Детективы и Триллеры : Триллер : 9 : Марк Олден

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28

вы читаете книгу




9

Фрэнк ДиПалма проживал в квартире, занимающей два последних этажа роскошного особняка на Бруклинском холме, окна которой выходили на нью-йоркскую гавань и южную оконечность Манхэттена. Тишину Бруклина он предпочитал претенциозности Манхэттена, где официанты, говорил он Джан, называют тебя «сволочью» и при этом рассчитывают на двадцатипроцентные чаевые.

Особняк был расположен на Крэнберри-стрит, окрестности которой своей красотой и уютом напоминали новоанглийские городки. Он был построен при президенте Линкольне, а весь район комиссия по архитектурным памятникам сочла заповедным; это означало, что в этом районе ничто не могло быть разрушено или изменено без разрешения комиссии.

Квартира ДиПалмы имела высокие потолки, винтовую лестницу и четыре камина из белого камня. Из спальни на верхнем этаже, из-за которой он, собственно, и купил эту квартиру, открывался замечательный ночной вид на проплывающие под огнями бруклинского и манхэттенского мостов грузовые суда, туристические лайнеры, старые баржи и парусные шлюпки. С тех пор, как ушла Джан, ДиПалма проводил ночи в одиночестве, сидя в спальне на кресле-качалке и глядя на огни Манхэттена, где теперь жила Джан.

Было почти шесть часов вечера, когда пухлая пятидесятилетняя миссис Велес, домашняя работница-доминиканка, постучала в дверь спальни и сказала: «La senora esta aqui». Джан вернулась. Одновременно миссис Велес объявила, что сегодня она уходит. Она вернется в Манхэттен, где поможет убрать брокерскую фирму, а затем отправится домой готовить еду для мужа и шестерых детей.

Работа в брокерской фирме побудила миссис Велес сделаться мелким, но осмотрительным вкладчиком. Она даже стала считать себя крупным специалистом по делам фондовой биржи, в чем ДиПалма счел для себя возможным усомниться. Его портфель с наиболее популярными на рынке акциями составлялся с помощью экспертов, и он полагал, что вполне может обойтись без финансовых советов миссис Велес. Но год назад на фондовой бирже случился крах, предсказанный миссис Велес с точностью до недели. ДиПалма потерял почти пятьдесят тысяч долларов и решил теперь прислушиваться к советам миссис Велес, хотя ее финансовые знания были почерпнуты из мусорных корзин в кабинетах брокерской фирмы.

Выходя из квартиры, миссис Велес не сказала ни слова Джан, которую не переносила со времени их первой встречи два года назад. Сеньора была слишком умной, слишком требовательной и, возможно, что самое худшее, слишком тощей, чтобы по-настоящему удовлетворить мужчину. Миссис Велес не могла сказать всего этого ДиПалме и выражала свое мнение тем, что при каждой возможности стремилась осадить Джан, относясь при этом к ДиПалме с безграничной обходительностью.

Когда Джан после двухнедельного отсутствия появилась сегодня вечером, миссис Велес впустила ее, но не произнесла ни слова. Потом она сообщила ДиПалме о приходе Джан и покинула квартиру, возмущенная тем, что он не дал своей жене коленкой под зад. Жена всегда должна быть возле мужа. Миссис Велес оставалось только спрашивать себя, долго ли еще мистер ДиПалма намерен позволять этой тощей суке выставлять его дураком.

ДиПалма вошел в гостиную и увидел Джан, которая глядела на пламя в камине. Длинными пальцами она держала сигарету. Это была высокая, с крупными чертами лица, женщина, чей возраст приближался к сорока, с зелеными глазами и рыжеватыми волосами, которые она недавно подкрасила, чтобы скрыть первую седину. На ней была кремовая блузка, длинная замшевая юбка цвета ржавчины, такие же ботинки и широкий коричневый пояс. Ее горло украшала брошка с камеей. ДиПалма приблизился, и Джан бросила сигарету в затухающий огонь.

Она повернулась и посмотрела на него.

– Когда ты уезжаешь?

– Послезавтра, – сказал ДиПалма. – Мы летим в Сан-Франциско, и затем беспосадочный перелет в Манилу.

– Мы?

– Тодд и двое его приятелей. Это длинная история. Один из них ранен, но Тодд говорит, с ним все будет в порядке.

Длинная история. Прошлой ночью Тодд заявился в компании малолетней проститутки и юного китайца с кукольным личиком, у которого был с собой «узи». Если верить Мартину Мэки, этот парень с «узи» работал на Линь Пао и убил одиннадцать человек. ДиПалме хотелось вытурить проститутку и парня с автоматом, но Тодд хотел, чтобы они остались, и они остались.

Джан вздрогнула.

– Ты хочешь сказать, Тоддом вновь завладел Бенкаи?

ДиПалма почесал затылок.

– Я считаю себя сугубо практичным копом. Двадцать лет работал в полиции нравов. Все видел и все знаю. Понимаешь? Если бы кто-то подошел ко мне и рассказал о мальчишке, который превращается в самурая, жившего четыреста лет назад, я бы назвал этого человека слабоумным и отправил бы его в психушку. Но, как ни крути, это правда. С кем еще, черт возьми, я могу поговорить об этом, кроме тебя?

Закрыв глаза, Джан вспоминала о том, как Тодд последний раз превратился в Бенкаи. Два года назад у нее был роман с одним японским кинорежиссером, который оказался очень опасным человеком. Он был протеже американских коммерческих секретов. На их совести было несколько убийств. Джан связалась с безумцем.

Она узнала несколько вещей о кинорежиссере и предпринимателе, которых не должна была знать. Фрэнк, хороший репортер и хороший полицейский, продолжил расследование и узнал даже больше, чем она. Тодду, которым завладел дух Бенкаи, пришлось совершить убийство, чтобы спасти их жизни. И он сделал это с таким равнодушием, что Джан, которая присутствовала там, стало плохо. Не в состоянии управлять завладевшим им древним духом, Тодд даже пытался убить Фрэнка.

Джан сказала ДиПалме:

– Когда появляется Бенкаи, кто-то всегда умирает. Только бы не ты. Ради Бога, береги себя, – она бросилась к нему, и он обнял ее.

– Я люблю тебя, – сказала она.

ДиПалма прижал ее к себе и поцеловал ее волосы. Он хотел верить ей и поэтому сказал:

– Я тоже люблю тебя, Джан.

Тут ему вспомнились слова отца. Либо ты любишь женщину, либо ты ее знаешь. Третьего не давно.

В жизни, как и в любви, ДиПалма редко выбирал средний путь. Подростком он посещал школу и работал в продовольственном магазине своего отца. Одновременно он был центральным нападающим школьной команды, и они выиграли целых тридцать игр подряд. Два года, проведенные в колледже, отбили у него всякий интерес к учебе, и он сам обратился в призывную комиссию, чтобы его призвали в армию. В поисках романтики он пробился в Отдел уголовного розыска и был назначен на работу в Берлин.

Большинство дел, которые он расследовал, были связаны с южанами. Эти ребята были слишком одинокими, слишком скучающими и чертовски безмозглыми, и потому попадали в неприятные ситуации. ДиПалма расследовал дела, связанные с наркотиками, сексуальные преступления, кражи армейского имущества. Он разыскивал психов, убивших своих командиров, и белых расистов, бросавших зажигательные бомбы в бары для черных. Сдержанность была не в почете у армейских преступников. ДиПалма выжил только потому, что сумел их заставить уважать и бояться себя.

Завершив свое турне, он вернулся в Нью-Йорк со стойким предубеждением против южан и системы армейского уголовного судопроизводства, которую считал устаревшей и однобокой. Он женился на девушке, с которой дружил пятнадцать лет и которая писала ему по двадцать писем в месяц в течение всех полутора лет, когда он был за границей. Не имея ничего предложить будущему работодателю, кроме своего армейского опыта, он устроился работать в полицию, где за двадцатилетнюю карьеру отправил на тот свет шестерых преступников, потерял троих партнеров, а также жену и дочь. В связи с тем, что вокруг него умирало так много людей, ДиПалму называли Альбатросом и Мистером Кончиной. Латиноамериканцы дали ему прозвище Мuerte, смерть.

Он специализировался на наркотиках и со временем понял, что это не просто растущая отрасль. Ее невозможно было ликвидировать из-за невероятной доходности. На запрещенные наркотики американцы тратили денег больше, чем на пищу, секс, медицинское обслуживание, одежду, автомобили, образование. По всей стране торговцы наркотиками убивали копов, прокуроров и судей, когда не могли подкупить их или запугать.

Но не это было самым страшным для ДиПалмы. Самым страшным оказалось то, что, как он со временем выяснил, американские разведывательные службы помогали торговцам наркотиками оружием, деньгами и информацией, объясняя это все той же дурацкой причиной, какой объясняли все остальное, – соображениями государственной безопасности. Полиция вела войну с наркотиками в то время, как ЦРУ оказывало поддержку торговцам наркотиками в обмен на разведывательные сведения и политическое влияние. ДиПалма, у которого торговцы наркотиками убили жену и дочь, решил, что продолжать терпеть неудачи не имеет смысла. Он ушел из полиции с пенсией детектив-лейтенанта, тридцатью четырьмя похвальными отзывами и разорванной выстрелом из дробовика левой ногой, восстановленной затем с помощью мышц с его правой ягодицы.

Работу телевизионного репортера, занимающегося преступлениями, он получил благодаря влиянию одного нью-йоркского сенатора, семнадцатилетняя дочь которого была в трудном положении, пока ДиПалма не сжег пленку и все копии порнографического фильма, который она сняла со своим черным дружком и несколькими знакомыми, наглотавшись «ангельской пыли»[4]. Недостаток опыта работы в прессе ДиПалма компенсировал с избытком своей честностью, умом и, если верить письмам, которые он регулярно получал от своих поклонниц, своей сексапильностью. В работе он опирался на свои бывшие источники информации, среди которых были сведущие люди, государственные деятели, приятели, с которыми он работал в спецгруппах АБН и ФБР, иностранные дипломаты, проститутки-латиноамериканки, юристы из министерства юстиции и профессиональные картежники. Результатом всего этого стали большая популярность, хорошая зарплата, награды за журналистское мастерство и просторный кабинет, который он посещал довольно редко, предпочитая работать на улице.

Он отказался красить волосы, чтобы лучше смотреться на экране телевизора, и брать уроки дикции, чтобы избавиться от бруклинского акцента. Он также не желал носить очки в роговой оправе, надевать жилет и улыбаться перед телекамерой, когда ему совсем не хотелось делать этого. Он предпочитал не присутствовать на скучных рабочих собраниях, где обсуждались предложенные изменения. Вскоре боссы телекомпании поняли, что он в них не нуждается, и перестали помогать ему. Но оказалось, что он им нужен.

В телекомпании он встретился с Джан, которая занималась всеми многосерийными телефильмами в Нью-Йорке. Неудачное замужество и неудавшаяся карьера актрисы вынудили ее стать продюсером. Она хорошо справлялась со своей работой, но получала ли она от нее удовлетворение? «На это я тебе отвечу определенно, – сказала она раз ДиПалме. – Кто-то однажды сравнил съемки фильма с беременностью, сопровождаемой истериками. Так или иначе, пока культурный уровень невысок, я думаю, что смогу заниматься этим делом».

Они влюбились друг в друга почти сразу, что, по словам Джан, было отчаянным безрассудством. За ее честолюбием и самоуверенностью скрывалась ранимая и добрая душа. Она была искренна в своих чувствах; умела страстно любить и люто ненавидеть, причем от любви до ненависти ей было рукой подать. По ее собственному признанию, большинство совершенных ею в жизни ошибок было связано с мужчинами. ДиПалма находил ее неотразимой.

Ее советы относительно того, что ему надевать перед съемками и как вести себя с руководством телекомпании, помогли ДиПалме несколько расслабиться в мире, в котором он никогда не чувствовал себя по-настоящему легко. Когда вице-президент компании пригрозил Джан выгнать ее с работы, если она не ляжет с ним в постель, пришла очередь ДиПалмы оказать ей помощь. По предложению ДиПалмы она согласилась встретиться с вице-президентом в снятом компанией роскошном номере отеля на Медисон-авеню.

Вместо нее на свидание пришел ДиПалма, положил свой лицензированный «смит-и-вессон» 38-го калибра на кофейный столик перед вице-президентом, глаза которого расширились, когда он увидел пистолет. Чертов штатский, подумал ДиПалма, первый раз видит перед собой заряженный пистолет. Этого несложно будет заставить осознать свою вину. «Давай поговорим о Джан», – сказал ДиПалма перепуганному вице-президенту.

ДиПалма также согласился поговорить с бывшим мужем Джан, Роем Пестой, который имел страсть к кокаину и хотел, чтобы Джан помогала ему покупать его. В случае отказа он обещал плеснуть кислотой ей в лицо. Даже без кокаина Рой обладал довольно вспыльчивым характером: за год, что он прожил с Джан, он успел сломать ей нос, несколько ребер и большой палец левой руки. Не удивительно, что к последней угрозе она отнеслась достаточно серьезно. Однако ДиПалма сказал: «Заплатишь ему – и уже никогда не отделаешься от этого ублюдка. Он будет приходить к тебе каждый раз, когда накачается кокаином, или когда поставщики будут требовать от него вернуть деньги. Я поговорю с ним».

Квартира на Хьюстон-стрит, в которой Рой Песта жил вместе с безработной танцовщицей по имени Америка Коко, представляла собой грязную дыру без мебели, с грязью на полу и выбитыми стеклами. Загорелый, симпатичный Рой Песта, который прежде знал всех метрдотелей Манхэттена и умел тасовать колоду карт одной рукой, опустился, потому что употреблял слишком много кокаина. Кокаин сделал его буйным и временами весьма и весьма опасным.

Рой начал с того, что послал ДиПалму ко всем чертям. Потом обрушился с ругательствами на Джан, сказал, что не выносит даго, и наконец, расстегнув ширинку, помочился прямо под ноги ДиПалме. Когда ДиПалма назвал его мразью, он бросился на ДиПалму с ржавой вафельницей в руке. ДиПалма, воспользовавшись своей тростью, сломал ему правую кисть и пробил череп, что, однако, не помешало Рою Песте извлечь из этого дела выгоду.

Его адвокат и адвокат ДиПалмы сели договариваться и, в конце концов, пришли к соглашению, согласно которому ДиПалма должен был оплатить Песте медицинские расходы и прибавить еще пять тысяч долларов. Забудь, что ты действовал в порядке самозащиты, сказал ДиПалме его адвокат. Америка Коко готова идти в суд и под присягой заявить, что ты напал на Песту без всякой провокации с его стороны. Неблагоприятному для ДиПалмы исходу способствовало и то, что Песта заявил, что ДиПалма спит с его бывшей женой. ДиПалма выложил пять тысяч, на которые Песта и Америка Коко отправились в Хьюстон, где в один воскресный день, накурившись кокаина, Песта схватил отвертку и продырявил Америку Коко восемьдесят восемь раз.

Если Джан была загадочной и чувственной, то ДиПалма – верным и искренним, настойчивым мужчиной, вынужденным по природе своей преследовать эту женщину, которая убегала от него даже тогда, когда лежала в его объятиях и говорила, что любит. Она предупредила его о своей неуемности, о том, что она беспрестанно борется с собой. ДиПалма, сказала она, первый мужчина на ее пути, который сильнее ее, и это либо самое лучшее, либо самое худшее из всего, что было в ее жизни.

– Ты меня любишь? – спросил ДиПалма.

– Да, – ответила она. – С тобой я чувствую себя в безопасности. Мне хотелось бы пообещать, что я никогда не причиню тебе боли, но я не могу.

Помня о том, что в любви не бывает среднего пути, ДиПалма попросил ее быть его женой, и когда она ответила «да», сказал, что большего счастья он не испытывал никогда в жизни.

* * *

В своей квартире на Бруклинском холме ДиПалма подал Джан «Дьюарс» со льдом, и она взяла бокал, не отводя глаз от Тодда. Она и мальчик сидели вдвоем на покрытой бархатом софе; он тихо говорил, и безмолвная Джан ловила каждое его слово. Пусть Тодд расскажет свою историю, сказал ДиПалма. Парень жил с этим больше четырехсот лет – кто расскажет нам лучше, чем он.

ДиПалма опустился в плетеное кресло, а Тодд рассказал Джан о том, что связывает его с Линь Пао. Мальчик рассказал о том времени, когда он был Бенкаи, а его величайшим врагом был Киити, командующий войсками Сабуро, господина Бенкаи. Киити предал Сабуро, в результате величественный замок был разрушен, а его обитатели убиты.

Киити также убил командира охраны Сабуро, храброго и благородного человека по имени Асано. Асано, лучший друг Бенкаи, в этой жизни воплотился в Бенджи Лок Нэйня, юного китайца. Девушка-рабыня, принадлежавшая Бенкаи и убитая четыреста лет назад Киити в порыве ревности, пришла в эту жизнь как Джоун, тайваньская девочка. Боги решили, что Тодд, Бенджи и Джоун должны теперь отомстить Киити, которого в этой жизни зовут Линь Пао.

Являясь воинами, Тодд и Бенджи должны выполнить свой долг по отношению к Сабуро и наказать Киити за предательство. Честь требовала, чтобы они до конца были верны своему господину. Боги не будут удовлетворены до тех пор, пока те, кто клялся защищать Сабуро, не отомстят за него, сказал Тодд.

Джоун должна была выполнить долг по отношению к самой себе. Она должна была научиться принимать правильные решения и без колебаний выполнять то, что задумала. Отомстив за себя Киити, она поймет, что такое моральная правота. В результате она научится здраво рассуждать и обретет смелость для выполнения правильных решений.

ДиПалма сказал, что трое молодых людей поедут с ним в Манилу, где он должен будет найти доказательства того, что Нельсон Берлин «отмывает» деньги Линь Пао. Он также рассказал Джан об обещании, данном им Мартину Мэки, расследовать причины пожара, в котором погибла Анхела Рамос и десятки других филиппинок.

Джан сказала:

– А то, что мой номер в гостинице прослушивается, тоже связано с этим?

ДиПалма кивнул.

– Да. Берлин думает, что ван Рутен рассказал тебе о нем и Линь Пао. Как тебе, наверное, известно, ван Рутен не в ладах со своим отцом, который опасается, что сынок может ему напакостить.

Джан посмотрела на свой бокал.

– Грегори ничего мне не рассказывал. Он не сказал бы мне ничего, даже если бы я попыталась выудить у него информацию. Что до Нельсона Берлина, то я знаю, что это маленький ничтожный человек, у которого денег куры не клюют. Известно мне и то, что он мерзавец, каких мало. Прошу тебя, пойми меня правильно. Я уверена, что этот сукин сын Грегори хотел использовать меня, чтобы отомстить тебе. Я готова вскрыть себе вены каждый раз, когда думаю об этом. Но он никогда не доверял мне. Верь мне, если бы я обладала информацией, способной лишить его сна, я бы немедленно воспользовалась бы ей. Кстати, когда я смогу увидеть Бенджи и Джоун?

ДиПалма сказал:

– Через несколько минут. Они наверху. Бенджи отдыхает в комнате Тодда, а Джоун – в спальне для гостей. Вчера ночью Бенджи ранил кто-то из людей Линь Пао. Пуля оцарапала спину, но не проникла в тело и не повредила костей. За ним ухаживает Тодд.

ДиПалма вспомнил о событиях прошлой ночи, как он преследовал Тодда, Бенджи и других ребят по Мотт-стрит. Гонки не получилось: у мальчишек только пятки сверкали, а ДиПалма был уже не тот, что прежде. Впереди него ребята свернули вправо на Элизабет-стрит и обогнули угол со скоростью олимпийской эстафеты. К тому времени, когда ДиПалма достиг угла, Тодда и его команды нигде не было видно. Выдохшийся ДиПалма чувствовал себя полумертвым, что для мужчины средних лет было, к сожалению, не только фигурой речи.

В три часа утра, когда Тодд вернулся домой с раненым Бенджи и юной китаянкой, ДиПалма ждал его. Ждал, что Тодд объяснит ему, почему он слоняется где-то с Бенджи Лок Нэйнем, который убивал людей по приказу Линь Пао. Глаза Тодда горели. Объясню попозже, сказал он. Бенджи нуждается в помощи.

Тодд отвел Бенджи в свою комнату, положил на живот и стал массировать большими пальцами его позвоночник, пока не прекратилось кровотечение. Затем Тодд достал из чемодана под своей кроватью корни и кору, сварил из них снадобье и приложил к ране Бенджи. Он заварил чай куко, который с успехом использовал для лечения поврежденного желудка ДиПалмы, и заставил Бенджи выпить две чашки. Только после того, как Бенджи заснул, Тодд позволил себе сесть и поговорить с ДиПалмой.

На первый взгляд история о Бенкаи и Киити казалась слишком невероятной, чтобы ей верить. Но ее рассказал Тодд, и ДиПалме ничего не оставалось, как только поверить ему. Точно так же Тодду ничего не оставалось, как смириться с тем, что им завладевает дух Бенкаи. Сын ДиПалмы нуждался в его помощи. В его помощи нуждались также Джан и Мартин Мэки.

Джан сказала ему:

– Я поняла, что что-то случилось, когда получила телеграмму, в которой ты просил меня позвонить, воспользовавшись телефоном-автоматом. Ты никогда не был любителем розыгрышей. Ты делаешь это ради меня, потому что я имела глупость связаться с Грегом.

– Я должен ехать в Манилу. Твои телефоны прослушиваются, и это значит, дело может принять серьезный оборот, если сразу не положить ему конец. Кроме того, Тодд – мой сын. Я не могу оставить его одного, и он не желает оставлять меня одного – так что вот так. И наконец, если я добуду компрометирующие сведения о Нельсоне Берлине и Линь Пао, то они составят прекрасный материал для моей работы.

Джан нахмурилась.

– Тот англичанин. Коп, который помог тебе в Гонконге. Он просил тебя расследовать смерть Анхелы?

– Да.

– Это значит, ты поехал бы в Манилу, даже если мне хватило бы здравого смысла держаться подальше от Грега, а Тодд продолжал бы оставаться Тоддом.

ДиПалма улыбнулся и пожал плечами.

– Третьего не дано, понимаешь? – он поднялся. – Хочешь познакомиться с Бенджи и Джоун?

– Ты иди, – сказала она. – Я хочу спросить Тодда кое о чем.

Когда ДиПалма вышел, она спросила Тодда:

– Вы все вернетесь из Манилы?

Тодд взял ее руку в свои и покачал головой.

Охваченная ужасом Джан закрыла глаза и подумала, спросить ли его, кто из троих умрет, но потом пришла к выводу, что не хочет знать. Таким образом она пыталась продлить Фрэнку жизнь.


Содержание:
 0  Власть : Марк Олден  1  2 : Марк Олден
 2  3 : Марк Олден  3  4 : Марк Олден
 4  5 : Марк Олден  5  6 : Марк Олден
 6  7 : Марк Олден  7  8 : Марк Олден
 8  вы читаете: 9 : Марк Олден  9  10 : Марк Олден
 10  11 : Марк Олден  11  12 : Марк Олден
 12  13 : Марк Олден  13  14 : Марк Олден
 14  15 : Марк Олден  15  16 : Марк Олден
 16  17 : Марк Олден  17  18 : Марк Олден
 18  19 : Марк Олден  19  20 : Марк Олден
 20  21 : Марк Олден  21  22 : Марк Олден
 22  23 : Марк Олден  23  24 : Марк Олден
 24  25 : Марк Олден  25  26 : Марк Олден
 26  27 : Марк Олден  27  Эпилог : Марк Олден
 28  Использовалась литература : Власть    



 




sitemap