Детективы и Триллеры : Триллер : Глава двадцать третья : Уоррен Мерфи

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу




Глава двадцать третья

Человек, известный когда-то под именем Ганса Фрихтманна, сидел перед шахматной доской и изучал позицию эндшпиля. Исход партии был очевиден. Шахматы – бальзам для ума, ума, который в состоянии их оценить.

На нем был смокинг, на ногах – домашние туфли, что приличествовало человеку, завершившему напряженный трудовой день. Кто бы мог ожидать, что еврейка работала на эту мстительную шайку, которая до сих пор отказывалась понять, что Вторая мировая война окончилась? Безумцы. Теперь, после ее гибели, на него откроет охоту кто-нибудь еще. Пора исчезнуть. Фотографии позволят русским держать ученых Форума под контролем, в чем, собственно, и заключалось его задание. Он сделал свое дело. Этого, естественно, никто должным образом не оценит, но такие вещи давно перестали его заботить.

Он снова взглянул на доску. Против его короля, ферзя, двух коней, пешки и слона у белых оставался только король. Но перед тем как наркотик подействовал, еврейка успела сказать, что из любого положения есть выход, хотя выхода, конечно же, не было.

Он собрался было расставить фигуры для новой партии, но тут бесшумно распахнулась дверь, ударившись ручкой в стену.

С визитом пожаловал начальник охраны Брюстер-Форума, выглядевший так, словно только что выскочил из горящей печки.

– Привет, Сторс. – сказал Римо хозяину, тому, кто был тренером по шахматам в Брюстер-Форуме. – Я пришел за своей партией.

– Но не сейчас же, – ответил Сторс.

– О, сейчас как раз очень удобно.

Римо закрыл за собой дверь.

– В чем дело? – спросил тренер. – Что за прихоть? Такой поздний час. Вы ужасно выглядите.

– Я хочу сыграть в шахматы.

– Ну, – сказал со вздохом Сторс, – если настаиваете… Позвольте, я помогу вам снять пиджак.

Римо обошелся без посторонней помощи, хотя при этом что-то треснуло, и оторвался рукав. Он заметил, что кисти рук покраснели и распухли.

Посередине комнаты на голом паркетном полу стояла шахматная доска на металлических ножках. С ней намертво были соединены два дубовых кресла с массивными подлокотниками.

– Садитесь, мистер Пелхэм. Сейчас я расставлю фигуры.

– Не надо, сойдет и так. Я буду играть белыми.

– Но ведь невозможно выиграть с одним королем!

Из кармана рубашки Римо достал белого ферзя, который был зажат в мертвой ладони Деборы.

– У меня есть еще ферзь, – сказал он. – Этого достаточно.

Римо положил руки на подлокотники. Под правым запястьем он почувствовал холод металла, поглощающего тепло руки. Он взял с доски своего короля, как бы разглядывая фигуру, и украдкой взглянул на подлокотник. Там были три малюсеньких металлических кружочка, погруженные в дерево, с отверстиями посередине диаметром с иглу. «Вот оно что, – сообразил Римо. – Нокаутирующий укол. Наркотики!»

Сторс уселся напротив Римо.

– Интересное положение сложилось после сицилийского дебюта. Вам знакома сицилийская игра?

– Конечно. Сицилийцы воевали на стороне нацистов. Им в обязанность вменялось вести подсчет детей, изнасилованных гитлеровскими бандитами.

Римо улыбнулся, подавляя желание протянуть руку и раздавить пальцами адамово яблоко Сторса. Дебора была здесь. Сидела в этом кресле, смотрела Сторсу в глаза, испытывая отвращение к нему и к тому, что он олицетворял, но долг – превыше всего. Она проиграла партию. И потеряла жизнь. Жизнь не вернешь. Но партию еще можно спасти. И хоть как-то оправдать ее жизнь и ее смерть.

– Ваш ход, Сторс, – сказал Римо.

Сторс подвинул пешку на одно поле вперед.

– Пешки, – произнес он. – Маленькие человечки на шахматной доске. Но иногда они становятся тяжелыми фигурами, самыми опасными для соперника.

– Особенно если они, как нацисты, воюют с детьми и женщинами. Тогда они по-настоящему опасны.

Лицо Сторса покраснело. Он собрался что-то сказать, но тут в комнату вошла его дочь. На ней была короткая красная юбка и белый свитер, под которым не было бюстгальтера. Сквозь ткань просвечивали темные соски. Увидев Римо, она облизнула верхнюю губу, в глазах появился диковатый блеск, словно внутри вспыхнул свет, и сквозь отверстия зрачков наружу выбиваются огоньки.

– Анна, у нас нежданный гость. Приготовь, пожалуйста, вам что-нибудь перекусить.

– Хорошо, отец, – сказала она и снова посмотрела на Римо. – Что бы вы хотели?

– Сойдет все, что есть в доме. Детская кровь. Чипсы из абажуров с соусом из цианистого калия. Героиновый лимонад. Все, к чему вы привыкли.

От замешательства ее лицо поглупело. Сторс сказал:

– Наш гость – большой шутник. Приготовь то, что обычно. И поскорее.

– У меня создалось впечатление, мистер Пелхэм, – произнес Сторс, когда его дочь вышла, – что вы желаете поговорить о нацизме.

– Да, меня всегда интересовало безумие, – сказал Римо.

– Единственное безумие в том, что мы проиграли.

– Рад слышать, что вы сказали «мы», – заметил Римо. – А проиграли вы потому, что растратили силу, атакуя с упорством маньяков второстепенные цели. Настоящая сила – у американцев, которых даже ненависть не заставит гнать людей в печи. Поэтому мы побеждаем. А засранцы вроде вас, безумные ненавистники всегда проигрывают.

– Мой дорогой мистер Пелхэм, историю пишут победители, – сказал Сторс, и Римо заметил, что его палец потянулся к кнопке на ручке кресла.

Он понимал, что сейчас иглы вонзятся ему в запястье, он получит дозу наркотиков и станет беспомощным.

Сколько несчастных побывало здесь до него? Но вряд ли среди них попадались люди с мгновенной реакцией, способные поймать двумя пальцами муху на лету. Настал час, и Римо Уильямс вместе со своими грозными талантами оказался лицом к лицу с этим маньяком, кошмарным порождением чудовищного зла.

Рука Сторса сжала ручку кресла. Римо сосредоточил всю свою чувствительность на правом запястье. Сначала кожа ощутила легкое прикосновение игл. Все ощущалось словно при замедленной съемке. Вот три иглы коснулись кожи. Кожа прогнулась, как тонкий слой травы и мха, покрывающий болото, прогибается под давлением палки. Иглы не отступали. Затем кожа не выдержала и поддалась, поглотив кончики иголок. Теперь иглы продолжили путь и скоро отдадут наркотический сек. Затем жертва должна отреагировать – потереть руку.

Таков был их сценарий для жертвы. Но в кресле сидел Римо Уильямс, а он не собирался становиться жертвой.

На миллиметр приподняв незаметно для Сторса руку, дабы не получить полную дозу, Римо затем демонстративно потер тыльную сторону запястья. Почувствовав легкое головокружение, он ускорил внутренние ритмы организма, чтобы справиться с полученной – хотя и ничтожной, но все же – дозой наркотика. Уронил голову на грудь.

– Ты хотел меня обыграть, да? – послышался голос Сторса. Кресло нациста отодвинулось от стола. Римо услышал, как Сторс приближается. Он врач, сейчас он заглянет Римо в глаза. Крепко сомкнув веки, Римо в уме сфокусировал взгляд на воображаемом самолете, летящем в солнечном летнем небе на расстоянии многих миль. Он почувствовал, что палец отработанным движением приподнимает ему веко. Яркий свет должен был заставить зрачок сократиться, но вид реактивного самолета в полуденном небе уже сделал это, и Сторс, довольно хмыкнув, отпустил веко.

– Подействовало! – воскликнул Сторс. – Я сдержу свое обещание, дочь.

– Встань, – приказал он, и Римо встал. – Открой глаза и следуя за мной.

С уверенной самонадеянностью Сторс повернулся к нему спиной, отодвинул в сторону длинную бархатную портьеру, за которой оказалась дверь, повернул ручку, вошел и отступил на шаг, уступая дорогу Римо.

Тот смотрел прямо перед собой, но сумел быстро оглядеть комнату периферическим зрением. Он уже видел эту комнату раньше – на секс-фотографиях. У стены слева стояла металлическая кровать, покрытая белыми атласными простынями. Справа стояла камера на треножнике и осветительные приборы с отражателями. У кровати – Анна. Грудь ее тяжело поднималась, натягивая ткань свитера. Она смотрела на Римо.

– Я так долго ждала тебя, – произнесла она.

Сторс закрыл за собой дверь и запер ее на ключ.

– Раздевайся, – скомандовал он. – Все снимай.

Римо, словно робот, разделся, продолжая смотреть прямо перед собой. Анна стянула свитер через голову. Светлые кудри с трудом протиснулись через воротник. Слегка повисшие груди подпрыгнули, освобождаясь от свитера. Она взглянула на Римо и, заведя руку за спину, расстегнула верхнюю пуговицу юбки, а затем, засунув пальцы за пояс, начала медленно спускать юбку по бедрам, пока она бесшумно не упала на пол. Белья на ней не было, только длинные черные чулки, поддерживаемые черным же поясом, и высокие черные сапоги до колен.

Римо стоял обнаженный, одежда кучкой лежала перед ним на полу.

– Ложись на кровать, – приказал Сторс, и Римо растянулся поперек кровати. Анна подошла и наклонилась над ним так, что ее соски слегка касались его груди.

– Для тебя у меня есть кое-что особенное, – сказала она и шагнула к небольшому столику рядом с кроватью, а затем снова оказалась в поде зрения Римо. В руках у нее был черный парик. Она принялась водить длинными прядями волос по животу Римо, затем перешла к половым органам и ногам. Потом надела парик на голову, заправив под него свои светлые волосы.

Анна села на кровать рядом с Римо и взяла со столика губную помаду. Засунув в рот конец закрытого тюбика, наклонилась над Римо, и ему на грудь закапала слюна. Затем, открыв помаду, она нарисовала кроваво-красные губы поверх своих собственных, бледных и бесцветных. Снова потянулась к столику.

«Теперь плеть,» – подумал Римо.

Убить их сейчас? Это просто. Ему хотелось дать им перед смертью почувствовать вкус победы.

– Отец, ты готов? Я не могу больше ждать.

Заряжая фотокамеру, Сторс ответил:

– Действуй. Только быстро, мы потеряли много времени.

Отработанный удар плети обрушился на живот Римо, оставив на коже алый след. Еще удар. На этот раз – ближе к паху. И опять. Она отшвырнула плеть и склонила голову над Римо. Темные пряди волос щекотали тело, ее рот схватил его, пачкая жирной помадой. Послышалось сладострастное мычание.

Римо позволил своему телу отреагировать. Он хотел эту женщину, но не для того, чтобы доставить ей наслаждение, а чтобы покарать ее. Как это сделать, он узнал от Чиуна, поведавшего кое-какие секреты. Извращенную нацистскую самку возбудил до неистовства молодой мускулистый полицейский, но уничтожит ее живущий в его сознании восьмидесятилетний кореец, считавший женщин не более сложным устройством, чем гитара. Неверный аккорд вызывает дисгармонию. Следует играть на нужных струнах.

Для черноволосой женщины в сапогах боль, мучения и страдания – вот подходящие струны. В этом ее наслаждение. Что ж, Римо доведет ее до экстаза, а потом – дальше, пока экстаз не станет болью, и еще – до тех пор, пока каждое нежнейшее эротическое прикосновение не обратится в режущую по живому боль.

Ее акт сознательного унижения сделал свое дело.

– Он готов. Прикажи ему овладеть мной.

– Овладей ею, – скомандовал Сторс.

– Хочу насилия! – вскричала она.

– Изнасилуй ее, – приказал Сторс.

Это было как раз то, что требовалось, и Римо с силой швырнул ее на кровать. Парик отлетел в сторону. Он внедрился в нее так, что тело изогнулось до хруста в позвоночнике.

Анна стонала. Сторс фотографировал. «Как он дошел до того, – думал Римо, – что спокойно занимается съемкой, наблюдая за извращениями собственной дочери?» Римо начинал догадываться. Незаметно, шаг за шагом, малозначащие поступки и действия формируют систему привычек, требующую постоянного усложнения, пока из многих частей не складывается общая сумма. И назад дороги уже нет.

– Сильнее, – проник в его сознание голос Анны. Сильнее. Быстрее. Глубже. Он заострил внимание на пальцах рук и ног. Когда тело начинает нагнетать кровь, мозг отказывается от нее, заботясь о других частях тела, о других функциях организма. В этом и состоял секрет Чиуна.

– Еще! – закричала она. – Еще!

Он буквально вжался в нее, придавливая коленями, приподнимая вверх и опуская. Она стонала в экстазе.

Римо заработал сильнее. Быстрее.

Она застонала. Опять оргазм.

Сильнее. Быстрее. Сосредоточимся на коленях.

Теперь она стонала не переставая. Но экстаз начинал уступать место боли.

Римо продолжал. Еще сильнее. Еще быстрее. Сознание зафиксировало мозолистые утолщения на кончиках пальцев.

Стоны становились все громче, их тон повышался. Теперь ей было больно. Она страдала. Скоро она крикнет «Стоп!», и Римо, находящийся, как они считают, под действием наркотика, вынужден будет повиноваться.

Он сильнее навалился на нее, придавив мускулистым плечом ее рот с такой силой, что треснули передние зубы. Теперь она уже не сможет приказать ему остановиться.

Из-под плеча ее голос почти не был слышен.

И Римо продолжал. Сильнее. Еще сильнее. Теперь – пальцы ног. Они впились в деревянный пол для прочного упора. Она пыталась оттолкнуть его. Он прижал ее сильнее.

Сторс больше не фотографировал. Теперь он наблюдал. Групповые изнасилования нацистов несли смерть их жертвам. Сторс видел, как такая же участь постигает его дочь, она погибает, изнасилованная бандой, состоящей из одного человека.

И тогда Сторс скомандовал:

– Стоп!

Римо остановился. Анна лежала в полубессознательном состоянии, рот и пах были в крови.

– С тобой все в порядке, дорогая? – спросил Сторс.

Она медленно села, в глазах горела ненависть.

– Убьем этого ублюдка, отец. Замучаем до смерти.

– Обязательно. Но сперва, мистер Пелхэм и я должны закончить начатую партию в шахматы. Прояви пока пленку. Я тебя позову.

Римо было приказано одеться. Сторс отвел его обратно, в шахматную комнату, велел сесть и сам занял место напротив.

Он обратился к Римо:

– Кто ты?

– Римо Пелхэм.

– Кто рассказал тебе обо мне?

– Дебора Хиршблум.

– Что она рассказала?

– Что вы – нацисты.

– Зачем ты сюда пришел?

– За деньгами. Я могу вытянуть из вас деньги.

– Хорошо. Мы сыграем в одну игру. Ты сейчас проснешься и покажешь мне, как ты собирался выиграть, а потом – опять уснешь. Повторяй за мной. Ты проснешься, чтобы поиграть, и снова уснешь.

– Я проснусь, чтобы поиграть, и снова усну.

– Ты проснешься по щелчку моих пальцев. Уснешь тоже по щелчку.

Сторс щелкнул пальцами.

– Сыграем блиц, – сказал он, улыбаясь.

– Сыграем, – согласился Римо.

– По-прежнему надеетесь выиграть? – спросил Сторс, уверенный в своем мастерстве и грядущей победе.

– Да, – сказал Римо и взял с доски ферзя. Ферзя Деборы. – Следите за ферзем.

– Слежу.

– Вот мой ход, – сказал Римо и поставил ферзя на ладонь зеленым фетровым кружочком вниз. Пальцы сомкнулись на основании фигуры. Темно-карие глаза, у которых, казалось, не было зрачков, впились в Сторса, и Римо произнес:

– Мат в один ход.

Римо повернул руку фигурой вниз и с разворотом кисти послал ее вперед. Этот ход, величайший в истории шахмат, вогнал верхнюю часть белого ферзя в глаз Сторсу, потом – еще глубже, через глазницу в мозг. На месте правого глаза Сторса оказался зеленый фетровый монокль, из-под которого вниз побежала алая ленточка. Тело Сторса передернулось в конвульсии, пальцы защелкали – щелк! щелк! щелк! Это был последний сигнал мозга, посланный им еще до того, как Римо пошел белым ферзем. Прямо в глаз негодяю.

Римо поглядел на него и улыбнулся одними губами.

– Шах и мат, – сказал он и вышел.

Остальное было просто.

Глава двадцать четвертая

Анна Сторс еще не одевалась. Когда Римо вошел в затемненную фотолабораторию, она как раз положила негативы с его изображением в металлическую картотеку, где находились все остальные.

Увидев Римо, она в ужасе раскрыла глаза.

– Он проиграл, – сказал Римо.

Анна попыталась ударить его ногой, но Римо не обратил на это внимания и со смехом завел ее руку за спину, а потом прошептал ей в правое ухо:

– Твой отец, прежде чем я его убил, успел сказать, что единственной вещью, доставлявшей ему удовольствие, было наблюдать за тобой во время ваших представлений. Но он не хотел этого показывать, чтобы ты не останавливалась.

Потом Римо убил ее и оставил тело распростертым на огромной сушилке для фотографий. Когда он опускал труп на барабан из нержавеющей стали, зашипел, испаряясь, пот. Потом Римо сжег негативы и поджег дом.

Уходя, он взял из буфета пирожок. Через несколько минут после его ухода начали прибывать первые пожарные машины.

Вечерняя прохлада остудила воздух, вдруг стало необычно для августа холодно, потом – жарко, а потом Римо уже ничего не чувствовал, а просто шел вперед…


Содержание:
 0  Смертельный ход : Уоррен Мерфи  1  Глава вторая : Уоррен Мерфи
 2  Глава третья : Уоррен Мерфи  3  Глава четвертая : Уоррен Мерфи
 4  Глава пятая : Уоррен Мерфи  5  Глава шестая : Уоррен Мерфи
 6  Глава седьмая : Уоррен Мерфи  7  Глава восьмая : Уоррен Мерфи
 8  Глава девятая : Уоррен Мерфи  9  Глава десятая : Уоррен Мерфи
 10  Глава одиннадцатая : Уоррен Мерфи  11  Глава двенадцатая : Уоррен Мерфи
 12  Глава тринадцатая : Уоррен Мерфи  13  Глава четырнадцатая : Уоррен Мерфи
 14  Глава пятнадцатая : Уоррен Мерфи  15  Глава шестнадцатая : Уоррен Мерфи
 16  Глава семнадцатая : Уоррен Мерфи  17  Глава восемнадцатая : Уоррен Мерфи
 18  Глава девятнадцатая : Уоррен Мерфи  19  Глава двадцатая : Уоррен Мерфи
 20  Глава двадцать первая : Уоррен Мерфи  21  Глава двадцать вторая : Уоррен Мерфи
 22  вы читаете: Глава двадцать третья : Уоррен Мерфи  23  Глава двадцать пятая : Уоррен Мерфи



 




sitemap