.

Он сел. Гонг, лежавший рядом на песке, откликнулся тихим гудением. Странно, ведь он не ударял молоточком. Должно быть, гонг загудел от упавших сверху крупных капель дождя.

Звуки стихли, но вскоре гонг загудел снова. Неужели некие неведомые духи?

Римо встал. И услышав доносившиеся с запада звуки второго гонга, воскликнул:

– Чиун! Он зовет меня!

Римо выхватил молоточек и ударил в гонг, а затем помчался через пустыню к горе Красного Призрака. Волна новых звуков настигла его в безветренном воздухе, и гонг в руках Римо откликнулся на этот зов.

Звуки превратились в один сплошной плач. И не умолкали до тех пор, пока Римо не приблизился к пещере.

Рядом с ней стоял мастер Синанджу, и лицо его являло собой маску скорби и боли.

– Только не говори мне… – начал было ученик.

– Моя печаль…

Римо сжал кулаки и зажмурился.

– Не-е-ет!..

– Моя печаль сравнима разве что с твоей радостью, – закончил фразу Чиун. – Ибо ты обрел отца, а я потерял своего единственного сына.

Ученик открыл глаза.

– Так он жив?!

Кореец кивнул.

– Да. И ждет тебя.

Римо шагнул в пещеру, затем обернулся.

– Ну, что же ты? Идем!

– Нет, я не пойду, останусь здесь. Потому как настал седьмой день седьмой луны, и мне следует искупаться в горьких слезах Кьон-у и Чик-ньо, чьи страдания мне так близки и понятны.


Содержание:
 0  Последнее испытание : Уоррен Мэрфи  1  Пролог : Уоррен Мэрфи
 2  Глава 1 : Уоррен Мэрфи  3  Глава 2 : Уоррен Мэрфи
 4  Глава 3 : Уоррен Мэрфи  5  Глава 4 : Уоррен Мэрфи
 6  Глава 5 : Уоррен Мэрфи  7  Глава 6 : Уоррен Мэрфи
 8  Глава 7 : Уоррен Мэрфи  9  Глава 8 : Уоррен Мэрфи
 10  Глава 9 : Уоррен Мэрфи  11  Глава 10 : Уоррен Мэрфи
 12  Глава 11 : Уоррен Мэрфи  13  Глава 12 : Уоррен Мэрфи
 14  Глава 13 : Уоррен Мэрфи  15  Глава 14 : Уоррен Мэрфи
 16  Глава 15 : Уоррен Мэрфи  17  Глава 16 : Уоррен Мэрфи
 18  Глава 17 : Уоррен Мэрфи  19  Глава 18 : Уоррен Мэрфи
 20  Глава 19 : Уоррен Мэрфи  21  Глава 20 : Уоррен Мэрфи
 22  Глава 21 : Уоррен Мэрфи  23  Глава 22 : Уоррен Мэрфи
 24  вы читаете: Глава 23 : Уоррен Мэрфи  25  Глава 24 : Уоррен Мэрфи
 26  Глава 25 : Уоррен Мэрфи  27  Использовалась литература : Последнее испытание



 




sitemap