Детективы и Триллеры : Триллер : Последний крестоносец : Уилл Мюррей

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу

"The Final Crusade" 1989, перевод с Л. Хлопова

Уилл Мюррей

Последний крестоносец

Пролог

В тот день, когда умер аятолла, ракета, пущенная моджахедами из движения "Халк", упала на площади Майдан-сепах, в самом центре Тегерана, едва не попав в лавку торговца коврами, иссушенного годами старика Масуда Аттаи.

Как только пыль рассеялась, Масуд вознес молитву Аллаху, но, заметив появившуюся в задней стене трещину, забормотал проклятия. Портрет аятоллы, обтянутый траурным крепом, который Масуд повесил всего лишь час назад, лежал на полу с разбитым вдребезги стеклом.

Он поискал взглядом гвоздь – его нигде не было.

Масуд вышел наружу и, зажав пальцами нос, чтобы не чувствовать запах пожарища, стал обшаривать груды щебня. После почти десятилетней войны с Ираком, а теперь еще и налетов иранских контрреволюционеров, даже гвозди были на вес золота.

Наконец среди развалин Музея национального искусства и археологии он нашел то, что нужно – большой гвоздь с массивной квадратной шляпкой. Вернувшись домой, Масуд деревянным молотком вколотил находку в стену на новом месте.

Он как раз вешал портрет аятоллы, когда в лавку зашла женщина. Масуд сразу же понял, что она чужеземка: вопреки исламским обычаям, ее лицо не было закрыто чадрой. Платье женщины закрывало ноги ниже колен, но икры и щиколотки оставались бесстыдно открытыми. Масуд поймал себя на том, что уставился на нее. Как давно он не видел женских ног – наверное, с тех пор, как произошла революция.

К изумлению старика, гостья осведомилась о его здоровье на безупречном фарси.

Ответив на приветствие, Масуд поинтересовался, не ищет ли она какой-нибудь особенный ковер.

– Нет, – покачала головой чужеземка.

– У меня есть превосходные ковры, – настаивал старик.

Взгляд женщины остановился на портрете.

– Такой огромный гвоздь для такого маленького портретика!

– Имам заслуживает всего самого лучшего, – нахмурился хозяин.

– Да еще и старинный!

– Я нашел его у Музея археологии. Преступники – столько ценных вещей лежит среди обломков!

– У музея, говорите? Тогда это может быть все что угодно, даже реликвия.

– Гвоздь как гвоздь, – пожал плечами Масуд Аттаи.

Женщина с видимой неохотой повернулась к ковру для молитвы. Когда она нагнулась, платье обтянуло плавную линию бедер. Роскошная женщина, подумал Масуд. В ней чувствуется порода.

Со знанием дела она пощупала угол ковра.

– А мамлукские ковры у вас есть? – спросила женщина, выпрямляясь.

– Увы, нет, – ответил старик. – С пятого года не было ни одного.

Она не удивилась. Очевидно, покупательнице было отлично известно, что теперь в Иране летосчисление шло с начала революции.

– Я еще зайду, – сказала она и вышла из лавки. На ее хорошеньком личике не было и тени страха.

Следующая ракета взорвалась через несколько секунд. Она уничтожила зеленую мечеть на улице Фирдоуси, как раз в той стороне, куда направилась женщина. Выглянув в дверной проем, Масуд успел заметить, как его покупательница свернула в проулок и удалилась быстрым деловым шагом. Мелькнувший профиль казался задумчивым. Никаких других чувств на этом лице не отражалось, и Масуд попытался представить, каково было бы остаться с ней наедине прохладной весенней ночью…

Вернувшись в лавку, он обнаружил, что из-за взрыва портрет аятоллы покосился. Поправив раму, Масуд стер рукавом приставшую к квадратной шляпке гвоздя пыль. Обыкновенный гвоздь. Почему та женщина так им заинтересовалась?

Глава 1

Ламар Бу беспокойно ворочался на узкой койке. Он не мог заснуть. Сначала койка, как и все остальные, втиснутые в трюм, покачивалась и скрипела, пока огромный корабль зарывался носом в волны. Потом качка прекратилась, но сон не шел – ведь это означало, что они вошли в прибрежные воды.

В подтверждение его догадки с палубы спустился Преподобный-Майор.

– Мы вошли в залив, – говорил он шепотом, проходя между койками и расталкивая спящих людей.

Проснувшиеся вытянули из-под матрасов балахоны и надели их поверх белья. Облачившись, люди занялись оружием. Вокруг раздавалось щелканье затворов, вставлялись обоймы, проверялись предохранители.

Преподобный-Майор тронул Ламара Бу за плечо.

– Мы в Персидском заливе, – прошептал он.

– Першинговском, – поправил его Ламар. – Когда мы закончим, весь мир будет называть этот залив Першинговским.

Преподобный-Майор улыбнулся. Это была блаженная улыбка, подходящая скорее не солдату, готовящемуся к сражению, а священнику, указывающему пастве путь к праведной жизни. Тревога, охватившая Ламара, сменилась спокойствием.

Он потянулся за посохом – в отличие от остальных, он вступит в битву с язычниками безоружным. Присев на край кровати, Ламар положил посох на колени. Почувствовав, что дрожит, он сильнее стиснул пальцы. Посох лежал рядом с ним всю ночь – Ламар не желал осквернять символ веры, который ему доверили нести в сражении с силами тьмы, прикосновением к скользкому грязному полу.

Ночью он спал, не снимая своей белой туники, и золотая вышивка на груди слегка поблескивала в неровном свете трюма.

Ламар и его люди замерли в ожидании. Кто-то тихо, едва слышно молился. Спертый воздух был пропитан липким запахом нефти. Многие сильно страдали из-за этого запаха – они не могли есть, а от постоянной качки начиналась рвота. Некоторые ели лишь затем, чтобы их не рвало желчью.

Преподобный-Майор, стараясь отвлечь их от мыслей о неизвестности, ожидавшей впереди, ходил между постелями, кропя склоненные головы святой водой. С плеча Майора свисала винтовка М-16. Его балахон из тонкого шелка был не белым, а пурпурным. Величественный наряд, подумал Ламар.

Величественным было все в этом предприятии, дерзком, но осененном волей Всевышнего. Но почему же тогда так дрожат колени?

Из внутреннего кармана Ламар достал Библию и, открыв наугад страницу, попытался читать. Взгляд скользил по строчкам, но было слишком темно, и он не мог сосредоточиться даже на слове Божьем.

Преподобный-Майор нарушил тишину.

– Да не устрашат нас снаряды иранцев! – провозгласил он.

– Аминь, – раздался в ответ хор голосов.

– Да не устрашит нас гнев их мулл! – нараспев продолжал Майор. Он поднял глаза вверх, как будто обращая взор к скрытому палубой небу.

– Аминь.

– Ибо мы знаем, что Господь избрал нас своим орудием.

– Аллилуйя! – откликнулся хор.

– И мы восторжествуем!

– Мы знаем это!

– Теперь я благословлю ваше оружие, – произнес Преподобный-Майор более спокойно.

Люди нестройными рядами сгрудились перед ним. У Ламара не было ничего, что нуждалось бы в благословлении. Кроме того, он не был уверен, удержат ли его ноги – так дрожали колени. Ламар знал, что когда придет время, он будет готов, но не сейчас. Только не сейчас. Его пальцы до боли сжали посох, освященный и преподнесенный ему правой рукой Господа на Земле – самим Преподобным-Генералом.

Он знал, что настанет час, и посох придаст ему сил. Ведь у Ламара Бу была вера. Но когда сквозь обшивку судна донеслись приглушенные гудки буксиров, его руки затряслись.

Корабль подтягивали к причалу.

Рашид Шираз улыбнулся, увидев, что в порту появился старый танкер "Морской бегемот". Взяв бинокль, он наблюдал, как окружившие его буксиры, словно водяные жуки, подталкивали корабль ближе к нефтеналивным причалам острова Кхарг у иранского берега Персидского залива.

Еще одному танкеру удалось проделать небезопасный путь через Ормузский пролив! За последние дни это был уже второй. Неплохо, подумал Рашид. Ирану понадобятся деньги, которые даст стране нефть.

Рашид продолжал разглядывать неуклюже разворачивающийся танкер, но вдруг по его лицу пробежала тень сомнения. Корабль вызывал у него странное чувство. Что-то явно было не так. Он навел бинокль на корму. Фигурки матросов суетились, готовясь отдать швартовы. На палубе не было ничего подозрительного. Рашид продолжал внимательно оглядывать корпус судна, хотя толком не понимал почему. Он служил в Пасдаране, иранской Революционной гвардии, в задачу которой входила охрана острова Кхарг от иностранных агрессоров. Рашид иногда задумывался, каких действий начальство в Тегеране ожидает от его отряда, если остров подвергнется ракетному обстрелу.

Или если появится американский крейсер и всем будет приказано оставить порт.

На носу "Морского бегемота" он заметил вертикальную линию с нанесенными рядом белыми цифрами. Лоб Рашида Шираза прорезала глубокая морщина.

– Это плохо, – пробормотал он. – Очень плохо.

Рашид бросился к начальнику нефтеналивных сооружений.

– Этот танкер опасен!

Начальник служил на острове еще во времена шаха. Его подозревали в политической неблагонадежности, но навыки этого человека были для Революции важнее жажды расправы, так что должность оставили за ним.

Во взгляде начальника, устремленном на Рашида, не было страха. В нем читалось лишь скрытое презрение.

– О чем вы? – спросил он.

– Глядите. – Рашид протянул ему бинокль. – Там, на носу. Видите ватерлинию?

С видимой неохотой начальник подчинился, наведя бинокль на судно.

– Видите эти цифры? – нетерпеливо спросил Рашид. – Посадка слишком глубокая.

Его собеседник глядел на белые отметки на корпусе корабля. Это была "грузовая марка", обозначавшая, на сколько футов танкер сидит в воде. Если бы в трюмах везли нефть, была бы видна цифра шестьдесят, а иди судно порожняком, над водой показалась бы цифра двадцать пять. Но сейчас над бирюзовой гладью залива можно было явственно различить число сорок семь.

– Что же они перевозят? – Голос начальника был озадаченным.

– Так вы признаете, что я прав! Они приплыли не с пустыми трюмами.

– Да, – согласился тот, опуская бинокль.

– Ни один капитан, если он в здравом уме, не станет везти нефть в залив.

– Возможно, течь, – пробормотал начальник. – В трюме, должно быть, вода.

– Да с такой течью они давно бы пошли на дно, разве не так?

Его собеседник промолчал. Он не собирался признавать, что Рашид прав – так сильно он ненавидел этого человека.

– Что же это все-таки значит? – проговорил наконец начальник.

Однако с таким же успехом он мог обращаться к кружившим в порту чайкам – Рашида давно уже не было рядом. Капитан Пасдарана бежал по направлению к причалу, где буксиры уже помогали старому танкеру пришвартоваться.

– Никто не сойдет с этого корабля! – кричал, размахивая руками, Рашид. – Именем Революции, я объявляю на борту карантин!

"Морской бегемот" стоял невдалеке от причала. В считанные минуты его окружили скоростные катера Революционной гвардии. Один из катеров завернул к берегу, чтобы подобрать Рашида. Тот приказал немедленно плыть к танкеру.

С огромного борта был спущен алюминиевый трап. Рашид, забросив свой "Калашников" за спину, первым поднялся на палубу "Морского бегемота". Как только его ноги коснулись палубы, он сдернул предохранитель и направил оружие на капитана.

– Что это значить? – с негодованием воскликнул капитан, оказавшийся норвежцем.

– Меня зовут Рашид Шираз, из иранской Революционной гвардии. Я намерен обыскать судно на предмет контрабандных товаров.

– Чепуха! Я приплывать за нефть.

– Вам нечего опасаться, если вы не участвуете в контрреволюционном заговоре, – отозвался Рашид, в то время как его соратники-гвардейцы спрыгивали на палубу. – Разбейтесь на две группы, – приказал он. – Хамид, ты идешь с первой. Остальные за мной, живо. Обыщите все до последнего закоулка!

– А что искать? – неуверенно спросил Хамид.

– Что-то опасное, – бросил ему Рашид на ходу.

Часть людей направилась в противоположную сторону, толком не понимая, что именно имел в виду их начальник под "опасностью", но вполне уверенные, что разберутся на месте.

Рашид со своим отрядом, несмотря на энергичные протесты капитана, уже разносил на кусочки его каюту, как вдруг где-то в глубине трюма ударила автоматная очередь. Звук прекратился так быстро, что Рашид приказал гвардейцам остановиться, и стал прислушиваться – не повторится ли он.

Следующая очередь была длиннее. Зазвучали ответные выстрелы, то из пистолетов, то автоматные.

– За мной! – прокричал Рашид, бросаясь к трапу.

Когда он выбежал на палубу, шум усилился. Звуки доносились откуда-то с середины судна. Это было довольно далеко, поскольку "Морской бегемот" хотя и не был супертанкером, но все же имел довольно внушительные размеры. Рашид успел запыхаться, пока добежал до трапа, где, по-видимому, шла перестрелка.

Из трюма, спотыкаясь, выбежал один из иранцев. Изо рта у него стекала струйка крови. Внезапно его живот разорвало, как проколотую покрышку, и в лицо Рашиду полетели ошметки внутренностей, так что тот едва успел отскочить. Пули, прошившие живот гвардейца, зацепили кое-кого из его людей.

Рашид узнал в человеке с простреленным животом бойца из отряда Хамида. Взмахом руки капитан Пасдарана приказал своим людям держаться подальше, и гвардейцы рассыпались по палубе, укрываясь за переборками сбоку от трапа.

Выстрелы стали реже, лишь время от времени слышались очереди вперемежку со стонами на фарси. Кричали и на непонятном языке: "Аллилуйя!"

Каждый раз, когда раздавался стон, в ответ доносился хор голосов: "Аллилуйя!" Что это могло значить?

Внезапно наступила тишина, и Рашид замер, выжидая, лишь изредка стирая пот с верхней губы, покрытой редкой щетиной.

Из темноты трюма появился человек, державший в руках длинный шест. Поверх обычных штанов на нем была белая бесформенная хламида. Из своего укрытия Рашид заметил у него на груди золотую вышивку, но рисунка разглядеть не смог.

Но когда человек опустил шест на палубу, встряхнув его так, что распустился белый флаг, Рашид начал понимать, что кроется за этим представлением.

В верхнем углу флага был изображен золотой крест, и именно крест, символ христианства, был вышит на груди у вышедшего на палубу человека!

Рашид бросился вперед. Ударом приклада он сшиб человека с флагом с ног и оттащил бесчувственное тело в сторону. Он успел как раз вовремя – из трюма хлынул поток людей в белых туниках, но эти неверные были вооружены автоматами.

Первого Рашид сразил сам, остальными занялись его гвардейцы, и скоро трап был завален телами погибших.

Снизу донеслись крики – люди, заваленные телами своих товарищей, были в замешательстве. Выдернув чеку, Рашид, размахнувшись, бросил в трюм гранату. Раздался взрыв, сверкнула вспышка, повалил дым и раздались стоны.

– Ты, ты и ты! – крикнул Рашид трем своим самым отчаянным бойцам. – Спускайтесь вниз.

Они бросились в проем. Один из гвардейцев был отброшен назад автоматной очередью и упал, практически рассеченный надвое, однако остальным удалось прорваться. Послышались звуки ожесточенной перестрелки.

– Живо, все, в атаку!

Люди Рашида кинулись в трюм. Звуки выстрелов слились в сплошной грохот. Опасаясь, что в него попадет шальная пуля, Рашид присел на корточки. Рядом с ним лежал пленник. Когда все закончится, начальство потребует от капитана Пасдарана объяснений, и именно этот безоружный неверный ответит на все вопросы.

В трюм танкера спустились семь гвардейцев. Вернуться удалось лишь четырем. Забрызганные кровью, они угрюмо глядели на Рашида.

– Все кончено, – доложил один из них.

– Неверные мертвы? – спросил Рашид, поднимаясь на ноги.

– Можете взглянуть сами.

– Следите за пленником, – предупредил Рашид. – Не убивайте его.

Он спустился вниз. Проход был завален телами, вышитые на груди золотые кресты стали багровыми от крови.

На одном из людей была пурпурная туника. Рашид ногой перевернул тело. Человек был еще жив – из груди вырывалось хриплое дыхание. Рашид прикончил его двумя выстрелами в живот. Еще три пули он выпустил в лицо, превратив его в кровавое месиво.

Он пробирался вперед, ступая по лежащим на полу телам. Кровавые следы вели в длинное помещение, полное перевернутых коек. Несколько трупов лежало и там.

Рашид Шираз вернулся на палубу.

– Что все это значит? – спросил его один из гвардейцев.

– Это… – начал Шираз.

Он взглянул на лежавшего без сознания пленника в белой тунике и принялся бить его ногами, медленно и методично.

– …это война, – наконец проговорил он.

Глава 2

Его звали Римо, и прыгать он не собирался, как бы ни хотелось этого толпе.

Все началось с одного человека – толстяка в оранжевой куртке с капюшоном. Он шел по потрескавшемуся асфальту тротуара – там, десятью этажами ниже, и поднял голову. Все было очень просто – парень случайно посмотрел вверх.

Он увидел, что Римо сидит на карнизе многоэтажного дома из потемневшего от времени кирпича и болтает ногами в воздухе.

Парень в куртке остановился как вкопанный, только задрал выше голову, чтобы было получше видно. Солнце уже почти зашло, и на улице было прохладно.

– Эй! – крикнул парень.

Римо, который забрался на крышу дома по засыпанной обвалившейся штукатуркой лестнице только потому, что хотел поразмышлять в одиночестве, поначалу попытался не обращать на кричавшего внимания.

– Эй, ты, наверху! – не прекращал кричать парень. Римо демонстративно отвернулся и бросил взгляд в сторону реки Паосаик и серевшего неподалеку шпиля церкви Святого Эндрюса. Он ходил в эту церковь еще мальчишкой. Каждое воскресенье в восемь утра. Римо воспитали монахини, и воспитали в строгости. Особенно сурова была сестра Мэри Маргарет, настоятельница приюта Святой Терезы, где Римо провел первые шестнадцать лет своей жизни. Он никогда не думал, что будет вспоминать о приюте с тоской, но так оно и было. Когда-то Римо мечтал заскочить туда и повидаться с сестрой Мэри Маргарет, поблагодарить за то, что она была с ним строга и наставляла на путь истинный. Но приют Святой Терезы снесли много лет назад, и Римо не имел ни малейшего представления о том, что стало с сестрой Мэри Маргарет.

Между тем далеко внизу парень в оранжевой куртке не унимался.

– Эй, приятель, я ведь с тобой разговариваю!

С большой неохотой Римо взглянул вниз.

– Пошел отсюда, – произнес он спокойно.

Тем не менее внизу его было отлично слышно.

– Будешь прыгать? – поинтересовался обладатель оранжевой куртки.

– И не мечтай, – ответил Римо.

– Ты уверен?

– Да.

– А выглядишь как человек, собирающийся спрыгнуть.

– А ты выглядишь плохим психологом. Пошел вон!

– Думаю, ты все-таки прыгнешь. Выглядишь больно подходяще, грустный какой-то. Я остаюсь.

Римо взглянул на север, пытаясь отыскать старый кинотеатр "Риальто". Когда-то он находился ниже по Броуд-стрит. Теперь там не было ничего – только ряды витрин, выглядевших не лучше Хиросимы после атомного взрыва. Римо ничуть не удивился, что "Риальто" закрыли. Этот район Ньюарка был давно уже никому не нужен. Но было бы здорово увидеть старый купол снова.

Внизу, на тротуаре, парень в оранжевой куртке не умолкал.

– Он собирается спрыгнуть, – заявил он.

Римо бросил взгляд вниз. Толстяк разговаривал с двумя подростками, с ног до головы затянутыми в кожу и с выкрашенными в зеленый цвет волосами.

– Черт подери, вот это да! – воскликнули оба хором.

– Эй, приятель! – закричал один из подростков. – Мы уже здесь – за чем же дело стало?

– Потрясающе, – пробормотал Римо.

В разговор снова вступил хозяин оранжевой куртки:

– Он сказал, что прыгать не будет, но вы только посмотрите, на какую высоту его занесло! Что же ему там еще делать?

– Наверное, это наркоман, – сказал один из подростков с зелеными волосами. – Вечно они залезают в заброшенные дома и вытворяют черт знает что. Эй, парень, если ты будешь прыгать, сможешь уложиться до семи? Я хочу успеть домой на "Колесо удачи".

– Да не собираюсь я прыгать, – повторил Римо устало.

– Тогда что же ты делаешь там, на верхотуре?

Римо не удостоил его ответом, да он и сам не знал этого наверняка. Ему не полагалось возвращаться в Ньюарк. Кто-нибудь мог опознать Римо Уильямса, патрульного, обходившего когда-то эти улицы и призванного охранять общественный порядок. Того самого Римо Уильямса, который попал на первые страницы газет, когда его приговорили к казни на электрическом стуле за бессмысленное убийство мелкого торговца наркотиками. Римо не совершал этого преступления, но ему не верили. Кто-то включил рубильник, а когда казненный пришел в себя, то ему приказали забыть о прошлой жизни.

Поначалу это было не так уж сложно. Да и что в прошлом могло быть ему особенно дорого? Римо вырос сиротой, отслужил во Вьетнаме, а потом стал добросовестным полицейским и, наконец, человеком-сенсацией, чья жизнь трагически оборвалась. Родителей у Римо не было, друзей – тоже. Когда-то у него была девушка, они были помолвлены. Кольцо, которое Римо подарил ей, однажды ночью принесли ему в камеру. С ним не было даже записки. Только тогда Римо оставил всякую надежду и покорился неизбежности.

Теперь, через двадцать лет, Римо едва мог припомнить ее лицо. Все покинули его, когда был объявлен смертный приговор – всего лишь мелкий штрих в деле, сфабрикованном против него. Человек по имени Харолд В. Смит был автором этого плана, и именно Смит приказывал Римо никогда не возвращаться в Ньюарк. Это не было причудой зануды-чиновника, работающего на правительство, хотя Смит вполне соответствовал такой характеристике. Запрет был наложен из соображений государственной безопасности. Римо уже случалось нарушить это правило пару раз, однако в обоих случаях безопасность Соединенных Штатов затронута не была.

Ну и что? – подумал Римо. Что из того, если они обнаружат, что Римо Уильямс все еще жив? Вовсе не факт, что это заставит их связать его со Смитом, главой сверхсекретной организации КЮРЕ, созданной с целью борьбы с преступностью вне рамок конституции. Тому обстоятельству, что Римо жив, можно найти множество объяснений. И мир так никогда и не узнает, что Римо Уильямса обучили древнему корейскому боевому искусству Синанджу, чтобы он стал секретным оружием Америки в непрекращающейся схватке с ее врагами. Не существовало ни документов, ни компьютерных файлов, которые связывали бы Римо с Домом Синанджу, лучшими наемными убийцами – ассасинами – за всю историю человечества. Не существовало и никаких следов его службы Америке, хотя он несколько раз спас страну и, по крайней мере, дважды весь мир от верной катастрофы.

Все, чего Римо хотел в настоящий момент, было спаять две части своей жизни воедино. Но, глядя на осколки жизни, он никак не мог этого сделать – существовало как будто два Римо Уильямса. Один – сирота, мальчишка, выросший в мире, полном неуверенности, а другой – наследник традиций Синанджу, в течение пяти тысяч лет служившей фараонам и эмирам, задолго до того, как была открыта Америка, а теперь помогавшей этой самой развитой и могущественной державе на земле.

Два Римо Уильямса – один, обычный человек, и другой – самый опасный хищник со времен тираннозавров. Два человека с одними и теми же мыслями и все же такие разные.

Почему-то происходившее раньше перестало казаться реальностью. Было почти невозможно признаться, что это было его собственное прошлое. Неужели он был когда-то так молод и неопытен?

Внизу на улице продолжали собираться зеваки – теперь их было семеро. Подошедшие во все горло призывали Римо спрыгнуть.

– Ну, давай же, парень! Раз, и покончим с этим! – кричал какой-то чернокожий. – Мы не можем торчать здесь всю ночь.

– Последний раз повторяю, – ответил Римо, – я не собираюсь прыгать.

– А я говорю, что прыгнет, – вставил парень в оранжевой куртке. – Ему просто нужно собраться с духом.

– Верно! Парню зрители не нужны – боится, что перетрусит и все над ним посмеются. Правильно говорю, Джим?

– Кто-нибудь знает, что случилось с "Риальто"?! – крикнул Римо вниз.

– Закрыто, старик. Сейчас эра видео.

– Паршиво, – заметил Римо. – Я там первый раз кино смотрел. Двойной сеанс – "Мистер Робертс" и "Горго". Сейчас по два фильма уже не показывают. Я пошел тогда с одним парнем постарше, Джимми, только вот фамилию забыл, – рассеянно продолжал Римо. – Сидели мы в первом ряду, и прямо перед нами была оркестровая яма. Помню, страшная такая, черная дыра. Я спросил у Джимми, что это, а он ответил – место, где живут чудовища. Когда начался фильм, я все время крутил головой – то на экран посмотрю, то на эту яму.

– Звучит неплохо – чем не причина, чтобы спрыгнуть? – заметил кто-то, и все рассмеялись.

– Говорю же, я не буду прыгать!

– Но ты можешь и передумать, – с надеждой проговорил парень в оранжевом.

– Если я и передумаю, – предупредил Римо, – то уж позабочусь, чтобы приземлиться прямо на тебя.

Оранжевая куртка поспешно отступила на пару шагов. Его примеру последовали и остальные. Теперь зеваки стояли на проезжей части, и водителям приходилось останавливаться. Из окон машин высовывались головы, чтобы взглянуть туда, куда с восторгом указывал парень в оранжевой куртке.

По все увеличивающейся толпе пронеслось слово "самоубийца".

Римо тяжело вздохнул. Если эта история попадет в вечерний выпуск газет, Смит его убьет. Ну почему это каждый раз происходит? Неужели они не могут оставить его в покое?

Сегодня вечером ему как раз хотелось побыть одному. Римо протянул руку и взялся за торчавший рядом кирпич. Он выдернул его из цемента небрежным движением и принялся ребром ладони откалывать мелкие кусочки. Маленькие снаряды отлетали от кирпича, как разозленные шершни. Один из них разорвал капюшон на маячившей внизу оранжевой куртке. Парень вскрикнул, как будто его укусили. Еще один кирпичный осколок угодил ему в колено, и он упал на мостовую, схватившись за ногу.

Римо запустил еще пару кирпичных снарядиков. Со стороны это выглядело совсем просто, и для него в этом действительно не было ничего сложного. Однако добиться таких результатов Римо смог лишь в результате многолетних тренировок в искусстве Синанджу. Сначала он научился полностью сливаться с вещью, так что если Римо требовалось вынуть из кладки кирпич, он мог точно определить, где за него ухватиться, под каким углом и какое усилие приложить. Небрежно брошенный на поверхность кирпича взгляд выдавал слабые места материала – точки, где можно добиться максимального эффекта, затратив минимум усилий.

Римо запустил еще несколько осколков. Кирпич в его руке быстро уменьшался в размерах. Внизу, на улице, собравшуюся толпу словно поливало мелким жалящим дождем. Прохожие обходили дом стороной, некоторые даже пустились бежать. Водители кинулись к своим машинам: кирпичные осколки покрывали стекла трещинами.

Через несколько мгновений на улице не было ни души.

Римо улыбнулся – у него еще оставалась половинка кирпича. Положив ее на карниз, он поднялся на ноги.

Интересно, что сказала бы сестра Мэри Маргарет, увидев его в эту минуту? Она увидела бы молодого человека неопределенного возраста. Шатен, карие, с кошачьим цепким взглядом глаза, слегка выдающиеся скулы и неожиданно широкие запястья. Одежда Римо – белая футболка и светло-коричневые спортивные брюки – вызвала бы у сестры Мэри Маргарет неодобрительное покашливание.

Однако внешнее впечатление зачастую обманчиво. Римо подошел к возвышавшейся рядом трубе. Именно здесь сидел он однажды влажной летней ночью, попивая пиво, глядя на звезды и размышляя, как повернется его жизнь теперь, когда его призвали в морскую пехоту. Тогда, казалось, перед ним открывается весь мир.

Он размышлял тогда, что бы сказала сестра Мэри Маргарет, и чувствовал себя виноватым. Пиво тут было не при чем – он был уже совершеннолетний, и все-таки…

С тех пор ему не доводилось испытывать чувство вины за свои поступки. Множество людей отправилось на тот свет благодаря Римо Уильямсу и работе, которой ему приходилось заниматься. Это были преступники, враги Америки, но тем не менее люди. Сестра Мэри Маргарет пришла бы в ужас. Забавно, что он снова о ней вспомнил – наверное, все дело в том, что рядом нет Чиуна. Римо постарался ускользнуть и от Чиуна, и от Смита, и от санатория "Фолкрофт", своего теперешнего обиталища, если можно так назвать комнату в лечебнице для умалишенных.

Поначалу это место казалось спокойным пристанищем после многих лет, проведенных в гостиничных номерах. Однако через год обстановка в санатории начала действовать Римо на нервы. Это не было настоящей жизнью, и вдобавок рядом постоянно находился Смит. То же самое относилось и к Чиуну, однако с Чиуном он провел большую часть своей взрослой жизни, так же как с сестрой Мэри Маргарет – детские годы.

Вот почему Римо пришел к этому кирпичному дому, где он занимал обшарпанную комнату на верхнем этаже, выйдя из приюта. После Вьетнама он снова перебрался сюда, а следующим его жилищем стала тюремная камера. Теперь квартира была заброшена, в ней обитали лишь крысы; повсюду валялись груды мусора, оставленного наркоманами, стены на лестнице были покрыты непристойными рисунками.

После стольких лет негласной службы Америка не могла даже дать ему дом, который он смог бы назвать своим.

Римо уже двинулся к чердачному окну, когда почувствовал где-то внизу движение. Он ничего не услышал – двигавшийся был слишком искусен, чтобы производить даже малейший шум. Вместо этого Римо почувствовал легкое движение потревоженного воздуха. Внезапное напряжение, охватившее его, немного ослабло.

– Чиун? – произнес он вслух. – Папочка, это ты?

Из открытого чердачного окна показалась лысая голова и морщинистое, словно древний пергамент, лицо Чиуна, действующего Мастера Синанджу.

– Кто же еще способен двигаться, словно легкий ветерок? – раздался скрипучий голос Чиуна.

Чиун был раздражен – Римо это почувствовал. Не так уж плохо: ведь когда Чиун демонстрировал лучшие стороны своего характера, это означало, что он попытается выторговать что-нибудь у Римо. Сегодня он был не в настроении общаться с довольным Чиуном. Конечно, лучший вариант – чтобы его вообще не было бы поблизости.

– Бери кирпич и присаживайся, – предложил Римо.

– Я постою, – сказал Чиун, вылезая из чердачного окна бесшумно, как поднимается воздушный шарик. Зеленое кимоно колыхалось в такт его движениям. Спрятав пальцы с необычно длинными ногтями в широкие рукава кимоно, Чиун замер в ожидании. После почти минутного молчания он кашлянул, словно прочищая горло.

– Я что-нибудь забыл? – поинтересовался Римо.

– Да, спросить, как я узнал, что ты будешь именно здесь.

– Я давно уже перестал удивляться тебе, Чиун.

– Раз ты не хочешь спрашивать, я отвечу тебе сам.

Римо облокотился на трубу и скрестил руки на груди. Почему бы и не послушать?

– Всю неделю ты вел себя странно, – начал Чиун.

– Последнее время я о многом размышлял, – отозвался Римо.

– Как я уже заметил, твое поведение было странным. По моим наблюдениям, для тебя размышлять о чем-либо – занятие необычное. Потом ты исчезаешь, ничего мне не сказав.

– Неужели я не могу пойти прогуляться?

– Ты сел на автобус.

– Просто устал ходить пешком. Ну и что из этого? Кстати, а как ты узнал, что я сел на автобус? Подглядел у Смита в компьютере?

– Нет, я знал, что ты уходишь, а секретарша Смита сказала, что ты не просил ее заказать такси. Для прогулки пешком ты слишком ленив, значит, ты сел на автобус.

Лицо Чиуна озарилось безмятежной улыбкой.

– Ну ладно, я поехал на автобусе. Подумаешь! Но вот в то, что ты заранее знал о моей прогулке, я поверить никак не могу. Это был внезапный импульс.

– Это желание созревало в твоей душе ровно шесть дней, ни больше ни меньше.

– Шесть дней? – рассеянно переспросил Римо. – Подожди-ка, сегодня пятница…

Он принялся отсчитывать дни, загибая пальцы. Покончив с левой рукой, он загнул большой палец на правой и воскликнул:

– Воскресенье! – Недоверчивость на лице Римо сменилась крайним удивлением. – Эй, все правильно! Это чувство появилось у меня в прошлое воскресенье.

– Совершенно верно, – отозвался Чиун.

– Ну хорошо, Шерлок, если у тебя все настолько просчитано, может быть, скажешь, что меня беспокоит?

– Множество вещей. Прежде всего тоска по дому. Я почувствовал это с самого начала. Вот почему я понял, что ты поедешь в Ньюарк. Ничего другого ты в своей жалкой жизни не видел.

– Все было не так уж и плохо.

– Ты уже повидался с сестрой Мэри Маргарет?

– Но как ты догадался, что я думал о ней?

– До меня у тебя не было никого. А сестра Мэри Маргарет тебя воспитала.

– Нашим воспитанием занимались все монахини…

– Однако она единственная, о ком ты упоминал.

– Хорошо, – сдался Римо, – я с ней не виделся. Не знаю даже, где ее искать, и вообще, жива ли она. Приюта давно уже нет.

– Это твоего прошлого давно уже нет, и все же мне понятны твои побуждения. Иногда я тоже скучаю по деревне своей юности, жемчужине Востока под названием Синанджу.

– Как можно скучать по этой грязной дыре на краю света, для меня остается загадкой.

Чиун поглядел на него с пренебрежением.

– То же самое я мог бы сказать и об этой убогой местности.

– Согласен, – сказал Римо. – Но ты не закончил. Так что же я здесь делаю?

– Ты ищешь место, которое мог бы назвать своим домом. Ты полагал, что его можно найти в собственном прошлом, однако, приехав сюда, понял, что перерос его.

– Все правильно. Я признаю это лишь для того, чтобы не продолжать наш разговор. Теперь для меня здесь ничего нет, даже сестры Мэри Маргарет. Кроме того, она не пришла ко мне после того, как объявили смертный приговор.

– И это до сих пор причиняет тебе боль?

Римо быстро отвернулся.

– Наверное, она посчитала, что я виновен. Или просто не знала о случившемся.

– Прошло столько лет, а мысль, что ты мог ее разочаровать, до сих пор преследует тебя?

– Меня – нет.

– Сколько мы с тобой знакомы, ты всегда отрицал свои самые глубинные чувства.

– В моем существовании чего-то недостает, Чиун. Теперь, снова побывав в Ньюарке, я действительно это ощутил.

– Да, Римо. Действительно недостает, и я даже знаю чего.

– Чего же?

– Меня.

– Нет, тебя я не имел в виду.

Чиун скорбно кивнул.

– Не принимай это слишком близко к сердцу, – сухо добавил Римо, – но я ведь прожил каким-то образом те несколько лет, пока Смит не сделал тебя моим наставником.

– Это было лишь малоинтересным вступлением перед настоящим существованием, – отмахнулся Чиун. – Сотри из памяти эти годы.

– Я чувствую себя опустошенным, Чиун.

– Ты наполнен силой Солнца – первый белый, на которого ниспослано такое благословление. Хотя это было нелегко, ведь ты сопротивлялся каждому моему наставлению, я создал тебя целиком. Я сделал тебя Мастером Синанджу.

– Опустошенным, – повторил Римо. – Видишь, вон там?

Чиун повернул голову. В щелочках его светло-карих глаз читался вопрос.

– Тот шпиль? – сказал он.

– Да. Раньше я ходил в эту церковь.

– И что?

– Я не был в церкви уже очень давно, – задумчиво проговорил Римо. – Может быть, стоит пойти.

– Почему же ты этого не делаешь, раз уж это так много для тебя значит?

– Не знаю. Уже много лет я не думал о религии. Наверное, мне неловко.

– Поскольку ты белый, нимало в этом не сомневаюсь, – подтвердил Чиун, окинув его критическим взглядом.

– Не надо так! Я имел в виду, что мне неловко из-за того, чем я занимаюсь. Знаешь, я ведь был католиком. Нам полагается каяться в совершенных грехах, чтобы очистить душу.

– А, теперь понимаю. Ты в замешательстве, поскольку нужно признаваться во всех своих гнусных прегрешениях.

Римо просиял.

– Да, в самую точку.

– И ты думаешь, что священник не сможет простить тебя?

– Что-то вроде того. Ты в самом деле меня понимаешь?

– Да. И позволь тебя успокоить. Пойди к священнику, покайся и, если он заартачится и не захочет отпустить тебе грехи, расскажи ему, что даже Мастер Синанджу простил годы, полные обид и пренебрежения, которые из-за тебя ему пришлось нести на своих хрупких плечах. А если он все еще будет колебаться, скажи, что раз жертва всех твоих многочисленных прегрешений готова простить их, как может какой-то священник уступить ему в благородстве?

Произнеся эту тираду, Чиун улыбнулся.

Римо ответил сердитым взглядом.

– Это были как раз не те грехи, из-за которых я особенно беспокоился.

– Неужели? – Чиун испустил вздох разочарования. – А какие еще грехи лежат на твоей совести, Римо?

– Все эти убийства.

– Убийства? Как можно служить Императору, избавляя землю от паразитов, и считать это грехом? Не понимаю.

– В религии, по законам которой я воспитывался, любое убийство грешно.

– Чепуха! Будь это так, ваши священники покинули бы эти берега, обагренные кровью, много лет назад. Ведь если в убийстве и есть грех, то только в таком, когда убивают не за вознаграждение, а в порыве ярости или из жадности.

– Нет, любое убийство, – твердо повторил Римо. – Я гнал прочь эти мысли очень долго и вот теперь начинаю, испытывать беспокойство.

– Тогда иди и покайся. Я подожду тебя здесь.

– Не могу. Ничего не получится!

– Тогда я пойду с тобой и, если священник-себялюбец откажется облегчить твою душу, сотру его с лица земли, а потом мы вместе отправимся искать благонравного и щедрого душой служителя церкви.

– Так нельзя, папочка. Вдобавок я не могу рассказать никому – даже священнику – о своей работе. КЮРЕ действует вне рамок конституции. Если станет известно, что мы не давали государству развалиться, используя противозаконные методы, то можно с тем же успехом снова становиться английской колонией. Только не это. Смиту придется убрать священника, чтобы не допустить рассекречивания организации. Я, конечно, не считаю, что это имеет смысл, но Смит поступит именно так.

– Ну и что из того? К этому моменту ты уже получишь отпущение грехов.

– Не в том дело. Каждое задание, которое мне придется выполнять после этого, будет лишь множить прегрешения, лежащие на моей совести. Не могу же я отправляться на исповедь после каждого задания, зная, что тебе или Смиту придется заниматься священником.

– Эта религия, – заметил Чиун, – держит тебя в своей коварной власти целиком.

– Не совсем так. Я ведь не был в церкви уже очень, очень давно.

– Но даже после стольких лет ее цепкие когти до сих пор сжимают твое сердце.

– Меня просто мучит беспокойство, только и всего. Ладно, я как-нибудь разберусь с этим. Почему бы тебе не оставить меня в покое ненадолго? Как только закончу, я вернусь в "Фолкрофт".

– Это невозможно.

– Почему?

– У Смита есть для тебя задание.

– Что-то я не в настроении выполнять его задания, – угрюмо ответил Римо.

– Это простое задание, много времени оно не отнимет.

– В таком случае почему бы не отправиться тебе?

– Не могу. Для меня тоже есть задание.

– Два задания?

– Мелких задания, – поправил Чиун.

– И в чем же дело?

– Ничего особенного. Захват самолета для тебя, еще один – для меня.

– Два захвата самолета? Что это, совпадение?

– Возможно. Однако Смит послал меня за тобой, чтобы вместе мы смогли избавиться от этих мелких неприятностей.

– Сколько людей в опасности?

– Несколько сотен.

– Тогда, полагаю, мои проблемы смогут подождать, – решил Римо, направляясь к чердачному окну.

– И ты называешь такие мелочи проблемами?! – проворчал Чиун, идя за ним. – Вот у меня настоящие проблемы…

Когда они выбрались на улицу, к дому как раз подъезжала полицейская машина. Двое полисменов вышли на тротуар и, прикрывая глаза рукой от слепящего света фонаря, принялись разглядывать крышу.

– Ищете человека, который хотел спрыгнуть? – небрежно поинтересовался Римо.

– Да, а вы его видели?

– Конечно. Ведь это я и уговорил его спуститься.

– Описать можете? – вступил в разговор второй патрульный, пока его напарник доставал блокнот и карандаш.

– Минутку, – медленно проговорил Римо. – Рост – примерно метр семьдесят, толстый, на вид лет двадцать семь, волосы черные, глаза карие. На нем джинсы с дырой на колене и оранжевая куртка с капюшоном. Ушел вот по этой улице несколько минут назад.

– Спасибо, – поблагодарил первый полицейский, залезая обратно в машину.

– Если найдете его, – продолжал Римо, – на вашем месте я отвез бы его в психушку. Он все кричал, что спрыгнет, снова и снова. По-моему, он зациклился на самоубийстве.

– Не беспокойтесь. Можете считать, что он уже пойман, – ответил водитель. – Кстати, вы дали довольно подробное описание. Никогда не думали стать полицейским?

– Только этого мне еще не хватало, – бурчал Римо вслед отъезжавшей машине, за которой вихрились обрывки старых газет.

Чиун уставился на ухмыляющегося Римо с нескрываемым удивлением.

– У тебя лицо мальчишки, сотворившего какую-то шалость, – наконец произнес он.

– Что ты, – благодушно отозвался Римо. – Я лишь пытаюсь спасти несчастного человека, который решил свести счеты с жизнью.

Глава 3

Солнце уже садилось над аэропортом в Ньюарке, когда Римо вышел из такси и заплатил водителю. Вскоре к нему присоединился Чиун, и машина отъехала.

– Вот твое транспортное средство, – объявил Чиун, небрежно указывая на стоящий неподалеку вертолет с эмблемой военно-морских сил.

– Ясно, – сказал Римо. – А твоего транспорта что-то не видно.

– Чтобы выполнить задание, он мне не потребуется, – высокомерно ответил Чиун.

– Ты что, научился перемещаться в пространстве, посмотрев один из твоих любимых сериалов?

– Я не совсем понимаю тебя, Римо, но транспорт мне не нужен, поскольку я уже прибыл на место назначения.

В этот момент мимо пронеслись две машины "скорой помощи", завывая на ходу сиренами. Резко завернув, они вылетели на взлетно-посадочную полосу.

– Попробую угадать, что же ты имел в виду, – сказал Римо. – Твой угон произошел здесь. Подмигни, когда будет горячо.

Чиун изобразил подобие улыбки.

– Ты проявляешь чудеса проницательности.

– А где же самолет, припасенный для меня?

– Совершенно в другом месте.

– Где же это? – спокойно спросил Римо.

– Не знаю. Я не обращаю внимания на такие мелочи, как подробности, касающиеся чужих заданий. Возможно, твой пилот что-то знает. На твоем месте я бы поинтересовался у него.

– Я тебе это припомню, – пообещал Римо, направляясь к вертолету.

Пригнувшись, чтобы не задеть свисающие лопасти, он залез в кабину, и винт тут же начал набирать обороты.

– Дай-ка угадаю! – обратился Римо к летчику, перекрикивая завывание двигателя. – Летим в Лос-Анджелес?

– Гонолулу.

– Но это же несколько тысяч миль!

– Вот почему я и доставлю вас только до "Мак-Гайра". Там вас ждет С-141 "Старлифтер".

– "Старлифтер"… Военные?

– ВВС. Они выступают в качестве посредников.

– Пожалуй, надеяться, что они стали устанавливать в салоне видео с тех пор, как я ушел с военной службы, было бы слишком.

– Неплохо, приятель! Надеюсь, у тебя есть в запасе еще парочка таких же шуток? Ребята из ВВС будут не прочь поразвлечься во время десятичасового перелета.

– Десять часов! – простонал Римо. – Возможно, когда я туда доберусь, все уже закончится. Чиун через пять минут уже будет рапортовать об отлично выполненной работе, а меня обвинят в провале задания.

– Знаете, я понятия не имею, о чем идет речь, – заявил летчик.

– Замечательно, – угрюмо ответил Римо, – поскольку в противном случае я не был бы уверен в вашем благополучном будущем.

С-141 "Старлифтер" был предназначен для перевозки войск и боевой техники. Из соображений секретности Римо не позволили находиться в кабине с пилотами. В самолет ему пришлось забираться через огромный люк в хвостовой части. Внутри пахло соляркой и смазкой, сидений не было – разве что в танке, который был закреплен на идущих по грузовому отсеку рельсах.

Римо заполз в танк и задремал, предварительно пообещав себе, что Чиун будет проклинать тот день, когда втравил его в эту историю.

Когда Римо в третий раз очнулся от полудремы, звук двигателей слегка изменился – "старлифтер" приближался к цели путешествия. Он выбрался из танка. Раньше, отдохнув, Римо ощущал прилив бодрости, однако теперь благодаря тренировкам Синанджу он не мог проспать больше пяти часов кряду и не почувствовать, что переспал. Поспав урывками, три раза просыпаясь, он все-таки чувствовал, что это слишком.

Корпус самолета вздрогнул, когда тяжелые колеса коснулись посадочной полосы, машина подпрыгнула и снова опустилась. "Старлифтер" снизил скорость и остановился; хвостовой люк открылся.

– По-моему, суфлер подсказывает, что сейчас мой выход, – вслух произнес Римо.

Когда он выбрался наружу, оказалось, что день уже в полном разгаре. Потирая затекшие запястья, Римо огляделся.

Вдалеке, в стороне от взлетной полосы, неподвижно стоял "Боинг-747". К переднему люку был приставлен трап, на верхней площадке которого скрючился человек в камуфляже. На голове у него была арабская куфия в красную клетку, полностью закрывающая лицо, оставляя лишь узкую прорезь для глаз. В руках террорист держал автомат Калашникова.

Охранявший самолет глядел в сторону "старлифтера". На глазах у Римо он просунул голову в салон и, энергично жестикулируя, обратился к кому-то внутри.

Направляясь в сторону "боинга", Римо испытал некоторое облегчение, что история с захватом еще не закончилась – он прилетел сюда не зря.

Террорист заметил его, лишь когда Римо показался из-за крыла "старлифтера", и крикнул что-то на непонятном языке. В ответ Римо помахал рукой – обычный дружелюбный жест, однако про себя подумал: "Можешь начинать отсчет времени, приятель. Твой некролог, считай, что подписан".

Его противник вскинул автомат и тщательно прицелился. И он, и Римо понимали, что на таком расстоянии в цель попасть трудно. Террорист выжидал.

Римо подошел ближе.

Раздался выстрел. Римо оценил угрожавшую ему опасность. Фактически он видел, как пуля вылетает из ствола, и, поскольку его научили чувствовать траектории смертоносных зарядов – в особенности нацеленных на него, – не задумываясь, определил, что стрелявший взял слишком высоко.

Так оно и было. Террорист выстрелил снова.

На этот раз Римо сделал небрежный шажок в сторону. Звук просвистевшей мимо его левого уха пули напоминал звон сломавшейся пополам стеклянной палочки.

Римо изобразил зевок. Глаза террориста расширились от изумления, и он перевел автомат на стрельбу очередями.

Посыпавшийся град пуль взрыл размягчившийся на солнце гудрон аэродрома. Пули издавали мягкий стук – рикошетов не было. Римо спокойно бежал, подныривая под траекторию выстрелов.

Террорист увидел, что этот одинокий американец, одетый в штатское, хотя и появился из военного самолета, не только не пострадал, но и сократил разделявшее их расстояние вдвое. Он снова открыл огонь.

Теперь Римо передвигался, петляя из стороны в сторону, но делал это в обычной небрежной манере. Он неумолимо приближался к открытому люку.

Вскочив на ноги, террорист отпихнул трап, забрался в люк и запер его изнутри.

– Джамиль, почему ты его не пристрелил? – спросил главарь.

– Не знаю, Нассиф.

Джамиль привалился к закрытому люку, вытирая вспотевшие руки о приклад автомата.

– Он не вооружен.

– Я видел его глаза.

– И что?

– Они словно бездонная черная пропасть.

– Ну и?..

– А еще в его взгляде смерть! У него глаза мертвеца. Из-за этого я и разнервничался.

Нассиф крикнул своим людям, рассредоточенным по всему самолету:

– Эй, найдите этого человека! Проследите, куда он направился!

Из хвостового отсека самолета, вынырнув из-за спин заложников, сидевших со связанными руками, показался еще один человек в куфии, крикнувший:

– Он зашел под крыло!

– Проверьте с противоположной стороны. Когда он появится, стреляйте через иллюминаторы. Да благословит нас Аллах! Живо!

Несколько автоматчиков бросились к другому борту самолета, выпихивая кричащих пассажиров в проход между кресел. Кого-то, чтобы утихомирить, оглушили дубинками. Террористы сгрудились у иллюминаторов, выглядывая наружу.

– Вы его видите?

Наблюдавшие закачали головами в ответ.

– Наверное, он все еще под самолетом! – прошипел Нассиф. – Укрылся там, помирая со страху.

– Только не он, – проворчал Джамиль. – Я видел его глаза. Такой не испугается.

– Что может один безоружный человек делать под этим самолетом, кроме как дрожать от страха! – набросился на него Нассиф, ухватив за руку.

Внезапно раздался оглушительный хлопок, и нос самолета медленно осел.

Внизу, под самолетом, Римо выдернул палец из переднего колеса и не торопясь вернулся под крыло. Точно так же, пальцем, он проткнул покрышки справа и перешел на левую сторону. Затем он вывел из строя механизм шасси.

Теперь "Боинг-747" никуда не полетит. Римо вовсе не улыбалось, что самолет может взлететь, пока он размышляет над тем, как лучше всего проникнуть внутрь.

В обычной ситуации он просто ворвался бы через входной люк и уничтожил всех, кто мог попасться ему на пути. Однако на борту двухпалубного "боинга" могло находиться около пятисот пассажиров, и никто не знал, сколько угонщиков. Даже Римо не смог бы расправиться со всеми, избежав града шальных пуль и разрывов гранат. По куфии на голове у часового он понял, что имеет дело с террористами с Ближнего Востока. Хуже не придумаешь – эти люди вполне способны уничтожить самолет вместе с пассажирами, чтобы привлечь внимание к какой-нибудь бредовой политической идее.

Поэтому Римо решил действовать с предельной осторожностью. Хлопки спустившихся колес наверняка заставят террористов занервничать, однако тут ничего поделать было нельзя.

Римо присел под одним из шасси. Несколько лет назад, когда захват самолетов стал популярным способом выражения политического недовольства, доктор Смит настоял на том, чтобы Римо прослушал скучнейшую лекцию об устройстве современных авиалайнеров. Приунывший Римо развлекался тем, что делал из конспекта лекции бумажные самолетики и запускал их в Смита, попадая ему в самую мочку уха, поочередно – правую, левую, потом снова правую, левую. Смит, хотя суховатые черты его лица и напряглись, продолжал зачитывать приготовленные записи, время от времени показывая на большом экране слайды, пока у Римо не закончилась бумага. Этот случай окончательно убедил Римо, что его начальник не вполне нормален, и у него на месяц испортилось настроение.

Теперь Римо пытался вспомнить эту злосчастную лекцию. Внутрь некоторых самолетов, говорил тогда Смит, можно пробраться через люки для шасси, если, конечно, иметь необходимые инструменты. Интересно, относится ли это к "Боингу-747"?

Римо поднял голову, но на глаз ничего определить не удалось. Тем не менее он принялся выдергивать заклепки и отвинчивать болты, пока не освободил часть обшивки.

Осторожно, стараясь не шуметь, он опустил металлическую пластину на землю.

Сверху упала дамская сумка. Поймав ее на лету, Римо отложил находку в сторону. Отлично, значит, над ним находится багажное отделение.

Протиснувшись в образовавшуюся щель, Римо через несколько секунд оказался среди груды увешанных бирками сумок. Над головой раздавались приглушенные беспорядочные шаги.

Приложив пальцы обеих рук к потолку, Римо выжидал, пока не уловил движение ног, и продолжал следовать за человеком наверху, не отставая. Человек над ним остановился. Римо почувствовал, что он переминается с ноги на ногу. Нервничает, но пока никакой паники. Замечательно – значит, это террорист, а не пассажир.

Одной рукой Римо принялся отдирать нависавшую над его головой панель, срывая пальцами выступающие головки болтов. Другой продолжал упираться в потолок, так, чтобы вес стоявшего наверху террориста приходился на его локоть.

Римо чуть пошевелил панель – она осела на миллиметр. Не настолько, чтобы человек наверху это заметил, однако для Римо этого было достаточно – теперь он знал, что пол удерживает только его рука.

Он внутренне собрался – других шагов слышно не было. Правда, это вовсе не означало, что еще кто-нибудь из террористов не находится поблизости.

Римо отпрыгнул в сторону.

Сквозь дыру в потолке хлынул поток света, когда панель и вместе с ней человек в камуфляже обрушились вниз. Подпрыгнув, Римо устремился наверх. Вышло так, что для опоры он использовал голову террориста. Раздался хруст ломающихся костей, и через секунду Римо был уже в салоне.

Оторвав декоративную панель, он закрыл ею образовавшуюся в полу дыру.

– Кто вы такой, черт возьми? – только и сумел выговорить пассажир, к которому подсел Римо.

Римо приложил палец к губам.

– Я подменяю экипаж, – прошептал он. – Авиакомпании надоело начислять летчикам сверхурочные.

– Это шутка? – произнес пассажир с каменным лицом.

– Кто из террористов ближе всего отсюда? – спросил Римо.

– Один в туалете, в хвосте самолета. По-моему, его прихватило. Еще один в кабине пилотов.

– Это все?

– Нет, несколько бандитов в салоне наверху, – шепотом откликнулась какая-то женщина. – Умоляю, будьте осторожней – там моя сестра!

– Постараюсь ее не разбудить, – пообещал Римо. – Кто-нибудь знает, сколько всего террористов?

– Шесть.

– Нет, четверо.

– Я насчитал восьмерых.

– Ничего, – заметил Римо, направляясь к туалету. – Я пересчитаю их сам.

Римо постучал в закрытую дверь.

– Что такое? – раздался голос с сильным акцентом.

– Мне нужно воспользоваться туалетом, – сказал Римо. – Нельзя ли побыстрее?

– Что? Кто это говорит?! – пронзительно закричали изнутри.

– Эй, потише! – предупредил Римо. – Пассажиры отдыхают. Ну, сам выйдешь, или придется тебя вытаскивать?

Римо услышал щелчок предохранителя и про себя поздравил угонщика с предусмотрительностью – все-таки у него хватило ума не сидеть с автоматом наготове на коленях.

Ударом ноги Римо выбил открывавшуюся внутрь дверь. В кабинке было очень тесно, так что сидевшего не могло не задеть. Быстрый взгляд позволил Римо убедиться, что так и произошло.

Дверь впечаталась в заднюю стену, из-за под двери торчали ноги, сбоку была видна еще подергивающаяся рука.

Там, где должна была находиться голова террориста, на двери виднелась выпуклость. Римо изо всех сил ударил по ней, и подрагивание прекратилось.

Выходя, Римо обнаружил в соседней подсобке столик на колесиках, уставленный прохладительными напитками. Толкая его перед собой, он двинулся дальше по проходу. Добравшись до закрытой двери, ведущей в кабину пилотов, он остановился и нетерпеливо постучал.

– Газированные напитки! – громко объявил он. – Кто-нибудь желает освежиться?

Ответом было долгое молчание. Вдруг дверь кабины распахнулась, и вышедший оттуда человек приставил ствол "Калашникова" к животу Римо. Римо мог с легкостью увернуться, однако направленный на него автомат означал, что оружие пока не угрожает другим, а уж он-то сумеет постоять за себя.

– Кто ты такой?

– Разве ты меня не узнал? – отозвался Римо.

Джамиль вздрогнул от удивления, всем своим видом напоминая выброшенную на песок рыбу.

– Невозможно! – только и сумел выговорить он.

– Вполне возможно.

– Что тебе нужно?

– Так ты сдаешься или…

– Что "или"?

– Об этом я тебя и спрашиваю.

– Я не понимаю.

– К сожалению, у меня нет времени просвещать тебя в области английской разговорной речи. Что ты предпочитаешь – чай, кофе или сдаться?

– Я скорее убью себя, чем сдамся!

– Отлично, можешь приступать.

– Пожалуй, сначала я убью тебя, – процедил Джамиль, нажимая курок "Калашникова". На этот раз он был уверен в себе – с такого расстояния не попасть в этого человека со взглядом мертвеца было просто невозможно.

Почему-то вместо обычной сухой очереди автомат издал странный глухой звук. Спокойное лицо безоружного американца не дрогнуло, и Джамиль нахмурился, не понимая, в чем же тут дело. Какого черта этот человек не рухнул как подкошенный? Внезапно он почувствовал, как заныли руки, потом боль усилилась, а в следующий миг по рукам словно полыхнуло пламенем.

Джамиль взвизгнул. Он увидел, что ладони у него в крови, а вместо пальцев из лохмотьев мяса торчат обнажившиеся кости. Развороченная казенная часть автомата все еще дымилась.

Похоже, дуло его "Калашникова" оказалось чем-то заткнуто. И за мгновение перед тем, как глаза его закатились и Джамиль потерял сознание, он увидел, что американец стаскивает с него куфию, чтобы вытереть пальцы от ружейной смазки.

Переступив через тело, Римо вошел в кабину.

– Вы в порядке? – спросил он пилота и помощника.

– Да. Кто вы такой?

– Следующий вопрос – свою очередь вы, ребята, пропускаете. Сколько еще угонщиков? Я познакомился с троими.

– Еще двое.

– Они должны быть наверху.

– Тогда нам лучше всего эвакуировать пассажиров.

– Слишком рискованно, – заметил Римо. – Террористы могут начать палить из иллюминаторов. Хорошо, сидите смирно, я обо всем позабочусь.

– Вы что, сошли с ума? Эти люди настоящие психопаты. Знаете, чего они хотят? Просят доставить сюда преподобного Элдона Слаггарда, чтобы его линчевать.

– Кто такой преподобный Элдон Слаггард?

– То же самое спросили и мы. Они говорят, что это дьявол, объявивший войну всему исламскому миру. Это какая-то религиозная заварушка. Террористы заявили, что в, ответ объявили войну христианству.

– Надеюсь, папа римский сейчас на даче, – заметил Римо. – Ладно, все, о чем я говорил, остается в силе. Сидите и не дергайтесь, я с ними разберусь.

Чтобы не волноваться за пилотов, уходя, Римо заклинил замок двери кабины.

Поднимаясь по одному из покрытых ковровой дорожкой трапов, где-то на полпути он услышал напряженное дыхание. Его чуткое ухо различило две пары легких, дышавших чуть затрудненно из-за прикрывающей лицо материи. Судя по звуку, люди располагались по обе стороны прохода, возможно, устроив ему засаду. Пожав плечами, Римо продолжал подниматься.

Когда он дошел до самого верха, ему в висок уперлось дуло пистолета. Второй террорист, подошедший с другой стороны, ткнул его в ребра автоматом Калашникова.

– Ох-ох-ох, – вздохнул Римо, изображая огорчение. – Похоже, вы меня прищучили, ребята.

– Да, ты в наших руках: Не двигаться!

– А зачем мне двигаться? Вот вам действительно не годится стоять на месте.

– Мы будем поступать так, как нам захочется. У нас оружие, так что сила на нашей стороне.

– Ну да, и если я пошевелюсь, вы будете стрелять, верно?

– Конечно. А почему бы нам не выстрелить?

– Хотя бы потому, что ты держишь в руках АК-47, а у твоего приятеля пистолет Макарова.

– Ты разбираешься в оружии, ну и что?

– А вот что: когда "Макаров" выстрелит, пуля пройдет навылет, прямо через мой череп, и попадет в тебя.

Человек с автоматом вздрогнул.

– С другой стороны, если ты, с автоматом, начнешь палить, твой друг окажется нашпигован свинцом.

– Тогда мы немного подвинемся, – сказал автоматчик.

– А вот этого вы сделать не сможете, – вздохнул Римо.

– Почему это? – Лицо террориста с пистолетом выражало озабоченность.

– Потому что в этом случае начну действовать уже я. Сначала разберусь с тем из вас, кто мне угрожает, а потом займусь другим.

– Никто на свете не успеет сделать это, прежде чем мы начнем стрелять.

– В самом деле? – спросил Римо. – Взгляни-ка на свой пистолет.

– А что с ним такое?

– У меня все твои патроны, – сказал Римо, показывая зажатую в кулаке обойму. Для пущего эффекта он принялся вынимать патроны один за другим. С мягким стуком они падали на ковер.

Не веря своим глазам, обладатель "Макарова" повернул пистолет рукояткой вверх, и его взгляду открылось отверстие, черневшее там, где должна была находиться обойма. Террорист выругался сквозь зубы.

– Не волнуйся, брат, – уверенно проговорил его напарник. – У тебя еще остался патрон в стволе, да и у меня полная обойма.

– Нет, – покачал головой Римо, демонстрируя автоматный рожок. На этот раз он просто смял обойму в кулаке, словно она была сделана из картона.

Террорист с автоматом покрепче прижал ствол к боку Римо и свободной рукой постарался нащупать магазин. Римо понял, в какой момент его пальцы ощутили зияющую пустоту – лицо бандита посерело.

– У меня есть еще заряд в стволе, – резко выдохнул тот.

– Совершенно верно, – отозвался Римо. – Значит, у каждого из вас есть по выстрелу. Но только по одному, и я предлагаю вам использовать свой шанс как можно быстрее, потому что на счет "три" я вступаю в игру, а мы теперь все убедились, насколько быстро я могу действовать.

Чтобы придать своим словам больше убедительности, Римо еще раз стиснул автоматный рожок, скрипнувший, как разболтанная старая дверь.

– Раз… – начал Римо.

Оба его противника переглянулись, явно запаниковав.

– Два…

– Стреляй в него! Стреляй!

– Три! – выкрикнул Римо.

Два выстрела слились в один. Человек с "Калашниковым" рухнул на пол – у него оказалась, как позднее писал в своем отчете медицинский эксперт, "полностью раздроблена лицевая часть черепа". Его напарник получил пулю в живот, перебившую позвоночник чуть выше копчика.

Римо прошелся по обоим салонам, разыскивая оставшихся террористов. Никого не обнаружив, он спустился по лестнице и через дыру в обшивке выскользнул наружу. Прежде чем вернуться к "старлифтеру", он положил на место выпавшую из багажного отсека дамскую сумку.

Шагая к поджидавшему его самолету, Римо почувствовал, что настроение у него улучшается. Задание выполнено отлично – все пассажиры целы, в живых не осталось ни одного террориста. Сработано чисто – это наверняка порадует Смита.

Римо подумал, как справился со своим поручением Чиун. Несмотря на недавнее раздражение после беседы со своим наставником, он немного беспокоился. Предотвратить захват самолета – вещь не простая. Оставалось надеяться, что Мастер Синанджу сумеет справиться с ситуацией.

Глава 4

Мастер Синанджу окинул "Боинг-727" недоверчивым взглядом. Он не любил самолеты и ненавидел летать. Полет на самолете – вещь противоестественная, хотя, надо признаться, иногда удобная. Это было одной из причин, по которой он взялся за чрезвычайную ситуацию в аэропорту Ньюарка. Второй причиной было желание заставить Римо думать о чем-то еще, кроме своих вымышленных проблем.

Чиун заметил, что в захваченный самолет можно было проникнуть пятью путями. В принципе, подошел бы любой, однако наилучшим был все-таки один-единственный – пробраться в хвостовую часть "боинга".

Плавно передвигаясь по взлетно-посадочной полосе, Чиун приближался к самолету, спрятав ладони в рукава кимоно и задумчиво склонив голову. Он размышлял над словами Римо. Его ученика стало беспокоить полученное в детстве религиозное, воспитание. Раньше Чиун сомневался, наступит ли день, когда это случится. Тот Римо, с которым он познакомился когда-то в санатории "Фолкрофт", был ожесточенным, расставшимся со всеми иллюзиями человеком, которого предала родная страна, покинули старые друзья. У него было слишком много проблем, чтобы забивать голову мыслями о внушенной с детства вере. Однако Чиун знал, детство не стирается в памяти до конца. И вот теперь старые верования Римо снова всплыли на поверхность. Да, этим нужно будет заняться, но сначала – задание с захватом самолета.

По бокам "боинга" и в кабине находились иллюминатору но хвост самолета был полностью открыт для предстоящей атаки. Скользнув под крыло, Чиун остановился перед задним люком. Он был закрыт, трапа рядом не было.

Мастер Синанджу некоторое время постоял, размышляя над этой проблемой. До брюха самолета невысокому Чиуну вряд ли удастся допрыгнуть. Ему вовсе не хотелось ронять свое достоинство нелепыми прыжками. Вдобавок так можно порвать кимоно. Для человека преклонных лет должен быть более достойный способ проникнуть в крылатую машину.

Способ нашелся быстро. Протянув руки, Чиун легонько постучал кончиками длинных ногтей по металлической обшивке самолета, будто примериваясь. Потом раздался звук, словно одновременно открыли несколько банок с кока-колой, ногти Чиуна исчезли в фюзеляже, и он резко рванул руки на себя.

Нос самолета задрался к небу, а хвостовая часть ударилась о бетонную дорожку. Хотя обшивка местами смялась, задний люк находился теперь совсем близко от земли.

Чиун освободил одну руку и занялся крышкой люка, ухватившись за обклеенные для герметичности резиной края. Еще одно почти незаметное движение, и крышка пролетела у него над головой и покатилась по земле.

Чиун появился в салоне "боинга" словно гость из другого измерения. Пилоты, пассажиры, бортпроводницы и автоматчики в куфиях разом обернулись и уставились на него с разинутыми от изумления ртами. Стоявшие ухватились за переборки и сиденья – проход накренился так, что удержать равновесие было почти невозможно.

Мастер Синанджу резко топнул обутой в сандалию ногой, и самолет вздрогнул всем корпусом, медленно выравниваясь. С громким стуком передние колеса опустились наконец на землю.

– Оставайтесь на своих местах! – громко объявил Чиун. – От имени самодержавной власти жителей Синанджу я беру на себя командование этим транспортным средством.

– Синанджу? – послышался голос одного из автоматчиков. – Никогда о такой не слышал.

– Естественно, поскольку Синанджу находится в Северной Корее, где не любят таких, как ты.

– Вы не можете захватить этот самолет!

– Назови хоть одну причину, почему нет? – ворчливо осведомился Чиун.

– Потому что мы захватили его до вас.

– Возможно, вы были первыми, но почтенный возраст дает мне преимущество.

Террористы обменялись взглядами.

– Мы не понимаем…

– Право старшинства – американское понятие, которым я решил воспользоваться. Среди всех присутствующих мне больше всего лет, следовательно, я старший и, таким образом, обладаю правом старшинства.

– Мы поддерживаем Народно-Демократическую Республику Северная Корея, – медленно проговорил один из террористов. – Может быть, мы сможем работать вместе. Каковы ваши политические цели?

– Служить моему Императору, – ответил Мастер Синанджу, подходя ближе.

Террорист опустил дуло автомата. Он видел, что кореец очень стар – его лицо, изборожденное морщинами, напоминало лики мумий в Каирском музее. Казалось, в его поведении нет ничего угрожающего, и все же…

– Эй ты, мумия, я и не знал, что Северной Кореей правит император, – проговорил главарь террористов.

– Действительно, это не так. Я служу американскому императору по имени Смит.

– Что за байки ты нам рассказываешь?! – гневно вскричал главарь. – В Америке нет никакого императора.

– В самом деле? Тогда кто же послал меня заключить с вами сделку?

– Сделку?

– Назовите свои требования, – приказал Чиун.

– Они уже обнародованы. Мы требуем выдачи преподобного Элдона Слаггарда, который предстанет перед Народным трибуналом.

– Кто такой этот преподобный Элдон Слаггард? – Сам Сатана, воплощение дьявола на земле! Слаггард начал военные действия против мусульманского мира, а Ислам в ответ объявил ему джихад – священную войну.

– Я о таком не слышал.

– Если нам не выдадут этого Слаггарда, мы убьем всех этих людей, – заявил главарь, обводя стволом автомата салон.

Пассажиры съежились от страха. Какая-то женщина вскрикнула, другая, вздрагивая плечами, зарыдала.

– Думай, куда тычешь своей игрушкой, мусульманин, – предостерег Чиун. – Эти люди мои пленники, а не ваши.

– Нет, это ты у нас в плену. Мы тебе больше не союзники – ты сам признал, что работаешь на Америку. Сядь!

– Попробуй меня заставить!

– Мы убьем тебя, и ты станешь бездыханным телом.

– Разве у убийства бывает какой-нибудь другой результат? – озадаченно проговорил Чиун.

– Принесите мертвого американца, – приказал главарь.

Под посуровевшим взглядом Чиуна двое террористов выволокли из салона первого класса тело мужчины.

– Видишь? Теперь понял, на что мы способны? – с гордостью произнес главарь.

Мягко ступая обутыми в сандалии ногами, Мастер Синанджу подошел к телу. Он внимательно осмотрел лицо, безжизненный взгляд был устремлен в потолок. На подбородке не было ни малейших признаков щетины. Юноша был одет в некое подобие униформы.

Чиун повернулся к главарю террористов и тихо произнес:

– Он был совсем мальчишкой…

– На парне американская форма. Он и те, на кого он работал, заслуживают с нашей стороны лишь презрительного плевка.

С этими словами террорист плюнул на залитую кровью форму юноши.

– Я не люблю солдат, – подчеркнул Чиун.

– Мы сами солдаты!

– Ну, к вам я испытываю еще меньше дружеских чувств.

– Плевали мы на твои чувства, мумия, главное, чтобы ты подчинялся нашим приказам. По твоим словам, ты работаешь на Америку, а значит, станешь неплохим заложником.

– А вот ты станешь образцовым трупом, – отозвался старый кореец и, прежде чем кто-нибудь успел пошевелиться, бросился на главаря террористов.

Чиун двигался, низко согнувшись. Внезапно, не разгибаясь, он слегка развернулся и завертелся на месте как волчок. От удара выброшенной вперед ноги с хрустом раздробились коленные чашечки террориста, согнувшегося пополам, но прежде чем он рухнул лицом вниз, Чиун ребром ладони сломал ему шею.

Теперь террористов оставалось двое.

– Я дарю вам жизнь, если вы немедленно сдадитесь, – проговорил Чиун.

Он решил действовать именно так не из отвращения перед убийством – просто так оставалось меньше шансов, что пострадает кто-нибудь из пассажиров. Двое автоматчиков, стоявших по сторонам ведущего в подсобное помещение прохода, навели оружие на решительное лицо Чиуна. Никто не двинулся с места.

Внезапно Чиун наморщил нос.

– Ты! – гневным жестом кореец указал на одного из террористов. – Из твоего оружия доносится запах смерти!

Что-то в голосе Мастера Синанджу заставило террориста занервничать.

– Ты убийца этого мальчика! – вынес свой приговор Чиун.

– Ну… и что из этого?

– Теперь наш договор аннулирован – тебя я щадить не собираюсь. Ты не достоин того, чтобы жить. Но твоего напарника я, возможно, оставлю в живых, если он в точности выполнит мои указания.

– Какие же? – заинтересовался второй бандит.

– Избавься от своего товарища, чтобы мне не пришлось пачкать руки об этого мерзавца.

– Халид мой друг, я не стану этого делать!

Нагнувшись, Чиун небрежным, как казалось со стороны, движением завладел автоматом убитого главаря, поморщившись от отвращения.

Затем неторопливо и размеренно он принялся крушить оружие. Полетели искры, металл скрежетал, превращаясь в его руках в пыль.

– Если я могу проделать это с деревом и сталью, нетрудно догадаться, как я могу обойтись с живой плотью, – хладнокровно заметил Чиун. И медленно перевел взгляд с одного террориста на другого.

Человек с автоматом понял намек – ему предоставлялся последний шанс. На его лице отразилась внутренняя борьба, и наконец с криком "Прости, Халид!" он выпустил по напарнику короткую очередь. Тот, истекая кровью, упал, словно тряпичная кукла.

На глазах дрожащего террориста выступили слезы, и он опустил дымящийся ствол. Подняв руки, он с немой покорностью следил за маленьким корейцем, не сводившим с него мудрого, понимающего взгляда.

– Вы обещали пощадить меня! – пробормотал он сквозь рыдания.

Чиун приблизил к его искаженному страхом лицу скрытые до этого в складках кимоно руки:

– Не считается – видишь, я скрестил пальцы.

Молниеносным движением он пробил бандиту сонную артерию на шее.

Пока лежавший перед ним террорист корчился в судорогах в луже собственной крови, Мастер Синанджу повернулся к объятым ужасом пассажирам.

– Вот на что идут ваши налоги! – объявил он, поднимая руки. – В следующий раз, когда вздумаете обманывать избранное вами правительство, вспомните об этом. Благодаря вам голодные корейские ребятишки смогут наесться досыта.

И с этими словами, отвесив пассажирам церемонный поклон, Мастер Синанджу вышел из самолета и растворился в темноте ночи.

Глава 5

Римо Уильямс почувствовал, как изменился рев двигателя за мгновение перед тем, как турбины "старлифтера" взвыли еще сильнее – транспортник заходил на посадку. Наконец-то! Римо настолько надоел этот полет, что он даже не смог заставить себя заснуть и от скуки разобрал привязанный в грузовом отсеке танк – это позволило скоротать примерно половину пути.

В тот момент, когда самолет, содрогаясь всем корпусом, устремился к посадочной полосе, Римо как раз пытался приладить дуло обратно к башне. Он был не вполне уверен, что не перепутал концы, но, бросив взгляд на гусеницы, повисшие на траках, словно старая резина, и лежавшую рядом груду мелких частей – непонятно, откуда они взялись, – Римо решил, что это, в общем-то, все равно.

К тому же в свете газетной шумихи вокруг этих танков-амфибий, которые на учениях тонули, наверное, не так уж важно, что Пентагон недосчитается одной самоходки "Брэдли".

Выбравшись из заднего люка "старлифтера", Римо снова оказался на пустынном взлетном поле.

– Как замечательно вернуться в родной город героем! – пробормотал он.

Внезапно Римо понял, что находится вовсе не в Ньюарке. Аэропорт показался ему знакомым, но, с другой стороны, все они выглядят примерно одинаково.

Римо двинулся было к ближайшему зданию, когда внезапно заметил возле стоящего невдалеке тягача знакомое лицо. Это был Чиун собственной персоной. Римо поднял руку, чтобы поприветствовать его, но Мастер Синанджу притворился, что чрезвычайно заинтересован пролетавшей мимо ласточкой.

– Гениально! И кто же на кого должен злиться? – бурчал Римо.

Он подошел к Чиуну, стараясь погромче топать ногами.

– Мы случайно с вами не знакомы? – вежливо поинтересовался Римо. – Не вы ли Великий учитель, избравший меня своим козлом отпущения?

– Что касается запаха, то сравнение с козлом здесь весьма уместно, – раздраженно заметил Чиун. – Чем ты занимался – валялся в грязи?

– Всего лишь смазка, – ответил Римо, оглядывая свои почерневшие ладони. – Судя по всему, мне стоит переодеться.

– На это у нас нет времени. Я и так был вынужден простоять здесь множество долгих часов, ожидая тебя, – в сущности, почти двое суток. И вот, когда глаза мои во второй раз любуются закатом, появляешься ты, шумный и грязный, не говоря уже об опоздании.

– Эй, а кто отправил меня в Гонолулу, куда в один конец лететь чуть ли не двадцать часов?!

– По крайней мере, тебе было чем заняться, ты, ты… механик-самоучка, – прошипел Чиун.

– Ну хорошо, хорошо! – воскликнул разозленный Римо, решаясь покориться судьбе. – Ответь мне только на один вопрос, где мы?

– В Даллесвилле.

– Мы же договорились говорить серьезно!

– Я же тебе говорю – мы в Даллесвилльском аэропорту, это около одного из ваших Вашингтонов.

– Даллесвилль… Вашингтон… – задумался Римо. Внезапно он щелкнул пальцами. – Конечно! Вашингтон, округ Колумбия. Это должно быть, аэропорт имени Даллеса.

– Даллес, Даллесвилль… Какая разница, все ваши американские названия похожи как две капли воды. А что касается задания, которое ожидает нас, Император Смит отказался сообщить мне, в чем дело. Он заявил, что расскажет только тебе, и я уязвлен до глубины души.

– С чего бы это? – поинтересовался Римо, торопливо шагая к зданию аэропорта.

Чиун следовал за ним, полы его кимоно яростно развевались.

– Я, если ты не забыл, все еще старший Мастер.

– Скорее всего Смит пытается сэкономить время, объяснив все мне, чтобы я пересказал тебе суть дела. Он постоянно жалуется, что с тобой трудно иметь дело.

– Со мной?! – взвизгнул Чиун, встав как вкопанный посреди толпы спешащих пассажиров. – Со мной трудно иметь дело? Император Смит так и сказал обо мне, почтенном Чиуне? Всеми уважаемом старце, который доживает последние дни своей полной подвигов жизни? Трудно иметь дело?

– Простите, сэр, – вежливо прервал его носильщик, нагруженный двумя чемоданами. – Вы загораживаете проход.

Взвившись, словно небольшой смерч, Чиун обрушил весь свой гнев на него.

– Тебе не потребовалось бы столько места, если бы ты не тащил целых два чемодана! – язвительно прокричал Мастер Синанджу. – Разве не слышал, что в дорогу нужно отправляться налегке?

– Но эти вещи не мои, – попытался возразить носильщик.

– Хорошо, раз ты продолжаешь отравлять безмятежное течение моей жизни, я избавлю тебя от этого груза!

С этими словами Мастер Синанджу, в движениях которого угадывалась тщательно сдерживаемая ярость, ударом ладоней срезал ручки обоих чемоданов, вылетевших из рук изумленного носильщика. Тяжелые вещи, словно потеряв в руках Чиуна вес, внезапно завертелись и, повинуясь движению морщинистых рук с длинными ногтями, полетели к ближайшему эскалатору. Беспорядочной кучей рухнув на пол, чемоданы раскрылись, явив взорам груду яркой летней одежды.

Внушительного телосложения дама, шедшая следом за носильщиком, издала пронзительный вопль.

– Мой багаж! – взвыла она.

Собравшиеся вокруг пассажиры уставились на Чиуна, на которого носильщик указывал рукой.

Подбежавший в этот момент Римо, не теряя ни секунды, схватил старого корейца за локоть и потащил в ближайшую телефонную будку.

– "Безмятежное течение"! – передразнил Римо, опуская в автомат двадцатипятицентовую монету.

– Этот человек был со мной груб! – продолжал кипятиться Чиун. – Я поражен, что ему удалось так долго прожить с той женщиной!

– Сомневаюсь, что это была его жена, папочка. Кстати, а что это ты отчитывал его за слишком громоздкий багаж – ты, который даже на пикник не отправился бы без четырнадцати сундуков?

– Которые бездарные слуги постоянно теряют или отправляют не туда. А знаешь ли ты почему?

– Дай-ка угадаю, – ответил Римо, набирая условленный телефонный номер. – Все это потому, что люди вроде того носильщика занимают своими жалкими вещами место, которое по праву предназначается для твоих сундуков.

– Совершенно верно, Римо! Я рад, что ты меня понимаешь.

– Нет, тут я тебя понять не могу, – заметил Римо, слушая, как автомат службы "Анекдот по телефону" рассказывает очередную бородатую историю. Когда должна была прозвучать заключительная фраза, Римо устало проговорил: "Не знаю, кто он такой, но вез его Горбачев". Он ненавидел эту свистопляску, которую Смит устраивал из соображений секретности. Вполуха слушая щелчки, пока его переключали на другой номер, Римо повернулся к Чиуну. – Он имеет такие же права на четыре места багажа, как ты – на свои четырнадцать.

– Жалкий обыватель! – проворчал Чиун, отворачиваясь.

– Привет, Смитти, – сказал Римо в трубку, как только послышался резкий голос его босса, доктора Харолда В. Смита. – Я в аэропорту Даллеса. Полагаю, вы об этом догадываетесь, раз уж приказали доставить меня сюда. Как дела?

– Римо, у меня очень мало времени, – сказал Смит. – Я вылетаю в Вашингтон.

– Хотите, чтобы мы вас подождали?

– Нет, для вас с Чиуном есть задание чрезвычайной важности. Группа террористов захватила мемориал Линкольна. У них полно взрывчатки. К счастью, дело обошлось без заложников. Национальная гвардия окружила, памятник. Но один из террористов утверждает, что у него подрывной механизм, реагирующий на сжатие. Если он разожмет руку намеренно или будучи убит, памятник взлетит на воздух.

– Опять террористы? Мне только что пришлось иметь дело с захватом самолета, впрочем, как и Чиуну.

– Сущая эпидемия! Полиция застрелила какого-то араба, пытавшегося заложить взрывчатку в усадьбе Линкольна в Маунт Вернон. Другая группа бандитов просто открыла пальбу по зрителям на авиашоу в Дэйтоне, штат Огайо. Одного из зачинщиков этой бойни удалось схватить живым. Его доставили в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне для допроса, туда я и направляюсь. Каждые несколько часов докладывают об очередном инциденте. Такое впечатление, что террористы всего мира объявили Соединенным Штатам войну.

– Что еще новенького?

– Хотите верьте, хотите нет, Римо, но эти люди, несмотря на всю свою жестокость, с политической точки зрения всегда были очень осторожны. До настоящего момента они были нацелены на зарубежные сферы влияния США, но на этот раз все ограничения, похоже, сняты. Мы не имеем ни малейшего понятия, что послужило тому причиной, но это должно быть что-то очень серьезное. Вот почему я направляюсь в Вашингтон – хочу лично допросить этого человека. Чем быстрее мы получим ответы на интересующие нас вопросы, тем быстрее сможем дать подстрекателям действенный отпор. На данный момент мы занимаемся тем, что боремся с ними локально.

– А почему бы не позволить провести допрос нам с Чиуном? Мы выжали бы из мерзавца правду быстрее, чем дозвонились до "скорой помощи".

– Ничего не выйдет. Памятник Линкольну – один из символов нашей страны. Если он взлетит на воздух, пусть даже и без жертв, национальному престижу будет нанесен урон почище, чем в Перл-Харборе. Весь мир увидит, что мы неспособны защитить даже свою столицу.

– Понимаю, однако памятником мог бы заняться один Чиун.

– Я просто не мог рисковать – не уверен, что он понял бы техническую сторону дела, касающуюся детонатора.

– Я прекрасно все слышал, – громко проговорил Чиун.

– Что такое? – спросил Смит.

– Это Чиун – он просто рвет и мечет. Я проболтался, что вы иногда находите его довольно трудным в общении.

– Боюсь, что его чувства в настоящий момент для нас не самое главное, – вздохнул Смит.

– Это я слышал тоже! – крикнул Чиун.

– Ничего страшного, – вставил Римо. – Мы уже едем к памятнику Линкольну.

– Вы должны предотвратить взрыв любой ценой! – предупредил Смит.

– Все будет в порядке. Можете на меня рассчитывать.

Римо повесил трубку и повернулся к Мастеру Синанджу, который, все еще кипя от негодования, нетерпеливо притоптывал ногой.

– После стольких лет, – причитал Чиун, – стольких лет, когда я верой и правдой служил Императору, я наконец узнаю, что он на самом деле обо мне думает!

– Остынь, Чиун. На Смита просто навалилась бездна проблем. А нам нужно такси.

– Да кто он такой, чтобы переставлять нас с место на место, словно шахматные фигуры, без подобающего нашим заслугам отдыха и пищи? Сколько времени мы выполняли любую его прихоть, и что в награду? Что, я тебя спрашиваю? – не унимался Чиун, направляясь вслед за Римо к стоянке такси.

– Золото, – ответил Римо, знаком подзывая водителя.

Придержав перед Чиуном дверь, он влез следом, и такси тут же тронулось с места.

– Да, – эхом откликнулся Чиун. – Всего-навсего золото.

– Всего-навсего золото? Никогда не мог предположить, что ты произнесешь эти два слова вместе.

– В жизни есть еще кое-что, кроме золота, – проворчал Мастер Синанджу.

– Да, я-то об этом знаю, но услышать такое от тебя… Раз уж мы попали в пробку, может быть, ты усладишь мой слух, приведя несколько примеров?

– Есть перерывы на ленч, чтобы мы могли выпить чашечку кофе. Когда, интересно, Смит в последний раз устраивал нам перерыв на ленч? Даже у водителей такси, этих низкородных существ, есть перерыв…

При этих словах таксист угрюмо взглянул в зеркало заднего вида.

– Мы же с тобой не пьем кофе, папочка. Для нашего пищеварительного аппарата кофеин хуже крысиной отравы.

– Дело не в кофе, а в перерыве. Мы могли бы есть рис.

– Чего бы я действительно хотел, так это устроить перерыв в нашей рисовой диете.

– А как насчет пенсии за выслугу лет? А медицинская страховка?

– Мы же ассасины. Если доживем до пенсии, это будет почти что чудо.

– Насчет себя ты, возможно, и прав, но вот я надеюсь дожить до преклонных лет. Когда-нибудь, через пару десятков лет.

– Угу, – подытожил Римо. – По-моему, ты просто ищешь повод, чтобы поворчать – ведь в ответ на упрек Смита крыть тебе нечем.

– Почему? Ну скажи, что я такого сделал, что могло бы его разозлить?

– Во-первых, ты ко всему придираешься.

– Придираюсь?! Я? Я никогда и ни к кому не придирался. Я даже ни на что не жалуюсь, хотя причин у меня предостаточно. Ученик – белый, Император – белый, и все же я… Да что там, какой из Смита вообще Император? Когда он последний раз надевал корону?

– Да, тут ты меня поймал. Я даже не помню, когда он делал это в первый раз.

– Пожалуй, мне стоит все это записать. В следующий раз обязательно внесу эти пункты в контракт, и в будущем Смиту придется, обращаясь ко мне, обязательно надевать корону. Так обращались с моими предками, и я имею на, это полное право.

– А вот, кстати, и другой твой недостаток: твои требования растут не по дням, а по часам. Еще один контракт на пять лет, и Америка разорится.

– Но зато она будет в безопасности, – нравоучительно заметил Чиун, поднимая палец, – а безопасность поистине бесценна. Пусть американцы усерднее работают, платят больше налогов. Тебе известно, что если бы твои сородичи меньше обманывали налоговую службу, Смит смог бы повысить наше вознаграждение?

– Пожалуй, когда мы закончим, стоит заглянуть в Налоговый департамент, – заметил Римо, со вздохом скрестив на груди руки. – Они будут просто очаровано твоими идеями.

– Эти идеи не предназначены на продажу, – высокомерно ответил Чиун.

– Но за рацпредложения они выплачивают премию, если мне не изменяет память, процентов около…

– Хорошо, когда будешь рассчитываться с водителем, прикажи ему заехать на обратном пути в этот… как его… Залоговый департамент.

– Не залоговый, а налоговый. Впрочем, если ты так недоволен оплатой у Смита, можешь заложить какие-нибудь вещички, чтобы хоть как-нибудь продержаться.

В этот момент водитель такси обернулся. Они остановились у Арлингтонского мемориального моста, простиравшегося над рекой Потомак.

– Все, дальше я вас провезти не смогу, – заявил водитель. – Похоже, мост перекрыли. Наверное, авария.

– Я слышал, что захватили мемориал Линкольна.

– Черт возьми! Эти демократы и в самом деле приняли последние выборы слишком близко к сердцу, – заметил водитель.

– Наверное, – кивнул Римо, расплачиваясь.

Вместе с Чиуном он стал пробираться сквозь сплошной поток сигналящих автомобилей, сгрудившихся на берегу реки.

– Да, задачка будет не из легких, – пробормотал Римо, когда показался ярко освещенный монумент. Темнота впереди была расцвечена красными и синими мигалками патрульных машин. Отряды Национальной гвардии попадались уже на этой стороне реки.

– Чепуха, ведь я помогу тебе не наделать ошибок.

– Смит сказал, что заложников они не брали. Поэтому нашей задачей будет избавиться от террористов, прежде чем они взорвут мемориал.

– Понятно.

– В самом деле? – Римо был слегка озадачен.

– Конечно. Это прекрасное здание, по всей видимости, храм, почитаемый по всей стране. Это одна из ваших церквей, Римо?

– Нет, но это и в самом деле своего рода святыня. Мы не должны допустить взрыва.

– Я предлагаю использовать атаку Крылатого Дракона, – проговорил Чиун, оглядывая здание.

– Слишком опасно, – покачал головой Римо. – Мы должны точечным ударом обезвредить человека с детонатором. Как только мы справимся с ним, останется всего лишь очистить за собой территорию.

– Я не собираюсь заниматься какой бы то ни было очисткой, – огрызнулся Чиун. – Я не лакей. Вот когда нам выделят перерыв на ленч, я, возможно, вернусь к этой проблеме.

– Послушай, это очень серьезно. А "очистить территорию" – обычное выражение.

– Да, точно так же, как "уважение". И вот его-то я не вижу ни от Смита, ни от тебя.

– Успокойся, – сказал Римо, огибая выставленное Национальной гвардией оцепление. – Смит не посвятил тебя в подробности нашего задания только потому, что не был уверен, поймешь ли ты насчет детонатора. Это очень хитрая штуковина.

– О какой хитрости может идти речь в связи с бомбой?

– Хитрость в данном случае заключается в том, чтобы оказаться от нее подальше, когда она рванет, – сухо ответил Римо.

– Избавляться от штуковины, которая взлетит на воздух, будешь ты, а я займусь, хе-хе, мусором!

– Думаю, что лучше всего подобраться к зданию со стороны реки, – предложил Римо, глядя на памятник Линкольну, лежащий перед ними как на ладони. – С позиций оцепления просматривается вся близлежащая территория, то же самое преимущество имеют террористы. Поэтому мы должны подплыть к другому берегу и оттуда пробраться внутрь.

– А, атака Морского Дракона! – одобрил Чиун, направляясь к поблескивавшим внизу водам Потомака и на ходу подпоясывая кимоно. – Мы обрушимся на этих мерзавцев и поразим их быстрее, чем жалит змеиное жало, раньше, чем вздох успеет сорваться у них с губ!

– Эй, эй, не торопись! – сказал Римо, касаясь его плеча. – На самом деле, все немного сложнее.

– Как это так? – удивленно спросил Чиун, оборачиваясь.

– Ты же говорил, что слышал наш со Смитом разговор о детонаторе?

– Я прислушивался только к самому важному – горьким, обидным словам, полным черной неблагодарности. Кроме того, мы сделаем все быстрее, чем кто-нибудь успеет нажать на кнопку.

– Папочка, на этот раз взрыв произойдет вовсе не когда кто-то нажмет на кнопку. Мы должны напасть так, чтобы они не успели ее отпустить. В руках у одного из террористов устройство, я точно не знаю, как оно выглядит, но как только он отпустит палец, произойдет взрыв.

– Пожалуй, старые кнопки нравились мне больше, – задумчиво проговорил Чиун.

– Вот она, оборотная сторона прогресса! Есть какие-нибудь идеи, как нам с этим справиться? Может быть, среди легенд из времен фараонов найдется что-нибудь подходящее?

– Когда правили фараоны, взрывчатки еще не было, – нахмурился Чиун.

– Ну что ж, можно, конечно, считать, что в наши времена ее тоже не существует, – вздохнул Римо. – Надо понимать, мне придется искать выход самому.

Чиун пожал плечами.

– Ты же американец и привык сталкиваться с иррациональным.

Римо бросил на своего наставника быстрый взгляд и хотел было что-то сказать в ответ, но передумал.

– Без комментария. Ладно, иди за мной. Может быть, когда мы найдем парня с детонатором, мне что-нибудь придет в голову, – проговорил Римо и, пригнувшись, по-утиному ловко скользнул в воду.

Мастер Синанджу последовал за ним. Их головы скрылись под водой настолько плавно, что через секунду ни малейшая рябь на поверхности не выдавала их присутствия.

Как только ледяная вода Потомака сомкнулась над их головами, Римо и Чиун поплыли вперед, словно два попавших в родную стихию дельфина. Они задержали дыхание, чтобы сверху не было заметно пузырьков воздуха. Римо и Чиун на какое-то время стали живыми подводными лодками – быстрыми и бесшумными. Воздуха в их легких было ровно столько, чтобы удерживаться в толще воды, не поднимаясь на поверхность и не увязая в илистом дне. Легкие размеренные движения ног подталкивали их тела вперед, а кисти рук заменяли руль.

Выбравшись из воды на противоположном берегу, они притаились в кустарнике, изучая ситуацию.

Прямо перед ними поднимался в свете прожекторов мемориал Линкольна. На глади раскинувшегося рядом Бассейна отражений не было заметно ни малейшей ряби.

В воздухе веяло прохладой, но Римо почувствовал пронизывающее ночную темноту напряжение.

– Я никого не вижу, – прошептал Чиун.

Римо переместился на другую, более выгодную точку наблюдения, уверенный, что даже солдаты Национальной гвардии не смогут его заметить. Внезапно он разглядел невдалеке темный силуэт. Это был, несомненно, террорист – на голове его красовалась черная куфия.

– Видишь вон того, за колоннами? – прошептал Римо.

Мастер Синанджу кивнул.

– У него не видно никакого оружия.

– Он твой.

– Можешь считать, что он уже далекое прошлое, – заявил Чиун, явно копируя героя какого-то сериала.

– Хорошо, только действуй так, чтобы памятник Линкольну не отправился вместе с ним на тот свет.

Прошло несколько минут, но к одинокому часовому никто не присоединился.

– По-моему, мы можем спокойно его убрать, – еле слышно выдохнул Римо. – Только помни, что я тебе говорил о детонаторе.

Не получив никакого ответа, Римо обернулся – Чиуна за ним не было. Вдруг он увидел, как Мастер Синанджу осторожно крадется вдоль стены мемориала.

– О Господи, Чиун! Что ты делаешь?

Быстро оценив ситуацию, Римо скользнул к ярко освещенной лестнице, ведущей в здание. Укрывшись за одной из массивных дорических колонн, он прислушался и уловил с трудом сдерживаемое, напряженное дыхание – так дышат сильно нервничающие люди. Судя по звуку, террористов было трое. Римо вжался в колонну. Где же, черт возьми, Чиун?

Внезапно звук стал чуть тише – теперь улавливалось дыхание только двоих людей. Что за чертовщина? – подумал Римо.

Еще через пару секунд Римо различил дыхание лишь одного террориста.

– Черт! – выругался Римо, бросаясь вперед, – теперь у него уже не было выбора.

Укрывшись в тени прохода, ведущего к огромной статуе Линкольна, стоял, чуть согнувшись, человек, державший в руках автомат. Казалось, он просто решил слегка расслабиться – ствол АК-47 был мирно опущен вниз.

Не услышав со стороны неподвижной фигуры ни вздоха, Римо подошел к террористу вплотную. Веки его глаз были чуть опущены, но до конца не закрыты – казалось, человек с автоматом пристально разглядывает узор на мраморных плитах пола. Однако когда Римо поднес к его лицу ладонь, он не уловил ни малейшего колебания воздуха.

Террорист был мертв – здесь явно поработал Чиун. Но что же он пытается предпринять – показать Смиту, на что способен? Римо двинулся вперед. Казалось, в огромном зале никого нет, но тем не менее Римо решил осмотреть статую.

Осторожно огибая постамент, Римо скорее почувствовал, чем услышал, что рядом кто-то есть. Совсем рядом, но не за статуей.

Внезапно на голову ему упал небольшой камешек, и Римо от неожиданности чуть не подпрыгнул.

– Ш-ш-ш! – прозвучал чей-то еле слышный голос.

Римо поднял взгляд и наконец заметил Мастера Синанджу, примостившегося на плече статуи.

– Что ты себе…

Чиун приложил к губам палец и бесшумно спрыгнул вниз. Развевающиеся полы его кимоно напоминали огромные крылья.

– Я уже обездвижил двоих. А что удалось сделать тебе? – самодовольно спросил старый кореец.

– Я пробрался внутрь.

– Да, перерыва на ленч ты явно не заслуживаешь.

– Плакать не буду. Где парень с детонатором?

Словно в ответ на его вопрос послышался свистящий шепот:

– Валид, Менди! Где вы?

– Спрячемся здесь, – прошептал Римо, показывая рукой. – Это он. И на этот раз, пожалуйста, без театральных эффектов, ладно?

– Я оставляю этого человека тебе.

– А ты что собираешься делать?

– Увидишь. Если ты справишься, это будет означать, что Дом Синанджу кое-что приобрел.

– А если нет?

– Тогда… – тихо проговорил Чиун, показывая недоверчиво глядевшему на него Римо сжатые в кулак руки и внезапно отставляя большой палец в сторону, – ба-бах! Хе-хе-хе!..

– Это я знаю и без тебя, – недовольно огрызнулся Римо.

– Тогда зачем же спрашивать?

– Я…

Римо не успел договорить – рядом послышался голос последнего террориста.

– Надо поскорее спрятаться, – бросил он через плечо, но не услышав ответа, понял, что Чиун снова исчез.

– Огромное спасибо, Чиун, что помог мне в трудную минуту, – пробормотал Римо.

Произнесенное шепотом "Не за что" прозвучало так тихо, что, казалось, слова раздаются прямо в голове.

Римо решил, что самое время выбрать для нападения место поудобнее. Молниеносным движением он взлетел на постамент статуи Великого освободителя и замер, опираясь рукой на прохладное мраморное плечо. Невдалеке он заметил неподвижное тело еще одного террориста. Очевидно, Чиун подкрался к нему сзади и, применив смертельный захват Синанджу, осторожно опустил труп на пол. Мастер Синанджу не стал гадать, есть ли у его противника детонатор, – он использовал парализующий захват, в результате которого мгновенно наступило оцепенение.

– Валид! – крикнул оставшийся в живых террорист. – Сюда, быстрее!

Его голос звучал неестественно высоко, так сильно он нервничал. Римо понял наконец, где он скрывается. Террорист притаился в одном из боковых залов, укрываясь за ионической колонной. Оружия в руках у него не было, но зато он сжимал похожий на фотовспышку небольшой черный предмет. От этого предмета в трех направлениях тянулись электрические провода. Римо проследил, куда ведет один из них – провод был прикреплен к висевшей у террориста на поясе сумке. Остальные, по всей видимости, отходили к основным зарядам.

Приблизиться к противнику можно было только миновав открытое пространство. Так Римо и поступил, соскользнув со статуи на пол и небрежной походкой направляясь вперед. Расслабив опущенные руки, чтобы показать, что он не вооружен, Римо прошел в примыкавший к основному зал, где на стене была выгравирована Геттисбергская речь.

– Эй, привет! – крикнул Римо, постаравшись изобразить на лице самую обезоруживающую улыбку. Теперь нельзя было допускать ни малейшего промаха.

– Назад, ты… американский сатана! – завопил террорист, стискивая в плотно зажатых кулаках взрывное устройство. Большими пальцами он зажимал верхнюю часть устройства. Наверное, там и находится кнопка, решил Римо.

– Я? Сатана? Ты же угрожаешь государственной собственности Соединенных Штатов! Разве не знаешь, что за это судят по закону?

– Не подходи! Я все взорву, во имя Аллаха! Тебе не уйти от смерти!

– Постой, я вовсе этого не хочу. Конечно, зачем мне погибать? И готов поспорить, тебе тоже не улыбается взлететь на воздух. Кстати, а как тебя зовут? Меня – Римо.

– Не вздумай шутить со мной! Аллаху ненавистны такие, как ты.

– Да, а ты, конечно, его непосредственный представитель. Однако что-то я не вижу здесь твоего патрона. Может быть, обсудим сложившееся положение без него?

Римо театрально развел руками. Террорист следил за ним, явно нервничая, однако от его взгляда скрылось то обстоятельство, что Римо незаметно, миллиметр за миллиметром, приближается к нему.

– Почему бы тебе не рассказать, из-за чего заварилась вся эта каша? – спокойно продолжал Римо. – Как знать, а вдруг я смогу помочь?

– Если сюда немедленно не доставят Элдона Слаггарда, дьявола во плоти, я взорву этот нечестивый храм!

– Слаггарда? – переспросил Римо. – Послушай, не он ли участвовал в последних выборах?

– Не знаю. Стой! Ни шагу вперед!

Римо повиновался. Теперь он был уже очень близко к противнику, но все же для броска этого было недостаточно.

– Прочь, уходи отсюда и возвращайся со Слаггардом! Я не стану с тобой торговаться, мы требуем кровной мести!

– Послушай, приятель…

– Не двигаться! Вот! – Террорист внезапно разжал пальцы.

На какое-то мгновение Римо в ужасе застыл на месте.

– Десятисекундный отсчет! – завопил террорист. – Если через десять секунд я не отключу взрыватель, мы все погибнем!

В то же мгновение Римо бросился вперед, словно острие копья нацелившись на присевшего у стены террориста. Мощным ударом он развел сжимавшие детонатор руки и, когда черная коробочка на долю секунды повисла в воздухе, схватил ее, с силой надавив на кнопку.

Внезапно обостренное восприятие Римо отметило, как по проводу пробежал ток.

– Нет, нет! – в отчаянии закричал террорист.

– Только не это! – простонал Римо. Он понял сразу три вещи: террорист лгал насчет взрывателя, через долю секунды произойдет взрыв, и, самое главное – он ничего не сможет сделать, чтобы его предотвратить.

– Беги, Чиун! – прокричал он. – Сейчас рванет!

Глава 6

Доктор Харолд В. Смит нажал на потайную кнопку, и монитор компьютера, вмонтированного в его рабочий стол, скрылся за отодвинувшейся панелью. Он поправил безукоризненно выглаженный галстук и, захватив со стола небольшой кожаный портфель, не торопясь вышел из офиса, откуда он руководил санаторием "Фолкрофт", официальным прикрытием и базой КЮРЕ.

Кивнув охраннику у ворот, Смит, пройдя мимо своей машины, зашагал по аккуратно подстриженному газону к полуразвалившейся пристани на берегу пролива Лонг-Айленд.

Стараясь не запачкать серый костюм-тройку, он забрался в потрепанного вида ялик и, положив портфель у ног, налег на весла. Смит направлялся на противоположный берег.

Причалив в уединенной бухточке, он вытащил ялик на песок. Теперь ему осталось пройти около четверти мили по пустынному лесу.

Вертолет ждал его, как обычно, на поляне. Конечно, Смит предпочел бы сесть в него прямо на территории "Фолкрофта", но в этом году он уже один раз использовал такую возможность, а два военных вертолета, поочередно совершивших в уединенном санатории вынужденную посадку, неизбежно вызвали бы подозрения.

Не говоря ни слова, Смит забрался в кабину, и пилот поднял машину в воздух. Ему было известно лишь, что Смит – какая-то большая шишка, которую по приказу Пентагона следовало немедленно доставить в аэропорт Джона Кеннеди. Пилоту даже не могло прийти в голову, что никто в Пентагоне такого приказа не отдавал. Распоряжение отослал компьютер этого человека с желтоватого оттенка лицом, подключенный к военной сети, а там его передали клерку, который понятия не имел, откуда исходил такой приказ.

Пока вертолет, стрекоча, летел к аэропорту и поджидавшему там военному самолету, Смит открыл лежавший на коленях портфель и включил портативный компьютер. Выбрав определенные файлы, он нажал на кнопку, и через несколько секунд машина выдала стопку лазерных распечаток. Из-за деликатности вопросов, которыми приходилось заниматься КЮРЕ, Смит не любил оставлять копии секретных материалов на бумаге, однако он точно знал, что в здание ФБР его с портфелем не пропустят. А для успешного допроса эти документы ему, несомненно, понадобятся.

Единственным утешением служило лишь то, что бумага прошла специальную химическую обработку, и через шесть часов все напечатанное на ней исчезнет, не оставив ни малейшего следа.

За двадцать без малого лет работы в КЮРЕ Смит привык никогда не полагаться на случай. Внешне он очень походил на персонажа из рекламы слабительного, который появляется при словах диктора "Так вы выглядели до использования нашего препарата" – старомодное пенсне, суховатые черты лица. Неопределенного цвета волосы на макушке уже успели изрядно поредеть, а глаза были точно в тон серому костюму, как будто он специально подбирал их утром вместе с запонками.

Одним словом, Смит выглядел как типичный бюрократ, и в определенной степени так оно и было. Однако такая внешность превосходно подходила для того, чтобы скрывать от окружающих, кем он являлся на самом деле. Смит был одним из самых влиятельных должностных лиц во всей Америке.

Федеральный агент Джон Гловер принял сначала Смита за ревизора из вышестоящего отдела. Когда тот вышел из лифта на двадцатом этаже вашингтонской штаб-квартиры ФБР, охранник даже не стиснул рукоятку своего "узи", настолько безобидным выглядел этот человек.

– Прошу прощения, сэр, – сказал Гловер, когда Смит двинулся в его сторону, – но на этом этаже пропускной режим.

– Я знаю, – ответил Смит, протягивая ему раскрытый бумажник.

Джон Гловер взглянул на вложенное внутрь удостоверение с печатью Центрального разведывательного управления, выписанное на имя Смита. Имя и инициалы закрывал большой палец, и Гловер как раз хотел рассмотреть удостоверение повнимательней, когда Смит произнес строгим тоном:

– Я здесь, чтобы побеседовать с задержанным. Полагаю, он еще не заговорил?

– Нет, сэр. Вы же знаете, как это обычно бывает – первые три дня они не говорят, если не применять особых методов.

– В нашей стране мы никого не пытаем, – заметил Смит.

– Конечно, сэр. Однако, может быть, следовало бы начать? Из-за этого мерзавца погибло множество невинных людей.

– Я понимаю ваши чувства, и все же хотел бы попробовать собственный подход.

Федеральный агент Гловер внутренне усмехнулся. Кого этот старый сухарь из себя корчит? Даже по стандартной схеме, принятой в ФБР, когда допросы проводились круглосуточно и жертве не давали ни есть, ни пить, самые никудышные агенты держались как минимум три дня. Именно на третьи сутки по непонятным причинам наступал переломный момент, когда можно было наконец чего-то добиться от допрашиваемого. Но про себя Гловер подумал, что ничуть не удивится, если их пленник продержится все четыре дня – это был действительно крепкий орешек.

– Вам придется оставить портфель здесь, – предупредил Гловер.

– Мне потребуются только эти листки, – отозвался Смит, кладя свой портфель на стол.

Бумаги он держал в руках, точно так же, как и бумажник с пропуском. Смит был предельно осторожен – он находился в святая святых ФБР, где человек неожиданно резко опустивший руку в карман рисковал получить пулю в живот.

– Мне придется вас обыскать, – заявил федеральный агент.

Смит покорно поднял руки, пока его похлопывали по карманам.

– Отлично, можете проходить, – сказал Гловер, нажимая на кнопку.

Смит зашел в открывшуюся дверь. Меньше, чем через минуту, вся группа по ведению допросов вышла в вестибюль, недовольно ворча.

– Что случилось? – спросил их Гловер.

– Этот хрен выставил нас! – воскликнул начальник группы.

– У него такие широкие полномочия?

– Что-то связанное с соображениями национальной безопасности, но мы этого дела так не оставим. Пошли, ребята, засядем за телефоны!

Взяв "узи" на изготовку, агент Гловер вернулся на свой пост. Интересно, когда Смит откажется от своей затеи: до или после того, как ФБР найдет способ на него надавить? – подумал он.

Прошло почти четыре часа. Его коллеги из ФБР пока не возвращались, и Гловер, поглядывая на часы, уже заключал сам с собой пари – сколько времени потребуется, чтобы вышвырнуть отсюда этого выскочку. Странно, что за четыре часа этого сделать еще не удалось…

В этот момент дверь позади него открылась.

– Что, уже закончили?

– Да, – ответил Смит мрачно.

– Видно, крутой попался парень?

– Более чем. Пожалуй, стоит пригласить стенографиста – он лепечет, словно малое дитя.

– Лепечет? – изумленно переспросил Гловер, заглядывая в комнату.

Террорист сидел в дальнем углу длинного, во всю комнату, стола, беспомощно уронив голову на руки, плечи его тряслись. В первый момент Гловер подумал, что араб смеется, потешаясь над этим чиновником из ЦРУ, думавшим так просто сломить его. Но доносившиеся до него сдавленные всхлипывания никак не походили на веселье. На секунду террорист поднял голову, и в уголках его карих глаз блеснули слезы.

– О Господи, да он же рыдает! Что вы с ним сделали?

– Мы всего лишь побеседовали.

– Побеседовали?!

– Это довольно эффективный способ. Ну что же, я закончил. До свидания.

– Не могу в это поверить! – медленно проговорил Гловер.

– Пока я был занят, не было новостей о мемориале Линкольна? – поинтересовался Смит.

– Нет, насколько мне…

В этот момент раздался страшный грохот, и стены штаб-квартиры ФБР содрогнулись.

– О Боже, – только и смог выговорить Смит, – они провалились!

И с этими словами он поспешил к лифту, ухитрившись не перейти при этом на совсем уж неприличествующий такому человеку бег.

Глава 7

Римо прочел это в застывшем от ужаса взгляде террориста: еще немного, и они оба погибнут. Схватив парализованного страхом араба за шиворот, он потащил его наружу, к лестнице. Добраться до всех зарядов он не успеет, но если действовать быстро, возможно, удастся предотвратить разрушение здания хотя бы частично. Оставалось только надеяться, что Чиун услышал его крик и теперь находится в безопасности.

На ступенях Римо несколько раз обернулся вокруг своей оси и, почувствовав, как нарастает центробежная сила, разжал пальцы. Террорист, завертевшись волчком, отлетел в сторону, а Римо бросился назад к колоннаде. Идущие от детонатора провода были порваны, но теперь это не имело никакого значения – электрический заряд уже бежал дальше. Римо понимал, что хотя он и действовал с максимальной скоростью, но было уже поздно.

Часть взрывчатки он обнаружил в сумке у дальней колонны. Римо постарался отбросить ее как можно дальше и поздравил себя с тем, что взрыв пока еще не раздался. С номером два было покончено. Хватит ли времени, чтобы отыскать третий заряд? Надежды на это оставалось мало.

Римо пробежался вдоль колонн – пусто. В главном зале тоже не было никаких следов взрывчатки. Может быть, в одном из боковых залов? Ничего. Римо бросился ко второй лестнице, но и там ничего не обнаружил.

Где же, черт возьми, спрятана эта штука?

Внезапно Римо увидел взрывное устройство, и сердце у него екнуло.

Это был кожаный саквояж, болтавшийся в воздухе прямо над головой его старого наставника Чиуна, победно сжимавшего в руках смертоносный заряд.

Римо успел лишь выкрикнуть: "Бросай эту штуковину, Чиун!", когда раздалась череда оглушительных взрывов.

Бросившись на пол, он откатился под прикрытие статуи Линкольна и вжался в пол, прикрывая лицо руками.

Когда накатила первая взрывная волна, Римо что есть силы закричал, чтобы спасти свои барабанные перепонки. Вторая прошла над его головой через секунду. С замиранием сердца Римо ожидал третьего взрыва.

Пролежав несколько секунд в полной тишине, он осторожно поднял голову, чтобы оглядеться. Над ним стоял Мастер Синанджу, все еще держа в руках кожаный саквояж.

– Пустышка? – изумленно проговорил Римо.

– Я бы так не сказал, – укоризненно покачал головой Чиун. – Другие – может быть, но только не я. Ты действовал медленно и неуклюже, но я все равно не стал бы называть тебя пустышкой.

– Я имел в виду сумку со взрывчаткой, – объяснил Римо, поднимаясь на ноги.

Чиун открыл саквояж, демонстрируя его содержимое.

– Я ничего не смыслю в этих устройствах. Как можно определить, пустышка это или нет?

Внутри находилось какое-то хитроумное приспособление, прикрепленное к огромному куску пластиковой взрывчатки.

– И она не взорвалась? – тупо спросил Римо.

– Конечно, нет. Да и с чего бы?

– С того, что я нечаянно нажал на кнопку чертова взрывателя! – заорал Римо. – Я же почувствовал, как пробежал ток! Ты думаешь, почему я носился вокруг как помешанный, стараясь обезвредить взрывчатку?

– Я думал, что сегодня один из ваших американских праздников, вроде Первого июля.

– Четвертого июля, – машинально поправил Римо. – Черт, да я же пытался спасти нам жизнь!

– Какое разочарование!

– Ты о том, что мне это удалось?

– Нет, – отозвался Чиун, – я удручен, что ты выбрал для этого такой нелепый способ.

– А ты, конечно, знаешь кое-что получше!

– Разумеется.

– Ну и?..

– Вместо того, чтобы швырять взрывчатку в воздух, где она, кстати, могла убить множество совершенно безобидных птиц, ты мог бы выдернуть провод с другой стороны. Вот так, – сказал Чиун, раскрывая ладонь, на которой лежал кусок оголенной проволоки.

Римо непонимающе уставился на своего наставника.

– Не понимаю, – наконец проговорил он.

– Бомба взрывается из-за электричества?

– Да. Но было уже поздно, я сам почувствовал, как заряд прошел по проводам!

– А я не дал ему дойти до бомбы.

– Ты выдернул провод, прежде чем ток дошел до запала? – осоловело пробормотал Римо.

– А что, можно было сделать еще лучше? – невинным тоном осведомился Чиун.

Глава 8

Выйдя из здания ФБР, Харолд Смит поймал такси и попросил водителя отвезти его в самый дешевый, но тем не менее не утративший до конца презентабельности отель округа Колумбия. Он даже подсказал шоферу название – Смиту были известны такие заведения фактически в любом крупном американском городе. Руководитель КЮРЕ гордился тем, сколько денег позволяет сэкономить налогоплательщикам его непритязательность.

Когда по дороге в гостиницу перед ними показался мемориал Линкольна, Смит едва скрыл вздох облегчения – видимых разрушений не было. Отряды Национальной гвардии только-только приходили в себя после прогремевших взрывов. Сквозь клубившийся вокруг здания дым все еще продолжали падать обломки металлических конструкций и щебенка.

– Похоже, гвардия сегодня отличилась, – заметил водитель, оборачиваясь.

– Следите, пожалуйста, за дорогой, – бросил в ответ Смит.

– Хм, – пробормотал водитель, подумав, что, раз человека не интересует, стоит ли еще памятник Линкольну, это, должно быть, клинический случай.

У дверей гостиницы Смит взглянул на счетчик – набежало пять долларов – и, заплатив таксисту ровно тридцать пять центов чаевых, отпустил машину. Ему достался номер в глубине коридора со складной кроватью. Войдя, Смит первым делом снял с рычага телефонную трубку, чтобы не докучал звонками портье. С минуты на минуту должен был выйти на связь Римо, но он позвонит на особый аппарат, который Смит всегда носил с собой в портфеле. А тем временем предстояло завершить еще множество дел.

Сев за испещренный царапинами стол, Смит открыл портфель. Теперь он напоминал поглощенного трудной контрольной студента. Проверив идущий с мобильного телефона сигнал, доктор подсоединил аппарат к модему, и компьютер автоматически набрал условленный номер. Теперь Смит был подключен к главной вычислительной машине "Фолкрофта", хранившей в себе самое мощное оружие КЮРЕ – огромную базу данных. Это была поистине потрясающая система обработки информации, где содержалось множество разнообразных сведений, порой столь же важных, сколь и туманных. А если необходимые документы невозможно было найти в ее обширных банках памяти, Смит мог проникнуть в любую самую секретную правительственную сеть и даже в домашние компьютеры, подключенные к телефонным линиям.

Набрав на клавиатуре имя, Смит нажал кнопку "Поиск". На экране тут же появились бегущие строчки, и руководитель КЮРЕ принялся молча поглощать полученную информацию.

Внезапно замигала лампочка – на линию поступил звонок, и Смит, нажав на паузу, поднял трубку.

– Римо?

– А кто же еще? Можете поздравить – мы с Чиуном герои дня!

– Да, я уже видел, – отозвался Смит, не отрываясь от экрана.

– Смитти, происходит что-то непонятное. Я думаю, захват самолета в Гонолулу связан с нашим вашингтонским инцидентом. Обе террористические группы требовали выдать человека по имени Сахард.

– Слаггард, преподобный Элдон Слаггард, – поправил Смит. – Я как раз читаю, что у нас на него имеется.

– Послушайте, это не он участвовал в прошлогодних президентских выборах?

– Нет, вы путаете его с преподобным Сэнди Кринклсом.

– А-а-а, Кринклс. Случайно, не тот парень, жена которого оказалась…

– Это был совершенно другой человек. Впрочем, неважно. Имя Слаггарда я вытянул из захваченного в плен террориста.

– Так вы его раскололи? – В голосе Римо прозвучало восхищение.

– Совершенно верно.

– И каким же образом? Загоняли под ногти иголки?

– Нет.

После недолгого молчания, поняв, что подробностей от Смита не добьешься, Римо заговорил снова:

– Погодите-ка, Чиун хочет что-то сказать. Что там, папочка? Да? Смитти, угадайте, в чем дело? Чиун утверждает, что его террористы тоже упоминали Слаггарда. Он что, победитель конкурса "Заложник восьмидесятых"?

– Преподобный Элдон Слаггард является – или, скорее, являлся – одним из самых популярных американских телепроповедников. Другая примечательная подробность – его одного пока еще не затронула лавина скандалов, захлестнувших религиозное телевещание. Причину, по которой граждане иностранного государства так настойчиво ищут с ним встречи, что буквально наводнили Америку, нам как раз и предстоит выяснить. Прошу вас немедленно приехать ко мне в отель.

– Где это? – поинтересовался Римо.

Продиктовав адрес, Смит повесил трубку и вернулся к прерванной работе. В глубине души он испытывал облегчение от того, что Римо и Чиуну удалось спасти мемориал Линкольна, но ситуация была слишком напряженной, чтобы терять драгоценное время на проявление эмоций. По словам допрошенного Смитом террориста, правительство исламской республики Иран добивалось выдачи Слаггарда, причем дело обстояло настолько серьезно, что их не пугали даже возможные ответные меры со стороны Соединенных Штатов. Террорист утверждал, что Слаггард объявил исламскому миру войну и вдобавок был виновен в "эскалации культа насилия". Смит знал, что последнее обвинение представляло собой газетный штамп, широко использовавшийся в Иране, когда требовалось вынести смертный приговор очередной группе прозападных или недостаточно набожных граждан.

Террорист сообщил Смиту все, что ему было известно однако его рассказ был скуден и зачастую ограничивался общими фразами. Почти час ушел на то, чтобы добиться от этого человека хоть каких-нибудь деталей. В конце концов террорист перешел на бессвязный лепет, и Смит окончательно убедился, что перед ним всего лишь исполнитель, не обладающий по-настоящему ценной информацией. Однако даже такие сведения были в настоящий момент жизненно важными.

На экране замигала контрольная лампочка, выведя Смита из задумчивости. Он нажал на одну из кнопок – система предупреждала, что человек, чье имя он ввел для поиска аналитической информации, в этот момент участвовал в пресс-конференции, транслирующейся по телевизионному каналу новостей в прямом эфире.

Отставив компьютер, Смит включил стоявший в углу телевизор.

На экране появилось обрюзгшее лицо преподобного Элдона Слаггарда, говорившего с сильным южным акцентом, выдававшим в нем уроженца Джорджии. Слаггард то и дело вытирал платком струившийся по его узкому лбу пот.

– Я считаю, господа, – говорил он в микрофон, – что муллы из Ирана наконец показали свое подлинное, антихристианское лицо. Они объявили себя врагами христианства. Мое влияние, а также миссионерские усилия привели к тому, что эти люди решили расправиться со мной, прежде чем попытаться насадить свои религиозные убеждения в нашей стране.

– Ваша телепрограмма транслируется на Иран? – прозвучал из-за кадра вопрос одного из журналистов.

– Нет, но моими устами говорит глас Божий, а Он не ведает ни границ, ни длины волны вещания.

– Как вы объясняете, что они совершили нападение именно на эти цели, а не на вашу штаб-квартиру?

– Полагаю, они не знали, где меня искать. В нашей передаче мой адрес не указывается, только номер почтового ящика.

– Имеет ли происшедшее какое-нибудь отношение к вашим финансовым проблемам, о которых поговаривают в последнее время?

– Нет, – отрезал Слаггард. – Моя компания по сбору средств на Святой крестовый поход будет иметь оглушительный успех.

Преподобный отец пригладил толстыми пальцами обильно напомаженные волосы.

– Откуда у вас такая уверенность?

– Мне явилось откровение свыше.

– Если Всемогущий был так с вами откровенен, почему же он не раскрыл вам причину, по которой группа террористов с Ближнего Востока, по всей вероятности, действовавших на иранские деньги, захватили два самолета, расстреляли толпу зрителей на авиашоу и, наконец, заминировали мемориал Линкольна, требуя выдать вас Революционному трибуналу?

– Думаю, лишь Он может дать на это ответ, – проговорил Элдон Слаггард, поглаживая двойной подбородок. – Я знаю лишь, что Судный день уже недалеко. Если фанатики останутся глухи к Слову Божьему, никто из нас не сможет быть уверен в собственной безопасности. Я обращаюсь ко всем гражданам Америки – узрите Бога в своем сердце, если хотите, чтобы наша великая христианская страна просуществовала вечно! Подробности вы можете узнать, посмотрев мою телепрограмму "Узри Господа". Я знаю ответ на все ваши вопросы.

– Преподобный Слаггард…

– Это все, о чем я хотел вам сказать, – ответил тот, – но прежде чем закончить, я хотел бы заверить свою паству, что Всевышний незримо помогает нам в промыслах наших. Ни один из врагов Его не посмеет поднять руку на меня и моих последователей, потому что нам дано свыше вот это.

Элдон Слаггард похлопал толстый, в кожаном переплете том.

– И с позволения моих слушателей, я хотел бы прочесть отрывок, подходящий, как мне кажется, к нашим беспокойным временам: "И окруженный змиями, не убоюсь я негодяев. И среди буйства идолопоклонников я знаю, что Колесница Господа уже спешит мне на помощь, и воинство Всевышнего поднимет свои арбалеты на мою защиту". Аминь!

И, захлопнув книгу, Элдон Слаггард вышел из кадра уступив место телекорреспонденту, объявившему, что передача велась в живом эфире из Всемирной церкви Элдона Слаггарда в Тандерболте, штат Джорджия.

Все еще не отрывая взгляда от экрана, Смит нахмурил брови.

– В Библии нет такого, – пробормотал он.

Выключив телевизор, Смит потянулся было обратно к компьютеру, когда в дверь номера постучали, и ему пришлось идти открывать.

– Римо, Мастер Чиун, – произнес он почти без всякого выражения – именно так представлял себе доктор Харолд В. Смит теплое приветствие.

– П


Содержание:
 0  вы читаете: Последний крестоносец : Уилл Мюррей  1  Пролог : Уилл Мюррей
 2  Глава 1 : Уилл Мюррей  3  Глава 2 : Уилл Мюррей
 4  Глава 3 : Уилл Мюррей  5  Глава 4 : Уилл Мюррей
 6  Глава 5 : Уилл Мюррей  7  Глава 6 : Уилл Мюррей
 8  Глава 7 : Уилл Мюррей  9  Глава 8 : Уилл Мюррей
 10  Глава 9 : Уилл Мюррей  11  Глава 10 : Уилл Мюррей
 12  Глава 11 : Уилл Мюррей  13  Глава 12 : Уилл Мюррей
 14  Глава 13 : Уилл Мюррей  15  Глава 14 : Уилл Мюррей
 16  Глава 15 : Уилл Мюррей  17  Глава 16 : Уилл Мюррей
 18  Глава 17 : Уилл Мюррей  19  Глава 18 : Уилл Мюррей
 20  Глава 19 : Уилл Мюррей  21  Глава 20 : Уилл Мюррей
 22  Глава 21 : Уилл Мюррей  23  Глава 22 : Уилл Мюррей
 24  Глава 23 : Уилл Мюррей  25  Глава 24 : Уилл Мюррей
 26  Глава 25 : Уилл Мюррей  27  Глава 26 : Уилл Мюррей
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap