Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 2 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41

вы читаете книгу




Глава 2

— Слушай решение на сутки. За вчера и послезавтра — все в норме. На объектах отключений нет. Происшествий не случилось, объем задач выполнен в соответствии с графиком… — так начинается постановка задач исполнителям, собравшимся на веранде в бане Бо. Время — 15.00. в разных углах веранды на полу примостились четверо бригадиров периферийной группировки: Лиджик, Антон, Гаррик и Хамид. Хамид — единственный мусульманин в окружении Бо. Кавказцев Бо не любит по вполне понятным причинам. Хамида он терпит потому, что он родился узбеком в далеком солнечном Андижане. А еще Хамид когда-то закончил Санкт-Петербургское училище Внутренних войск и пару лет воевал под началом Бо. В общем, Хамид — исключение из правил, особый случай, иллюстрирующий превратности корпоративной привязанности.

В стороне сижу я и Коржик — мы играем в нарды. Эх, жизнь моя жестянка! Когда-то Бо так же собирал нас — командиров взводов — и дрючил за что ни попадя. Он был командиром от бога — что называется, слуга царю, отец солдатам. Вот только задницу лизать начальству так и не научился — гордость и чувство собственного достоинства всякий раз оказывались сильнее трезвой оценки объективных факторов, требующих в нужный момент склонить голову и виновато шмыгнуть носом. Если бы не это — был бы Бо сейчас генералом, а я бы, например, гнил бы себе в СИЗО в томительном ожидании суда…

— Лиджик, у тебя там есть такой Андросов, дембельнулся недавно из ВВ, — Бо заглянул в книгу решений. — Я звонил командиру батальона, где он служил, — говорит, классный пацан — оторви да брось. Щас он без дела мается. Пусть хлопцы наедут на него — если покажет себя мужиком, возьми в бригаду…

Бо перенес в свою новую жизнь привычную ему систему координат войсковой действительности. В группировке царит железная дисциплина, ежедневно бригадиры прибывают к 15.00 на постановку задач и представляют отчет о положении дел на подконтрольных территориях. По старой памяти Бо тащит в группировку бывших вэвэшников — все «быки» у него отслужили в оперативных бригадах и милицейских батальонах. Бо прав. Этой публикой легко управлять, они прошли через огонь локальных войн, та что никого не надо учить, и, пожалуй, самое главное — все эти ребята буквально влюблены в Бо. Потому что Родина продемонстрировала им свое феноменальное умение поворачиваться задом к людям в погонах, которые ее, эту самую Родину, защищали, не щадя крови и самой жизни — как предписано уставом. А Бо всех обласкал и дал хороший кусок хлеба с бужениной. А еще — ностальгия. Пацанам по инерции мнится, что они до сих пор в единой дружной войсковой семье, во главе которой стоит мудрый командир, способный на все ради процветания своего слаженного подразделения…

— Гарик, завтра к 9.00 доложишь об уборке территории возле складов, — небрежно кивает Бо бригадиру Вознесеновки. Я знаю, о чем речь. За безобидным понятием «уборка» территории кроются переломы, ушибы и. Вполне возможно, три-четыре трупа. Возле обширных складов сельхозпродуктов обосновались цыгане. Воруют и пристают к работягам. Милиции по барабану — они им не мешают. Накануне цыган предупредили — не уберетесь, будем мочить. Они не убрались. Ну и вот…

Вот таким образом я развлекался уже три дня. Играл в нарды с Коржиком, присутствовал на деловых совещаниях Бо с бригадирами и названивал по сотовому телефону, который Бо с неохотой одолжил мне, предупредив, что этого номера в природе не существует. То есть на мой телефон позвонить не мог никто — односторонняя связь.

Первым делом я связался по промежуточному телефону с Диспетчером: напомнил, что Капитан не завернул ласты в тюряге, а по-прежнему функционирует в пассивном режиме. Разговор с Диспетчером мне не понравился: эти ребята если и не вычеркнули меня из своей жизни, то намеревались сделать это в ближайшее время.

— Мне нужна помощь, — без обиняков заявил я Диспетчеру. — Я хорошо поработал в свое время — теперь давайте впрягайтесь в мои проблемы.

— У нас сейчас свои проблемы, — неласково буркнул Диспетчер. — А что касается твоих заморочек… короче — пока сам. Велено передать: если нащупаешь стоящую информацию по своему делу, обратись к Сухову — зам прокурора области. Знаешь такого?

Сухова я знал. В свое время он служил под началом моего отца, в бытность последнего зампрокурора области. Ходили слухи, что сейчас Сухов единственный претендент на пост областного прокурора, буде вдруг с этим выжившим из ума маразматиком брежневской школы что-нибудь случится. Но наряду с этими слухами существовала перспектива безболезненного убытия Сухова на пенсию: нынешний прокурор был крепок, блюл диету и, что самое главное, прочно сидел в замкнутом кругу региональной мафии, в которую входили губернатор, мэр Новотопчинска, начальник УВД и ряд других престижных физиономий, частенько мелькавших по каналам местного ТВ.

— Ну и что — надыбав информацию, я попрусь к этому Сухову? — удивился я. — Так он меня сдаст с потрохами! Или укокошит из персонального пистолета и получит сто штук баксов от Кировской бригады… Что-то вы там намудрили!

— Не гони волну, — неприязненно осадил меня Диспетчер. — У Сухова в этом деле свой интерес. Ничего другого пока тебе сказать не могу. И еще — ты пока нас не беспокой. Мы тебя сами найдем, если сумеешь выкрутиться из этой передряги. Ну а не сумеешь — будем тогда думать, что с тобой делать… — и отключился.

Затем я позвонил Милке и пообщался со Стасом. Выслушав длинное повествование о проблемах насущных, я пообещав переслать энную сумму на харчи и посоветовал потерпеть — до лучших времен. Сообщив, что в ближайшее время навестить их не смогу, я дал Стасу номер Кругликова и посоветовал напомнить этому маразматику, что Дон обещал оплачивать няньку для Милки минимум в течение года. Воля покойного, так сказать. Стас сообщил под занавес, что меня ищут. Везде якобы висят мои ксерокопии, которые снабжены пояснительной текстовкой: сволочь, маньяк и насильник. Поболтав с «родственником» еще пару минут, я порадовался, что мамеды и братва не догадались побеспокоить моих подопечных, и позвонил Славе Завалееву.

Начальник СБ фирмы с ходу поинтересовался, отчего это на его определителе нет моего номера, и сказал, что есть архиважная информация по поводу этой подставы и надо бы немедля переговорить — но не по телефону. В связи с этим он четвертого сентября (а я звонил первого) будет прогуливаться по улице Пушкина, между рестораном «Айс» и кафе «Мария». И если я — совершенно случайно, естественно, — буду между часом и двумя пополудни проезжать мимо, он, так уж и быть, сядет ко мне в машину. Только лучше бы ему меня не узнать при встрече — место больно людное. Я поблагодарил его, распрощался и пошлепал к Бо — требовать, чтобы в мою внешность произвели кое-какое оперативное вмешательство не очень болезненного характера.

После небольшой дискуссии Бо обрил меня наголо (я стал чрезвычайно похож на бракованный бильярдный шар, увы!), велел загорать с утра до вечера, чтобы изжить неестественную бледность, возникшую вследствие двухнедельной отсидки, и тем же вечером облил мою голову какой-то гадостью. Проснувшись утром, я обнаружил, что мой бритый череп и физиономию покрывают хаотично разбросанные и чрезвычайно уродливые пигментные пятна желтовато-коричневого цвета. Которые делают меня похожим на двоюродного брата Фреди Крюгера с улицы Вязов, и страшно возмутился, заявив, что с таким уродом ни одна приличная женщина не захочет спать.

— А не хер спать, — сообщил свое мнение Бо, любуясь моим пятнистым черепом. — Тебе бы щас в живых остаться… А так ты совсем на себя непохож — можешь мне поверить! Да и пройдет это скоро — через пару недель…

в течение трех суток я пытался выяснить отношения с Бо. Он и слышать не хотел о том, что мне придется побывать в городе.

— Здесь ты можешь до глубокой старости сидеть, — резонно заметил он. — Ни одна скотина сюда ко мне не сунется — это я тебе гарантирую. А что в городе там с тобой будет — хер знает…

С точки зрения Бо, все было верно. Периферия находилась под жестким контролем его диктаторского режима, и я мог разгуливать по улицам любого из городков периферии и раскланиваться с участковыми — никому из них в голову не пришло бы повязать приближенного Бо или дать о нем какую-нибудь информацию. А в Новотопчинске Бо чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

В конце концов мне удалось уговорить Бо оказать мне помощь.

— Получится — хорошо, — резюмировал он. — Не получится — значит, будем воевать. Все равно в этой игре гнить до старости — может, напоследок удастся устроить заварушку, чтобы весело было…

Рано утром — часов в шесть — четвертого сентября я сидел в будане (так новотопчинские менты именуют отсек в патрульной машине) раздолбанной патрульной машины, которая медленно двигалась по шоссе к городу под управлением участкового инспектора Верхнего Яшкуля Валеры Базырова, недавно получившего лейтенанта за задержание двух интуристовских шлюх, обгопстопивших какого-то негритянского вождя с дипломатической неприкосновенностью. Валера нервничал — через каждые три секунды смотрел назад, чтобы удостовериться в моей невредимости.

— Да куда я денусь! — не выдержал я. — Езжай спокойно — радуйся жизни!

— Ага — радуйся! — мрачно буркнул Валера. — Вот бляха-муха! А как хорошо жизнь начиналась! Только летеху получил, дом достроил… Эх!

Валеру можно было понять. Вчера вечером его вызвал Бо и велел завезти меня в город на патрульной машине. Валера моментально загрустил самым серьезным образом.

— Повезешь его в будане, — сказал Бо. — С ним будет три ствола. За вами поедут мои люди — без оружия. Если начнут по дороге досматривать, он всех расстреляет и уйдет. В общем — твоя задача: провезти его через два поста ГАИ и обратно. Если с ним что случится, я тебе жопу на части разорву, — в заключении сообщил Бо и как решающий аргумент присовокупил: — Или мы не одно дело делаем? Не охраняем вместе с тобой общественный порядок?

Опасения Валеры оказались напрасными. Мы благополучно проехали через оба поста ГАИ: усиленный нарядом ОМОНа шлагбаум только сделал нам ручкой. Кому могло прийти в голову, что беглый преступник разъезжает на милицейской машине?!

В пригороде нас догнал «Ниссан» с Коржиком и Сашей Шрамом — я пересел к ним, раздал пистолеты и распрощался с участковым.

— Встречаемся здесь же в 18.00, — бросил мне Валера и попытался реабилитироваться за только что перенесенные треволнения: — И смотрите у меня — чтобы без глупостей!

Глупости в наши планы не входили. Первым делом мы посетили мою родную улицу и минут пять стояли возле родного подворья, изучая обстановку. В принципе Слава Завалеев сказал, что активный розыск будет продолжаться трое суток, после чего усиление снимут, но, сами понимаете, подстраховаться никогда не вредно. Не обнаружив признаков засады, я послал на разведку Сашу Шрама, который, вернувшись, сообщил, что во дворе он обнаружил какого-то здорового мужика, пьющего на веранде чай. На мента мужик не похож, но, на всякий пожарный, Саша — простая душа — вырубил его и связал бельевой веревкой. Оказавшись во дворе, я сразу узнал одного из наших телохранителей — Серегу Татарикова. Когда мы привели бедолагу в чувство, он сообщил, что Слава Завалеев выставил в хате круглосуточный пост — чтобы не разграбили в отсутствие владельца. Еще он сообщил, что здесь сидела засада, которую сняли вчера вечером.

В доме все было прибрано и аккуратно расставлено по местам — входная дверь, скрипя новыми навесами, демонстрировала торцом свежий замок в смазке. Растроганный столь трепетным участием в сохранении моего имущества, я поблагодарил Серегу и велел передать Славику, что за мной не заржавеет.

До срока, обозначенного Славой Завалеевым, было еще достаточно много времени, и я не видел причин, могущих помешать мне навестить Милку и ее братца.

Припарковав «Ниссан» во дворе Милкиного дома, бойцы рассредоточились возле подъезда, а я поднялся на третий этаж и открыл дверь своим ключом. И только по той простой причине, что вот уже в течение двух лет еженедельно наведывался сюда, чтобы проверить, не грабанул ли кто пустующую квартиру. Я отвык звонить в эту дверь…

Они лежали на Милкиной кровати в спальне и занимались утренним сексом. Именно утренним: неторопливо, томно и нежно, как проснувшиеся в выходной день молодые супруги, накануне хорошо отдохнувшие и по пробуждении ощутившие наличие качественной эрекции у мужской половины тандема. Стас неторопливо наддавал тазом, глубоко проникая в Милку, а она, обхватив его спину ногами, сонно постанывала и хихикала, звонко шлепая ладошками по мощным плечам братца…

Нет, этого не могло быть… Я зажмурился и помотал головой, затем вновь открыл глаза — видение не проходило. Волосатая задница Стаса — надо вам сказать, довольно симпатичная задница, мускулистая и пропорциональная — ритмично дергалась между максимально разведенных в стороны бедер сестрички. И сестричка вела себя при этом как любая нормальная женщина, которой данное занятие ничего, кроме удовольствия, не доставляет. Окно было закрыто, вокруг валялись скомканные простыни, какие-то вещи, и стоял характерный специфический запах, дающий конкретное представление о том, чем эта парочка занималась накануне.

Мне стало дурно. Господи, за что ты так со мной? Почему всех моих женщин в конечном итоге трахают какие-то посторонние мужики? Или мне так на роду написано? Или я какой-то неполноценный? А тут еще вот такой изврат — братец сестричку пользует потихонечку… Причем сестричка, судя по всему, ничего против не имеет — скорее наоборот! А когда я — был грех — в последний раз с ней проделал такую штуку, ее потом три месяца откачивали от истерики. Что это?!

Растерянность моя длилась несколько секунд — до тех пор, пока левый локоть не ощутил торчащую из-за пояса ребристую рукоять револьвера, которым меня снабдил Бо. Выдернув оружие, я на цыпочках прокрался в спальню и вставил ствол между ягодицами Стаса, который, ощутив прикосновение холодного металла, перестал работать тазом и застыл, как мумия. Это меня несколько смутило: так на прикосновение металла реагируют профессионалы, которым в жизни неоднократно приходилось бывать под прицелом — в силу специфики работы, так сказать. Однако в этом случае разбираться с этой странностью я пока не собирался.

— Сестричку, значитца, пое…ваем? — поинтересовался я, взводя курок. Стасова попа напряглась, крепче обхватив ягодицами срез револьверного ствола. Милкины ноги быстро убрались с мощной спины братца и спрятались — залезли под бедра Стаса. Глаз ее я пока что не видел = этот здоровый мужик полностью накрывал мою маленькую женщину.

— Вставай урод, — скомандовал я, вынимая ствол из положения № 1 и приставляя его к голове Стаса. — Только побыстрее — мне некогда тут с вами…

— Что ты собираешься делать? — хриплым шепотом поинтересовался Стас, медленно поднимаясь с кровати и по-хозяйски прикрывая Милку измятой простыней — как обычно делают все мужики, маскируя тело своей подружки от посторонних глаз. Жест этот меня добил окончательно. Это я-то посторонний?!

— Выведу на кухню и пристрелю, как собаку, — сквозь зубы прошипел я. — А что еще можно делать с извращенцем, который надругался над родной сестрой?

В этот момент Стас полностью распрямился, и я увидел Милкины глаза. Ничего особого — то же отрешенное выражение, к которому я привык за два года. Смотрит будто бы на тебя, а видит что-то другое — свое. Будто бы нет тебя в ее жизни, или она пытается изо всех сил внушить себе, что нет…

— Ладно придуряться, — неуверенно буркнул я, адресуюсь к Милке. — Уж признайся, что на поправку пошла! Я ж слышал, как ты минуту назад хихикала…

Бац! Рука с пистолетом подпрыгнула вверх от размашистого удара ногой снизу и выпустила ребристую рукоятку. На секунду я выпустил Стаса из поля зрения, сосредоточив все внимание на Милке, — а зря. Недоценил противника, не подумал, что вчерашний зечара может вот так… Бац! Мощная плюха ладонью обожгла правую щеку и отбросила меня к стене. Ударившись головой о бетон, я слегка поймал кайф и не успел увернуться от основного удара — стопой в диафрагму, только сумел резко выдохнуть и чуть присесть. Стасова стопа припечатала меня к стене весьма и весьма профессионально — возьми он на пять сантиметров ниже, наверняка вышиб бы дух намертво. Я сполз на пол и застыл без движения, от души надеясь, что Стас даст мне полторы секунды передышки, допустив «ошибку стрелка», в противном случае — прощай здоровье. Стас допустил. Отпрыгнув назад, он присел на корточки и сунулся в угол за оброненным мной револьвером. И хотя действовал он крайне проворно, этих полутора секунд мне хватило, чтобы прийти в себя. Кувыркнувшись из приседа вперед, я на выходе из оборота со всей дури жахнул Стаса кулаком по голове — как раз в тот момент, когда он ухватил пистолет и начал оборачиваться ко мне. Рухнув на пол, Стаса болезненно застонал и обомяк. Забрав пистолет, я ухватил «родственника» за ногу и поволок на кухню.

— Молодец, родной ты мой! — пробормотал я, затаскивая Стаса в кухню и усаживая его в угол. — Че ж тогда на перроне придурялся? Вон как машешься — профи! Однако «ошибку стрелка» все же допустил — и на том тебе спасибо. Молоток… — пробормотал я, упирая ствол револьвера в висок «родственнику». — Ей-богу, мне тебя нисколько не жаль, скотина! Знал я, что на зоне человек звереет, но не настолько же. — Краем глаза я уловил движение в дверях кухни и замолк, потрясенный немой сценой, представшей моему взору.

В дверях стояла Милка. Ее нагое тело застыло в неописуемом порыве отчаяния: руки протянуты ко мне, в глазах — страшная скорбь и мольба.

— Не надо! — тихо прошептала она. — Пожалуйста — не надо! Убей лучше меня!

— Вот так новость! — озадаченно пробормотал я. — Ты говоришь? Вразумительно и осознанно?! И эмоции проявляешь…

— Не надо, — повторила Милка, падав на колени и простирая ко мне крепко сжатые кулачки. — Я не смогу без него жить…

— Я не брат ей, — внезапно прохрипел Стас, окончательно очнувшись. Я не брат — че уж теперь! Не стреляй…

Глупо хмыкнув, я почесал затылок стволом револьвера и растерянно развел руками. Что было сказать? Моя маленькая женщина, в течение двух лет пребывавшая практически в невменяемом состоянии, за последние две недели резко пошла на поправку, резко залюбила своего братца, который, при ближайшем рассмотрении, оказался вовсе и не братцем…

— Ну, не буду, — согласился я и засунул пистолет за пояс, предварительно аккуратно спустив курок. — Может, кто-нибудь объяснит, что тут у вас происходит?

— Сейчас объясню, — пообещал Стас, болезненно морщась и держась за голову. — Мне можно одеться?

— Можно. — Я кивнул на Милку, застывшую в дверях кухни. — И ей, очевидно, тоже. Кто-то из нас явно не подходит на роль непредвзятого созерцателя обнаженной натуры… хм… даже и затрудняюсь определенно сказать — кто…

Стас поднялся со стула, все так же держась за голову, обняв Милку за плечи — она доверчиво прижалась к нему, — и они проследовали в спальню. Сердце мое болезненно сжалось, когда две обнаженные фигуры скрылись за дверью. Вот еще одна женщина уходит из моей жизни — моя лучшая половинка, дороже которой ничего на этом свете не было у меня…

Через две минуты Стас вновь сидел на кухне и неторопливо рассказывал подробности, от которых неподготовленный человек хлопнулся бы в обморок. Я — подготовленный, а потому в обморок падать не стал, а просто закуклился в чехол непроницаемого спокойствия и периодически задавал односложные вопросы.

Итак, оказалось, что Стас — координатор ПРОФСОЗА, приставленный ко мне для организации взаимодействия с сотрудницей управления этой уважаемой конторы по кличке Лиля, которую в миру я знал и ощущал как свою своенравную подружку — Оксану для того, чтобы организовать цель событий по сценарию ПРОФСОЮЗА, а именно: окончательно и бесповоротно рассорить меня с Центральной братвой и мамедами, пристроить в объятия губернаторши и… и уморить Дона своей пылкой любовью. Так все просто… Я быстро проанализировал события последнего полугодия и поинтересовался:

— Случай на вокзале — при нашей встрече… Это что — тоже задумка ПРОФСОЮЗА?

— Это экспромт, — пояснил Стас. — Просто была установка на качественный раздор — я воспользовался ситуацией, подыграл — получилось…

выяснилось также, что насчет акций по ликвидации Снегова, Гнилова и Феликса Стас тоже в курсе. Более того, это именно он запустил утку в Кировскую бригаду о странной резиновой женщине и подстроил так, чтобы кировцы нащупали ту самую ушастую бабусю. Без того тупоголовый Протас ни за что в жизни не догадался бы увязать вместе странности катастрофы, в которой пострадал Снегов-старший.

Помимо личного участия и взаимодействия с Оксаной — Лилией, Стас должен был зорко следить за ходом событий и поправлять оные, буде вдруг что-нибудь пошло бы наперекосяк. Но пока что надобности в этом не возникало — все шло как надо…

— Куда шло? — в отчаянии спросил я. — Для чего ПРОФСОЮЗУ это нужно? Они там что — совсем навернулись от безделья?

— А вот это я не знаю, старик, — тихо ответил Стас. — У меня есть жесткая установка на определенный порядок действий — более я ничего не могу тебе сказать.

— Постой, постой, — вспомнил я. — Насчет акций, мамедов и братвы — это еще как-то объяснимо… А что по поводу губернаторши? Она каким боком в профсоюзный расклад попала?

— Тебе сказали, чтобы обратился к облпрокурору Сухову, если что-нибудь откопаешь? — уточнил Стас.

— Сказали, — подтвердил я. — Сказали, что у него в этом деле какой-то интерес.

— Ну так вот — откапывай, — резюмировал Стас. — Когда откопаешь, тогда все узнаешь… И это не потому, что я тебе хочу раскрыть подлинную суть акции, которую задумал ПРОФСОЮЗ, — я просто сам пользуюсь одними догадками. В нашей конторе — сам знаешь — за любопытство карают безжалостно. Есть свое дело — работай помаленьку, не спрашивай что попало…

— Ничего не понимаю, — беспомощно пробормотал я. — Ну-ка, расскажи еще что-нибудь. Может, удастся хоть какую-то целостную картинку составить.

Стас на некоторое время задумался:

— Да, вот еще что: по поводу губернаторши… Супруга мэра — упокой господи ее душу — имела скверную привычку: снимать свои и подружкины постельные баталии на видеокамеру. Эту пленку очень ловко подбросили губернатору — и ты там тоже фигурируешь… ммм… в очень даже эротическом ракурсе…

— Кто подбросил? — живо поинтересовался я. — И откуда ты про это знаешь? Это что — дело рук ПРОФСОЮЗА?

— Подбросила Оксана, — поспешно заявил Стас. — Я не вхож в резиденцию мэра в отличие от нее… А пленку мы вместе с ней смотрели — у нее дома, так что… Ну, естественно, все это сделано по профсоюзному графику — никакой отсебятины.

Я надолго задумался. Имелось огромное желание свернуть Стасу шею, одолжить у Бо какой-нибудь здоровенный пулемет с безразмерной лентой, ворваться в региональную штаб-квартиру ПРОФСОЮЗА и изрешетить там всех подряд, а в заключение поджечь к чертовой матери, чтобы другим неповадно было… Только где она — эта штаб-квартира? И что потом — после? Всю жизнь сидеть в Верхнем Яшкуле, слушать пение петухов и вздрагивать во сне?

— Где штаб-квартира? — напористо поинтересовался я, решив проверить первый пункт предполагаемого плана ответных действий.

— Какая штаб-квартира? — удивленно вытаращился Стас.

— ПРОФСОЮЗА, естественно, — спокойно ответил я, внимательно глядя собеседнику в глаза — сейчас соврет и сразу будет видно!

— А, вон что! — не соврал, паршивец, ни один мускул на лице не дрогнул! Или до умопомрачения натренирован? — Связь с управлением через Диспетчера — как и у тебя. В нашей конторе никто никогда не слышал ни про какие штаб-квартиры.

— А Оксана? Она же член? Значит, она должна знать! — утвердительно воскликнул я. — Прав я?

— Связь между членами управления — через Диспетчера, — невозмутимо выдал Стас. — Или личным контактом в заранее обусловленном месте — по крайней мере здесь, в регионе.

— Да уж… А половая связь у вас ни того? Не через Диспетчера? — съязвил я в сердцах. — По телефону брякнул — в ответ оргазм по проводам!

— Что ты собираешься делать? — поинтересовался Стас, проигнорировав мой выпад. В глазах его я прочел явную тревогу и озабоченность.

— А кто ты, Стас? — спросил я, спохватившись, что этот вопрос следовало задать в самом начале беседы. — И где настоящий Стас?

— Завалили его месяц назад — при попытке к побегу, — сумрачно сообщил Стас. — А меня… меня так и зови — легенде я Стас, большего не требуй. Когда все закончится, разбежимся и никогда друг друга не увидим… Ты лучше скажи, как будешь дальше жить.

— Почему тебя это интересует? — возмутился я. — Жизнь — моя, как хочу, так и живу… А что тебе будет за утечку информации? Я, между прочим, собираюсь потребовать, чтобы ПРОФСОЮЗ оказал мне помощь в раскручивании этой ситуации — уж коль скоро они меня затащили в этакое дерьмо, так пусть расхлебывают.

— За утечку информации меня аннулируют — сам прекрасно знаешь, — невозмутимо ответил Стас. — Помощь тебе ПРОФСОЮЗ оказывать не будет ни под каким соусом — это я тебе клятвенно обещаю. Вся схема построена именно на том, чтобы загнать тебя в угол и дать возможность самостоятельно выкарабкаться. ПРОФСОЮЗ интересует побочный эффект твоего выкарабкивания — то есть те события, которые последуют за каждым твоим шагом в поисках выхода… В лучшем случае ты можешь получить какую-нибудь скудную информацию — направление движения. Но ты пока в таковой не нуждаешься — так что…

— Значит, тебе дали такую установку — загнать меня в угол? — удивился я. А для чего вообще все это? Какова конечная цель?

— Мне никто такую установку не давал, — опроверг мои домыслы Стас. — Я ж тебе сказал, какое задание я получил. Насчет побочного эффекта — это моя версия. Знаешь, работаю я давненько в этой структуре, навидался всякого… Вот и соображаю — расклад должен быть именно такой.

— А сколько тебе лет, Стасик? — перебил я собеседника. — На вид не моложе меня.

— Мне сорок, — ответил Стас и слегка поклонился. — Знаешь — не очень легко играть в таком возрасте двадцатидвухлетнего пацана. Получилось?

— Не очень, — я отрицательно помотал головой. — Если бы я не был твердо уверен, что ты брат Милки, — ни что бы не поверил, что тебе меньше тридцатника.

— Ну вот — видишь: ты все же ни на секунду не усомнился, что я — это Стас, — резюмировал Стас. — Внушение — великая вещь… А насчет Милки — ты меня, конечно, извини, но… в общем, она никогда не сможет вновь стать твоей женщиной — как ни прискорбно.

Я мрачно глянул на собеседника и отвел глаза в сторону. Вспомнил, что по этому поводу говорила мне Оксана. Значит, сходится все… Две недели моя маленькая женщина провела без меня — и этого ей хватило, чтобы полностью оправиться от недуга, преследовавшего ее два года. Значит, права Оксана — это я, именно я был мощнейшим негативным фактором, постоянным напоминанием о случившейся трагедии. Не зря она пририсовывала мой шрам своему насильнику — именно я в ее помраченном сознании ассоциировался со всеми насильниками мира, вместе взятыми… Господи — как обидно! А этому чужому мужику понадобилось всего две недели, чтобы реабилитировать Милку и, помимо всего прочего, влюбить ее в себя… Меня она боится — там, в спальне, при виде меня Милка сразу же ушла в глухую защиту… А этого — любит, умереть за него готова… Как обидно-то!

— Ты что — тоже психолог? — неприязненно поинтересовался я, не глядя на Стаса. — Или сексопатолог? Душевнобольных секс-терапией лечишь?

— Не обязательно похабничать, — всего произнес Стас после небольшой паузы. — Я действительно психолог, но профиль у меня несколько иной, нежели у Оксаны… У нее уровень на пару порядков выше. А я специализировался в свое время на различных патологиях в экстремальных условиях… Ну, это к предмету разговора отношения не имеет.

— Значит, с Милкой ты… не по профсоюзной разнарядке — так? — уточнил я. — И ты ее не любишь?

— Естественно, ни о какой разнарядке не может быть и речи, — нахмурился Стас. — Так получилось. Дело было вечером, делать было нечего… короче, мы с Оксаной на эту тему говорили неоднократно — по поводу Милкиного недуга и твоего места в оном… Я решил попробовать — получилось. Тебя не было — и я сумел внушить ей, что все случившееся с ней — не более чем больная фантазия. Она поверила мне. Она почувствовала во мне защиту и поддержку… Вот, собственно, и все — остальное ты знаешь.

— Значит, насчет меня — полная безнадега? — тоскливо спросил я. — Мне теперь мне с ней того… никак?

— Никак. — подтвердил Стас. — Никак, малыш… Я еще побуду с ней некоторое время — пока события разворачиваются, — добьюсь окончательного закрепления результата — и привет. Она сможет без чьей-либо помощи жить и трудиться. Вот только с тобой ей встречаться категорически противопоказано…

Некоторое время помолчали. Я переваривал услышанное, Стас мрачно размышлял — наверняка прикидывал, как будут его аннулировать коллеги по «работе».

— Ой, как обидно! — горько вымолвил я после затянувшейся паузы. — Господи — и так у меня все плохо, так еще и это…

— Ничего — выкарабкаешься, — бесцветным голосом произнес Стас. — Люди — они живучие твари, отовсюду выкарабкиваются… Жаль умирать в расцвете сил, ПРОФСОЮЗ мне такой протокол не простит.

— Не надо умирать, — великодушно разрешил я. — Живи себе… Все, о чем мы говорили, останется между нами — слово даю… если я наору на Диспетчера, ничего от этого не изменится — верно?

— Верно, — слегка приободрился Стас. — Ничего не изменится… ну, не будет меня — и только, остальное как шло, так и будет меня — и только, остальное как шло, так и будет идти — по профсоюзному сценарию.

— И чего это я так понравился ПРОФСОЮЗУ? — досадливо воскликнул я. — Они там, когда все это прогнозировали, не брали в расчет, что на каком-то этапе их мерзкого плана могу дать дуба7 Меня, между прочим, двадцать раз могли в расход вывести! На мне что — свет клином сошелся?

— Ну, ты наслышан о роли личности в истории, — мудро заметил Стас. — Ты и есть та самая личность, с которой приключаются всякие истории и которая сама может творить эту самую историю… наверняка ПРОФСОЮЗ все это учел.

— И что мне сейчас делать? — задал я риторический вопрос.

— Делай что хочешь. — Стас неопределенно пожал плечами. — Все, чтобы ты ни сделал, уже просчитано… ну, найди тех, кто тебя подставил, потом разберись с мамедами и братвой, потом… потом уж видно будет.

— А что бы ты делал на моем месте? — хитро прищурился я на Стаса. — А, психолог?

— Да то же самое, — невозмутимо ответил Стас. — Куда бы я, на хер, делся! Человек предполагает, а ПРОФСОЮЗ располагает… Только не пори горячку. Не надо, например, прямо отсюда мчаться к Оксане, с тем чтобы покарать ее за злодеяние.

— С чего ты взял, что я помчусь к Оксане? — удивился я.

— А у тебя нет желания расквитаться за смерть Дона? — вкрадчиво спросил Стас.

— Хм… Действительно, — после некоторого размышления признался я.

— Ну, в таком случае — прикончи и меня, — предложил Стас. — Я тоже играю во всем этом не последнюю роль.

— Не ты утрахал Дона до смерти, — жестко отрезал я. — Хрен с ними — братва, мамеды, губернаторша… Кстати — значит, при поисках организаторов подставы мне надо ориентироваться на губернатора?

— По всей видимости, — согласился Стас, — И на мэра — тоже. А насчет Оксаны — она, как и ты, всего лишь выполняла приказы ПРОФСОЮЗА. Ты угрохал кучу народа по приказу конторы — она в этом плане ничем не хуже тебя. И она — женщина. Помни об этом.

— Ну, посмотрим, — уклончиво проворчал я. — Значит, ПРОФСОЮЗ затевает в нашем городе что-то грандиозное?

— Обязательно, — согласился Стас. — ПРОФСОЮЗ просто так никогда ничего не выдумывает.

Спустя три минуты я присоединился к Коржику и Саше Шраму, которые за это время успели пообщаться с местными бабусями и узнать кучу свежих сплетен. Сплетни эти гласили, что Мила Васильева — что на третьем этаже в первом блоке — вышла замуж (!) за симпатичного и порядочного мужчину, который за две недели пару раз разогнал местную шпану, повадившуюся бухать в подъезде вечерами и смущать общественный покой дикими криками… А еще эти сплетни сообщали, что симпатичный мужчина ходит на работу с утра, возвращается вечерами и вообще ведет себя минимум как сэр Ланселот из королевства Артура. Интересно — куда это Стас ходит?

Поскучав пару часов неподалеку от Нового Арбата, мы подобрали между кафе «Мария» и рестораном «Айс» пунктуального Славу Завалеева. «Ниссан» подкрался к начальнику СБ неожиданно — как коварный киллер ПРОФСОЮЗА (тьфу, тьфу, тьфу — не к ночи будь сказано!): когда Коржик по моему указанию открыл правую заднюю дверцу и хлопнул ею прогуливающегося Славу по попе, Завалеев испуганно дернулся и чуть не вскрикнул.

— Падай, — великодушно разрешил я, воспользовавшись словечком из лексикона Бо, — да не глазей по сторонам — «хвоста» нет, проверяли.

— Так вот ты какой, пятнистый олень, — удивленно протянул Слава, рассмотрев меня, — сразу и не узнать! Это что теперь — пожизненно?

— Это посмертно, огрызнулся я. — Трупные пятна… Обещали, что через пару недель сойдет.

— Кто обещал? — живо заинтересовался Слава.

— Бо, — нехотя признался я.

В ответ Слава захихикал: Бо пользовался репутацией патологического приколиста.

Я не стал реагировать — самому было неприятно созерцать столь не располагающую к девичьим поцелуям пятнистую личину.

— Давай по делу, — хмуро предложил я. — Время идет…

Завалеев оглянулся, посмотрел на моих бойцов и выразительно крякнул.

— Понял, — догадался я. — Сейчас заедем в парк, прогуляемся…

В парке было тихо. Алкаши и бичи, в свое время облюбовавшие городские парки и скверы, отсутствовали. Выбрав скамейку почище, мы присели, и в течение пятнадцати минут Славик ввел меня в курс последних событий.

Судя по информации, фирма агонизировала. Выяснилось, что до вскрытия завещания Дона, каковое должно было состояться спустя месяц после его смерти, совет директоров фирмы не мог единогласным решением назначить президента. Потому что Дон являлся держателем контрольного пакета и практически был единственным хозяином всей этой огромной структуры, которая именовалась АОЗТ. Получалось, что фирма была не самостоятельной организацией, а чем-то вроде личного автомобиля президента или его персонального особняка. Ловкий Дон исхитрился замечательно подстраховался на случай непредвиденных катаклизмов и административных переворотов. Теперь все с нетерпением ожидали наследника, который, по завещанию, должен был возглавить фирму и навести в ней порядок железной рукой. Поскольку детей у Дона не было, предрекали, что из ныне свободной солнечной Грузии (а Дона, если помните, происходил именно оттуда) должен примчаться какой-то молодой бизнесмен с гарвардским образованием — то ли племянник, то ли двоюродный брат. Данная ситуация, естественно, не лучшим образом сказывалась на административном рвении временного руководства, возглавляемого Кругликовым, который и в чине вице-то не проходил двух недель, а уж в роли врио президента чувствовал себя по меньшей мере неуютно.

— Больно смотреть, — пожаловался Славик. — Зачморили фирму — дальше некуда! Теперь нами рулит каждый желающий «бык» из Центральной… блин! — из четырех бригад бывшей Центральной…

Фирма по-прежнему отмывала «черные деньги» центральной братвы, но в настоящий момент братва задавала тон и безапелляционно диктовала свои условия.

— Я не аналитик, конечно, — горько вздохнул Славик. — Но и мне ясно, что за последние две недели мы потеряли до сорока процентов прибыли из общего оборота. Если и далее так покатит — скоро на моем месте будет сидеть Фома Гвоздь из Октябрьской бригады, а с периферийной группировкой начнется самая настоящая война: центральная братва уже вовсю зарится на наши производственные мощности…

Кругликова можно было понять. Если действительно явится молодой грузин с гарвардским дипломом и повыкидывает старую гвардию — к чему тогда ссориться с братвой? Лучше со всеми дружить и втихаря урвать себе кусок пожирнее под общий гомон обвальной паники. пенсия — вот она, рукой подать.

Причина, по которой фирма не расстаралась на хорошего адвоката взамен почившего Гольдмана, объяснилась просто.

— Братва погрозила Кругликову пальчиком и выразила желание насладиться видом твоего холодного трупа, — витневато выразился Слава. — Короче, открытым текстом предупредил Кругликова — будешь помогать, замочим…

Немного помолчали — я соображал, а Слава озирался по сторонам, зябко поводя плечами: мое общество его не радовало… Да, в фирме я теперь не жилец. Нет Дона — нет фирмы для меня. Для молодого грузина верный славянин без экономического образования потребен примерно так же, как голой заднице рассерженный ежик. Они, грузины молодые, имеют предрасположенность к моментальному созданию грузинской мафии, которая почему-то оказывается гораздо боеспособнее славянского образования аналогичного типа — несть числа примеров тому…

Кировская братва ненависть свою к моей персоне не афишировала — никто ни разу не позвонил и не поинтересовался о месте моего пребывания. Тем не менее каждый сотрудник знал, что за мой труп положено сто штук баксов — этого пока никто не отменял.

— И чего это они тебя так хотят? — поинтересовался Славик.

— Бабу с Протасом не поделили, — искренне соврал я, сделав честные глаза. — Было дело — он заходит, а я с его подругой… Ну, я, значит, ее раком, а она меня обнимает!

— То есть как это — обнимает? — удивился Слава, повращав руками в воздухе, — видимо, пытался представить себе столь немыслимую позицию. — Как это обнимает, если раком?

— Значит, любит! — патетически воскликнул я. — Для любви нет невозможного! Ты лучше скажи, как там мамеды?

Выяснилось, что мамеды поживают ничего. Оксанин супруг заплатил за ущерб, причиненный свалкой овощном рынке, — от Оксаны мамеды отстали, но меня по-прежнему ищут.

— Ну, это я и сам знаю, — хмыкнул я. — «СААБ» не толкнула?

— Катается, — уклончиво ответил Слава и отвел взгляд. Тут все ясно. Все фирмачи, любившие Дона, Оксану возненавидели.

— Не появляется она в фирме, — сообщил Слава. — расчет взяла. Кое-кто грозился удавить ее, если под руку попадется…

Мне стало жаль свою экс-подружку. Я представил, она сидит вечерами в пустой по случаю разъездов деляги-супруга хате, трясется в ожидании народного мстителя и плачет. Всеми покинутая и презираемая… Поднатужившись, я изгнал из сердца эту непрошеную жалость — сама во виновата, стервоза! — я, горько вздохнув, перешел к главному:

— Теперь о Гольдмане.

— Ну-ка прочти, — Слава извлек еженедельник и протянул его мне.

На страничке, датированной 16 августа, среди прочих каракулей адвоката я прочел: «мэр, мусор, — в 17.00» — и восклицательный знак. Так-так… Обвинение мне предъявили именно 16 августа. И в этот же день Гольдман «попал в катастрофу».

— Дата интересная, день я неопределенно пожал плечами. — Откуда, кстати, у тебя этот еженедельник?

— У дяди Бори в кабинете нашел, — пояснил Славик. — Он в тот день притащил в офис пластиковую литровую бутылку, закрученную пробкой, и попросил меня пристроить ее на экспертизу — дактилоскопировать… Ну, знаешь, он ведь такой неряшливый… — Славик осекся и поправился после некоторой паузы: — Такой… невнимательный был. Так вот — его рубашка и пиджак были в какой-то параше — будто на свалке ковырялся. А сам весь снял, как медный тазик…

— Что было в бутылке? — поинтересовался я.

— Да хреновина какая-то… — Славик пожал плечами. — Там на донышке-то и было всего. Короче — водка пополам с водой…

— Ну! — я чуть не подпрыгнул. — Вот так ни фуя себе!

Славик заинтересованно посмотрел на меня и продолжил:

— На следующий день я обшарил его кабинет и обнаружил еженедельник… ну, естественно, прочитал все там, ага… Так вот, это «мэр, мусор. — 17.00» меня заинтриговало…

— Мэрская мусорка, — произнес я. — Ну-ну…

— Поехал я туда, припрятал машину неподалеку от резиденции мэра и задами-задами обошел все вокруг… И что ты умаешь? Неподалеку от мусорных контейнеров, что за хозяйственным двором мэрского особняка, обнаружил я небольшую лужицу недавно свернувшейся крови. Я ее — в пакетик и сиганул оттуда. Прошвырнулся к тому месту, где Гольдмана якобы сбила машина, отковырял с асфальта фрагмент засохшей крови — опять в пакетик… И в лабораторию…

— Слушай, а там, в лаборатории, никто ничего не заподозрил? — поинтересовался я.

— Да это детали! — обиделся Славик. — Там у меня все повязано — зря, что ли, в чекистах столько лет хаживал… Так что ты думаешь по поводу принадлежности этих двух проб?

— Грохнули его, короче, возле свалки… то бишь мусорки у мэрского дома, — выдал я, лишив Славика лавров победителя. — Это ежу понятно. Дальше давай.

— Ох ты, понятливый наш, — разочарованно вздохнул Славик. — Че ж такой понятливый — а все в бегах? Ну-ну, ладно… Правильно мыслишь — кровь и там и там — Гольдманова. Грохнули его у мусорки, отвезли на шоссе и устроили инсценировку катастрофы — надо вам сказать, коллега, очень грубую инсценировку. Тем не менее всех это устроило — никто возмущаться не стал… Хотя…

— Что там насчет пальчиков? — нетерпеливо перебил я.

— там четыре разновидности наиболее свежих отпечатков. В ИЦ нашего УВД ни один из них не проходит — то есть уголовниками тут не пахнет. Я было уже бросил это дело, но тут дернул меня черт поковыряться в наших фээсбэшных архивах… Деньги, коллега, в наше время могут все, так вот — нашел досье одно. Папиллярные линии практически совпадают, только у тех, что на бутылке, — линейная деформация узора перекрестным контуром…

— А по-русски? — уточнил я. — Чего и где деформация?

— У этого типа в настоящий момент на указательном пальце руки — прямо на подушечке — должен быть крестообразный шрам. А когда он молотил на нас — не было этого.

— Сексот? — знающе бросил я.

— Да ну — какой сексот! — Славик пренебрежительно поморщился. — Так, информатор из ближнего круга областного ЦК компартии. Сексотов у нас берегут — информация нулевого допуска. А вот — мелкая сошка. Спалили его разок на п…рванстве, припужнули — вот и стал информировать.

— На чем спалили? — не понял я.

— Ну — малолетку он отпользовал как-то на гулянке. Она пьяна была — ничего не соображала. А там кто-то из наших был — вот и… А сейчас он может спокойно дышать — лет-то сколько прошло! Вот и дышит, сволота, во все легкие.

— Где ж это он дышит так? — с любопытством подыграл я.

— А попробуй догадайся с трех раз! — лукаво и чуть напыщенно заявил Слава.

— Ты, Слава, с возрастом портишься, — сожалеюще констатировал я. — Считаешь себя минимум светилом аналитики, а остальных — дегенератами… Полагаю, что этот ваш бывший сексот…

— Информатор, — поправил Слава, слегка обидевшись за «светило».

— Ну, он стучал вам в свое время? — уточнил я.

— Как отбойный молоток, — подтвердил Слава.

— Значит, один хер — сексот, — упрямо заявил я. — Вот этот ваш отбойный молоток в настоящее время обретается где-нибудь поблизости от губернатора… Возможно, в самом ближайшем окружении… Попал?

Слава накуксился и с минуту поджимал губы, качая головой. Затем недовольно хмыкнул и поинтересовался:

— Слушай, а ты где побывал до встречи со мной?

И если уж все знаешь — зачем тут комедию ломать?

— Да нигде я не побывал до встречи со мной? И если уж все знаешь — зачем тут комедию ломать?

— Да нигде я не побывал, — возразил я. — И ничего не знаю — брякнул наобум. Видишь ли, Ольга — моя подружка, которую кто-то приговорил, имела несчастье быть губернаторовой женой. Вот отсюда и пляшу. Не более того.

— Ясно, — недоверчиво сказал Слава. — Тогда, умник ты наш, может, скажешь, какого рожна Гольдман поперся на мэрскую мусорку вторично? Когда его грохнули возле мусорки, он наверняка чего-то там искал. Одна бутылка его не удовлетворила, судя по всему.

— Полагаю, что он искал там пластмассовую воронку, через которую эти дяди меня поили, — выдал я и сердито высказал предположение: — И ты эту воронку нашел и отдал на экспертизу. И на воронке оказался уже до боли знакомый пальчик с крестиком. Так?

— Так, старик, так, — Славик развел руками и недовольно крякнул. — Ты головой в последнее время не стукался?

— Стукался, и не раз, — раздраженно подтвердил я. — А что?

— А то, что соображать стал как профессионал-розыскник, — брюзгливо пробурчал Слава. — Или тебя действительно уже кто-то проинформировал…

— А ты вообразил себя Шерлоком Холмсом, — в том же тоне вернул я эскападу. — Хочется казаться таким всеведущим, таким прозорливым… Так что там насчет воронки?

— Ну отдал я ее на экспертизу, — признался Слава. — Кстати, нашел я ее в километре отсюда, метрах в семи от правой обочины шоссе. Видимо, эти уроды застукали дядю Борю, когда он ковырялся в мусорке, жахнули по башке и воронку изъяли. А ума-то не хватило ликвидировать страшную улику — вот и выкинули по ходу движения. Я, кстати, пешочком шел по обочине. Так что — за труды с тебя магарыч.

— Будет, будет тебе магарыч, — согласился я. — Пальчики совпали?

— Есть там крестообразный шрам, — подтвердил Слава. — И воронка, и бутылка лежат у меня в сейфе. Там же — пленка с переснятыми отпечатками. А вот это — тебе, — он извлек фотографию 9 на 12. Со снимка на меня смотрел солидный дядя за сорок, красиво расчесанный на пробор, ямочка на подбородке и какой-то блуждающий взгляд — фотограф запечатлел движение глаз при съемке, профессионалы называют это «живой снимок».

— Вот ты какой, педрила, — пробурчал я и перевернул снимок. На обороте Славиной рукой было написано: «Филякин И.В. — 315 каб. БД».

– «Белый дом», — уточнил я. — Верно?

— Точно, — подтвердил Слава. — Только снимочек восьмилетней давности — чем богаты, как говорится…

— Пойдет, — я спрятал фото в нагрудный карман и мечтательно произнес: — А хорошо бы еще каминные щипцы и ледоруб из мэрского дома продактилоскопировать! Наверняка там…

— А уже, — невозмутимо бросил Слава. — И щипцы, и ледоруб «подшиты» у делу. Там, кроме твоих отпечатков, больше ничего нет. Хотя этими вещами наверняка частенько пользовались в обиходе — должна быть куча застарелых отпечатков домочадцев. Значит, протерли тщательно и дали тебе потискать сии вещицы, когда ты был в отключке.

— А это откуда знаешь? — без удивления поинтересовался я. — Или тоже — «детали»?

— Детали, старик, детали, — согласился Слава и поднял вверх указательный палец, — тут одни нюансик… Убивал наверняка не этот, — он потыкал пальцем в сторону моего нагрудного кармана. — Не-а, не этот… Психотип не тот. Поверь моему слову — чтобы так профессионально, по заказу работать, надобно иметь совершенно иной склад характера и… и незаурядные психологические данные. Так что — увы, придется искать.

— Поищем, — согласился я. — если поможете. Поможете?

— Обязательно, — с каким-то воодушевлением произнес Слава, вставая с лавки и направляясь к выходу из парка. — Мне сейчас все равно делать нечего, отчего же и не поразвлечься во благо старого приятеля!

— Вот и ладушки, — констатировал я, покидая лавку и направляясь в противоположную сторону. — Мне от вас пока ничего и не требуется более.

Последним пунктом моего посещения родного города был дом Оксаны. Нет, мстить за Дона я не собирался — мне достало ума внести эту женщину в систему профсоюзных координат как простую пешку — пусть и проходную — которую двигала чья-то безжалостная и твердая рука. Я просто хотел посмотреть ей в глаза и задать несколько вопросов, не повышая тона.

Я набрал Оксанин номер и протянул Саше Шраму телефон. Трубку взяла Оксана — так и есть, среди бела дня дома сидит и страдает. Саша попросил Николая Владимировича — мужа то бишь. Оксана ответила, что Николай Владимирович, как всегда, в командировке и будет через неделю. Ну что ж, нашему общению никто не помешает.

Спустя пятнадцать минут я уже звонил в дверь Оксаниного дома.

Дверь распахнулась — на пороге стояла моя прекрасная леди, моя бывшая подружка, которая сводила меня с ума и все это время обманывала меня.

— Проходи, — сухо сказала она, ничуть не удивившись, и, развернувшись, пошла в прихожую. Я сделал знак торчащим в калитке головам Коржика и Саши Шрама — дескать, все в норме, хлопцы — и с учащенным сердцебиением вошел в дом.

Оксана затаилась в засаде — встала за косяком. Когда я перешагнул порог прихожей, она бросилась ко мне в объятия и заплакала навзрыд — беззвучно, без слез, как-то совершенно отчаянно и безысходно.

— Господи! Какая я дура! — тихо подвывала она, прижимаясь ко мне изо всех сил. — Господи, лучше мне умереть… — и что-то еще в том же духе.

Сложная гамма чувств охватила меня. Я всем сердцем понимал, что держу (по инерции, естественно, — не отпихивать же ее силком!) в своих объятиях опасную тварь, которая принесла мне кучу неприятностей, лгала мне, в конечном итоге убила моего патрона. С другой стороны, это была моя женщина. Я полгода делил с ней плотские и духовные наслаждения, я страстно желал ее, когда мы были в разлуке, я привык к ней… Она стала частичкой моего сердца, составляющей моего бытия… В свое время я застукал свою жену с хачеком и немедленно расстался с ней. В данном случае ситуация была практически такая же — но что-то мешало мне с корнем выдрать из своей жизни эту женщину. Видимо, старею — с возрастом стал более сентиментальным и плаксивым, — вот и сейчас того и гляди слезы на глаза навернутся и зареву в голос, оплакивая свою печальную судьбину. Черт! Я же боевая машина — орудие уничтожения, солдат ПРОФСОЮЗА без страха и упрека! А ну-ка — возьми себя в руки, размазня. Раз-два, взяли!

— Я все про тебя знаю, — сухо отчеканил я, слегка отстраняясь. — Кто ты есть на самом деле, и какова твоя роль во всей этой катавасии.

Оксана часто закивала, покорно выпустила меня и, сжав руки перед грудью как нашкодившая девчонка, всхлипнула:

— Я знаю… Стас звонил.

— Стас тебе все рассказал? — удивился я. — Про нашу беседу и про то… ну, как там они с Милкой?

Оксана опять часто закивала и посмотрела на меня глазами, полными слез. Машинально я отметил синие круги, залегшие у нее под глазами, — нелегко дамочке дались последние две недели, ой нелегко! Не в силах выдержать этот полный отчаяния и скорби взгляд, я отвел глаза и проворчал:

— Ну и дебил этот Стас! Сам себя сдал, дубина! Теперь ты сдашь его ПРОФСОЮЗУ — как пить дать…

Оксана опять помотала головой и вновь бросилась мне на грудь, причитая что-то совсем уже странное:

— Господи, я ведь прекрасно знаю, что будет потом… Я ведь только для тебя старалась… Только для тебя!!! Я так тебя ждала, любимый мой! — И вдруг как впилась в мои губы затяжным поцелуем! Вот так на тебе! Крепился я от силы три секунды — не судите строго… У меня почти три недели не было женщины, а тут вдруг откуда ни возьмись в моих объятиях очутилось прекрасное тело, родное, любимое, до боли знакомое… Эх, черт бы побрал этот скрипучий трельяж в прихожей и скверную привычку хозяйки носить такие тугие трусики!


Содержание:
 0  Испытание киллера : Лев Пучков  1  ЧАСТЬ 1 : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 7 : Лев Пучков
 8  Глава 8 : Лев Пучков  9  Глава 9 : Лев Пучков
 10  Глава 10 : Лев Пучков  11  Глава 11 : Лев Пучков
 12  Глава 12 : Лев Пучков  13  Глава 1 : Лев Пучков
 14  Глава 2 : Лев Пучков  15  Глава 3 : Лев Пучков
 16  Глава 4 : Лев Пучков  17  Глава 5 : Лев Пучков
 18  Глава 6 : Лев Пучков  19  Глава 7 : Лев Пучков
 20  Глава 8 : Лев Пучков  21  Глава 9 : Лев Пучков
 22  Глава 10 : Лев Пучков  23  Глава 11 : Лев Пучков
 24  Глава 12 : Лев Пучков  25  ЧАСТЬ 2 : Лев Пучков
 26  вы читаете: Глава 2 : Лев Пучков  27  Глава 3 : Лев Пучков
 28  Глава 4 : Лев Пучков  29  Глава 5 : Лев Пучков
 30  Глава 6 : Лев Пучков  31  Глава 7 : Лев Пучков
 32  Глава 8 : Лев Пучков  33  Глава 1 : Лев Пучков
 34  Глава 2 : Лев Пучков  35  Глава 3 : Лев Пучков
 36  Глава 4 : Лев Пучков  37  Глава 5 : Лев Пучков
 38  Глава 6 : Лев Пучков  39  Глава 7 : Лев Пучков
 40  Глава 8 : Лев Пучков  41  Эпилог : Лев Пучков



 




sitemap