Детективы и Триллеры : Триллер : Потрошитель : Брижит Обер

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11

вы читаете книгу

Действие романа Брижит Обер «Потрошитель» происходит на Лазурном берегу. Творения загадочного убийцы, который, кажется, издевается над полицией, обнаруживаются в самых неожиданных местах, даже перед квартирой капитана Жанно.

Полицейская бригада обнаруживает выпотрошенные тела молодых темноволосых бородатых мужчин. Что движет новым Джеком-Потрошителем? Удастся ли силам правопорядка прервать череду необъяснимых убийств?

Весла хлещут по ледяным волнам. Сердце стынет во мне. Ночь — и слезы. Басе

1

Ревел ветер. Пенные гребни волн с грохотом раз летались о скальные глыбы мола.

Полицейский Марсель Блан вглядывался в площадку перед маяком. Не замечая вихрей песка и пыли, он видел только тело, распростертое на цементной поверхности волнореза.

Неподалеку, посреди ледяной лужи, отпаивались кофе три человека: продрогший до костей серфингист, наткнувшийся на утопленника, и два морских спасателя, которым пришлось выуживать мертвеца.

Один пожарный[1] протянул термос и Марселю, но тот покачал головой. Чтобы не заснуть, кофе он пил все утро. Он был пропитан кофе с головы до пят.

В детской всю ночь царил бедлам. Сначала квартиру потряс вопль перепуганной Сильви: «У меня людоед под кроватью!» Затем, два часа спустя, ее поддержал Момо — ему, видите ли, приснился волк. Наконец, около пяти, возник Франк, у которого прихватило живот: «Пап, ты как хочешь, а в школу я не иду!»

Они с Надьей вскакивали по очереди всю ночь. Затем, в семь, Надья ушла: она торопилась в ясли, куда ее пристроил Жан-Жан, «любимый» начальник Марселя.

Протирая слипающиеся ото сна глаза, едва удерживая тяжелую, как гиря, голову, Марсель отвез дебоширов в школу и отправился в свой полицейский участок, расположенный неподалеку от мэрии.

Только что подошел к концу фестиваль, и все валились с ног от усталости. На эспланаде Старого порта рабочие лениво разбирали белые пластмассовые тенты над стендами турагентств. Поддавшись инстинкту, неумолимо влекущему всякое двуногое существо мужского пола к своему собрату с инструментом, Марсель подошел и встал рядом с ними.

Рабочие без умолку болтали, отхлебывая кофе.

Около одиннадцати, когда Марсель уже поглядывал на часы, «Swatch» с металлическим посеребренным браслетом, которые Надья подарила ему на день рождения, перед ним завизжали тормоза автомобиля. Из окна пожарной машины с крутящейся мигалкой высунулся Борис, высокий шатен, знакомый Марселя:

— У маяка утопленник. Едешь?

Марсель вскочил в кабину.

На месте их ждал какой-то дед. На его голове красовалась фуражка, ветхий тельник, казалось, обтягивал его пузо года эдак с тридцать шестого.

— Не больно-то вы шевелитесь, парни! — гаркнул он. — Ну да ладно, Робер вас не подведет.

Марсель стал было оглядываться в поисках означенного Робера, но тут же сообразил, что старик говорит о себе. Неожиданно Робер вскинул свою трость и

принялся со всей мочи вертеть ею в направлении «Морского бара» по ту сторону улицы:

— Жозетт! Сюда! Здесь утопленник! У-то-плен-ник! Слышишь?!

Из тесного сумрачного помещения показалась пожилая особа в оранжевой завивке, красной кожаной юбке и сиреневой боевой раскраске. Недолго думая, она, как была, с утренним стаканчиком розового вина, припустила через дорогу.


Утопленника свалили лицом вниз на сером цементе.

Юное, крепкое, стройное тело его было обнажено. Ветер трепал длинные черные кудри на загорелой, но уже посиневшей спине.

Серфингист объяснял, что заметил тело в волнах. Борис, кивая, заносил показания в отрывной блокнот.

— И кой черт его купаться дернул, зимой-то! — брюзжал Робер, кажется позабыв, что на носу июнь месяц. — О-хо-хо, чего только эти растяпы не выкинут!

— И то не так, и это не так! — процедила в сторону Жозетт. — Один белот на уме. Люди-то, они не только вистуют, они еще спортом занимаются! Хрен старый!

Борис и Марсель перевернули тело. Лицо покойника украшала черная, аккуратно подстриженная бородка. Из приоткрытых губ сочилась пена. На месте глаз зияли две гноящиеся дыры. «Чайки, — подумал Марсель, отводя взгляд. — Эти твари сожрут все, что угодно».

— Кажется, в воде он не так уж долго, — заметил Борис, — видишь, пальцы не тронуты.

— О ужас! — взвизгнула Жозетт, судорожно вцепившись в свой перманент. — Да его выпотрошили, как рыбу!

От грудины до паха утопленника тянулся глубокий разрез, из которого сочилась морская пена с бледно-зелеными водорослями. Второй пожарный, низенький рыжий человечек с испещренным угрями лицом, наклонился и аккуратно раздвинул края раны.

— И впрямь пустой.

При всей прожорливости чайкам не вспороть живот человеку.

Марсель позвонил в комиссариат.

Теперь приходилось ждать. Несмотря на шквальный ветер, начало припекать солнце. Жозетт с Робером вернулись к своему бару — подзарядиться стаканчиком-другим в зыбкой тени бело-голубого пляжного зонта, который мотало из стороны в сторону разбушевавшимся вихрем.

Пожарные умчались по очередному вызову: самоубийство на вокзале. Серфингист позвонил по своей водонепроницаемой трубке домой и стал объяснять, что задержится. Спасатели вернулись на наблюдательный пункт на самой оконечности волнореза. В такое ненастье следовало быть начеку.

Стоя в ногах у покойника, Марсель задумчиво оглядывал горизонт. Убитого наконец обнесли металлическим ограждением — несмотря на бушующий мистраль, вокруг уже толпились зеваки.

Глаза Марселя слезились от пыли. У него было ощущение, что его волосы полностью забиты песком. Волнорез сотрясали оглушительные раскаты разъяренной стихии, то и дело обдавая Марселя мириадами соленых брызг. Невесть откуда прибежала немецкая овчарка и, задрав заднюю лапу, прыснула на ограждение, попутно загадив его штанину. Марсель отскочил назад и, споткнувшись, чуть было не упал на тело. Публика заметно оживилась. Собака одобрительно гавкнула.

— Браво, Блан! Как обычно — в ударе! — раздался язвительный смешок Жан-Жана.

Марсель обернулся и флегматично взглянул на начальника. «И ты туда же, — подумал он. — Ну побреши, побреши, на тебя ж, как-никак, смотрят».

За спиной шефа действительно стояло пополнение, два молодых лейтенанта — Лоран Мерье и Лола Тинарелли. Мерье приехал на стажировку из Парижа. Это был тридцатилетний шатен среднего роста с едва наметившейся лысиной. Круглые очки, безупречные зубы, антрацитовый костюм и льняная рубашка придавали ему сходство с директором банка или маклером. Что касается Лолы, то ее только что перевели из Марселя: лет тридцать, метр семьдесят росту, пышная грудь, ангельский лик, зеленые глаза, длинные белокурые волосы, хлопковый свитер с воротником и юбка из бежевой вискозы — в общем, этакий клон Клаудии Шифер в рядах полиции. Но тем недвусмысленным взглядам, которые бросал в ее сторону капитан Жанно, или просто Жан-Жан, было ясно, что он уже прочит ей место любимой рабочей лошадки.

— Ну? — спросил он, восстав над разделанным утопленником, уперев руки в боки.

Светло-розовый свитер выгодно подчеркивал его поджарый живот и ровный, одинаковый зимой и летом загар.

Марсель вкратце описал ситуацию. Снова приступили к допросу серфингиста, которому все это порядком осточертело.


— Надо же быть таким ослом! Взять и разболтать все полиции! Понимаете, у меня — выходной! В два мы с подружкой в кино идем!

— На Диснея? — участливо поинтересовался Марсель. — Мой сын от него с ума сходит.

— Блан! — прикрикнул Жанно. — Ладно, можете идти. Если что, мы вам позвоним.

— Что значит «если что»! Я этого типа в первый раз вижу, — огрызнулся серфингист, укладывая свою доску во внедорожник.

— Есть ли какие-нибудь зацепки, позволяющие идентифицировать личность покойного? — спросил Мерье, наклоняясь, чтобы повнимательнее разглядеть тело.

— Черта лысого! — огрызнулся Марсель. — Голяк, он и есть голяк!

— Ц-ц-ц, — поцокал Мерье, что, по-видимому, означало нечто среднее между удовлетворенным «вот как!» и недоуменным «не слишком ли фамильярно, дружище?». Нагнувшись, он было потянулся к ране, но тут же отпрянул: от покойника разило залежавшейся на прилавке размороженной рыбой.

— Что вы думаете об этом разрезе, капитан? — повернулся он к начальнику, глотнув животворную порцию сдобренного песком морского воздуха.

— Чего? — встрепенулся тот. На облегающей Лолу юбке не было видно контуров нижнего белья, и он раздумывал, не носит ли она стринги. — Разрез? Дрянь дело!

Мерье покосился на Жан-Жана.

— Все внутренности исчезли, — сообщил он.

— Рыбы, — буркнул Жанно, — пробрались в разрез и все сожрали. Впрочем, экспертиза покажет.


Ha дороге остановился пикап криминалистической лаборатории. Из автомобиля вылез Ринальди, никогда не унывающий толстячок, с какими-то приборами в руках.

— Не скоро! — проворчал Жанно, взглянув на часы.

— Батарейки ку-ку! — ответил Ринальди.

— Как это?

— Технология двадцать первого века. Если в ключе автомобиля сели батарейки, тут щелкай не щелкай — все равно не тронешься с места. Смешно, правда? — подытожил он; в то время как три его помощника устанавливали вокруг тела свои хитрые приспособления. — Так это и есть место преступления? — поинте ресовался Ринальди, натягивая перчатки.

— Нет, тело выловили метрах в пятистах отсюда, чуть правее островка Сен-Фереоль.

— Увы, из этого много не вытянешь.

— А татуировки нет? — вмешалась Лола. — Или, может, где заткнута записка, написанная несмываемы ми чернилами?.. Простите, я пошутила.

Ринальди галантно улыбнулся и принялся наносить специальный порошок, как обычно мурлыкая под нос какую-то песенку, чтобы лучше сосредоточиться.

Мерье повернулся к Жанно:

— А как у вас насчет бандитских разборок?

— Да бьют помаленьку друг другу морду, но в общем — ничего такого. Какие здесь разборки…

— Позавчера вот ротвейлер Адидаса на питбуля Найка наехал — и что? Конечно, ротвейлер, он покрепче будет, но в конце концов они разбежались, — пояснил Марсель.

Тишина.

— Послушайте, Блан, если ваши комментарии понадобятся, вам позвонят, ладно? — бросил Жан-Жан.

Марсель закусил ус. Теперь, поймав Кутюрье Смерти, поймав благодаря ему, Марселю, этот говнюк мог сколько угодно петушиться перед новенькими. Внезапно в памяти возник образ Мадлен, бывшей жены, убитой Кутюрье. Он изо всех сил потряс головой. Обескровленная голова Мадлен, пришитая рядом с головой старика Жоржа, до сих пор не давала ему по ночам покоя, вызывая приступы тошноты, которые приходилось успокаивать питьевой содой.

Усилием воли он снова сосредоточился на распростертом внизу теле. На бедре мертвеца покоился длиннющий член с обрезанной крайней плотью. Марселю стало не по себе — его смущало присутствие Лолы, то, что она видит эту жалкую наготу. Ведь она — женщина, а женщины так ранимы!

— Bay! Вот так приборчик! — воскликнула ранимая душа.


Лола содрогнулась. С ней явно что-то не так. Странности начались уже некоторое время назад. Будто что-то на плечо надавило — она почти физически чувствовала чье-то враждебное присутствие. А сейчас ей почему-то нестерпимо захотелось сделаться мужиком, этаким здоровенным громилой с гигантским членом, и изо всех сил треснуть тяжеленным кулачищем по довольной физиономии Жанно. А ведь она всегда была такой кроткой! «Пустяки — переутомление, нервный срыв…» — решила она.

— Лола, что с вами? — спросил Жан-Жан, пожирая ее взглядом голодного пса, изнемогающего перед шматом ветчины.

— Ничего, спасибо, в Марселе мы привыкли к утопленникам, — откликнулась Лола.

Жан-Жан восхищенно покачал головой. Какой же у нее сказочный зад и какой адский взгляд!

Если бы он только знал, до какой степени он был близок к истине! В результате одного из тех фокусов, коими так любит жонглировать судьба, прекрасная и беспечная Лола, нисколечко о том не подозревая, сделалась прибежищем жесточайшей, обагренной кровью сущности, за совершенные злодеяния обреченной мыкаться на земле, бок о бок с силами правопорядка. И в данный момент вышеназванная сущность в бешенстве рвала и метала:

Нет, вы только полюбуйтесь на этого засранца! Ну чего ты пялишься, Жанно? Тварь, знал бы ты, где собака зарыта! Знал бы ты, что в тепле и холе несравненной Лолы таюсь я! Да-да, я! Великий, неповторимый и самый лучший серийный убийца в мире! Я, некогда любимец женщин, теперь — узник одной из этих надувных кукол! В трезвом уме и полном бессилии. Как мне больно! Это же надо — угодить в тело второго сорта, обреченное к тому же следить за правопорядком!

Я, убийца масштаба Ганнибала, я, Кутюрье Смерти, подло убитый этой старой клячей, лейтенантом Костелло, теперь вынужден трястись зайцем в этой полицейской суке! За что такая несправедливость?! Ну почему, почему я не могу причинять зло? За что этот крест? Как это страшно — в совершенном бездействии слушать собственное нытье! Тьфу ты! Достать бы револьвер и кончить их всех, кончить прямо здесь, залить этот песок их свинячьей кровью! Так нет же!

Нельзя! Не могу: этой треклятой руке плевать на мои приказы! Ее запрограммировали! Запрограммировали переводить баранов через улицы по пешеходным переходам! Какой срам!

Лола судорожно терла виски: сейчас же прекратить этот гул и сосредоточиться на реальности!

Офицер судебной полиции Мерье, не подозревая о Лолиной драме метемпсихоза, как ни в чем не бывало изучал мертвое тело, вглядываясь поверх плеч технического персонала.

— Ничего — ни обручального кольца, ни каких-либо других украшений.

— У него такие загорелые плечи, — заметил Марсель.

— Я бы сказал, загорелые от рождения, Блан.

— Да я не про то… Похоже, он постоянно носил что-то вроде майки с глубоким вырезом…

— И дальше что? — подал голос Мерье.

Как же все это тоскливо и нудно! Неудивительно, что у нас повышается уровень преступности!

— Он не похож на рабочего. Посмотрите на его волосы, руки… Да и ноги — до середины бедер они также темны от загара. Да-да, шорты и майка. Вот в чем дело. И шея, опять-таки, загорелая.

— И что из того? — вздохнула Лола, размышляя об усах Марселя: пожалуй, это из-за них он кажется таким прибабахнутым.

— Из того, что у него длинные волосы, следует, что он забирал их в хвост, — отрапортовал Марсель протокольным голосом.

— Шорты, майка, конский хвост… Послушайте, капитан, вам это говорит о чем-нибудь? — возмутился , Мерье.

— О банде педерастов у старого блокгауза, — ответил Жан-Жан, вызывающе уставившись на Марселя.

Мерье зацокал языком, а Лола резко дунула на свой идеальный маникюр.

— Простите, пожалуйста, может быть, продолжим нашу дискуссию в участке? Заодно и судмедэксперта выслушаем, — проворковал ее очаровательный ротик с пухлыми губками.

— Прежде всего, дитя мое, необходимо хорошенько пропитаться самой атмосферой преступления, — ответ ствовал Жан-Жан, по-отцовски приобнимая ее хрупкое плечико.

— Так ведь мы даже не знаем, где оно — место преступления, — содрогнулось хрупкое плечико, отодвигаясь от волосатой клешни. — К тому же если эта атмосфера была, то ее развеял мистраль.

— У нас действительно очень мало фактов, — с умным видом поддержал коллегу Мерье, протирая стекла очков от морских брызг. — Мы даже не знаем, где находится место преступления. Все, что у нас есть, — это обнаженное тело, разрезанное от груди до паха, лишенное внутренностей…

— Не иначе как новый спорт завели, — хохотнул Жан-Жан, — ловлю рыбы на араба.

Все молча понурили головы.

— Ринальди, позвоните, когда закончите. Все, уходим, — распорядился он.

«Тоже мне команда! — с досадой подумал он. — Надутый очкарик в связке с закомплексованной задницей, да еще Блан, от которого просто не продохнуть. Тоже мне, честь и совесть местной полиции! А этот утопленник, смердящий сардинами и каким-то дерьмом, в которое мы, кажется, вляпались! Убийство чистейшей воды — копайся теперь в нем! Хоть бы серийным, как в прошлом году, не оказалось! Впрочем, может быть, это самоубийство? А что, этакий тунисский самурай делает харакири — и прыг в воду! Почему бы нет?»

— Потому, — закончил судмедэксперт, шмыгнув носом (в этом поганом климате он то и дело подхватывал насморк), — что нашего типа разделали, как самую настоящую рыбу. Взяли какой-то режущий предмет сантиметров двадцати, вспороли живот и методично выпотрошили. Из него извлекли все внутренности: печень, селезенку, сердце, аппендикс, кишки. Почки и те исчезли.

— Может быть, все же рыбы? — — не сдавался Жан-Жан. У него не было ни малейшего желания ввязываться в очередное головоломное расследование, тем более сейчас, когда едва-едва улеглась истерия, поднятая фестивалем.

— Нет, старина, не рыбы. И не называй меня формалином… то есть формалистом, — безапелляционно заявил Док, не совладав с отрыжкой от пакостного воспоминания. — Карамельки? — предложил он собравшимся.

Все отказались.

— К тому же, — продолжил он, закинув в рот пригоршню леденцов, — где это видано, чтобы самоубийцы пользовались наручниками? Взгляните — столько времени в воде, а на запястьях отчетливые кровоподтеки. Его запястья не просто сковали — их еще чудовищно пережали.


Тело, которое незадолго до этого вывезли из холодильника, покоилось на столе морга. Нижнюю его часть задрапировали простыней, глаза закрыли. В страшном оскале белели крепкие зубы. На вьющихся ухоженных волосах Док обнаружил следы геля. Покойник был опрятным, следившим за своей внешностью человеком, совершенно здоровым на момент гибели.

Побелевший как мел Лоран Мерье разглядывал тело со столь неподдельным интересом, будто на нем симпатическими чернилами вывели имя убийцы и имя это вот-вот проявится. Капитан Жанно ушел в свои мысли и с какой-то скабрезной улыбкой машинально разглядывал груди Лолы. Лола Тинарелли разглядывала свои черные кожаные полусапожки, думая о том, как было бы хорошо взять и съездить каблуком в осклабленный рот начальника. Что до Марселя Блана, то он разглядывал свое отражение в зеркале заднего вида полицейского автомобиля. Может быть, все-таки сбрить эти пышные рыжие усы? Конечно, они замечательно подчеркивают его мужественный характер, но Надья считает их слишком мещанскими: «Вылитый Астерикс — только в форме».

— Нет ли ран на кистях рук и предплечьях? — насупившись, поинтересовалась Лола.

— Нет. Он не сопротивлялся. На теле вообще нет ни одного ушиба. Все члены в целости и сохранности… Никаких признаков драки. На самом деле, — добавил Док со своей обаятельной улыбкой подвыпившего Деда Мороза, — учитывая разрывы у кончиков губ, можно предположить, что у него во рту был кляп — какая-то крупная штуковина вроде резинового мяча или скомканной тряпки… Пробы со слизистой оболочки уже в лаборатории…

— Какова причина смерти? — вздохнул Жанно.

— А я почем знаю? Какая угодно — лезвие угодило в печень, сердце… Поскольку внутренностей нет, определить невозможно.

Жан-Жан отдал необходимые распоряжения. «Только бы за этим проклятым трупом не потянулась цепочка других!» — снова подумал он, скрестив на счастье пальцы за мускулистой спиной.

Второе тело выловили шесть дней спустя. Его обнаружил один рыбак, возвращавшийся домой на рассвете.


Содержание:
 0  вы читаете: Потрошитель : Брижит Обер  1  2 : Брижит Обер
 2  3 : Брижит Обер  3  4 : Брижит Обер
 4  5 : Брижит Обер  5  6 : Брижит Обер
 6  7 : Брижит Обер  7  8 : Брижит Обер
 8  9 : Брижит Обер  9  10 : Брижит Обер
 10  11 : Брижит Обер  11  Использовалась литература : Потрошитель
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap