Детективы и Триллеры : Триллер : ПРОБЛЕМЫ ДУБОСАРОВСКОЙ ОПГ. БЛЯХА, МУХА И ДРУГИЕ : Максим Павлов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

вы читаете книгу




ПРОБЛЕМЫ ДУБОСАРОВСКОЙ ОПГ. БЛЯХА, МУХА И ДРУГИЕ

Воистину трудно было сыскать в Отвязном крае личность более именитую, чем местный олигарх Василий Бляха. Достаточно сказать, что он имел в своем распоряжении самое совершенное тело города и области — мисс Отвязную, Машу Типовашееву. Ведь недаром поговаривают: покажи мне того, кого ты имеешь в обнаженном виде, и я скажу, сколько денег ты стоишь. В общем, первая девица тех мест, где Василий Исидорович имел счастье заслуженно пользоваться статусом олигарха, была столь недурна, что действительно, по меткому замечанию Серафима, привлекала своими прелестями добрую половину самцов Отвязного, создавая тем самым множество семейных неурядиц. Как удавалось простым гражданам бороться с влечением к Маше Типовашеевой, честно говоря, не наше дело. Нам остается лишь констатировать, что официальная стоимость Бляхи на рынке городских авторитетов достигала самых запредельных отметок. Что уж говорить о неофициальной, связанной с кличкой Лысый и глубоким криминальным прошлым?

Имелся у Лысого друган Муха, которого, в отличие от мисс края, афишировали в средствах массовой информации довольно скупо, но который играл в криминальном бизнесе дубосаровской ОПГ едва ли не самую фундаментальную роль. Этот Муха днями и ночами просиживал на дубосаровском общаке, ни на метр от него не отходил и в силу малоподвижного образа жизни приобрёл привычку круглосуточно смотреть телевизор. Смотреть он мог все: стриптиз, политику, мыльные сериалы и даже мультики, — но все-таки основной интерес Мухи был связан с криминальными передачами, такими как «В мире криминала», «Злоба дня», «Вопли нашего города» и другими. Это неудивительно: Муха старался быть в курсе всех событий.

Так получилось, что именно пристрастие Мухи к телевизору позволило оперативно поставить в известность авторитета Лысого насчет распоясавшегося киллера Серафима. Ибо Лысому в тот роковой момент было не до киллера Серафима.

Когда по мобильному телефону Бляхи раздался позывной писк, Василий Исидорович, извините за выражение, сношал мисс края и совершенно не подозревал, какая туча нависла над его головой, причем на его же собственном телеканале.

Нехотя отстранившись от возбужденной партнерши, Бляха взялся за телефон и услышал на проводе характерный хрип другана Мухи:

— Лысый?

— Ну я, — ответил Бляха.

— Это Муха.

— Ну, я понял.

— Смотришь телек?

— А чё за фигня? — удивился Бляха.

— Вилы, Лысый, сам посмотри. Ты заказывал его разменять?

— Кого? — не понял Бляха.

— Серафима.

— Обдолбался, что ли?! Серафима?! Чтобы я — своего кента?! Да я скорее на говно изойду.

— Тогда чего это он на тебя гонит?

— Кто?

— Серафим. Говорят тебе, вруби телек — сам увидишь: открыл шлюзы, бычара, и вообще, я гляжу, базар ни хрена не фильтруют на твоём телеканале, ни хрена…

— Надеюсь, это прикол, Муха? — вдруг рассмеялся Бляха.

— Ну ты и тумак, — вздохнул друган. — Чем бодягу разводить, врубил бы уже давно телек и посмотрел.

— Да что я не видел в твоем телеке? — продолжал беспечно веселиться Василий Исидорович.

— Тебя дрочат во все щели, а ты ржешь как вечный фраер, — огрызнулся Муха. — Что, вломак на кнопку нажать?

— Вломак, Муха, ой вломак, — признался Бляха.

— Всё трахаешься?

— Всё трахаюсь, — сознался Бляха и с любовью посмотрел на пышную грудь Маши Типовашеевой, победительницы последнего конкурса красоты.

— С Машей Типовашеевой? — угадал Муха.

— А то с кем же? Хороша бабенка, ой, хороша!

— Кхе-кхе, — удовлетворенно крякнул Муха. — Сейчас до нее как раз и добазарились.

— Кто?

— Серафим со Стукачом.

— Муха, а у тебя не старческий маразм? — предположил Бляха. — Когда Серафим со Стукачом вязался? Во что ты заставляешь меня верить?

— За старческий маразм ответишь, — обиженно сказал Муха. — А телек всё равно вруби. Не то как был вечным фраером — вечным фраером останешься.

— Ну ладно, достал, — сдался Бляха. — Врубаю телек, не канючь. Только ради тебя.

— Врубай, врубай…

Включив телевизор, Васиоий Исидорович со снисходительной улыбкой уставился на экран. Первое, что он увидел, была реклама.


ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС: Пенсионерке Маргарите Анатольевне недавно перевалило за девяносто три года. Детей у бабушки нет, и, судя по всему, уже не будет…


В глаза авторитета Лысого пристально смотрела столетняя старушка в калошах и сплошь декорированном вычурными цветными заплатками пальто. Судя по виду, детей у нее действительно не ожидалось. Но оставалось непонятно, при чем здесь Серафим?

— Муха! — окликнул Бляха в трубу.

— А?

— Чё за дела? Я эту калошу сто раз видел.

— Пока ты бодягу гнал, Стукач рекламу зафигачил, — объяснил Муха. — Погоди, ша окоееешь…

— Только ради тебя, Муха, — повторил Бляха и стал смотреть дальше.


ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС: Маргарите Анатольевне с каждым часом становится труднее ходить в магазин. А жить-то как-то надо. Вот и узнал о существовании Маргариты Анатольевны известный меценат, благотворитель и душа Отвязного края Василий Исидорович Бляха. И не просто узнал, а проникся её проблемой как своей собственной и распорядился ежедневно присылать к подъезду Маргариты Анатольевны личный автомобиль.

ВАСИЛИЙ ИСИДОРОВИЧ (с экрана): Жалко, что ли? Пусть бабка катается на затарку, недолго ей осталось.

МАРГАРИТА АНАТОЛЬЕВНА (цветущая и преображенная, в новой меховой шубке без заплат, стоя рядом с Василием Исидоровичем, с неподдельной благодарностью, в камеру): Василий Исидорович проявляет реальную заботу конкретно о каждом человеке. Очень искренний, состоятельный и прямодушный человек. Я каждый день езжу в магазин на его машине седан «ландкрузер» — это надежно, быстро и удобно. Автомобиль специально приспособлен к условиям наших дорог. Официальный дилер «тойоты» в Отвязном приглашает всех приобрести — седан «ландкрузер» в магазине-салоне «Пэ-ха-бэ мо-торз» по адресу: проспект Леонида Пантелеева, дом восемь.

Выговорившись, бабушка залезла в сверкающий джип «ландкрузер», захлопнула дверь, и, как бешеная собака, внедорожник от «тойоты» сорвался с цепи, улетая в облаках пыли в направлении продовольственного магазина.


Но на этом реклама не закончилась. Прежде чем Бляха увидел студию «В мире криминала», ему пришлось переварить ещё два сюжета.


ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС: Снайперская винтовка «Депутат» с оптическим прицелом «Глаз народа» — гарантия эффективной деятельности законодателей.


ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС: Тюрьма на острове Крит — живописнейший уголок в океане, диковинное место земного шара, где заключенные могут чувствовать себя ни в чем не обделенными. К вашим услугам пятизвездочные камеры, теннисные корты, казино, уютные бары и рестораны, пляжи, массажные кабинеты и солярии. Сексапильные девушки, владеющие одновременно несколькими языками и полным перечнем интимных услуг, позаботятся, чтобы ваше заключение прошло легко и приятно.

Посидите в тюрьме на острове Крит!

ПОЛ ШВЕЙЦЕР (начальник международной тюрьмы на острове Крит): Мы рады всем: итальянской Коза Ностре, китайским триадам, колумбийским наркобаронам и арабским террористам. Мы не видим разницы между вероисповеданием преступников, цветом кожи или тяжестью совершенного преступления. Не существует у нас и ограничений по сроку тюремного заключения. Я считаю, главное — это чтобы во время пребывания в наших застенках уголовники смогли получить максимум позитивных впечатлений, расслабиться, хорошо отдохнуть и с новыми силами влиться в трудовые будни. Как правило, те, кто хоть однажды отсидел у нас, уже не соглашаются на обычную муниципальную тюрьму и возвращаются сюда, на живописнейший остров Крит, снова и снова. Так что ворота нашей зоны открыты для всех в любое время года.

Вот тут-то глаза дубосаровского патриарха Лысого стали медленно, но верно расширяться. Нет, не от вида живописнейшей тюряги на острове Крит — реклама закончилась, — от вида диковинной обстановки в студии «В мире криминала»: Серафим за одним столом со Стукачом! — кто бы мог предположить?! Лысый молча проглотил слюну.


ВЕДУЩИЙ: Напоминаю, я, Александр Стукач, вы «В мире криминала», добрый вечер… Итак, несколько минут назад известный киллер Серафим заложил ряд высокопоставленных авторитетов и сделал сенсационное заявление, направленное против своей недавней крыши, дубосаровской преступной группировки. В частности, Серафим признал, что лично загасил тридцать восемь лохов по непосредственному заказу авторитета Лысого, с которым они, то есть лохи, пробовали конкурировать на поприще того или иного бизнеса.

СЕРАФИМ: И главное, Стукач, — причем я еще и еще раз это подчеркиваю — нет никаких сомнений в том, что бандитский авторитет Лысый и пресловутый деятель нашего времени Василий Бляха — одно и то же существо, скрытое под множеством личин. Это существо уже длительное время координирует теневые структуры Отвязного края, отмывает в общественных уборных нетрудовые доходы, а в свободное время поддерживает сексуальную связь с Машей Типовашеевой…


— Ну че, Лысый, че я тебе гнал? — торжествовал на проводе Муха. — Не пурга же? Кто теперь из нас фуфло? Кхе-кхе… Чего засох? Старческий маразм? Кхе-кхе… Алле-алле?

— Дерьмо, — контуженно произнес Лысый, едва обрёл драгоценный дар речи. — Замочу засранца!!!

— Я-то тут при чем? — не понял Муха.

— В мусор отоварю! Живьем схаваю!! — Бляха ткнул пальцем в наглую морду Серафима на телеэкране. — Я те покажу, кто из нас отмывается в параше!!!

Маша Типовашеева испуганно выглянула из-под простыни:

— Проблемы, Лысый?

— Заткнись, — попросил он.

— Лысый! Слышь, Лысый! — звал Муха по телефону.

— А?!! — заорал разъяренный авторитет. — Чего надо?!

— Это я же, Муха. По-моему, у тебя проблемы.

— Знаю без плешивых! — Лысый наспех влез в брюки от Валентино.

— Че собрался делать? — справился Муха.

— Урою мудило! — Он накинул рубашку от Версаче. — Кого он хотел заложить, гнида ссученная?!! Меня?!! Ша он у меня оторвётся!! На месте размажу!

— Ты слышь, погоди, Лысый, — попросил Муха. — Обмозгуем — размажем. Не спеши.

— Не хрен тут мозговать.

Не попрощавшись с Мухой, Бляха отключил телефон, надел штиблеты от Сен-Лорана и, гневно озираясь, пропыхтел:

— Размазать ссученного, и точка. Где моя пушка?! А?!! — Озверевший взгляд авторитета остановился на любовнице. — Куда я сунул «беретту»?

— Эту? — Маша вытащила из-под подушки позолоченный пистолет.

Чтобы подчеркнуть, насколько ему дорого оружие (кстати, пушка экслюзивно разрабатывалась для Василия Исидоровича итальянскими дизайнерами), Бляха, втыкая ствол за пояс, произнес:

— Этот балдометр обошёлся мне в полторы сотни кусков.

Однако «беретта» недолго находилась за ремнем Лысого. Выхватив её, он направил дуло в кинескоп телевизора, на котором все еще была картинка студии «В мире криминала», и стал ждать, когда оператор даст крупный план наемного убийцы.

— Ты умрёшь, падла, — сказал Бляха и от этой мысли начал успокаиваться. — Я тебя вскормил — я тебя и угандошу…


СЕРАФИМ (на общем плане): Лысый сегодня — это объективно самый зажравшийся и проворовавшийся боров Отвязного края, уверенно лидирующий в списке тех, кого в ближайшее время сотрут с лица земли. Теперь все эти эпитеты можно смело адресовать Василию Исидоровичу Бляхе.

ВЕДУЩИЙ: А вы не торопитесь с выводами?

СЕРАФИМ: Что сотрут с лица земли?

ВЕДУЩИЙ: Да.

СЕРАФИМ: Ничуть. Это же очевидно. Если мы проследим предысторию самых громких ликвидации последнего времени, то выяснится одна простая закономерность: перед тем как разменять того или иного хряка, ему до отвала набивают брюхо, строят виллы, открывают валютные счёта — история разыгрывается по шаблонному сценарию, в финале которой появляется киллер. Вспомним таких прибуревших паразитов, как Утюг, Шаман, Диктатор… А ведь уровень их жизни заметно уступал уровню жизни Василия Исидоровича, и тем не менее все перечисленные персоны во мгновение ока расстались с нетрудовыми доходами, тайными сбережениями и физической оболочкой как таковой…


Наконец оператор дал крупный план Серафима. Лысый только этого и ждал.

— Подохни, — мрачно произнес он, прицеливаясь.

Грохнул выстрел. Телек взорвался. Студия исчезла. Маша Типовашеева, заткнув уши, спряталась под простыней. Позолоченная «беретта» вернулась за пояс авторитета. Лысый вышел из спальни.

Осталось лишь собрать людей и нанести визит в телецентр.


Не доверяя исполнение вынесенного Серафиму приговора третьему лицу, Лысый предполагал замочить знаменитого киллера собственноручно и внезапно, не дав тому даже возможности подняться с кресла в студии «В мире криминала». То есть в прямом эфире. (Что, конечно, удивило бы телезрителей и навело бы наиболее догадливую их часть на совершенно справедливое подозрение относительно инициатора столь неожиданного кровавого шоу: кто ещё мог прижмотить забыковавшего киллера-дубосаровца в студии первого городского канала? Понятно, Лысый, больше некому. Но ничего, пара рекламных роликов — полагал авторитет, — и всё забудется, покроется навозом, доброе имя Василия Исидоровича вновь займет подобающее место среди городского бомонда.)

Он взял на разборку два бронированных «мерседеса» и шесть самых злобных, тупых отморозков, какие только попались ему под горячую руку. Нет надобности перечислять имена тех, кто составил компанию Лысому, — все пацаны были реальные, на одно лицо, у всех — бронежилеты и автоматы Калашникова. Интерес представляет лишь одна коллективная деталь дубосаровской братвы, выехавшей с боссом к телецентру: если общий вес отморозков в килограммах к началу перестрелки составлял тонну, то реальная опасность, которую они собой представляли, почти в три раза превышала эту цифру, то есть общая взрывоопасность шести «дубов» на работе и дома равнялась трем тоннам взрывчатого вещества в тротиловом эквиваленте. Лысый знал, кого брать, это были самые пенки дубосаровского пушечного мяса.


По дороге к телецентру мобильный телефон разрывался: одни выражали недоумение и соболезнование Василию Исидоровичу, другие подбадривали Лысого, третьи предлагали за наличные бабки посильную помощь, а четвертые спешили заверить, что лично их попа чиста, мол, к происходящему они относятся отрицательно, к Стукачу — с презрением, к Серафиму — с резким осуждением, и с обоими вместе не имеют ничего общего.

Позвонил даже губернатор, поинтересовался, насколько серьезна создавшаяся в средствах массовой информации шумиха.

— Ну что вы, Георгий Анатольевич! — успокоил его Бляха. — Лажа все это. Текучка. Не придавайте значения, поберегите себя.

— Могу ли я чем-то помочь? — справился губернатор Помпадуев.

— Вы? Да нет, конечно, я сам управлюсь. Я Серафима вскормил — мне из него и котлету делать.

— Дело хозяйское, Василий Исидорыч, тебе виднее.

— Как жена, Георгий Анатольевич? — чисто по-человечески осведомился Василий Исидорович.

— Благодарю, потихоньку, помаленьку.

— А дети?

— Нет, детей у нас нет, — с сожалением ответил губернатор.

— А здоровье?

— Ох, Василий Исидорыч… — вздохнул Помпадуев. — Погано, знаешь, со здоровьем. У меня же язва…

— Да, да, я в курсе.

— Врачи не рекомендуют даже нюхать острые блюда. А я тут недавно сорвался — до сих пор не могу понять, что нашло — аппетит, это, как у бездомной собаки — представляешь?

— Ой-ой-ой! Не бережёте вы себя, Георгий Анатольевич, совсем, не бережете!

— Ну это, поужинал давеча с кастрюли жареного мяса, так что весь день кондыбаюсь… Ещё у меня эта нога: ноет и ноет. А теперь и голова разболелась.

— Ох, Георгий Анатольевич… Беречь вам надо себя и еще раз беречь, сколько можно говорить?

— Да я что-то как-то в последние дни… Не знаю… Сам-то как, Василий Исидорыч?

— А вроде и ничего, тьфу-тьфу-тьфу. Кабы не Серафим…

— Замочи ты его, Бляха, и дело с концом, — порешил губернатор.

— Как раз этим и занимаюсь, — ответил авторитет.

— Ну раз так, ни пуха тебе, Василий Иси-дорыч.

— К черту, Георгий Анатольевич!

И они душевно попрощались.

Вслед за губернатором дозвонился Муха:

— На разборку катишь, Лысый?

— Да, Муха. А что делать?

— Эх! — с ностальгией вздохнул Муха. — Завидую тебе, Лысый: постреляешь, встряхнешься! Помнишь, как раньше?

— Да уж… Раньше только так.

— Кхе, кхе… Эх! Где наши годы?

— А ты что? Подгребай! А? Постреляем, встряхнемся. Помнишь, как раньше?

— Да уж…

— Правда, подгребай. А то сидишь на общаке навозной крысой: ни туда ни сюда — чё за житуха, Муха? Давай-ка в тачку — и к телецентру.

— Не, Лысый, не подгребу, не уломаешь.

— Эх, Муха, — тяжело вздохнул Бляха. — Деньги портят.

Муха тут же отключил связь. Видимо, обиделся.

И снова звонок:

— Слухай, Лысый, мама меня не рожала, говном буду, письку деду поцелую!!!

— Ты, что ли, Хувалов? — узнал Бляха.

— Я, век бабы не видать! Я!!!

— Хорошо, я тебя понял.

— Пакеда, Лысый, чтоб мне утюгом в проруби! — заверил Хувалов.

— Пакеда, Хувалов! Приятно было тебя услышать.


…На всех парах вылетела пара черных «мерседесов» к телецентру, но… На подступах к телевидению Лысого и его команду поджидал страшный сюрприз. Тачки авторитета встречало трио переметнувшихся на сторону Серафима уголовников:. Чокнутый и Трахнутый — отвязнейшие гранатометчики, каких только видывал свет, и легендарный снайпер по кличке Рейган — предмет зависти и камень преткновения многих организованных преступных группировок, — вся эта огневая мощь вторцевала по своему вчерашнему патриарху Лысому лобовой атакой и, по сути, смешала с грязью его скороспелый план внезапного вооруженного вторжения в телецентр. Впрочем, по порядку…

Едва подкатив к телевидению, головной автомобиль Бляхи содрогнулся в предсмертной конвульсии, резко взмыл в воздух и приблизительно на уровне второго этажа ближайшего жилого дома развалился на несколько бронированных кусков. Зрелище потрясающее и ужасное, оно усугубилось тем, что сам Лысый находился в салоне «мерседеса» в компании двух бритых отморозков и ни хрена не въезжал в ситуацию.

Не выдержав взрыва, тачка рассыпалась, оставив в воздухе двух бандитов и одного олигарха, — лишь чудом они сохранили жизнь и здоровье. Ни Лысый, ни его бронированная техника не ожидали столь бурного начала событий.

…Оглядев с высоты птичьего полета позиции противника, авторитет сориентировался и понял, что нарвался на мощную, хорошо организованную оборону: у входа в здание городского телевидения за каменными перегородками сидели Чокнутый и Трахнутый (гранатомет Трахнутого дымился после выстрела по первому автомобилю дубосаровцев, гранатомет Чокнутого был наведен на следующую цель: второй «мерс» Бляхи с четырьмя боевиками, который как раз выкатывал к телецентру). Наконец, бесстрашный, как сатана, автоматчик Рейган во весь рост стоял у дверей телевидения и бездумно поливал окружающую среду щедрыми автоматными очередями.

Поскольку ни Лысый, ни его парни летать толком не умели, им вскоре пришлось перейти из состояния свободного парения к свободному падению, но до того, как это произошло, рванул гранатомет Чокнутого, ив небо взметнулся второй «мерседес»: в точности повторив маршрут первого, он развалился в воздухе на части, оставил находившихся в нем отморозков без средства передвижения, — и наконец все это хозяйство дубосаровской преступной группировки: бронированные железки и стекла автомобилей, дезориентированные боевики, удивленный, но не сокрушенный авторитет Лысый, — с руганью и скрежетом осыпалось на землю.

Нельзя было терять ни минуты. Не забывая люто бранить окопавшихся у входа предателей (трио Рейган — Чокнутый — Трахнутый, ещё вчера получавшие зарплату из дубосаровского общака), Лысый сразу, как почувствовал под ногами асфальт, отдал своим бандитам команду занять оборонительные позиции:

— По местам, суки!!! — громко разнеслось по всему микрорайону. — В укрытия, засранцы!!!

Укрытиями банде Лысого послужили оба жилых дома напротив телецентра и три мусорные урны. Сам же Лысый угодил в эпицентр событий: в результате нехитрых маневров авторитет провалился в яму, вырытую прямо посреди дороги не то строителями, не то ремонтниками, — по отношению к мусорным бакам и пятиэтажным домам, защищавшим отморозков от пуль и гранат людей Серафима, яма, выбранная для дислокации Василием Исидоровичем, находилась на явно выраженной передовой позиции.

Истошными воплями давая понять, что с ним шутки плохи, Лысый первым обнажил боевой ствол «беретты» и открыл довольно хаотичный, но все же красноречивый огонь по телецентру, как бы демонстрируя боевикам обеих сторон пример личного мужества и героизма и призывая дубосаровцев в атаку.

Однако атакой пока не пахло. Василий Исидорович чувствовал себя на дне занятого объекта (в топкой глиняной жиже по лодыжку) чертовски не в своей тарелке. Авторитету в яме пришлось сразу же распрощаться с ботинками от Сен-Лорана и до колен закатать заляпанные глиной штаны от Валентино. Стоя в луже практически босиком, не замечая, как дымится от четырех пулевых отверстий труба радиотелефона, Лысый тщетно пытался связаться по ней с Мухой, чтобы рассказать, в какой форсмажорный запор он попал и сколько человек для подкрепления ему необходимо, но увы… Четыре пули «Калашникова» любой мобильник превратят в кусок пластмассы. Когда до Лысого это дошло, он в сердцах отшвырнул радиотелефон и прислушался.

Эффектные, безостановочные взрывы гранат, аккомпанирующие душераздирающему соло Рейгана на автомате, откровенно душили жалкие потуги дубосаровцев родить какое-либо организованное наступление — то ли братву клонило в сон, то ли их одолела лень, — расстановка сил была явно в пользу серафимовского трио.

Решив переломить ход разборки, Бляха перезарядил обойму, смело вынырнул из ямы и с пафосом прокричал:

— Что, сучье отродье, болт забили?!! Гаси уродов, или я всех на хрен поувольняю!!!

С этими словами он выпустил из позолоченной курицы «беретты» восемь свинцовых цыплят в направлении приоткрывшегося Трахнутого и тут же скрылся обратно в яме.

Ободренные возгласами шефа, дубосаровцы оживились, их «Калашниковы» бодро застрочили по телецентру. И в тот же миг заглох противник… Лысый почувствовал, что его пули вылетели не зря. В разборке наметился решающий перелом. Похоже, он зацепил Трахнутого…


Да, авторитет не ошибся: перелом был близок — он вырубил Трахнутого. Но… Перелом не слишком благоприятный для дубосаровской преступной группировки. Ибо Василий Исидорович не предполагал, какое западло себе кинул, зацепив Трахнутого.

Действительно, три его птенчика из восьми реально достигли цели — пуза гранатометчика Трахнутого, переворошили в топке изменника кишки так, что Трахнутый, не подавая признаков боеспособности, улегся за каменным поребриком, а Чокнутый пытался наспех собрать внутренности боевого товарища обратно в живот. Однако непослушные кишки Трахнутого расползались как угри, кто куда, выскальзывали из пуза на землю, — в общем, Чокнутому пришлось порядком повозиться, пока он не заделал Трахнутого до приличного внешнего вида — этой возней и объясняется то, что силы прикрытия Серафима временно заглохли.

Зато потом…

Как только Чокнутый покончил с пузом Трахнутого и вернулся к гранатомету, перед дубосаровской мафией предстал не просто Чокнутый-гранатометчик, нет, теперь это было два в одном: Чокнутый и Трахнутый в одном стволе — такова уж сила духа этих парней. Далеко не впервой их противник сталкивался с неразрешимой загадкой: гасишь одного — оставшийся на ногах начинает работать за четверых; гасишь второго — очухался первый и давай трудиться за восьмерых. Как в легенде о многоглавом драконе.

Зверства, до которых иногда могли возвышаться Чокнутый и Трахнутый, объяснимы лишь тем, что они оба, кроме членства в дубосаровской ОПГ, состояли в ультраправом крыле Коммунистической партии и в ультралевом союзе с нецензурным названием, могли, если угодно, и на амбразуре полежать, и самолет в железнодорожный состав отправить, не предупреждая пассажиров. Стимулом для них служила идея. Причем до балды, какая. Вобьют что-нибудь себе в голову, и айда народ как траву косить. Идея, по их коммунистическим понятиям, была «дороже денег, приятней славы, реальней жизни на земле», — как пели оба во время крутых мафиозных застолий.

В частности, едва загнулся Трахнутый, Чокнутым всецело овладела прекрасная идея товарищества, братства и взаимовыручки.


Работая за себя и за товарища, осатаневший Чокнутый в течение пяти-шести минут снес до фундамента один дом, где укрывались дубосаровцы, разбомбил пару верхних этажей соседнего, сровнял с землей три урны, служившие штурмовикам Лысого своеобразными подставками под автоматы. Наконец непосредственно возле глиняной ямы Василия Исидоровича шарахнуло не менее двух десятков гранат.

Охреневший авторитет Лысый раскаялся сразу в двух вещах: в том, что зацепил Трахнутого, и в том, что вообще ввязался в эту бесперспективную мазню. Исход разборки был предрешен, при таком раскладе ему оставалось лишь уловить момент, когда можно будет унести ноги в любом предоставившемся направлении. Однако десять мучительных минут гранатомет Чокнутого и автомат Рейгана не позволяли ему даже носа высунуть из укрытия, не говоря уже об осмысленном или бессмысленном — это уж как получится — отступлении.

Но вот в разборке воцарилось долгожданное затишье. Отведя душу, Чокнутый положил гранатомет и подошел к Трахнутому справиться о его самочувствии. Рейган тоже прекратил стрелять — по мобильнику связался с братками, известными под кличками Мясник и Шопен (тоже отколовшимися от Лысого дубосаровцами), чтобы те срочно рулили к телецентру и прикололись над стремным видом бывшего босса.

Ещё не веря, что бешеная пальба прекратилась, шесть дубосаровских отморозков зашутанно притаились в развалинах наполовину уцелевшего жилого дома. Кратким перемирием не приминули воспользоваться мирные граждане: несколько деловых людей, разнорабочих и даже домохозяек проворно перебежали через улицу. Не более минуты длилась пауза в боевых действиях, но ее было вполне достаточно, чтобы авторитет и олигарх Василий Бляха, молниеносно выкарабкавшись из глиняной ямы, дал спринтерского стрекача. Ни пули Рейгана, ни гранаты Чокнутого, выпущенные ему вслед, не поспевали. Василий Бляха по кличке Лысый остался жив. Чего не скажешь о шести его вооруженных отморозках…


Получив сигнал от Рейгана, Мясник и Шопен поспешили к телецентру. Вскоре их белый БМВ причалил к месту разборки. Рейган приветствовал братков продолжительным запилом на автомате. В общем-то, и без Мясника исход баталии был ясен (лишившись Лысого, своего мозгового центра и вдохновителя, пацаны-дубосаровцы вовсе перестали понимать, что от них требуется и за какие такие понятия они должны навсегда остаться возле телевидения). И все же, размяв плечи, Мясник отправился ставить в разборке жирную точку.

Подобрав пару кирпичей (а их здесь валялось пруд пруди), убийца не спеша прошелся по останкам разрушенных строений, выковыривая из укрытий дубосаровских боевиков. Он размазывал их практически голыми руками, превращал в какое-то нечеловеческое месиво и складывал штабелями возле подъезда. Кого по неповоротливости упустил Мясник, кончил меткий Рейган: одного снял двумя точными выстрелами с водосточной трубы (спасаясь от впечатляющих лап Мясника, бедный дубосаровец попытался забраться по ней на остатки второго дома), другому закатал полрожка патронов в лобешник при попытке сдаться, а третьего достал одним мастерским выстрелом при попытке к бегству. Итого: три — три — троих расплющил Мясник, троих уложил Рейган.

О том, насколько играючи добились окончательного результата Мясник и Рейган, говорит хотя бы поведение Шопена: не потрудившись даже выйти из машины, он только распахнул все дверцы БМВ, на полную громкость включил кассетник, развалился в кресле и задрал ноги на баранку. В успехе Шопен не сомневался.

Таким образом, из тонны дубосаровской мафии, подъехавшей к телецентру гасить Серафима, уцелело не более ста килограммов. Принадлежали они неуязвимому авторитету Василию Бляхе.


Ничуть не менее экстремально развивалась главная часть операции по дестабилизации влияния авторитета Бляхи на криминальную общественность Отвязного. Расчет Серафима был таков: информационным взрывом выманить Лысого из логова, лобовым ударом накормить падлу у телецентра (что, собственно, и произошло), и, наконец, последний аккорд: воспользовавшись суматохой, грубо овладеть мисс края Машей Типовашеевой, с тем чтобы доставить девушку из дома Лысого на хату Серафима, — это и было главной частью всей затеи. Ведь обладание красавицей обеспечивало не только колоссальный рейтинг в мире криминала, но и давало определенный морально-психологический перевес ее новому любовнику над старым.

Похищение Маши Типовашеевой легло на плечи Шарика и Марика, — пожалуй, наименее организованных членов преступного синдиката Серафима. Достаточно сказать, что Шарик явился на дело в нетрезвом состоянии, а Марик был не прочь кого-нибудь пропихнуть в самом откровенном смысле этого слова.

Что начудили эти двое в доме авторитета Лысого, с трудом укладывается в рамки обыденного сознания.

Худо-бедно загасив четырех охранниов, патрулировавших владения Лысого, Шарик и Марик нашли вусмерть перепуганную мисс края в солярии и, демонстрируя несчастной два боевых ствола, потребовали немедленно одеться. Точнее, требовал бухой Шарик. Марик тем временем зачарованно таращился на обнаженное тело топ-модели, он вообще не отличался самообладанием в смысле эрекции и, едва предоставлялась возможность, пускал слюну и даже не стремился противостоять искушению.

Попросив Маню одеться, Шарик позвонил Рейгану. Рейган сказал, что Лысого загарпунить не вышло, поэтому с мисс края следует поспешить, ни в коем случае не расслабляться, не пить, не трахаться и смотреть в оба. Ну и так далее.

Воспользовавшись тем, что Шарик по уши занят телефоном, Марик проворчал под нос: «Шарик, я сейчас кончу: дурной елдан башке покоя не даёт…» Шарик его не расслышал, и Марик направился к офигевшей Маше Типовашеевой. Как-то умудрившись залесть в солярий, он крепко прижал к себе загорелое тело мисс края, однако та сохранила изумительное молчание. Видимо, находившийся во власти основного инстинкта бандит ее загипнотизировал.

К счастью, Шарик вовремя попрощался с Рейганом, глянул на то, что творилось в солярии, и мгновенно принял решение. В два прыжка перелетев к кварцевой ванне, он оторвал кореша от аппетитной девицы, выцарапал его из солярия, оттащил в дальний угол комнаты и, несмотря на отчаянное сопротивление, связал ему руки за спиной собственным ремнем.

— Никогда… — пропыхтел Шарик, взяв ситуацию под контроль. — Никогда, Маша, не позволяй ему прикасаться к себе.

Не желая оставаться связанным, Марик бился головой о пол и отчаянно дёргался.

— Что здесь вообще происходит? — с ужасом в глазах спросила Маша.

Не ответив, Шарик вынул дрожащей рукой сигарету, закурил и осмотрелся.

— В этом доме есть что-нибудь выпить? — наконец произнес он с наигранной непосредственностью.

— Принести? — предложила Маша.

— Я бы не отказался, — кивнул Шарик.

Полагая, что перед ней не просто бандит, а герой рыцарского романа, красиво вступившийся за честь и достоинство обнаженной женщины, Маша с радостью накинула на плечи полупрозрачный халат и сбегала за литровой бутылкой джина. Не подозревая, к каким последствиям может привести невинная просьба Шарика выпить, Маша вручила своему спасителю полный пузырь и чистый стакан.

— Спасибо, — сказала она, мило улыбнувшись. — Вы так добры! Если б не вы, этот маньяк, уж не знаю, что бы со мной сделал.

— Фигня, — скромно ответил Шарик, отшвырнув стакан. — Это я должен сказать спасибо, хозяюшка.

Он приложился к горлу бутылки, слегка сполоснул рот и… двумя-тремя глотками ополовинил ёмкость. Словно пил на жаре «кока-колу».

Маша невольно отшатнулась. Лицо Шарика быстро багровело. От благородства не осталось ни шиша.

Но тут очухался связанный Марик.

— Маша! — простонал он. — Ты что, ему дала?!

— Дала, — призналась девушка, не зная, куда ей теперь спрятаться и кого бояться.

— Что ты ему дала?!

— Джин.

— Этого нам только не хватало! — взвыл Марик. — Ты сумасшедшая! Ты представляешь, что тут сейчас будет?

Маша уже ничего не представляла и была готова расплакаться.

— Никогда, — прохрипел Марик. — Никогда не давай ему выпить!

Однако было слишком поздно.

— Из-за острова на стре-е-жень, да-а-а-а на-а-а просто-ор речно-ой волны-ы-ы-ы… — запел окосевший Шарик.

Потом он умолк, но лишь затем, чтобы добить литровый пузырь до дна, выбросил пустую бутылку в закрытое окно и под звон разбитого стекла страшным голосом заорал;

— Выплыва-а-а-али росписны-ы-ы-ые Стеньки Ра-а-а-а-азина челны-ы-ы-ы!

Бухой бандит сидел в центре комнаты, раскачивался не в такт исполняемой песне, и было в нем что-то, что заставило загорелое лицо Маши Типовашеевой побледнеть. Хотя, справедливости ради, Шарик и не помышлял домогаться ее прелестей.

— Я вызову охрану. — Маша нерешительно поплыла к двери.

— Бесполезно, — сказал Марик. — Охрана перебита. Мы в доме одни.

— Что же теперь делать?

— Для начала развяжи мне руки, шоколадка. Потом я скажу, что делать.

— Что-то не светит мне развязывать твои присоски, — возразила девушка. — С меня достаточно.

— Хорошо, — крикнул Марик. — Сидим, ждем Лысого.

Маша потерянно озиралась по сторонам и безуспешно искала решение. Ничего не приходило ей в голову, абсолютно.

— Возвращается Лысый, — вслух предположил Марик. — Застает нас в таком виде… Ты можешь прикинуть, что начнется?

— Боже, какой сюр! — поняла наконец Маша.

— Хуже, Маня. Нас всех закинут в один общий унитаз и спустят воду.

— И меня?

— Разумеется, тебя в первую очередь, конфетка.

— Мне так глючно! Так глючно! — ужаснулась девушка. — А что же делать?

— Еще раз для глупых куриц: развязывай руки — и я уведу отсюда этого бухого идиота.

— Думаешь, я тебе поверила?

— Думаю, у тебя нет других вариантов.

— Не хочу в унитаз! — По Машиной щеке скатилось несколько слезинок.

— Тогда развяжи меня, черт бы тебя оттрахал! — сорвался Марик. — Не реви, не буду я на тебя прыгать, ясно?! Я уже кончил по милости этого алконавта!

— Правда?

— Да! Развязывай руки, я сказал! Вот дуреха!

— Не обеща-а-айте деве й… й… йу-у-у-у-у… йу-у-уной, — пропел Шарик на мотив Стеньки Разина. — Любови ве-е-е-ечной на земле-е-е-е!

Пьяный преступник всё ближе подползал к Маше, в надежде получить очередную бутылку, не прибегая к насилию, задобрив, так сказать, женское сердце лирическими песнями и широтою души.

— Хозяюшка, в этом доме не найдется чего-нибудь выпить? А? Я был бы очень признателен. Ну? Я жду.

Отскочив от нализавшегося Шарика, Маша переметнулась к связанному Марику, решившись-таки освободить его руки от ремня.

— Давно бы так, — похвалил Марик. — Теперь идём!

— Куда?!

— К Серафиму.

— Да на хрен мне встало?! — удивилась Маша.

— Шар!!! — поторопил Марик, невзирая на ее возражения.

— А?!

— Живее сматываем!

— А я не понял… — Шарик неловко передернул затвор автомата. — В этом доме есть что-нибудь выпить или обязательно применять оружие?

Он разочарованно нажал на спусковой крючок. Загремела автоматная очередь. Марик схватился за голову: Маша Типовашеева упала без чувств к его ногам. А Шарик как ни в чем не бывало запел новую песню.

— Этого нам только не хватало! — Марик склонился над девушкой. — Ты знаешь, кого замочил, бодун кривой?!! Знаешь, что за это будет?

— У приро-о-о-оды нет плохой пого-о-о-оды, — ответил кривой Шарик.

Однако, покрутив и так и сяк тело мисс края, Марик не нашел в нем ни одного пулевого отверстия.

— Ка-а-аждая пого-о-ода бла-а-агодать…

— Засохни! — закричал Марик. — Что ты с ней сделал?! Что мы повезем Серафиму?!

К счастью, все пули из автомата Шарика ушли в потолок, не задев Машу Типовашееву. Мисс края просто не выдержала нервного напряжения и лишилась чувств от испуга. В принципе ее можно понять.

Мешкать было уже невозможно. Взвалив красавицу на спину, Марик схватил Шарика за волосы и потащил обоих к выходу.

— В конце концов, мы пьем или не пьем?! — удивлялся по дороге Шарик, цепляя все и вся на своём пути.

Недаром его прозвали Шаровой Молнией (Шарик — лишь сокращенный вариант полной клички): пока приятель волок его по длинным коридорам бляхинских владений, Шарику удалось устроить что-то вроде землетрясения: светильники, комоды, зеркала в скульптурных рамах — все летело на пол от его прикосновений. То ли он не допил, то ли перепил — один бес разберет.

А когда Марик закинул его в тачку, руки Шарика мертвой хваткой вцепились в баранку: плюс ко всему, он вздумал вести машину! Дело было дрянь. Но поскольку от штурвала его отклеить не получилось, да и время поджимало, Марику пришлось уступить место пилота нетрезвому коллеге и положиться на провидение.

— Первым делом, первым делом самоле-о-о-о-оты, — запел Шарик, разгоняя БМВ. — Ну а девушки, а девушки на..!

Лишь набрав свои любимые двести километров в час, Шарик вроде как успокоился, положил голову на баранку и заснул.

* * *

Тем временем герой дня и дубосаровской преступной группировки Василий Бляха, не забегая домой, добрался до ближайшего таксофона и в срочном порядке связался с Мухой:

— Здорово, Муха!

— Здорово, Лысый! — прохрипел друган. — Чего такой грустный?

— Да вот, проблемы…

— Эх, — вздохнул Муха. — Вечно у тебя проблемы. Поди опять в дерьмо угодил?

— Не, Муха, на этот раз в яму у телецентра.

— Да, да, — припомнил приятель. — Рыли там одну яму.

— В ней, короче…

— Ну?

— Грязи, блин, по колено. Я тут стою как чучело огородное.

— Ну стой, стой, чё уж теперь?

— Слышь ты, старый хрен! Я ж не просто стою — все на меня пялятся как на облупленного.

— Кхе-кхе-кхе, — прокудахтал друган.

— Ты не мог бы…

— Вот так всегда, — заметил Муха. — Ты в дерьме, а я за тобой жопу подтирай.

— Да не в дерьме я, Муха!!! — воскликнул Бляха. — В глине я, мать твою! Объясняю же по-человечески.

— Не вижу большой разницы. Пострелял хоть? Взбодрился?

— Взбодрился, взбодрился.

— Ну а чего тогда от меня хочешь?

— Брюки, туфли, носки и сейчас же сто пацанов к телебашне.

— Ага. А больше тебе ничего не надо?

— Благодарю, пока нет.

— Серафим стрелять умеет, да?

— Ой, умеет, Муха, умеет, засранец.

— Ладно уломал. Будут тебе брюки, туфли и сто отмороженных пацанов, не канючь.

— А носки?

— А вот насчет потников не уверен — надо пошукать… Валялась где-то пара стоячих носков. Ща поищу… Есть время, Лысый?

— Хорош хохмить, Муха! Прекрасно знаешь, сколько у меня времени!

— Ладно, не дохни, будут тебе потники. С себя сниму. Свежак… И недели не отходил.

— Ой, Муха, — с облегчением выдохнул Бляха. — За мной должок.

— Ясный хрен.

— Живы будем — добазаримся.

— А то! В эфир, что ли, намылился, Лысый?

— А куда ж мне еще?

— Кхе-кхе… То-то, гляжу, наряжаешься. Давай там, перед людями, не лажанись, понял? Чтоб все по поняткам.

— Ясный перец.

— Я эту суку Серафима послушал, так уже и жить не хочется.

— Ой, не говори…

— Ты уж ему вставь, Лысый. Помнишь, как раньше?

— Да уж… Раньше только так. А ты уж давай пошевелись, друган. Все помнишь? — брюки, пацаны, носки.

— Да, да, да, я записал.

— Не могу ж я в таком виде…

— Ясный член, в таком виде никак. Ты уж дождись цивильного шмутья, Лысый, — я те зашлю с пацанами — а потом и к Стукачу не стыдно будет заявиться.

— Ты меня знаешь, Муха, мне нечего стыдиться. Телек смотришь?

— Смотрю.

— Серафим еще там?

— Уже нет. Слинял, падла.

— Найду — угандошу засранца своими клешнями.

— Да уж постарайся, Лысый, — такого с рук не спускают.

— Ладно, Мух, хорош баланду разводить. Жду шмотки.

— Ага. Жди. Я ща.


Содержание:
 0  Серафим и его братва : Максим Павлов  1  вы читаете: ПРОБЛЕМЫ ДУБОСАРОВСКОЙ ОПГ. БЛЯХА, МУХА И ДРУГИЕ : Максим Павлов
 2  В МИРЕ КРИМИНАЛА. ПО СЛЕДАМ ОДНОЙ РАЗБОРКИ : Максим Павлов  3  РЕСТОРАН КАННИБАЛ. ЭММАНУЭЛЬ ПЕТРОВА — НЕГАТИВНАЯ СИЛА ОТВЯЗНОГО КРАЯ : Максим Павлов
 4  ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ ОДИНОКОГО КИЛЛЕРА : Максим Павлов  5  ЗАСАДА : Максим Павлов
 6  КУВАЛДА : Максим Павлов  7  В МИРЕ КРИМИНАЛА ВЫХОДИТ НА ГОРЯЧИЙ СЛЕД : Максим Павлов
 8  ЭММАНУЭЛЬ И ЕЁ ГОСТИ : Максим Павлов  9  ПЕЛЬМЕНИ ПО-НОВОРУССКИ : Максим Павлов
 10  САМЫЙ ГРЯЗНЫЙ КОШАК ОТВЯЗНОГО КРАЯ : Максим Павлов  11  ИВАНОВ, ПЕТРОВ, СИДОРОВ И ЛИЧНОЕ ДЕЛО ЗАКЛЮЧЁННОГО ПЕДЕРАСТА ДРОЧИЛЛО : Максим Павлов
 12  СТРЕЛКА : Максим Павлов  13  БЕСПРЕДЕЛ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ : Максим Павлов
 14  БЕСПРЕДЕЛ. ДЕНЬ ВТОРОЙ : Максим Павлов  15  БЕСПРЕДЕЛ. ДЕНЬ ТРЕТИЙ : Максим Павлов
 16  СХОДКА : Максим Павлов  17  СТЕБАЛОВО : Максим Павлов
 18  СТЕБАЛОВО. ЧАСТЬ ЦОСЛЕДНЯЯ : Максим Павлов    



 




sitemap