Детективы и Триллеры : Триллер : Берт Ланкастер : Джефф Пови

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  31  32  33  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  67  68

вы читаете книгу




Берт Ланкастер

Восстановление голов

Мы долго и горячо спорим с агентом Вэйдом, поскольку я считал, что нам следует двигаться по алфавиту, но он в конце концов все же убедил меня, что это с его стороны была просто уловка. Если кто-нибудь поймет, что происходит, а потом увидит, что я действую по алфавиту, самое время разочаровать его и выбросить джокера. Несмотря на растущее раздражение, я продолжаю испытывать глубочайшее восхищение к тем навыкам, которые агент Вэйд приобрел в ФБР. Я был в восторге от того, что наша «алфавитная уловка», как он это называл, должна помочь мне как можно дольше пробыть живым и здоровым. Это так обнадеживающе…


На следующем спешно созванном заседании клуба мы с Бетти притворились, что никогда не беседовали по душам, лишь формально покивав вместо приветствия. Оглядев бар, я увидел, что в команде ботаников осталось всего двое участников. Они выглядели грустными и потерянными, и я уже подумал, не послать ли тайное послание двум уцелевшим с советом обедать где-нибудь в другом месте. Рука у меня была в повязке, и врач строго предписал мне не делать ею резких движений — на мой взгляд, это и к убийствам относится.

Немного раньше этим же вечером дело чуть не дошло до драки, когда владельцы бара попросили клуб занять столик поменьше. Это означало бы, что мы не сможем смотреть телевизор, а всего через час должно было начаться выступление телевизионного психиатра. Пока я смотрел, как менеджер и метрдотель спорят с Тони и Шер, я чувствовал, как во всех моих товарищах закипает кровожадность и убийственная ярость. Хищники, все до одного. Не считая Бетти, конечно, которая в это время как раз ушла в дамскую комнату.

Тони наконец выиграл сражение, помахав перед носом у менеджера своим полицейским жетоном и пообещав наводнить заведение копами, если «ты не сунешь нос в задницу и не заткнешься, на хрен». Думаю, это свидетельствует о том, в каком напряжении находился клуб — сам председатель практически пригласил всю полицию Чикаго в бар, занимаемый самыми известными в стране серийными убийцами.

* * *

Берт смотрит на часы и наконец озвучивает очевидное:

— А Ричарда нет, что ли?

— Это констатация факта? — ворчит Тони, тайком обменявшись озабоченными взглядами с Бетти.

— По-моему, это всем ясно.

— Куда он, к чертовой матери, задевался? Кто-нибудь что-нибудь знает? — Чак чрезвычайно нервничает, и меня это очень удивляет — обычно он является образцом невозмутимости.

— Что именно? — Шер отрывается от своей бараньей отбивной, которая, как я заметил, уже залила кровью все ее грибное пюре.

— Какой-нибудь подходящий предлог, из-за которого Ричард сегодня не явился… — Чак зажигает сигарету, глубоко затягивается, и проходит довольно много времени, прежде чем он наконец выдыхает дым.

Потом Чак переводит взгляд на меня и задерживается на моей повязке. Несколько секунд он изучает ее, потом поднимает глаза.

— Ты обычно находишь какие-то объяснения, Винус…

— Я? — Винус?

— Да-а.

— Правда? — Что еще за Винус [4]?

— Практически каждый раз.

Глаза Берта сужаются, когда он смотрит на меня.

— Давай, однорукий, мы тебя слушаем.

— Да, какой предлог вы придумаете на этот раз, мистер Фэрбенкс?-Теперь и Шер смотрит на меня, и мне начинает казаться, что я сижу в стае голодных животных.

— Мы бы очень хотели послушать… — Когда раздается спокойный голос Джеймса, я понимаю, что только что прикусил язык.

— Может быть… Может, это Ричард подал объявление с приглашением Киллера из Кентукки и теперь ему стыдно тут появляться. — Я смотрю на Бетти. Спасительница моя! Она еле заметно улыбается мне, а я готов от всей души поцеловать ее прямо в тонкие губы.

Все остальные немедленно поворачиваются к ней. Она опять элегантно пожимает плечами.

— По-моему, такое вполне возможно, разве нет?

— Ричард и читать-то не умел, не говоря уже о том, чтобы подать объявление. —Тут, конечно, влезает Берт, и я опять смотрю на Бетти. Она растерянно замолкает.

— Не нужно уметь читать, чтобы продиктовать что-то по телефону. — Неплохо, Чак. Очень неплохо.

— Вот, значит, как ты его подал? — встревает Шер.

Чак парирует удар.

— Ты что это хочешь сказать?

— Как-то ты слишком хорошо разбираешься в объявлениях, Чак. — Это говорю я, причем слова вылетают у меня раньше, чем я успеваю сообразить, что нападаю на члена клуба, который с самого начала был мне наиболее симпатичен.

— Разбираюсь? Ты о чем, коротышка? Все знают, как подать объявление, — Чак вопросительно смотрит на остальных членов группы. — Разве нет?

Я скорбно качаю головой. Потом очень неуклюже пожимаю плечами.

— Как насчет тебя, Джеймс? Джеймс этого не ждет.

— Ну… я всегда могу спросить мамочку. Тони рыгает.

— Да забудьте про это хреново объявление. И вообще всю эту дрянь.

— Так что же с Ричардом? — Берт отставляет тарелку с жареной рыбой и тянется к чашке по виду очень крепкого кофе. — Мы что, просто спишем его со счетов? Как и остальных?

Тони надолго задумывается, трет лицо и зевает, обнажая устрашающие зубы.

— Я займусь этим, ясно?

— Боюсь, этого недостаточно, мистер Кертис. У нас есть право знать, что здесь происходит.

— И когда я что-то узнаю, я тебе сразу скажу, блин. Ясно?

Я вопросительно смотрю на Бетти. Я не понимаю, почему Тони не рассказал им все.

Бетти пытается что-то объяснить мне знаками, но я уже и сам все понял.

Тони задумал подстроить ловушку.

У него есть какой-то план, и, как только ему подвернется случай, он приведет этот план в исполнение.

И приговор Киллеру, думаю, тоже.

Я поворачиваюсь к Тони, который задумчиво сморкается в уголок скатерти. Он заканчивает, выпускает из рук скатерть и смотрит на взволнованные лица членов клуба. Он ведет себя очень спокойно, никому не показывает, какой хитрый план у него в голове.

— И хватит жать на газ, ясно? А то все нервные какие-то стали…

— А чего ты ждал? — И снова Чак демонстрирует прежде неизвестные нам стороны своей натуры. — Куда они все подевались, а? Я имею в виду, кто-то же должен что-то знать?

Я уже начинаю задумываться, не трусит ли наш храбрый Чак.

Тони мрачно смотрит на него.

— Слушай, паникер, я же сказал, что занимаюсь этим.

Чак бросает на Тони кислый взгляд и снова глубоко затягивается сигаретой.

— Кто еще знает о клубе? Я лично думаю, кто-то кому-то что-то сказал — может, другу, — вот что я думаю. И кто-то прослышал о наших встречах и решил, что они ему не нравятся. Ни капельки. Кто-то проболтался — вот что могло случиться.

— Может, хватит психовать, Чак?-Тони протирает глаза, вытаскивает грязь из уголка одного из них и изучает ее несколько секунд.

А я не психую. — Паника Чака видна невооруженным глазом. — Я предлагаю свою теорию. Ясно? Это что, противозаконно? У меня есть теория, и я ее высказываю. И я требую, чтобы к моей теории отнеслись с уважением и вниманием, которых она заслуживает.

— Если не заткнешься, я тебе по губам надаю, — Тони рыгает, потом зевает и закрывает рот, предварительно сунув туда пригоршню салата с тарелки Бетти.

Чак отворачивается, он совершенно выведен из себя.

— А что случилось со свободой слова? Я думал, мы живем в демократическом обществе.

— Давайте оставим пока эту тему, мистер Норрис. Нам всем нужно немного успокоиться.

— Да-а… не стоит делать поспешных заключений. По крайней мере, пока. — Берт встревожен, но хорошо это скрывает, поэтому он медленно и успокаивающе кивает. Бетти тоже кивает, великодушно соглашаясь с ним, а я повторяю ее кивок, так что, когда Тони снова поднимает глаза, все собравшиеся за столом кивают. Он втягивает носом воздух, отхаркивает несъедобный кусочек салата и сплевывает его в платок, который сворачивает и кидает в ближайшую урну. Потом он коротко улыбается нам и склоняется к столу.

— Может, кто-нибудь хочет рассказать историю? Пора нам сменить тему.

Я замечаю, как глаза Берта вспыхивают и он начинает поднимать руку.

А я-то думал, что самое плохое сегодня уже позади.

— Берт… Судя по твоему виду, ты хочешь чем-то с нами поделиться.

— Будем надеяться, что не герпесом, — я смеюсь, хоть это и моя собственная шутка, и продолжаю смеяться, несмотря на угрюмые взгляды остальных членов. Я перестаю смеяться, только когда Берт повышает голос и перекрывает мой смех.

— Я всегда мечтал обрубить целое генеалогическое древо. Нечто вроде весенней обрезки веток… Я хотел обезглавить всех до одного представителей всех поколений… И потому взял телефонную книгу и стал искать по-настоящему редкую фамилию. Такую, какой вы никогда даже не слышали. И нашел я фамилию Гринфингер. Да, Гринфингер. Вы можете в это поверить? И я подумал, что будет не так уж трудно найти всех членов этой семьи, и плевать, где они живут, я отправлюсь даже на Марс, если понадобится.

Берт не забыл о своем триумфе в прошлый раз, но сегодня, хоть он и улыбается всем многозначительно, ему никто не отвечает. Сегодня он умрет лютой смертью комедианта, и я буду наслаждаться этим от всей души.

— Я нашел мистера и миссис Гринфингер в Майами — они держали что-то вроде рыбной лавки…

Сейчас уже никто не слушает — нависшее над нами облако напряжения заглушает все. Голос Берта замирает где-то вдали, и я смотрю на профиль Бетти. Очевидно, она видит, что я смотрю на нее, потому что она поворачивается, и наши глаза встречаются. В таком положении — молча глядя друг на друга — мы остаемся, кажется, целую вечность. Я тону в ее серо-голубых глазах, и ни на секунду у меня не возникает желания всплыть и подышать.

Позже в мужском туалете я не успеваю начать мочиться — появляется рыгающий Тони Кертис и становится рядом со мной. Выглядит он довольно уныло. Мой поток мочи немедленно замирает.

— Берт сегодня ничуть не смешнее, чем судорога мышцы сфинктера.

В соответствии с моим планом я вынужден соглашаться с любыми словами Тони.

— Точно… Если ты спросишь меня, я скажу, что он попросту надорвался в прошлый раз.

Тони заканчивает продолжительное и бурное мочеиспускание. Надеюсь, он не станет смотреть на меня и не увидит, что я попросту игриво держусь за собственный член. Я пытаюсь отвлечь Тони.

— Но ты-то уж, конечно, знаешь, почему он такой скучный сегодня, да? — Тони смотрит на меня и вопросительно поднимает брови. Я сказал это специально, потому что собираюсь остаться в живых, что бы там ни задумывал агент Вэйд.

— И чего это?

— Ну… вообще-то я не хочу ничего сказать…

— Нет, хочешь. — Тони крушит перед собой все преграды в исключительно бестактной и грубой манере. Меня всегда это в нем восхищало.

— Ну… только это между нами, хорошо? Но я думаю, что у нас в клубе появилась крыса.

В туалете становится смертельно тихо. Тони очень долго молчит, потом отряхивается и застегивает молнию. Вытирает руки о свою рубашку. Смотрит на меня и проводит рукой по рту, переваривая услышанные от меня собственные слова.

— Крыса, да?

— Да. Крыса.

Тони подозрительно оглядывается. Он все взвешивает, и я понимаю, что контакт состоялся.

— Ты закончил? — он машет рукой на писсуар.

— Ну… да, да… — Мой мочевой пузырь готов убить меня, когда я застегиваюсь. Я поворачиваюсь и иду мимо Тони к раковинам. Я начинаю мыть руки, чувствуя, что его взгляд сверлит мой затылок.

— И ты думаешь, эта… эта крыса испортила Берту представление? — Я поднимаю глаза и вижу в зеркале, что Тони внимательно смотрит на меня. Я моргаю, чувствуя, как накатывает волна тревоги. Но я никак это не показываю и киваю, медленно и очень значительно.

— Должно быть, так.

— С чего бы это?

Я делаю паузу и снова моргаю.

— Берт и есть крыса.

Сказав это, я чувствую, что напряжение слабеет. Пять секунд спустя я готов сам себя удавить. То, что я сейчас сказал, вполне может стать для меня смертным приговором. У меня нет доказательств, нет фотографий из ФБР, ничего нет. Только мое слово против слова Берта. Тони сохраняет спокойствие. Потом он делает два шага к кабинкам, открывает одну из дверей. Смотрит на меня, рыгает…

— Зайди ко мне в кабинет на минутку.

Не могу поверить, что в состоянии пошевелить хоть одним мускулом. Мне кажется, что за дверью кабинки — полная темнота, бесконечная ночь. Тони отходит в сторону, пропуская меня.

Как бы мне хотелось, чтобы все это было видеофильмом и я мог нажать на перемотку кассеты.

Каким-то образом мне удается заставить свои ноги двигаться. Но я словно окостенел, и пол, кажется, залит клеем. Дверь кабинки ждет меня, тьма зовет, и я знаю, что пути назад нет. Возможно, в первый раз в жизни мне удается пописать в чьем-то присутствии. Но это только от страха.

— Присаживайся, —Тони захлопывает за нами дверь кабинки и поворачивается ко мне. Кабинка, по-моему, в два раза меньше, чем я ее помню, его огромное тело нависает надо мной, гигантская голова наклоняется ко мне, темные, безжизненные глаза смотрят мне в самую душу.

Давай, садись, — Тони поднимает гигантскую ногу и опускает стульчак. Крышка громко хлопает, и я понимаю, что он хочет, чтобы я на нее сел. Я так и делаю, и, несмотря на то что на самом деле я уже почти покойник, я чувствую себя всего лишь чуточку глупо.

— Ты что, гомик, Джуниор? — не знаю, почему он спрашивает, каждому же ясно, что никакой я не гомик. — Заходишь в сортир с чужим человеком… — он сжимает огромный кулак, поднимает его и больно бьет меня по плечу. — Шутка.

Я смеюсь, как гиена. И это блестящий ход. Смех получается такой громкий, радостный и фальшивый, что даже мне самому делается противно, так я пресмыкаюсь перед ним. Но Тони тоже весело смеется и так наслаждается своей шуткой, что пукает. Я притворяюсь, что ничего не слышал, но на всякий случай закрываю рот, чтобы туда ничего не попало.

Тони прислоняется к двери кабинки.

— Итак… —Тони позволяет смеху смолкнуть.

— Итак… — эхом откликаюсь я, хоть и в половину меньшим резонансом.

— Берт крыса.

— Настоящий паразит.

Тони начинает задумчиво кивать. Он уже не улыбается, и всей его веселости пришел конец.

— Откуда ты знаешь?

Действительно, откуда? Я собираюсь с мыслями, пытаясь выдумать хоть что-нибудь.

— Я… Ну… Это, знаешь, длинная история. — Или это будет длинная история, если я вспомню, что собирался сказать.

— А я никуда не тороплюсь… Давай, Дуги, думай.

— Тут вот в чем дело. Тони… Берт… ну… Берт пытался обезглавить меня.

Глаза Тони расширяются от изумления, на мгновение он захвачен врасплох. Не совсем то, на что я рассчитывал, но и так сойдет.

— Что?!

— Он пытался отрезать мне голову. К моему удивлению. Тони смеется.

— Правда, что ли? Твою мать. Это что-то личное?

Я хмурю брови.

— Чего-то я не понял… Тони прям. Как всегда.

— Ну, просто я ведь знаю, как ты раздражаешь всех ребят. — Этих ублюдков. До чего же вульгарный у него смех. — Я даже не думал, что один и тот же парень может подходить стольким убийцам в качестве жертвы.

Красный туман застилает мне глаза, и я в состоянии думать только о том, чтобы убить этих…

— Не думаю, что это личное. Уж очень кровожадное у него было настроение. В смысле, я просыпаюсь, а он стоит у меня на груди со здоровенным топором в руках.

Тони изучает меня. Он что-то подозревает. Но, пожалуй, если я буду сохранять спокойствие и хладнокровие, то смогу пройти через это.

Может быть.

— У него была пена на губах… И он говорил всякие вещи, очень злые вещи. Я сроду не видел такой ненависти… Я все спрашивал его: «Почему? Почему ты решил отрезать мне голову?»

— И поэтому ты решил, что Берт — крыса?

— Ну, это вроде бы серьезный признак — разве нет?

Тони пожимает своими жирными, трясущимися плечами.

— А откуда он узнал, где ты живешь?

— Наверное, следил за мной… Как за… Как он следил за… другими… — Я облизываю пот с верхней губы. Я кладу ладони на бедра и прижимаю их изо всех сил, чтобы заставить ноги перестать дрожать.

— А что еще за другие?

— Ну, д-другие. Ты знаешь. Десяток членов клуба, которые… Ну, которые больше не появляются.

Тони изучающе смотрит на меня, поджав губы. Я чувствую, что должен продолжить и договорить до конца.

— Знаешь… Это ведь… Это Берт… Ну, ты понимаешь… Убивал. — Мне удается выговорить все это, хотя очень трудно разговаривать, когда язык все время норовит облизнуть верхнюю губу.

Лицо Тони становится властным.

— Позволь-ка мне прояснить все до конца. Ты говоришь, что Берт убивал членов клуба? Моего клуба?

Тони выпучивает глаза, в нем начинает закипать ярость. Он позволяет своему вопросу повиснуть в воздухе. И вопрос висит в воздухе достаточно долго, чтобы я понял: то, что я запланировал, не будет приятной прогулкой.

— Почему, Джун? Почему ты думаешь, что Берт делает это?

Тони назвал меня Джун? Джун — от Джуниора?

— А, Джун? Вот черт.

Я действительно думал, что Тони сразу купится на мою историю. Я не могу думать. Я не могу дышать. Я не могу делать ничего, я только тупо смотрю на Тони.

Защитник-строитель, Защитник-строитель.

— Давай, Джун. Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Я слышу собственный тоненький, жалкий голосок.

— Он мне сам сказал, открытым текстом. «Это я убил всех остальных. Дуги, я, лохматый старик Берт, я их всех прикончил». Он как будто хвастался. Ты знаешь, каким Берт бывает…

— Он прямо так тебе и сказал, этими самыми словами?

— Да, сэр. Так и сказала эта крыса… — я киваю, может быть слишком усердно и слишком долго, но Тони, кажется, этого не замечает.

Так ты говоришь, Берт Ланкастер сидел у тебя на груди, бахвалился, что всех перебил, а потом чуть не сделал тебе южную прическу? — Я лихорадочно киваю. — Это не похоже на манеру убийцы. Правда? — Я немедленно начинаю качать головой, причем так же быстро и сильно, как до того кивал. Если я не буду осторожнее, моя голова отвалится без всякого Берта. Потом я останавливаюсь.

— Разве нет?

— Видишь ли, Джун, я тут провел небольшое расследование, и кое-что не сходится.

Где шляется агент Вэйд, когда он действительно нужен? Почему он чешется на моем диване, когда он нужен мне здесь, чтобы убить Тони?

— Э-э… с чем не сходится?

Тони не отвечает, предпочитая вернуться к сцене допроса.

— Как получилось, что он тебя не убил?

— Я… э-э… я защищался.

— А сегодня он явился сюда? И ты тоже? И никто не сказал ни слова? Ни единого звука. Это почему? — Тони говорит очень агрессивно, играет со мной в доброго и злого полицейского. Постоянно держит меня на взводе, ни на секунду не дает расслабиться.

Я погиб, я знаю. Защитника уже забили до смерти, а строитель падает прямо на тротуар.

— Он угрожал мне. Угрожал, что вырежет мне сердце, если я кому-нибудь скажу, — заикаясь, лепечу я.

Тони на это не покупается. Он хмурит брови.

— Так он теперь перекинулся на сердца?

— Да-а… похоже на то…

Тони смотрит на меня, прямо мне в глаза, и в голове у меня складываются дурацкие стишки: «Дуги, Дуги, дурачок, каждый глаз как пятачок».

— Наконец-то… Кажется, мы к чему-то пришли.

Стишки куда-то исчезают.

— Это же очевидно… Правда?

— Берт запутался. — Неужели я спасен? — Между своей обычной манерой и этой, поддельной. Потому и проиграл.

Я сижу молча, во рту у меня пересохло, но краска начала возвращаться.

Я хочу кивнуть, но шея дико болит.

— Знаешь… Может, где-то ты и прав. Тони.

— Он к тебе еще вернется.

— Ну, я же принял меры… Замки новые поставил. Все инструменты свои спрятал.

— Надо было сразу рассказать, Джун…

Он теперь всегда будет так меня называть?

— Он меня ужасно напугал, знаешь, просто как черную метку прислал…

Тони гогочет, рыгает, пукает, бьет меня по плечу своим здоровенным кулаком. Неужели не понимает, что рука у меня не просто так в повязке?

— Ах ты малек… —Тони, кажется, наслаждается моей притворной слабостью! Все его тело колышется, и он сочувствующе смеется надо мной. Он снова бьет меня по плечу — надеюсь, он прекратит. Мне же больно.

— Так-так. Я знал, что это кто-то из клуба…

— Знал?

— Не думал, что это Берт, но ведь не может же человек никогда не ошибаться, правда?

— Так… Что же… Что мы теперь будем делать?

Тони раздумывает несколько секунд, но у меня складывается впечатление, что он уже принял решение.

— Я оторву ему голову для тебя.

— Это… Это очень мило с твоей стороны, Тони…

— Мне не нравится, когда люди пакостят клубу, Джун. Я прямо бешеный делаюсь, если люди в моем клубе поганят. Столько времени угрохал, чтобы сделать из клуба такой уютный уголок, — он опять бьет меня по плечу и смеется. — Черт, малек… — Тони поворачивается и отпирает дверцу кабинки. — Это будет наш маленький секрет.

Я бешено киваю, хотя это и очень болезненно. Тони останавливается у открытой двери кабинки и поворачивается ко мне — выражение его лица можно назвать философским.

— Я всегда знал, что это случится. Собери несколько киллеров в одном месте, и рано или поздно кому-нибудь придет в голову дурная мысль. С копами то же самое. —Тони выплывает из кабинки. Я сижу там довольно долго, собираюсь с силами, глубоко дышу и убеждаю себя, что я — один из самых искушенных актеров современности. Я чувствую, как радость заполняет мое сердце, на меня накатывает теплая волна эйфории, я встаю и понимаю, что написал в штаны.

У меня уходит двадцать минут на то, чтобы высушить штаны под сушилкой для рук, и, возвратившись на собрание, я обнаруживаю, что клуб уже расходится. Я вижу, что Берт болтает с Бетти и она смеется над анекдотом, который он уже сто раз рассказывал, а потом я вижу, что Тони натягивает свой дождевик, не сводя глаз с Берта. Чак Норрис с видом обольстителя делает какие-то знаки глухой официантке, и она смущенно краснеет. Шер брызгает ароматическим спреем в свой широко открытый рот, а Джеймс Мейсон, допивая последнюю чашку крепкого кофе, бормочет что-то своей умершей матери, выслушивает ответ и начинает дико хихикать. Я пробираюсь к Тони, и он замечает меня краем глаза. Он незаметно кивает мне, пытаясь соблюдать осторожность.

— Если все это окажется правдой, я пришлю тебе голову Берта.

— Спасибо тебе, Тони. Спасибо.

— Я все еще думаю, что это, возможно, что-то личное… Может, ты что-то не расслышал, потому что от страха в штаны наделал.

Я должен точно знать, как обстоят дела.

— А, э-э, что, если так?

Тони смотрит на меня и со всей силы бьет по почти парализованному плечу.

— Тогда я приду к тебе и убью тебя для него. Клуб оплатит мне проезд. — Он хохочет, рыгает и уходит, задерживаясь только для того, чтобы очень злобно посмотреть на менеджера и метрдотеля и столкнуться с одним из посетителей, двигаясь на крейсерской скорости в мокрую и холодную ночь.

От моих мыслей меня отвлекает смех Бетти, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Берт наклоняется, чтобы поцеловать ей руку, а потом выворачивает запястье, как Фрэнсис Дрейк, говоря: «До встречи, моя принцесса». От этого зрелища меня так тошнит, что я убеждаюсь окончательно: без Берта этот мир станет гораздо лучше.

— Застегивайтесь как следует, мистер Мейсон, ночь просто кошмарная. — Шер гасит сигарету и передает Джеймсу его плащ, а потом берет свой.

Джеймс выглядит совершенно потерянным и очень уязвимым.

— Это конец, Шер?

— Ты имеешь в виду клуб?

— Это Армагеддон?

Шер безнадежно смотрит на Джеймса, помогая ему надеть анорак.

— Не знаю. Я правда не знаю.

— Мне больше некуда идти.

— Как и всем нам.

Джеймс уходит, еле передвигая ноги и повесив голову. Шер идет к бару, чтобы разменять мелочь на сигареты, и я делаю свой ход с Бертом. Я широко улыбаюсь ему и помогаю надеть пальто, хотя у меня работает только одна рука.

— Классная была история, Берт. Смехота. До колик меня довела. Семья Гринфингеров — ой, дружище, я думал, что рожу, так я смеялся.

— О… спасибо. Значит, она тебе понравилась?

— Она меня убила, просто убила. — Я легкомысленно хихикаю в подтверждение своих слов.

Берт довольно кивает.

— Знаешь, мне и самому казалось, что это отличный материал.

Теперь, когда мне удалось завязать этот великолепный суперприятельский разговор, я обнимаю Берта за плечи. Я вижу, что Берт странно поглядывает на мою руку, сжимающую его бицепс, но решаю этим пренебречь.

— Слушай, Берт, вообще-то я давно хотел с тобой поговорить…

Берт несколько подозрительно смотрит на меня.

— Да-а?

Я оглядываюсь и понижаю голос:

— Это насчет Тони.

— Ты имеешь в виду Тони Кертиса?

— Мне кажется, тебе кое о чем нужно знать. Только я не могу рассказать тебе здесь.

— Почему?

— Ну, просто не могу. У меня… У меня пока нет доказательств.

— Каких доказательств? Ты о чем, Дуглас? — От тихого голоса Берта у меня чуть не лопаются барабанные перепонки.

— Подожди, пока у меня будут улики. Дашь мне свой телефон?

Берт немедленно стряхивает мою руку.

— Не дам я тебе своего номера, малявка.

Я серьезно смотрю на него.

— Это вопрос жизни и смерти, — Я выдерживаю взгляд Берта. —Твоей смерти.

Лицо у Берта застывает. Он становится похожим на плохо обработанную статую, начинает что-то говорить, но останавливается. Он совершенно выбит из колеи.

Я наклоняюсь еще ближе к Берту, все время глядя прямо ему в глаза.

— Все это между нами, как ты понимаешь. Но Тони сказал мне, что ты ему не нравишься, Берт. Очень не нравишься.


Содержание:
 0  Клуб серийных убийц : Джефф Пови  1  продолжение 1
 2  Кэрол Ломбард : Джефф Пови  4  Отлично исполнено : Джефф Пови
 6  Привет, Бетти : Джефф Пови  8  Отлично исполнено : Джефф Пови
 10  Уильям Холден : Джефф Пови  12  Первый список : Джефф Пови
 14  Двойное обезглавливание : Джефф Пови  16  Таллула Бэнкхед : Джефф Пови
 18  Убийственный рэп : Джефф Пови  20  Обидчивая Ужасная Татуировщица : Джефф Пови
 22  Убийственный рэп : Джефф Пови  24  Ричард Бартон : Джефф Пови
 26  Увэйдание : Джефф Пови  28  Любовная библиотека : Джефф Пови
 30  Увэйдание : Джефф Пови  31  Просто вилы : Джефф Пови
 32  вы читаете: Берт Ланкастер : Джефф Пови  33  Понимать — не обнимать : Джефф Пови
 34  Безголовая курица : Джефф Пови  36  Понимать — не обнимать : Джефф Пови
 38  Шер : Джефф Пови  40  Жизнь продолжается : Джефф Пови
 42  Кентукки поджаривает Чикаго : Джефф Пови  44  Джеймс Мейсон : Джефф Пови
 46  Последний список : Джефф Пови  48  Привет, Дуги : Джефф Пови
 50  Дебют Кентукки : Джефф Пови  52  Совсем немноголюдное собрание : Джефф Пови
 54  Последний список : Джефф Пови  56  Привет, Дуги : Джефф Пови
 58  Дебют Кентукки : Джефф Пови  60  Чак Норрис/Мирна Лой : Джефф Пови
 62  Омар за мой счет : Джефф Пови  64  Бетси Грэбл : Джефф Пови
 66  Джеронимо : Джефф Пови  67  Федеральный агент : Джефф Пови
 68  Использовалась литература : Клуб серийных убийц    



 




sitemap