Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 9 : Брижит Обер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




Глава 9

Пятница, 27 января – вечер


Похороны состоялись сегодня утром. При ярком солнце. Казалось, что снег нам только приснился. Оставалось всего несколько наледей в темных углах. На пальмах, совсем как в стихотворении, вяло колебались листья.

Я проснулась взволнованная, потому что всю ночь видела плохие сны: за мной гонялся какой-то тип в маске и с топором в руках, с блестящим топором, вроде тех острых блестящих топоров, которыми всего за десять секунд по часам могут вам отсечь и руки и ноги. Я проснулась и рывком села в постели, обливаясь потом, с бешено бьющимся сердцем. Какой ужасный кошмар!

Остаток ночи мне снилось, что я опаздываю в школу, что умираю от желания сделать пи-пи, но у меня ничего не выходит, что я разгуливаю нагишом перед своими хохочущими коллегами. Бесполезно говорить, что, проснувшись после такой ночи, притом что днем перспектива похорон так страшно убитой женщины, ты отнюдь не бурлишь энергией. Зазвонила «Бетти Буп» и сообщила, что сейчас 08.01, пятница, 27 января, я едва не влепила ей оплеуху.

Я простояла десять минут под душем, растираясь освежающим и успокаивающим гелем с лавандой, потом – маска с эфирными маслами, смягчающий крем для ног, четверть часа глубокого дыхания под пение Анастасии и в завершение вспрыскивание дозы вентолина, потому что мне страшно давит грудь. Профилактический антигистаминный препарат, чтобы подавить аллергию, потом мои обычные таблетки плюс три капли ривотрила – снять нарастающую нервозность, мой костюм цвета антрацита, зеленая парка – вот я и готова.

Стивен Безупречный заказал такси. Мы вместе ждали его перед домом, я прижимала воротник парки к щекам, сильный колючий холод, ледяной ветер, был момент, когда я едва не сказала таксисту, чтобы он отвез меня обратно домой, у меня кружилась голова, ни малейшего желания идти за закрытым гробом несчастной Натали, видеть ее плачущего мужа, разговаривать с коллегами, которые действуют мне на нервы, находиться на улице, быть выставленной на всеобщее обозрение, думать, что убийца, может быть, находится среди нас, что его глаза прикованы к моему затылку, а рука в кармане сжимает скальпель и губы кривит улыбка в предвкушении удовольствия.

В такси мы рта не раскрыли, казалось, Стивен нервничал не меньше меня. А таксист был неиссякаем, всю дорогу он засыпал нас увлекательными замечаниями о погоде, об Олимпийских играх, о телепрограммах, о незаконной иммиграции и о Единой Европе, и все это на фоне оглушительной радиопередачи с наложенными аплодисментами. Не выдержав, я спросила, не считает ли он, что ветеринарные пистолеты, выпуливающие ампулы с анестезией, нужно пустить в свободную продажу. Непрерывно чавкая жвачкой, он тщательно взвесил вопрос, а потом проорал: «Ну конечно, черт побери, тогда, если какой-нибудь болван давит вам на психику, то в пару секунд можно заткнуть ему глотку!» Я ответила, что мне нечего возразить.

К счастью, машин было немного. Впервые в жизни я была рада, что так быстро оказалась на кладбище.


Все были в сборе. Селина в обтягивающем черном платье и плаще цвета бордо; Альварес в черной кожаной куртке; Спелман в темно-синем костюме, с перекинутым на руку пальто; доктор Симон в замшевой куртке, угрюмый, небритый, его красивые голубые глаза обведены синими кругами; Мадзоли в джинсах, в свитере и в бежевом габардиновом пальто («Людей не хоронят в джинсах!» – шепнула мне Селина); Даге в тренче от Армани, цвета сажи; доктор Вельд и его супруга, он – в строгом темно-сером классическом костюме, она – укутанная в накидку цвета ржавчины; чопорный и бравый директор больницы в строгом черном пальто, и все прочие коллеги – разнообразный набор пуховиков, парок, вязаных шапочек, грустных мин и обыденных замечаний.

Гроб доставили из соседнего здания, все обернулись, когда он появился на повороте кипарисовой аллеи; его несли четверо служащих похоронного бюро; черный лакированный ящик покачивался на фоне ультрамаринового неба. Я никогда не встречалась с Луи Роппом, мужем Натали. Кругленький бородатый человечек в мешковатом синем плаще, он шел с опущенной головой позади кортежа об руку с суровой старой дамой, которая, вероятно, была его матерью и смотрела на присутствующих так, словно не могла успокоиться, что ее невестка оказалась такой дурой, что дала себя убить и тем самым причинить всем беспокойство.

Врачи подошли пожать вдовцу руку, директор рассыпался в выражениях соболезнования, простые смертные ожидали, переминаясь с ноги на ногу, с тем смущенным и грустным видом, который люди принимают на похоронах.


Кажется, у Натали Ропп не было ни близких друзей, ни родни, кроме двух дам неопределенного возраста, которые неловко держались в сторонке, и еще какого-то типа лет тридцати, пришедшего с опозданием, – фиолетовая парка, мотоциклетный шлем под мышкой; он прошептал Симону: «Я ее крестник, но мы не виделись много лет, знаете, как это часто бывает…» Луи Ропп слегка кивнул ему и сосредоточил все внимание на гробе, который раскачивался над открытой могилой.

Ее обращение к киберсексу и виртуальному сообществу пользователей Интернета объяснялось, вероятно, одиночеством.

Точно как у тебя, старушка.

Никакого священника, никакого чтения Священного Писания, просто опустили в яму, крестное знамение со стороны мужа, розы, которые нам роздали служащие похоронного бюро, чтобы мы бросили их на гроб, молчаливое шествие друг за другом, я всегда боюсь в таких случаях споткнуться и скатиться в яму.


Луи Ропп не плакал, он был красен и постоянно сопел, старая дама покашливала и, покачав головой, отказалась взять протянутую ей розу.

Селина дошла, вихляя бедрами, до самой могилы, словно это был кастинг на «Даму с камелиями», Альварес и Спелман стояли в сторонке, молчаливые, окаменелые, со скрещенными руками, настороженные, Стивен Задумчивый бросил цветок, а потом, скрестив руки, опустив голову, вернулся на свое место. Даге беспрестанно смотрел на часы и болтал mezzo-voce[22] с супругой Вельда, которому надлежало бы следить за их шушуканьем, вместо того чтобы нашептывать что-то на ухо нашему ненавистному директору, Симон в это время нервно поглаживал рукой волосы, а Мадзоли, стоя с закрытыми глазами, казалось, вот-вот заснет.

Когда принесли цветы, Селина подтолкнула меня локтем, чтобы я полюбовалась нашим венком, классическим венком на подставке, белым с зеленым, с лентой «Коллеги и друзья по больнице образцовой медсестре». Образец за 400 евро. Он был больше, чем венок от дирекции. Муж заказал ветку цвета семги, желтого и белого, «Моей покойной супруге» (за 140 евро), а от обеих престарелых дам было что-то вроде оранжевой подушки-шара, «Нашей дорогой племяннице» (90 евро). Крестник ограничился траурным лилово-розовым букетиком за 40 евро, я видела и его, и все остальные в каталоге в Интернете.

Пожатие рук, шелест поспешных выражений соболезнования, обе тетки прижимают к глазам платочки, Луи Ропп, не отрывая глаз от своих прочных кожаных ботинок, благодарит едва слышным голосом, его мать поджимает губы, один из служащих похоронного бюро зевает, прикрываясь рукой.

А потом, тихонько переговариваясь, все разошлись. Одним словом, похороны на скорую руку под негреющим солнцем. Я подумала о Сандрине Манкевич и о Мелани Дюма, которых, вероятно, похоронили здесь же. Об их безутешных семьях. Об этих, так быстро последовавших друг за другом трех гробах. Должно быть, Стивен подумал о том же, потому что прошептал:

– Мелани Дюма на аллее «Е». Я спросил при входе у сторожа. А Манкевич на аллее «I». Это ужасно.

Я согласилась. За несколько дней три женщины ушли в могилу по вине какого-то психопата, нуждающегося в свеженькой крови.

Нас обогнали Альварес и Спелман, и мне показалось, что Альварес выглядел постаревшим и озабоченным. Он кивнул мне, у него были круги под глазами и бледный цвет лица. Спелман непрерывно поглядывал направо и налево, словно убийца с пилой в руках мог вдруг возникнуть среди кипарисов. Выглядел он тоже неважно. На них, наверное, наседает начальство, чтобы получить быстрые результаты. Сумасшедший убийца, за две недели зарезавший трех женщин в маленьком городке, где всего-то 70 000 жителей, – такое не проходит незамеченным. Пресса сорвалась с цепи, психоз с безудержной быстротой охватывал город.

– Ничего нового? – спросила я, увязавшись за ними.

– К сожалению, – ответил Альварес, растирая обеими руками лицо. – Нам остается только давить Риверу, как лимон, в надежде, что это все же он.

– А версия, что он подражает Потрошителю?

– Подражает этот псих Потрошителю или нет – что от этого меняется? – отмахнулся он от меня, словно хотел сказать «отвяжитесь же наконец». – Важно то, что он охвачен ненавистью, – продолжал он. – Ну а эти байки насчет подражания… Вы ведь знаете, что я об этом думаю. Дайте в руки психопату скальпель, укажите ему возможную жертву и можете быть уверены в результате, – заключил он, сжимая кулаки.

– В самом деле… А кстати, этот тип с дрелью, он приходил за ней? – спросил Спелман насмешливо, как мне показалось, поглядывая на меня своими серо-голубыми глазами.

Я пожала плечами:

– Нет. Но, правда, вам следовало бы прислать кого-нибудь для ее осмотра.

– А вам не кажется, что мы, как бы это сказать… несколько перегружены работой? – проворчал, обернувшись, Альварес.

Спелман сделал жест, что сам он ничего не может сделать, и они устремились вперед.

От злости и обиды у меня сжало горло, но что было делать? Умолять, чтобы они занялись моим случаем? И это в тот момент, когда только что убиты три женщины?

Подойдя к стоянке, Альварес замедлил шаги, и я увидела, что он наблюдает за врачами, садившимися в свои машины. Потом, нахмурившись, он что-то нацарапал в своей записной книжке. Затем вырвал листок и протянул его Спелману, который молча кивнул и отошел, чтобы вполголоса поговорить по телефону. Селина подошла к Альваресу и нежно коснулась его затылка, а тот пожал плечами, потому что она прервала его размышления. Она закусила губу и направилась ко мне.

– Просто закоченела! И как все это грустно! – сказала она.

– Веселые похороны случаются довольно редко, ты согласна? – заметила я.

– Ты и впрямь балда, – фыркнула она в воротник плаща.

– Они совсем выдохлись, – продолжала я, указывая подбородком на обоих фликов.

– Они уже на ногах не держатся, – согласилась она. – Сегодня рано утром прибыл Ривера. Сейчас они будут его допрашивать. Но Рики думает, что это не он. Из-за М.О.: Ривера замешан только в мужских драках с поножовщиной.

Лейтенант Селина, новобранец NYPD.[23]

Но это должен быть Ривера. Должен, потому что иначе…

– И все-таки странно думать, что этот сумасшедший находится, может быть, здесь и разглядывает нас, чтобы выбрать следующую жертву, – продолжала она, сложив губы в куриную гузку.

«Выбрать следующую». Я вздрогнула. Селина – маленькая брюнетка. А я – высокая блондинка.


И вдруг я осознала: как Мелани, Сандрина и Натали. Высокая блондинка, полная, с карими глазами. Нет, сейчас мои волосы не видны, на мне шапочка. Теперь и я украдкой поглядывала через плечо. Альварес и Спелман, прислонившись к киоску с цветами, ожидали, чтобы люди разъехались. Странно, должно быть, продавать цветы исключительно для покойников. Продавать цветы, когда знаешь, что тот, кому они предназначаются, никогда их не увидит, никогда не понюхает. Цветы, которые будут положены на каменные плиты и увянут над разлагающимися телами покойников.

Я подумала, есть ли цветы на могилах Мелани и Сандрины.

– Я возвращаюсь с Софи, тебя подвезти? – спросила Селина.

– Нет, у меня здесь родственники, – ответила я с неопределенным жестом в сторону аллей, укатанных гравием. – Положу им цветы.

И я вошла в магазинчик, покрутилась среди цветов и выбрала два букетика простеньких фиалок, а когда вышла, то все уже уехали.

Аллея «Е» начиналась в двадцати метрах справа. Я пошла по ней с таким чувством, словно совершаю что-то предосудительное. И неприятное сжатие в области солнечного сплетения. К счастью, высокие стены и ряды частых кипарисов смягчали ощущение, будто я выставлена наружу, на широкий простор. Я предпочитаю укрытые пространства, вот как это. Не хватало только крыши, чтобы создалось впечатление, что это внутренний садик. Патио для мертвых.


Могилу я заметила сразу. Там лежали свежие цветы, а розовый гранит блестел. Я подошла с тяжелым сердцем. Никакой эпитафии, только имя, Мелани Дюма, и даты ее короткой жизни, написанные под именами Августины Дюма, 1888–1967, и Жан-Поля Дюма, 1928–1997. Ее бабушка и отец? Да разве это важно? Я положила свой букетик фиалок. Глубоко вздохнула и пошла обратно. В направлении аллеи «I».

Там был черный прямоугольник, на котором лежал крест из роз, почти совсем увядших. Большой крест за 450 евро, красные розы и гипсофилы. С лентой: «Нашей дорогой дочери от любящих родителей». Я почувствовала, что у меня сжалось горло, казалось, меня сейчас вырвет. Перед глазами плясали маленькие золотые буковки «Сандрина Манкевич, 16/08/1980 – 09/01/2005». Тяжело дыша, я повернула в сторону выхода, пытаясь сосредоточиться только на скрипе гравия под ногами, на чириканье воробьев.

Что за болезненное любопытство толкнуло меня пойти к этим могилам? Неужели я вхожу в постоянно расширяющийся круг мерзких любопытных зрителей вроде Че? Неужели я тоже буду искать в Сети те отвратительные сайты, где любуются смертями, кровью, аутопсией или зрелищами несчастных случаев?


Что-то связывало меня с этими женщинами. Может быть, сопричастность их незащищенности? Это незнакомое мужчинам чувство, что ты являешься потенциальной жертвой и в человеческих джунглях должна постоянно находиться начеку.

На обратном пути я снова взяла такси; пробуждалась сильная мигрень, возникало неосознанное желание плакать.

Я, должно быть, крепко спала, потому что четверть часа тому назад внезапно проснулась в полной темноте, распухший язык, тяжелые веки. Быстренько зажгла повсюду свет, выпила большой стакан холодной воды, включила радио и с удивлением обнаружила, что мои наручные часы показывают двадцать два часа! Я проспала весь день, уже давно стемнело, это все из-за этих чертовых таблеток, но как без них обойтись? На окне снежные узоры. И луна строит мерзкую рожу.


Звонок разрывает черепную коробку. Телефон? Нет, входная дверь дома.

Запахиваю полы пеньюара, сую ноги в домашние туфельки. Снова звонок. Длинный настойчивый звонок. Опять папаша Моран? В такой час?! Или же…

Хватаю нож. Умираю от жажды. И от страха. Крадучись подбираюсь к своей двери, а звонок снова звонит. Это ко мне и к Стивену. Который не отвечает. Короткая пауза. И в тот же миг мой телефон выводит «Memory of Love». Вздрагиваю. Я не могу ответить, потому что притворяюсь, что меня нет дома. Через две минуты – сигнал о поступившем сообщении. Скорее в камин.

– Дорогуша, это опять я, у меня есть для тебя новость super-hot!

Леонардо, он перевозбужден. Сжимаюсь, словно в ожидании удара. Что он еще выдаст?

– Ламарк тебя разыскивает.

Что?!

– Э-эй, дорогая, сними трубку! Ты что, все еще не вынула из ушей затычки Quies, или что?! Мне только что звонил Большая Ива. Представь себе, как раз в то время, как он разыскивал Ламарка, Ламарк разыскивал тебя! Ну, точно как мы.

Моя рука сжимается на ручке ножа.

– Это слишком долго объяснять, я скажу тебе кратенько: Ива вступил в контакт с Ламарком под каким-то предлогом, они поболтали, и Ламарк сказал моему Иве, что он по сумасшедшему запал на одну интернет-бабу и вот уже целую неделю пытается найти ее адрес!

Снова пауза.

Звонок. Черт подери, наконец! Я бегу в ванную, подхожу к окошечку, откуда видна улица. Краем глаза выглядываю. Перед домом под фонарем припаркован серый универсал. Какой-то тип, повернувшись ко мне спиной, ходит туда-сюда.

Меня преследует голос Леонардо:

– Ты уверена, что ты не под наркозом?

Важно, кто этот тип.

Высокий блондин с сигаретой.

– Все так и есть, как я тебе говорю, – надрывается Че, – он тебя нашел!

А?

Тип оборачивается. Высокий блондин интеллигентного вида.

– У него твой адрес и все такое! Ладно, перезвони, когда вернешься на землю.

Щелк.

Дзы-ы-ынь. Вздрагиваю помимо воли.

Блондин с сигаретой бросает окурок, давит его своим темно-синим мокасином, явно нервничает. На нем хорошо сидящие джинсы, под черной паркой бежевый свитер с воротником. Он смотрит на фасад дома, и я, удерживая дыхание, вжимаюсь в стену.

Он все же нашел мой адрес. Блондин с сигаретой, фотографией которого, присланной по Интернету, я любовалась на досуге, закуривает новую цигарку, злобно бьет по переднему колесу своей тачки. Интеллигент, но в прекрасной физической форме. А я просто страшила, если верить зеркалу. Глаза опухшие, ненакрашенные, сама непричесанная, лицо оплывшее, талию опоясывают жировые складки, брови не выщипаны, вислые тусклые волосы, зловонное дыхание, нет, нет и нет, никто не увидит меня в таком виде! А особенно этот поганый лгун.

А если он простоит здесь весь вечер?

И всю ночь?

Если он будет стоять здесь до тех пор, пока я не выйду?

Не могу вспомнить, дежурит сегодня Стивен или отдыхает?

Тишина. Подкрадываюсь к окну. Машина здесь, но никого не видно. Подкрадываюсь к двери, тихонько открываю ее, выскальзываю в коридор, прикладываю ухо к входной двери, слушаю. Может быть, он отъезжает?

Бум-бум-бум!

Сопровождаемый воплями град ударов ногой по дверной раме.

– Есть кто-нибудь? Э-эй, отвечайте!

Красивый баритон, полный теплых живых ноток.

Быстро отползаю назад в свою нору. Ох, только бы Стивен был дома и уже получил мое сообщение, только бы он велел ему убираться прочь.

Но все же Бог любит меня, когда не занят решением мировых проблем! Мне кажется, что я слышу голос Стивена по домофону:

– Да? Что вы хотите?

– Я ищу Эльвиру, – заявляет Рэй-Антони хриплым голосом.

– А вы знаете, который час?

– Это очень важно!

Вздох. Потом биканье, которое открывает замок двери.


Рэй-Антони бросается на лестницу, полы его парки задевают стены. Дверь Стивена открывается.

– Простите, но я не понял цели вашего визита… – заявляет наш национальный простофиля.

– Эльвира!

– Эльвира? Какая Эльвира? Я не совсем понимаю…

– Я был в больнице, поэтому не валяйте дурака!

– Попрошу вас, месье, оставаться в рамках.

– Эльвира, с которой я переписываюсь уже много недель…

– Здесь нет Эльвиры. А теперь уходите, или я вызову полицию.

– Вот это новости! Вы видите эту распечатку? Вот, разве это не идентификационный код вашей машины, а? А вот это? Это не фото Эльвиры?

– Здесь какое-то недоразумение… И вы не гестапо, чтобы без всяких на то прав преследовать своих корреспондентов. Сеть, месье, – это синоним Свободы, а не Инквизиции. Убирайтесь!

Молодец, Стивен Смелый!

– Черт подери! – огрызается выведенный из себя Рэй. – Кончайте втирать мне очки…

Дурацкая сирена «скорой помощи» мешает мне услышать дальнейшее, я различаю только возгласы, а потом дверь Стивена сильно хлопает, пин-пон-пин-пон. Оглушительно…

И ничего больше. Кажется, все успокоилось.


Надеюсь, что Стивен сумел убедить его и он больше не вернется. Ну какой же подлец этот Рэй! «Не втирайте мне очки»! Ну а мне можно вешать лапшу? Честное слово, непорядочность мужчин просто завораживает! А если я вовсе и не хочу видеть его во плоти? Что, может быть, есть такие обязательства, что необходимо лично встречаться со всеми своими корреспондентами? Провались ты, Рэй-Антони, провались ты со всеми своими жалкими компьютерными игрушками! Кончено, Эльвира – Отдых Воина. Я не твоя вещь.

Я почти раскаиваюсь, что не влепила ему по морде. Вот если бы я успела причесаться и накраситься…

Он больше не будет мне писать.

А все-таки мы с ним здорово веселились.

Хватит, хватит, хватит!


И снова воркует Бэбифон. Я беру трубку, опасаясь, что это Рэй-Антони разыскал мой номер. Какое облегчение, это Стивен.

– Он уехал? – спросила я дрожащим голосом.

– Не волнуйтесь, я выставил его вон и надеюсь, что больше он не вернется. Крайне неприятный тип.

Шмыгаю носом и замечаю, что плачу. Стивен Бесчувственный переходит от заботливости к подозрительности:

– Но, Эльвира, строго между нами, что такое вы ему сделали, чтобы привести в подобное состояние?

– Да ничего! (Всхлипывания.) Мы переписывались, вот и все.

Теперь тон откровенно осуждающий:

– Сообщения… хм… эротического… м-м… содержания?

– И вовсе нет! Он писал мне, что влюбился. Романтические сообщения, да, чисто романтические сообщения!

– Всем известно, что Интернет полон извращенцев, – нравоучительно добивает он меня.

– Но ведь нельзя же всех подозревать и жить затворницей!

На другом конце провода подозрительное молчание.

– Но если этот мужчина и вы… ну, я хочу сказать… вы понимаете… то почему вы не захотели его принять?

– Еще рано, еще слишком рано! – простонала я, утирая щеки.

– Слишком рано? – повторяет бестолковый Стивен Извечное Мужское Начало.

– Я еще была не готова, вам этого не понять, он должен был дать мне время! – завершаю, исчерпав все аргументы.

Стивен покашливает.

– Хм… В следующий раз будьте поосторожнее, – заключает он, – вы поставили меня в затруднительное положение. Да, кстати! Месье Моран хочет забрать инструменты, которые забыл у вас его служащий. Я могу спуститься за ними?

Дрель! Нет, не отдам, это мое единственное доказательство!

– Я знаю, но у меня ничего нет, он, должно быть, ошибся.

– Да? Странно. Он был абсолютно уверен в этом факте.

Ну кто говорит таким языком, кроме героев романа?!

– Возможно, но факты опровергают его уверенность, – ловко нахожусь я с ответом.

– Посмотрите еще раз, – настаивает он, – бедняга был очень расстроен.

Говорю: «Да, да», одновременно думая: «Нет, нет». Мне совершенно наплевать, что «бедня-я-га расстроен». В данный момент меня интересует только судьба Эльвиры.

Я еще раз благодарю его за Рэя, потом вешаю трубку. Тайком подхожу к окну. Сердце ёкает: машина все еще здесь. Боже мой, но ведь это означает, что он бродит поблизости! И нельзя открыть окно, чтобы закрыть ставни: если он прячется возле окна, то схватит меня за запястья, словно монстр, вылезающий из-под кровати в каком-нибудь фильме ужасов. Конечно, проникнуть в дом ему помешают решетки, но мне бы не хотелось почувствовать его руки, сжимающиеся на моем нежном горле.

Задернуть красные бархатные шторы.

Вероятно, он не поверил Стивену и поджидает, чтобы я вышла. Хитер этот Рэй-Антони Ламарк! Но у меня нет никакого желания выходить ни сейчас, ни в ближайшие сутки.

Но когда Стивен уйдет на работу, тот поймет, что я одна и беззащитна в пустом доме. Он взломает дверь и… А ты вызовешь фликов, Эльвира, и хоп, они захватят его раньше, чем он кончит тебя насиловать.

Если они соизволят приехать.

Меньше чем три недели назад какой-то одержимый пьяница прикончил двух женщин молотком, а ведь сосед вызвал полицию, услышав крики. Но флики, загруженные работой, подумали, что это просто нарушение ночной тишины. Они промедлили и приехали только через три часа, уже по требованию других соседей. Я вовсе не хочу умереть из-за проблем с нехваткой персонала в полиции.

Еще один быстрый взгляд. Этот проклятый «универсал» не сдвинулся ни на йоту. Где же там прячется Рэй? Лгун! Мерзавец! Эльвира до тебя доберется! Словно под огнем противника, я переметнулась к своей двери, прильнула к глазку: коридор пуст, уф, он точно ушел.

Если только…

Я извиваюсь перед глазком, так чтобы увидеть начало лестницы. Нет, все в порядке, никто там не прячется. Но смотри-ка, на третьей ступеньке что-то валяется. Что-то похожее на кожаную записную книжку. Может быть, ее потерял Рэй-Антони? Я закусываю губы, чешу подбородок, прежде чем решиться приоткрыть дверь. Согнувшись пополам, в три прыжка я добираюсь до ступеньки, подбираю записную книжку и быстро возвращаюсь к себе. Закрываюсь на все запоры и сворачиваюсь клубочком на диване. Куда же я положила нож? Приподнимаюсь, на четвереньках обыскиваю комнату, где же этот проклятый нож? Ну какая же я дура, он ведь у меня в кармане, сев на него, можно было и артерию себе вскрыть, от всех этих событий я просто теряю голову.

Ну вот, нож на диванной подушке, записная книжка на коленях. Только это не записная книжка, это что-то вроде бумажника для визиток, с пластиковыми отделениями внутри, достаточно тонкий, чтобы сунуть в карман, в задний карман брюк, как это делают три четверти мужиков. Идеальное место для карманников. Да и потерять запросто. Глубоко вдыхаю и открываю его.

Бумажка с тарабарщиной по информатике, где можно различить обрывки фраз: «Провер. ICQ и IRC», «такое впечатление, что на мою машину, несмотря на файервол, установили сниффер», «этот мерзавец Latinlover использует анонимный возврат почты».

Я взволнована до глубины души. Он действительно старался его вычислить. Он и впрямь за меня держится, а я, руками Стивена, выставила его на улицу. Стоп, сентиментализм не пройдет.

Квитанции об оплате банковской карточкой. Его фотография на пляже, купальные трусы, грудь колесом. Ты совсем недурен, Рэй-Антони. Мускулистый. Грудная клетка, которую хочется ласкать. Руки, которые могут переломить вас надвое, как тонкую соломинку. Моя фотография. Та, которую я послала ему по мэйлу, о-ля-ля, какая я здесь безобразная, и чего это я послала ему этот ужас? Его водительские права. Посмотрим: Антони Ламарк, родился 20 июня 1961 года в Га, права получены 15 июля 79-го. По достижении 18 лет. Фотография на документе молодого Антони, непокорная прядь, на шее длинные волосы, такой хорошенький, что съесть хочется.

Прохвост!

Вырезки из газет, выдержки из статей, относящихся к его работе: код источника, деймон, программное обеспечение и т. д. Листочек, который, наверное, сто раз складывали и разворачивали. Разворачиваю.

Мои мэйлы. Напечатанные в порядке получения. Разворачиваю, странное чувство, я полная идиотка.

Он не добавил комментариев, разве что иногда знак вопроса или восклицательный знак на полях.

Этот мерзавец почти растрогал меня! Продолжим.

Другая вырезка из газет. Немного расплывчатый групповой портрет людей в белом. Заголовок. «Убитая медсестра вела двойную жизнь». Одно лицо обведено красным карандашом.

На меня смотрит Натали Ропп. Старомодная завивка-перманент. В статье написано:

«Днем – уважаемая старшая медсестра, ночью – искательница приключений, сотрудница психиатрического отделения была постоянной посетительницей самых забористых форумов в Интернете, сообщает ее муж, все еще находящийся в состоянии шока».

Смотрю на дату: статья вышла сегодня утром в одной из тех газетенок, что специализируются на нездоровых инсинуациях. Может быть, если уж ее муж сам подтверждает, что она рыскала по Интернету, то Альварес соизволит наконец вспомнить то, что я говорила ему о сообщениях, полученных мною в ночь ее смерти.


А зачем Рэй вырезал эту статью? Какой процент вероятности, что Рэй – это МЭН? Смешно. Как в серии «Z», когда героиня замечает, что все ее собеседники по Интернету знают друг друга и живут в одном и том же географическом районе и что на самом деле это вроде бы БигМегаЗаговор Big Brothers Маркс, чтобы свести ее с ума и захватить Сокровища Тамплиеров, неизвестно кем спрятанные в ее Маленьких Трусиках.

Итак, Рэй это не МЭН. МЭН – это какой-то сексуально озабоченный коммивояжер, который соблазнил Синди-Натали. Впрочем, я считаю, что МЭН даже и не существует. Это, если позволительно так выразиться, фантазия чистой воды. Если только…


Мне на память пришла одна фраза Синди: «Я встретила МЭНА по дороге в аптеку». И я сразу тогда подумала об аптеке, расположенной возле парикмахерской. Но теперь, когда я знаю, что этой парикмахерской, как и Синди, не существует, – что за нелепая идея выдумывать еще одну парикмахершу! – я считаю, что настоящая Синди, то есть Натали Ропп наверняка имела в виду больничную аптеку, вы меня понимаете?

Но надо ли уточнять, «настоящая» Синди или «настоящая» Натали? Ведь «настоящая Синди» – это пустой звук, раз «просто Синди» не существует.

И «настоящая Натали» тоже ничего не значит, потому что не существует Натали ненастоящей, а значит, единственно правильно – Натали Ропп.

Отлично, Эльвира, парадокс существования настоящей/ненастоящей Синди-Натали безусловно увлекателен для толпы твоих поклонников, но на этом и остановимся, согласна?


И если вернуться к упоминанию об этой аптеке, то кольцо вокруг больницы сжимается, а если учесть, что вход в аптеку для посетителей запрещен… то МЭН, если он только существует, явно принадлежит к больничному персоналу?

Хм, да… нить рассуждений распадается, я почти теряю ее. Не могу больше думать. Голова кружится. Диск с тихой латиноамериканской музыкой. Мамбо. Как в «Вестсайдской истории». «Мамбо, мамбо». Красные бархатные шторы аккуратно задернуты, танцующей походкой пересекаю комнату, пытаясь забыть о мигрени, но она-то меня не забывает. Приняла две таблетки, теперь жду.

Мамбо! Пытаюсь принять величественную осанку, как Кармен Миранда с ананасами на голове, жаль, что сейчас зима и в холодильнике нет ананасов, но продолжаю, сохраняю в равновесии на голове прелестную розовую подушечку. Удается не очень. Возможно, ананасы устойчивее, чем диванные подушки? Кого бы спросить? «Алло, Альварес, что вы думаете об устойчивости розовых диванных подушек, когда танцуешь мамбо?» Или же позвонить Рэю, этому несуществующему Рэю. Месье Антони Ламарк. «Как я тебе нравлюсь больше, Рэй, с ананасами или без?»


Чувствую, что больше не выдержу. О-ля-ля, меня все раздражает, мои нейроны, как хомячки под действием амфетамина, с трудом выполняют свою работу. Шардоннэ. Шардоннэ. Шардоннэ. И еще две таблетки. За окнами почти полная луна. А я танцую. Встает луна, и я танцую. Прищелкиваю в такт пальцами и не хочу ни о чем думать. Только танцевать. Танцевать.

Разрез 10


Сжимаются тиски. Сжимают, тискают, впиваются
Накрашенные когти подобно хищной птице,
Что клюет мне душу. Лишь газонокосилка
Меня защищает, птиц рассекает.

И я кружусь вокруг Нее. Я замыкаю круг. Ее смерть –
Мое избавление. Она – сотворение Ада. Смраду
И тленью подобен сладковатый запах ее тела.

Ее размалеванная кожа – лишь лохмотья,
Прикрывающие внутренности. Надо все проветрить,
Все отмыть, все отскоблить, все вычистить, выбросить,
Санировать, дезинфицировать.
Всегда уничтожать грязь.

Она не знает, что часы ее сочтены
И минуты вычислены точно.
Порочность
Затягивает прочно
Петлю на ее шее.

Босыми ногами она отплясывает
Тарантеллу на убежище моих тарантулов.

Я убью ее, сниму с нее мягкую кожу так же нежно,
Как с персика. Я разрежу ее на части, истекающие
Кровавым соком. Она предстанет очищенной
Перед входом в мое жилище.

Содержание:
 0  Лишняя душа Une ame de trop : Брижит Обер  1  Глава 1 : Брижит Обер
 2  Глава 1 : Брижит Обер  3  Глава 2 : Брижит Обер
 4  Глава 2 : Брижит Обер  5  Глава 3 : Брижит Обер
 6  Глава 3 : Брижит Обер  7  Глава 4 : Брижит Обер
 8  Глава 4 : Брижит Обер  9  Глава 5 : Брижит Обер
 10  Глава 5 : Брижит Обер  11  Глава 6 : Брижит Обер
 12  Глава 6 : Брижит Обер  13  Глава 7 : Брижит Обер
 14  Глава 7 : Брижит Обер  15  Глава 8 : Брижит Обер
 16  Глава 8 : Брижит Обер  17  Глава 9 : Брижит Обер
 18  вы читаете: Глава 9 : Брижит Обер  19  Глава 10 : Брижит Обер
 20  Глава 10 : Брижит Обер  21  Глава 11 : Брижит Обер
 22  Глава 11 : Брижит Обер  23  Глава 12 : Брижит Обер
 24  Глава 13 : Брижит Обер  25  Глава 12 : Брижит Обер
 26  Глава 13 : Брижит Обер  27  Использовалась литература : Лишняя душа Une ame de trop



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.