Детективы и Триллеры : Триллер : Ярость небес : Уилл Мюррей

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33

вы читаете книгу




"Rain of Terror", перевод М. Громова

Уилл Мюррей

Ярость небес

Глава 1

Когда раздался сигнал тревоги, капитан Клэборн Гримм на посту отсутствовал.

И хотя именно он в этот час дежурил на посту ответственного по предупреждению ракетной атаки в группе радарного слежения авиабазы “Роббинс”, штат Джорджия, запрета на кратковременную отлучку в сортир в его должностной инструкции не значилось – это он помнил точно. И про чтение занятной книжки во время дежурства, чтобы скоротать время, там тоже ни слова не было сказано.

А свободного времени у дежурных офицеров противоракетного комплекса ПВО было навалом, особенно в три утра, когда над зданием торчала бледная луна, похожая на недогрызенный ломоть сыра. Всем занимались компьютеры. Их тут было невероятное множество – от системы “Модокомп”, управлявшей тремя тысячами отражателей, укрепленных на восточной стене башни, до мини-процессоров “Кибер-174” – короче, необходимости в человеческом вмешательстве в управление противоракетным щитом базы “Роббинс” не было.

Одна из четырех баз-близнецов, рассеянных по территории Соединенных Штатов, – база ПВО “Роббинс” – была предназначена для слежения за баллистическими ракетами подводного базирования. В подготовке к третьей мировой войне этим системам отводилась второстепенная роль. Считалось, что начнется эта самая война с обмена массированными ударами ракет класса “земля-земля”, поэтому за отслеживание этих ракет отвечала специальная космическая система. Если после первого удара в живых все же оставался кто-то, способный отдать приказ нанести второй, подводный флот США все равно оставался целым и невредимым и, значит, мог достойно ответить противнику. А к тому времени, логически рассуждал капитан Клэборн, база ПВО “Роббинс” превратится во множество рассеянных в атмосфере частиц… И к черту эти бредни пентагоновцев о неуязвимости противоракетных устройств!

И поэтому когда на пульте требовательно забибикал сигнал, возвещающий о вероятной ракетной атаке, капитан Клэборн Гримм, досадливо нахмурившись, лишь перевернул страницу занятной книжки, которую читал почти целую ночь. Начиналось самое интересное: блондинка с грудями умопомрачительной величины уже была готова броситься на главного героя. А эта чертова система запищала лишь потому, что в поле ее слежения попал очередной отклонившийся от орбиты спутник. Но, будучи все-таки кадровым офицером ВВС, Гримм привычно встряхнулся – если сейчас чертова бибикалка замолчит, нужно будет нажать кнопку оповещения о неаварийной ситуации. Только бы…

Бибикнув еще раз, сигнал умолк. Из груди капитана вырвался вздох облегчения.

И почти одновременно по внутренней связи из кабины тактической группы раздался испуганный крик:

– Сэр… похоже, что-то случилось!

Из туалета капитан Гримм вылетел со скоростью молнии, несмотря на спущенные форменные брюки. Натянуть их он не удосужился даже тогда, когда достиг наконец своего места за пультом. Если все и правда всерьез – до подачи команды об ответной атаке осталось минут четырнадцать…

Гримм бросил быстрый взгляд на светящуюся карту над пультом. Вот она, континентальная зона США – посередке между Европой и Азией…

Наверху, черным – Атлантический океан… и тут на черном его фоне он увидел движущуюся зеленую точку; до этого ему приходилось видеть ее только на учениях. Но сбоку на экране вспыхивает буква “Н”. Означает – объект неопознан.

– Все-таки спутник? – затребовал он по интеркому у тактиков.

– Приборы утверждают, что нет.

– Тогда самолет?..

– Нет, сэр, ответ тоже отрицательный. По данным приборов – это не обычный летательный аппарат.

– Но вы-то можете его опознать? – В голосе капитана Гримма послышалось раздражение.

– Наши приборы, сэр, не в состоянии сделать это! – В голосе тактика явно сквозил испуг.

Не поднимая брюк, капитан Гримм проследовал к соседнему креслу. Судя по карте, неопознанный летун приближался к высшей точке своей траектории. Дотронувшись до светящегося “Н” на экране световым карандашом, он с удивлением увидел, как “Н” быстро замигала, – и в тот же миг от зеленой точки на экране отделилась зеленая искорка.

– Он что-то сбросил, – прокомментировал капитан Гримм, напряженно следя за картой. – Или попросту разваливается на куски.

Но тут же, задним числом, он понял – странный объект движется с небывалой скоростью. Гораздо большей, чем у обычной баллистической ракеты.

– Финальная стадия полета? – В голосе лейтенанта-тактика испуг сменился беспокойством.

– Какая там, к черту, стадия, – ответствовал капитан, напряженно следя за картой. – Вообще непонятно, как он летит…

– Но так не бывает. Может, он и не разваливался, а всего-навсего сбросил бак с горючим…

Капитан задумчиво пощелкал клавишами. Зеленая точка на карте и не думала исчезать; светящаяся “Н” тоже не пропадала с экрана.

– Ч-черт! – Нервы лейтенанта-тактика явно начинали сдавать; он, словно на икону, с надеждой смотрел на Клэборна. – Ну, и что это, по-вашему, капитан?!

– Тренировка. Обычная тренировка, мать их… – выругался Гримм, изо всех сил давя на клавишу селектора. – Диспетчерская! Опять эти ваши учения, чтоб вас?!

Ответ был краток:

– Никак нет, сэр.

– Проверка?!

– Нет, сэр. Все системы включены. Все работает.

Капитан Гримм с усилием сдвинул с кнопки дрожащий палец.

– Тогда это сбой в программе.

– Приборы утверждают, что это баллистическая ракета, сэр.

– Б-бог мой! Базирование?

– Система не может опознать, сэр. По всей видимости, земное базирование, но… точное определение за гранью возможностей нашей техники.

– Земное? То есть… то есть это все-таки началось? А какого черта эти “космачи”?.. Это ведь их обязанность! Они уже черт знает сколько времени назад должны были все засечь и сообщить нам об этом…

– Возможно, сэр, – вежливо согласился лейтенант. – В данный Момент объект движется к западному побережью.

– Нужно его классифицировать. Режим полета?

– Не определяется, сэр. Ясно только – что-то к нам движется.

– Но опасность-то оно представляет?

– Сигнал не соответствует ни одной из известных ракет, сэр. Но приборы опознают это как баллистическое устройство. Я бы объявил первую…

– Что и делаем, – кивнул капитан Гримм, вдавливая в пульт кнопку оповещения персонала базы о первой степени готовности.

Отпустив кнопку, он дотронулся световым карандашом до экрана – через мгновение всю его площадь заполнила увеличенная в масштабе карта Соединенных Штатов Америки. В нижней части восточного побережья светящееся, неправильной формы зеленое кольцо обозначило зону от Северной Каролины до Нью-Йорка; по мере того как зеленая точка двигалась над Атлантикой, кольцо сжималось, становилось менее вытянутым.

– Скорее всего цель – Вашингтон, – послышался сзади дрожащий голос лейтенанта.

– Сам вижу… Но почему только Вашингтон? – выдохнул капитан. Нагнувшись, он дотянулся до кнопки прямой связи со штабом НОРАД. – И вообще, они с ума там, что ли, сошли – запустить только одну игрушку?

В бункере подземного противоракетного космического комплекса НОРАД, в сердце Шайенских гор седой мужчина с генеральскими погонами положил трубку на телефонный аппарат из красной пластмассы. Через плексигласовое окно будки командного пункта он взглянул на офицеров, столпившихся у дисплеев, словно стадо космических обезьян. На нависшем над залом огромном экране монитора над горизонтом, словно подмигивающая луна, взошла вспыхивающая и гаснущая зеленая точка. По габаритам – больше боеголовки, но меньше, чем баллистическая ракета… И скорость, совершенно нехарактерная для ракеты… Но времени на раздумья не было. На идентификацию объекта – тоже. Дрожащей рукой генерал поднял трубку прямой связи с Белым домом.

Президент Соединенных Штатов Америки оглашал стены своей спальни громким храпом. Сегодня, безусловно, был один из величайших дней в его жизни. Отправляясь спать, он мысленно прикидывал, сколько часов осталось до того мгновения, когда он на правах хозяина войдет в Овальный кабинет… Но сон полезен даже полным сил молодым президентам. Это правило новый хозяин Белого дома соблюдал неукоснительно.

Сон его, однако, оказался недолгим.

Двое агентов службы безопасности ворвались в комнату, словно два бешеных носорога.

Супруга президента оторвала голову от подушки в ту самую секунду, когда услышала щелчок выключателя, и машинально потянулась к пеньюару. Ее пальцы почти коснулись розового шелка, но в эту секунду один из каменнолицых молодцов с эмблемой Службы на лацкане буквально выдернул ее из-под простыней и, на ходу рассыпаясь в извинениях, повлек к лифту.

Первая леди Америки кричала что было сил.

Именно это и разбудило президента. Открыв глаза, он увидел нависшую над ним черную тень.

– Что случилось? В чем дело, я спрашиваю? – Вряд ли можно было ожидать от кого-либо более логичного вопроса.

– Сейчас некогда, – ответствовала тень по-английски. – Речь идет о вашей безопасности, сэр. Прошу вас, следуйте за мной – и немедленно.

Рука президента сама потянулась к ящику комода, в котором, как он помнил, хранился красный телефонный аппарат. Агент мягко высвободил трубку из его руки и, словно перышко, подхватил президента под мышки. Верховный главнокомандующий покидал спальню, не отрывая взгляда от красного телефона в полувыдвинутом ящике, – примерно так же заблудившийся в пустыне смотрит на последнюю бутылку с водой.

Оказавшись в лифте, спаситель наконец поставил президента на ноги. Глава государства нервно моргал, машинально разглаживая нежно-розовую пижаму. За несколько минут, проведенных в кабине, он пришел к непоколебимому мнению, что физиономии его стражей точь-в-точь напоминают йеллоустоунский булыжник. Однако по сравнению с обликом третьего – плюгавого человечка с металлическим кейсом – оба выглядели прямо-таки аполлонами. Наморщив лоб, президент изо всех сил старался вспомнить, кем же может быть этот невзрачный субъект. Тщетно. Зато этот алюминиевый портфель он вспомнил тотчас же. Еще совсем недавно ему объясняли, что среди сотрудников службы этот чемоданчик именуется “атомным”: в нем содержатся коды запусков всех ядерных ракет Вооруженных сил США.

В этот момент он сообразил, что кабина лифта уже давно миновала подвальный уровень Белого дома и едет глубже – в самые недра земли, куда не проникают губительные волны радиации.

И тогда он понял все.

– Но… но это же нечестно! – губы его задрожали, словно у обиженного ребенка. – Они могли бы подождать хотя бы один день!

На станции слежения ПВО авиабазы “Роббинс” капитан Гримм, не отрываясь, следил, как зеленое пятно на карте начинает уменьшаться в размерах. За несколько минут оно съежилось до пятидесятицентовой монеты… а вот стало с “четвертак”… Еще несколько секунд – и ужалось до габаритов десятицентовика… За секунду до того, как пятно достигло размеров десятицентовой монеты, над кружком с надписью “Вашингтон” появился зеленый крестик. Теперь вопросы о цели загадочной ракеты отпали сами собой.

Впившись ногтями в пульт, капитан наблюдал, как зеленое пятнышко, мигнув, исчезло с экрана.

– Вот и все. – Капитан Гримм почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось. – Вот и конец великому городу. Конец Вашингтону.

И в этот момент он вспомнил, что забыл подтянуть штаны.

Район падения объекта оказался прямо перед Белым домом, в Лафайет-парке. На ветках застывших голых деревьев блестел тонкий январский ледок. Ни одной живой души в парке не было – часы у ворот показывали три тридцать утра.

Однако от небывалого грохота и последовавшего за ним удара звуковой волны проснулся весь город. Было похоже, что через гигантские громкоговорители прокручивают в сотни раз усиленный шум камнедробилки. Земля словно подпрыгнула; позже сообщали, что колебания были зарегистрированы аж в самой Александрии, штат Вирджиния.

Над воронкой в центре Лафайет-парка поднялся столб белого дыма. Сама воронка оказалась не очень большой – диаметр ее не превышал пятнадцати футов, – но поднимавшийся из нее раскаленный пар растопил весь лед на ближайших деревьях и превратил схваченную холодом землю в некое подобие смеси овсяной каши и овечьего дерьма.

Первой на месте происшествия оказалась патрульная машина, из которой, кряхтя и ругаясь, выползли два доблестных блюстителя гражданских свобод. Подойдя к дыре, края которой еще багрово светились, они попробовали заглянуть в нее – но нестерпимый жар отбросил их обратно. После недолгих дебатов оба согласились считать происшествие пожаром седьмой категории. Соответственно была вызвана пожарная команда.

Подтащив шланги насколько позволял пылающий жар, пожарные обрушили в воронку струи воды и пены. Оказалось, что это было ошибкой – вода тут же превращалась в пар. Стоявших слишком близко у ямы, ошпаренных, увезли в госпиталь. Шланги снова подвели к яме, пожарные отошли на безопасное расстояние, и в воронку снова хлынули потоки воды.

Она тут же превратилась в пар. Из воронки послышались хлопки и шипение… Несколько часов подряд Управление пожарной безопасности Вашингтона сливало в воронку наличный запас воды. С каждым часом пар становился все менее плотным. Багровое свечение по краям воронки стало оранжевым, потом желтым, а вскоре исчезло совсем.

Прикрыв лицо кислородной маской, начальник пожарной команды, вытянув вперед руку с электрическим фонарем, осторожно подошел к самому краю все еще курившейся паром ямины. Постояв в нерешительности, он медленно лег на живот и заглянул внутрь. Поднимавшийся со дна пар осел на его открытом лбу каплями пота. Отерев лоб, пожарный включил фонарь.

Воронка оказалась куда более глубокой, чем он предполагал. Что бы ее ни проделало – о землю оно ударилось с просто-таки небывалой силой. Дна видно не было: его закрывал слой воды. Что было под ней – разобрать сверху не было возможности, хотя доблестный пожарный и пытался сделать это в течение примерно двадцати минут. Бросить это занятие его заставила только утрата фонаря – затекшие пальцы выпустили его, и фонарь, перевернувшись в воздухе, исчез на дне воронки.

Исследовательская команда ВВС прибыла лишь на рассвете. Люди в белых защитных костюмах рассыпались вокруг ямы под оживленное щелканье портативных счетчиков Гейгера. Однако на индикаторах счетчиков уровень радиации не превышал отметку “норма”. Защитные костюмы были сброшены на вновь подмерзшую землю, и генерал с двумя звездами на погонах отдал приказ пожарным освободить территорию.

Сам генерал Мартин С. Лейбер не стал снимать защитный костюм. Ему, шефу программы специальных исследований Пентагона, неприлично было умереть от какой-то там радиации. Ему вообще не обязательно было сюда приезжать, но когда в Пентагон позвонили из Белого дома, из присутствующих он оказался старшим по званию. Звонил сам президент – осведомиться, цел ли еще город. В ответ на что генерал Мартин С. Лейбер пообещал президенту лично разобраться в ситуации и доложить обстановку в течение нескольких дней. Тот факт, что вид на город Вашингтон из окна его кабинета не претерпел никаких изменений, еще ни о чем не говорил – это генерал Лейбер понимал четко. До пенсии генералу оставалось всего пять лет – и он не позволит себе влипнуть задницей в грязь, особенно под носом у новоиспеченного президента.

Случившееся в следующую минуту заставило генерала забыть о столице – майор, оказавшийся в этот вечер его противником в покере, побил генеральские карты флеш-роялем. Но тут весьма кстати вспомнился президентский звонок – и генерал приказал майору прекратить игру и вплотную заняться выяснением сохранности города. Это научит мерзавца не выигрывать у начальства.

И когда майор вернулся с сообщением о факте возможной ракетной атаки на Лафайет-парк, взору генерала открылись новые звезды. По одной на каждое плечо. И генерал решил лично возглавить группу расследования. Однако на всякий случай назначил своим заместителем непокорного майора.

И сейчас, озаренный лучами восходящего к зениту солнца, генерал Лейбер твердой походкой подошел к майору и вперил в него вопрошающий взгляд.

– Ну и что это, по-вашему, за хреновина?

– Необычайно повышен магнитный уровень, – доложил майор. – Но никакой радиации или других вредных веществ или излучений. Думаю, нам следует попытаться выловить сохранившиеся фрагменты – что бы там ни было.

Вредных последствий это вроде не обещало, поэтому генерал Лейбер отдал исторический приказ:

– Действуйте!

Стрела подъемного крана целиком ушла в яму – казалось, из воронки пьет воду огромный железный жираф. Генерал уже начал опасаться, что машина свалится внутрь, – однако стрела наконец остановилась.

Появившиеся над краем воронки железные челюсти сжимали сочащийся водой кусок искореженного металла. Обгоревшего и дырявого. Кран бережно переложил его на лист белого капрона, расстеленный на земле.

Исследовательская группа плотным кольцом обступила находку. Майор, вооружившись изъятым из кармана “Паркером”, осторожно потыкал улов концом пера. Ручка словно прилипла к металлу.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами майор.

– Но что это?

– Металл. Сталь или чугун.

– О ракетах с чугунными частями я никогда не слыхал.

– Мы же не знаем в точности, что это была именно ракета, – мягко возразил майор генералу. – Может, это метеорит. Тогда это железо. В метеоритах обычно бывает много железа, сэр.

– По данным НОРАД, это была баллистическая ракета. – Генерал начал хмуриться. – А что еще это могло, по-вашему, быть?

– Скоро узнаем, – пообещал майор. – За работу! Поднимаем остальное.

Следующей находкой также оказался кусок железа. Железа обработанного. Это была отливка из чугуна. Генерал Лейбер почувствовал, что теряет рассудок.

В третий раз кран извлек из воронки сразу две железные коряги, причем одна оказалась прикрепленной к другой. Сию находку все обследовали по очереди.

– Пожалуй, одна из этих частей – не чугунная, – наконец глубокомысленно изрек майор. Он соскреб с уродливой груды обломков окалину, обнажив поверхность из коричневато-желтого металла. – Видимо, она было полой и сплющилась при падении. Видите эту щель? Это было какое-то отверстие… рот, возможно…

– Да? И что же оттуда высовывается? – осведомился генерал Лейбер ехидно. – Язык?

Майор пригляделся. Из щели действительно торчал металлический стержень с небольшим шариком на конце. Майор задумчиво сдвинул брови.

– Что-то очень знакомое. Но что именно – вспомнить не могу. Посмотрите, что это напоминает?

Металлический стержень с шариком пошел по рукам. Наконец один из членов группы расследования подал голос:

– Не знаю, насколько это возможно, сэр… но это напоминает колокол.

– Что?! – изумленно воззрился на него Лейбер.

– Колокол. Медный колокол. Вроде… вроде того, что в церкви на колокольне.

Доблестные исследователи переглянулись с видом ребятишек, отправившихся по грибы и по ошибке забредших на кладбище.

– Ладно. Доставайте из дыры все, – распорядился генерал, снова почувствовав себя хозяином положения. – Все, до последнего кусочка. Все свезти на базу “Эндрюс”, в пустой ангар, и приступить к реконструкции.

– Это может оказаться не так уж просто, – встрял майор, как всегда, не без некоторой логики. – Останки сильно повреждены и раздавлены. И к тому же мы не знаем, что это было. С чего нам начать, сэр?

– Вот с этого, – генерал Лейбер сунул в руки майора погнутый медный стержень. – Можете начать с этой вот штуки, майор. И если в этой яме лежат обломки неизвестного вражеского оружия, будущее нашей страны, майор, может зависеть от того, насколько удастся вам воссоздать его облик.

– А если это действительно окажется колокольня? – Майор пробовал шутить, явно забыв о субординации.

– Тогда тебе лучше встать на колени и помолиться, сынок. Потому что, если Господь Бог перешел на сторону русских, нам несдобровать. Усек?

Майор захихикал, но, взглянув на генерала, сразу оборвал смех. Генерал не шутил. Лицо его оставалось серьезным. Настолько серьезным, что майор, козырнув, помчался исполнять полученные инструкции.

Глава 2

Его звали Римо, и в такую переделку он не попадал никогда.

Собственно, человеком, попавшим в беду, беззаботно бегущий трусцой по обсаженной деревьями улице Римо Уильямс отнюдь не выглядел. Больше он был похож на добропорядочного обывателя, совершавшего утреннюю пробежку. Правда, одет он был несколько необычно для бегуна – в туфли из дорогой итальянской кожи, свободные зеленые брюки и, несмотря на утренний холодок, простую белую майку без всяких надписей.

В правой руке он держал свернутую кольцом веревку. Волнение его выдавали лишь выступившие на лице скулы и встревоженное выражение темных глаз.

Мимо него с шорохом пронесся красный спортивный “Корвет”. Без видимых усилий Римо нагнал машину и, убедившись, что встречных машин на узкой улице не наблюдается, пристроился бежать аккурат рядом с передней дверью со стороны водителя.

Скорость у машины была не очень большая – миль сорок пять в час или около этого. Пробежав с минуту, Римо постучал в окно.

Окно открылось, и голубоглазая дама с волосами цвета красного дерева одарила Римо сонной улыбкой.

– Готова поспорить, вас на всю ночь хватит, – предположила она.

Ее, похоже, нисколько не удивляло, что этот бегун не отстает от ее машины, двигавшейся все же с приличной скоростью. Вид у Римо был настолько обычный, что самые необычные трюки в его исполнении нередко воспринимались окружающими как должное – или они просто отказывались верить своим глазам.

– Тут слон по улице не проходил? – осведомился в ответ Римо.

Улыбка дамы стала еще шире, красивые брови удивленно приподнялись.

– А не могли бы вы описать его поподробнее?

– Слон как слон. Такой серый. Морщинистый. Для слона, пожалуй, не очень крупный. И бивней нет.

– Ну, под это описание подходит много слонов, – задумчиво покачала головой дама. – А особые приметы имеются?

– Нет, но могу дать вам гарантию, что он единственный слон в округе. Так вы его видели?

– Пытаюсь вспомнить, – ответила дама. – Но пока не получается. А может, вы его мне нарисуете? У меня дома есть отличная итальянская пастель…

– Нет времени. – Римо прибавил скорости.

Недовольно поморщившись, мадам надавила на педаль газа – беседа прекратилась явно преждевременно. Стрелка спидометра подскочила до семидесяти миль в час, но ехать стало труднее – она с трудом вписывалась в многочисленные повороты этой тихой улицы.

Странного бегуна повороты, напротив, не останавливали; на третьем она потеряла его из виду. Ничего, она будет ездить по этой улице каждое утро, пока снова с ним не встретится. Бред, конечно, но что-то такое в нем есть… Она и сама с трудом понимала, чем он ей так понравился…

Римо Уильямс был близок к панике. Возвращаться без слона – такое решение отпадало. Чиун его за это просто убьет. Не в буквальном смысле, конечно. Хотя Чиун и был потомком древнего рода ассасинов и мог лишить кого угодно жизни одним движением руки, он не станет делать этого с Римо. Это было бы слишком милосердным для него. Нет, вместо этого Мастер Синанджу превратит в пытку всю его дальнейшую жизнь. Способов пытки он знает достаточно, в основном пытки словесной.

На уходящем за горизонт шоссе видимых признаков наличия слона не было, поэтому Римо свернул к обочине, в лес. И в тысячный раз проклял себя за то, что оставил открытыми ворота загона.

Вроде все было как обычно – перед тем как отвести слона Чиуна на водопой, Римо открыл ворота загона, где тот содержался, и ушел за сбруей. Сбрую он незадолго до того отдал починить садовнику – садовнику санатория “Фолкрофт”, где они с Чиуном с некоторых пор обрели пристанище. К тому времени, как Римо вернулся с исправной сбруей, любимого слона Чиуна по кличке Рэмбо в загоне не было. Воспользовавшись неожиданной свободой, зверь покинул пределы санатория “Фолкрофт” и отправился куда глаза глядят.

Римо, разумеется, тут же кинулся на поиски Рэмбо – но слон буквально испарился. Постояв в раздумье у ворот, Римо решил, что ум – хорошо, а два – лучше, и отправился к Чиуну, дабы описать ситуацию.

Чиуна Римо застал за утренней гимнастикой. Старый кореец сидел в позе лотоса на полу гимнастического зала санатория “Фолкрофт”, мерно протыкая длиннющим ногтем полосу закаленной стали, лежавшую на двух кирпичах. Из этого сухонького старичка с остатками седых волос на морщинистом черепе, облаченного в канареечно-желтое кимоно, казалось, можно выбить дух одним щелчком. Однако…

Однако когда Римо на одном дыхании выпалил: “Прости меня, папочка, но Рэмбо сбежал”, ноготь корейца слегка уменьшил скорость – вследствие чего стальная полоса развалилась на две половины, со звоном упавшие на чистый сосновый пол.

Чиун медленно поднялся, глядя в сторону. Его посуровевшее лицо казалось вырезанным из кости.

– Прости, я, честное слово… я только на секунду отошел, – оправдывался Римо, виновато глядя на учителя.

– Найди его.

Чиун по-прежнему не смотрел на Римо.

– Да я вот и подумал, что, мол, ум – хорошо, а два вроде…

– Ты подумал неверно, – прервал его Чиун. – Почему я должен тратить драгоценнейшие секунды моих уходящих лет на то, чтобы исправлять твои ошибки, скажи, пожалуйста?

– Но ведь слон-то твой.

– Я доверил его тебе. Ты же и упустил его.

– Это ему пришло в голову побродить на воле.

– И если он сейчас лежит в каком-нибудь грязном кювете, сбитый бессердечным водителем железного чудовища – это, значит, тоже его вина?

Римо постарался сдержать себя.

– Ну перестань, папочка. Ты мог бы помочь мне.

– Да, я тебе помогу.

– Спасибо.

– Я дам тебе дополнительный… м-м… стимул к поискам.

– Это как же?

– Я остановлю свое дыхание – до тех пор, пока мое драгоценное существо не вернется ко мне.

Чиун медленно вдохнул. Щеки его втянулись, словно оболочка спущенного воздушного шара. Грудная клетка не двигалась.

– Нет… нет, не надо!

Чиун молчал. Римо в знак поражения поднял руки.

– Ну, ладно, ладно. Найду его. Только дыши, ради Бога.

Выбежав из ворот санатория, Римо устремился вперед по пустому шоссе. Он знал, что Чиун не шутит и задержит-таки дыхание до тех пор, пока Римо не приведет его “драгоценное существо” обратно – сколько бы времени это не заняло.

Спустя полчаса Римо не удалось обнаружить никаких следов Рэмбо. Сколько времени способен Чиун сдерживать дыхание, он точно не знал. Чиун ведь был Мастером Синанджу, солнечного источника боевых искусств, а невероятная самодисциплина мастеров была известна по всему свету. Римо, правда, тоже был Мастером и однажды попробовал проверить свои возможности в остановке дыхания. Продержался он тридцать семь минут, пока не надоело. Чиун, некогда обучивший Римо секретам Синанджу, мог, наверное, продержаться час, не меньше.

Так что непосредственная опасность учителю не угрожала, но за каждый не сделанный вдох он с Римо потом расквитается, это точно.

В лесу следов слона тоже не оказалось. Римо остановился перевести дух посреди кленовой рощи; ковер из опавших листьев не издавал под его ногами ни единого шороха. Решив, что не помешает оглядеться, Римо влез на ближайший клен.

Вдалеке, там, откуда он шел, Римо заметил свернувшую к обочине полицейскую машину. Включенная мигалка бросала на мерзлую траву мертвенно-синие всполохи.

Из машины вышли двое полицейских с оружием наизготовку; крадучись, они направились к маячившему на опушке леса неясному серому пятну. При более пристальном рассмотрении пятно оказалось небольшим слоном, похожим на серый полусдутый воздушный шар на четырех ножках-палочках.

– Ах, черт!

Римо с быстротой белки спустился с дерева. Через несколько секунд он уже был возле полицейской машины.

– Эй, ребята, подождите-ка!

Полицейские синхронно обернулись на его голос. Стоявший позади них слон с интересом взирал на разворачивающуюся сцену. Римо показалось, что он помахивает ему хоботом.

– Пожалуйста, не стреляйте в него! – умоляюще обратился к ним Римо.

Палец полицейского, направленный на Римо, походил на карающий меч правосудия.

– Ваш?

– Не совсем, но…

С трудом представляя, как иметь дело со слоном, полицейские решили заняться более знакомой субстанцией – его владельцам. Револьверы были вложены в кобуры, и стражи порядка неторопливо направились в его сторону. Обоим было за сорок, мясистые физиономии, широченные плечи. Римо поразило абсолютно одинаковое выражение лиц – как будто их лепили с одного манекена. Выражение это было ему хорошо знакомо – лицо человека, который видел так много, и так мало из этого ему нравилось, что он решил раз и навсегда выключить свои чувства. Римо ведь и сам когда-то был полицейским. До того, как его обвинили в преступлении, которого он не совершал, и посадили на электрический стул, который не сработал.

– А чей же он тогда? – спросил один из полицейских, смерив Римо суровым взглядом.

– Моего приятеля. Он только и мечтает получить своего слона обратно.

– А у этого вашего приятеля есть разрешение на содержание слонов? – подозрительно прищурился второй полицейский. Красный нос делал его похожим на Санта-Клауса.

– Я думаю, что он просто еще не успел его получить. Слона привезли ему только в прошлом месяце. Но я прослежу за этим, вы не волнуйтесь.

– А это у вас вроде сбруи, что ли? – спросил второй коп, указав на свернутую кольцом веревку в руке у Римо.

– Это? – не понял Римо. – А, да.

– И вы можете справиться с этим зверем?

– Да, я его сейчас уведу – нужно только подойти к нему… правильно.

– В таком случае предлагаем вам накинуть эту вашу сбрую на слона и вместе с ним проследовать за нами в участок.

– В участок? – удивился Римо. – Это зачем?

– Вы позволили ему выйти на шоссе, где его могла сбить машина. Это квалифицируется как небрежное отношение к животному.

– Да он сам убежал!

– Вот мы и разберемся. Кстати, возможно, право на владение им вам тоже придется доказывать.

У Римо устало опустились плечи. Нейтрализовать этих двух дуболомов он мог быстрее, чем они бы это заметили. Но они всего-навсего делали свою работу.

И вдруг перед глазами Римо встало лицо Чиуна. Красное, местами становящееся багрово-синим.

– Сейчас я его захомутаю, – кивнул Римо и неспешным шагом направился к Рэмбо.

Увидев в руках Римо веревку, Рэмбо попятился. Его хобот, напоминавший сморщенного удава, угрожающе поднялся. Руки полицейских легли на рукоятки револьверов – и в эту же секунду две похожие на древесные стволы передние ноги обрушились прямо на капот их машины.

– Нет! – Римо схватился за голову, увидев, как хобот разнес вдребезги включенную мигалку. Рэмбо грузно опустился на землю; машина представляла из себя весьма жалкое зрелище.

Полицейский угрожающе повернулся к Римо.

– А вот это, приятель, уже называется нанесением ущерба собственности полиции. Ты арестован!

Второй меж тем прицелился Рэмбо в голову – и Римо понял, что выбора у него не осталось.

Первого копа он разоружил самым простым способом – схватил за кобуру и резко дернул. Ремень вместе с пистолетом оказался в руке Римо, и он зашвырнул его далеко в лес. Затем легонько ткнул пальцем в центр крепкого полицейского лба. Глаза стража порядка налились кровью, закатились, и он мешком осел на землю.

Его напарник собрался выстрелить, но Римо прикосновением к шее заставил его отказаться от этого намерения; потерявший сознание блюститель закона повалился на землю рядом с товарищем.

Соорудив на конце веревки петлю, Римо без труда поймал конец хобота, но тут Рэмбо, гневно затрубив, встал на дыбы.

– Ну хоть ты-то веди себя по-человечески, – с упреком произнес Римо.

По непрестанно двигавшемуся хоботу Римо понял, что Рэмбо сильно расстроен; сейчас он снова встанет на ноги и пустится наутек – и тогда…

Допустить этого было нельзя, и когда передние ноги слона коснулись земли, Римо немедленно схватил его за левую. Рэмбо рассерженно затрубил, пытаясь освободиться, но Римо, поймав вторую ногу, оторвал их от земли и удержал на весу.

Рэмбо пытался попятиться, но Римо держал его ноги крепко. Водителю, случайно оказавшемуся бы сейчас на шоссе, могло показаться, что худой брюнет в майке и молодой слон репетируют какой-то балетный номер. Причем человек в майке явно задает ритм.

Римо удерживал передние ноги Рэмбо наверху до тех пор, пока не почувствовал, что его партнер начинает уставать. Он отпустил ноги слона, но тот не сделал даже попытки двинуться. Римо, не торопясь, накинул петлю на шею Рэмбо и, отведя его к обочине дороги, привязал к дереву.

– Вот тут и стой! – строго сказал он.

И бросился к полицейской машине. В “бардачке”, как он и ожидал, нашлась фляжка с виски. Римо влил по доброй порции живительного напитка в раскрытые рты по-прежнему пребывавших в нирване стражей порядка, легкими движениями пальцев стимулируя им мышцы гортани и заставляя глотать. Затем он усадил одного за руль, другого – на сиденье рядом и захлопнул дверцу.

Подойдя к капоту, Римо несколькими движениями выправил его крышку. Со стороны он походил на повара, раскладывающего на противне огромный пирог.

Полюбовавшись делом своих рук, – машина выглядела почти как новая, – Римо отправился отвязывать Рэмбо. Когда эти два умника очухаются и решат, что просто-напросто надрались, всю историю со слоном они наверняка примут за галлюцинацию.

Лицо Мастера Синанджу, вопреки ожиданиям Римо, по его возвращении имело цвет не багровый, а голубой – светло-голубой, как яйцо малиновки. Значит, Римо отсутствовал больше часа. Да, пожалуй, около двух…

– Нашел я его, нашел, – устало вздохнул Римо. – Вон он, на улице.

Мастер Синанджу упорно не отзывался.

– Если мне не веришь, посмотри сам.

Чиун лишь покачал головой, продолжая смотреть в сторону.

– Еще что-нибудь? – напрямую спросил Римо.

Чиун кивнул.

– И что?

Чиун молчал, в упор глядя на Римо.

– Но я же уже извинился.

Чиун опять кивнул.

– Больше это не повторится.

Чиун кивнул снова.

– Что-то еще?

Чиун в знак согласия поднял палец.

– Если придумал мне какое-то наказание – пожалуйста, я не… что, мне и наказание себе самому придумывать?

Глаза Чиуна заблестели. Римо начал догадываться.

– О'кей, буду с ним гулять каждый день. А не по очереди, как раньше.

Чиун в знак согласия поднял еще один палец. Но по-прежнему не дышал.

– И поить каждый день…

Третий палец.

– Два раза в день! Все! Слышишь, два! А теперь давай дыши. А то ты уже синеешь.

Чиун провел ладонями по полу.

– Нет уж, убирать за ним я не стану. Никоим образом.

Сложив руки на груди, Чиун отвернулся. Кожа на его лице стала уже темно-голубой; неожиданно он схватился за грудь, на секунду зажмурившись.

– Хорошо, хорошо! Убирать за ним тоже буду! Еще что-нибудь?

Удовлетворенно кивнув, Чиун медленно выдохнул.

– “Еще что-нибудь”! – передразнил он. – Разве твой убогий ум способен еще что-нибудь измыслить? И с сияющей улыбкой выплыл из комнаты. Римо стоял посреди гимнастического зала санатория “Фолкрофт”, стиснув зубы, и чувствовал, как сами собой сжимаются кулаки.

Доктор Харолд В. Смит, вошедший в помещение, некоторое время изучающе смотрел на Римо поверх лишенных оправы стекол очков. Затем кашлянул.

– Не могли бы вы уделить мне две-три минуты? – осведомился он, когда Римо обернулся. – По поводу вашего слона…

Глава 3

– Это не мой слон, – угрюмо возразил Римо.

Он последовал за доктором Харолдом В. Смитом в кабинет, обстановка которого отличалась прямо-таки спартанским аскетизмом. Закрыв дверь, Смит поспешно занял оборону в глубине кабинета, за своим потрепанным письменным столом.

– Но это же вы приволокли его сюда из Вьетнама!

– Да, но заставил меня сделать это Чиун. Я вообще отказался во всем этом участвовать. Так что если желаете избавиться от этой зверюги – можете рассчитывать на мою всецелую и искреннюю поддержку. Моральную, разумеется. Только на меня прошу не ссылаться.

– Мы не можем позволить подобному животному находиться на территории “Фолкрофта” без соответствующих документов. Это, если помните, частная больница. Одно это уже обещает мне выяснение отношений с департаментом здравоохранения по поводу нарушений медицинского кодекса и проблемы с лицензией.

Одна только мысль о последующих битвах с бюрократией сделала и без того кислую физиономию доктора Смита похожей на перезрелый лимон. Он сунул руку в ящик стола, и Римо поспорил сам с собой, что на свет Божий появится сейчас упаковка аспирина. По крайней мере, выражение лица шефа ничего иного не могло предвещать. В его арсенале было еще одно выражение – для “маалокса”; иногда оно же возвещало “алка-зельцер”. Но сейчас на физиономии шефа застыла классическая аспириновая мина – в этом Римо ошибиться не мог.

– Поговорите с Чиуном, – устало начал Римо. – Причины у вас самые что ни на есть убедительные. Покажите ему соответствующие документы…

– К тому же, вы сами понимаете, – перебил его Смит, – что не проблемы с департаментом здравоохранения меня больше всего волнуют. “Фолкрофт” – штаб-квартира секретной правительственной организации, и безопасность при любых условиях должна оставаться нашей первейшей заботой. Слон же, естественно, будет привлекать нежелательное внимание.

– Вот и расскажите все это его хозяину, Смитти, а я здесь ни при чем.

На столе появился бумажный стакан, и Римо озабоченно сдвинул брови. Разумеется, Смит обычно запивал свой аспирин – но воду для этого брал минеральную, из холодильника. Для чего ему, интересно, понадобился этот стакан, когда рядом полным-полно минералки в бутылках?

– Однако ответственным за это я назначаю именно вас, – изрек Смит, шаря в ящике.

– Почему же меня? Это ведь Чиунова идея.

– Которая у него ни за что бы не появилась, если бы вы не заставили его отправиться с вами во Вьетнам. И должен ли я напоминать вам, что вы отправились туда, нарушив мои строжайшие инструкции?

– Это задание я не хотел упускать.

– Это было не задание, – проскрипел Смит, – а безответственный с вашей стороны поступок.

– Ладно, валяйте дальше.

Римо развалился на кожаном диване. Почему сегодня с самого утра на него все шишки сыплются?

– Я даже не упоминаю о расходах, которые пришлось понести налогоплательщикам, чтобы доставить вашего слона из Вьетнама. Думаю, что многие флотские чины до сих пор ломают себе голову над тем, как слон мог попасть на американскую подводную лодку… И кстати – как вы умудрились туда его затащить?

– Через грузовой люк, – пожал плечами Римо. – Я говорил Чиуну, что через торпедный он точно не пройдет, но старика это не остановило. Капитан тоже пробовал запудрить ему мозги – но, к несчастью, Чиун до этого уже бывал на субмаринах. И про грузовой люк он знал. Заставил их открыть его, и слона спустили на грузовую палубу.

Смит кивнул с отсутствующим видом. Из ящика стола он извлек аэрозольный баллончик, на котором яркими красными буквами значилось: “бесплатный образец”. Об аспирине в виде аэрозоля Римо еще ни разу не слышал. У него даже мелькнула мысль, не решил ли Смит разыграть его и вместо приема лекарства побриться. Однако подбородок Смита выглядел так, будто встречался с бритвой не более четверти часа назад.

С каждым действием шефа изумление Римо росло. Его вообще изумляли странные привычки Смита. В течение долгого времени Смит ему попросту активно не нравился. Именно он позаботился в свое время подставить его, чтобы после имитации казни исчезли всякие упоминания о прежнем Римо Уильямсе. Сделал это Смит, безусловно, не из низменных побуждений – просто он искал подходящую кандидатуру для вербовки в сверхсекретную правительственную организацию под названием КЮРЕ, предназначенную для того, чтобы решать проблемы национальной безопасности способами, не предусмотренными законом. Официально такая организация просто не могла существовать. Так что ее единственный агент, бывший Римо Уильямс, не мог существовать тоже.

Спустя двадцать лет, после множества смертоубийственных операций, рабочие отношения Римо и Смита стали, однако, понемногу налаживаться.

И сейчас Римо с легким недоумением наблюдал за тем, как Смит наполнил бумажный стакан густой пеной из аэрозольного баллончика. Явно не крем для бритья. Нет характерного медицинского запаха, вместо него – легкий аромат лимона.

– Значит, бесплатный образец? – чтобы поддержать разговор, подмигнул Римо.

Кивнув, Смит поднес бумажный стакан к губам. Его тощий кадык не шевельнулся, как обычно, когда Смит что-то глотал. Смит запрокинул голову; вид у шефа был неважнецкий. Может, подумал Римо, врачи прописали ему какой-нибудь взбитый кефир?

– Может, вам печенья принести? – спросил он.

Голова Смита медленно опустилась в прежнее положение, и он оторвал от губ бумажный стаканчик. Лицо его своим выражением напоминало уже не перезрелый, а недозрелый лимон.

– Очевидно, я делал что-то не так, – с усилием выдавил он, смахивая с губ и кончика носа остатки пены.

– А вы, – предложил Римо бархатным голосом, – попробуйте в следующий раз опрокинуть его прямо в рот.

По ставшему серьезным лицу начальника видно было, что он обдумывает совет Римо. Римо же, разумеется, шутил, поэтому аж подался вперед, дабы в деталях увидеть следующий шаг Смита.

Однако вместо того, чтобы опорожнить стакан прямо в рот, Смит выдавил немного белой пены на кончик пальца и сосредоточенно облизал его. Затем повторил процедуру.

– Весьма неудобно, – отметил он.

– А вы языком, – продолжал советовать Римо.

К его немалому удивлению, Смит последовал этому совету. Он попытался вылизать стакан до дна – при этом большая часть пены оказалась на носу и в уголках рта. Римо решил пока не говорить ему об этом.

Завершив манипуляции, Смит завинтил баллончик и сунул его обратно в ящик стола. Задумчиво осмотрев бумажный стакан, он медленным движением отправил его в зеленую пластиковую корзину для бумаг – случайно Римо узнал, что сей предмет Смит приобрел на распродаже в разорившейся частной школе. Аукцион, на котором Смит приобрел корзину, продолжался три часа; сэкономил он ровно сорок семь центов.

Лицо Смита вновь стало сосредоточенным, правда, вид несколько портили хлопья белой пены.

– И давно вы полюбили взбитые сливки? – поинтересовался Римо.

– Я их терпеть не могу, – отозвался Смит. – Это новое желудочное средство.

– В аэрозольной упаковке?

– Именно. Говорят, что в таком виде его легче принимать. Мне так, однако, не кажется.

– А я готов спорить, что вы через неделю закажете еще.

– Может быть, мы вернемся к нашим делам, Римо?

– Так я и говорю – объяснитесь с Чиуном. Слон-то его.

– Все равно понадобится ваша помощь. Мне иногда кажется, что Мастер Синанджу не совсем понимает меня. Он слушает, отвечает, но через десять минут забывает все, о чем я говорил с ним…

– Смитти, Чиун понимает гораздо больше, чем вы думаете. И если делает вид, что чего-то не понимает, значит, просто не хочет понять. Слона своего он любит. Уж я-то знаю наверняка. Потому как меня он натаскал ходить за ним, как за малым ребенком. Объявите ему, что придется от него избавиться, и я гарантирую, что Чиун “не поймет” ни слова из сказанного вами.

– Но я вынужден буду сделать это!

– Вот и поговорите. Я вам, во всяком случае, не собираюсь препятствовать.

– Но я бы хотел, чтобы вы меня поддержали. Помогли мне, так сказать, достучаться до него.

Римо вздохнул:

– В принципе, я бы должен сказать “нет и нет”, но так как мне мало улыбается перспектива всю жизнь чистить стойло Рэмбо, думаю, все же стоит попробовать. Чиун все равно уже не будет злиться на меня больше, чем сейчас. Так что…

– Ну и прекрасно, – Смит нажал кнопку селектора, вызывая секретаря.

– Только ничего у нас с вами не выйдет, Смитти.

Мастер Синанджу прибыл по вызову Смита через несколько минут. Сделав вид, что не замечает Римо, он низко склонился перед начальником.

– Тысяча пожеланий добрейшего утра, о Император, – забубнил его дребезжащий голос. – Ваша прислужница сообщила мне, что вы нуждались в моем присутствии – и сандалии сами быстрее ветра понесли меня в ваш тронный зал.

– Э-э… благодарю вас, Мастер Чиун. – От цветистых оборотов речи корейца Смит всегда несколько терялся.

Чиун еще ниже поклонился “обожаемому Императору”.

Смит кашлянул, прочищая горло. Затем кашлянул еще раз.

Чиун вопросительно склонил голову набок.

– У меня к вам… м-м… повеление, – заявил наконец Смит, глядя в стол.

Пальцы его нервно теребили карандаш “Фабер-Кастелл”.

– Повеление? – изумился Чиун.

В первый раз на его памяти обожаемый Император воспользовался приличествующей ему королевской терминологией. Хотя Чиун в принципе знал, что Смит все же не правит Америкой, он понимал в то же время, что по своему могуществу Смит уступает только президенту страны. Работодателями же предков Чиуна на протяжении веков были исключительно отпрыски августейших фамилий, так что Смит явно был особой коронованной.

– Каково же ваше повеление? – дрожащим от восторга голосом вопросил Чиун. – Лишь обозначьте его – и я помчусь выполнять свой долг, о Император!

Смит беспомощно взглянул на Римо.

Ободряюще кивнув, Римо вцепился в диванные подушки.

Сейчас начнется, подумал он, подавляя желание залечь на пол.

– Я хотел бы… то есть я бы вас попросил… Одним словом, ваш слон создает нам массу проблем с безопасностью.

Внезапно Чиун хлопнул в ладоши так громко, что Смит подпрыгнул за своим письменным столом. Римо, оправившись от неожиданности, принялся бочком подбираться к двери.

– Умоляю, больше ни слова! – возопил Мастер Синанджу.

Римо удивило полное отсутствие гнева в его голосе. Взявшись за ручку двери, он, однако, решил не спешить ее открывать.

– Но… – начал Смит.

– Я рассчитывал, что это произойдет чуть позже, – размахивал меж тем руками Чиун, – но пусть же это случится сейчас! Соблаговолите взглянуть в окно вашего дворца, о всемилостивейший Император!

Привстав, Смит нерешительно выглянул в просторное окно, выходившее на пролив Лонг-Айленд. У загородки пасся Рэмбо, весело помахивая хоботом.

– Там… ваш слон, – неуверенно предположил Смит.

– Нет же, Император, это не мой слон, – поправил Чиун, сияя от радости.

– Ну уж точно не мой, – быстро вставил Римо.

– Да уж, конечно, – сварливо пробурчал Чиун. И тут же снова сменил тон на елейный: – Это слон великого Императора Смита! И пусть он делает с ним, что пожелает душа его!

– Что пожелает моя душа? – переспросил Смит.

– О да! Неужели думаете вы, что я заставлял своего нерадивого ученика многие недели обучать этого слона лишь ради собственного удовольствия? Нет же, ибо я, Мастер Синанджу, обязан отправиться в любой уголок земли по первому слову моего Императора! И как бы ни любил я животных, я не могу позволить себе быть ими связанным! Но я знал, что делаю, когда спасал это несчастное существо из лап жестоких вьетнамцев. Я знал, что вы любите животных еще больше, чем я. Примите же сей дар в знак моей признательности за то, что скромные услуги мои столь долгие годы ценимы вами!

– Вы… любите животных, Смитти?! – Римо не верил своим ушам.

– У меня была ручная черепаха, – ответил Смит деревянным голосом. – В раннем детстве. Она умерла.

– Каковая потеря до сих пор удручает вас! – Чиун сочувственно всплеснул руками. – Но теперь вас ожидают многие годы удовольствий и радости – я же, неизменно ценящий ваше внимание, не смею больше им злоупотреблять.

Не произнеся более ни слова, Мастер Синанджу торжественно выплыл из дверей. Проплывая мимо Римо, он одарил его многозначительным взглядом. Что-то в этом взгляде Римо не понравилось и потому, как только за Чиуном закрылась дверь, он тоже решительно взялся за ручку. И тут же обнаружил, что попал в ловушку: Чиун держал дверь закрытой с той стороны. Старик знал, что именно Смит собирается сказать сразу после его ухода Римо. Может быть, он понял это еще раньше, чем сам Смит. И он не ошибся.

– Римо, – Смит тяжело вздохнул, – прошу вас подыскать новый дом для этого существа. Держать его здесь… нет, это не подлежит обсуждению.

Римо ничего не ответил. Но от его стона, казалось, сдвинулась стоявшая на подоконнике пепельница.

После того как и Римо покинул его кабинет, Смит наконец обрел возможность нашарить скрытую под крышкой стола защелку, отпиравшую спрятанный в тумбе монитор компьютера. С помощью этого компьютера, соединенного с сетью из похожих машин, расположенных в подвалах санатория “Фолкрофт”, Смит имел доступ ко всем базам данных по всей стране. Именно компьютеры КЮРЕ, позволявшие ему собирать, сопоставлять и анализировать громадные объемы на первый взгляд незначительной информации, давали возможность нащупать пульс нарождавшейся аварийной ситуации и локализовать ее, прежде чем она достигнет масштабов страны. При помощи тех же компьютеров Смит имел возможность подключить к решению этих проблем все имевшиеся в стране правоохранительные структуры. И только в кризисных ситуациях в дело вступали Римо и Чиун.

Сводка вечерних новостей не дала в этот раз ничего необычного. Странным, пожалуй, выглядело только короткое сообщение о пожаре в Лафайет-парке, что в Вашингтоне, округ Колумбия. Сообщение это попало в базу данных КЮРЕ только из-за близости пожара к Белому дому. Больше ничего такого в нем не было.

Но когда Смит переключился на компьютерные сети правительства и министерства обороны, он, не веря своим глазам, уставился на экран. Самых надежных источников информации – систем “Милнет” и “Арпанет” больше не было! Вернее, они были и вроде бы работали, но информацию не обрабатывали и не выдавали. Словно их разбил неожиданный паралич.

Более того, закрытыми оказались большинство сетей, непосредственно обслуживавших резиденцию правительства в Вашингтоне. Возможно, это было сделано сознательно… Но точно так же молчали и сети ЦРУ, и военные системы информации погрузились в непривычное затишье.

Все выглядело так, будто правительство решило закрыть все принадлежавшие ему информационные носители, чтобы и на самых верхних уровнях не случилось утечки.

Пораженный, Смит переключился на открытые правительственные системы. Все они работали так, словно за это время ничего не произошло. Уже одно это вызывало подозрения. В правительстве всегда что-нибудь да происходит. А сейчас происходило что-то непонятное. И Смит преисполнился решимости узнать что.

Доктор Харолд В. Смит навис над монитором, словно ястреб над добычей. Он был в своей стихии. Серые глаза ощупывали экран, в уголках губ появилось нечто вроде слабой улыбки. Машинально слизнув с губ остатки белой пены, он даже не почувствовал их известковый вкус. Он думал, думал, думал…

Глава 4

Стол в своем кабинете в Пентагоне генерал Мартин Лейбер поставил так, чтобы он полностью блокировал входную дверь. Секретарше он выдал увольнительную. Задернув занавески, зажег в кабинете свет, хотя время едва перевалило за полдень.

Крутые времена – крутые меры. Усевшись за стол, генерал возложил начальственную длань на трубку красного телефона. Он ждал, зная – с каждой минутой риск увеличивается. Если начальники штабов действительно нуждаются в его присутствии – ничего, сами придут за ним. Чем дольше они молчали, тем вернее становились шансы его, Мартина Лейбера. Тяжесть новых звезд на погонах он ощущал уже физически. Ничего, что придется проделать две новые дырки – каждая из них будет стоить примерно пять тысяч прибавки к годовой пенсии.

Если бы ему удалось оттянуть разговор с Комитетом начальников штабов еще чуть-чуть…

Оттуда уже не раз звонили, требовали определенных ответов, но генералу, к счастью, удалось запудрить им мозги. Звонок от президента – вот это было сложнее. Президент позвонил как раз сегодня утром и пребывал в весьма обеспокоенном состоянии.

– Обстановка на поверхности безопасная? – спросил он.

– Не вполне, господин президент, – ответил генерал Лейбер. – Мы еще не установили в точности источник опасности.

– Но столица… разрушена?

– Я бы счел преждевременными комментарии на эту тему, сэр.

– Преждевременными?! – Голос президента грозил вот-вот перейти на фальцет. Генерал знал, что это не предвещает ничего хорошего. – Столица либо разрушена, либо нет! Докладывайте немедленно!

– Все не так просто, господин президент, – гнул свое Лейбер, чувствуя, как по седому ежику прически стекают капли холодного пота. – На город произведена атака неизвестным оружием.

– Неудачная, надеюсь?

– Первый удар был, скорее всего, неудачным… Но, возможно, и нет. Буду откровенен с вами, сэр, – мы даже не знаем пока цель этой атаки. И пытаемся сейчас выяснить род использованного оружия…

– Мне доложили, что это баллистическая ракета.

– Боюсь, это была неточная информация, сэр. Пока мы еще не знаем, что это было. Сейчас не наблюдается признаков радиации или отравления – но, не вполне представляя, что это было за оружие, мы не в состоянии и определить возможные последствия атаки.

– Не понимаю. Это, вообще-то, было оружие?

– Этого мы тоже не знаем. Поэтому я все же рекомендовал бы вам пока не покидать бункер. Даже если этот… гм… предмет, над идентификацией которого в данный момент работают лучшие специалисты ВВС, не представляет опасности, мы не можем утверждать, что следующий удар также не…

– Думаю, мне не мешает побеседовать с Комитетом начальников штабов. Какого они, кстати, мнения?

– Я только что говорил с ними, и они полностью со мной… – генерал замолчал в поисках слова, которое, не являясь заведомой ложью, все же не особенно точно отражало ситуацию, – солидаризируются.

“Ладно, – подумал он, – коли взялся за гуж…”

– Если так – останусь здесь еще на некоторое время. Но, дьявол вас возьми, сегодня первый день моего президентства – вы это помните? Мне бы не хотелось провести его в этой дыре.

– Отлично понимаю вас, сэр. Но ваша безопасность, пардон, превыше. И прошу вас – воздержитесь пока от звонков. Я не могу быть до конца уверен, что мой телефон не прослушивается. А допустить, чтобы враг узнал о вашем местопребывании…

– Да, хорошо, – отозвался президент после небольшой паузы. – И, поверьте, я очень ценю ваш… ваш патриотизм. Просто-таки везение, что во время всего этого на дежурстве оказался такой человек, как вы. И осмеливаюсь просить вас действовать и дальше от моего имени.

– Прошу вас, не беспокойтесь, сэр. Я сделаю все, что в моих силах.

Генерал Лейбер повесил трубку. Глаза его светились торжеством. Если только это не сработает, тогда он готов распрощаться с вожделенной пенсией и немедленно подать в отставку. Только бы этот кретин-майор позвонил в ближайшее время… Сколько времени им, черт возьми, нужно, чтобы разобраться с этими чугунными обломками?

Телефон зазвонил в следующую же секунду, и генерал нетерпеливо сорвал трубку с рычага. И тут же рука его застыла в воздухе. Если это звонят из Комитета начальников штабов… А, плевать. Если это они – он пошуршит в трубку мятой бумагой, а потом сошлется на плохую связь. Трюк старый.

– Алло, алло! – надрывалась трубка.

– Генерал Лейбер. Это вы, майор Чикс?

– Так точно, сэр. Вы приказывали доложить, как только у нас будут какие-либо результаты.

– Именно, – кивнул генерал Лейбер. – Но прошу вас соблюдать меры предосторожности. Телефоны могут прослушиваться, майор.

– Есть, сэр, генерал Лейбер, – браво ответствовал майор Чикс.

– Отлично, майор. Теперь – к делу. Что вы обнаружили?

– Наши предположения подтвердились.

– Прекрасно! Прекрасно, майор. И какие именно?

– Относительно этого объекта.

– О, да, да, понимаю. И что же он представляет из себя, в таком случае?

– Колокол, сэр.

– К… что?!

– Расплющенная медная деталь – определенно колокол.

Несколько секунд генерал Лейбер тупо созерцал зажатую в руке трубку. Попробовал говорить, но из горла вырвалось лишь нечленораздельное бормотание. Нечеловеческим усилием генералу удалось обрести над собой контроль.

– К-колокол? – переспросил он хрипло.

– Абсолютно точно, сэр. Нам удалось даже заставить его звонить. Вот послушайте… – в трубке раздалось что-то, напоминавшее звук бьющейся посуды.

– Колокол, – повторил генерал, вытирая лоб. – Вы угробили полдня на то, чтобы убедиться, что это все-таки колокол. А тонны других обломков, что мы выудили из этой треклятой дыры?

– В основном чугун, сэр. Пережженный и потрескавшийся. Кое-где спекся до шлака. Несколько фрагментов сохранились чуть лучше, мы сейчас над ними работаем. Но все равно на это потребуется несколько дней.

– Несколько дней… – Генерал Лейбер тяжело задышал. – Нет у нас никаких дней, мистер! На карту поставлена безопасность Соединенных Штатов Америки! Вы понимаете всю серьезность…

– Думаю, что да, сэр.

– “Думаю”! А я вот знаю! И знаю намного лучше вас!

– Нам… потребуется дополнительное оборудование.

– Какое хотите. Обеспечу вам все, что может понадобиться. Давайте список, быстро! Спектроанализаторы, металлургические установки, электронный телескоп – все, что потребуется, майор!

– Очевидно, вы имеете в виду электронный микроскоп, сэр. Электронных телескопов пока еще нет.

– Не придирайтесь к словам. Называйте, что вам там нужно.

– Прежде всего нам понадобятся наковальни, сэр.

– Отлично… “Наковальни”, – генерал поставил кавычки эффектным росчерком. – “Наковальня” – это название стационарной системы сканирования?

– Боюсь, что не совсем, сэр. Наковальня – это предмет, который кузнецы использовали при ковке железа. У нас тут целая куча исковерканного железа. Единственный способ восстановить его – нагреть и попытаться вернуть ему первоначальную форму, сэр.

– Понял вас… но наковальнями мы их называть не будем. Они пройдут у нас как “реставрационные стенды”.

– При всем уважении, генерал… думаю, что если бы вы назвали их просто наковальнями, мы бы их получили куда быстрее.

– Сколько, по-вашему, стоит одна такая штуковина?

– Менее сотни долларов, сэр.

– Если мы назовем их “реставрационными стендами”, можем прибавить к этой сумме еще один симпатичный нолик.

Майор вздохнул:

– Понял вас, генерал.

– Отлично… Что еще?

– Молоты.

– МОбильные ЛОкационные ТЫловые станции… Еще что?

– Еще такие штуки, чтобы нагревать железо… Не помню точно, как они называются.

– Жаровни… То есть передвижные нагревательные установки, – поправился генерал, отгоняя мысленный образ уцененной жаровни для барбекю, которую он видел позавчера в ближнем магазине. Как бы то ни было, он купит все это сам и прикарманит разницу. Не так плохо…

– Еще меха.

– МЕХАнические воздухозаборники, – генерал вписал название в список. – Еще что?

– Еще… все это пойдет быстрее, если к нам направить несколько опытных кузнецов…

– Экспертов по металлургии? – Генерал схватился за голову. – Да вы знаете, во сколько это нам обойдется?

– Боюсь, что не совсем, сэр, – ответил майор, в который раз спрашивая себя, какое отношение вся эта канитель имеет к национальной безопасности.

– Вам все доставят завтра к полудню.

Генерал опустил трубку на рычаг. Последующие звонки отняли у него более получаса. Пригодился давний опыт интендантской службы после военного училища – связен у него с тех пор сохранилось немало. Если где-то что-то можно было достать, капрал Лейбер славился тем, что доставал все это немедленно.

Спустя час на базу было отправлено все, кроме жаровен и упомянутых специалистов. Эти чертовы жаровни он купит и отвезет сам, но вот что делать с кузнецами… Его обычные поставщики с такими специалистами не работали. В справочниках они тоже не значились.

Ситуация неординарная, сказал себе генерал Лейбер. Подняв трубку, он попросил операторов Пентагона соединить его с Цюрихом и продиктовал номер.

Спустя несколько секунд в трубке раздался бесцветный голос:

– Компания “Дружба интернэшнл”.

– Рад приветствовать вас.

– Мы тоже рады вас слышать, генерал Лейбер. Приятно, что вы помните о нас.

– Я думал, что это вы меня забыли.

– Звук вашего голоса был немедленно введен в наш компьютер. Мы регистрируем всех клиентов, генерал.

– У меня кое-что очень срочное… даже не как в прошлый раз, приятель.

– Кубинские сигары пришлись вам по вкусу, генерал?

– Более чем – осталась последняя коробка. Но это мы можем обсудить в другой раз. Мне нужно кое-что из ряда вон выходящее, и, думаю, только вы можете мне помочь.

– Каким образом?

– Мне нужны кузнецы. Опытные. Человек, наверно, двадцать. Будут проходить как консультанты по металлургии. Это возможно?

– За хорошую цену возможно все.

– Семь сотен в час. Плюс довольствие. Но в Вашингтон они должны вылететь через час. Подходит?

– Приемлемо. Хотя, в общем-то, маловато.

– Но они же, простите, всего-навсего кузнецы.

– Консультанты по металлургии, – поправил бесцветный голос.

– Хорошо, тысяча в час. И размещение в лучших отелях на весь срок. Сработает?

– Мне бы больше подошел бартер. Как в прошлый раз.

– В прошлый раз я чуть не засыпался.

– О нет, нет, “стингеры” мне больше не требуются. Их у меня теперь достаточно, благодарю вас. Но у меня есть клиент, которому нужно кое-что особенное. И этим, возможно, располагаете вы.

– Что именно?

– Карбонизированный углерод.

– Ка… у… Что?

– Это слоистое вещество, которым покрывают верхнюю часть ракет, чтобы предохранить их от сгорания при вхождении в атмосферу. Очень дорогое, очень редкое покрытие. Так вот, мне его нужно тридцать квадратных миль.

– У НАСА, по идее, все должно быть. – Генерал Лейбер пожал плечами. – Обещать ничего не могу, но постараюсь, разумеется.

– Да уж, постарайтесь. Сигналом к отправке консультантов по металлургии будет ваш звонок, генерал.

– Вас понял, – кивнул генерал Лейбер, вешая трубку.

Он набрал другой номер, успев подумать, что ему раньше нужно было вспомнить о “Друзьях интернэшнл”. Этот малый с посыпанным дустом голосом всегда доставал все, что угодно. Вот только если в следующий раз он потребует в обмен за услуги луну…

К трем часам дня, ровно через полсуток после того, как неопознанный объект упал на территории Соединенных Штатов, рулоны карбонизированного углерода были специальным рейсом направлены в Цюрих, а консультанты по металлургии проследовали в Вашингтон. На покупку жаровен у генерала Лейбера просто не осталось времени. Заказав их по телефону, он отправил груз на базу “Эндрюс”, а сам вернулся в свой наглухо зашторенный кабинет на внешнем кольце известного на весь мир пятиугольного здания.

Но, едва перешагнув порог, он понял, что разговор с Комитетом начальников штабов больше оттягивать не удастся. Комитет в полном составе занял его кабинет; в воздухе висело напряженное ожидание.

Генерал Лейбер бодро отдал честь коллегам. Начальники штабов всех родов войск Вооруженных сил США ответили на приветствие. Лица их, однако, казались изваянными из камня.

– Генерал Лейбер, мы требуем информировать нас о сложившемся положении.

– Положение под контролем, – заверил генерал, нервно пожевывая кончик правого уса.

– Президент не отвечает на наши звонки. Мы предполагаем, что он уполномочил вас действовать от своего имени.

– О, всего лишь потому, что я оказался на дежурстве во время событий и, к тому же, только я располагаю оперативной информацией.

– Но, черт возьми, вы же только генерал-майор!

– Это не моя вина, сэр. Меня обошли при очередном повышении.

– Он не это имеет в виду, – проскрипело из угла.

Генерал Лейбер повернулся на голос. Ну да, тот старый хрен, генерал сухопутных войск. Лейбер не стал ему отвечать. Не хватало еще якшаться с пехотинцами. Даже если у старого засранца больше на две звезды – в конце концов, что тут такого?

– Какова информация об объекте? – осведомился генерал ВВС.

Ему, Лейбер знал, придется ответить.

– Объект проходит стадию идентификации, сэр.

– Где именно?

– К сожалению, эта информация секретна.

– Ну и что, дьявол вас забери?! – взревели ВВС.

– Лишь то, что, узнав его местонахождение, вы все тотчас же отправитесь туда с инспекционной поездкой.

– Это наша работа, не правда ли?!

– Это еще и ненужный риск. Как временно исполняющий обязанности президента я не прощу себе того, что позволил вам подвергнуть себя неизвестной опасности.

– Опасности? Значит, это все же оружие, Лейбер?

– Моя команда пытается найти этому подтверждение.

– И Вашингтон до сих пор в опасности?

– Мои люди пока не в состоянии ответить на этот вопрос. Сейчас они пытаются опознать само КРУ…

– КРУ?!

– Кинетическое разрушающее устройство.

Из глоток собравшихся вырвался общий вздох. Они напоминали взвод старых дев, по ошибке оказавшихся в мужском туалете.

– Да, именно так я определяю этот неопознанный объект, джентльмены. И до тех пор, пока мы точно не узнаем все о его предназначении, я полагаю, что это – неизвестная разновидность оружия.

– Но не баллистическая ракета.

– Пока могу сказать только, что изучение отдельных фрагментов позволяет утверждать – перед нами разновидность наступательных вооружений, неизвестная доселе мировому сообществу.

На высших чинов словно вылили галлон брома. Генерал Лейбер понял, что он надолго расставил их по местам.

– Вследствие чего, – генерал принялся резво ковать железо, – я, возможно, превышаю свои полномочия, но осмелюсь заявить: у нас только два возможных сценария, джентльмены.

– Продолжайте.

– Первый: мы атакованы неизвестным оружием, которое применил против нас неизвестный враг. Подобная задача с двумя неизвестными исключает употребление любого из имеющихся у нас тактических планов.

– То есть?

– То есть было бы глупо предполагать, что если данный объект не произвел до сих пор разрушительных действий, он и не был предназначен для этого. Мы вполне можем иметь дело с устройством замедленного действия, – как вы думаете?

– Да. Вполне возможно. Мысль, в целом, верная.

– Сценарий второй, – продолжал генерал Лейбер, окрыленный реакцией вышестоящих чинов. – Противник просто-напросто промахнулся. КРУ не достигло той цели, для которой было предназначено.

– И в этом случае, стало быть, столица вне опасности. Так?

– Не так. Опасность ничуть не уменьшается. Даже возрастает. Кто бы ни запустил это КРУ – сейчас им уже известно, что первый удар не достиг цели. Они анализируют ситуацию и наверняка принимают во внимание возможность того, что мы сейчас изучаем их новое оружие. И если наши поиски будут удачными – рано или поздно мы вычислим и его хозяев. И тогда нам не останется ничего, кроме как принять ответные меры. Правильно?

Начальники штабов синхронно кивнули. Генерал, без сомнения, был абсолютно прав. Как только они вычислят агрессора, им придется принять эти самые ответные меры – показать свою слабость после прямой атаки слишком рискованно.

– И следовательно, – разливался соловьем Лейбер, – второй удар неопознанного противника представляется почти неизбежным. Наш долг – обезопасить командные структуры на то время, которое понадобится, чтобы обнаружить противника и достойно ему ответить. И осмелюсь напомнить – каждая потраченная зря минута увеличивает риск.

Начальники штабов молча переглянулись. Анализ генерала казался им предельно детальным и ясным. Каждый из двух сценариев сводился к одному – их участие во всем этом пока не требовалось.

– Ну что ж, – откашлявшись, нарушил молчание генерал ВВС. – Если президент назначил вас своим, так сказать, и.о., не думаю, что мы можем подвергать сомнению его решение. Как вы считаете, джентльмены?

Джентльмены хором выразили согласие. Адмирал с двумя рядами орденских планок повернулся к генералу Лейберу.

– Генерал, если последствия этой атаки и в самом деле могут принять такой масштаб, как вы только что описали нам, я считаю, что наш долг – занять командные позиции. Если Вашингтону придет конец, мы будем нести ответственность за следующий этап наших действий.

– Так точно, сэр, – кивнул Лейбер.

– Так что если понадобимся – найдете нас в бункере.

Генерал Лейбер с преувеличенной бодростью отдал честь, ощущая, как по позвоночнику стекает целый водопад пота, холодного, как вчерашний суп. Лишь после того как Комитет, отсалютовав по очереди, покинул его кабинет, генерал Лейбер, дрожа, рухнул в кресло.

Риск был велик, но, как оказалось, оправдан. И теперь команда старых хрычей в полном составе неслась на скоростном лифте в километровые глубины бомбоубежища, предоставив ему, генералу Лейберу, полную свободу действий.

И они не вылезут оттуда, пока он не подаст им сигнал. А с сигналом генерал решил не торопиться. Дотянувшись до телефона, он приступил к дальнейшей разработке самой рискованной из всех тактических задач – собственного служебного продвижения.

Глава 5

Нет, что-то было явно не так.

Лицо доктора Харолда Смита, обычно и так бледное, отливало зеленью в мертвенном сиянии монитора. Он почти касался носом гладкого светящегося стекла.

Похоже, что официальный Вашингтон решил запустить в дело режим секретности, равного которому Смит не помнил. Полной секретности. В прошлом, невзирая на масштабы аварийной ситуации, разного рода утечек информации было хоть отбавляй. Но сейчас… Похоже, положение и впрямь создалось из ряда вон выходящее. Если все, от Пентагона до ЦРУ, решили вдруг работать в одной упряжке, значит, дело серьезное.

Через четверть часа Смит сумел отследить необычайное оживление на базе ВВС “Эндрюс”. Транспортировка специалистов и оборудования… Потом оказалось, что свои кабинеты покинули члены Комитета начальников штабов. Фокусировка систем слежения ПВО НОРАД была сужена до одного небольшого сегмента над Атлантикой. Что-то ищут. Или чего-то ждут. Нападения, разумеется.

Естественно, что первой забила тревогу пресса. Не из-за сообщений в утренних новостях, а как раз из-за отсутствия этих новостей как таковых. Машина завертелась, пошли слухи.

Но где, позвольте, находится президент Соединенных Штатов Америки?

С утра представители всех вашингтонских изданий столпились у Белого дома в ожидании первой пресс-конференции нового главы государства. Сегодня ведь его первый день в новом качестве. Каково же было их удивление, когда пред очи их предстал взъерошенный пресс-секретарь, сообщивший, что президент находится “вне досягаемости”.

Попытавшись выяснить местонахождение вице-президента, Смит обнаружил, что тот тоже отсутствует. Ему срочно пришлось выехать в свой родной штат. Местонахождение министра обороны также было неизвестно. А до возобновления работы Конгресса оставалось еще около двух недель.

Оторвавшись от монитора, Смит оседлал телефон – того, что его обнаружат, он не боялся: телефонная система “Фолкрофта” была оборудована защитой от слежения. Прикинувшись репортером одной из столичных газет, он обзвонил кабинеты глав ЦРУ, ФБР и других спецслужб. Ответ везде был один – мистера такого-то сегодня не будет.

Что происходит, черт побери? Кто-нибудь остался, так сказать, у руля государства?

В конце концов Смит поднял трубку красного телефона без диска – брат-близнец этого аппарата, соединенный с ним, находился в ящике комода в спальне президента США. Гудки. Один, два, три. Хотя теперь в Белом доме новый хозяин и неизвестно, через сколько гудков будет снимать трубку он. Его предшественник обычно отзывался после шестого.

После двадцатого гудка Смит с помрачневшим лицом положил трубку. Хозяин Белого дома явно не собирался отвечать. Либо его еще нет в Белом доме, либо уже нет среди живых. Смит нервно закашлялся.

Снова засев за компьютер, Смит решил проверить, задействованы ли правительственные телефонные линии. Но телефоны тоже молчали. Понятно. Значит, на узлах связи нет никого из операторов.

Ага, вот – есть одно исключение! Один из номеров в Пентагоне постоянно занят. Смит ввел свой код и через несколько секунд получил имя владельца номера. Им оказался генерал Мартин Лейбер. Затребованная Смитом информация о генерале Лейбере обширной не была. Генерал-майор, боевой список отсутствует, перечень наград – тоже. Нетрадиционные методы работы, непроверенные сведения о превышении бюджета проектов, которыми он руководил.

Пальцы Смита работали со скоростью профессиональной машинистки. Череда мудреных комбинаций повесила на телефон Лейбера компьютерный “жучок”, еще одна комбинация превратила цифровые данные в акустические. В наушниках Смит услышал голос.

Генералу Лейберу кто-то жаловался. На какие-то там жаровни. Для барбекю. Температура нагрева, мол, у них недостаточная.

Жаровни? Смит с трудом верил собственным ушам. Наверное, код какой-то… Он отдал компьютеру команду вычислить номер собеседника Лейбера.

Собеседником оказалась база ВВС “Эндрюс”. И тут же Смит вспомнил о странном оживлении на это самой базе ВВС…

Ответ генерала собеседнику был более тривиальным – он осведомлялся, какого черта ему, собеседнику, надобно.

Собеседнику нужны были плавильные печи. И кузнечные мехи.

Генерал пообещал немедленно выслать собеседнику партию высокотемпературных органических нагревательных конструкций и побольше механических воздухозаборников – и отключился.

Кузнечные мехи и печи? Доктор Харолд В. Смит задумался.

Код, конечно. Разумеется, это код…

Скинув записанный разговор в память машины, он запустил дешифратор и вперился взглядом в экран.

После пяти минут пляски по экрану малопонятных символов посреди него засветилось окно: “ОШИБКА”.

“ОШИБКУ ОБЪЯСНИТЬ”, – ввел команду Смит.

Машина рассерженно загудела.

“ПУНКТ 1: КОД НЕ РАСШИФРОВЫВАЕТСЯ”.

“ПУНКТ 2: НЕДОСТАТОЧНЫЙ ОБЪЕМ ТЕКСТА”.

“ПУНКТ 3: ТЕКСТ НЕ КОДИРОВАН”.

– Это как же так? – недовольно пробурчал Смит. – В Вашингтоне в буквальном смысле никого не осталось – и кто-то, будучи в здравом уме, будет заказывать в такое время в Пентагоне жаровни для пикника? Это ты хочешь доказать мне, дурацкая ты машина?

И снова переключился на телефон генерала Лейбера. Разговоры все это время автоматически записывались. Когда Смит прослушал запись, глаза его полезли на лоб. Этот старый идиот действительно заказывал кузнечные мехи и печи. Для немедленной доставки на ту самую базу ВВС США.

– Бред какой-то, – разочарованно вздохнул Смит.

Но, уверенный в том, что любой бред так или иначе подвластен его компьютеру, он снова натравил на дурацкий текст могущественную машину. Где-то в недрах сетей, раскинувшихся по всей стране, словно паутина, кроется разгадка всей этой путаницы. И он найдет где.

Найдет… Но что же все-таки случилось с президентом?

Президент США, между тем, был жив и вполне здоров. И прилагал все усилия, чтобы и в данной ситуации оставаться президентом. А сделать это было нелегко. Особенно на глубине полутора миль и будучи облаченным в пижаму.

– Вы отдаете себе отчет в том, что я – лицо свободного мира? – в который раз спрашивал он охранника. – Я должен быть там, наверху – и руководить!

– Прошу прощения, мистер президент, – следовал неизменный ответ. – Но мы должны дождаться сигнала об устранении опасной ситуации.

– А если его не будет?

– Тогда нам лучше… привыкнуть друг к другу. Поскольку нам придется оставаться здесь, пока уровень радиации не снизится до относительно безопасного.

– Но на это потребуется несколько недель.

– Скорее – несколько месяцев.

– Но о радиации никаких сообщений не было. Не было ведь даже взрыва!

– Это верно, – согласился агент.

– Боюсь, что мне придется настаивать, – голос президента стал жестким.

– Еще раз прошу простить, господин президент. Но у меня приказ.

– Это чей же?! Я – верховный главнокомандующий!

– Я помню об этом, сэр, – заверил его агент. – Но подчиняюсь я не вам, а своему непосредственному начальству.

– С каких это пор? – вскинулся президент.

– Такова наша главная инструкция. Ваша безопасность важнее всего – даже ваших собственных требований и пожеланий. Иными словами, Служба должна сделать все, чтобы спасти вашу жизнь, хотите вы этого или не хотите.

Президент в молчании подавленно взирал на агента.

– Простите, господин президент, – в третий раз извинился тот, – но таковы правила. Может быть, вам лучше ознакомиться с тактической обстановкой?

Президент угрюмо кивнул. Оказывается, быть главой государства – не совсем то, что некогда представлялось ему в мечтах. В частности, всей полноты данной ему власти и близко не испытать. На все, оказывается, полагается свой регламент.

Пододвинув кресло, президент присоединился к своим каменнолицым стражам, изучавшим сводку тактической информации НОРАД. На мониторах стоял режим поиска – ждали приближающиеся летающие объекты.

В который раз президент пожалел, что в бункере нет так необходимого ему сейчас красного телефона. Сейчас доктор Харолд В. Смит был тем единственным человеком, которому он мог бы довериться. Осталась последняя надежда – может быть, Смит уже понял, что происходит, и привел своих людей в действие?

Доктор Харолд В. Смит понял, что не следует более откладывать принятое решение. За окнами кабинета темнело. В вечерней программе новостей повторяли с завидным упорством, что в первый день своего правления новый президент Соединенных Штатов так и не появился перед репортерами, которые не замедлили растрезвонить в своих газетах, что над Вашингтоном нависло ощущение смутной опасности.

К тому времени, как они поймут наконец, что к чему, угрюмо подумал Смит, ощущение смутной опасности перерастет в панику национального масштаба. Хотя у этих писак уже наверняка готова собственная версия. Нет только фактов, чтобы ее подтвердить.

Пора было вызывать Римо и Чиуна. Позвонив секретарше, он велел вызвать обоих к нему в кабинет.

– Боюсь, они только что ушли, доктор Смит, – послышался в ответ испуганный голос.

– Ушли? Куда?!

– Я не уверена… но, по-моему, они говорили что-то о бюро проката грузовых автомобилей.

– О, дьявол! – простонал Смит, откидываясь без сил в кресле. – Этот проклятый слон.

Глава 6

Взятый напрокат грузовик Римо поставил у самой двери стойла. Вышел, размотал цепи, стягивавшие откидной пандус, опустил стальные брусья к самым воротам стойла и открыл двери кузова.

Черная дыра кузова смотрела прямо на ворота. Расстояние – меньше двух футов. В эту щель Рэмбо точно не сможет протиснуться. И мимо грузовика промахнуться – тоже. Сейчас рванет из стойла – и прямо сюда.

Быстрым движением руки Римо вынул замок из петель засова – он знал, что у Чиуна есть ключ, но просить о чем-либо старика не хотелось. Сегодня – особенно.

Нажатием пальца Римо откатил в сторону скользившую на подшипниках дверь. В глубине стойла, освещавшегося единственной тусклой лампочкой, на куче соломы возлежал Рэмбо. Увидев Римо, он поднял хобот в знак приветствия.

– И тебе того же. – Римо раскланялся. Подойдя к слону, он громко хлопнул в ладоши. С потолка посыпалась пыль. – Давай, вставай! Поехали!

Рэмбо с деланным равнодушием встряхнул ушами.

– Раньше тебя на месте стоять не заставить было, – проворчал Римо, хмуро глядя на слона.

Нагнувшись, он потянул Рэмбо за похожий на серую веревку хвост – потянул не сильно, но достаточно убедительно. В ответ Рэмбо схватил хоботом клок сена и кинул его Римо в физиономию.

– По-хорошему, значит, не хотим, – сквозь зубы процедил Римо и, встав на колено, подставил плечо под брюхо слона.

Двинул плечом, почувствовав, как Рэмбо колотит хвостом воздух. Двинул сильней. Серая туша начала подаваться. Отлично, подумал Римо и поднажал. Медленно, очень медленно огромное серое тело поползло к раскрытым дверям кузова. Толкать Рэмбо по слежавшемуся сену было легче. Слон скользил по нему, как по льду.

Однако, пододвинув слона к самому пандусу, Римо понял, что теперь-то и начнутся проблемы.

И тут, встав на ноги, Рэмбо пошел прямо к пандусу. Взойдя на него, он снова лег и устремил на Римо полный невыразимой грусти взгляд маленьких поросячьих глаз.

– Вот, вот, – раздался скрипучий голос. – Твои планы ясны даже неразумному животному.

Римо обернулся. Неподалеку от грузовика стоял Чиун, облаченный в траурное серое кимоно. Лицо его было печальным.

– Ничего ему не ясно, – огрызнулся Римо. – Если бы было ясно, он уже умотал бы в лес. И вообще, не мешай мне, папочка.

– Ты никогда не любил его. И он понимал это.

– Ну и ладно. Я достаточно за ним ухаживал.

– Куда же ты собираешься отвезти его – при условии, что он смирится с этим?

– Сдам его в какой-нибудь зоопарк – они там рады по уши будут.

– В зоопарк. Разумеется, в зоопарк. Да, думаю, там он будет счастлив. Там будут другие слоны, такие, как он. Да, для него это самое лучшее место.

– Вот ты ему бы это и объяснил.

– Что ж, попробую.

– Только одолжений мне не надо делать.

– Не бойся, я не стану делать тебе одолжения, – ответил Чиун, направляясь к слону.

Осторожно отогнув похожее на лопух ухо, он что-то тихо зашептал в него. Римо тщетно пытался разобрать, что именно. Вроде бы старик говорил по-корейски, но так тихо, что Римо ничего не расслышал.

Внезапно Рэмбо рывком встал на ноги. Мотая из стороны в сторону хоботом, он сошел с пандуса и, пройдя прямо в кузов, встал у стены.

– Чего же ты ждешь? – взглянул на Римо Чиун. – Закрывай эти железные двери.

Римо рывком поднял стальные брусья пандуса, захлопнул двери и рванул запорный рычаг.

– Спасибо, папочка, – нехотя произнес он.

– Можешь отблагодарить меня тем, что позволишь поехать с тобою.

– А тебе это зачем?

– Чтобы я мог как следует попрощаться с моим верным животным.

– Тогда поехали, пока он не передумал.

Римо уселся за руль. Чиун устроился на сиденье рядом. Римо повернул ключ и грузовик, взревев, покатился к воротам “Фолкрофта”.

– Нет, он не передумает. Я все-все ему объяснил.

– Вот как? – Тон Римо звучал скептически. – А я и не знал, что ты говоришь по-слоновьи.

– Нет, не говорю. Я просто говорю правду. А ее понимают даже слоны.

– Это верно, – согласился Римо, направляя грузовик к шоссе.

Интересно, где тут ближайший зоопарк? Надо будет спросить на бензоколонке. В зеркало заднего вида Римо увидел, как от ворот санатория к ним бежит, размахивая руками, тощая фигурка в сером костюме. Смит. Наверное, тоже хотел попрощаться с заморским зверем. Римо решил притвориться, что не заметил его. Он нажал на газ, зная, что если даже Смит усядется сейчас в свою допотопную колымагу, на ней ему все равно не догнать их – ни за что, никогда.

Глава 7

Генерал Мартин С. Лейбер начинал себе нравиться.

По существу, вся полнота власти была сосредоточена теперь в его руках. Все разом вскакивали, едва он входил в комнату. По Пентагону быстро разошелся слух, что именно его президент уполномочил действовать от своего имени до разрешения кризисной ситуации. В чем состоял кризис – не знал никто, а генерал Лейбер отнюдь не был расположен делиться этой информацией. Ситуация тяжелейшая – вот все, что от него можно было узнать.

Решив вкусить на практике плодов своего неожиданного могущества, генерал Лейбер заказал себе в кабинет омара. И как раз разламывал вторую клешню, когда зазвонил телефон.

– Генерал Лейбер, – сняв трубку, сообщил он, мешая собственную фамилию с непрожеванным мясом омара. По подбородку генерала текла струйка растаявшего масла.

– Генерал? НОРАД на проводе.

– Кто-кто? – обеспокоенно переспросил генерал. Где-то он уже слышал это слово, но что оно, черт его возьми, значило…

– Я связывался с Комитетом начальников штабов, и они сообщили мне, что ситуация вне их ведения…

– Точно, – подтвердил Лейбер. – Как, вы сказали, ваша фамилия?

– Я начальник штаба НОРАД. Фамилию вы, надеюсь, вспомните.

– Да-да, припоминаю, – закивал Лейбер, который редко когда связывал должности с реальными людьми.

Да и зачем? Он чувствовал себя как дома среди штабных лоббистов и представителей компаний, ждущих очередной оборонный заказ. В их руках была подлинная власть. А фамилии разных заштатных генеральчиков им не требовались.

– Согласно приказу Комитета, тактическая разведка нами закончена. Я подумал, что вы захотите ознакомиться с результатами как можно скорее.

– Валяйте, – скова кивнул Лейбер, пытаясь сообразить, что за чушь порет этот недоумок в погонах.

– Мы всевозможными способами анализировали данные фотоспутников и разведустановок. Никаких признаков деятельности на пусковых установках противника не обнаружено.

– А это хорошо или плохо? – поинтересовался генерал.

– Это странно, – ответил голос в трубке. – Вначале мы предполагали запуск с земли, но, судя по нашим фотографиям, все советские ракеты “земля – земля” находятся на прежних позициях. Китайские – тоже. Ни с одной из известных нам наземных ракетных баз запуска произведено не было.

– Возможно, с подводной лодки?

– Предположение вполне логичное, но космическая служба засекла бы такую ракету еще раньше, чем база “Роббинс” и прочие станции. Но у них – никаких сигналов. То есть вообще ничего.

– Не из космоса же она свалилась.

– Эту возможность полностью тоже нельзя отметать.

– Поправьте меня, если я не прав… но ведь у нас нет пока защиты против внеземного вмешательства?

– Нет, генерал, такой пока нет.

– Угу… Так что мне сообщить президенту?

– На вашем месте я бы посоветовал ему сидеть под землей, пока мы окончательно все не выясним.

Генерал Лейбер повесил трубку, соображая, позвонить президенту сейчас или чуть погодя, после того, как он пообщается с базой “Эндрюс”. Так и не придя ни к какому решению, он взялся за вторую клешню. Если все это дело не выгорит, омаров ему доведется снова пробовать не скоро. Может, и не доведется вообще.

Но клешня так и осталась неразделанной. Снова зазвонил телефон. Лейбер поднял трубку и услышал на том конце провода голос майора Чикса.

– Есть что-нибудь? – недовольно осведомился он.

– Определенный прогресс, сэр…

– Плевать мне на ваш прогресс. Узнали, что это была за штука?

– М-м… и да и нет, – был ответ.

– Это что же значит?

– Видите ли, сэр… думаю, мы можем сказать со всей определенностью, что из себя представляет данный объект, но определить его разрушительную мощь, боюсь, должны другие специалисты. Хотя мы тоже попытаемся – я как раз заказал нужную литературу…

– Заказали? У вас что, лишнего экземпляра “Джейн” на базе нет?

– Видите ли, авиационный справочник “Джейн” в данном случае не подходит, сэр. Этот… гм… объект определенно – повторяю – определенно не значится в этом справочнике.

– Слушайте, кончайте эти ваши вокруг да около. Говорите прямо – что там?

– Я и докладываю, сэр. Как только мы построили печи…

– Высокотемпературные органические нагревательные конструкции, – поправил его генерал. – Советую вам вспомнить наш предыдущий разговор. Налогоплательщики просто не могут отдать триста пятьдесят тысяч долларов за обыкновенные кирпичные печи.

– Так точно, сэр. Как бы то ни было, мы разъяли имевшиеся фрагменты и восстановили наименее поврежденные из них. К счастью, абсолютно невосстановимой оказалась примерно треть объекта, остальные две…

– Дальше, дальше.

– Э-э… – майор заколебался, – к счастью, уцелела и большая часть фрагментов того, что мы определили как двигатель. Кузнецы – о, простите, консультанты по металлургии – смогли даже соединить эти фрагменты воедино. Это очень нам помогло.

– Прекрасно, майор, но все эти подробности меня не интересуют. Я желаю знать его наступательные характеристики. Сколько килотонн? Мощность, какая мощность?

– Он… не располагает взрывной мощностью, сэр.

– Чем же он тогда располагает? – поинтересовался генерал, потрогав неразделанную клешню омара. Ну да, так он и знал – холодная и уже невкусная.

– Именно об этом, генерал, я вам и докладываю. Понимаете, при работе над двигателем нам удалось восстановить поршни. Это очень важно. Благодаря им нам удалось определить, что объект был изготовлен в Америке. Потому что европейские поршни обычно длиной в три фута шесть дюймов, а здесь были американские, четыре и восемь с половиной.

– Значит, сделан в Америке, – в голосе генерала Лейбера слышался праведный гнев. – Значит, нашелся предатель, который продал его вражескому прави?.. – Закончить фразу ему помешала мысль о том, не было ли ядерных ракет среди проданных им самим за последнее время астрономических партий армейского оборудования. Нет, вроде ничего такого не было – он бы запомнил размеры. – О'кей, майор, давайте характеристики. Я записываю.

Майор Чикс тяжело вздохнул:

– Вес объекта примерно пятьсот тонн в момент… э-э… взлета.

– О ракете с таким взлетным весом я еще не слышал, – удивленно прервал его генерал. – Слава Богу, что она не сдетонировала.

– Собственно говоря, сэр, опасность детонации отсутствовала.

– Почему вы так уверены?

– Потому что… это невозможно, сэр.

– Вы хотите сказать – она была невооруженной?

– Так точно, сэр. Это я могу утверждать с абсолютной уверенностью.

– Но если так – какого черта ее вообще запустили?

– Могу сказать только одно, сэр: целью запуска было нанесение максимального урона…

– Да это и так понятно, кретин.

– Но объект не имеет ни ядерного, ни химического заряда… ни каких-либо других, сэр.

– Я вас уже просто не понимаю.

– М-м… возможно, сэр, вы предпочли бы лично ознакомиться с объектом? По телефону многое нельзя объяснить…

– Выезжаю.

Генерал Лейбер повесил трубку.

На территорию базы “Эндрюс” генералу Лейберу удалось попасть только после длительной перебранки с охраной. Бравый унтер пытался втолковать ему, что база закрыта для всех, кроме значащихся в списке, по приказу…

– Да я знаю, раздолбай чертов! – что было сил заорал генерал Лейбер. – Я же сам и отдал этот приказ! – И высоко поднял руку с пентагоновским пропуском. Его пропустили.

К ангару генерал Лейбер приблизился с опаской – а вдруг оно все-таки… Хотя майор вроде уверял его, что взорваться оно просто-напросто не может. Но, с другой стороны, у майора ведь хватило идиотизма побить своим флеш-роялем карты самого генерала Лейбера. Так что от этого ничтожества можно ждать всего.

Когда майор ввел его в боковую дверь ангара, генерал успел подумать, что лучше этому майору все-таки не ошибаться: если с ним, Лейбером, что-то случится, президенту придется еще Бог знает сколько сидеть под землей.

В ангаре, похожем на огромную пещеру, освещенную неоновыми лампами, было жарко. В дальнем конце полыхали заревом с десяток печей, окруженных странными грибообразными предметами, – генерал подумал, что это и должны быть наковальни. На бетонном полу валялись инструменты. Кузнецов нигде видно не было.

– А где же мои кузнецы? – бодро вопросил генерал Лейбер. – Не могли же они сбежать! Правительство черт знает сколько за них заплатило.

– Я отослал их в укрытие, генерал. Их работа закончена, и мне к тому же не хотелось, чтобы они присутствовали непосредственно при опознании объекта.

– А-а. Идея хорошая. Ну, давайте все же на него взглянем.

– Сюда, пожалуйста.

Генерал Лейбер последовал за майором, на ходу развязывая галстук.

– Черт знает какая у вас здесь жара.

– Для того чтобы железо стало ковким, температура требуется немалая, – объяснил майор. – Вот почему нам не подошли жаровни для барбекю, которые вы нам прислали.

– Кузнецы в вестернах пользуются очень похожими. А разница – откуда мне ее знать?

Противоположный конец ангара освещен не был. Майор Чикс защелкал выключателями – под потолком одна за другой вспыхивали лампы.

– В определенном смысле вы были правы, генерал. Начать следовало именно с колокола. Но даже последовав вашему мудрому совету, потрудиться нам пришлось – ого-го. Увидите сами.

Пока генерал видел только одно – свет выхватывал из темноты груды покореженного металла. Совсем рядом с ним темной кучей высился шлак. Дальше на полу оказались аккуратно разложенные неповрежденные части. Все зрелище напомнило генералу снимки, сделанные инспекционной комиссией после гибели “Челленджера”. Частей было много – металлические стержни, какие-то странные конструкции и здоровенные поршни, почему-то напомнившие генералу о грузовиках.

– Как я уже докладывал, – продолжал между тем майор, – только собрав двигатель, мы начали догадываться, что это была за штука. Но даже тогда мы не были уверены – если бы не мой сын, который увлекается моделированием.

– Моделированием? – с сомнением в голосе переспросил генерал. – То есть… это была репетиция ракетной атаки?

– А? Нет-нет, – покачал головой майор. – Идемте.

Генерал Лейбер пробирался вслед за майором между обломками, словно Тезей по лабиринту. Хотя многие части действительно удалось восстановить, большинство из них были далеки от своего первоначального вида – пережженные, покореженные, потрескавшиеся. Они были слишком изувечены, чтобы их можно было полностью восстановить.

– Вот, – обернулся к генералу майор Чикс, указывая на громадный черный цилиндр, установленный на деревянной подставке. – Это, можно сказать, его сердце, сэр.

Генерал обошел цилиндр со всех сторон. Открытый торец был добрых семи футов в диаметре. От цилиндра пахло обгоревшим металлом – как из доменной печи.

– Это мы собрали буквально из кусочков.

– Топливный двигатель?

– Можно сказать и так, генерал.

– Значит, это все же ракета.

– И да, и нет.

– Хватит с меня этих ваших “да и нет”, майор. Говорите прямо!

– Это не ракета. Его просто использовали в этом качестве. С этой точки зрения его можно назвать баллистическим снарядом.

– Значит, ракета, – упрямо повторил генерал.

– Нет, сэр. Ракета действительно имеет топливный двигатель. Здесь его, признаюсь вам, нет.

– Нет? А как же эту штуку запустили? Может быть, из пращи?!

– На этот вопрос я не могу вам ответить, сэр. Мы сами ломаем головы.

Сунув в рот сигару, генерал сдвинул на затылок фуражку и, заткнув большие пальцы за ремень, выпрямился.

– Если вы знаете, что это, то должны знать и как оно двигалось, черт возьми!

– Это я как раз могу вам сказать, – майор тяжело вздохнул. – Обычно – на угле или на дровах.

Генерал моргнул.

– Еще раз.

– На дровах или на угле, – повторил майор. – Их использовали в качестве топлива. Но само движение осуществлялось за счет побочного продукта.

– Какого же?

– Пара, сэр.

– Пара? – Сигара выпала изо рта генерала и, ударившись о цилиндр, рассыпалась искрами. – Бог мой! Вы хоть понимаете, насколько это серьезно? Пар. Любая вшивая банановая республика может наладить эту технологию за два дня. Если это так – мы вступаем в новую эру паровых ракет, чтоб их!..

– Не совсем так, генерал. Эти устройства были уже с давних пор известны во всех странах мира.

– То есть?

– Генерал, я до сих пор не знаю, как вам это сказать, но… Одним словом, объект, который мы выловили из воронки в Лафайет-парке, является паровозом.

Генерал побледнел.

– Ч-чем?!

– Паровозом. Видите эти колеса? На них он и двигался.

Генерал повернул голову. К стене ангара действительно были прислонены несколько огромных колес со спицами.

– Паровоз. Это… как в вестернах? С трубой? Это вы… вы мне о нем говорите?

– Боюсь, что так, генерал.

– Но это же бред какой-то.

– Так точно, сэр.

– Паровозы… Они ведь обычно ездят по рельсам, а не летают по воздуху?

– Так точно.

– Ив любом случае систем наведения у них нет?

– У этого тоже не было.

– И боеголовок.

– Этот конкретный паровоз совершенно безопасен, сэр, Если только не упадет кому-нибудь на голову.

– Тогда за каким дьяволом ему понадобилось сваливаться с небес, если он, по вашим словам, безобиден, как агнец?

– Ну… если бы он приземлился на сто ярдов севернее, то полностью уничтожил бы Белый дом.

– Но это же крохотная мишень по сравнению с энергией, затраченной на его запуск. Придумать такое мог только законченный идиот.

– Этого я не могу объяснить, сэр.

– Каким образом он вообще оказался в воздухе? Это, по крайней мере, вы должны знать?

– Я много бы отдал за это, сэр. Но… я не знаю. Передняя часть цилиндра обгорела при вхождении в атмосферу, но сзади, где должен был бы быть реактивный двигатель, нет ничего… обычная задняя часть паровоза.

– Нет, что-то еще быть должно. Что-то, что вы пропустили.

– Есть еще нечто странное, сэр.

– Показывайте.

Стоя на месте, генерал следил, как майор подошел к аккуратно разложенным на полу частям паровоза. Поддев носком ботинка какую-то железку, он пододвинул ее чуть ближе к стоявшему у стены колесу. Неожиданно железка словно подпрыгнула и намертво приклеилась к спице.

– Все намагничено, – объяснил майор. – Буквально каждый кусок железа.

– Но мы же выяснили это еще там, в парке. Чуть ли не с самого начала, майор.

– Уровень намагниченности необычайно высокий. Чтобы достичь его, нужно колоссальное количество электроэнергии.

– Что еще?

Майор Чикс развел руками.

– Пока все, сэр.

Генерал Лейбер с минуту молча рассматривал окружавшие их с майором кучи покореженного металла. Внезапно он почувствовал себя маленьким-маленьким, будто его окружают не железяки, а неведомо как восставшие из тьмы веков кровожадные ящеры. А он – единственный кусок мяса, оказавшийся у них на виду.

– И как прикажете мне объяснить это все президенту? – произнес он дрогнувшим голосом.

Майор только пожал плечами.

– Думаю, что лучше рассказать ему все как есть, сэр. Конечно, это не очень-то приятно, но все же лучше, чем баллистическая ракета… в любом случае.

– Баллистическая ракета! – взревел генерал. – Ракета! С ракетой мы бы за пять минут справились! Вычислили бы по серийному номеру, кто ее запустил! А с этой хреновиной? Кому это понадобилось, скажите?!

– Попытаемся узнать, как только прибудут справочники по локомотивам.

– А как его запустили, черт возьми?!

– Это мы вряд ли сможем узнать из справочника.

– Уж это конечно.

– Но… я не вижу проблемы, сэр. Если даже такая штука попадет в цель – что без системы наведения в принципе невозможно, – наземные повреждения будут крайне незначительны.

– Наземные! На земле больше не воюют, мистер! Войны ведут в отдельных кабинетах. На приемах с коктейлями. На дворе двадцатый век, милый мой! Вы думаете, Россия и Америка еще не передрались только потому, что сидят и высчитывают, у кого больше шансов победить на полях сражений? Черта с два, дражайший вы мой!

– С теорией равновесия сил я знаком, генерал. Но этот… предмет никак не вписывается в нее. Это ведь не ядерное устройство.

– Этот – нет. Но кто знает, каким будет следующий?

– Но мы же даже не знаем, будет ли он вообще.

– И вы осмелились бы взять на себя ответственность и уверить в этом президента? Осмелились бы, я вас спрашиваю?

– Никак нет, сэр.

– Теперь я объясню тебе кое-что, сынок. В национальной обороне есть две абсолютные вещи. Это – возможность отследить потенциальную угрозу и предотвратить ее. И возможность достойно ответить в случае атаки. Так вот, против этой штуки никакой защиты у нас нет. Просвистела она с такой скоростью, что ее не засекли даже спутники. Мы едва успели эвакуировать в убежище президента. И самое главное – мы не знаем, кто эту чертову фигню запустил. Мы не можем признать, что она приземлилась на нашей территории: тем самым мы выкажем свою слабость. А следовательно – не можем обратиться к миру с заявлением, что больше не потерпим подобных штук. А если это повторится – шансы наши становятся совсем, совсем невеликими.

– Я думаю, вы все же преувеличиваете, сэр.

– Преувеличиваю? Да мы же становимся просто мишенью в тире. Сколько таких вот паровиков в России? В Китае? В странах третьего мира? Тысячи! Может, даже десятки тысяч. И каждый из них – потенциальная угроза, усек? Как нам теперь защищать себя? Грохнуть ракетами по всему миру – дескать, тогда уничтожим и противника?

– Но второго все же может и не быть, – майор неуверенно пожал плечами.

– Может. Но я должен быть уверенным на все сто. Кто вообще знает о существовании этого паровоза?

– Кроме вас и меня, еще трое моих людей.

– Предупредите их как следует – об этой штуковине ни ползвука. Никаких поездов, паровозов или чего там еще. Что сказать президенту – это я сам придумаю. А вы в это время проштудируете эти ваши справочники. Я хочу знать, когда эта штука была построена, кем, сколько их всего существует в мире – и все это не позже, чем сегодня вечером. Поняли меня? Есть вопросы?

– Так точно, понял, генерал Лейбер, сэр.

– Я буду у себя в кабинете – кому-то нужно держать в руках эту страну. Ну, удачи!

И, повернувшись на каблуках, генерал Мартин Лейбер направился к выходу из ангара. Едва он перешагнул порог, как налетел порыв холодного ветра. На лбу генерала выступили капли пота, седеющие усы покрылись инеем. Вытерев лицо платком, Лейбер открыл дверцу своей машины.

Но потел он до самого Пентагона. И не замечал этого.

Глава 8

– А ты вроде и не очень расстроен, папочка, – заметил Римо, гоня грузовик по темным городским улицам.

– Я совсем не расстроен, – ответил Чиун. – С чего бы, собственно? Я согласился сопровождать тебя в том, что должно было стать короткой приятной поездкой, но превратилось в поход, равного которому мир не знал со времен возвращения Одиссея из-под стен Трои. Так что мне вовсе нечего расстраиваться…

– Откуда ж мне было знать, что те три зоопарка, в которые мы уже заехали, откажутся принять Рэмбо?

– Ты мог позвонить заранее. И спросить.

– Я торопился. Хотелось поскорее скинуть бабу с воза…

– Какую бабу? – Чиун завертел головой.

– Да нет, я так, – усмехнулся Римо.

– Так что во всем виноват опять ты. Хотя я и не хотел говорить этого.

Римо молча нажал на тормоз. Грузовик повело, и, чтобы избежать столкновения с почтовым ящиком, пришлось резко вывернуть руль. Ящик остался цел – столкновение произошло с пожарным гидрантом.

– Странно, – с отсутствующим видом заметил Чиун, когда грузовик остановился и в кабину ворвалась туча брызг. – Дождь идет, а на небе ни облачка.

Дав задний ход, Римо поспешно отъехал от исторгающего из себя потоки воды гидранта, чтобы не затопило двигатель. Затем так же молча вышел из кабины.

Гидрант вырвало с корнем, и из круглой дырки неистово хлестала вода. Римо был уже порядочно на нервах, потому логика у него слабо работала. Чтобы успокоиться, он пнул поверженную колонку ногой – та со звоном отлетела к стене.

За эти несколько секунд Римо промок до нитки, но решил не обращать на это внимания.

Не видя другого выхода, он решил смять верхний край трубы. Встав на колени, он нащупал пальцами острые рваные края и сжал их. Металл рассерженно завизжал, но человек был сильнее; вскоре поток воды превратился в хилую струйку, которая иссякла в следующее мгновение.

Римо, с которого ручьями стекала вода, снова забрался в кабину и попробовал включить зажигание. С третьего раза двигатель заурчал, и Римо отогнал грузовик с тротуара.

Полицейский, стоявший за углом, следил за грузовиком, пока тот не скрылся из виду. Драматической сцены борьбы с гидрантом он не застал, видел только, как худощавый парень с мощными запястьями за несколько секунд справился с хлеставшим из земли потоком воды. Решив, что этого недостаточно для того, чтобы предъявлять ему какие-либо претензии, полицейский ограничился статусом наблюдателя, что было весьма разумно.

– Почему это виноват опять я? – нарушил наконец молчание Римо, когда несколько кварталов остались позади.

– Если бы не твоя торопливость, у нас сейчас бы не было этой проблемы, – ответил Чиун.

– Этих “если бы” я уже слышал больше чем достаточно. Если бы я не поехал с тобой во Вьетнам…

– Заметь, сам Император Смит запретил тебе туда ехать.

– Не ехать я не мог. У меня там были свои… обязательства. Американские пленные, если хочешь знать. Хотя что такое верность долгу – тебе вряд ли понятно.

– Понятно. И еще понятно, что такое верность работодателю. И обязательства перед ним. Твои и мои. Перед Императором Смитом.

– Крысиного хвоста не стоит твой Смит… временами.

– В принципе я бы дал даже меньше. Но императоров в нашем мире осталось всего ничего. Особенно тех, у кого еще есть в запасе немного золота. Сам Смит меня интересует мало – меня привлекает его сокровищница. Это – источник блага моей деревни. А теперь также и твоей.

– Ну и что из этого?

– А то, что я, конечно, могу закрыть глаза на твое неповиновение Императору Смиту, если ты вспомнишь, что передо мной у тебя более глубокие обязательства. Я лично дал Смиту слово, что ты не поедешь во Вьетнам. А ты взял и поехал.

– Сам не знаю, что на меня нашло. – Всем своим видом Римо старался выразить глубочайшее смирение. – Наверное, бес попутал.

– Причина, что и говорить, достойная. – Чиун поджал губы. – Но я позволю себе продолжить. Так вот, непослушания по отношению ко мне я не намерен терпеть.

– То был особый случай, папочка. Больше не повторится, слово даю.

– На твое слово нельзя было положиться и прежде. Тем более я не намерен делать это сейчас.

– Ты вообще к чему клонишь? Давай-ка напрямую, а?

– У всех белых нет ни капли терпения! – фыркнул Чиун, надувшись. – Нам еще ехать, возможно, целую ночь, а тебе лень выслушать два лишних слова. Что ж, хорошо. Так вот к чему я, как ты изволил выразиться, клоню: ты спрашивал меня, почему я не расстраиваюсь из-за того, что мне придется расстаться с моим слоном? Отвечаю: это прекрасный слон, но меня он не интересует более ни в малейшей степени. Для меня он был всего лишь средством.

– Средством для чего?

– Преподать кое-кому урок.

– Ага, понял, – кивнул Римо. – Будучи Мастером Синанджу, я обязан изучить все, что только можно, о слонах, потому что именно так сделал кто-то из твоих предков. Верно?

– Совершенно неверно. Урок состоял в том, чтобы научить тебя послушанию. И для этого мне нужен был Рэмбо.

– Че-го?! – У Римо даже рот раскрылся от изумления.

– Именно поэтому я заставил тебя ухаживать за ним, мыть его, кормить и выгуливать – чтобы ты осознал последствия своего поведения, Римо.

– Погоди, погоди. Ты же мне говорил тогда, будто с ним жестоко обращались. Потом уговорил меня запихнуть его на эту субмарину. А потом решил использовать его как… вот это вот самое средство?

– Не потом, а до того. Сразу, как только его впервые увидел.

– А я думал, он нужен был тебе для того, чтобы ездить по джунглям. Нет?

– И для этого тоже, – подтвердил Чиун, лучезарно улыбаясь. – Это – слон многоцелевого назначения.

– То есть ты пытаешься мне доказать, – все еще силился осознать происходящее Римо, – что единственной причиной, по которой ты заставил меня волочь этого зверя через океан в Америку, было желание научить меня послушанию?

– Тише, – предупредил Чиун, оглянувшись. – Рэмбо может услышать тебя. А он такой чувствительный.

Из-за стенки кузова донесся рассерженный трубный зов.

– Вот видишь?

– Вижу. Уж теперь-то я вижу все. Ты… ты знаешь, что ты – нечто невообразимое?

– Это так, – подтвердил, сияя, Чиун. – Равных мне нет во всем мире.

– Поверить не могу, – ошеломленно крутил головой Римо. – Вся это кутерьма из-за того, что он, видите ли, пожелал преподать мне урок послушания!

– О нет, не только послушания, Римо. Ответственности. Которая пригодится тебе, когда ты станешь жителем деревни Синанджу. Однажды меня не станет рядом с тобой – и некому будет вести тебя по тернистым дорогам жизни. Но все, чему я тебя научил, останется при тебе. Особенно этот, последний урок, Римо. В следующий раз, когда тебе захочется унизить меня в глазах моего Императора, ты сразу вспомнишь о Рэмбо и лишний раз подумаешь – стоит ли. И, может быть, откажешься от своего намерения. Глупо рассчитывать, что ты сразу бросишь и другие свои дурацкие штучки, – но еще несколько подобных опытов, и все будет в порядке. Это вселяет в меня надежду, Римо, и наполняет смыслом мою жизнь.

Римо в ответ лишь вздохнул. Грузовик тем временем подъезжал к перекрестку. На указателе значилось: “Тауэр-авеню”. Во время последней заправки ему объяснили, что Стоунбрукский зоопарк находится как раз в конце этой улицы. Только куда теперь ехать – налево или направо… Налево, решил Римо и повернул руль.

Примерно через три четверти мили впереди показались железные ворота с вывеской над ними: “Стоунбрукский зоопарк”. На самих воротах висело объявление: “Зоопарк закрыт до начала летнего сезона”.

– Везет, как утопленнику! – Римо выругался и в сердцах стукнул кулаком по рулю.

Рулевое колесо с готовностью развалилось на две половинки.

– Больше ехать некуда, – прокомментировал положение Чиун.

– Поэтому поедем сюда, – отозвался Римо. – Может, зоопарк и закрыт, но не для нас, папочка.

Открыв дверцу, он выбрался из кабины. Чиун последовал за ним.

– Что пришло тебе на ум, о целеустремленный? – поинтересовался Чиун, когда Римо загремел замком ворот.

– То, что в прошлый раз я совершил ошибку, – ответил Римо, пробуя пальцами дужку замка.

Найдя, по-видимому, удовлетворившее его место, он резко надавил. Дужка лопнула, и Римо, сильно толкнув, распахнул ворота.

– Ошибки ты совершаешь каждый раз, – поправил Чиун. – А я их исправляю.

– В прошлый раз, – не обратив внимания на шпильку, продолжал Римо, – мы предлагали им Рэмбо в дар. Это и было ошибкой. Никому он не нужен. Поэтому в этот раз мы анонимно подарим его.

Обойдя грузовик, Римо одной рукой опустил стальные балки пандуса.

Сойдя из кузова на землю, Рэмбо настороженно огляделся и застыл на месте. Потрепав его по щеке, Чиун обернулся к Римо.

– Веди же, о целеустремленный, а Рэмбо и я последуем за тобой.

– Ну, пошли.

Римо направился к воротам, Чиун зашагал за ним, ведя Рэмбо самым простым способом – за ухо.

– Все, что нам нужно – это добраться до слоновника. И сразу домой, – шепнул Римо.

– Понимаю тебя, – кивнул Чиун. – Когда мы найдем это место, мы просто отведем Рэмбо внутрь. И поедем домой. Никто не смог бы придумать ничего лучше, о мудрейший!

– Должно сработать.

– Непременно, – подтвердил Чиун. – Великолепный план.

– Вот только где у них этот самый слоновник…

– Стоять!

Голос прозвучал почти одновременно со вспышкой слепящего света. Из темноты к ним шагнула плотная фигура в форме, с револьвером в правой руке и электрическим фонариком в левой. В свете фонаря смутно блестели ремни портупеи и кокарда на околыше.

– О Господи, – расстроенно вздохнул Римо. – И здесь охрана.

– Не двигаться! – предупредил полицейский, светя фонариком прямо Римо в лицо. Подойти ближе он почему-то не решался. – Вы оба арестованы, – известил он.

– Это за что же, а? – заныл Римо.

– За попытку похищения слона, вот за что.

– Слона? – удивленно протянул Римо. – Ой, подождите, вы не поняли! Этот слон…

Чиун больно лягнул его в лодыжку.

– О, пожалуйста, мистер полицейский, – затянул он жалобным дребезжащим голосом, – пожалуйста, не стреляйте в нас!

– Не буду, если вы не станете делать глупостей.

– Куда уж тут, – пробурчал Римо, изо всех сил борясь с желанием потереть нестерпимо нывшую щиколотку.

– Мы так сожалеем о содеянном, – голосом провинциального трагика завывал Чиун. – И если вы сжалитесь над нами, мы постараемся искупить свою вину.

– Ну, с этим судья разберется.

– Но ведь здесь нет судьи! – Чиун изумленно обвел глазами темные ряды клеток. – Здесь только мы втроем, одни в этом мраке – мы и этот несчастный слон.

Чиун картинным жестом указал на Рэмбо, который, почуяв неладное, поднялся на дыбы и затрубил.

– Эй! – полицейский отпрянул назад. – Да он, видать, психованный!

– Нет, нет. Он просто разволновался, – успокоил его Чиун. – Но не волнуйтесь, я знаю толк в слонах. Он меня слушается.

– Тогда успокойте его!

– О, я могу сделать даже большее. Я могу вернуть этого слона на его законное место.

– Ты с ума сошел, папочка? – встрял Римо. – Ты хочешь сказать, что мы повезем его обратно в “Фол…” ой!

– Обратно куда? – нахмурился коп.

– В Фоли, – расплылся Чиун, сверля Римо негодующим взглядом. – Мы из цирка Фоли, всемилостивейший. Наш слон умер – и нам срочно понадобилось его заменить. Но раз нас поймали при попытке украсть вашего слона, нам не остается ничего, кроме как оставить эту затею.

– Уж это точно. Украсть слона – дело нешуточное.

– И мы тоже поняли это, о всемогущий. И если бы вы согласились отпустить нас, мы с огромным наслаждением отвели бы это животное назад в его клетку, к его друзьям, которые, без сомнения, уже безутешно о нем горюют.

– Не могу ничего обещать… Но если вы вернете его на место, постараюсь, чтобы с вами помягче обошлись.

– Но мы же не… Ой! – Римо снова схватился за щиколотку.

– Мой друг, клоун, хочет сказать, что мы не хотели ничего плохого, – объяснил Чиун, улыбаясь еще шире. – И будем счастливы вернуть этого зверя в зоопарк и вверить наши души вашей безграничной милости.

Охранник задумчиво жевал губами. Рэмбо возвышался над ним, как огромная серая статуя.

– Ладно. Идет! – Полицейский наконец решился. – Валяйте, ведите его назад.

– О, мы последуем за вами, милосерднейший, – Чиун склонился в изысканном восточном поклоне.

– Клоун, значит?! – свирепо шепнул Римо, когда они с Чиуном шли вслед за охранником по проходу между клетками.

– А ты уже забыл, что мы из цирка, да?

– Если я клоун, кто тогда ты?!

– Директор, конечно.

– И что это тебя всегда наверх тянет?

– Потому что тебя всегда тянет вниз, – невозмутимо ответил Чиун, не глядя на Римо. – Если бы я поручил это дело твоим заботам, ты бы до сих пор ездил с этим вонючим зверем по всей Америке.

– Эй, вы чего там шепчетесь? – обернулся полицейский.

– Я говорил нашему главному клоуну, как повезло нам встретить столь мудрого и милосердного человека, как вы, – радушно отозвался Чиун.

Рэмбо протрубил – видимо, в знак согласия.

– Пришли, – возвестил охранник, останавливаясь перед клеткой с толстенными стальными прутьями. Зазвенели ключи. – Конечно, не мешало бы вызвать специалиста, но я надеюсь, этот зверь не взбесится?

– О нет, нет. Он будет чудесно себя вести, – заверил Чиун, поглаживая Рэмбо по голове. Когда ворота раскрылись, он ввел слона в клетку. В противоположном конце ее виднелись в темноте громадные туши трех взрослых слонов. Они спали, изредка поводя ушами во сне. Нового жильца они обнаружат только утром.

– До свидания, Рэмбо! – Чиун на прощание потрепал слона за ухо.

Не оглядываясь, Мастер Синанджу вышел из клетки. Поспешно закрыв ворота, охранник запер ее. Это заняло у него всего несколько секунд, но когда он обернулся, похитителей слонов уже и след простыл.

Когда Римо уселся за руль, на лице его читалось полное блаженство.

– Это было здорово, папочка! – восхищенно вымолвил он.

– Благодарю, – распахнув дверь со своей стороны, Чиун церемонно раскланялся.

– Н-да… – Римо озадаченно уставился на лишенную колеса рулевую колонку. – Про руль-то я и забыл, черт его побери.

– Придется тебе постараться. Нас уже наверняка ищут, а в прокатной конторе мы дали адрес “Фолкрофта”.

– Придется, – согласился Римо, запуская мотор. Отпустив тормоза, он обхватил рулевую колонку обеими руками. Сжав зубы от напряжения, он заставил передние колеса повернуться, и грузовик, приняв с места, покатился по улице.

С рулевой колонкой Римо боролся до прокатной конторы. Бросив грузовик у самых дверей, они поймали такси и в один голос выкрикнули водителю адрес “Фолкрофта”.

– Эту ночь я никогда не забуду, – пообещал Римо, откидываясь на заднем сиденье.

– Я – тем более.

И Чиун принялся возиться со складками своего кимоно.

Глава 9

Мир вокруг генерала Мартина Лейбера начал рушиться.

За всю свою долгую службу в Пентагоне он усвоил одно твердое правило: не признавать никаких правил. Если можно “наварить” на оборонном контракте – добро пожаловать. Уйти от уплаты очередного налога – с Богом. Вешать тонны лапши на уши сенаторам? Стандартная оперативная процедура. Продукция же оборонной промышленности давно стала для генерала Лейбера ходким товаром. Именно генерал Лейбер отвечал за поставку микросхем для ракетных установок “Минитмен” – двадцать процентов из них оказались неработающими. Армейские вертолеты покрывались броней половинной толщины, заклепки для которой генерал лично заказывал на дешевых распродажах стройматериалов. То, что в боевых условиях они сломаются с легкостью спичек, генерала мало заботило.

Генерал был уверен – все равно его дефектные “Минитмены” никогда не будут задействованы. А если у военного вертолета во время учений отваливался винт, все шишки сыпались на головы производителей. Генерал Лейбер был также уверен в том, что встретит день ухода в отставку с кругленьким счетом в банке и нулевой ответственностью.

Ставки он делал на одну и неизменную величину в мировой политике – равновесие сил сверхдержав.

Генерал был разумным человеком. Он прекрасно изучил тонкости натуры военного. Многие думают, что военные – сплошь сумасшедшие милитаристы; мало кто знает, до чего они ранимы и чувствительны. Они всегда готовы пожертвовать сотнями жизней, чтобы выполнить ту или иную боевую задачу. Собственно, война к этому и сводится – к подсчету потерь. Страну, у которой они наименьшие, как правило, начинают бояться. В западном полушарии таковой были Соединенные Штаты Америки – Господь да благословит их.

Но ни один генерал не одобрит военного конфликта, угрожающего его личному благосостоянию. И тем более жизни. Удел начальства – руководить, а не жертвовать собой попусту. Так было уже во время второй мировой войны, а она успела стать частью довольно далекой истории.

Поэтому ни за что на свете военные США, или СССР, или даже китайцы – а какие они психи, известно каждому – не спровоцируют ядерный конфликт, поставив тем самым под удар свои охотничьи поместья, госдачи и горные домики.

Именно на это и рассчитывал генерал Лейбер. В ядерный век попросту быть не может реальной угрозы мировой войны. И вся военная мощь Америки – показуха, и только. А раз так, если ракета не сможет вдруг вылететь из своей шахты или вертолет упадет с небес, кому какое дело до этого? Показуха и есть показуха.

Так рассуждал генерал Мартин Лейбер до трех тридцати сегодняшнего утра, когда в непосредственной близости от Белого дома рухнула неизвестно кем запущенная допотопная паровая машина. Все ядерные силы были приведены в состояние боевой готовности. Советы, наверное, тоже приняли соответствующие меры. А за ними и китайцы – те себя не заставят ждать. Пальцы уже с надеждой касаются заветных кнопок – для начала новой мировой войны достаточно, чтобы какой-нибудь кретин принял за вражескую ракету стаю чаек, попавшую в поле радарного слежения.

Генерал Лейбер очистил свой письменный стол от хладных останков недоеденного омара одним движением украшенного золотыми листьями рукава. Водрузил в центр стола телефон, уже некоторое время молчавший. Рядом с ним положил блокнот и три остро отточенных карандаша. Теперь придется играть по-крупному. Выгода? Черт с ней! Настала пора побеспокоиться о собственной заднице – ею генерал чрезвычайно дорожил.

Перво-наперво надо придумать, что сказать президенту. Правду, это ясно, ему говорить нельзя. Иначе он, генерал Лейбер, будет выглядеть полным кретином. Все будут не одну неделю потешаться над генералом, которого напугал до смерти свалившийся с неба паровоз. То, что опасность волне реальна, все равно не придет в их тупые головы. А уж что из всего этого устроит пресса… Не говоря уже о том, что его немедленно понизят в звании. Может быть, до генерал-лейтенанта. А может быть, даже и… Он попытался припомнить, какой более низкий чин следует за генерал-лейтенантом, но так и не смог. В Пентагоне он служил так давно, что все бывшее с ним до того почти исчезло из памяти.

– Нужно преподнести это ему посерьезнее, – произнес наконец генерал и, протянув руку к телефону, приготовился набрать номер. Есть у него один знакомец в НАСА – нужно буд


Содержание:
 0  вы читаете: Ярость небес : Уилл Мюррей  1  Глава 1 : Уилл Мюррей
 2  Глава 2 : Уилл Мюррей  3  Глава 3 : Уилл Мюррей
 4  Глава 4 : Уилл Мюррей  5  Глава 5 : Уилл Мюррей
 6  Глава 6 : Уилл Мюррей  7  Глава 7 : Уилл Мюррей
 8  Глава 8 : Уилл Мюррей  9  Глава 9 : Уилл Мюррей
 10  Глава 10 : Уилл Мюррей  11  Глава 11 : Уилл Мюррей
 12  Глава 12 : Уилл Мюррей  13  Глава 13 : Уилл Мюррей
 14  Глава 14 : Уилл Мюррей  15  Глава 15 : Уилл Мюррей
 16  Глава 16 : Уилл Мюррей  17  Глава 17 : Уилл Мюррей
 18  Глава 18 : Уилл Мюррей  19  Глава 19 : Уилл Мюррей
 20  Глава 20 : Уилл Мюррей  21  Глава 21 : Уилл Мюррей
 22  Глава 22 : Уилл Мюррей  23  Глава 23 : Уилл Мюррей
 24  Глава 24 : Уилл Мюррей  25  Глава 25 : Уилл Мюррей
 26  Глава 26 : Уилл Мюррей  27  Глава 27 : Уилл Мюррей
 28  Глава 28 : Уилл Мюррей  29  Глава 29 : Уилл Мюррей
 30  Глава 30 : Уилл Мюррей  31  Глава 31 : Уилл Мюррей
 32  Глава 32 : Уилл Мюррей  33  Глава 33 : Уилл Мюррей



 




sitemap