Детективы и Триллеры : Триллер : 3. : Вячеслав Миронов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42

вы читаете книгу




3.

— Стояли мы, значит, в деревне. И пакостили нам духи из местных. То мину заложат, то фугас радиоуправляемый. И оперативные данные поступают, что верховодит всем этим местный глава администрации. Но тогда уже нельзя было кишки на локоть мотать, для этого основания нужны были. Широкомасштабных действий уже не было, а мелкие диверсии, в результате которых гибли как наши солдаты, так и местные жители — не в счет. И чуем, что связь поддерживается с бандой. А вот сделать ничего не можем. И я, и Женька Дзюба — командир разведроты пошли ва-банк.

Женька Дзюба — мужик преинтереснейший, должен тебе сказать. Сам откуда-то с Волги, ростом как я, около метра восьмидесяти, но силищи! У него был коронный удар ножом. Он не как все нормальные бил в сердце, в живот, или сонную артерию резал, нет. Он бил по черепу, и не просто, а именно туда, где на затылке, ближе к макушке сходятся пластины черепа, кажется, «теменной шов» называется, но я могу ошибаться. Так вот, это был его коронный удар. И после этого удара не надо было придерживать тело, чтобы оно не билось в конвульсиях, а то мог шум пойти. Просто мешком падало. Банду когда брали, Дзюба таким макаром трех часовых по-тихому снял. Ну, а так как кулачище у него как два моих, то иногда и кости черепа ломал. Большой он любитель был черного юмора. Любимый анекдот у него был такой: «Сидит мальчик безногий в кресле-каталке. Папа смотрит по телевизору футбол. Мальчик жалобно: „Папа. Переключи канал, там мультики идут!“ Папа: „Возьми, да переключи!“ „Но у меня же ножек нет!“ — мальчик чуть не плачет. „Нет ножек — нет мультиков!“ -резонно замечает папа». И вот Женя постоянно применял эту последнею фразу: «Нет ножек — нет мультиков!» Сам он — душа компании. Рассказчик отменный. Однажды рассказывал, как пытался в детстве спасти голубя. Нашел его зимой. Крыло что ли сломано у того было, не помню подробностей. Принес его домой, на балконе из коробки сделал домик, насыпал крупы, воды налил и пошел в школу. Приходит — голубь упал в воду, замерз, вмерз в эту чашку с водой крупу всю рассыпал. Вот такая история. Печальная, правда, но когда, Дзюба рассказывал, все вокруг ползали под столом от смеха.

Был у него боец по фамилии Ким. Его предки были корейцами. Он по-корейски ничего не знал, но всегда очень гордился, что в паспорте написано — кореец. И вот этого бойца ранили в перестрелке. На колонну духи напали, обстреляли из «зеленки» и ушли. Убитых не было — только раненые, в том числе и Кима зацепило.

Зацепило по легкому, руку навылет, кость цела. В медроте заштопали. Потом вместе со всеми ранеными на аэродром Северный, что в Грозном, а потом — в Моздок, а оттуда куда направят: Ростов, Москва, Нижний.

Ким чуть на коленях не стоял, чтобы его не отправляли в тыл. Ранение — это конец твоей войны. Все, дембель и домой. Он — нет, уперся, хочу воевать и все тут! Отправили его со всеми на Северный. На следующий день он уже в расположении части был.

Командир матом его кроет. Из Северного звонят, что боец пропал! ЧП! Снова засунули Кима на «броню», оттартали на Северный, под конвоем погрузили с другими ранеными на «вертушку», ну, все! Из Моздока уже не сбежишь! Хрен там все угадали! Через три-четыре дня вот он, красавчик! Как он сумел добраться из Моздока уже никто и не спрашивал. Оставили его при кухне, пока рука толком не заживет. Он после этого воевал, потом со всеми вместе вышел из Чечни, собирался поступать в военное училище, не знаю — получилось или нет, но воин отчаянный.

Ну вот, Дзюба вызывает Кима и говорит, чтобы тот что-нибудь приготовил корейское. А смысл такой — чтобы мясо не было похоже на мясо. Забыл сказать, что хоть Ким и не знал ни слова по-корейски, но секреты национальной кухни знал. Мог из кузнечиков такое блюдо сделать, что пальчики оближешь, или мясо с сахаром тоже. Ешь и не поймешь, что же это такое.

А накануне у нас на растяжке дух подорвался. Знатный дух. Борода, оружия целый арсенал, повязка зеленая на башке с арабскими письменами, все как положено. Разорвало его хорошо. Весь организм по запчастями на ветках развесило.

Ну вот, Дзюба, не будь дураком, взял и подобрал оторванный палец. Стереотипное мышление. Пригласили мы главного духа — главу администрации деревни на ужин. Принесли это мясо, приготовленное, не как обычное. А оно как бы в сахарной глазури что ли. Соус кисло-сладкий, но вкусно, слов нет. Гостю — самый лучший кусок. Самый большой, большущий кусманище. Сидим, чавкаем. Водочку попиваем.

Душара и спрашивает, а что за мясо такое вкусное, понять не может. Мы и отвечаем, что вчера боевика разорвало на растяжке, вот, мол, его кушаем. Он смеется, а вот когда кусочек стал поменьше, он поднимает его, а под ним палец, который Дзюба подложил ему в тарелочку. Стереотипное мышление.

Что тут началось! Как стало этого деревенского старосту полоскать. Мы ему ведерко сразу и подсунули, а пока его рвало, пару раз по почкам саданули и спросили, не желает ли он стать нашим завтраком.

При этом Дзюба с хозяйским видом начал ощупывать бока духа, похлопал по спине, оценивая жирный мужик, или нет. Шею пощупал, в ухо заглянул. Потом достал свой нож громаднейших размеров. Он его с духа снял и очень им гордился. Нож был действительно устрашающих размеров, что-то типа мачете.

И начинает Евгений возле морды этого духа махать мачете, прикидывая, как лучше ему снять голову одним ударом, и у меня спрашивает, куда кровь лучше сливать? А также Женя ему говорит, что мы можем его начать есть еще живым, отрезать по кусочку и готовить. И прочие методы психологического устрашения тоже применялись. При этом и он, и я оговаривали, как лучше его освежевать и приготовить. Оговаривались соусы для различных частей тела. И при этом нельзя было переиграть.

Староста вообще голову потерял от этих разговоров. И при этом, заметь, мы его пальцем не тронули, не считая пары легких ударов по почкам. Может, он вообще не дух, или не расколется. Что с ним потом делать?

— Дух — гордый вайнах. Настоящий нохча повалился на колени, и молил о пощаде, ну мы и давай у него спрашивать про боевиков. Много рассказал. Что в деревне семь боевиков на «отсидке», отъедаются, сил набираются, нам диверсии устраивают, а координирует их действия — этот глава администрации. А завтра встреча у него на тропе с посланцем банды. И вот тогда же одни духи должны уйти, а новые — прийти. Смена караула. Сигналом для этого должен послужить сход граждан. Селяне приходят к КПП части, осаждают его, требуют прекратить войну, и прочая белиберда, а пока военные спорят с жителями — происходит смена духов, и староста получает новые инструкции от этого посланника. А звали этого проводника Муса Муслимов.

Ну вот, мы устроили засаду на этой тропе. Долго мучаться не стали. Мины «МОН-90» установили, радиовзрыватели. По радиостанции сообщили, что народ стал собираться. Блокируют КПП, блок-посты тоже блокируются. Но наши были готовы к развитию таких событий. С их стороны послышались шаги. Отдохнувшие духи собирались. Отдохнули, морды наели. Осторожность потеряли, что-то весело переговаривались. Минут через сорок с другой стороны подошли духи. Около десяти человек. Ободранные, но обвешанные оружием. Боевики. Стали обниматься. Целоваться с отдохнувшими. Потом что-то стали обсуждать. Предлагать им сдаться — себе дороже, мы рванули три «МОНки». Хорошо рванули! Сами чуть не оглохли, потом из стрелкового оружия добили. Живьем нам никто не достался, да и особо не старались. Глава администрации лежал рядом связанный, во рту тряпочка, у затылка ствол. Потом я сделал по контрольному выстрелу, ну, а потом я Муслимова «заполосатил» — завербовал. Он мне много что написал.

— Какую кличку ты ему дал?

— Не кличку, а оперативный псевдоним.

— И какой?

— Хотел «Задов», но потом передумал — «Хвостов».

— Хрен редьки не слаще. И что дальше? Начальникам доложил?

— Я что, похож на идиота?

— Вроде нет.

— Кто же, находясь в здравом уме и трезвой памяти, отдаст агентуру в зоне боевых действиях? Никто. Вот и эту образину я с собой утащил.

— Неплохо, неплохо.

— Так что к смерти Муслимова я имею самое относительное отношение, прости за тафталогию. И почему меня записали в кровники — хрен его знает.

— Так как насчет того, чтобы немножко разбогатеть? А, Алексей?

— Андрей, ты сам не веришь в эти бредни, а меня втягиваешь во все это. Даже на секунду допустим, что я соглашусь, и что? Что дальше?

— Дальше? Мы с тобой идем в Чечню. Идем под видом иностранных журналистов, насмотрелся я, как они работают, сумеем пробраться к базе. Много и долго будем идти и ехать. Потом проникаем в хранилище, берем столько, сколько сможем, в первую очередь — счета в банках.

— Знаешь, мое государство научило, что самый лучший банк — это трехлитровая банка. Не силен я в этих науках, не экономист, не банкир. Не верю я бредням, которые вам наплел этот «муслим» в наркотическом бреду.

— Но с Муслимовым — правда?

— Частично. Ты хоть сам-то представляешь, что и как делать? Это же не мирная воскресная прогулка, и даже не турпоход? Да, кстати, нас могут схватить чечены, и ты снова окажешься в плену. Как тебе такой расклад? Понравилось у них? Милости просим еще в гости. Если твоя Родина способна выкатит еще миллион долларов, то моя порадуется, что удалось сэкономить на следственных, судебных и тюремных расходах. При этом можно раздуть шумиху в прессе, что злые чечены захватили бывшего участника Южного похода. Меня, может быть, наградят... посмертно. Помнишь фильм «Бриллиантовая рука»?

— Помню. Но, несмотря на то, что я был в чеченском плену, и хлебнул столько, что не снилось тебе и в кошмарном сне, то прекрасно понимаю, что именно меня — нас там ждет. Пойми, если я сейчас вернусь в Израиль, то из меня выудят эту информацию. И что дальше? Что?

— Все достанется дядям из Москвы и Тель-Авива. В Москве много евреев, они сумеют договориться со своими родственниками с исторической Родины? Но ты-то сам-то хоть веришь, что такое возможно?

— Что возможно?

— То, что где-то в горах Чечни расположено хранилище финансовых средств покойного Президента Ичкерии?

— Да, Алексей, я верю, — голос у Рабиновича был тверд, он смотрел в глаза прямо, не отворачиваясь.

— И ты отдаешь себе отчет в том, что необходимо пройти вражеской территории без оружия несколько сотен километров, совершенно без оружия, незаметно проникнуть в горно-лесистую местность, а там захватить, или же просочится мимо охраны на секретный объект, похитить там много денег, незаметно вынести их, и так же протопав много сотен километров в обратном порядке, выйти на территорию России, где нас могут схватить и лишить, как денег, так и свободы. Ты в этом отдаешь себе отчет?

— Да. Отдаю. Но пойдем мы не совсем «голые». Кое-что мы с собой прихватим!

— Пару ножей и открывашек для консервов?

— Нет. Мы заложили тайники на территории Чечни.

— Нафига?

— Я понимаю так, что групп сопротивления.

— Сопротивления кому? России? Так Чечня уже почти не входит в состав РФ.

— Нет, для оказания сопротивления чеченскому режиму.

— Ты меня за советскую власть-то не агитируй. Говори толком.

— Это все, что знаю, я-то был всего лишь грузчиком-водилой, но кое-что понял, подслушал. А местоположение тайников и способы, как их снять, я знаю.

— Археолог хренов. Что там есть?

— Много, очень много, — уклончиво ответил Андрей, всем своим видом показывая, что не расположен дальше развивать эту тему.

— Оружие?

— И оружие тоже.

— А что еще?

— Некоторые предметы носят двойное, а то и тройное назначение, все закамуфлировано под обычные предметы домашнего обихода.

— Только один хрен, не смогут они тягаться с Калашниковым и гранатометом. Я предполагаю, что данные предметы всего лишь куча взрывчатки, спрятанная во всевозможных бритвах, ручках — и прочая дребедень. Она хороша для кино, или же для точечных операций. Но для такого масштабного мероприятия, которое ты предлагаешь, этого будет явно маловато.

— А что ты предлагаешь, Лёша? Танк?

— Лучше пару танковых колонн. Первая отвлекает противника, вторая штурмует высоту. А лучше — десант на вертушках, сначала авиация обрабатывает высоточку. А потом — ВДВ. Кайф, правда? Сколько там денег?

— Не унесешь все. Можешь стать гражданином мира. Весь мир перед тобой!

— Предполагаемая охрана?

— От отделения до взвода. Вооружение — легкое, стрелковое. Возможны минно-взрывные заграждения. Плюс ловушки в самом сооружении. Бункер строился на века, так что там возможно все. Сама охрана вниз не спускается, несмотря на то, что там имеются помещения для отдыха, запасы воды, подача воздуха. Живи — не хочу.

— Почему не спускаются?

— Запрещено. Помещение опечатано. Раньше кто-то предпринимал попытки проникнуть, но приезжали инспектора, и расстреливали всю команду охраны. Расстрельщики занимали место охраны, и так два раза.

— Почти как в ЧК в 1937-39 годах. Действует безотказно, серьезные люди стоят за всем этим. Что удерживает людей в горах? Можно грабить на равнине, там ни славы, ни почета, баб там тоже нет.

— Деньги. Каждый ежемесячно получает по три тысячи долларов. Ни боев, ни риска, кормежка бесплатная. Каждый месяц одного отпускают вниз, к семье на две недели. Всех по очереди. Все знают, что если проболтаются о роде и характере службы — секим башка. Включая и тех, кому это стало известно.

— Уважаю. Серьезные ребята. Кто такие, что о них известно?

— ДГБ, плюс личная бывшая охрана Дуды.

— Департамент государственной безопасности. Для нас это был лакомый кусочек. Каждый сотрудник для нас был желанной добычей. Каждый из них — кладезь информации. Они охотились за нами, а мы — за ними. Обоюдная охота.

— Чего ты боишься, Алексей? Что ты потеряешь? У нас же будут документы прикрытия.

— Знаешь, бьют не по документам, а по морде. Это во-первых. Во— вторых. Боюсь потерять здоровье, жизнь, свободу.

— Если ты останешься в России, ты также можешь потерять жизнь, здоровье и свободу. Ты теперь — вне закона, или забыл про это? Зато, если удастся, то у тебя будет ВСЁ! Ты понимаешь? ВСЕ! Абсолютно все! Ведь ты по своей натуре зверь. Для тебя животные были дороже, чем люди. Вспомни, как ты опоздал на работу, потому что нашел подыхающего щенка и отвез в ветеринарную клинику. Там тебе сказали, что у него перебит позвоночник, и щенок крайне истощен. Врачи тебе предложили усыпить его, но ты отказался, и повез его снова на такси в часть. А по дороге щенок умер. Прямо у тебя на коленях. Ты похоронил его за казармой, у забора, и посадил цветы на его могиле. Так?

— Дальше.

— А вот убить человека для тебя — просто, без сожаления. Раз, и все. Так?

— Дальше.

— Ты — зверюга. Я еще удивляюсь, как с тобой жена столько лет вместе жила? Хотя отец ты заботливый. Сам видел, как ты возился со своей малышкой. Усталый, небритый с полигона приезжал, и только умывшись, ребенок тебе садился на шею, и ты катал ее. У тебя было педагогического терпения и навыков больше, чем у жены. Ребенка ты баловал, позволял из себя вить веревки, но для остальных окружающих ты был зверем. Вспомни, как в Приднестровье тебе попался раненый румын. Он был пленный, но он был снайпером, убившим в твоей роте двух человек. Ты просто пристрелил его. Выстрел в голову. Потом пошел и даже не обернулся. Пристрелил, как муху прихлопнул. Не знаю, что ты в Чечне вытворял, но думаю, что никто из твоих рук живым не вышел. Не зря тебя в кровники записали. Чего-то ты не договариваешь.

— Ты тоже многое скрываешь. Если я такой зверюга, которым ты меня рисуешь, так скажи мне — не боишься, что я тебя прибью, или использую, а потом предам, брошу?

— У тебя есть принципы — не предавать тех, кто с тобой в одной стае. Ты будешь биться до последнего, собой можешь пожертвовать, не бросишь и не продашь. Возвращался сам под обстрелом, чтобы двух бойцов из-под обстрела вытащить. На них ступор напал. Вытащил. Ни царапины — ни у тебя, ни у бойцов. Что ты им сделал? Ничего, только каждому по уху по разу заехал, и все. Потом выпил стакан вина и приказал всем окружающим заткнуться и не вспоминать этот эпизод никогда. Хотя, по большому счету за это надо давать «Героя»...

— Ага, посмертно! — перебил я его. -Ты к чему клонишь?

— Между нами и деньгами лишь несколько сотен километров. Есть еще масса досадных помех, но наш опыт поможет вытащить их. Если бы я не знал наверняка, что там деньги, неужели ты думаешь, что я сам бы полез туда?

— Хрен тебя, Андрей, знает. Откуда я знаю, может, тебе это пригрезилось в чеченском плену, а может, тебе дезу подсунули, и ты ее благополучно схавал? Сколько вы не дошли до места?

— Около тридцати километров.

— А счастье было так близко! — я усмехнулся, выпуская дым к потолку.

— Потеряли бдительность, — Андрей потупил взгляд.

— Вам задавали вопросы про это место?

— Нет. Они сами не знали, что к чему. Если бы знали, то просто прикончили бы нас. У них денег-то должно было быть много, и этот миллион — так, на сигареты.

— Миллион никогда лишним не бывает! — я назидательно погрозил пальцем.

— Так какое решение ты принял? — Андрей настаивал на ответе: — Я могу сам уйти, но могу оттуда уже не выйти, и ты останешься вообще без денег!

— Ой, вот только не надо на меня давить и мелко шантажировать. Не получится, и не мечтай! Сбавь обороты. Ни жалость, ни шантаж здесь не проходят. Здесь нужен трезвый расчет, очень трезвый. Я посмотрю на твою физическую форму, здесь уравнение со многими неизвестными, и как бы ты не рассчитывай, потом вмешается человеческий фактор, и все пойдет прахом.

— Почему так думаешь?

— Потому что знаю людей, от них ничего хорошего не жди, лишь только подлости.

— Ты что, в свои юные годы разочаровался в людях?

— Я слишком долго наблюдал за изнаночной стороной человеческой натуры, чтобы понять, что все люди — дерьмо.

— А ты?

— А я первое дерьмо.

— А я?

— Ты тоже.

— Так зачем же ты помогаешь мне?

— Должно же дерьмо помогать друг другу! — рассмеялся я. — Хлопнул Андрея по плечу: — Не бери в голову. Доверять можно только своим родителям, АКСу и напарнику. Сейчас, получается, что ты мой напарник, поэтому пока можно и тебе доверится, тем паче, что АКСа под рукой нет. Я подумаю, Андрей, подумаю. А ты вспомни, что там в тайнички спрятали твои покойные кореша. Это очень важно. И насколько далеко это от границы, и от нашего Клондайка! Там, где ждет нас богатство, и роскошная, полная пошлости и разврата жизнь! Кстати, о птичках и прочих бабочках, ты монахом не стал? А то я соскучился по женской ласке, пусть продажной, но ласке.


Содержание:
 0  Капище : Вячеслав Миронов  1  1. : Вячеслав Миронов
 2  2. : Вячеслав Миронов  3  3. : Вячеслав Миронов
 4  4. : Вячеслав Миронов  5  5. : Вячеслав Миронов
 6  6. : Вячеслав Миронов  7  7. : Вячеслав Миронов
 8  8. : Вячеслав Миронов  9  9. : Вячеслав Миронов
 10  10. : Вячеслав Миронов  11  Часть вторая : Вячеслав Миронов
 12  2. : Вячеслав Миронов  13  3. : Вячеслав Миронов
 14  4. : Вячеслав Миронов  15  5. : Вячеслав Миронов
 16  6. : Вячеслав Миронов  17  7. : Вячеслав Миронов
 18  8. : Вячеслав Миронов  19  9. : Вячеслав Миронов
 20  10. : Вячеслав Миронов  21  1. : Вячеслав Миронов
 22  2. : Вячеслав Миронов  23  вы читаете: 3. : Вячеслав Миронов
 24  4. : Вячеслав Миронов  25  5. : Вячеслав Миронов
 26  6. : Вячеслав Миронов  27  7. : Вячеслав Миронов
 28  8. : Вячеслав Миронов  29  9. : Вячеслав Миронов
 30  10. : Вячеслав Миронов  31  Часть третья : Вячеслав Миронов
 32  2. : Вячеслав Миронов  33  3. : Вячеслав Миронов
 34  4. : Вячеслав Миронов  35  5. : Вячеслав Миронов
 36  6. : Вячеслав Миронов  37  1. : Вячеслав Миронов
 38  2. : Вячеслав Миронов  39  3. : Вячеслав Миронов
 40  4. : Вячеслав Миронов  41  5. : Вячеслав Миронов
 42  6. : Вячеслав Миронов    



 




sitemap