Детективы и Триллеры : Триллер : 12 : Льюис Пэрдью

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  51  52  53  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  80  81  82

вы читаете книгу




12

Сет Риджуэй лежал на спине, уставившись пустым взглядом во тьму на потолке. Как обычно, простыни были обмотаны вокруг тела и скручены, как веревки, а одеяло бесформенным комом валялось в ногах. Снова он стер ладонью со лба и верхней губы выступившую испарину. Потом вытер руки простыней и повернулся, пытаясь устроиться поудобнее и заснуть.

Сон не шел. Перед глазами по Тони Брэдфорду бегали крысы, рвали зубами его плоть, им на смену приходила Ребекка Уэйнсток — она хваталась за горло, которого уже не было.

Сет повернулся и лег на бок. Закрыл глаза. Но всякий раз, едва он закрывал глаза, в его сознании снова всплывали лица смерти. Ему удалось нормально заснуть только один раз в тот вечер, когда он вернулся с картиной. Вскоре его сны сменились кошмарами.

В своих кошмарах он видел себя спящим. Потом кто-то включал свет. Сет открывал глаза и оказывался на полу в подсобке философского факультета. Над ним парил Тони Брэдфорд.

«А ну, вставай, ленивый ублюдок, — кричал на него Тони. У него было багровое, перекошенное от злости лицо. Когда он кричал, вены на его шее вздувались, как толстые канаты. — Поднимайся и живо читать лекции!»

Слова Тони звучали все громче и неразборчивей, а свет, льющийся с потолка, становился все ярче и ярче. Сет закрывал глаза, чтобы уберечься от этого света, но тот продолжал жечь сквозь веки.

Потом боль рвала ему грудь и бока, и он оказывался на улице. Сбытчик уже стоял с «узи» на изготовку. Первая автоматная очередь кроила лицо Сетова напарника. Вторая приходилась Сету в грудь, бросала наземь и разворачивала, цепляя спину и бок.

В жизни после этого наступала тьма, а в кошмаре после этого наступал свет. Сет открывал глаза и видел голову своего напарника, приделанную к телу Тони.

«Ах ты, сука, ты же должен был меня предупредить, — рычал его напарник, — ты должен быть на моем месте; ты должен лежать дохлым, а не я».

Сет пытается встать — он хочет все объяснить, только ноги не слушаются. Отказываются слушаться руки и тело — он парализован.

«Ты мерзкий тюфяк…» — Лицо напарника неожиданно становится лицом Ребекки Уэйнсток, но голос — по-прежнему напарника. Сет пытается объяснить, он хочет все объяснить, но не может произнести ни звука, и слезы бессилия бегут по его щекам. Лицо Ребекки становится лицом Зои, и голос становится Зоиным.

«Ты дал им меня схватить, — говорит она, — меня забрали у тебя из-под носа. Какой же ты после этого коп!»

Потом Сет раздваивается. Часть его взлетает к потолку и смотрит на оставшуюся часть сверху. Он видит себя сидящим в углу с дыркой во лбу и крыс, обгладывающих его тело. Он начинает чувствовать жгучую мучительную боль от того, что маленькие когтистые лапки топчутся по его глазам, чувствует, как голые крысиные хвосты елозят по его животу и гениталиям. И просыпается от собственного крика.

Сет открыл глаза и посмотрел на часы у кровати. Зеленые светящиеся цифры показывали 03:00. Кошмар снился ему около трех часов назад, а он все никак не мог от него отойти. Спать было невозможно.

Сет уселся на краю кровати и увидел свое отражение в зеркале на Зоином туалетном столике. Там же стояла резная деревянная шкатулка для драгоценностей, которую он купил ей во время путешествия на Британские Виргинские острова, батарея пузырьков, лаков для ногтей и прочих мелочей, что как бы сами собой собираются вокруг женщин. Все эти вещи, казалось, глядели на него с немым укором.

Сет медленно поднялся. Пружины матраса жалобно скрипнули, напомнив ему, что они с Зоей собирались их убрать, чтобы не так было шумно, когда они занимаются любовью. Что-то перевернулось в его душе, когда он вспомнил, как они лежали в этой постели, сплетясь телами, глаза в глаза, дыхание вдыхание. Неужели это никогда не повторится?

Сет подошел к окну спальни и, облокотившись на подоконник, выглянул на улицу. Тучи ушли, открыв брильянтовую россыпь звездного неба.

— За что, Господи? — тихо спросил он, затуманив окно своим дыханием. — За что мне такое наказание? Я ведь молился, старался быть душевным и духовным. Зачем ты все сделал вот так? — И Сет снова постарался отогнать мысли, которые все чаще приходили ему в голову: может, и нет никакого Бога. Или Богу просто на все наплевать.

Дежурную «тойоту» сменил какой-то седан американского производства с водителем и пассажиром. На секунду Сета охватила злость, но он быстро остыл. Страттон всего лишь делает свою работу.

Сон пропал окончательно. Риджуэй вернулся к кровати и достал из-под нее сверток с картиной. Положил на кровать, развернул. Подержал какое-то время в руках, разглядывая контур в темноте, потом включил маленькую лампу. Снова взглянул на картину.

Все было в точности, как описывала Уэйнсток. Живописный альпийский луг, выполненный в теплых солнечных тонах, характерных для мастеров Флоренции. Справа на картине была заметна скальная поверхность, а почти у самого левого края — нечто похожее на вход в шахту в отдалении. На самом рисунке Сет никаких зацепок найти не смог.

Картина была вправлена в простую черную деревянную раму и запечатана коричневой бумагой. Сет перевернул рамку и заметил в углу на бумаге небольшую овальную наклейку: «Якоб Йост и сыновья. Живописные рамы для живописных полотен. Цюрих, II Аугустинерштрассе».

Он уставился на эту наклейку. Название лавки — вот единственное, за что можно ухватиться. Зачем, интересно, понадобилось вставлять картину в рамку в Цюрихе, а не где-нибудь в Германии? Он внимательнее изучил наклейку. На ней было что-то еще, но чернила выцвели, и сложно было разобрать, что именно. Он поднес картину поближе к свету. Штамп был очень неразборчивым, но, найдя правильный угол освещения, Сет сумел прочесть: «19 мая 1937 г.» и цифры «16–16». До вторжения в Польшу, до зверств холокоста, когда Гитлер еще был респектабельным европейским правителем, а его люди беспрепятственно путешествовали через границы. Тогда они и прибыли в Цюрих с картиной. И чем еще? — спросил себя Риджуэй.

Он снова посмотрел на картину. В мыслях царил хаос. Цюрих известен своими банками и своей стабильностью. С точки зрения Сета, он также печально известен пропажей Зои. Нацисты знамениты своим стяжательством золота и прочих сокровищ. Разумно ли будет предположить, что нацисты приезжали в Цюрих перед войной открыть банковские счета и наладить кое-какие банковские связи? При этом Гитлер, или Шталь, или какой-то другой нацист совершенно случайно взял картину с собой в путешествие и совершенно случайно заказал для нее рамку в лавке господина Йоста.

Одной из немногих положительных черт нацистов была их методичность. Такие ничего не оставляли на волю случая. И шансы, что цепь событий с их участием выстроилась «совершенно случайно», были ничтожными.

Он кивнул, снял трубку и набрал номер международной справочной службы. Ему надо было узнать, по-прежнему ли работают сейчас в Цюрихе Якоб Йост или его сыновья.

Но после второго зуммера готовности Риджуэй положил трубку. Наверняка люди Страттона или кто-то еще прослушивают его телефон. Слушать может кто угодно. В конце концов, можно позвонить из автомата в аэропорту.

Сет быстро натянул вельветовые штаны и свитер. Вытряхнул из дипломата инструменты и положил туда картину и влажную пачку тысячедолларовых банкнот Ребекки Уэйнсток.

Вынул из Зоиной шкатулки верхний отсек, достал свой паспорт и довольно толстую пачку швейцарских франков, оставшихся после Цюриха. Машинально открыл документы — на последних страницах стояли визы. Швейцария, Англия, Голландия — все крупные страны Европы, несколько мелких, штампы Карибских островов, куда они с Зоей заходили на яхте. Он даже начал вспоминать те дни безмятежного спокойствия, что они проводили там, но тут же прервался и стал собираться в дорогу.

Через десять минут сидящие в темном седане увидели, как Сет закинул чемоданы в «вольво», сел за руль и завел машину. Он аккуратно развернулся и медленно подъехал к седану. Поравнявшись с их машиной, опустил окно у себя и показал жестом, чтобы водитель седана сделал то же самое.

— Передайте начальству, что я поехал в Амстердам, — сказал им Сет, отдал честь и покатил прочь.

Через час он довольно улыбнулся, выяснив по телефону в Международном аэропорту Лос-Анджелеса, что фирма «Якоб Йост и сыновья» все еще на плаву и в ней работает уже новое поколение сыновей. Старик еще жив, сообщили ему, но уже отошел от дел. Сет упомянул название картины и имя художника, но там ни о чем подобном не слышали, однако уверили, что расскажут старику, который непременно захочет пообщаться об этом с американским джентльменом.

Еще бы не захотел, думал Сет, заказывая в безлюдном местном баре чашку бесчеловечно горького кофе по грабительской цене. Интересно, кто еще захочет поговорить об этой картине.

Сидя за пластиковым столиком в ожидании посадки, Сет впервые за долгое время ощутил надежду. В первый раз он чувствовал, что появился какой-то шанс найти Зою. Интересно, это был ответ на его молитвы или просто стечение обстоятельств? Он сидел, глядя в окно, и пытался молиться. Только никак не мог подобрать слова.


Мучаясь от тревоги, тисками сдавившей ей горло, Зоя выгибала спину, безуспешно пытаясь справиться с усталостью и болью после целого дня на ногах. Они с Талией почти двенадцать часов распаковывали и сортировали обширную Максову коллекцию «Венер»: некоторые датировались около 20 000 года до нашей эры.

Закончив растяжку, Зоя оглядела комнату, упиваясь грандиозным зрелищем, которое снесло все барьеры оценок между ее сердцем и силой искусства. Они стояли вокруг — дивизион маленьких святых женщин, более трехсот фигурок заняли все горизонтальные плоскости, каждая фигурка пронумерована, описана и занесена в каталог. Из обожженной глины, терракоты, алебастра, керамики и медного литья. Большие статуи — часть алебастрового фриза, вынутого из стены храма в Анатолии — стояли пока нераспакованными.

Зоя взглянула на фигурку из обожженной глины меньше фута в высоту, которой было около девяти тысяч лет. Женские груди, живот и гениталии были выполнены с гротескной тщательностью. Она была изображена сидящей, ее руки лежали на вырезанных из камня пантерах. С точки зрения современных эталонов изображения человеческого тела, она выглядела отвратительно толстой.

Глядя на эту фигурку, Зоя как будто переносилась в мыслях в тот таинственный первозданный мир. «Венера» отвлекала ее от ужаса, что поселился в сердце, не давая уснуть ночью, а днем слишком часто сокрушая сам ее дух. Вместо мучительного ожидания развязки, которая должна была наступить в течение нескольких дней, она думала о давно ушедших ремесленниках и том мире, который они пытались постичь в фигурках, сохранившихся до наших дней.

— Затягивает, да?

— Ой! — воскликнула Зоя, когда голос Талии неожиданно вернул ее в реальный мир.

— Прости, — сказала Талия и посмотрела на фигурку, привлекшую внимание Зои. — Это и у меня любимая. Столько чистоты и безыскусности — просто глина из-под ног, обожженная в очаге, который и сам тогда еще был таинственен.

— Тогда еще… — тихо откликнулась Зоя, продолжая любоваться фигуркой.

— Возможно, кто-то сидел у очага, глядя, как отражается в языках пламени безбрежный непостижимый мир, пугающий до усрачки, и лишь одно, — Талия показала рукой в белой перчатке на глиняную статуэтку, — лишь это могло помочь с ним справиться.

— Это и очаровывает. Я имею в виду то, что ты рассказываешь об истоках религий… — Зоя покачала головой. — Я так мало знаю их историю…

— Предысторию. — Талия взяла в руки глиняную статуэтку. — Потому и знать практически нечего.

— Вот именно. Мне просто не нужно было ничего знать об искусстве до первого тысячелетия до нашей эры. Вообще-то очень немногие в моем бизнесе знакомы с этой темой. Это скорее археология, чем история искусств.

— История искусств и есть археология, — сказала Талия. — Искусство — отражение культуры, а культура — отражение того, как человек воспринимает окружающий мир. Мы в большинстве своем слишком зашорены исторической писаниной, чтобы разбираться в искусстве.

— Если представить, как это могло быть, — задумчиво кивнув, произнесла Зоя и показала на глиняную Венеру, — она была сделана руками человека, в чьем сознании произошел грандиозный взрыв знания. В то время изобрели колесо, стали приручать животных, люди начали рисовать на стенах пещер, появились первые люди, которые догадались сеять семена, чтобы собирать урожай…

— Тогда Бог был женщиной, — вставила Талия.

— Что?

— Посмотри вокруг. У Бога сиськи. — Зоя нахмурилась. — Вот это времечко, — сказала Талия. — У их девчонок ляжки, а мужики сделали их Богинями. — И Талия расхохоталась, а ее прелести всколыхнулись под просторным черным свитером и белых брюках-стретч.

— Вот странно, — тихо сказала Зоя. — Сет много рассказывал мне о современных религиях. — Она оглянулась. — Но почти ничего про… — Она широким жестом обвела комнату. — Я никогда не задумывалась, что же было раньше. Мне казалось, будто эти Венеры — всего лишь маленькие идолы, изображающие кого-нибудь из бесконечного пантеона богов… тотемов, всяких языческих культов. Ну, таких, не слишком узаконенных религий.

— Не слишком узаконенными, — повторила за ней Талия, вышагивая по комнате, — они стали благодаря моему народу. — Она остановилась и посмотрела на Зою. — В Торе, она же христианский Ветхий Завет, полно призывов разрушить языческие храмы, сжечь их священные тексты, стереть поганых язычников с лица земли. Но я тебе скажу вот что: пятнадцать — а может, и все двадцать пять или тридцать — тысяч лет, до того, как Яхве накропал свои заповеди, Бог был женщиной. Великая Богиня была не просто заштатным божеством плодородия или тотемом из анимистических культов. Она была известна как демиург, даритель жизни. И не в каком-то одном месте, а во всей вселенной. Смотри сюда. — Талия с невероятной скоростью стала лавировать между столиками. Зоя поспешила за ней. — Посмотри на ярлычок. — Талия указала на терракотовую «Венеру». — Она из Шумера, там ее называли Нана или Иннана. А рядом с ней, — она указала на фигурку из змеевика, — Эскимосская Богиня Солнца, верховный демиург, как и Японская Созидательница. — Талия шла дальше. — Индия, Аравия, Анатолия, Австралия, Египет, Африка, весь Средиземноморский регион — везде Бог был женщиной. Ее звали Изида. — Она ткнула в алебастровую фигурку и двинулась дальше. — Иштар, Ашера, Хатор, Анахита, Ау Сет, Ишара и сотней других имен, но всегда, независимо от культуры, это был один и тот же образ Великой Богини, прародительницы всего сущего. — Талия остановилась так резко, что Зоя почти налетела на нее. — С самого начала это был монотеизм.

Они остановились перед самой большой фигурой «Венеры» — каменной статуей из Анатолии высотой около трех футов, изображающей женщину, рожающую голову барана и три бычьих головы.

— Начало шестого тысячелетия до нашей эры, — сказала Талия. — В этой культуре бараны и быки символизировали мужчин. Эта скульптура наглядно показывает, что мужчина произошел от женщины, а не наоборот, как учит нас история Адама и Евы. — Зоя подошла к статуе поближе, чтобы лучше ее рассмотреть. — В те времена люди не связывали секс с рождением детей. Точно они знали одно — их женщины и самки животных могут рожать, давать жизнь другим; только женщины обладают даром дарить жизнь. Тела женщин существовали в тех же циклах, что и луна и весь мир вокруг.

— Может поэтому мы до сих пор говорим «Мать Земля», «Мать Природа»?

— Совершенно верно. Можно отгородиться от Великой Богини, но избавиться от нее не выйдет. Кроме того, надо помнить, что все эти культуры были матриархальными, то есть наследование и имя рода передавалось по материнской линии: они просто не понимали, зачем мужчинам это все может понадобиться. Мужчины по-прежнему оставались охотниками и защитниками, в силу того, что они и тогда были крупнее и сильнее, а женщинам пришлось изобрести земледелие, чтобы еда была в доме постоянно.

— Поэтому у нее в руках какой-то сноп? — Зоя указала на руки одной из крупных статуй. — Похоже на пшеницу, но трудно сказать точно.

Талия оглянулась и пригляделась к статуе:

— Низкорослый сорт ячменя, один из предшественников современных злаков. Но да, ты права, именно поэтому она это и держит. Она — создатель жизни и даритель пищи.

— Так что же случилось? — Талия удивленно посмотрела на Зою. — Почему Бог сейчас мужского пола?

— Отчасти потому, что вино и Бог имеют сходную природу, и мне кажется, все началось с того, что люди поняли, какую роль в производстве жизни играет совокупление, — стала объяснять Талия. — Или потому, что это совпало с зарождением земледелия. — Где-то далеко за стенами, в глубине склада раздался лязг железных дверей. — Это случилось, когда люди стали понимать, что они сами в ответе за свое тело и свое пропитание и это дело их рук, а не божественных проделок.

— Познание, — сказала Зоя. — Они вкусили запретного плода?

— Можно сказать и так. До этого примитивные культуры прекрасно жили в единении с природой, пользуясь лишь тем, что она им давала, и не делая попыток влиять на ход своей жизни. Когда мужчины осознали свою роль в воспроизводстве, то довольно быстро утратили былое благоговение. В то время… — Талия указала на фигурку на соседнем столике — с гораздо более скромными пропорциями, чем остальные. — Видишь?

Зоя посмотрела на медную статуэтку с глазами из лазурита и янтарной геометрической фигурой в районе живота. Рядом с богиней стояла фигурка поменьше, несомненно изображавшая мужчину.

— Это примерно четвертое тысячелетие до нашей эры, — объяснила Талия. — Фигурка мужчины изображает некое подобие принца-консорта. Великая Богиня все еще занимает главенствующее положение, но становится ясно, что Бог обладает двойственной природой — мужской и женской одновременно. Я бы не назвала это политеизмом. Это скорее понимание того, что Бог — мужчина и женщина одновременно, а не два разных божества. — Знакомый лязг двери раздался чуть ближе, и они расслышали негромкие голоса. — Культура все еще оставалась матриархальной, но имуществом уже стали владеть сообща. Это было начало бронзового века, когда стали появляться настоящие города — они росли так быстро и располагались настолько близко друг к другу, что охотничьи угодья и возделываемые земли вскоре стали пересекаться; начались конфликты. До этого безопасная жизнь зависела от поклонения матери-природе и гармоничного сосуществования с ней. Теперь меч и копье стали основными инструментами создания общества. Значимость мужской доли Бога стала расти и…

Звук ключа в замке быстро сменился лязгом и скрежетом засова, и дверь открылась. В дверях в сопровождении Громилы появился среднего роста мужчина, которого Зоя знала лишь как Сергеева. Вместе с ними ворвался поток холодного воздуха, сдул несколько листов бумаги со стола и заморозил не только Зоины ноги.

— Как уместно, — сказала Талия по-английски, потом по-русски поздоровалась с вошедшими людьми. Те лишь хмуро глянули на нее. Зоя бросила последний взгляд на фигурки и вернулась в мрачную реальность.

— Пошли, — рявкнул Сергеев.

Как и каждый вечер, которые Зоя уже устала считать, она протянула правую руку. Громадный тюремщик пристегнул наручник одним браслетом к своему запястью толщиной с телеграфный столб, а второй Сергеев защелкнул на руке Зои. Ни слова не говоря, Громила повернулся и направился вон из комнаты.


Содержание:
 0  Дочерь Божья Daughter of God : Льюис Пэрдью  1  1 : Льюис Пэрдью
 2  2 : Льюис Пэрдью  4  4 : Льюис Пэрдью
 6  6 : Льюис Пэрдью  8  8 : Льюис Пэрдью
 10  10 : Льюис Пэрдью  12  12 : Льюис Пэрдью
 14  14 : Льюис Пэрдью  16  16 : Льюис Пэрдью
 18  18 : Льюис Пэрдью  20  20 : Льюис Пэрдью
 22  22 : Льюис Пэрдью  24  24 : Льюис Пэрдью
 26  26 : Льюис Пэрдью  28  28 : Льюис Пэрдью
 30  30 : Льюис Пэрдью  32  32 : Льюис Пэрдью
 34  34 : Льюис Пэрдью  36  36 : Льюис Пэрдью
 38  38 : Льюис Пэрдью  40  Эпилог : Льюис Пэрдью
 42  2 : Льюис Пэрдью  44  4 : Льюис Пэрдью
 46  6 : Льюис Пэрдью  48  8 : Льюис Пэрдью
 50  10 : Льюис Пэрдью  51  11 : Льюис Пэрдью
 52  вы читаете: 12 : Льюис Пэрдью  53  13 : Льюис Пэрдью
 54  14 : Льюис Пэрдью  56  16 : Льюис Пэрдью
 58  18 : Льюис Пэрдью  60  20 : Льюис Пэрдью
 62  22 : Льюис Пэрдью  64  24 : Льюис Пэрдью
 66  26 : Льюис Пэрдью  68  28 : Льюис Пэрдью
 70  30 : Льюис Пэрдью  72  32 : Льюис Пэрдью
 74  34 : Льюис Пэрдью  76  36 : Льюис Пэрдью
 78  38 : Льюис Пэрдью  80  Эпилог : Льюис Пэрдью
 81  От автора : Льюис Пэрдью  82  Использовалась литература : Дочерь Божья Daughter of God



 




sitemap