Детективы и Триллеры : Триллер : Открытый сезон : Дэвид Осборн

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




Дэвид Осборн — американский писатель, постоянно проживающий в Лондоне и известный по произведениям серии «Криминальные истории, рассказанные миссис Маргарет Барлоу»: «Убийство на острове Марты», «Убийство в Чесапикском заливе», «Убийство в долине Нейпы» и совершенно не похожему на них по сюжету и содержанию остросюжетному триллеру «Открытый сезон».

Три влиятельных и уважаемых в обществе друга каждый год ездят на охоту, куда-то на озера на севере штата. И охотятся там на людей. Долгие годы им все сходило с рук, но в этот раз кто-то начал охоту на них самих. Настоящую охоту, по всем правилам…

Пролог

Окружной прокурор с гордостью считал себя человеком с разумной чувствительностью. Сейчас, беседуя с Элис Реник и ее сидящими в напряжении родителями, он вдруг обнаружил, что не в силах больше выносить выражение запавших глаз Элис. И дело было не столько в мучительном воспоминании об ужасе, отвращении, и боли, которые он видел у других молодых женщин, подвергшихся насилию. Скорее, это было туповато-немое отражение растущего в глубине ее сознания всеобщего предательства.

Тогда он повернулся к ней спиной. И к мистеру и миссис Ренник тоже. Он крутнулся на своем обитом кожей кресле и посмотрел мимо вставленной в раму фотографии аккуратно, подстриженного и уверенного в себе президента Эйзенхауэра, взиравшего со стены рядом с высокими, обрамленными портьерами, окнами. Снаружи золотой полуденный свет касался верхушек вязов, царивших над городской зеленью и над красными кирпичными домиками начала девятнадцатого века. За деревьями, сквозь ветки и листву, просматривался шпиль Пресвитерианской церкви и видны были часы на университетской башне. Позже он припомнит, что именно в этот момент подумал о том, как иронически бессильно и лицемерно выглядит американский флаг, молчаливо стоящий в углу кабинета, связка красных, белых, голубых вертикалей.

Тишина была мертвая. Такая, что казалось, сами эти темные стены и мягкие ковры подавляют всякую, мысль. Но мысль-то, во всяком случае, была. Мысль, которую надо было воплотить в слова и произнести вслух. Он знал, что говорить. Трудность заключалась в том, как. Были вещи, о которых Ренники не имели понятия и о которых ему самому говорить не хотелось. Если бы они были сказаны, девушка стала бы еще больше страдать.

Когда он снова повернулся, он постарался не встретиться взглядом с Элис, а посмотрел прямо на Ренника, крупного, отяжелевшего от своего среднеклассового благосостояния, с маленькими глазками.

— Он знает, — подумал окружной прокурор. — Ренник не глуп. Но будет притворяться, что не знает. Чтобы сделать вид, что он поступает, как положено. С Ренником, наверняка, встанет вопрос ненужного сохранения лица.

— Я не хотел бы, чтобы вы считали этот кабинет бесчувственным, мистер Ренник. Мы здесь для того, чтобы предоставить вам и Элис свою возможную помощь. Но сочувствие, я имею в виду официальное сочувствие посредством судебного обвинения, по-моему, это не то сочувствие, которое может помочь Элис. После всего, неужели вы думаете, что ей нужна огласка? Разве не тишина и защита ей нужны?

— Что вы имеете в виду под словом огласка? — это уже миссис Ренник. Вызывающе. Ей лет сорок, фигура еще не так плоха. Но на ее тщательно и чрезмерно покрытом косметикой лице была маска праведности и приличия.

— Он имеет в виду суд — терпеливо сказал ей Ренник. — Газетная шумиха.

Но бесчестье внезапно показалось горше, чем благополучие ее молчаливой дочери. Она почувствовала, что на нее нападают. И вместе с ней на весь женский пол. Нападают, ведомые вечной, привилегированной конспирацией мужчины. Боже, как она ненавидела их самодовольство.

Она ядовито выпалила в ответ:

— Суд выявляет и наказывает виновных. Все мы знаем, кто они и что они сделали. Я едва ли могу подумать, что кому-нибудь придет в голову осуждать Элис.

Элис не шевельнулась. Ей было восемнадцать, она была хорошенькая, хрупкая, неуверенной красоты девушка. Ее тонкие артистичные руки были безжизненно сложены на подоле строгого платья, которое она надела по настоянию матери, закрытое по самую шею, дань оскорбленной женственнсти.

Окружной прокурор вспомнил ее мимолетную улыбку. Это была самая нежная и растерянная улыбка, какие он когда-либо видел. Он попытался снова.

— Хорошо, тогда давайте попробуем выразить это иначе, миссис Ренник. Если позволите. Давайте посмотрим на это с точки зрения присяжных. Начать с-того, что внешние побои, несколько синяков, разбитая губа, подбитый глаз — это все не обязательно означает изнасилование. — Он выдавил дружелюбную улыбку и попытался изобразить непринужденность. — Полиция каждый уикепд собирает с полдюжины мальчишек, которые выглядят еще почище после, своих дружеских потасовок. Такое частенько случается, когда девушка пытается разнять дерущихся парней.

Попытка не удалась. Бесстрастный голос миссис Ренник снова метнулся из-под широкой арки ее враждебного лица.

— Вы утверждаете, что Элис не была изнасилована?

— Нет. Нет. Но, пожалуйста, попытайтесь понять.

Голос его еще раз предупредил ее, что лучше оставить это, всю эту проклятую грязь, отправиться домой и забыть обо всем. — Часть моей ответственности перед вами и Элис в том, чтобы точно указать вам, какие могут быть случайности, если вы решитесь возбудить дело. В любом судебном разбирательстве, независимо от того, насколько ясным или смутным оно может казаться, всегда бывают случайности.

— Продолжайте, — сказала миссис Ренник.

Элис продолжала невидяще смотреть в какую-то точку в пространстве. Было ли это прошлое? Настоящее или будущее? Слышалось ей что-то или виделось?

Голоса и неясные сцены. Всплывавшие из памяти замутнения и обрывистость опьянения.

И еще вспомнился страх. Предупреждающий страх, прогнозированный, когда на вечеринке Кен сказал: «Давай-ка покатаемся, Элис». И Арт смеялся и подмигивал. И внезапный страх, когда она обнаружила, что в машине она не одна с Кеном, а вместе с Артом и Грэгом. Поднимающаяся беспомощная, пропитанная виски паника, когда Грэг потянулся с заднего сиденья и сунул руку ей под блузку, а потом Арт сделал тоже самое. И Кен уверенно стал шарить у нее под юбкой. Она стала отбиваться и кричать. Тогда Кен первый раз ударил её. Тыльной стороной руки. Губы ее до сих пор опухшие и потрескавшиеся. И десны ее разбиты. От первого ли удара, или от других, последовавших потом?

Яркий свет. Грэг и Арт, прижимающие ее к полу машины, подальше с глаз. Мотель, свет омывает крышу и окна машины белым. И темнота комнаты, сырой и холодной от редкого использования. Ее ноги стукаются о незнакомую мебель, кулаки молотят, одежды срываются с нее до полной обнаженности. Сначала ее, потом их. Незнакомая волосатость мускулистых мальчишеских тел и мальчишеский запах. Не одного, а троих. Потом руки и рты, кусающие ее рот и гложущие ее груди. И снова их руки, принуждающие ее руки сомкнуться вокруг одного напряженного органа, потом другого. Кен и Грэг. Тяжесть и жесткий нажим крепких костистых тел и невыносимая вопящая боль, когда они разрывали ее между собой. Их ругательства и смех. И в конце Арт. Рычащий, вдавивший большие пальцы в уголки ее глаз: «Ты, сука, только укуси меня и я тебе их выдавлю».

Когда она выбралась? Почему они позволили ей уйти? Только ли потому, что наконец забылись в пьяном сне? Когда полиция нашла ее, блуждающую по ночной дороге, дежурный сержант не внял ее отчаянию.

— Нет, ничего со мной не случилось, просто я слишком много выпила. Я пошла прогуляться, упала.

— Имя вашего отца?

— Пожалуйста, я не хочу никаких беспокойств, — дайте мне просто уйти домой. Что я сделала? Вы только все испортите.

И телефонный звонок, чьи-то тонкие голоса, как приговор по телефонному проводу. Мотель. Трое мальчишек. Кто будет платить за разгром, разбитые лампы, зеркало, сломанный стул, прожженные сигаретами матрацы и простыни в пятнах? Когда они выезжали, девушку никто не видел. Это очень порядочное место. Здесь никогда не было беспорядков. Да, кто-то назвавшийся Фрезером. Парень из колледжа.

Окружной прокурор вертел карандаш, уже в нетерпении.

— Миссис Ренник…

Но она вовсе не собиралась позволять себя перебивать. Глаза ее были полны отвращения к тому, что она должна была сказать и ненависти ко всем мужчинам, когда она говорила это:

— Спустя двадцать четыре часа у Элис еще оставались следы спермы. Как вагинальные, так и анальные.

Тут он швырнул карандаш на стол. Хорошего понемногу. Невозможно всех оберегать. Тем более от самих себя. У него хватает другой работы. Элис восемнадцать — она это переживет. Такое еще никого не убивало.

Он сказал холодно:

— Я понимаю, что Элис была осмотрена, миссис Ренник. Однако в заключении не сказано, что сексуальный акт, в котором она принимала участие, был недобровольным.

Ей понадобилась секунда, чтобы осознать. Она посмотрела, потом взорвалась.

— Это на что же, черт, вы намекаете?

— Я сожалею, миссис Ренник, но секс среди молодых женщин сегодня почти всеобщее явление. Даже среди старших школьниц. Четырнадцатилетних. По крайней мере, жюри обязательно примет это к сведению.

— Ну-ка, постойте-ка, — Ренник тяжело заерзал, проявляя гнев. — Элис не сношается направо и налево. И ни вам, и ни кому-то там говорить мне, что она этим занимается. В отличие от этих грязных маленьких подонков, которые ее изнасиловали.

— Она была девственницей! — сказала миссис Ренник.

И это скорее всего было правдой. Медицинское заключение не дало по этому поводу конкретного заключения, но доктор считает, что Элис сказала правду.

— Мы, вероятно, не отличаемся от других родителей, не лучше и не хуже, но уж своего собственного ребенка мы знаем.

Все они говорили одно и то же. И сама Элис. Была ли она на самом деле так невинна? Скорее всего. Невозможно быть настолько хорошей актрисой.

— Мистер Ренник, миссис Ренник, поправится вам это или нет, но Кен Фрезер, Грэг Андерсон и Арт Уоллес воплощают все лучшее, что есть в американской молодежи. Они привлекательные ребята, из видных семей. Мне нужно напомнить вам, что они лидеры университета, Андерсон — вожак в спортивных играх. Он идеальный американец.

— Они изнасиловали мою дочь!

— Арт Уоллес президент своего братства. Кен Фрезер будет выпускаться с Фи Бета Каппа.

— Мне совершенно наплевать, будет ли он президентом Соединенных Штатов.

— Проще говоря, вы просите меня убедить жюри; что в нашем свободном от предрассудков обществе трое молодых американских парней не смогли бы найти сексуального удовлетворения среди огромного множества других очень привлекательных, я бы даже добавил, страстно жаждущих этого соучениц. Вы просите меня заявить, что им надо было выискать вашу неприметную дочь и овладеть ею насильно? — Я хочу, чтобы они были наказаны!

Другого выхода не было. Он понизил голос и сказал осторожно:

— Очень хорошо, если вы хотите. Но, боюсь, что тут есть еще одна вещь, которую вы вынуждаете меня сказать вам. — Он подождал, потом высказал это, и очень мстительно, так как миссис Ренник все еще сидела с независимым видом. — До нашего кабинета дошли сведения о том, что все три парня готовы поклясться под присягой, что Элис сама предложила повеселиться. Что она попросила и приняла от каждого из них по двадцать долларов за то, что совершит добровольно с каждым из них в присутствии других противные природе акты грязных сексуальных извращений, в том числе содомизм и фаллацию.

Он поднял со стола несколько бумаг.

— Здесь у меня есть копии их заявлений. И некоторые свидетельства, включая свидетельство одной из подружек Элис по женскому клубу. — Он добавил подчеркнуто, — Тоже девушки!

Через некоторое время Ренник сказал:

— Ладно, — голос его звучал глухо, и он с трудом поднялся на ноги.

Окружной прокурор не смог отказать себе в удовольствии еще на один выстрел:

— И я очень опасаюсь, что если нам не удастся добиться вердикта о невиновности, то вам без всякого сомнения будет предъявлено обвинение в клевете. И Элис будет представлена полиции для наказания за проституцию, так же как и за сексуальную распущенность и, возможно, растление несовершеннолетнего. Кену Фрезеру еще нет и двадцати одного года.

Позже, когда они спустились вниз и вышли из кирпичного здания суда, ожидая, пока мистер Ренник отправится за их автомобилем, припаркованным с другой стороны сквера, миссис Ренник сказала:

— Когда твой следующий период месячных?

Элис медленно повернулась к ней. И в шоке услышала себя и свои голос, словно голос и она были совершенно различные личности, словно их разделяла вся ширина сквера у суда, с его скамьями и цветами, памятником Гражданской воине и тяжелой пушкой.

— Что?

— Твой следующий период? Или ты его уже пропустила? — Мать ее криво усмехнулась. — Или ты вовремя вспомнила, что надо использовать диафрагму?

Значит, она ее всё таки нашла. Она обыскивала ее комнату. Как докажешь, что ты так ею и не воспользовалась? Никогда. Хотела бы, даже планировала когда-нибудь, где-нибудь. Но ни разу не хватило духа. Как заставить всех поверить? Когда три героя спортивных лагерей поклялись, что ты требовала денег? Когда одна из твоих подружек оговорила тебя, чтобы оказаться в фаворе у них? Когда твой собственный отец отправился за машиной с каменным лицом, не произнеся ни слова? Когда сам окружной прокурор, прощаясь, избегал твоего взгляда? Когда твоя родная мать смотрела на тебя с сузившимся ртом.

— Завтра ты скажешь этому Бадди, что выйдешь за него замуж так скоро, как он только захочет.

— Бадди?

— Этот мальчик, что работает в гараже.

— Бадди Гарнер? — невероятно. Но он ведь просто механик. — не сошла ли ее мать с ума? Она ведь никогда даже не встречалась с Бадди. — Мама, но я едва его знаю.

Миссис Ренник грубо засмеялась.

— Зато он по тебе с ума сходит. Слишком даже, для того, чтобы задавать лишние вопросы.

— Нет! Только не он!

В этом Бадди было что-то холодное, что-то не похожее на других людей. Он всегда вызывал в ней дрожь.

— Он мне даже не нравится.

— Привыкнешь.

— Но я не хочу замуж. Я хочу остаться здесь и окончить колледж.

Не заплачь, ради бога, только не давай ей этого удовольствия.

— Окончить колледж? Да неужели? После всего, что ты сделала с отцом и со мной? — На мгновенье — тишина. — А как с платой за обучение? Средства на жизнь? Ах, да, я и забыла. Ты ведь теперь и сама можешь зарабатывать на жизнь, не так ли?

На этот раз улыбка была бархатной. Порядочные женщины, принимающие деньги от мужчин, за которых они вышли замуж, могут себе позволить вежливо говорить с проститутками.

Отец появился внезапно, открыв дверцу машины.

Пришло время отправляться.


Содержание:
 0  вы читаете: Открытый сезон : Дэвид Осборн  1  Глава 1 : Дэвид Осборн
 2  Глава 2 : Дэвид Осборн  3  Глава 3 : Дэвид Осборн
 4  Глава 4 : Дэвид Осборн  5  Глава 5 : Дэвид Осборн
 6  Глава 6 : Дэвид Осборн  7  Глава 7 : Дэвид Осборн
 8  Глава 8 : Дэвид Осборн  9  Глава 9 : Дэвид Осборн
 10  Глава 10 : Дэвид Осборн  11  Глава 11 : Дэвид Осборн
 12  Глава 12 : Дэвид Осборн  13  Глава 13 : Дэвид Осборн
 14  Глава 14 : Дэвид Осборн  15  Глава 15 : Дэвид Осборн
 16  Глава 16 : Дэвид Осборн  17  Глава 17 : Дэвид Осборн
 18  Глава 18 : Дэвид Осборн  19  Глава 19 : Дэвид Осборн
 20  Глава 20 : Дэвид Осборн  21  Глава 21 : Дэвид Осборн
 22  Глава 22 : Дэвид Осборн  23  Глава 23 : Дэвид Осборн
 24  Глава 24 : Дэвид Осборн  25  Эпилог : Дэвид Осборн



 




sitemap