Детективы и Триллеры : Триллер : Часть вторая Хиоши Ритм : Марк Олден

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  17  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  59  60

вы читаете книгу




Часть вторая

Хиоши

Ритм

В бою, узнавши ритм врага,

Используй свой ритм, противный ему,

Разбей его ритм и выиграй бой.

Миямото Мусаши, «Горин но Шо»

Глава 9

Куинз

Июль 1983

Час дня. В комнате позади маленького антикварного магазинчика Джо Д'Агоста отодвинул от стены старую софу. Скатав истертое коричневое ковровое покрытие, он встал на колени и открыл встроенный в пол сейф. Потом он прошел в другой конец комнаты, к письменному столу, сделанному из крышки люка корабля времен второй мировой войны, вытащил револьвер тридцать восьмого калибра из банного халата и положил его перед портативным цветным телевизором «Сони». По телевизору передавали соревнования по борьбе из Нью-Джерси. Он сел в директорское кресло, по задней спинке которого шла потрескавшаяся позолоченная надпись «Сесил Б. де Милл».

Джо уже собирался запустить руки в глубины еще влажной сумки из непромокаемой ткани с добычей от Тукермана, которую ему принес Саймон час назад, когда шум за окном заставил его замереть. Одной рукой он отключил звук телевизора, другой потянулся к револьверу. Единственное окно в комнате Даг занавесил армейским одеялом, чтобы с улицы не было видно света. На окне стояли решетки, и по периметру была установлена сигнализация, но кого это остановит в наши дни? Как окно, так и стальная дверь выходили в боковой садик, заросший густой травой. Ну а трава тем более не послужит препятствием для проникновения.

По телевизору прошел треск электрического разряда. Даг с облегчением вздохнул. Ничего там нет снаружи, кроме дождя и чудовищного ветра. Дождь будет полезен для окна. Двенадцать лет магазину, а Даг ни разу не мыл окно.

На экране телевизора сержант Слотер лез через канаты на ринг для участия в главной схватке вечера. Болельщики ревели от восторга. Они размахивали американскими флагами и улюлюкали его слоноподобному противнику Айрону Шейху, который уже был на ринге. Шейх не оказал ему ни малейшего почтения, этот иранец был испорчен до мозга костей. Шейх презирал противника, болельщиков, судью и весь мир. Разъяренно-чудовищный, в своих черных очках и военно-морской пилотке, Слотер с угрозой замахнулся офицерской тростью на своего бритоголового противника — секунданты едва его удержали. Этот иранец мог засунуть голову между своих ног, поцеловать задницу и сказать ей прощай.

Антикварный магазин Джо Д'Агоста был в пятнадцати минутах езды от Манхэттена, в квартале Куинз Астории, прозванном «Маленькими Афинами» из-за засилия греческого населения. Раньше вплоть до 50-х годов, когда эмиграционные законы перестали быть такими строгими и эмигрантам из Южной Европы разрешили въезд в страну, здесь жили итальянцы в аккуратненьких на две семьи домиках. Астория стала самым крупным греческим городом за пределами Греции, местом, где греки могли прожить всю жизнь, не зная ни слова по-английски. Здесь магазины торговали иконами в золотых окладах, живописными платками с острова Крит и бледно-голубыми коболи, четками. Здесь в ресторанчиках не было меню, а посетители заказывали то, что видели на мармите. Здесь на витринах мясного рынка выставлялись овечьи головы, мертвыми глазами смотрящие на оживленные улицы квартала.

Отец Д'Агоста, Кармине, крыл вновь прибывших по-английски и на циджи, сицилийском диалекте, клянясь, что никто не посмеет выбросить его из Астории. Д'Агосты оставались в доме из красного кирпича на Хойт-Авеню-Саус и продолжали торговать в магазине винодельческого оборудования на Дитмарз-Бульвар, продающем дубовые бочки, винодельческие прессы, сифоны, закупоривающие устройства для бутылок и фруктовые экстракты и итальянцам, и грекам, производившим свои собственные вина и ликеры.

Теперь в доме остался только Д'Агоста со своей женой и дочерью-калекой. Магазин винодельческого оборудования превратился в магазин одежды, торгующей кафтанами и греческими бурками с капюшоном, сшитым из грубого сукна. Антикварный магазинчик Д'Агоста был рядом с магазином одежды, он выходил на корты Боцци в парке на Стейнвэй-стрит, названной по имени фабриканта девятнадцатого века, производителя фортепиано, отправившего своих рабочих в это удаленное место, чтобы держать их подальше от профсоюзных деятелей. До того, как Даг приобрел это маленькое помещение, там была итальянская пекарня, славившаяся своими канноли[8].

Предположительно раз в неделю местные гангстеры использовали пекарню как крематорий. Каждое воскресенье, по словам отца Дага, они сжигали тела в печи вспрыскивая покойников сахарным сиропом, чтобы устранить запах горелого мяса. Все сгорало дотла, за исключением черепов, которые не горели, сколь долго они ни находились в огне. Черепа выбрасывали в Ист-Ривер, всего лишь в квартале от пекарни. Или закапывали здесь же под полом. Д'Агоста не мог ходить по полу своей задней комнаты, не думая: «Сегодня тот день, когда я опущу руку под пол и вытащу голову, глазурованную сахаром».

Он установил сейф самолично, это был сейф модели Е, несгораемый и с наворотами, делавшими его недоступным для взломщиков. Приварив стальную плиту в два квадратных фута к днищу сейфа, он поместил его в углубление, выбитое в цементном основании под половыми досками задней комнаты. Потом залил цементным раствором пространство вокруг плиты, дав ему намертво схватиться. Теперь можно было не беспокоиться, что кто-нибудь вытянет эту штучку и унесет ее с собой. Никто бы его уже не смог выковырнуть из пола.

Сев за письменный стол, Даг расстегнул молнию сумки Саймона и вывалил содержимое. Великолепно. Драгоценности, бейсбольные открытки, штампы для авиационных билетов. Все на месте, как и говорил Саймон. И кое-что сверх того, конверт, набитый стольниками. У Саймона, по его словам, не было времени пересчитать их. Даг ему верил. Парень был просто лучшим из воров, которых Даг когда-либо видел, а он уж перевидал их на своем веку. Саймон достаточно опытен и знает, что считать нужно, когда работа закончена и ты уже в безопасном месте.

У Саймона был талант к воровству, он был настолько хорош в этом деле, что в природе не существовало мест, куда бы он не мог проникнуть. Копы, ведущие его дело, дали ему кличку «Маг». Взломщик, который мог вытянуть простыню из-под спящего клиента и не разбудить его при этом.

В самом начале их совместной деятельности Даг посвятил Саймона в несколько основных правил их работы. Носи перчатки. Всегда работай ночью. Работай с шофером. Никогда не говори никому, что ты вор. Всегда бери небольшие вещи, которые тебе не составит труда унести: драгоценности, коллекции монет и марок, антиквариат, живопись. И наличность. У некоторых профессионалов: докторов, юристов, бухгалтеров, залоговых поручителей — всегда есть неучтенная наличность. Не трогай большие вещи: автомобили, телевизоры, стереосистемы, мебель — оставляй их старьевщикам, комиссионным оценщикам и исполнителям бракоразводных процессов. Для того, чтобы знать, кто дома, а кто уехал, читай колонки сплетен и светской хроники, журналы «Город и деревня», «Люди» и т. п. Если клиенты в Хэмптоне, Палм-Бич или Европе, они не могут быть дома. Вор, знающий свое дело, уходит с добычей, когда люди в отпуске.

Саймон добавил несколько своих собственных правил. Идя на настоящее дело, работай один. Всегда находись в прекрасной физической форме. Не делай работу «набойщика». Никогда не носи с собой оружия, потому что рано или поздно ты им воспользуешься. Он становился вором не для того, чтобы увеличить число убитых и раненых. Он занимался этим ради острых ощущений и денег. О деньгах не стоит забывать. Из бизнеса без прибыли такой же бизнес, как из соленого огурца конфетка.

Даг вставил лупу в правый глаз, взял браслет и начал изучать его на предмет идентификационных помет. Он искал инициалы, номер страховки и вообще любую гравировку, которая помогла бы миссис Тукерман опознать свою собственность. Не из-за того, что ей когда-либо представилась бы такая возможность. Ювелир из Манхэттена, которому, по идее, должен был достаться этот браслет, намеревался разломать изделие, а золото переплавить. Все равно Даг хотел удостовериться, чистая эта вещичка или нет. Чистая. Ни пометки, ни вмятинки. Вторая проверка — проверка под ультрафиолетом; она поможет выявить, были ли пометки симпатическими чернилами или нет.

Тем не менее, почему бы и не пересчитать деньги?

Не отрывая глаз от телевизора, он достал пачку сотенных из простого белого конверта. Стюарт Грэнжер и Джеймс Мейсон дрались на саблях на крутой винтовой лестнице главной башни средневекового замка. Маленькая драчка за трон и корону. Потом стали показывать рекламу последнего хит-альбома Мотауна. Спасибо, не надо. Даг любил хорошую негритянскую музыку, ту, на которой он вырос, после нее никакого радио слушать не захочешь. Каунт Бейзи, Сара Воганх и мистер Б., Билли Экстайн. Теперешние же завывания диких лесных котов, доносящиеся из переносных стерео, таскаемых неграми на плече по улицам, совсем его не трогали. Ему уже под пятьдесят — он не мог принять этого, да и не старался. Даг вернулся к деньгам. Он послюнявил палец, начал считать и остановился. Цветная фотография выпала из конверта, накрыв серьги миссис Тукерман. Он уставился на нее, боясь дотронуться. Остатки волос встали у него дыбом. В комнате было тепло, но он почувствовал холод. Жуткий холод.

Это была фотография мертвой японской женщины, без рук и без ног. Кто-то отпилил их мощной пилой. Ее торс лежал в ванне, красной от ее крови. Звали ее Терико Ота, и когда-то она была прекрасной. Она была совладелицей универмага Лидделлз, который торговал очень дорогими игрушками и одеждой для детей. Магазин был назван по имени Алисы Лидделлз, английской девочки, послужившей прототипом Алисы в стране чудес. В прошлом декабре полиция, отправившись в рейд по реке Гудзон в целях обнаружения воскресных самоубийц, обнаружила торс Терико Ота, качающийся на волнах среди обломков льда и мусора. Столько, сколько он ее знал, Даг всегда был почти влюблен в Терико.

Он взял фотографию в руки. За пятнадцать лет работы в полиции он видел всякой мертвечины больше чем достаточно. Имея такой опыт за плечами, он, по всей видимости, вряд ли должен был что-либо чувствовать при виде мертвого тела. Но смерть Терико задела его за живое. И не имело значения то, что она сама навлекла на себя смерть, втянувшись в какое-то темное дело и общаясь с опасными людьми. От фотографии Дага мутило, как и семь месяцев назад, когда он узнал, что она мертва. Когда-нибудь и он поймет своей дремучей башкой даго[9], что нет ничего нового в смерти, но пока он никак не мог с этим смириться.

С чего бы Тукерману держать такого типа фотографию в своем сейфе? Потому что ему доставляло удовольствие созерцать ее? Потому что он как-то замешан в смерти Терико? Он наверняка психически сдвинутый сукин сын. Он, наверное, таращился, наблюдая, как она умирает.

Даг закрыл глаза и покачал головой. Ведь говорил же я тебе тогда, детка, что надо свинчивать. Свинчивать, пока якудза не узнали, что ты информатор.

Он присоединил устройство искажения телефонных переговоров к своему телефону, еще раз взглянул на фотографию Терико и набрал номер квартиры Саймона на Коламбус-Авеню. Саймон не ожидал услышать его так скоро. Он спросил Дага о конверте и его содержимом.

— Вот почему я тебе и трублю, — сказал Даг.

Он рассказал Саймону о фотографии, и почему она будет им стоить несколько сотен тысяч долларов.

Тукерман, по словам Дага, будет рвать и метать, узнав о пропаже фотографии, потому что, у кого бы она ни была, тот может держать его на крючке. Адвокат не из той породы, чтобы позволить кому-то иметь на себя компромат, так что можешь считать, что он перетряхивает каждого барыгу от Нью-Йорка до Бора-Бора. Он использует все: угрозы, влияние, связи, братву, полицию — все, чтобы сорваться с крючка. Стоит Тукерману обнаружить хотя бы один камень, хотя бы одно кольцо — и тот, у кого он окажется, считай, в глубоком дерьме до тех пор, пока не скажет, откуда его взял. И все из-за фотографии, лежащей на столе Дага. Драгоценности не просто горячие, парень. Они раскаленные.

Саймон тщательно взвешивал каждое слово.

— Хорошо, я думаю вот что. У нас три пути. Мы можем пойти к копам, что нежелательно. Мы можем нажать на Тукермана, чтобы он заглох. Или мы можем забыть о том, что когда-либо видели фотографию. Кроме того, копы уже имели Тукермана как подозреваемого по этому делу. Зарегистрированный факт, известный широкой публике.

— Я говорю, самое умное — высыпать камушки в Ист-Ривер. Как и говорил тебе еще десять минут назад.

— Что я слышу?

— Я думаю, мы можем попробовать с бейсбольными открытками и штампами. Открытки осядут у частного коллекционера, одного чудика, которому только и надо, чтобы сидеть и ими любоваться в одиночестве. Кубинцы, которым я сбагрю штампы, оставят их себе. У них с Тукерманом совсем разные орбиты, и, кроме того, они проводят массу времени за границей. Послезавтра штампы уже будут в Майами. Может быть, в Боливии или Перу.

Голос Саймона стал холодным и резким.

— Давай поговорим о драгоценностях, из-за которых я рисковал сегодня своей задницей. Можно найти другого покупателя? Я имею в виду где-нибудь не в Манхэттене.

— Послушай, друг, ты что, не слышал, что я тебе сказал? Повторяю, Тукерман будет искать везде это свое дерьмо. Обязательно. Он же не знает, что мы не собираемся что-либо предпринимать против него. По его разумению, у кого фотография, тот и держит его за яйца.

— Ты что, забыл, — сказал Саймон, — тогда в декабре, когда они нашли что осталось от Терико, газеты писали, что Тукерман и один из его клиентов допрашивались в кабинете прокурора федерального судебного округа. Так какая может быть тайна причастности Тукермана к этим делам?

— Другой парень был Фрэнки Одори.

— Я слыхал это имя. Американский японец. Большие денежки. Эрика пару раз сыграла с ним в карты по-крупному. Есть дом в Манхэттене, дискотека на Шестьдесят третьей улице в Исте, кое-какая недвижимость.

— Они называют его Фрэнки из Голливуда. Всегда устраивает праздники, приемы, всегда старается, чтобы его имя попало в светские сплетни в газетах. Любит, чтобы его видели вместе с моделями и красотками типа Терико. Помнишь, что я тебе еще говорил об этом Фрэнки?

— Сразу не соображу.

— Я говорил, что он якудза и что, скорее всего, Терико убил он.

Своим имиджем, как говорил Даг, Фрэнки из Голливуда обязан одному высокооплачиваемому агенту по печати. За показным блеском, мишурой и большими деньгами Фрэнки из Голливуда скрывается всего лишь еще один гангстер, который вынужден перекрашивать волосы и носить темные очки вечером. Вернее, он не еще один гангстер, он — человек одного из самых влиятельных лидеров якудзы, по слухам, являющегося крестным отцом Фрэнки Одори. В полицейских участках, на похоронах, в полицейских барах и на торжественных обедах по случаю выхода на пенсию от ребят из отдела по борьбе с организованной преступностью, ФБР, оперативников Даг слышал одно и то же: Фрэнки из Голливуда настолько запачкан, что если он поплывет в озере, то вокруг него будет грязное пятно. Еще один интересный слушок, который многие не воспринимали серьезно: крестный отец Фрэнки — гайджин, европеец, белый человек. Иностранец, который, по всей вероятности, сумел заметно выдвинуться и заставить себя уважать в токийском преступном мире.

Терико Ота водилась с Одори и его компанией. Одно время она даже была его любовницей. Она попалась с наркотиками и оказалась перед выбором: идти в тюрьму или стать осведомителем и собирать информацию о Фрэнки из Голливуда.

Даг встретил ее десять лет назад, тогда же, когда он встретил Саймона. В это время тридцативосьмилетний Даг и его партнер были приглашены консультантами на съемки полицейского боевика в Манхэттене. У главного героя что-то там было по сюжету с Терико, девятнадцатилетней, прелестной, которую исполнитель главной роли привез с собой из Калифорнии. Она и Даг заметили друг друга сразу, он рассказывал ей о Нью-Йорке, полицейских-итальянцах, баррочной музыке. Она рассказывала ему о киношниках, Калифорнии и о своих планах стать первой японской девушкой американского происхождения — голливудской звездой.

Разговаривать с Терико было легко, почти так же, как с психотерапевтом. Он рассказал ей о своем неудачном браке, который он не может расторгнуть, потому что католическая церковь не признает разводов и считает брак вечным. А церковь для Дага не пустое место. Этим он ни с кем не делился, а ей рассказал.

В последнюю неделю съемок Даг и его партнер провели задержание по подозрению в употреблении и продаже наркотиков прямо на съемочной площадке: они взяли ассистента режиссера с четвертью килограмма кокаина. Его звали Джесус Самуэль, и он был уже не новичок в этих делах. У этого пуэрториканца был очень длинный послужной список. Наркотики, кражи в магазинах, кражи кредитных карточек, подделка и распространение фальшивых чеков, кража со взломом и оскорбление действием. Очень, очень деловой парнишка. Терико помогла им в этом деле. К тому времени популярный актер, который был ее любовником и защитником, променял ее на жену художника-постановщика, объявив Терико, что она теперь свободна и может жить так, как ей хочется. Поэтому она считала себя вправе сказать Дагу то, что он уже знал: кокаин предназначался Марвину, кинозвезде, ее бывшему обожаемому. А что до Джесуса Самуэля, так этот пуэрторикашка работал на Марвина как «кондитер», поставляя ему наркотики. Казалось, что дело с Джесусом и Марвином — ясное и под него не подкопаешься. Однако все оказалось иначе.

Марвин, его адвокаты, получающие по двести долларов в час, персонал студии с четырнадцатимиллионным фильмом, который надо было спасать, сразу засуетились. Вышло так, что Джесус согласился взять это дело на себя. На суде он поклялся, что наркотики были его, и он не собирался их никому продавать. Это придало приговору весомость выеденного яйца. Он получил шесть месяцев.

Перед тем, как отправиться в тюрьму, он решил еще кое-чем поделиться. Перед тем, как его арестовали, у него было полкило кокаина. Не четверть, а полкило. На вопрос, не обвиняет ли он Дага и его напарника в присвоении своих наркотиков, Джесус сказал:

— Да, черт возьми!

Теперь из разряда свидетелей двое полицейских переходили в разряд подозреваемых. И они, таким образом, уже никак не могли осложнить жизнь Марвину и его студии. Никак, после исповеди Джесуса Самуэля.

На процессе гражданского суда оба полицейских были оправданы, но им предстоял второй суд, на этот раз слушание в департаменте полиции, где уже не работали правила доказательств и фактов, а слухи, сплетни и догадки вполне могли быть использованы против офицеров, находящихся на подозрении. Когда слушание было закончено, Даг и его партнер были вынуждены выйти в отставку, совсем немного не дотянув до полной пенсии. Джесус хорошо их подставил. Терико предложила Дагу свои сбережения, 1800 долларов, в долг, пока он не найдет работу. Только через пять лет он имел право на частичную пенсию полицейского. Он не взял денег. Но он никогда не забывал это ее предложение.

После этого она иногда появлялась в его жизни. Она осталась в Нью-Йорке и пробовала работать моделью, актрисой, парикмахером. Она вышла замуж и развелась, несколько месяцев работала проституткой по вызову. И несмотря на все это, говорила Дагу, что счастлива, что все, что бы с ней ни случилось — это ее опыт. И она кое-чему научилась. Что уяснил себе Даг — это то, что она любила суматоху жизни. Приемы, клубы, званые вечера, фотографирование со знаменитостями. Даг пытался несколько раз поговорить с ней, но бесполезно. Все, что он мог предпринять, так это ждать. Неизбежного удара, удара, который заставил бы ее оглянуться вокруг.

Это случилось, когда она летела обратно из Южной Америки. Она слетала в Перу со шведским режиссером и рассталась с ним там. В качестве подарка на память он дал Терико несколько унций нерезаного колумбийского кокаина. Она решила продать коку своим друзьям в Нью-Йорке, которые любили себя побаловать этим развлечением. Она отрезала пальцы хирургических перчаток, наполнила их кокаином, завязала и проглотила. Но в самолете ей стало плохо, и из аэропорта Кеннеди ее отправили в госпиталь, где промывание желудка едва спасло ей жизнь. После этого полиция наложила на нее свою лапу. Терико стала ее собственностью. Она могла провести следующие несколько лет в тюрьме, отбиваясь от лесбиянок, или стать осведомительницей.

Терико, что заинтересовало федов, парней из ФБР, когда-то была подружкой Фрэнки Одори. А Одори — якудза, член иностранного преступного синдиката, расширяющего свое влияние в Соединенных штатах. Если она хотела остаться на свободе, она должна была сдать им Фрэнки из Голливуда. Даг убеждал ее найти адвоката и испытать судьбу в суде. Это было только ее первым правонарушением. Проволочки и согласованное признание вины могут сыграть ей на руку. Терико улыбнулась и сказала, что это должно быть забавно — заняться Фрэнки. К тому же, это еще одно приключение, о котором она сможет когда-нибудь рассказывать внукам, и, кроме того, она будет получать деньги от полиции.

— Она говорила мне, что спала с Тукерманом, — сказал Даг Саймону, перенеся телефонную трубку от одного уха у другому.

— Чего ради, черт возьми?

— Он был человечком посредине, этот Тукерман. Он представлял деловых ребят, братьев Ла Серрас, в частности. И он также был адвокатом Фрэнки. Тукерман и Фрэнки из Голливуда. Вот здесь-то мы и имеем все, что надо, чтобы связать якудзу и деловых ребят. Ла Серрас нужен героин, а якудза барахтаются в дерьме. Это не все, что они делают вместе, но это неплохое начало.

— Поговорим о драгоценностях, — сказал Саймон.

— Знаешь что? У меня чувство, может быть, конечно, нужно было о нем сразу сказать: в общем, ты подозреваешь меня. Думаешь, что я решил зажать, что ты надыбал.

— Я этого не говорил, — холодно произнес Саймон.

— Ты забываешь кое-что, мучачо[10]. Я работаю с одним парнем, и этот парень ты. Зачем мне рубить сук, на котором я сижу, резать собственную глотку?

— Послушай, все, что я знаю, — это то, что моя доля в этом деле уменьшается. Всего час назад мне светил неплохой кусок. Теперь же он уменьшается прямо на глазах, не успели мы поговорить. Не говоря уже о том, что среди воров есть какое-то понятие о воровской чести.

Даг взглянул на искалеченное тело Терико на фотографии. И попытался сдержать свою ярость. Охваченный этим чувством, он швырнул драгоценности, которые полетели с его письменного стола, встал рывком, отбросив директорское кресло, и заговорил тем мягким, вкрадчивым голосом, которым он говорил всегда, когда уже не заботился о последствиях и не думал, кого он может задеть или обидеть:

— Так, приятель, ты хочешь драгоценности? Будь моим гостем. Приезжай и забирай их прямо сейчас. Я приготовил их тебе в маленьком аккуратном пакетике. Они твои, малышок. Тебе от меня. Каждый гребанный камушек. Иди занимайся ими, и можешь оставить себе каждый грошик. Ну как, впечатляет?

Молчание.

Затем Саймон проговорил:

— Наверное, Терико Ота была ничего себе дама.

— Надо думать.

Молчание.

Опять Саймон первым нарушил его.

— Как говорят, плохие дела ходят по трое. Трижды за последнюю неделю мне пришлось столкнуться с якудзой, а последний мне стоил две сотни «тонн».

— Поподробнее об этом, если можно.

Саймон рассказал ему о похищении Молли у якудзы в Токио. И о седовласом блондине, которого Алекс видела в Гонолулу.

Даг хмыкнул:

— Смешно, если этот парень окажется крестным отцом Фрэнки Одори, а твоя матушка вышла на него, в то время, когда отдел по борьбе с организованной преступностью, ФБР и копы до сих пор не могут этого сделать.

— Уморительно, ничего не скажешь. Вот почему она совсем с ума сходит. Вот почему она сейчас в Вашингтоне и пытается, чтобы ей помогли отследить этого парня.

— Мне бы хотелось, чтобы ты взглянул на фотографию Терико. Чтобы ты собственными глазами увидел, что якудза делает с людьми, которые ей не нравятся, — сказал Даг.

— Верю на слово. Делай то, что считаешь нужным с драгоценностями. И не нужно мне показывать никаких фотографий.

— Послушай, приятель, я хочу показать тебе фотографию совсем не из-за этого. Тебе и так неплохо обломится со штампов и бейсбольных открыток. Я хочу, чтобы ты взглянул на это дело с другой стороны и начал воспринимать свою мать серьезно. Что если она права насчет этого белобрысого парня?

— Хочешь быть смешным? Давай, тебе никто не мешает.

— Значит так, дружище, никогда не спорь с итальянцем о матерях, потому как просто получишь по хлебальнику. Тебя не беспокоит, что якудзы придут за тобой — прекрасно. Но позаботься о своей матери. Я верю тому, что я вижу в своей руке, что они сделали с Терико. Я когда-нибудь тебе дуру гнал?

Саймон сказал, что пора сворачивать их беседу. Он завтра будет около четырех дня на тренировке в клубе. Пусть принесет фотографию туда. Даг согласился.

Все, что должен сделать Саймон — это выслушать свою мать. Только выслушать. Им обоим будет от этого только лучше.

— Сейчас уже почти полночь, — сказал Саймон. — Она уже спит.

Даг взглянул на фотографию.

— Позвони ей, умник. Пока она жива, чтобы быть тебе за это благодарной.

* * *

Манхэттен

Саймон набрал номер отеля, где остановилась мать в Вашингтоне. После нескольких попыток прозвониться подсоединился дежурный администратор, чтобы сказать, что миссис Бендор не подходит к телефону и не хочет ли Саймон что-либо передать ей. Саймон оставил свое имя и повесил трубку. Алекс обычно ложилась спать рано, редко когда позже десяти. Саймон прошел на кухню, заварил себе немного травяного чая, слегка закусил ломтиками банана и йогуртом и сопроводил все это двумя таблетками калия и капсулой витамина Е. Задумался, не заглянуть ли к Молли, но, решив, что не стоит ее беспокоить, взял чашку с чаем и пошел в гостиную. Покончив с чаем и просмотрев большую часть программы «Найт лайн», он снова позвонил матери. Двенадцать двадцать пять, а она все еще не вернулась.

Он повесил трубку, поиграл с автоматическим поиском программ, переключавшим телевизор с одного канала на другой, и наконец остановился на ТБС из Атланты. Он увидел, как Метс засчитали себе еще один круг, добравшись до вершины девятки и вплотную приблизившись к Брейвам, потом он снова взял телефон и снова позвонил в Вашингтон.

Двенадцать пятьдесят пять. Никакого ответа из комнаты Алекс.

Ну что ж, можно было волноваться или не волноваться. Он попытался принять решение и остановился на том, единственном, что ему оставалось в данный момент.

Он набрал номер матери еще раз.


Содержание:
 0  Гайджин : Марк Олден  1  Часть первая Хейхо но метсуку Глаза в бою : Марк Олден
 2  Глава 2 : Марк Олден  4  Глава 4 : Марк Олден
 6  Глава 6 : Марк Олден  8  Глава 8 : Марк Олден
 10  Глава 2 : Марк Олден  12  Глава 4 : Марк Олден
 14  Глава 6 : Марк Олден  16  Глава 8 : Марк Олден
 17  вы читаете: Часть вторая Хиоши Ритм : Марк Олден  18  Глава 10 : Марк Олден
 20  Глава 12 : Марк Олден  22  Глава 9 : Марк Олден
 24  Глава 11 : Марк Олден  26  Глава 13 : Марк Олден
 28  Глава 15 : Марк Олден  30  Глава 17 : Марк Олден
 32  Глава 19 : Марк Олден  34  Глава 21 : Марк Олден
 36  Глава 15 : Марк Олден  38  Глава 17 : Марк Олден
 40  Глава 19 : Марк Олден  42  Глава 21 : Марк Олден
 44  Глава 23 : Марк Олден  46  Глава 25 : Марк Олден
 48  Глава 27 : Марк Олден  50  Глава 29 : Марк Олден
 52  Глава 23 : Марк Олден  54  Глава 25 : Марк Олден
 56  Глава 27 : Марк Олден  58  Глава 29 : Марк Олден
 59  Эпилог : Марк Олден  60  Использовалась литература : Гайджин



 




sitemap