Детективы и Триллеры : Триллер : 2 : Марк Олден

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28

вы читаете книгу




2

Манила– 11.45, той же ночью.

Обеспокоенная Анхела Рамос решила, что ее осведомительница напугалась и больше не появится. Осведомительницей была Элизабет Куань, двадцати четырех лет, оператор компьютеров на Талтекс, которая утверждала, что у нее есть доказательства того, что компания Талтекс Индастриз «отмывает» грязные деньги могущественного тайваньского наркокороля, известного как Черный Генерал.

Если мысль о том, чтобы противостоять ему хотя бы косвенно, испугала Элизабет Куань, то и Анхелу Рамос она тоже лишила спокойствия. Черный Генерал начал свой путь в кошмарных шанхайских трущобах, прошел через «Золотой треугольник», производящий опиум, и стал во главе жестокого азиатского преступного мира. За это время он приобрел репутацию исключительно безжалостного и двуличного человека.

У маленькой, хриплоголосой мисс Куань, которую обычно видели в одном и том же голубом платье и черных, застегивающихся на лодыжке туфлях, была, однако, веская причина стать осведомительницей. В машинном зале ее изнасиловали двое надсмотрщиков. К тому же они отсняли «поляроидом» акт насилия и теперь показывали цветные снимки своим приятелям по заводу. Мисс Куань жаждала мщения.

Она ничего не сказала об изнасиловании руководству компании и полиции. Сексуальные домогательства надсмотрщиков, особенно в ночную смену, были обычным делом. Женщины даже прозвали Талтекс «матрасной компанией», потому что им часто предлагали альтернативу: «Или ты ляжешь, или тебя выгонят с работы». А так как они боялись потерять работу, то запугать их не представляло большого труда.

Волевую и несколько претенциозную мисс Куань сломить было трудно. Она решила, что Талтекс должна быть наказана. Для достижения этой цели она разыскала Анхелу Рамос.

Стоя перед огражденным решеткой окном кухни в темном, притихшем бараке, вспотевшая Анхела Рамос посмотрела на два давно стоявших без дела бензонасоса и закурила очередную сигарету. Последнюю неделю она курила меньше, чем обычно, стараясь глубоко не затягиваться, и покупала сигареты с низким содержанием смол. Скоро она сможет уже совсем бросить курить.

Сунув руку в карман ситцевого платья, она нащупала включающийся от голоса микрокассетный магнитофон – подарок крестного отца, жившего в Гонконге. Это был очень здравомыслящий человек, обладающий интуитивной сметкой в практических делах. За день до этого он уговаривал Анхелу покинуть Филиппины ради ее же безопасности.

«Тебе сейчас очень опасно оставаться там, – сказал он ей. – Талтекс уже повесила петлю на дерево, и теперь им нужна только шея. Она вполне может оказаться твоей».

Он собирался уезжать во Флориду, «загазованный рай», как он ее называл, где в Ки-Бискайне, на берегу океана, он владел кое-какой недвижимостью. «Поедем со мной в Америку, – говорил он Анхеле. – Беги от этих гнусных злодеев, из этой нищей страны. Ты не сможешь в ней жить хорошо».

Жить хорошо? Какая там хорошая жизнь, если в результате беспощадной борьбы с Талтекс она заработала колит, опоясывающий лишай и аритмию сердца. Какая там хорошая жизнь, если она сейчас ведет борьбу против планов компании урезать начальную заработную плату с одного доллара двадцати пяти центов до одного доллара в день. О какой хорошей жизни может идти речь, если она собирается возглавить профсоюз, который администрация использовала для прикрытия своих темных дел. Еще она организовывала забастовки в виде снижения темпов работы и сидячие забастовки в знак протеста против опасных для жизни условий работы на Талтекс. Она лично критиковала руководство компании за его давнишнюю практику отказа предоставлять рабочим выходные дни, бюллетени по болезни и отпуска.

У нее не было ни мужа, ни любовника и, хотя ею восхищались женщины, с которыми она работала, – у нее было мало друзей. Такие взаимоотношения требовали жертв, к которым она не была готова в данный период своей жизни. У нее не было на это ни времени, ни сил.

Жить хорошо? Едва ли. Для этого она слишком боялась Талтекс. Эта компания обладает большей властью, чем многие правительства, но при этом никому не подчиняется и знает только свою выгоду. Ее крестный отец говорил, что эти люди ни перед чем не остановятся. «Им можно доверять не больше, – сказал он Анхеле, – чем тигру, который готовится к прыжку».

Ей было чуть больше двадцати: приятная женщина с круглым лицом и черными волосами столь длинными, что могла на них сидеть. Чтобы как-то приспособиться к влажности, оставшейся после недавнего муссона, она в эту ночь заплела волосы в косу, достающую ей до талии. Коса не давала ее волосам виться. Она не любила вьющихся волос, ни своих, ни чужих.

На Талтексе ее работа заключалась в осмотре готовых монтажных плат перед тем, как они отправлялись в Соединенные Штаты, где их устанавливали на танки, ракеты, бомбардировочные прицелы и другую военную технику. В работе для нее не было тайны или неопределенности. Она прекрасно знала, что и для чего она делает. Но не было никакой надежды на то, что когда-нибудь она получит от своей работы удовлетворение. Впереди ее ждал бесконечный монотонный труд.

Анхела боялась Талтекс, но ненавидела его еще больше. Временами ей казалось, что ненависть к компании – единственное чувство, которое доставляет ей удовольствие. Крестный отец понимал ее. «Держись за свою злобу, – говорил он. – Мне кажется, без нее ты просто не протянешь».

Благодаря этой ненависти она организовывала протесты, забастовки и демонстрации против Талтекс Индастриз. По этой причине она ждала сегодня ночью Элизабет Куань с доказательствами связи компании с азиатским преступным миром. Ненависть заставила ее организовать круглосуточную демонстрацию протеста, которая должна начаться утром, и которую Талтекс энергично пыталась расстроить.

Эта демонстрация, которая состоится на площади компании, будет посвящена памяти двух девушек-работниц, умерших полгода назад. Талтекс убила их обеих. Девушки, Нелия и Сара Рамос, были сестрами Анхелы Рамос. Сестры, которых она сама вырастила после смерти родителей и которые умерли совсем юными.

Первой погибла пятнадцатилетняя Нелия, младшая. Милая хохотушка Нелия, чьи представления о хорошей жизни ограничивались новым мотоциклом и плейером с наушниками. Ради них она и начала работать на Талтекс. Чтобы не выплачивать пособий по материнству и родам, компания заставляла всех своих потенциальных работниц проходить тест на беременность. Тех, у кого тест оказывался положительным, на работу не брали. Каждой работнице, которая добровольно соглашалась на стерилизацию, предоставлялась дополнительная выплата наличными.

Нетерпеливая Нелия хотела получить деньги как можно быстрее, без всяких задержек и ожиданий. Через неделю после того, как она начала работать на Талтекс, не сказав ни слова сестрам, она согласилась на стерилизацию. Но во время операции ей прокололи уретру, и она умерла от заражения крови. Прискорбная случайность, заявила компания.

Анхела Рамос во всеуслышание назвала ее убийством и отказалась получить денежное пособие Нелии – сто долларов.

Затем погибла девятнадцатилетняя Сара Рамос, которая проработала на Талтекс пять лет. Высокая, кареглазая Сара; гордая и импульсивная, она не признавала никаких правил, если они не выдуманы ею самой.

Когда появлялись срочные заказы или необходимо было закончить выпуск продукции к определенному сроку, Талтекс иногда заставляла женщин трудиться без сна и отдыха в течение сорока восьми часов. Администрация распоряжалась делать работницам инъекции лекарств, которые помогали им не спать и продолжать работу. Некоторые из женщин однако пристрастились к этим лекарствам.

Через месяц после смерти младшей сестры обнаженный труп Сары Рамос обнаружили в душевой барака, где она умерла от чрезмерной дозы амфетаминов. Талтекс заявила, что это самоубийство, вызванное горем. Анхела Рамос назвала и эту смерть убийством и обвинила в нем компанию.

Слезы не могли облегчить боль Анхелы. Небеса забрали у нее двух сестер, чтобы побудить ее всем сердцем противостоять Талтекс. Теперь это была ее карма, ее цель в жизни, и если она продолжит борьбу, то будет достойна небес.

Сейчас крестный отец начал играть большую роль в ее жизни. До недавнего времени он был близок с отцом Анхелы; их дружба началась после Тихоокеанской войны, когда они встретились при расследовании военных преступлений, совершенных японцами. Год назад отец Анхелы, Фидель, умер от рака желудка, и с тех пор этот мужчина, живший в Гонконге, начал проявлять по отношению к ней отеческую заботу.

Приезжай ко мне, когда тебе понадобится помощь, говорил он. Доверься мне как своему крестному отцу. Недавно он заработал немного денег и теперь приглашал Анхелу пожить у него в Гонконге. Не ее сестер, а только ее. Он сказал, что привык обходиться в доме без женщин. Анхела будет исключением. Он был обязан ее отцу очень многим и готов ради их дружбы пойти на такую жертву.

С билетом, который ей купил крестный отец, Анхела полетела в Гонконг и скоро поняла, что никогда не сможет жить там. Этот город был каким-то кошмаром. Шумным, ужасно многолюдным и грязным – грязнее даже, чем Филиппины, и люди, на ее взгляд, в нем жили чересчур обособленно: они были поглощены своими семьями, кланами и сектами. Иностранцев просто не признавали.

В любом случае, она не могла бросить сестер. Правда, Филиппины бедная страна; если ты не работаешь на какую-нибудь транснациональную корпорацию, то почти невозможно заработать на жизнь. Но она любила свою страну; она не могла оставить ее, своих сестер и их мечту: однажды всем вместе открыть свое дело.

Крестный отец сразу понял ее гнев, вызванный гибелью сестер. Из своего дома на вершине единственной в Гонконге горы Виктория он сразу начал давать Анхеле советы, как вести борьбу с Талтекс Индастриз. Он нанял Грегорио «Гринго» Арбенса, лучшего манильского адвоката, чтобы тот представлял Анхелу. Безобразно толстый, но острого ума Арбенс ездил повсюду в сопровождении кучи телохранителей, разводил павлинов и обладал, как выражается крестный отец Анхелы, «чудовищными знаниями». Он тоже обходился недешево. Но как сказал Анхеле сам Гринго Арбенс: «Я стою каждого чертова песо, которое мне платят, потому что одной добротой еще никого никогда не исцелил».

Какое-то время с помощью всяческих ухищрений он довольно успешно связывал Талтекс руки. Он помешал компании уволить Анхелу, потом не дал понизить ее в должности. Он сорвал попытку компании посадить Анхелу в тюрьму по ложному обвинению в хулиганстве и воровстве. Он же сделал так, что средства массовой информации заинтересовались Анхелой, создав для Талтекс Индастриз тем самым самую плохую рекламу за последние годы. Он также собирался подать на компанию в суд за ее роль в смерти сестер Анхелы.

Казалось, что Арбенс, ростом пять футов пять дюймов и весом 410 фунтов, который отдыхал, наигрывая на пианино пьесы Скотта Джоплина в стиле регтайм, делает невозможное. Его талант не позволил компании Талтекс Индастриз уничтожить Анхелу Рамос и сделал из нее личность, которую вся азиатская пресса называла «спасительницей филиппинских женщин». Как писал один журналист, самый толстый в истории Давид был близок к тому, чтобы сразить американского Голиафа.

Но два дня назад толстяк позвонил Анхеле в барак и сказал, что больше не может ее представлять и незамедлительно слагает с себя обязанности. Весьма обеспокоенная, Анхела пожелала знать причину столь неожиданного поступка. «Поговорите со своим крестным отцом, – сказал Арбенс. – Он знает. Мне очень жаль. Правда, очень, очень жаль».

Унаследовав вспыльчивый характер своей матери, Анхела прокляла его на тагильском, испанском и английском языках. Назвав его бессовестным толстозадым адвокатом, она спросила, как он мог так поступить с ней. Неужели он не видит, что она выбивается из сил, чтобы не потерять работу, и борется с самыми алчными ублюдками из всех, которых Бог когда-либо создал? Неужели он не видит, что она находится на грани безумия? Анхела позвонила своему крестному отцу и через несколько минут он сказал:

– Это Черный Генерал. Он знает, что вы с мисс Куань задумали, и наносит ответный удар. Первым делом он устранил Арбенса. Дальше он займется тобой, мисс Куань и мной. Начиная с этого момента нам лучше вести себя потише.

Анхела, уже пожалевшая о том, что прокляла Гринго и начавшая беспокоиться по поводу козней Черного Генерала, сказала, что приходит в отчаяние. Что им теперь делать, и как Черный Генерал узнал о ней и Элизабет? Как он узнал?

– Этот Черный Генерал – страшный человек, – сказал ее крестный отец. – Мы с ним как-то сталкивались. Ты упомянула об Элизабет Куань Гринго, а по всей вероятности, его телефоны прослушиваются. Держу пари, что за тобой наблюдает какая-нибудь марионетка и докладывает обо всем компании, а та в свою очередь передает все Черному Генералу. Сегодня вечером его люди похитили шестилетнего сына Гринго и оставили записку, в которой потребовали, чтобы он держался в стороне от тебя.

– Я об этом не знала, – ответила Анхела.

– В эту записку было завернуто правое ухо мальчика. Остальные части тела сына будут поступать Гринго ежедневно, пока он не выполнит желания Черного Генерала.

Анхела закрыла глаза.

Святая Мария, прости мне то, что я наговорила ему.

– Нет ничего глупее, чем терять время, терзая себя за прошлые ошибки, – сказал крестный отец. – Черный Генерал и мне угрожал. Либо я перестану поддерживать тебя в борьбе против Талтекс, либо меня ждут неприятности. Мне дано три дня на раздумье. Наглый ублюдок. Представляешь, даже мне не боится угрожать. К счастью, у меня нет жены и ребенка, о которых бы я беспокоился.

Но была Анхела, и если с ней что-нибудь случится, это будет ужасным горем для него. Он полюбил ее, как родную дочь. С ней ничего не должно произойти. Если она станет жертвой Черного Генерала, то он схватится с ним не на жизнь, а на смерть.

Анхела сказала, что ужасно сожалеет, что разругала Арбенса и поставила своего крестного отца в неприятное положение.

– Я обещал твоему отцу, царствие ему небесное, что позабочусь о тебе, и намерен сдержать это обещание, – сказал крестный. – Что касается меня, то я иду тем путем, который диктует мне провидение, и в любом случае скоро буду наслаждаться блаженным отдыхом в Америке, вдали от интриг, махинаций и тайных сговоров, которые делают жизнь в Гонконге столь привлекательной и в то же время отталкивающей.

А сейчас он даст Анхеле несколько советов. Анхела сказала, что собирается позвонить Гринго Арбенсу, но ее крестный отец возразил:

– Никаких звонков. Телефоны Гринго прослушиваются. Ты всегда такая упрямая?

Она извинилась, и он сказал:

– Ладно, прощено и забыто. Теперь давай выработаем стратегию твоих действий. Как только получишь информацию от мисс Куань, ты должна будешь без промедления сама привезти ее в Гонконг. Ни в коем случае не высылай ее почтой. Ни в коем случае не передавай ее третьему лицу. Никому не рассказывай.

Анхела спросила:

– А он не будет за вами следить?

Ее крестный отец ответил:

– Я ни в коем случае не умаляю возможностей и хитрости Черного Генерала, но за тридцать с лишним лет жизни в Гонконге я научился сотрудничать и интриговать с этими мерзавцами.

Для начала он собирался передать сведения мисс Куань своему приятелю в Нью-Йорке. Тот был популярным тележурналистом, действительно, хорошим журналистом. Несколько лет назад, когда этот американец был полицейским, крестный отец Анхелы спас ему жизнь. Теперь наступило время отплатить услугой за услугу.

Анхела спросила, можно ли доверять этому американцу, и ее крестный отец ответил:

– Да, можно. Несомненно, можно. Жену и дочь этого американца убили китайские торговцы наркотиками – такое не забывается. К тому же американская пресса любит копаться в грязном белье своих облеченных властью соотечественников. Подбрось ей информацию о Черном Генерале, и она доберется до руководителя или руководителей Талтекс Индастриз, которые пошли на «отмывание» грязных денег.

Крестный отец Анхелы сказал:

– Мой американский друг, дай Бог ему здоровья, когда нужно, всегда с радостью выступит против сильных мира сего. Я думаю, его заинтересует корпорация, связанная с главарем организации, торгующей наркотиками, опасными для детей. И если я правильно понимаю, интерес, который проявит к этой истории его великая страна, вызовет интерес к ней во всем мире. После этого Талтекс и Черный Генерал вряд ли рискнут принимать против нас какие-то меры.

А пока Анхела находится в большой опасности, сказал он. Ей следует покинуть Филиппины. Чем раньше она это сделает, тем лучше.

Анхела возразила:

– Я не Рэмбо.

Она не такая смелая и ее совсем не радует, что в ее жизнь вторгся Черный Генерал. Но у нее моральное обязательство по отношению к умершим сестрам, и хотя ей очень бы хотелось сбежать, она этого не сделает. Еще недели две, сказала она, и тогда я подумаю об отъезде.

Через две недели может быть слишком поздно, ответил ей крестный отец. У каждого безумца есть свой план, и Черный Генерал не исключение. Кто может гарантировать, что он не направит против Анхелы удар уже через неделю?

Она сказала:

– Я сейчас не могу уехать.

Прежде всего потому, что Элизабет Куань не сможет взять дискеты с записями, касающимися «отмывания» денег Черного Генерала, пока один из надсмотрщиков не уйдет в отпуск. Это произойдет не раньше, чем через два дня. Анхела не собирается никуда уезжать без этих дискет. Тем более сейчас, когда она так близка к тому, чтобы заставить Талтекс заплатить за убийство Нелии и Сары.

– Если хочешь поймать рыбу, – сказала она, – зачем лезть на дерево? Отомстить за сестер я смогу только здесь, а не в Гонконге.

– Значит, ты отказываешься следовать совету старика, – сказал ей крестный отец. – Что ж, твое упорство для меня не новость. Твой отец всегда мне говорил, что ты самая сильная из трех его принцесс. Он считал тебя бойцом и мечтательницей, которая многого сможет достичь в жизни. Нет, дорогая, я не стану тратить твое и свое время, требуя, чтобы ты уехала. Нелия и Сара слишком многого для тебя значили.

Но как только Анхела получит дискеты, сказал он, она должна будет бежать из страны и со всех ног мчаться в Гонконг. И никаких споров на этот раз. Просто удирай с Филиппин. Анхела до конца будет верна своему долгу перед сестрами, и столкновение с Черным Генералом неизбежно.

Он сказал:

– Поверь мне, Черный Генерал лишен всякой терпимости и симпатии к своим ближним. К сожалению, ты никогда не придерживалась мудрого изречения: «Не буди спящего тигра». И все-таки не мешало бы тебе помнить, что человек предполагает – Бог располагает. Береги себя, милая девочка. Только береги себя.

* * *

В кухне барака вспотевшая Анхела Рамос закурила еще одну сигарету, и посмотрела на часы. Время подходило к полночи, а Элизабет Куань все не было. Черт бы побрал эту маленькую китаянку. Если она в скором времени не появится, то измученная Анхела ляжет спать. Ее беспокоило, что она не встречала Элизабет Куань на территории завода со вчерашнего утра, когда они торопливо договорились об этой встрече в душевой комнате. Ну, вот Анхела, наверное, опять беспокоится без причины.

Она отошла от окна, открыла дверь кухни и посмотрела в темный пустой коридор. Элизабет Куань там не было. К общежитиям пройти было просто, при условии, что ты женщина. На входе у ворот стоял только один охранник.

Ни один из бараков не запирался. Поэтому куда, черт возьми, делась Элизабет Куань?

Закрыв дверь кухни, Анхела присела на ступеньку стремянки и, бросив сигарету на пол, раздавила ее каблуком. Она подумала о том, чтобы позвонить Элизабет Куань, которая с семьей жила недалеко от завода и приезжала на работу на автобусе. Но как назло, единственный старомодный, работающий на монетах, телефон в бараке сейчас не работал. Он сломался после полудня, и его еще не отремонтировали – это тоже выводило Анхелу из себя.

Если не считать гудения вентиляторов в комнатах, в бараке было тихо. Не слышно было девичьей болтовни, музыки кассетных магнитофонов, спускаемой в туалете воды и хлопанья дверей. Пятьдесят женщин, что в нем жили, либо спали, либо так выдохлись, что у них хватило сил лишь на то, чтобы упасть на кровать и замереть. Завод работал в несколько смен, и администрация заставляла рабочих чередовать дневные и ночные смены с промежутком в две недели. Результатом этого стали невозможность составления нормального графика работ и нарушение режима сна и бодрствования рабочих; это изматывало женщин физически и эмоционально. Все, и особенно Анхела, нуждались в гораздо более длительном отдыхе, чем тот, что они получали.

Конечно, ее крестный отец прав. Она может быть своенравной, иногда даже упрямой, но не безрассудной. Она очень много думала о том, как заставить Талтекс заплатить за смерь своих сестер, и пришла к выводу, что никогда не сможет смириться с потерей Нелии и Сары, и поэтому у нее не остается выбора, кроме как отомстить за них.

Это, однако, не означало, что она оставит без внимания предупреждение крестного отца насчет Черного Генерала. Возможно, ей действительно следует покинуть Филиппины как можно скорее и принять предложение крестного отца поехать с ним в Америку. Без Гринго Арбенса, который помогал ей в борьбе с Талтекс, здесь на Филиппинах ее ожидали большие сложности. Он охранял и защищал ее. Анхела привязалась к этому толстому человеку, игравшему регтайм на пианино, которое сделал сам. Благодаря его стараниям она стала святой Анхелой, любимицей прессы и народной героиней.

Сидя на ступеньке стремянки, она рассеянно перекатывала ногою по полу пустую банку из-под пива. Пол был завален мусором, окурками, столярными инструментами и сухой штукатуркой, оставленной рабочими. Помимо запаха краски и скипидара Анхела уловила еще какой-то неприятный запах, происхождение которого она не могла объяснить. По ее настоянию эта комната, в которой раньше хранилась мебель, теперь была переоборудована в кухню. Когда работы завершатся, женщины смогут есть здесь, а не в главном корпусе, где они часто подвергались сексуальным домогательствам со стороны рабочих мужчин.

Ни в одном из других бараков кухонь не было, и их не собирались делать. Эта кухня оборудовалась только благодаря настойчивости Анхелы. Ей еще придется побороться за то, чтобы такие кухни появились в других бараках.

В ее бараке не было столов; женщинам приходилось есть либо в своих тесных комнатах, либо в коридоре. Им приходилось занимать очередь, чтобы приготовить себе еду. Самым молодым из них было не больше тринадцати: стоило им появиться в главном корпусе в обеденное время, как мужчины начинали приставать к ним и осыпать их оскорблениями. Им оставалось либо терпеть сексуальные посягательства, либо терпеть голод. А какая работа на голодный желудок?

Анхела перестала играть с банкой из-под пива и посмотрела на два холодильника у дальней стены, откуда шел этот ужасный запах. Несмотря на оба открытых окна, он никак не выветривался. Вначале она его не почувствовала – очень уж сильно пахло краской и скипидаром. И мысли ее были заняты Элизабет Куань. Теперь она явно ощущала сильный неприятный запах.

Холодильники были новыми и блестели в свете луны. Дверцы их по краям были заклеены липкой лентой. Они не были включены – в кухню еще не подвели электричества. Запах был просто отвратительным. Даже дерьмо не воняло так мерзко.

Прикрыв рукой рот и нос, Анхела пересекла комнату и остановилась напротив холодильников. Боже! Вонь была такая, что ее затошнило. Она исходила от холодильника, который был к ней поближе. Из-за его закрытой дверцы. Зловоние становилось невыносимым.

Она достала из кармана платья электрический фонарик и включила его. В самую пору было надевать противогаз. Держа в одной руке фонарь, она другой начала отдирать с холодильника липкую ленту. Интересно, думала она, что может так отвратительно пахнуть. Неожиданно она повернулась, едва не выронив фонарь. Дверь кухни была открыта, и на пороге стояла женщина.

Изящная женщина с красной кожаной сумочкой в одной руке и большой сумкой для покупок в другой. Большую сумку она держала перед своим лицом. На запястье левой руки женщины был виден браслет, знакомый Анхеле и всем, кто эту женщину знал. Браслет из поддельного золота и нефрита, копия с итальянского оригинала. Возможно, это был ее единственный браслет, потому что других драгоценностей на ней никогда не видели.

Элизабет Куань.

– Выключи свет, – сказала женщина хриплым шепотом.

Сердце Анхелы бешено забилось в груди, она выключила фонарь и положила его в карман платья. Но перед тем, как комната погрузилась в темноту, она успела заметить знакомое голубое платье и туфли, застегивающиеся на лодыжке. Элизабет Куань не любила менять своих привычек. Маленькая китаянка опоздала. Но как говорил крестный отец, все прощено и забыто. От радости на глазах Анхелы выступили слезы; вытянув вперед руки, она бросилась к Элизабет, чтобы обнять ее.

* * *

Спотыкаясь в женских туфлях, Леон Баколод вошел в кухню и тихо прикрыл за собой дверь. Шаг вправо – и он оказался вне полосы лунного света. Повернувшись к стене спиной, он стал ждать в темноте. Большую сумку он теперь держал сбоку от себя.

Анхела уже почти подошла к нему, когда Баколод швырнул на пол красную сумочку. Затем, взяв большую сумку обеими руками, он изо всех сил ударил Анхелу по лицу жестяной канистрой с бензином.

Этот удар отбросил Анхелу назад; ошеломленная болью и неожиданностью, она сделала несколько неверных шагов, уронив на пол стремянку. Она оказалась спиной к Баколоду; он снова взмахнул сумкой и ударил ее в правый висок. Она упала лицом вниз, опрокинув правой рукой открытую банку с разбавителем для краски; яркая голубоватая жидкость залила заваленный мусором пол, смешалась с ее кровью и длинными волосами.

Прижав сумку обеими руками к груди, поджигатель стоял над лежащей женщиной. Я жду от тебя хорошей работы, сказал ему китаец с вкрадчивым голосом. Что ж, он получит хорошую работу. Баколод не испытывал к Анхеле Рамос никаких чувств: ни любви, ни ненависти. Правда, она вечно была чем-то недовольна. С другой стороны, работа на Талтекс – не сахар, и надо отдать должное этой женщине за ее дерзость.

Хорошая работа. Достав из сумки канистру с бензином, Баколод поднял ее над своей головой и быстро опустил ее на затылок Анхелы. Он ударил ее еще раз в то же место, потом поставил канистру на пол и глубоко вздохнул. Сердце готово было выскочить из груди, руки дрожали, словно у старого паралитика. Святая дева Мария, только бы не начался припадок.

Он резко затряс головой – хороший способ привести в порядок мозги. От тряски черный парик на нем сдвинулся на лоб, закрыл глаза. Поправив парик, он пересек комнату и присел перед одним из холодильников. Как раз им интересовалась Анхела. Положив ладонь на пол, он нащупал под нижним краем холодильника ключ. Поднялся и сорвал с холодильника липкую ленту, чего не успела сделать Анхела. Под лентой был небольшой замок, который Баколод сам приделал к дверце. Он вставил в замок ключ и открыл дверцу.

Господи, какая ужасная вонь. Сморщившись от отвращения, Баколод дотронулся до голого трупа Элизабет Куань. Маленькая женщина была там, где он ее оставил; втиснутая в холодильник, она издавала жуткое зловоние. С ногами, прижатыми к подбородку, и руками, закинутыми за голову, она напоминала Баколоду курицу, готовую к жаренью.

Прошлой ночью он заманил Элизабет Куань на главный склад, в котором когда-то сушили табачные листья японские солдаты, подделав записку с подписью Анхелы Рамос. Там, за пустыми ящиками для упаковки, Баколод задушил ее и запихнул тело в новый холодильник, предназначенный для барака святой Анхелы. Почему Куань должна была умереть? Потому что этого хотел китаец с вкрадчивым голосом.

Торопливо приделав к дверце холодильника небольшой замок, Баколод залепил края дверцы коричневой липкой лентой. Потом он вызвал трех охранников, и с помощью двух тележек они доставили холодильник по назначению. Если кому-то этот холодильник и показался тяжелее остальных, то вслух он ничем не выразил своего недовольства.

В темной кухне Баколод вытащил тело Элизабет Куань из холодильника и бросил на пол. Трупное окоченение уже наступило. Она была жесткой, застывшей в позе эмбриона. И еще был этот запах. Маленькая китаянка не только разлагалась, она еще и опорожнила кишечник, испачкав внутреннюю часть холодильника. Дно камеры для хранения продуктов было замарано ее коричневым дерьмом, задняя и боковые стенки были измазаны кровью. Всего этого было достаточно, чтобы у Баколода надолго пропал аппетит.

Но он вспомнил о предстоящем пожаре и ощутил приятный зуд в мошонке.

Испытывая сексуальное возбуждение, какого не испытывал всю эту ночь, ухмыляющийся Баколод начал двигаться по комнате и лить из канистры бензин вдоль стен, на подоконники, на стремянку и деревянные плотничьи козлы. Плеснул немного на дверь, а остаток вылил на два лежащих на кухонном агрегате малярских комбинезона. Затем он поднял банку со скипидаром и разбрызгал большую часть жидкости на стены, стараясь не попасть на свое голубое платье. Платье Элизабет Куань. Оставшийся скипидар он вылил на саму Куань, на ее волосы, спину, ягодицы.

Теперь пришел черед святой Анхелы. Он посмотрел на ее мокрую от разбавителя косу, и в голову ему пришла мысль. От этой мысли он едва не спрыснул все свое возбуждение на голубое платье. Он негромко хихикнул. Всё-таки он чертовски смышленый парень.

С помощью отвертки он вскрыл еще одну банку со скипидаром и вылил содержимое на лицо, волосы и спину Анхелы Рамос. Закончив, он сел на корточки возле мертвой женщины и несколько секунд пристально смотрел на нее, слегка покачиваясь и мурлыча песню Мадонны, которую только что слышал. Вздохнул, взял сумку и поднялся на ноги. Представление начиналось. Он так долго ждал этого момента.

Он достал из сумки французские сигареты «Голуаз» и книжечку спичек, закурил одну сигарету и раскрыл книжечку, обнажив спички. Еще одна затяжка – и все готово. Он сунул незажженный конец сигареты за спички и положил книжечку возле стены в нескольких миллиметрах от полоски бензина. Такие же книжечки со спичками и горящими сигаретами он положил на подоконник, стремянку и на край открытой банки с разбавителем для краски. Пять запалов замедленного действия. Запалов на три минуты.

Времени достаточно, чтобы Баколод покинул барак до того, как пожар начнется.

Но не сразу.

Он закурил последнюю сигарету «Голуаз», глубоко затянулся и бросил ее на залитые скипидаром волосы Анхелы Рамос. Голубые язычки пламени поднялись вдоль ее косы, охватили плечи, голову, лицо. Возбужденный до предела Баколод задрал платье, обхватил свой пенис обеими руками и принялся яростно мастурбировать. Через несколько секунд он кончил и зашатался от удовольствия, дыша открытым ртом и испытывая счастье, счастье, счастье.

Грудь его продолжала вздыматься, он вытер руки о платье и пошел к двери. Неожиданно он остановился и замер. Его сумочка. Он не привык ее носить. Боже, он чуть не забыл ее. Куда, черт возьми, она делась?

Точно. Он бросил ее на пол, потому что торопился прикончить эту Рамос. Потому что очень торопился устроить пожар. Какой он все-таки болван. Теперь надо тратить драгоценное время на поиск и сумочки. Шарить в темноте было непросто, но в конце концов Баколод нашел сумочку.

Что за невезение! Сумочка упала в ящик для инструментов и раскрылась от удара. Монеты, бумажник, четки, ключи, все упало в этот чертов ящик. Бросившись на колени, обезумев от этой неудачи, Баколод трясущимися руками начал разбрасывать во все стороны гвозди, болты, отвертки, щипцы, отчаянно пытаясь разыскать свои вещи. Чуть не плача, потому что не предусмотрел этой задержки, Баколод отыскивал по одной дорогие ему мелочи и совал их в сумочку.

Ш-ш-ш-ш-ш-ш...

Звук этот раздался слева и заставил поджигателя подскочить. Баколод сразу понял, что это, и ужаснулся. Он посмотрел через плечо и увидел, что все тело Анхелы Рамос охвачено пламенем. Неожиданно он почувствовал к ней такую ненависть, что ему захотелось еще раз убить ее. Он ненавидел ее за то, что ока горела до ужаса быстро, гораздо быстрее, чем он ожидал. Он ненавидел ее потому, что теперь через несколько секунд полыхнет вся кухня.

Будто зачарованный, он смотрел, как желто-синее пламя понеслось от трупа Анхелы Рамос к стене. Баколод рассчитывал, что барак загорится в течение нескольких минут; он представлял собой лишь кучу старой высохшей древесины. Но Баколод не думал, что будет находиться внутри, когда пожар начнется. Схватив с пола сумочку, он выскочил из комнаты, захлопнув дверь. Побежал по коридору, стараясь не спотыкаться в женских туфлях.

Через несколько секунд он выбежал из барака и остановился только для того, чтобы запереть дверь ключом, который подходил ко всем замкам. У Баколода дрожали руки; он только с третьей попытки смог вставить ключ в замок. Затем, испытывая головокружение от страха, он прошел мимо коренастого лопоухого охранника на входе на территорию женских общежитий, оставив без внимания его предложение выкурить только что скрученную папиросу с ливанской марихуаной с добавлением опиума.

Через несколько минут Баколод в трусах и длинных носках, скрючившись у окна, любовался пожаром. Он ликовал. В этот миг ничто больше для него не существовало; все страхи были забыты. Он смотрел на огонь, и счастье распирало его тело, разум и душу. А когда он был счастлив, то ничего не боялся.

Пламя охватило барак с поразительной скоростью. Заполнив весь первый этаж, оно яростно перекинулось на второй. Внутри строения царили хаос и ужас. Женщины истерически кричали, моля Бога и деву Марию о спасении, однако никакие молитвы не могли снять с окон решетки или отпереть двери.

Некоторые женщины выпрыгивали из окон второго этажа, взмахивая руками, пока с криком не падали на красную землю. В соседнем бараке громко вопили женщины, оплакивающие своих обреченных подруг. Несколько подбежали прямо к огню, и, видя это безумство, Леон Баколод тихо произнес:

– Ничего хорошего из этого не выйдет, девочки. Чему быть, того не миновать.

Территория, окруженная колючей проволокой, начала наполняться людьми: охранниками, прикрывающими глаза от пламени, заплаканными, обнимающими друг друга женщинами, дико жестикулирующими и орущими заводскими начальниками. Лай сторожевых собак показался Баколоду причудливой похоронной музыкой. Ухмыляющийся поджигатель сжимал в руке свой набухший пенис. Пожар был замечательный. Несомненно, лучший пожар в его жизни.

Надев форму, Баколод поднял красную кожаную сумочку и вытащил бумажник, ключи и четки. Потом он вновь засунул руку в сумочку и тут пережил один из самых ужасных моментов в своей жизни. Он пришел в такой ужас, что едва не потерял сознание. Ловя ртом воздух, он упал на колени и начал мочиться в трусы. Его качало от тошноты, к горлу подступала рвота.

Сумочка была пустой.

Его часы остались в пылающем бараке.


Содержание:
 0  Власть : Марк Олден  1  вы читаете: 2 : Марк Олден
 2  3 : Марк Олден  3  4 : Марк Олден
 4  5 : Марк Олден  5  6 : Марк Олден
 6  7 : Марк Олден  7  8 : Марк Олден
 8  9 : Марк Олден  9  10 : Марк Олден
 10  11 : Марк Олден  11  12 : Марк Олден
 12  13 : Марк Олден  13  14 : Марк Олден
 14  15 : Марк Олден  15  16 : Марк Олден
 16  17 : Марк Олден  17  18 : Марк Олден
 18  19 : Марк Олден  19  20 : Марк Олден
 20  21 : Марк Олден  21  22 : Марк Олден
 22  23 : Марк Олден  23  24 : Марк Олден
 24  25 : Марк Олден  25  26 : Марк Олден
 26  27 : Марк Олден  27  Эпилог : Марк Олден
 28  Использовалась литература : Власть    



 




sitemap