Детективы и Триллеры : Триллер : Токарев : Александр Новиков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




Токарев

Май 1979 г.

Ленинград, Центр, Манеж


В Манеже было шумно – шел второй день первенства города среди юниоров. Нельзя сказать, что трибуны были заполнены до отказа – на такие соревнования приходят в основном либо совсем уж серьезные ценители бокса, либо друзья да родственники спортсменов. Но кое-какой народ все же был – начинались финальные бои, а на них зрители, как правило, подтягиваются. Артем на этом первенстве не выступал – его возраст еще соответствовал лишь категории «старшие юноши», «юниором» он должен был стать в следующем сезоне. Токарев пришел поболеть за ребят из своего клуба, пришел не один, а с девушкой – все с той же одноклассницей Аней Тороповой, отношения с которой развивались как-то странно, но все же – развивались. Артем с Аней то встречались после школы очень часто, то ссорились и не разговаривали по нескольку месяцев. Инициатором и ссор, и примирений всегда была Аня – Токареву казалось, что она его специально заводит, дразнит – в общем, издевается и глумится. А может быть, девушка опасалась излишней сексуальной настойчивости Артема... Последнюю границу близости они еще не преодолели, но... До нее оставалось совсем чуть-чуть. Несколько раз Токарев провожал Аню домой после школы, заходил к ней в гости – разумеется, не ради того, чтобы «чаю попить». Чай ведь попить можно и дома...

Пользуясь тем, что Анины родители возвращались с работы лишь в восьмом часу, Артем начинал приставать к девушке – и «приставания» эти могли длиться часами, потому что оба теряли контроль за временем. Аня на поцелуи отвечала охотно, а вот дальше... Нет, она тоже заводилась (да еще как – раскрасневшаяся, с легкой испариной от частого дыхания – она превращалась просто в красавицу), но, что называется, полностью контроль над ситуацией не утрачивала, чем доводила Артема до бешенства. Пару раз Токарев сумел все-таки стащить с нее платье и все остальное, но потом Анька уходила в глухую защиту, пробить которую пока не получалось. Пока. Артем надежды не терял – платье с девушки ему ведь тоже удалось снять не с первого захода...

Ради этой своей надежды он готов был терпеть даже попытки Тороповой заняться его воспитанием. Аня, как и большинство ее сверстниц в этом возрасте, считала себя намного мудрее сверстников. В последнее время Аня ни с того ни с сего вдруг взъелась на бокс – она считала, что Артем зря занимается «этим дебильным мордобоем» и что "если он не бросит немедленно «эту дурость», то и сам вскоре станет дебилом, «как все боксеры». Артем очень хотел Аню, но даже ради нее (а точнее – ради ее каприза) предавать бокс не собирался. Они крупно повздорили, и он хотел было уже послать одноклассницу куда подальше, но вспомнил сумасшедшую белизну ее голых ног и... И попытался Ане рассказать о боксе, попытался объяснить, что это спорт, а не просто мордобой. К его великому удивлению, Анна согласилась пойти на соревнования. Токареву еще лишь предстояло постичь простую аксиому, что женщины свои безапелляционные мнения могут так же безапелляционно менять. Причем сами представительницы прекрасного пола эту свою особенность не отрицают, но и ничего странного в ней не находят – чем доводят мужиков иногда просто до исступления...

Итак, Артем и Аня сидели на трибуне Манежа. Надо сказать, что девушка оказалась болельщицей на удивление страстной – в обморок не падала, глаза от ужаса не закатывала, наоборот, казалось, что «дебильный мордобой» ее даже возбуждал. По крайней мере руку Артема она стискивала очень эротично. Впрочем, Токареву по тем временам любое соприкосновение с Анькой казалось жутко эротичным...

А на ринге работал хороший приятель Артема Леха Суворов. Выступая в весовой категории «полутяж», он достаточно легко вышел в финал, но на этом вся легкость для Леши и закончилась, потому что противник ему достался серьезный – Сева Гордеев, по прозвищу Сева-Негр. Прозвали его так, кстати, не за кучерявые волосы и не за смуглый цвет кожи, а за удивительную выносливость и презрение к боли. Гордеев был парнем туповатым, но энергичным, книжек не читал, полагал, что в жизни удача зависит не от образования, а от силы и воли. Леша Суворов обладал техникой боя чуть ли не на порядок выше, чем у Гордеева, но... Почти у каждого из побежденных Гордеевым на пути к финалу «техника» была лучше. Но они проигрывали.

Вот и Суворову приходилось трудновато. Артем приобнял Аню за плечи и, вдыхая запах ее волос, начал вполголоса комментировать бой:

– Ты понять не пытайся... Следи только за его левой рукой... Видишь, он ее чуток опускает?

– Вижу. И что? – Аня возбужденно облизала губы, и Токарев чуть не поперхнулся – ему пришла в голову мысль, что если бы он мог стащить платье с Тороповой вот прямо сейчас, то... Глядишь, и выгорело бы... Интересно, почему на некоторых девушек вид крови, удары или броски действуют так странно? Артем где-то читал, что древнеримские матроны чрезвычайно сильно возбуждались, глядя на гладиаторские бои. Торопова, конечно, не матрона, но...

– Так и зачем он ее опускает, руку-то?

– А? – Токарев тряхнул головой, отгоняя истомную блажь – Это и есть «техника»... Он ловит, понимаешь? Ждет, караулит.. Это как в фехтовании...

– А у второго почему не опускается?..

Вокруг них засмеялись – естественная мужская реакция на девичье незнание некоторых специфических идеологических выражений.

– Вчера на приеме в Кремле жена американского посла отказалась есть груши, мотивируя свой отказ тем, что она знает, чем их в России околачивают... – Взрослый мужик, сидевший на ряд ниже, отпустив эту шутку, подмигнул Артему. Смех усилился. Аня, интуитивно догадавшись, что смеются над ней, растерянно завертела головой.

– Я что-то не так сказала? Чего они?

– Не обращай внимания, – чуть нахмурился Токарев. – Шутят люди... Смотри на ринг... Второй – это мешок воли, завязанный злостью. Он физически сильнее Лехи. Поэтому пытается уйти в обмен ударами. То есть... Ну, как если бы – ты мне по роже, я тебе – и так далее, кто первый сломается... Леха это знает, понимает, что на обмене – ему хана.

– Почему? Он слабее?

Артем улыбнулся:

– Он... техничнее. У него другая школа.

– Значит, лучше? – Аня все-таки пыталась получить более или менее конкретный ответ. Объяснения Артема она не очень понимала и начинала слегка злиться, как ребенок, которому папа не может четко и внятно сказать, кто сильнее – кит или слон...

Токарев заулыбался еще шире:

– Наверное, лучше... Его манера – «добрее». А Сева... Он, прежде чем перейти в обмен ударами, говорит себе: боли нет, боли нет...

– Подожди, – Аня непонимающе затрясла головой. – Так говори – не говори, боль-то есть? Или это типа самогипноза?

Артем погладил девушку по волосам, прижал к себе:

– Если я себе сейчас скажу, что боли нет, а ты мне дашь сковородой по голове, то боль будет... А если мы на ринге, то адреналин решает эту проблему. Временно. Поняла?

Аня неуверенно кивнула и тут же задала новый вопрос:

– А Леша – добрее, потому что умнее?

Токарев ответить не успел – кто-то выше и левее, как оказалось, прислушивался к их разговору:

– Добрее он, потому что слабее. Слабак он. Его и не боксер урыть на улице сможет.

Голос прозвучал резко, почти агрессивно. Не поняв, кто говорил, Артем закрутил головой, ощупывая взглядом лица зрителей. Никто на его взгляд не откликнулся.

Аня по-женски мудро успокаивающе стиснула руку Токарева, но сама не удержалась от язвительного замечания:

– Уж не вы ли уроете-то?

– А не в этом дело...

И снова голос прозвучал словно ниоткуда. Токарев начал привставать, чтобы обернуться и найти глазами говорившего, но Аня силой усадила его на место:

– Да не обращай ты внимания... Даже я понимаю, что с Лешей на улице никто не справится – кроме такого же боксера... Правда?

Токареву показалось, что сверху прошелестел смешок... Артем нахмурился и ничего не ответил, потому что вспомнил историю, приключившуюся с ним пару недель назад...

...Его тогда занесло по делу в район улицы Шкапина. К нужному адресу он пробирался «огородами» – проныривая через дворики, потому что опасался стычки. Точнее, не опасался, а не хотел ее – зачем? Ответить-то он сможет, но на хрена попу гармонь? А «шкапинских» в те времена втайне боялись все. Хуже их были только «чубаровцы» в двадцатых годах, которые подарили русскому языку слово «гопник» (ГОП – городское общежитие пролетариата).

Впрочем, сейчас уже мало кто помнит о чубаровцах, о садике Сан-Галли...

А в семидесятые годы улица Шкапина и район Нарвских ворот пользовались самой дурной славой. Это был тот еще райончик – паутинные бараки, нищая закусь дешевого пойла, безразличие к надежде и шакалья удаль подростков из неблагополучных семей... Все в этом районе было по-горькому, по-заводскому... И бились там люто – кость в кость. И менты там лютовали не меньше, чем ватажники, – если били, то в мясо, в синь и с перекурами. А если кто-то скулить начинал, ему в лицо тыкали: «А чего ты хотел? Мы давно так живем, Обводному каналу молимся»...

Несмотря на все предосторожности, Артем, подходя к Балтийскому вокзалу, разумеется на шкапинских все-таки наткнулся. Их было пятеро, и вся компания заслуженно причисляла себя к сливкам шкапинского «общества» – Гера – Быстрый Олень, Валера – Подножка, Саша Эймер, по прозвищу «КВН», Петя – Юнкер да Вадик – Мокша. Артем их, конечно, не знал по именам и кликухам, но этого и не требовалось. Лица и повадки говорили сами за себя.

Увидев чужого, шпана рассыпалась, как гиены, нашедшие раненого волка. Заводила – Гера – шагнул вперед, маскируя прищуром огонь в глазах.

Тренер учил Артема нападать первым, отец – отвлекать чем-нибудь неожиданным.

– Скажите, пожалуйста, сколько времени?

Токарев спрятал часы в карман заранее, еще до встречи с ватагой, поэтому и смог опередить своим вопросом подобную же «заводку» со стороны «шкапинских».

Гера чуть удивился, но тут же нашелся:

– Тебе точно или можно приблизительно?

– Можно приблизительно, – кивнул Артем, дружелюбно улыбаясь и показывая всем своим видом, что не боится. Шакалы – они ведь чуют запах страха и реагируют на него мгновенно.

– Так только что ведь, – засуетился Гера и продолжил, переходя на пение-вой: – «Прогудели три гудочка...»

– "...И зати-ихли вдали, – подхватил «Подножка». – А чекисты этой ночкой на обла-аву пошли".

Артем вздохнул – ясно было, что эти не уймутся, но он все еще надеялся избежать драки грамотным поведением:

– Спасибо. Большое спасибо.

– Слышь, а мы тут руль просыпали, – вместо «пожалуйста» пожаловался Мокша.

– Ага, – кивнул Гера, – ыщем, ыщем, а все без толку. Не находил?

Токарев понимающе кивнул и спросил вежливо:

– А без мордобоя – никак?

– А ты что, крови пугаешься? Обмороки бывают? – осклабился Подножка.

– По ночам не ссышься? – заломил бровь Мокша.

– Может, у тебя завтра контрольная по арифметике? – тыкнул Гера, показав наполовину сломанный в драке клык.

– А к логопеду в детстве ходил? – вступил в хор Саша-КВН.

Друг друга они подхватывали легко и непринужденно, словно с душой играли спектакль, выдержавший уже сотни представлений.

– Ходил молился – не помогли! – Артем шагнул вперед. Он думал, что шпана оценит его смелость и спокойствие – он играл по «обратной» логике – не убегал, а сокращал дистанцию. Но со «шкапинскими» психологизмы не срабатывали. Улица Шкапина не позволяла себе благородства – его отрицали тощий карман, подобранные окурки и почти поголовная судимость отцов – если таковые имелись.

Гера «просчитал» Токарева мгновенно, на инстинкте:

– Извини, милок, проверочка... – он якобы расслабился и даже по-человечески улыбнулся. – Сам откуда?

– С Гавани. – Артем еще сторожился, но плечи уже опустил, сдержав вздох облегчения. Подвоха в слове «милок» он не почуял.

– И куда? – продолжал Гера. – Мы не в помощь? – Продолжая улыбаться, он протянул Токареву руку для пожатия.

– Да я... – начал было Артем, но пожать протянутую руку не успел – Гера воткнул большой палец ему в гортань.

Токарев задохнулся, даже захрипеть у него не получалось – сразу же кто-то ударил по глазам, еще один – вроде бы Мокша – (за секунду до этого демонстративно отвернувшийся) локтем, как бревном, пробил живот. Артем упал, попытался совладать с дыханием, подтянул ноги к животу, закрыл руками голову... Били недолго, терпимо. Гера сел Артему на спину, сплюнул в сторону и непонимающе пожал плечами:

– С Гавани, а неученый?!

Его размышления привлек радостный всхлип Мокши, виртуозно ловко обшаривавшего карманы Токарева:

– Котлы! Припрятал, падаль!

– Слушай, какие они все в Гавани жадные – жуть...

* * *

Для служебного пользования.


Убийство. Кировское РУВД


1 сентября 1986 года в 18 часов 05 минут в своей квартире 134 дома 132 по Обводному каналу со слепым огнестрельным ранением головы обнаружен труп Эймера А.Ф., 1963 года рождения, не работающего, ранее судимого, и с ножевым ранением груди труп Лауренайтиса Я.П., 1965 года рождения, уроженца Литовской ССР, проп. город Каунас.

Выезжали: и.о. зам. нач. УУР ГУВД Егоршин, нач. 2 отдела УУР Жаголко с личным составом, отв. от рук-ва ЭКУ нач. 1 отдела Чурин, прокурор криминалист Новиков, зам. нач. РУВД Голобенко, нач-к ОУР Устименко с личным составом, зам. нач-ка 29 о/м Привезенцев с личным составом, следователь прокуратуры Сорокина, ЭКУ – Ткачева, ЭКО – Ульянов. КП – 687 по 29 о/м.

Возбуждено уголовное дело по статье 102 УК РСФСР.

Сообщено в МВД СССР.

С места проишествия изъяты отпечатки следов пальцев рук, отпечатки следов обуви, следы материи, гильза калибром 6,35 мм.

В ГУВД по телефону «02» сообщила служба «03» в 18-10.

В ГУВД сообщил зам.нач. РУВД Голобенко в 20-53 01.09.1986 г., оконч. в 2-20 02.09.1986 г.

* * *

Под общий хохот шпана перешагнула через Артема. Юнкер нарочно наступил старой красно-синей кединой Токареву на щеку:

– На столе лежит покойник – тускло свечи горят. А ето был убит налетчик – за него отомстят!

– Зря ты, Юнкер, – неожиданно остановил кореша Гера. – Не плюй в колодец.

– Хавэлло у него ментовское...

– "Не прошло и недели... Слухи-то-олки пошли – трех легавых провертели во помин его души"...

* * *

«Красная Газета» от воскресенья,

12 сентября 1926 года, писала:


НАГЛОСТЬ ХУЛИГАНОВ

ПЕРЕШЛА ГРАНИЦЫ.

УСИЛИМ ВОСПИТАТЕЛЬНУЮ РАБОТУ!

ВЫРВЕМ МОЛОДЕЖЬ ИЗ ЦЕПКИХ

ЛАП ПЬЯНСТВА И РАЗВРАТА!


...Ближе к «Красному Треугольнику», за Балтийским вокзалом, на ул. Шкапина, Розенштейна, собирается порочный и преступный элемент: хулиганье – налетчики, проститутки, их кавалеры, торговцы кокаином. Здесь главным образом идет пьянка, за ней спор, драка, грабежи...

...Беспримерный случай наглости и насилия, совершенный в Чубаровом переулке, всколыхнул рабочие массы. Рабочие и работницы «Красного путиловца» и «Красного треугольника» в один голос заявляют о том, что этот гнусный факт, насилия переходит всякие границы.

Хулиганы бросили вызов, наглый вызов нашей революционной законности, всей нашей рабочей общественности, всему Ленинграду.

То, что среди хулиганов нашлись и рабочие, еще усугубляет их вину. Мало того, что они не ценят своего пролетарского происхождения. Своими выходками они бросают тень на всех рабочих.

Наш ответ – к бандитам беспощадно применять наивысшие меры наказания.

Правосудием и расширением культурно-просветительских учреждений мы вырвем из рядов хулиганства нашу пролетарскую молодежь...

* * *

Шпана с чувством выполненного долга удалилась, песня утонула в мутной воде Обводного канала.

Артем отдышался. Обиды он не чувствовал, наоборот, радовался, что, в общем, легко отделался. Могло быть и хуже. Радовало то, что все кончилось – и обошлось малой кровью.

Эмоции нахлынули позже – когда Токарев приводил себя в порядок в туалете на Балтийском вокзале. Кадык болел, глотать получалось с трудом. Но душа болела сильнее – она не соглашалась с тем, что мир устроен не так, как хотелось бы...

Вечером, рассказывая о своем приключении отцу, Артем по-взрослому признал:

– Я ошибся...

Токарев-старший вроде как даже обрадовался (хотя перед этим с беспокойством ощупывал сыну кадык):

– Молодцы! Красиво! Запомни: тебя не били, тебя делали!

Артем, ожидавший большего сочувствия, катнул желваками на скулах:

– И в чем мораль и вывод? Как быть впредь?

Токарев, старший пожал плечами:

– Впредь – не быть, а бить! Подошел – нахамил, сразу бежать – резкий разворот, сбиваешь первого, бьешь ногами, не глядя по-уличному, прорываешься сквозь них, хватаешь кирпич, бьешь в колено второму, все кулаки в бровь и челюсть третьему – отскакиваешь, дышишь... Либо успокоятся, либо ты увидишь финку – тогда беги по-настоящему, дыхалки у тебя хватит.

– А если я с девчонкой?

Отец вздохнул:

– Тогда... Порежут. Если повезет – в больнице заштопают. Или – на погост.

– Жестко, – покрутил головой Артем.

– Правдиво, – хмыкнул отец...

...Голос Ани заставил Токарева очнуться от неприятных воспоминаний:

– Артем... Артем, ты что, не слышишь? Я говорю, что с Лешей на улице только такой спортсмен, как он, справится... Ну, если один на один... Правда?

Токарев оглянулся еще раз и чуть громче, чем следовало бы, ответил:

– Правда... Если один на один и если это будет не взрослый рукопашник...

Почудилось или нет скептическое хмыканье сверху? И вообще, почему Артема так задели, и не только задели, но и обеспокоили реплики какого-то незнакомого хмыря? В этих репликах была какая-то агрессия, какая-то угроза – реальная, но очень странная, совсем не такая, какая исходила, например, от напавших на Токарева «шкапинских». «Шкапинские» были злы, коварны, но тем не менее понятны и, как это ни странно, естественны в своих поступках. А вот от незнакомца шла какая-то совсем другая эмоция – темная, холодная и абсолютно непонятная. Чужая...

Разобраться в своих ощущениях Токарев не успел – Анька возбужденно сжала его руку даже привскочила:

– Смотри, смотри!

На ринге вспыхнула рубка – на бокс это уже мало походило. Леха и Сева, остервенившись и практически не уворачиваясь, начали просто бить друг друга – каждый пропустил по нескольку ударов. Зрителей как будто подхватило – трибуны заулюлюкали, послышались выкрики, свист, аплодисменты невпопад.

На очередном ударе Торопова вздрогнула и вжалась носом Артему в плечо:

– Ой, Тема... Как будто по мне лупят! Как они такое выдерживают.

Токарев досадливо сморщился и, не слушая подружку, заорал:

– Леха, Леха, зря, не надо! Леша, в свой футбол играй, в свой!

Артем кричал, зная, что Суворов его не слышит – во время боя боксеры почти никогда не слышат трибун ватный гул, хрип своего дыхания и дыхания соперника – вот и все...

– Тема, Тема! – Аня нервно теребила Артема за рукав. – Так кто побеждает-то?

Токарев махнул рукой:

– Смотри! Лешка держится – превозмогает, а Сева – он улыбается. Значит – это месиво Севе нужно, он на нем выигрывает.

* * *

Напряжение зала разрядил гонг, возвестивший окончание раунда. Артем вскочил и, оставив Анну на скамье, бросился к рингу. Там, в красном углу, тренер что-то сердито выговаривал Суворову. Тренер Гордеева, наоборот, выглядел довольным, он громко и азартно вколачивал в уши Севе словно гвозди забивал:

– Че ты с ним танцуешь? Прижми челюсти и при! Пропустил, не пропустил – давай! Ты его сломаешь, он тебя боится! Боли нет! Пропустил – и серия в голову! Лоб подставь – и серия в голову! Ты утюг – он белье! Пошел, пошел!..

Сева кивал и улыбался.

Тренер Суворова, увидев Артема, с досадой мотнул головой:

– Тема, хоть ты скажи этому... герою...

Токарев прижался к красному уху Лешки:

– Лешь, ты слышишь? Лех, ты на отходе его лови, не переходи в обмен, он тебя специально в обмен тянет, это не твое, слышишь? Вы разные! На отходе – левой сбоку, сбоку, покажи справа и давай левой! Корпус, корпус – и в башню! Давай, Леха!

...Но второй раунд оказался для Алексея еще более плачевным, чем первый. Трибуны визжали от Севиного напора. Леша еще раз поддался на провокацию оваций – не утерпел. К концу раунда его глаза заплыли, а Сева улыбался все более уверенно. Гордеев держал прямые удары, подставлял виски под боковые и обрушивал страшные серии на Суворова.

Трибуны ликовали.

– Еще пара минут – и конец... – сказал Артем притихшей Ане. Леху спас гонг.

Второй раз к рингу Токарев не пошел. Он остался сидеть с подружкой – до них долетали сердитые слова тренера:

– Леша, ты что делаешь? Профессионалов нанюхался? Может, тебе еще жевательную резинку дать и шелковый халат? Мы на соревнованиях или на Пулковских высотах в 41-м? Чего ты из себя корчишь? Сева так устроен, он негр с белой кожей. Ты его не пробьешь, слышишь?!

– Навряд ли он слышит, – усмехнулся Артем.

– Почему? – вскинула брови Аня. – Потому что по ушам бьют?

Артем невесело рассмеялся:

– По ушам бьют а карточным столом. Понимаешь, сейчас вокруг него шум – и все...

...Третий раунд пролетел очень быстро – Алексей держался более уверенно, в обмен не шел, а в конце и вовсе сделал красиво – уходя в сторону, он пробил два раза Севе в корпус, нырнул справа, обманул и дождался-таки своего бокового левого... Сева зашатался, стал опускаться на колени.

– Еще раз! – заорал восторженно Артем. – Вот она, техника!

Гонг не дал Алексею добить Гордеева. Не хватило нескольких секунд – а еще сил, скорости, опыта и выносливости. По очкам победил Сева – с минимальным преимуществом. По внешнему виду, впрочем, его преимущество было более очевидным.

– Ну вот! – когда рефери объявил победителя, Аня от досады даже ударила себя кулачками по коленям. – Все напрасно!

– Напрасно – девушку у памятника с букетом часами выжидать, – сорвался Артем, употребив позаимствованный у отца афоризм. – Леха молодец, ему просто чуть-чуть не повезло... Боксер не тот, кто не пропускает и не падает, а тот, кто поднимается... А Лехе – и подниматься не надо, он и не упал, и с Севой их бой по-настоящему не закончен. Не последние соревнования – Леха свое возьмет.

– Не возьмет, – приговором упала фраза сверху, и Токарев, взорвавшись, вскочил на ноги и обернулся:

– Да кто там каркает-то все время?! Объявитесь, уважаемый!!!

Но увидеть Артем смог только спины потянувшихся к проходам зрителей – соревнования еще не закончились, но болельщики, видимо, решили размять ноги и освежиться. Напрасно Токарев бешено вращал глазами и пытался идентифицировать анонимного собеседника. Никто из зрителей не проявил желания продолжить разговор в открытую.

Аня Торопова тоже поднялась и, положив Артему руку на грудь, сказала:

– Да брось ты, Тема, что ты реагируешь на всяких... Скажи, мы Лешу ждать будем?

Токарев еще несколько секунд следил глазами за уходившими зрителями, пытаясь вычислить своего странного собеседника – что-то слышалось тревожное в его репликах... Но что? Ощущение ускользало, его было очень трудно сформулировать...

– Что? – перевел взгляд на девушку Артем. – Леху? Нет, Леху мы не ждем. Он сейчас, после душа, ни с кем разговаривать не захочет. Пойдет домой спать, но не заснет. И тогда, недовольный, начнет искать меня. Вот тогда и поговорим.

– Точно? – удивилась прогнозу Аня.

– А то я Леху не знаю, – усмехнулся Артем. – Ему сейчас немного отойти надо. А вечером – увидимся и нормально пообщаемся...

...Они действительно увиделись вечером, но встреча эта оказалась совсем не такой, на которую рассчитывал Токарев... поскольку ей предшествовали весьма странные и даже отчасти трагические для Алексея события.

...После окончания быстрой и не очень торжественной церемонии награждения призеров соревнования Суворов долго сидел (стоять не было сил) в душе под сильным потоком воды, поглаживая рукой шершавый, но все равно осклизлый кафель. Легче не становилось – внутри все гудело, да и снаружи – тоже. Сева, надо признать, настучал по чугунку от души. Устал, наверное, лупить так сильно – кулаки сточил, поди...

Одевался Леша медленно, натягивая брюки – чуть не упал... Тренер не стал терзать его «разбором полетов», понял состояние ученика и лишь вяло махнул рукой – мол, после поговорим.

Надо было еще доехать на тряском трамвае до дома – а голова очень чутко реагировала на все рельсовые стыки. Полторы остановки удалось посидеть, а потом в вагон вошла пожилая женщина, и Леша, умудрившись собрать волю в кулак, встал, хотя организм и сопротивлялся благородству: «Сиди ровно, закрой глаза. У нас нет сил на вежливость!»

Проходя через свой двор, Суворов поднял руку, приветствуя завсегдатаев беседки. Там пили портвейн «Иверия» – дорогой, за 2 рубля 42 копейки. Леше тоже предложили, но он мотнул головой, и его чуть не вырвало – то ли от мысли о портвейне, то ли от собственного резкого движения... В парадной перед вторым пролетом, у почтовых ящиков, Лешин взгляд наткнулся на чью-то спину в клетчатой рубашке. Руки, приделанные к этой спине, копались в почтовых ящиках, а у ног фигуры стояло помятое ржавое ведро, набитое газетами. С тех пор как за сданную макулатуру можно стало получать талоны на приобретение дефицитных художественных книг, почтовые ящики часто обчищались любителями чтения и спекуляций на книгах. Разъяриться у Леши не хватило сил, еле разлепляя губы, Суворов тихо и неагрессивно:

– Эй, макулатурщик... Вали отсюда, пока мозг о череп не ударился!

Чугунно-непослушной ногой Леха выдал клетчатому легкий пендель, чтобы ускорить процесс. Фигура съежилась, как и положено, хныкнула: «Простите меня...» А дальше... Дальше правая рука незнакомца безвольно свисла к набитому газетами ведру и... Суворову почудилось, что кто-то сбоку наотмашь ударил его рельсой: гул, боль, какие-то вспышки в мозгу. Закрыв глаза, он уперся ладонями в колени, почувствовал, как что-то мягкое толкает его, и упал в темноту...

Очнулся он, лежа в неудобной позе на ступеньках. Леша почувствовал на лбу что-то неправильное, поднял руку и убедился, что с головы свисает лоскут кожи в пол-лба, вместе с бровью. Кровь уже не текла, а устало выдавливалась из раны... Рядом лежало ведро, наполовину заполненное обломками кирпичей. Леха понял, почему удар получился таким страшным.

– Веселый разговор, – прохрипел сам себе Суворов и на карачках пополз к своей квартире...

...Минут через сорок подъехал тренер (по счастью, до него Леше удалось дозвониться сразу) и хирург. Врач, человек уверенно спивающийся, но профессионал, осмотрев Суворова, бодро хмыкнул:

– Ни хера страшного не вижу. Вижу одно – с боксом завязано. Не ссы – умнее будешь.

– Это как же?.. – растерянно спросил Леха, ища глаза тренера, который, засопев, отвернулся и ушел курить на кухню.

– А так же! – рыгнул перегаром эскулап. – Зашьем, подлатаем. Не Мерлин... Брандо – сойдет. Но! При первой же хорошей плюхе все начнет на хрен отваливаться.

– Вы... вы... – от волнения и отчаяния Суворов начал даже заикаться. – Вы на вечный технический нокаут намекаете?

Врач вздохнул, глаза его подобрели и даже подернулись дымкой сочувствия:

– Сынок... Я намекаю, что не надо в парадных шайками мордоваться... Всё! Сиди ровно. Снимаю мерку. Через полчасика съездим в травму, все зашьем в лучшем виде. Жить будешь. Может, без бокса еще и проживешь подольше...

...Артем успел подъехать к Суворову еще до того, как его повезли в «травму».

Токарев выслушал сбивчивый рассказ приятеля, задал дополнительные вопросы, осмотрел оставшееся на лестнице ведро с кирпичами...

...Лешке Артем не стал ничего говорить, но сам постоянно вспоминал странного анонима на соревнованиях, утверждавшего, что и в одиночку он сможет урыть Леху... Совпадение?.. Но отчего такая тоска на душе, будто с чем-то потусторонним соприкоснулся, будто из кошмарного сна выныриваешь, в котором царят какие-то жуткие личности – упыри, вурдалаки и прочие мистические монстры?..

...Когда тренер и врач повезли Лешку в «травму» зашиваться, Токарев пошел на работу к отцу. Опыт соприкосновения с жизнью и работой уголовного розыска был у Артема уже достаточным для четкого понимания того, что зацепиться в этой странной истории с ведром не за что. И тем не менее Токарев хотел посоветоваться с отцом, потому что внутреннее напряжение не проходило, потому что интуиция подсказывала: беда, случившаяся с Лешкой, – это не обычное хулиганство, это что-то другое – совсем не понятное, а потому – страшное...

Отца он застал в кабинете, когда тот беседовал со своим заместителем Петровым (по прозвищу, разумеется, Петров-Водкин) о том, что необходимо срочно переписать книгу «КП». Дело в том, что несколько заявлений от потерпевших граждан (а точнее, не несколько, а более двадцати) вообще не были зарегистрированы. Система липы и очковтирательства, навязанная министерством, принуждала работающих на земле делать вид, что абсолютно все заявления фиксируются. В действительности же огромный процент этих заявлений шел «генералу Корзинкину». Естественно, иногда случались сбои – чья-то жалоба, плановые заявления от подставных заявителей, проверки инспекции по личному составу. А книга «КП» представляла из себя пронумерованную полистно и прошнурованную главтетрадь. Из нее ни листа нельзя было вырвать или, наоборот, вклеить в нее что-то. Ее можно было только переписать сызнова – меняя почерки, цвет чернил, подделывая подписи – то есть совершить еще одно привычное должностное преступление в устойчивой группе территориальных оперов, дежурной части, да и всего руководящего звена. Где-то раз в три года почти каждое отделение милиции с переменным успехом эту операцию проделывало и – выходило из кризиса. Недреманое око государево – прокуратура, которой полагалось надзирать за милицией, – была частенько если и не в доле, то уж по меньшей мере в курсе... Вот в этот ответственный момент составления плана на фальсификацию официального документа Артем и заглянул к отцу.

– О! – обрадовался Василий Павлович. – Заходи, прям вовремя ты – у тебя ж почерк набитый, взрослый. Нам позарез нужно набрать человек восемь своих...

– Много задержанных? – спросил, думая о своем, Токарев-младший. Отец укоризненно хмыкнул:

– Пока ни одного – и не до них. К утру не сдюжим – разжалованных будет с лихвой. А вы, сударь, невнимательны – я про почерк заикнулся, а не про кулаки...

– Опять липуете, – понимающе кивнул Артем. Петров-Водкин возмущенно вскинул брови:

– А ты знаешь другой путь к счастью?

Токарев-младший, не желая вступать в бессмысленную дискуссию, неопределенно повел плечами и обратился к отцу:

– Пап, минутка есть?

– He бзди, сын, какая минутка – мы будем жить вечно... Чего стряслось?

– Леху Суворова избили...

Василий Павлович усмехнулся:

– Водкин, ты слышишь, что творится-то?.. Боксеру по морде надавали.

– Не может быть! – сделал строгое лицо Петров-Водкин. – Да как же им не стыдно!

Артем вздохнул:

– Я серьезно... Его отоварили в парадной, били ведром с кирпичами. Пол-брови – как слизало. На соревнованиях Леха больше никогда не сможет выступать... Он только сегодня второе место по городу взял...

Василий Павлович помотал головой:

– И в чем проблема?

Артем упрямо наклонил голову:

– В этом... Непонятно все... Его как будто ждали специально...

Токарев-старший прищурился:

– И в чем странность? Боксеру, твоему корешу, в парадной наваляли. Почему-то ведром. И что? Странно, что бьют обычно в голову, или странно, что ведром? Цапнулся твой Леха где-то со шпаной, вот они его и встретили... Мы-то чем помочь можем?

Токарев-младший понимал, что отец говорит так не от черствости, а потому, что знает реальную практику работы УРа, и все равно не согласился – душа протестовала:

– Леха никогда ни с какой шпаной не бился, предпочитал по морде получить, был случай – он же понимает, что у него удар страшный. Леха – он вообще почти «толстовец». Здесь что-то другое... Позвони...

Василий Павлович нахмурился, давя в себе раздражение:

– Кому и зачем? Я бы сказал: на хера? Злодей пойман?

– Нет...

– Тем более... Слушай, давай делом займемся. Леша твой жив, очухается, до свадьбы – заживет. Давай набирай разных авторучек – присоединяйся к нарушителям социалистической законности. И не забивай мне голову...

– Подожди, папа...

И Артем все-таки рассказал подробно, сухо и детально все, что узнал о нападении со слов Алексея и по результатам своего осмотра лестничной клетки. Много времени рассказ не занял.

– М-да, – сказал отец, когда сын замолчал. – Водкин, слыхал?

– Угу, – кивнул Петров.

– Тогда – мнение подбрось!

Петров-Водкин пожал плечами и почесал в затылке.

– А что тут... Несовершеннолетний мудак тырил газеты и журналы из ящиков, рядом почему-то стояло ржавое ведро (не факт, что он с ним пришел, его кто угодно мог приволочь по миллиону причин). Он складывал газеты в ведро, чтобы проходящие не увидели беспорядка. Получил поджопник – испугался – отмахнулся. Попал удачно – ваши не пляшут. Все – лейся песня!

– Во, – одобрительно кивнул Токарев-старший. – Моя школа! С ходу, правда, не раскрытие, а – сокрытие, но – на то воля товарища СТАТИСТИКА.

Артем сжал зубы и, понимая, что, наверное, ничего убедительного добавить не сможет, все же попытался еще раз:

– Пап, я не спорю, но... Понимаешь, мы сегодня с Анькой на соревнованиях были, как раз Лехин бой смотрели... И я назвал его манеру доброй... А там был какой-то чувак странный, он выше сидел, я его лица не видел, он комментировать начал... Что, мол, доброта – это всегда слабость и проигрыш, и что, мол, Леху и на улице урыть – не фиг делать... Анька ему еще сказала что-то типа, мол, попробуй...

– И что?

– Ничего... Но он очень как-то странно говорил. Знаешь, как будто рассуждал, что сильная личность – может все... Нездорово так рассуждал, тревожно... И сразу после этого – Леху чисто и грамотно делают, и ничего не берут при этом... Не случайное это совпадение...

* * *

В кабинете повисла тишина. Потом Петров-Водкин хрюкнул, но тут же, сделав серьезное лицо, направился к выходу:

– Я сейчас. Вы тут поговорите пока, а я за ручками.

Отец и сын остались в кабинете вдвоем. Наконец Василий Павлович сказал негромко:

– Ну и как прикажешь реагировать? Водкин – человек деликатный, потому здесь ржать не стал, к себе пошел... Все – харэ трепаться! В то время как все здоровые силы пытаются уйти от уголовной ответственности, совершая новое должностное преступление, то есть борются за переходящий вымпел лучших по раскрываемости имени Сутулова, некоторые переживают из-за разбитой хари... Позор!

...Чуть позже, чувствуя все-таки обиду и несогласие сына, прилежно писавшего новую КП, Василий Павлович вернулся к, казалось, уже закрытой теме:

– Ты пойми... Дело ведь не в том, что лень морочиться.. Просто... Понимаешь, я без малого двадцать лет в розыске – и не видел ни одного фильма и не читал ни одной книги, где бы хоть как-то похоже рассказывалось о том, как на самом деле совершаются и раскрываются преступления. Потому что в книгах и фильмах должно быть красиво и интересно. А в жизни – в жизни все намного проще и приземленнее. В абсолютно подавляющем большинстве случаев самая простая и банальная версия и оказывается самой реальной – наиболее близкой к тому, что на самом деле случилось. Но есть любители романтизировать – и у нас в розыске, кстати говоря – тоже. Знаешь, такие пиздоболы, которые вместо того, чтобы работать, начинают версии перебирать – и заходят, бывает, далеко. Мне и про Достоевского доводилось слышать, и про мистику, и даже, извини, про внеземные цивилизации. Это – дело такое только начни, так заговориться можно – до сумасшествия один шаг останется... Люди так себя сами утешают и развлекаются – чтобы жизнь не казалась слишком серой, обыденной и прозаичной... «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман»... или «все возвышающий»? Не важно. Это я к чему – по поводу Лехи твоего... Там, с ведром, – действительно что-то... Какой-то перебор...

– Так скажи своим, в отделении, – вскинул голову Артем.

– Что сказать? – перебил его отец. – Что с ведром перебор? Что были какие-то странные слова непонятно кого на соревнованиях?

Артем молчал – крыть было нечем. Василий Павлович улыбнулся и потрепал сына по волосам:

– У этой странной истории есть две более-менее логичных версии, вытекающих из той информации, которую ты мне сообщил. Версия первая: у нас в городе появился некто – будущий (а может быть, уже и настоящий) суперпреступник и монстр. Вынашивая амбициозные планы и готовясь к будущим суперпреступлениям, этот гражданин тренируется пока на боксерах – призерах городских соревнований. То есть мы имеем пролог жуткого кошмара. И кровушки этот упырь, не оставляющий следов, и которого даже не разглядеть в толпе, еще попьет. Версия вторая: просто шпана, просто какие-то детали мы не знаем. Может, и Леха – по миллиону своих сугубо личных причин – не хочет говорить всего. Может, он чьей-то жене или дочке под юбку залез, а теперь стесняется... Короче – простая история, в которой мы просто чего-то не знаем. Ну, а теперь скажи мне: какая из двух версий приведет нас в сумасшедший дом, а какая – если и не даст раскрытия, то хотя бы позволит нам остаться нормальными людьми в реальной, а не киношной жизни?

– Вторая, – через силу, но все-таки улыбнулся после небольшой паузы Артем.

– Слава Богу, – с облегчением вздохнул отец. – А то я уж думал, что ты... это... Бубен Верхнего Мира услышал... Мистика – это дело такое, серьезное. Головой ебануться очень легко. ...А что касается моих, из отделения, – просто на реверансы для Лехи людей нет. У нас сейчас как раз серия – развратные действия по малолеткам. И она – под сукном. Но – вчера поймали эту мразь. Сейчас из него выколачивают душу. Доказательств – ноль. Ты сам понимаешь, какие приметы и опознания у испуганных детей в 10-12 лет... Потому – либо выбьют и закрепятся, либо – могут быть проблемы.

– Понимаю...

Больше к истории с Лешей Суворовым не возвращались. Артем понемногу успокоился, умом приняв правоту отца. Самое странное заключалось в том, что опытный розыскник Токарев действительно интуитивно угадал в одной из двух своих с ходу выдвинутых версий. Но Артему стало бы по-настоящему жутко, если бы он узнал, какая из этих версий действительно – реальная...


Содержание:
 0  Тульский – Токарев. Том 1 : Александр Новиков  1  Часть I СЕМИДЕСЯТЫЕ : Александр Новиков
 2  Тульский : Александр Новиков  3  Токарев : Александр Новиков
 4  Тульский : Александр Новиков  5  Токарев : Александр Новиков
 6  Тульский : Александр Новиков  7  вы читаете: Токарев : Александр Новиков
 8  Тульский : Александр Новиков  9  Токарев : Александр Новиков
 10  продолжение 10  11  Тульский : Александр Новиков
 12  Токарев : Александр Новиков  13  Тульский : Александр Новиков
 14  Токарев : Александр Новиков  15  Тульский : Александр Новиков
 16  Токарев : Александр Новиков  17  Тульский : Александр Новиков
 18  Токарев : Александр Новиков  19  Тульский : Александр Новиков
 20  Токарев : Александр Новиков  21  Тульский : Александр Новиков
 22  Токарев : Александр Новиков  23  Тульский : Александр Новиков
 24  Токарев : Александр Новиков  25  Тульский : Александр Новиков
 26  Токарев : Александр Новиков  27  Тульский : Александр Новиков
 28  Токарев : Александр Новиков  29  Тульский : Александр Новиков
 30  Токарев : Александр Новиков  31  Тульский : Александр Новиков
 32  Токарев : Александр Новиков  33  Тульский : Александр Новиков
 34  Токарев : Александр Новиков  35  ДОПОЛНИТЕЛЬНО : Александр Новиков



 




sitemap