Детективы и Триллеры : Триллер : Тульский : Александр Новиков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




Тульский

10 сентября 1979 г.

Ленинград, В.О.


Артур жмурился на сентябрьском московском солнышке, раскинув руки на деревянной изрезан-, ной перочинными ножами скамье. На душе было легко и ровно, клонившийся к оконцовке день не обещал неприятных сюрпризов, а вечером он собирался с ребятами завалиться на дискотеку в университетскую общагу – там у Тульского появилась знакомая, первокурсница с экономического. Девушка приехала в Питер из Новгорода, Артура по наивности тоже принимали за студента... Короче, планы были самые что ни на есть добрые...

– Эй, Артур! – со смехом окликнул чуть придремавшего в тепле Тульского Вася-Пряник, занявший в их ватажке место ушедшего в армию Гоги. – Тут маменькина сопля интересные набои дает. Хочешь постебаться?

Артур лениво отлип от скамейки. Рядом с Васей стоял щуплый паренек лет 15-16, по виду типичный «очкарик» – «интеллигент в маминой кофте» – нескладный, чистенько одетый и действительно в смешных очках – на резиночках между дужками.

– Из Крупы, что ль – поинтересовался Тульский – не у незнакомого очкарика, разумеется, а у Васи.

Тот мазнул рукой:

– Какое – пришлый с Линии.

– Дожили, – вздохнул Артур. – Ну, тащи сюда провокатора...

– Цып-цып-цып, – тоненько пропел Вася-Пряник, и «очкарик», растерянно озираясь, подошел к Тульскому.

– Здравствуйте...

– Здоровее некуда, – ухмыльнулся Тульский, рассматривая паренька в упор. – С чем пришел? Небось двадцать копеек, которые мама на завтраки дала, отобрал кто? Так мы – пас, мыв опасные истории не вписываемся.

– Ага, – подхватил Вася. – Нас в комсомол принять обещали, у нас – испытательный срок, понимаешь...

– Не, – совсем застеснялся мальчик. – Я по другому делу. По серьезному.

– По серьезному? – ужаснулся Артур, а Вася, возмутившись, враз огрубел голосом:

– Да ты куда нас втравливаешь?!

– Никак, рубль у тебя отняли? – догадливо прищурился Тульский.

У паренька задрожали губы, но он сделал усилие над собой и как мог твердо пролепетал:

– Нет, я по другому делу.

– Ладно, выкладывай, все равно – скучно, – милостиво махнул рукой Артур.

Парнишка глубоко вздохнул, как перед нырком, и вдруг выпалил:

– Только дослушайте до конца...

– Не обещаем, – развел руками Тульский. – Может, ты сквернословить будешь?

– Я не понял, – набычился Пряник. – «Только» – это что, угроза?

«Очкарик» смешался вновь, но тут же поднял голову, демонстрируя решимость идти до конца, несмотря ни на что:

– Родители заставляют меня заниматься музыкой...

– Аналогичная история произошла на Минской пересылке, – серьезно сказал Артур Васе. Пряник понимающе кивнул.

– Я прошу вас, дослушайте, – в голосе маленького интеллигента послышались нотки отчаяния. – Только вы мне можете помочь... Я хожу к репетитору, тут недалеко, на Второй линии, первый этаж...

– Рояль не белый? – прищурился с подозрением Тульский.

– Нет...

– Это меняет дело, – облегченно вздохнул Вася.

Парнишка покрутил головой, нервно сжал пальцы и продолжил:

– Меня тошнит от музыки, от преподавателя и вообще... Я хочу... чтобы вы их ограбили... Не перебивайте, пожалуйста... Я все продумал. Когда буду у них пить чай на кухне – открою аккуратно щеколду на окне – оно выходит во двор... Форточку они не закрывают... У них семья приличная – муж какой-то ученый – книги, вазы, картины... Жена – учитель музыки... Там везде шкатулки, ящички. Я точно буду знать, когда они уедут на дачу. Дача, кстати, тоже – будь здоров. Заберите все – и им... ей, то есть... не до занятий со мной будет... какое-то время... А мне – отдайте спортивный велосипед, он в кладовке стоит. Все.

Парнишка шумно выдохнул, нервно вытер лоб. Какое-то время обомлевшие Артур с Васей не могли нарушить тишину...

Тульский потряс головой и уже абсолютно серьезным тоном, без прежней дурашливой издевки, сказал очень тихо:

– Похоже, действительно все...

Резким, неуловимым движением Артур схватил очкарика за волосы и пригнул к земле. Интересно, что сначала тело мальчишки инстинктивно среагировало, выгнулось, но мгновение спустя страх, видимо, победил – упругое сопротивление исчезло, парнишка рыхло осел, стукнулся коленками об асфальт. Вывернув мальчику голову, Тульский наклонился к нему вплотную, так, что почти дотрагивался своими губами до перекошенного лица:

– Я сейчас тебе глаз высосу... Опер по детям из 37-го послал?

– Како...го 37-го? – запинаясь, чуть не заплакал юный ненавистник музыкального образования.

– Быстро... Князев подослал? Говори тихо и быстро – останешься зрячим...

Мальчишка захлебнулся не слезами и болью, а, скорее – страхом и нервами.

– Уткт, уткт, – заходил по горлу его кадычок, глаза начали закатываться.

– Ладно, вставай, – Артур отпустил его, сунул руки в карманы и задумчиво наблюдал, как «интеллигенция» судорожно пытается прийти в себя...

– Ученый, говоришь?.. Мальчишка кивнул. Тульский цыкнул зубом, сплюнул и задал новый вопрос:

– Велосипед, значит? Ногти у твоей учительницы красивые?

– Да... Не очень длинные, такие – розово-голубые, пахнут... Артур покивал:

– А муж курит «БТ»?

– Да... – удивление в голосе мальчишки нарастало.

– И телевизор – ненашенский?

– Да... черного цвета...

– И сыр режут тонко и кладут в одну тарелку?

Паренек широко распахнутыми глазами изумленно смотрел на Тульского, ничего не понимая:

– А вы... Вы что, их знаете?

Артур вспомнил квартиру Дины, несостоявшейся своей любви, и ухмыльнулся жестко:

– Профессура... За границей бывали, публичные дома видали... Так когда они на дачу едут?

Парнишка оживился:

– А вы... Я – узнаю, узнаю точно.

– Как тебя найти, пианист?

– В 11-й школе... Точнее... лучше у школы с трех до четырех, мы там почти каждый день в «минус пять» играем...

– Ну, ладно, – подытожил беседу Тульский. – Рисковый ты, я смотрю, паренек... Иди. Настроение будет – потолкуем. Да, про глаза – помни, Князев один, а нас – много.

– Кто такой Князев? – не удержался от вопроса мальчишка, уже готовый припустить прочь с высокого старта.

– Тебе не грозит, – дернул уголком рта Тульский. – Исчезни.

Понукать дважды очкарика не пришлось – улепетнул он шустро, как воробей от вороны. Артур, прищурившись, смотрел ему вслед, а потом перевел взгляд на Васю, не проронившего во второй половине «допроса» ни слова. Пряник почесал в затылке:

– Ну что? Есть тема?

Тульский покачал головой:

– Порожняк, пустые хлопоты... А пацаненок забавный, даром что очкарик... Есть в нем что-то... Такой подрастет, злобу подкопит – и учительницу свою прям на рояле отдрючит, а потом струной от того же рояля ей же и горло распахтает... Варшава говорил, что интеллигенты, когда до края доходят, – зверствуют поболе простых – с выдумкой и фантазиями... Начитаются в своих книжках... Ладно, забудь. Постебались маленько, атмосферку колыхнули – и хорош...

Вася спорить не стал, хотя видно было, что мнение Тульского он разделяет не до конца. Но Артур был для Пряника авторитетом практически непререкаемым, а стало быть – забыли, так забыли...

На самом же деле Тульский ничего забывать не собирался – он, что называется, вполне «закусил тему». Просто Артур сразу же вспомнил слова Варшавы о том, что чем меньше людей в теме, тем меньше и риска запалиться. А Вася – он пацан, конечно, свой, но языком почесать любит, да и пуд соли с ним еще не съели. Пусть забудет, от греха, так оно спокойнее.

Варшаву Тульский нашел примерно через час у Андреевского рынка – вор сидел в будочке у своего приятеля, глухонемого айсора-сапожника, ждал, пока тот поставит набойки ему на ботинки. Варшава новую обувь страсть как не любил, предпочитал донашивать старую до последнего. При этом за ботинками своими вор следил почти по-офицерски, они всегда у него были начищены до какого-то невероятного глянца.

Подкатившись к профессору уголовных дел, меланхолически перебиравшему пальчиками ног в одних носках, Артур азартно выдохнул вместо приветствия:

– Варшава, можно сделать вещь.

– Делай, – с философским спокойствием ответил вор, не проявляя внешне никакого любопытства и даже не поворачивая головы в сторону бьющего копытом представителя подрастающего поколения. Однако совсем уж дотошный наблюдатель заметил бы, что морщины вокруг глаз Варшавы стали чуть глубже. Артур помялся и слегка сбавил тон:

– Мне одному – не взять. У вора дрогнули ноздри:

– А ты что, брал когда-нибудь?

Тульский смутился и в этот момент вдруг стал похож чем-то неуловимым на давешнего «паренька-очкарика».

– Ну, по мелочи... А тут... Варшава беззвучно рассмеялся и сощурил один глаз.

– С самоката на «Волгу» пересесть хочешь?

Артур самолюбиво нахмурился: он не любил, когда его щелкали по носу, – от Варшавы терпел, конечно, но все равно не любил – не маленький уже.

– Так рассказать?

– Объявляй, – пожал плечами вор и прикрыл глаза. За все время рассказа он ни разу не прервал Тульского, не открыл глаз и все время чуть покачивал головой, словно в такт какой-то звучавшей внутри него мелодии. Когда Артур замолчал, Варшава открыл глаза и задумчиво сказал:

– Как все просто...

– А что смущает? – Тульский готов был защищать тему, потому что уже считал ее своей.

Вор помолчал, потом дернул бровями уже серьезней и энергичней:

– Не оперская прокладка?

Артур мотнул головой:

– Я на «рэ» проверил – вроде нет...

Варшава принял из рук айсора левый ботинок, надел его, удовлетворенно притопнул и лишь после этого сказал:

– Нутром своим проверять надо, а у тебя его еще быть не может, потому как жизнь пока еще всерьез не мордовала... Хотя... Хотя в жизни все нормальные темы просто всегда случаются... А где не просто, так там палево или блудень... Как фамилия пионэра?

Слово «пионер» Варшава произнес на старинный «манэр», так что получилось очень смешно. Но улыбнуться Артуру не позволила досада на собственную оплошность – он в азарте забыл даже поинтересоваться самым элементарным – как, собственно, зовут очкарика...

Ощутив неловкую паузу, вор остро глянул Тульскому в глаза. Тот вздохнул и признался:

– Не знаю.

– Имя? – не удивляясь, спокойно спросил Варшава. Артур опустил голову и еле слышно засопел, злясь на самого себя.

Варшава надел правый ботинок, пожал айсору руку и встал, потянувшись всем телом. Тульский молчал. Вор дробно стукнул новыми набойками короткую чечетку на асфальте и оставил Артуру шанс:

– Гуляй, не скучай. Выяснишь все – приходи под хорошее настроение...

На следующий же день Тульский отправился к 11-й средней школе, что располагалась на 17-й линии. «Очкарик» не соврал – его фигура действительно наблюдалась в своре школьников, игравших теннисным мячиком в «минус пять». Артур понаблюдал за игрой, прислушался – ему показалось, что «интеллигента» называли Савеловым... Прежде чем окликнуть нового знакомого, Тульский схватил за шиворот пробегавшего мимо парнишку-школьника – судя по всему, учившегося в этой же школе, только классом помладше:

– Обожди-ка, голубок... А ответь-ка мне на такой вопрос: видишь, пацаны с мячом? Знаешь того, который в голубой рубашке?

Школьник с перепугу захлопал глазами, таращась на Тульского. Артур нахмурился и встряхнул мальца – легонечко, только чтоб сосредоточился:

– Харю-то повороти, глянь, куда показываю! Вопрос уяснил али ухи прочистить?

– Этот... Вроде наш, из девятого "Б". Перевелся к нам.

– Откуда перевелся? – удивился Тульский. – А фамилия, имя?

– Не знаю, – заныл школьник. – Он же не из нашего класса... Можно, я пойду? Тульский отпустил пацаненка:

– Ступай, бабушка небось щи второй раз подогревает. Скандал будет.

Подойдя к игрокам в «минус пять» поближе, Тульский перехватил мгновенно ставший опасливым взгляд «очкарика» и мигнул ему, дескать, – подойди. Тот подлетел мгновенно, только что по стойке «смирно» не встал. Артур усмехнулся:

– Ну что, Савелов... Не ждал? Музыкант-горемыка глянул исподлобья и ответил вопросом на вопрос:

– А откуда... Как вы мою фамилию узнали? Тульский с важным видом цыкнул зубом:

– От нас не скроешься... Звать-то тебя как?

– Никитой...

– Велосипед-то не расхотел, Никита? Савелов помотал головой:

– Нет...

– Ну, тогда давай адрес, присмотрюсь.

Очкарик засуетился, зачем-то сунул руки в карманы, потом помотал головой и выдавил из себя, будто страшную тайну раскрывал:

– Вторая линия, дом 34, квартира 3. Удаловы... Тульский кивнул, запоминая:

– Ясно... За подробностями приду. О, кстати, из какой школы ты сюда перевелся?

Савелов аж в коленях просел от неожиданности:

– А откуда... Понятно... Я – из 13-й, а что?

– Ничего, – ухмыльнулся Тульский. – Не вибрируй. Иди, пинай мячик.

Савелов побежал обратно к игрокам, Артур посмотрел ему вслед и бросил в спину для понта:

– А я в твои годы уже воровал!

(Хотя по всему выходило, что «очкарик»-то почти ровесником ему приходится).

Савелов услышал, обернулся и развел руками, устало улыбаясь. Странная это была улыбка. Что-то в ней покоробило Артура, вот только он никак не мог сформулировать – что именно. Слишком взрослой, что ли, эта улыбочка была для интеллигентного парнишки-музыканта из хорошей семьи. А еще – еще в ней было что-то и вовсе непонятное, что-то такое... чужое. И даже жутковатое, но в этом Артур никогда бы сам себе не признался – это ж курам на смех! Очкарик-музыкант, улыбнувшийся так, что жуть берет, – расскажи кому, скажут, лечиться надо... Однако, пожалуй, именно странное ощущение, возникшее от улыбки Савелова, заставило Тульского смотаться до 13-й школы и поинтересоваться у тамошних девятиклассников насчет Никиты Савелова – оказалось, действительно, учился такой, но с нового учебного года в другую школу перевелся... Артур успокоился и для себя решил, что проверка закончена. Позже он будет вспоминать эту историю, как иллюстрацию различий между реальной информацией и тем, что тебе специально подсовывают. Принять за правду легче всего то, на что ты заранее настроен как на правду... А Тульскому очень хотелось, чтобы тема с богатой квартирой срослась. И тема помаленечку срасталась...

Тульский пошеркался вокруг квартиры Удаловых – окно действительно выходило во двор. Подойдя совсем близко, Артур услышал звуки рояля, увидел сквозь щель между дорогими занавесками книжные полки с втиснутыми в них старинными книгами... Все складывалось.

На следующий день Тульский снова «навестил» Савелова – тот пообещал, что в пятницу защелка на окне будет открыта, а Удаловы на дачу уедут. А еще Никита сообщил, что самая дорогая вещь в квартире – какие-то старые шахматы просто безумной цены. Улыбаясь (и совсем даже не жутко, а скорее беззащитно-боязливо), очкарик поинтересовался, когда и куда ему приходить за велосипедом. Артур назначил ему рандеву в субботу вечером – все у той же школы № 11.

Варшава переварил сведения, полученные от Тульского, вызвал двух своих хорошо знакомых жуликов (ЧирканИ и Беста) – послал их перепроверить. Те понюхали, повдыхали... Согласились, что тема внятная.

– Делаем! – решил Варшава. Однако при этом объявил, что Артур в квартиру не пойдет.

– Незачем пока, – отрезал вор, отвечая на немое возмущение в глазах Тульского. Артур счел такое решение чуть ли не личным оскорблением – однако спорить с Варшавой не решился, зная, что бесполезно.

– Да ладно тебе, – ухмыльнулся ЧирканИ. – Доля твоя при тебе будет, не парься!

Артур с трудом сглотнул комок в горле – дело было не в доле, и все это прекрасно понимали.

...В пятницу вечером ЧирканИ с Вестом, расположившись во дворике, пронаблюдали за тем, как Удаловы уезжают на дачу. Дальше – просто. Дождались, пока двор опустел. Потом Вест подсадил напарника, ЧирканИ аккуратно влез в квартиру, открыл дверь изнутри и тут же вышел, не захлопывая замка, – перебежал в садик. Посидели, подождали, – не сработает ли сигнализация, не появятся ли менты. Все было тихо. Тогда, посвистывая, отправились уже через дверь ценности собирать. А в квартире действительно было чем поживиться – воры нашли почти шесть тысяч рублей, золотишко, шубу норковую, статуэтки, пару картин, навороченный радиоприемник, магнитофон и явно очень старинные тяжеленные шахматы с серьезным замком – видимо, те самые, о которых говорил «очкарик».

Велосипед для Савелова никто даже и не трогал – хотя он, между прочим, в квартире действительно был.

Когда воры зашли в квартиру, из подъезда напротив выскользнула невысокая фигура и добежала до ближайшего телефона-автомата. Последовал звонок в милицию с короткой, но очень конкретной и емкой информацией о том, что по такому-то адресу прямо сейчас происходит квартирная кража. Звонивший не представился, но на сигнал тем не менее среагировали...

Когда Бест и ЧирканИ, груженные добром, вышли во двор, их поджидал неприятный сюрприз – из-за дерева прямо на них, играя табельным оружием, выскочил опер – ментовское мурло ни с чем не спутаешь. Откуда-то с боков появились еще трое. В подворотне проходного двора нарисовался пятый.

Один из оперов кашлянул и обратился к остолбеневшим жуликам:

– Не валяйте дурака – медленно принимаем стойку «смирно».

– Или побегаем? Только у нас в кабинете лекарств нема! – подхватил второй мент.

Бест тяжело усмехнулся:

– Наши не пляшут... Пишем явку! Регистрируй! Явились добровольно, так как стыдно стало по дороге.

ЧирканИ повернулся к напарнику и зашипел:

– Ты чего за меня решаешь?

В этом вопросе была одна лишь эмоция, смысла же – никакого. И Бест мог не отвечать, но он ответил:

– Извини – можешь прорываться. А я пятилетку хочу отсидеть здоровым...

Дальше все было не очень интересно – протокол, следователь, задержание, арест...

Бест и ЧирканИ дали показания, что никто их на квартиру не наводил, якобы они просто шли мимо и увидели, что окно открыто... Но самое интересное началось потом, когда выяснилось, кому принадлежит квартира. В ней действительно проживала семья Удаловых, вот только товарищ Уда-лов был никаким не ученым, а заведовал отделом в горкоме партии...

...Утром в субботу на прямой телефон заведующего орготделом обкома партии поступил телефонный звонок – молодой достаточно голос, явно волнуясь, рассказал о неудавшейся краже из квартиры товарища Удалова и о том, что воры прицеливались прежде всего на антикварные шахматы, цена которых – как минимум – полсотни тысяч долларов. Милиция-то сработала, слава Богу, как надо, а вот откуда у партийного функционера такие ценные вещи – с этим бы надо разбираться отдельно... Звонивший не представился, что заведующий орготделом объяснил себе просто: честный и молодой сотрудник милиции просто испугался мести со стороны Уда-лова... Заведующий орготделом звонку обрадовался – аноним бросил зерно в удобренную почву, будто зная то, что знали немногие, – как хозяин кабинета, куда последовал звонок, ненавидел Удалова – были между ними какие-то старые личные счеты. Если информация подтвердится – антикварные шахматы поставят на карьере Удалова жирный крест...

В понедельник с утра начальнику следственного отдела Василеостровского РУВД Сипягину позвонил начальник РУВД Власов:

– Степа, там у тебя дело по квартире на Второй линии свежее...

– Есть такое дело, – согласился Сипягин. – Так с поличным же там, все признались... Чик-чирик – и в суд!

Власов тяжело засопел в трубку:

– Чик-то оно, может, и чирик, а только там какие-то шахматы изъятые имеются?

– Имеются, – подтвердил Сипягин. – Тяжелые, старинные, дорогие. Я их даже, от греха, к себе в кабинет занес. Завтра собираемся потерпевшему отдавать.

Власов помолчал, а потом вдруг рявкнул ни с того ни с его:

– А вот ни хера не чик-чирик, Степа! Бери шахматы и дуй ко мне. Потолкуем. Однако потолковать с глазу на глаз им не пришлось, потому что когда Сипягин с шахматами добрался до кабинета Власова там уже присутствовали гости: как навскидку определил начальник СО, – комитетчик и какой-то партийный функционер.

Оценив обстановку, Сипягин водрузил шахматы на стол и сказал хмуро, обращаясь к Власову:

– Вот шахматы, но они уже «того»? Чего «того», молодой человек? – не понял партиец.

– Какой я вам «молодой человек»?! – взвился тридцатисемилетний Сипягин.

– Степа, Степа, – успокаивающе привскочил Власов. – Товарищ – представитель обкома.

– И я при нем молодею, что ли? – огрызнулся Сипягин, но уже тоном ниже.

Опытный «комитетчик» решил выступить в роли миротворца:

– Товарищи, товарищи... Ну при чем тут!!! Милиция – блистательно среагировала, следствие ведется безупречно, мы нос не суем в чужие дела, преступление совершено в отношении высокопоставленного партийного работника...

* * *

Чекист говорил долго, складно и убедительно. Сипягин слушал его хмуро, дождался паузы и вставил:

– Мое дело маленькое. Я просто хочу заметить, что шахматы официально изъяты у задержанного, уже опознаны женой потерпевшего, следователь провел осмотр и признал их вещественными доказательствами. Раз они такие ценные, то я могу сегодня же отдать их высокопоставленному партийному работнику...

Комитетчик и партиец переглянулись, а потом оба серьезно посмотрели на Власова. Начальник РУВД крякнул и вдруг блеснул непонятно откуда взявшейся эрудицией:

– Шахматы стоят десятки тысяч долларов... Долларов!!! Конец XVIII века... Их один король другому подарил где-то в Европе.

– Не где-то, – поправил «комитетчик», – а, по нашим данным...

Сипягин устало махнул рукой:

– По мне – хоть в Швамбрании!

Власов кивнул:

– Степа, ты сам все прекрасно понимаешь. Вещь пока полежит у меня. Мы с товарищами разберемся.

Сипягин пожал плечами:

– Вы-то разберетесь, а что мне потерпевшему говорить?

Комитетчик и партиец снова переглянулись, после чего сотрудник «карающего меча партии» решил представиться:

– Моя фамилия – Кисель, телефон – 2786809. Если у товарища Удалова возникнут вопросы – пусть позвонит мне. Тем более, что и у нас вопросы к нему имеются. Серьезные вопросы. А шахматы... Шахматы мы вскоре у вас официально заберем.

* * *

Совершенно секретно.


НАЧАЛЬНИКУ ОТДЕЛА КОНТРРАЗВЕДКИ

4 АРТИЛЛЕРИЙСКОГО КОРПУСА

Подполковнику тов. Виноградову.


СПЕЦСВОДКА № 7

По делу-формуляр

на рядового 100

Артбригады – Калистратова

Петра Павловича.


На Ваш № 445 от 31 января 1947 года.

По делу-формуляр на рядового Калистратова работают два с/осведомителя «Максимов» и «Новиков». Разработка Калистратова ведется в направлении установления его службы в немецкой армии и принадлежности к немецким разведорганам.

За последний период от агентуры, работающей по делу, получены нижеследующие материалы:

С/о «Чикилев», не имеющий отношения к разработке Калистратова, на явке 18.11.1946 года донес:

«1 ноября 1946 года во время торжественного обеда солдат Калистратов проявил недовольство празднованием: сказал: к празднику и обеда хорошего не приготовили, затем сказал на этот обед и музыку еще тянут, она только делает сумасшедшее настроение, кроме того, играют и сами не знают что».

С/о «Максимов» 18.11.46 года сообщил:

«Во время читки „опровержения ТАСС“ Калистратов сказал о том, что Советские самолеты бомбили Гаминдановский район, чтобы затеять войну».

Этот же осведомитель на явке 15.01.47 года донес следующее:

«Калистратов рассказывал ему, что в 1943 году был угнан немцами в Латвию, где работал ординарцем у некоего Гаймана. Носил немецкую форму. При отходе немецких войск мародерствовал, отбирал велосипеды, ценности у латышей. Калистратов сказал, что однажды он ударил латыша топором в плечо и забрал у него из квартиры драгоценные шахматы. Когда он нес шахматы прятать, то один немецкий офицер увидел его и спросил, кто он такой? Калистратов вынул свой документ и показал. Офицер не стал его обыскивать, но отобрал шахматы, что расстроило Калистратова, поскольку он полагал, что шахматы могли обеспечить ему безбедное существование в Германии. Также Калистратов сказал, что при подходе Красной Армии он сбросил свое обмундирование, одел цивильное и бежал в глубь Германии, где и был освобожден американцами»...

* * *

– Да хоть дело забирайте!

– Нет, нет, дело вы оставите себе. А вот шахматы – нам. И – никто ничего не слышал, надеюсь – объяснять не надо? Или – требуется дополнительная проработка вопроса?

– Боже упаси! – усмехнулся Сипягин. – Куда нам, сирым и убогим...

– Все, Степа, свободен, – недовольно поморщился Власов.

– Интересные у вас кадры, – успел услышать Сипягин, закрывая дверь в кабинет начальника РУВД. Власов что-то забубнил в ответ оправдывающее плохой характер начальника следственного отдела. «Похоже, пиздец товарищу Удалову», – констатировал мысленно Сипягин, направляясь к себе в кабинет. Будущее показало, что он в прогнозе не ошибся...


* * *


Из выступления начальника РУВД

перед оперсоставом подразделения

по итогам работы за полугодие

1982 года.


– ...Не могу не отметить оперуполномоченных Жарикова и Арцыбашева. Надеюсь, присутствуют? Замечательно. Встаньте.

...Лавры борьбы с хищениями социалистической собственности не дают им покоя. Так, 29 мая сего года эти аристократы сыска забрали из дежурной части задержанного за мелкое хищение с кожевенного завода гр-на Ковальчука. Воспользовавшись тем, что он был практически невменяем от алкоголя, убедили написать объяснение, где Ковальчук признал хищение 800 метров пошивочного материала! Более того, обманув дежурного от руководства зам. начальника РУВД по полит. части подполковника Ждановича, дали сводку раскрытия по городу! Управление БХСС, не разобравшись, выехало на фабрику. Директор фабрики – кстати, РУВД его подшефный объект, – названивает мне, орет «Ратуйте!», а я – «ни ухом, ни рылом»!

(Хихиканье в актовом зале, перешептывание, слышатся: «Как обычно!»)

Тридцать седьмое комментирует?

Выяснилось, что карманники... тьфу... оперуполномоченные Жаринов и Арцыбашев додумались одну похищенную катушку ниток гр-ном Ковальчуком именовать 800-ми метрами пошивочного материала!

(Приглушенные смешки)

Отставить смешки!

И мотивировали они это ориентировкой ГУБХСС от 28 мая в отношении каких-то там хищений с фабрики города Поти.

Андреев! Вы аж прослезились. Если старший группы обладает таким чувством юмора, какой будет следующий фортель? Токарев, мне надоело покрывать этих диверсантов!

(Уже нескрываемый общий смех)

А мне не до смеха! Если бы не их чутье на жулье...

(Хохот)

Я вижу, убойная группа больше всех веселится. Напрасно. Коснемся ситуации с вылавливанием утопшего возле Горного института...

* * *

Никита Савелов, скромный очкарик, на назначенную встречу за велосипедом не пришел. Все попытки Артура найти его оказались безрезультатными. В одиннадцатой школе удалось выяснить у девятиклассников следующее: в начале сентября действительно откуда-то возник парень, представился Никитой Савеловым, сказал, что переводится в эту школу. Парень был очень компанейским, веселым, сразу стал вливаться в коллектив будущих одноклассников, хотя на уроки еще и не приходил, – говорил, что родители какие-то формальности утрясают. В юном возрасте «своими» становятся быстро... А в тринадцатой школе сказали, что настоящий Никита Савелов переехал с родителями в Москву еще в июне...

...Рассказывая обо всем об этом Варшаве, Артур вспомнил странную улыбку Савелова – стало быть, не случайно она тогда показалась жуткой. Но передавать свои эмоции вору Тульский не стал – и так-то обосрался дальше некуда, еще и сопли какие-то показывать...

Варшава долго молчал – они сидели с Артуром на лавочке в садике Академии Художеств. Тульский не выдержал:

– Я ничего не понимаю!

– Это в твоем возрасте нормально, – вздохнул вор.

– Кто сука? Кто? Зачем?

Варшава помолчал, поскреб в затылке. Хмыкнул:

– Если бы мог вот так сразу... жил бы в Гаграх, ходил бы в чесучовом костюме... Все малеха заврались. Мальцу обещали лисапед, который никто не собирался ему давать. А он не собирался его получать. Ты ерзал ради идеи – интересно и почетно, видишь ли... Я людей подбирал, рассчитывал на шахматы, хотел их цеховикам в Поти скинуть. Тоже кривил душой, Беста и ЧирканИ в свои планы не брал... Мой знакомый опер кричит – шухер из-за этих шахмат дикий. Они какие-то особенные, обком-горком, короче – сам терпила спалился. ГБ-ЧК лютует, жалом водит – прям как в пятидесятые. Вот так. Если б я имел коня – это был бы номер, если б конь имел меня – я б, наверно, помер. Чует мое сердце – комитетовские это вонзили. Им по какой-то чекистской надобности потребовалось терпилу этого партийного с пробега убрать. Вот они тему и забодяжили. А их прокладки враз не срубишь...

Артур поднял голову:

– Так, значит... В смысле это что – разведка какая-то работала?

Варшава усмехнулся со вздохом:

– В смысле... Ну не пятнадцатилетний же паренек в глаженых штанишках?! И менты так не делают. Им подставы делать на квартире партийных деятелей – таких прав никто не выписывал отродясь... Чуйка говорит – чекистские дела. Плохо то, что они пацаненка не к кому-то подводили, а к тебе. Значит – информацию имеют. Конкретную. А это – плохо. "Стало быть, тебе надо притихариться... У тебя, долбоебушка, чудом первая судимость не образовалась. А судимость – это штука такая – необратимая. После первой – судьбу уже не перевернешь.

Варшава рассуждал абсолютно здраво и логично, но он ошибся – точно так же, как ошибся Токарев-старший, оценивая историю, приключившуюся с боксером Лехой Суворовым. Варшава не мог не ошибиться. Даже ему, битому и ловленому вору, не могло прийти в голову предположение, что всю комбинацию выстроил и провел один человек – и кто? Несовершеннолетний мальчишка, сын одного из подчиненных товарища Удалова. И не просто подчиненного, а приятеля – они семьями дружили, в гости друг к другу ходили. А сынок подчиненного решил (самостоятельно, не советуясь с отцом) карьеру папе подтолкнуть, освободив один из пролетов партийной лестницы...

Опытнейший розыскник и засиженный вор в разное время и в разных ситуациях ошиблись на одном и том же человеке. Ошибившись, они не почуяли, что в неформальном пространстве Питера зажигается новая «звезда» – абсолютно невидимая, а потому – особенно страшная...


Содержание:
 0  Тульский – Токарев. Том 1 : Александр Новиков  1  Часть I СЕМИДЕСЯТЫЕ : Александр Новиков
 2  Тульский : Александр Новиков  3  Токарев : Александр Новиков
 4  Тульский : Александр Новиков  5  Токарев : Александр Новиков
 6  Тульский : Александр Новиков  7  Токарев : Александр Новиков
 8  Тульский : Александр Новиков  9  Токарев : Александр Новиков
 10  продолжение 10  11  Тульский : Александр Новиков
 12  Токарев : Александр Новиков  13  Тульский : Александр Новиков
 14  Токарев : Александр Новиков  15  Тульский : Александр Новиков
 16  Токарев : Александр Новиков  17  вы читаете: Тульский : Александр Новиков
 18  Токарев : Александр Новиков  19  Тульский : Александр Новиков
 20  Токарев : Александр Новиков  21  Тульский : Александр Новиков
 22  Токарев : Александр Новиков  23  Тульский : Александр Новиков
 24  Токарев : Александр Новиков  25  Тульский : Александр Новиков
 26  Токарев : Александр Новиков  27  Тульский : Александр Новиков
 28  Токарев : Александр Новиков  29  Тульский : Александр Новиков
 30  Токарев : Александр Новиков  31  Тульский : Александр Новиков
 32  Токарев : Александр Новиков  33  Тульский : Александр Новиков
 34  Токарев : Александр Новиков  35  ДОПОЛНИТЕЛЬНО : Александр Новиков



 




sitemap