Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 11 : Марк Олден

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  23  24  25  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  59  60

вы читаете книгу




Глава 11

Англия

1937

Однажды, еще в Итоне, Майкл Марвуд совершил добрый поступок, из-за которого страдал впоследствии всю жизнь. Он и его товарищи частенько развлекались, крича вслед проплывающим по реке баржам: «Кто съел пирог с щенками под мостом Марлоу?» Сто лет назад некая кухарка, служившая тогда при Тоне, обнаружила, что с кухни стала пропадать пища. Чтобы это больше не повторялось, она собрала трупики щенков-дворняжек, утопленных слугой, положила их на огромное блюдо, на котором обычно подавался пирог, и прикрыла все аппетитной хрустящей корочкой, которую она специально приготовила. Оставив гостинец на кухне, она удалилась. Как и следовало ожидать, через некоторое время пирог исчез. На следующий день остатки пирога были обнаружены под мостом Марлоу. Видно, похитители в ужасе бежали, добравшись до начинки, не слишком-то напоминавшей привычную еду.

В последний год обучения в Итоне Марвуд занял такое место в обществе, о котором не могли мечтать его отец и дед, также выпускники привилегированных учебных заведений. Он был избран членом аристократического клуба «Поуп», куда входило десятка два старших мальчиков. Все они обязаны были носить белые галстуки-бабочка, стоячие воротнички, клетчатые брюки, а также цветок в петлице. Высокое положение Марвуда не могло не вызывать зависти и восхищения прочих учащихся. Одно то, что он был старшеклассником, давало ему почти беспредельную власть над младшими школьниками, и он мог теперь по мере желания либо притеснять их, либо осыпать милостями. Вполне естественно, ему не терпелось воспользоваться своим преимуществом, дабы познать радость собственного превосходства. Так случилось, что однажды ему-таки удалось пресечь попытки группы старшеклассников, силой пытавшихся накормить испуганного новичка мясом задушенного ими же щенка дворняги.

Новичок, родом из Хартфордшира, был наказан за излишнее высокомерие. Марвуд знал, что парень отличался ослиным упрямством и своим нежеланием перед кем бы то ни было раскланиваться. К тому же у него были вызывающие и даже оскорбительные для окружающих манеры и весьма дерзкий язычок. Он упорно не желал признавать над собой главенство старших. Это был довольно-таки тщедушный, невысокого роста юноша, сын лорда. Но зато его мать — помоги нам, Господи — была опереточной певичкой, это уже само по себе было непристойным и приравнивало ее по социальному положению к евреям и бродячим комедиантам. Итонские старшеклассники вознамерились наказать непокорного хартфордширца — прежде всего, за его мать, а затем уже — за непонятное высокомерие. Этот педик должен был, наконец, научиться уважать старших.

К их огорчению, новичок оказался весьма толстокожим, и их оскорбления с трудом достигали цели. Нервы у старших не выдержали, и игра приняла опасный оборот — затащив его на нижний этаж, разгоряченные школьники стали засовывать ему в рот окровавленные куски мяса. Марвуд прекратил безобразие. Нельзя сказать, чтобы он так уж сочувствовал парню — просто ему хотелось проверить свою власть над соучениками. Ну и, разумеется, после этого у него на душе осталось приятное ощущение исполненного долга.

С тех самых пор, стоило Марвуду только пожелать снова испытать нечто подобное, он шел и спасал новичка от садистских проделок старших. Новенький был в общем благодарен Майклу, но благодарность выражал весьма сдержанно. Марвуд и сам находил его слишком уж высокомерным. Казалось, юный педик не только не стремился быть заодно со всеми, но наоборот, всячески старался этого избежать. К тому же, патриотические чувства были ему неведомы. Для хартфордширца люди, принадлежавшие к низшим слоям общества, все до единого были кретинами — так, по крайней мере, он неоднократно заявлял Марвуду. Что же касается высших слоев, то, по его мнению, их излюбленным занятием было причинять боль своим ближним. Похоже было, что он и бровью бы не повел, если бы старушка-Англия в один прекрасный день провалилась в тартарары.

Будучи неплохим спортсменом, новенький так и не стал настоящим игроком. Коллективизм и солидарность спортивной команды были ему глубоко чужды. Он слишком зациклен на себе — так думал о нем Марвуд. Общение с самим собой он предпочитал любой компании. Его повадка внезапно приходить и еще более неожиданно уходить напоминала кошачью. Но при случае новенький вполне мог постоять за себя. Однажды он отколотил крикетной битой одного юного насмешника, а другому в трех местах проткнул руку пером авторучки. Чем больше к нему придирались — и студенты, и преподаватели — тем большее желание отомстить зрело в его груди. Даже Марвуд время от времени искренне восхищался юным педрилой.

С другой стороны, когда хартфордширец поклялся поубивать в Итоне всех, за исключением Марвуда, старшие сочли его угрозу несерьезной, поскольку она, по их мнению, исходила от существа, стоявшего на низкой ступени интеллектуального развития. Впрочем, подобная оценка оказалась ошибочной. Хартфордширец со временем доказал, что обладает весьма острым умом, не говоря уже об отчаянной смелости, что, как впоследствии узнал Марвуд, превращало его угрозу — несколько сократить численность британской расы, — во вполне реальную опасность.

Парнишку из Хартфордшира звали Руперт де Джонг. Несколько лет спустя, на заснеженной дороге в швейцарских Альпах де Джонг отплатил Марвуду за его доброту, прострелив ему левую ногу. Боль тогда была ужасная. Однако смириться с потерей конечности оказалось еще трудней. С другой стороны, нельзя было не признать, что Марвуду еще повезло. Алекс Бендор и многие другие куда сильнее пострадали от рук де Джонга, поскольку его безжалостность превосходила человеческое разумение. Таким образом, две пули, которые Марвуд заполучил в левое колено, можно было даже рассматривать как проявление своеобразного милосердия. Милосердия, впрочем, довольно странного, поскольку Марвуд превратился в калеку и стал влачить жалкую жизнь, стыдясь своего положения и мучаясь комплексом вины.

Чтобы жить дальше после того, что случилось сорок лет назад в Швейцарии, Марвуд приналег на алкоголь.

В последнее же время, когда воспоминания становились просто непереносимыми, он пристрастился и к героину.

* * *

Вашингтон

1983

Несколько минут назад Марвуд высадил Алекс Бендор около ее отеля, поблагодарил за прекрасный вечер и поцеловал на прощание в щеку, втайне надеясь, что с Божьей помощью дела еще могут утрястись. В конце концов, что такое работа дипломата, как не вечная попытка убедить мир, что и более важные проблемы так или иначе но будут решены в будущем? Теперь Марвуд и его помощник Алан Брюс находились в президентском номере на верхнем этаже отеля, который выходил окнами на Белый дом и мемориал Джефферсона. Марвуд годами не ночевал на территории Британского посольства, поскольку ужасно его не любил. Ни малейшей возможности по-настоящему уединиться. Почти невозможно расслабиться во время бесконечных званых обедов, приемов с коктейлями и брифингов с журналистами. И уж посольство никак нельзя было назвать местом, где можно было бы предаваться тайным порокам, вроде приема героина.

В огромной спальне, где стены были затянуты тканью цвета беж и где висели блеклые голландские гравюры, изображавшие рыцарей, кутивших в таверне, Марвуд лежал на одной из двух обширных кроватей и ждал, когда его телохранитель приготовит ему очередную порцию героина. Всегда хорошо иметь рядом с собой кого-нибудь, кто готов выполнять за тебя грязную работу. Сам Алан героином не интересовался. Он предпочитал марихуану в умеренных дозах, мучную пищу и молоденьких мальчиков, которые предоставляли свои услуги за деньги и которых Алан частенько поколачивал после завершения любовных утех.

Конечно, Марвуд предпочел, чтобы его помощник проявлял большую преданность делу, которому он служил, но — что делать? — приходилось идти на уступки, помня о несовершенстве человеческой природы. Если закрыть глаза на некоторые слабости, Алан был не так уж плох. Он с удовольствием выполнял приказания, что, по его мнению, входило в условия подписанного им контракта, и — слава Создателю — не отличался болтливостью. Более того, своими способностями к разрушению он напоминал древнего вандала. Кое-какие трюки, которые он проделывал с чернокожими в Африке, выглядели столь отталкивающими, что не могли не вызвать протест со стороны некоторых стран, недавно получивших независимость. Короче — в Африке его весьма и весьма недолюбливали.

Алан, одетый в рубашку с короткими рукавами, направился в ванную и, достав перочинный нож, открутил винты и снял небольшую решетку, закрывавшую вентиляционное отверстие в стене. Взяв оттуда некий предмет, завернутый в полотенце, он направился на кухню и, прихватив там коробку с листами алюминиевой фольги и бумажные полотенца, вернулся в спальню, где его уже с нетерпением поджидал Марвуд.

Опершись на локоть, дипломат с любопытством следил за действиями помощника, который решил использовать вторую кровать в качестве рабочего места. Прежде всего он извлек из груды бумажных полотенец картонную трубку и отложил ее в сторону. Затем он оторвал кусок алюминиевой фольги и поместил его рядом с трубкой. Развернув сверток, извлеченный из вентиляционного отверстия, он вынул небольшой целлофановый пакет с «Жемчужиной белого дракона» — белоснежным героином в смеси с барбитуратом, именовавшимся «барбитон».

Он отсыпал немного героина на листок фольги, положил его на ночной столик и, используя пепельницу в качестве пестика, мгновенно растолок кусочки наркотика в пыль. «Жемчужина белого дракона», которую Марвуд приобрел еще в Гонконге, содержала пятьдесят процентов чистого зелья в отличие от двухпроцентного американского. Американским наркоманам приходилось вводить не слишком качественную смесь прямо в вену, в то время как сила «Жемчужины» позволяла достичь эйфории, не прибегая к игле.

Алан подстелил еще один лист фольги под тот, на котором лежал наркотик, после чего, приподняв фольгу за край, стал нагревать листы на пламени зажигалки. Марвуд присел на постели, пристально наблюдая за действиями Алана; он облизал пересохшие губы. Тем временем белая пыль на фольге начала таять и запузырилась. Через несколько секунд белая пудра превратилась в черную маслянистую жидкость.

Алан отложил зажигалку и протянул фольгу с наркотиком Марвуду. Дипломат взял картонную трубку, которую уже держал наготове его телохранитель, расположил ее широкий конец так, чтобы он находился на расстоянии дюйма от черной жидкости, а другой взял в рот. Затем он глубоко втянул в себя воздух, перемешанный с парами героина. «Преследование дракона» — так называли китайцы этот процесс. Втягивая в себя сладковатый дым, который, поднимаясь в воздух, и в самом деле приобретал очертание дракона, Марвуд подумал, что наконец-то перестанет болеть тело и утихнет боль душевная. Пусть и на короткое время.

Несколькими минутами позже разомлевший и умиротворенный Марвуд снова лежал на спине в постели в затемненной комнате и сквозь полузакрытые глаза разглядывал пятно лунного света, посеребрившее потолок. Алан оставил его в одиночестве, а сам перебрался в гостиную, где принялся за фасоль в томате и тосты, устроившись перед телевизором. Американское телевидение, очевидно, работало круглые сутки. Эх, Алан, Алан. Соль земли! Грубоватый временами и начисто лишенный вкуса, он, тем не менее, платил привязанностью тем, на кого работал. Пожалуй, преданность точно так же была свойственна и Алекс Бендор, но в этом-то и было все дело. Как быть с этой женщиной, представлявшей для Марвуда вполне реальную угрозу? В самом деле, как? Впрочем, в глубине души Марвуд знал, как поступить с ней — зачем притворяться?

В этом мире каждый сражался за себя — и один только Бог — против всех...

* * *

Марвуд искренне верил, что деньги могут все.

Деньги давали ощущение покоя и довольства и — Бог свидетель — позволяли надеяться, что дураки, его окружавшие, никогда не станут ему, Марвуду, ровней. Деньги давали ему возможность работать головой и таким образом управлять теми, кто зарабатывал себе на жизнь с помощью рук, а не мозга. Деньги придавали ему уверенность в том, что он что-то из себя представляет, и помогали удовлетворять многие, порой весьма причудливые желания.

Марвуд считал наличие денег у человека проявлением его внутренней культуры, деньги как бы подтверждали его право занимать высокое положение в обществе. Милтон был прав. Деньги приносят честь, друзей, позволяют тебе совершать победы и завоевывать королевства.

Марвуду требовались крупные суммы, поскольку образ жизни, который он себе избрал, именовался газетчиками с Флит-стрит «шикарным». Больше всего денег уходило на содержание загородного дома. Это была его личная резиденция, очередная прихоть, как считали многие, но которую сам Марвуд полагал непременной частью жизни, полной комфорта и удовольствий. В сущности это было настоящее поместье в две с половиной тысячи акров, расположенной в лесистой части Бакингемпшира на северо-западе от Лондона. Во владениях Марвуда зеленые кудрявые рощи сменялись быстрыми чистыми ручьями, во время прогулки можно было набрести на забытую тропинку, там пели соловьи весной и цвели вишневые деревья. Деревеньки в округе сохраняли свой первоначальный облик, представляя собой скопление кирпичных домиков георгианской эпохи с заостренными крышами, обнесенных живой изгородью, и бревенчатых гостиниц. Одна из таких маленьких гостиниц — «Мельница у ручья» и в самом деле стояла на берегу ручья. Эдмунд Берк покоился в земле Бакингемпшира, а Уильям Пенн, основатель Пенсильвании, жил в свое время в одной из этих деревушек. Печально известный клуб «Адский огонь» существовал в этих краях с восемнадцатого века, и его члены устраивали свои оргии и служили черную мессу в бакингемпширских пещерах.

Марвуд не пользовался западной половиной дома, который насчитывал по меньшей мере сто лет и назывался Барнхем-холл. Ему пришлось пойти на это, поскольку расходы были слишком велики, да и налоги не многим меньше. С тех пор, как трое детей Марвуда стали жить отдельно от него, оставалось все меньше причин сохранять дом в том виде, каким он был во времена его отца. Теперь Марвуд и его жена занимали восточное крыло. Их апартаменты, которые выходили окнами на роскошные сады и озеро, включали в себя десять спален. Кроме того, там были три гостиных, столовая, чьи деревянные потолки, поддерживаемые изогнутыми бревенчатыми арками, достигали высоты в тридцать четыре фута, а также кухня с пристроенной к ней маслобойкой и обширной кладовой. В одной из гостиных, которую более всего любила его жена, висели подлинные гобелены эпохи Тюдоров и стоял клавесин, на котором однажды играла сама королева Елизавета I. Обшитая сосновыми и ореховыми панелями библиотека хранила в своих недрах десять тысяч книг и несколько редких пейзажей кисти Гейнсборо. Потолок в кабинете Марвуда был расписан Веррио, в самом же кабинете стояли резные с позолотой столы, которые в свое время вышли из мастерской Уильяма Кента.

Политической карьере Марвуда не мешала и его жена, дальняя родственница Черчилля. Благодаря отцу, Марвуд получил доступ в самые привилегированные клубы: «Карлтон», в котором традиционно собирались тори, «Атенеум» — оплот аристократов, в котором до сей поры сохранялся кусок скалы, с которой герцог Веллингтон взирал на битву при Ватерлоо, и, наконец, «Уайтс» — старейший и наиболее известный лондонский клуб, называемый «оазисом цивилизации в демократической пустыне».

Только полный дурак мог пожертвовать хотя бы частицей этого мира. Марвуда охватывали страх и негодование при одной мысли о возможности потерять все это.

Такая потеря сделала бы его существование пустым и ненужным. Марвуду, однако, нужна была поддержка, чтобы выжить и продолжать жить в привычном для себя окружении. Да он и сам знал, что до супермена ему далеко. Он был типичным снобом, отчасти с параноидальными завихрениями, и любил посетовать на Судьбу. Крохоборство было его второй натурой, и, кроме того, ему зачастую не хватало мужества. Он всячески старался избегать конфликтных ситуаций и, если приходилось туго, всегда искал самый легкий выход из положения.

Но ему было что защищать, причем, любой ценой. Как далеко он мог зайти, защищая незыблемость своего образа жизни? Наверное, очень далеко — как тогда ночью в Швейцарии сорок лет назад. Тогда он заботился о том, чтобы выжил только один человек — Майкл Кигндом Марвуд.

Неожиданно Марвуд присел на кровать. Нечего бередить старые раны, на то и героин, чтобы заглушить голос совести. Нужна еще одна порция. И Марвуд позвал Алана.

* * *

Совсем в другой части Вашингтона Алекс выключила лампу и скользнула в кровать, стараясь поплотнее закутаться в одеяло.

Электричество было уже ни к чему — часы показывали почти семь утра, и солнце заливало комнату отеля, поднимаясь из-за Белого дома. Сон не шел к ней, и лучше бы она просто почитала книгу или посмотрела Грету Гарбо в фильме «Анна Каренина» по телевизору. И отель, в котором она поселилась, тут совершенно ни при чем — в Вашингтоне трудно устроиться лучше, чем в «Хей-Адамс». Алекс лежала без сна, издерганная, с красными глазами — и все потому, что ей не давал покоя Руперт де Джонг.

Каким же, черт возьми, образом он ухитрился расшифровать ее код? Вот уже сорок лет эта мысль не давала ей покоя по ночам, потому что в своем деле — в шифрах и кодах — она считалась непревзойденным мастером, лучшим из лучших. Так значит, это все от оскорбленного самолюбия? Даже по прошествии стольких лет? Да, черт побери, именно так. Уязвленная гордость и еще то, что он сделал по отношению к ней и другим людям.

Алекс прикрыла глаза. У нее возникло чувство, что де Джонг где-то рядом, возможно, в Вашингтоне. А возможно, и здесь, в ее комнате. Очень близко, так, что можно протянуть руку и до него дотронуться. Она встала с постели и побрела в ванную — от предчувствия неминуемости зла ее затошнило.


Содержание:
 0  Гайджин : Марк Олден  1  Часть первая Хейхо но метсуку Глаза в бою : Марк Олден
 2  Глава 2 : Марк Олден  4  Глава 4 : Марк Олден
 6  Глава 6 : Марк Олден  8  Глава 8 : Марк Олден
 10  Глава 2 : Марк Олден  12  Глава 4 : Марк Олден
 14  Глава 6 : Марк Олден  16  Глава 8 : Марк Олден
 18  Глава 10 : Марк Олден  20  Глава 12 : Марк Олден
 22  Глава 9 : Марк Олден  23  Глава 10 : Марк Олден
 24  вы читаете: Глава 11 : Марк Олден  25  Глава 12 : Марк Олден
 26  Глава 13 : Марк Олден  28  Глава 15 : Марк Олден
 30  Глава 17 : Марк Олден  32  Глава 19 : Марк Олден
 34  Глава 21 : Марк Олден  36  Глава 15 : Марк Олден
 38  Глава 17 : Марк Олден  40  Глава 19 : Марк Олден
 42  Глава 21 : Марк Олден  44  Глава 23 : Марк Олден
 46  Глава 25 : Марк Олден  48  Глава 27 : Марк Олден
 50  Глава 29 : Марк Олден  52  Глава 23 : Марк Олден
 54  Глава 25 : Марк Олден  56  Глава 27 : Марк Олден
 58  Глава 29 : Марк Олден  59  Эпилог : Марк Олден
 60  Использовалась литература : Гайджин    



 




sitemap