Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 5 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41

вы читаете книгу




Глава 5

Парик из натурального волоса старит Стаса лет на двадцать, не меньше — за пять дней лохмы рыжеватых волос свалялись комками, и теперь мой соратник похож на некое подобие гигантского пуделя, брошенного хозяевами. Живописные лохмотья и недельная щетина — все это вписывается в имидж закоренелого бомжа, который мы старательно примеряем на себя для успешного вскрытия программы «Подснежник» вот уже пятый день. Если верить Стасу, вид у меня ничем не хуже, чем у него. Точнее — ничем не лучше.

Правда, когда мы появились в подвале подготовленного к сносу дома, который избрали в качестве своего временного обиталища наши «соратники», профессиональные бомжи нас раскусили, но гнать не стали.

— Живите на здоровье, — радушно разрешила неофициальная лидерша подвала Леся, — места всем хватит…

Затем она понюхала воздух и ощерилась беззубой улыбкой, сделав неожиданное предположение:

— Репортаж делаете? А на камеру снимать будете?

Мы со Стасом принялись активно недоумевать по поводу столь странного приема.

— Да нам все равно — нет так нет, — беззаботно оборвала Леся, объяснив, что от нас не так пахнет. Оказалось, что бомж пахнет подвалом, помойкой, канализацией и вообще — нежитью. Пришлось экстренно придумывать правдоподобную версию: бомжи мы недавние, поскольку нас обоих «кинули с хатой» в соседнем городе и пообещали «завалить». Вот и пришлось на товарняке подаваться куда подальше. Пока решили перекантоваться здесь, а там видно будет.

Вот так состоялось наше «вливание» в «коллектив», дабы острей проследить один из основных аспектов левой деятельности нашей подконтрольной мафии — программу «Подснежник». Об этом «Подснежнике» вскользь упомянул Мирюк — но в общих чертах: ничего конкретного губернаторский исполнитель не знал. Такую же скудную информацию выдал прокурор, упомянув, что за осуществление программы отвечает замначальника УВД по ООП (охране общественного порядка) — он же младший брат начальника УВД.

На следующий день после «самоубийства» прокурора пришлось экстренно менять место дислокации: позвонил муж Оксаны и предупредил, что вечером явится из командировки. Саша Шрам прошвырнулся по объявлениям и обнаружил сносный домик в глухой оконечности Халтуринского района, который сдавали на три месяца за два «лимона» вперед. К обеду мы туда переехали. Оксана озаботилась качественным изменением моего внешнего вида: пятна, которыми наградил меня Бо, сошли, и теперь я был удручающе похож на свои многочисленные отксеренные фотографии, находящиеся на руках у всех патрульных нарядов и висящие на стендах «Их разыскивает милиция». Оксана принесла два симпатичных парика — рыжий и шатен. От рыжего я с ходу отказался и уже через пять минут после ходил, прислушиваясь к своим ощущениям: приклеенный на какой-то удивительный клей шатен давил на череп, вызывая зуд и желание почесаться.

— Это пройдет — привыкнешь, — успокоила меня Оксана и принялась за Стаса. Спустя три часа я уже настолько сжился с новообретенной деталью внешности, что начал о ней забывать — парики были изготовлены мастерски.

Город гудел. Обязательный Настырный не постеснялся: в утреннем выпуске «Новой недели» во всю первую страницу зиял этот суперскандальный материалец. Ближе к вечеру позвонил Слава Завалеев и сообщил, что меня желает видеть врио областного прокурора Сухов.

Я позвонил Сухову и договорился о встрече. В этот раз мы подъехали к скверу напротив прокуратуры на «Ниссане», приняли врио прокурора и отъехали пару кварталов, после чего я попросил Сашу с Коржиком прогуляться минут десять.

— Он должен был умереть тихо, — напустился на меня Сухов. — Без всех этих ненужных эффектов! Ты катастрофически ускорил развязку, и теперь нам придется очень туго. И потом — что это за история с твоими родителями? Это что — действительно… эээ… все так и было?

— Это он сам, — невозмутимо парировал я, с удовольствием отметив, что туго будет теперь не мне одному, а «нам». — Я узнал об обстоятельствах гибели моих родителей из достоверных источников, явился к нему вечером и сказал — ты мразь и дерьмо. Если хочешь как-то загладить свою вину — застрелись как настоящий мужик. Ну и вот…

Далее Сухов изложил, какие это проблемы у «нас» возникают. Бригада от Генпрокуратуры России ожидается уже сегодня вечером — работать по факту самоубийства главы областной юстиции. На момент прибытия бригады получается картина известного художника «Утро в лесу»: три посторонних медведя в глухом лесу, где им ничего обломиться не может — все их боятся и никто не доверяет. Никто из «правильных», в свое время зашантажированных начальником УВД и его шайкой, показания давать не станет, потому что трясутся за свое благополучие. Фактических зацепок по УВД у нас не имеется — а именно с них следовало бы начинать расследование…

— Подождите, подождите, — возмутился я. — А что по губернатору? Этого что — недостаточно?

— А по губернатору нужна правительственная комиссия! — ехидно выдал Сухов. — Чтобы лишить его парламентской неприкосновенности! Без этого никто не имеет права его пальцем тронуть!

— Ну и что теперь? — упавшим голосом вопросил я. — Что ж — выходит, все зря? Сколько труда вложено… А вы? Что ж вы раньше не сказали?!

— А я не Ванга, чтобы предположить, что этот… кхм… ну, что он застрелится и опубликует свое раскаяние тиражом в двести тысяч экземпляров! — мудро заметил Сухов. — Я думал, что мы все аккуратно распутаем, я прошвырнусь в столицу и все устрою по поводу правительственной комиссии — втихаря, так сказать…

— А теперь, значит, прошвырнуться не получится, — пробормотал я. — Да, не получится… Бригада приедет, надо вам будет с ними — туда-сюда…

— Ну, это мы еще посмотрим, — многозначительно заметил Сухов. — Они будут ковыряться минимум неделю. Кое-что я им подкину и… и слиняю в столицу. Они тут без меня обойдутся. Того материала, что у нас имеется, будет достаточно, чтобы заинтересовать парламентариев… ммм… есть у меня там один человечек стоящий… А я, помимо этого, постараюсь прорваться на личный прием к МВД.

— А к МВД зачем? — удивился я.

— А ты представь себе: к нам внезапно прилетает парламентская комиссия во главе… ну, допустим, с председателем комитета по безопасности, а в купе с ней — следственная группа МВД под руководством самого министра? — вкрадчиво произнес Сухов. — Каково? А мы им тут — оп! — нате вам на блюдечке жареные факты! Представляешь?

Я покивал головой — действительно, перспектива заманчивая.

— Я все сделаю, что в моих силах, — твердо пообещал я. — Есть тут у меня одна задумка. Это по поводу «Подснежника» — помните, из показаний Мирюка?

– «Подснежник», «Подснежник»… — Сухов наморщился. — А, это насчет бомжей, что ли?

— Именно, — подтвердил я. — Мы как раз сейчас разрабатываем этот вариант, так что…

— Это уже детали, — оборвал меня Сухов. — А суть такова: за неделю тебе надо полностью уничтожить компромат на «правильных», которых зашантажировал начальник УВД. И убедить их в том, что этого компромата не существует. Только в этом случае показания польются рекой. Эти уроды ни с кем особо не церемонились, так что у людей накопилось достаточно… Надо зафиксировать по УВД что-то особенно мерзкое — чтобы было за что ухватиться и с ходу начать раскручивать. С губернатором у тебя получилось очень даже недурственно — продолжай. И еще… надо вот этих девочек — что использовал для шантажа начальник УВД… оооээммм… ну, в общем, их надо куда-то убрать, иначе их используют, как средство давления на «правильных». Яволь?

— Не понял! — возмутился я. — Вы что же — предлагаете их всех перемочить? Да их там, может, десятка полтора! Не накладно ли выйдет?

— Ну что ты прямо! — недовольно поморщился врио. — Они должны отсутствовать от силы месяц-полтора. При благоприятном раскладе за этот срок все должно завершиться. Идея ясна?

— Вот это вы задачку задали! — жалобно воскликнул я. — Компромат — более-менее понятно, зафиксировать факты — это уже отработано, а вот с девочками… Ну что мне делать с таким количеством малолетних шалав? Ума не приложу!

— Думай. Проявляй солдатскую смекалку. И помни — на все про все у тебя неделя. За день до того, как будет вылетать правительственная комиссия и следственная группа МВД, я позвоню…

Вот такой разговор получился у нас с врио областного прокурора после скоропостижной кончины Чужестранцева. А еще позже мы со Стасом присоединились к девятерым бомжам, обитающим в подвале предназначенного для сноса дома…

Эти пять дней мне запомнились надолго — и не из-за вездесущих блох, которые прочно поселились в моем роскошном парике уже в первую ночь пребывания в подвале. Побыв в шкуре бомжа, я понял, как уязвим любой человек, не имеющий крепких зубов и хорошей поддержки в стане сильных мира сего, и как легко можно оказаться в положении парии, вышвырнутого за рамки общества стечением обстоятельств.

За пять дней совместной жизни эти несчастные люди стали нам ближе — теперь программа «Подснежник» стала интересовать нас не как отвлеченный факт. Нам хотелось спасти этих людей, уберечь от той участи, что постигла всех их предшественников. Да, спешу пояснить: Мирюк и прокурор сказали, что бомжей отлавливает какое-то специальное подразделение милиции, которого формально вроде бы нет. Отлавливает, куда-то вывозит и… и на этом информация обрывается. Известно, что заведует «Подснежником» младший брат начальника УВД — его зам по ООП. Мы уцепились за этот тайный геноцид районного масштаба, но ничего конкретного установить не удалось. Облавы на бомжей никто не делал — хватали по одиночке и тащили в спецприемник. Там след и обрывался. Для непрерывной слежки за спецприемником Бо выделил парный пост — два человека постоянно сидели в машине и наблюдали за всеми телодвижениями стражей правопорядка. Пятидневное наблюдение показало, что в широкие ворота спецприемника заезжают либо автозаки, либо «ПМГ» (патрульные «уазики») — в крайнем случае новая «шестерка» начальника объекта. Но однажды наблюдатели сообщили, что часов в шесть пополудни в ворота спецприемника заехал небольшой фургон-рефрижератор с надписью «Новотопчинский хладокомбинат». А через десять минут выехал и укатил прочь. Саша Шрам тут же позвонил Славе Завалееву, и через час Серега Айдашин забрался на этот самый хладокомбинат, чтобы полюбопытствовать насчет странного фургона. Машина оказалась на месте — на охраняемой стоянке. Сторожа автостоянки понятия не имели, кто куда ездит, и ни за какие деньги не могли ничего припомнить.

Параллельщики наши тоже не сидели сложа руки: помимо слежки за спецприемником моя команда готовила акцию «Аллергия» (это Оксана так обозвала — вроде бы романтично и в то же время таинственно) и фиксировала все контакты начальника УВД и его замов. Слава Завалеев загрузил комплект спецаппаратуры в микроавтобус «Мицубиси» и вместе с Айдашиным занялся кропотливой оперативной работой. Несколько раз «Мицубиси» тормозили менты в разных частях города, но у Славы имелся документ, удостоверяющий, что они осуществляют полномасштабный дозиметрический контроль в рамках программы «Мирный атом — в каждый дом!!!» — менты разевали рот и тащили свои «тормозки» с обедами — просили померить, не радиоактивные ли огурцы им подсунули злые жены.

Следить за первыми лицами области оказалось нетрудно — они чувствовали полную безнаказанность и отсутствие контроля.

За время фиксации контактов начальника УВД и его замов удалось записать:

– «совещание» начальника УВД с авторитетами азербайджанской общины, на котором обсуждался вопрос о переносе рыбного павильона с Центрального рынка в Кировский район. В этом павильоне азербайджанцы торговали осетриной и черной икрой без лицензий, а в последнее время Центральный рынок взяли под свою руку казаки, воспользовавшись распадом Центральной группировки, и стали наводить жесткий порядок. На сборище, кстати, присутствовал мой кореш Протас, который не забыл напомнить, что условие о сдаче моей головы за сто тысяч долларов остается в силе;

— встречу начальника УВД и начальника ГАИ с чеченским авторитетом Лемой, который ведает в нашей области угоном и переоформлением автомобилей: Лема за хорошие деньги договорился со стражами порядка об открытии филиала своего авторынка в Халтуринском районе, на выезде из города;

— планерку младшего брата начальника УВД — зама по ООП с бойцами полка ППС, которым вменялось в обязанность вести непрерывное наблюдение за членами следственной бригады Генпрокуратуры: бойцы отчитались о нормальном ходе работы бригады, которая не делает попыток забраться куда не следует. В завершение планерки, когда бойцы удалились, зам по ООП вызвал к себе начальника ФОКа (это так именуется загородный спортивно-оздоровительный центр УВД) и сообщил, что в субботу бригада Генпрокуратуры пожалует в сауну — дали-таки совратить себя москвичи! В общем, надо организовать обслуживание и заодно заснять, как будут прокуроры развлекаться с малолетними шалавами, — в обычном порядке, чтобы можно было гостей урезонить при решении внезапно возникающих вопросов.

…Утро пятницы ознаменовалось неожиданным ускорением событий. Мы со Стасом, как обычно, совместно с остальными обитателями подвала мирно ковырялись на рыночной помойке, озираясь по сторонам в поисках чего-нибудь съедобного.

Часов в одиннадцать к рыночной помойке подкатил знакомый «СААБ». Оксана вышла из машины и стала деловито возиться с левым зеркалом, делая вид, что именно это занятие в данный момент самое важное из всех земных дел. Я незаметно выскользнул за ограду — бочком-бочком, приставными шажками, имитируя непрекращающиеся поиски добычи.

Оксана была чрезвычайно лаконична:

— Сухов звонил Славе. Завтра вечером прилетают — в 22.30. Что делать?

Спустя полчаса в нашей штаб-квартире имело место бурное обсуждение сложившейся ситуации. Мы выработали план действий, обговорили детали и разбежались работать. Слава направился к стоянке своего микроавтобуса — переориентировать оборудование на несколько иной характер работы. Саша Шрам с Коржиком помчались инструктировать бойцов, дежуривших у спецприемника. Серега Айдашин убыл к соседствующему с «бичевским» домом скверику — попугать скучающих там старушенций «зверствами», которые в последнее время творят в городах бомжи, примерно две трети которых являются кровожадными секс-маньяками, специализирующимися исключительно на расчленении грудных младенцев и изнасиловании беременных женщин. В том, что бывшему оперу удастся с успехом навешать старухам на уши продукцию итальянского производства, можно было не сомневаться. А мы с Оксаной убыли к месту расположения рыночной помойки на «СААБе».

Вечером, когда все наше бичевское братство улеглось почивать, ко мне подползла Леся и шепотом спросила:

— Что — наклеивается что-то интересное? — и успокоила меня: — Ты не думай — я никому не сказала… Ну, что ночами ты к коллегам выходишь и про сегодняшнее тоже… Ты только скажи — будете съемки делать, да? Сегодня?

Я скорбно вздохнул — так вот в чем дело… Бедная бомжиха считает меня и Стаса какими-то крутыми репортерами.

— Так что — будете снимать? — вновь поинтересовалась Леся и замерла затаив дыхание. «Эх, Леся — как же мне жаль тебя, несчастная дурочка…»

Они явились во втором часу ночи. В подвал ворвались несколько человек, которые поливали нас ярким светом фонариков, не давая возможности рассмотреть, кто же это тут хозяйничает.

— Все на выход, — буднично скомандовал голос из темноты. — При попытке к бегству — расстрел на месте. Вперед1

Так-так… Серега Айдашин сработал как надо — бабки вняли «голосу гражданской совести» и стуканули куда следует насчет злых бомжей, безнаказанно резвящихся в подвале. Теперь осталось пожелать, чтобы все остальные мероприятия не подкачали…

У входа в подвал тихо урчал допотопный «воронок», возле которого находились какие-то люди, мерцавшие во тьме огоньками сигарет.

— Давай, пошли по одному, — распорядился кто-то у автовокзала — где-то спереди раздался смачный шлепок и тоненький вскрик — направляющего нашей колонны попотчевали «дубинолом» для ускорения. Мы погрузились за пятнадцать секунд — злой дядька у подножки подгонял каждого сочным шлепком дубинки, и желающих медлить не было. Последним садился Женя-афганец — впопыхах никто не обратил внимание на то, что он отстал от общей кучи, и теперь ему некому было помочь забраться на подножку.

— Брось костыли! — внезапно крикнул дядька с дубинкой. — Не положено с палками. Давай — так лезь!

— Не брошу! — упрямо заявил Женя и глухо выругался. Сердце мое болезненно сжалось — реакция — блюстителей порядка на такие прецеденты каждому знакома до боли.

— Да брось ты костыли, лезь давай! — торопливо выкрикнул я, сунувшись к выходу.

Снизу у автовокзала раздался глухой удар — дубинкой по спине, затем смачный щелчок, будто вмазали кулачищем по роже — за ударом последовал удивленный хоровой выдох. Недаром беспокоилось мое чувствительное сердце — Женя-афганец никому от ситуации и количества противника.

— Дверь! — бешено заорал кто-то из темноты. «Запускающий» хлопнул решетчатой дверью, замуровывая нас в камере, и тяжело спрыгнул на землю. А у автозака уже вовсю работали конвоиры — тяжелые удары дубинок и резкие выдохи слились в частый дробный стукоток на фоне кромешной темноты, разрезаемой тонким лучиком фонарика: кто-то стоял в стороне и подсвечивал, чтобы остальным было удобнее «трудиться».

Вскоре все стихло: опять заплескались лучи фонарей, которые включили освободившиеся блюстители порядка, чтобы посмотреть результат.

— Не дышит, — констатировал кто-то из темноты. — Переборщили слегонца.

— Да хер с им, — резюмировал «запускающий», с кряхтением забираясь в «тамбур» автозака и вставляя ключ в замок двери. — Давай — тяни его сюда…

В спецприемнике с нами разбирались недолго. Всех загнали в «отстойник» — просторное помещение без окон, разгороженное толстой решеткой от пола до потолка и осещаемое единственной тусклой лампочкой, замурованной в практически непроницаемый матовый плафон. Сюда же бросили Женин труп — наши конвоиры так славно поработали, что узнать его было невозможно. Затем нас по одному стали уводить в узенькую дверь, прорезанную во второй половине «„отстойника“» подошла и моя очередь — рослый сержант распахнул дверь, уцепил меня за кудри — больно стало, будто настоящие! — и поволок. Вскоре я сидел в прокуренной комнате с двумя обшарпанными столами, большим железным ящиком для бумаг и плешивым старлеем с лисьим лицом, который что-то строчил в потрепанный журнал.

— Имя, фамилия, дата рождения, место жительства, место последней работы, — привычно выпалил старлей, едва мазанув по мне взглядом. Я тут же наврал что-то — старлей застрочил в журнале, мурлыкая под нос и непрерывно двигая нижней челюстью. Еще раз мазанув по мне взглядом, старлей скомандовал застывшему у косяка сержанту: — Следующий!

— А что ж вы меня по компьютеру не проверили? — на прощание поинтересовался я, приоткрыв дверь и обнаружив, что во дворе меня уже ожидают двое крепких молодцев волкодавьего обличья. — Может, я какой-нибудь крутой преступник и в розыске?

— Шевели булками, мразота, — лениво отреагировал старлей. — Таких, как ты, в нашем компьютере нету и быть не может.

«А вот и лопухнулся ты, старлей! — злорадно подумал я, когда двое волкодавьего обличья тащили меня через двор под какой-то навес. — В вашем компьютере я есть — и во всех ракурсах! А еще ты упустил случай срубить одним махом сто штук цветной „капустки“… Вот что значит — невнимательность к людям!»

Под навесом стоял… белый фургон хладокомбината.

— Пошел, — коротко распорядился скучающий у задней двери фургона дядька с погонами старшими и гостеприимно приоткрыл одну створку.

Ага, «запускающий» — узнал я его по голосу и слегка замешкался, пытаясь рассмотреть его лицо.

Бац! — я получил от «запускающего» дубинкой под зад и пулей влетел в фургон, где уже сидели сотоварищи по несчастью. Оказавшись внутри, я облегченно вздохнул: до этого момента имелось опасение, что менты будут «шмонать» каждого из нас и нащупают микрофоны, вшитые заботливым Славой Завалеевым в мою рванину сегодня утром.

— Даже обыскать не удосужились, — жарко шепотнул мне Стас, которого притащили спустя две минуты вслед за мной. — Они что — всегда так халатно службу несут?

— Может, у них инструкция такая? — высказал я предположение. — Что можно нашмонать у бомжа?

— Они брезгуют, — раздался откуда-то из угла всхлипывающий голос Леси. — Мы же нечистые… Они потом руки с хлоркой будут отмывать…

Везли нас что-то около двадцати минут — сначала я считал повороты, затем сбился и плюнул. Гораздо больше сейчас меня нанимала мысль об эскорте, о «Ниссане» и Славином микроавтобусе с аппаратурой — сей эскорт должен был следовать за фургоном на почтительном удалении и в то время не упустить нас из вида. И хотя в «Ниссане» сидели четыре хорошо вооруженных и прекрасно подготовленных бойца, способных уложить на три счета целый взвод, если вдруг что, а Слава с Серегой тоже вполне могли оказать достойное сопротивление, я нервничал. Какой-нибудь заблудившийся омоновский рейд в рамках операции «Гастролер» попадается по дороге — и привет, пишите письма! Вся проделанная работа псу под хвост, наши со Стасом жизни — на волоске, и вообще…

Снаружи раздался негромкий лязг и жужжание мотора — будто поехали в сторону тяжелые раздвижные ворота. Затем фургон еще пять минут петлял и наконец затормозил, не глуша двигатель. Дверные створки распахнулись настежь.

— Выгребай! — скомандовала голова «запускающего», возникшая над уровнем фургонного пола. — Да побыстрее — а то я вам!

Мы спешно выгрузились — осмотревшись по сторонам, я обнаружил, что нахожусь в глухом складском дворе, изрядно захламленном каким-то громоздким оборудованием в разломанных деревянных ящиках. Над запертыми дверями складов тускло мерцали плафонированные фонари, скудно освещая примерно две трети дворового пространства и участок стены ограждения, поверх которого я никаких прибамбасов охранного характера не обнаружил.

— Ну вот вроде бы и прибыли, — забормотал я под нос, адресуясь к микрофонам, вшитый в мой «прикид». — Двор глухой, забор чистый — тишина… А над дверьми, куда нас ведут, номер — 18, 18, 18, 18…

— Ты чего там бормочешь? — поинтересовалась вездесущая Леся, догоняя меня у широко распахнутой двери хранилища под номером «18». — Все-таки будете снимать?

— Я тебя очень прошу — отстань! — скозь зубы прорычал я на ухо испуганно отшатнувшейся бомжихе. — Все объясню потом — если все получится…

В хранилище было пусто. В дальнем конце — у стены нас ожидали пятеро крепких молодцев в рабочей униформе — под мышкой у каждого из них явственно топорщился пистолет.

— Сколько? — поинтересовался упитанный розовощекий малый.

— Одиннадцать, — ответил запускающий и махнул рукой на пыхтевших позади ментов, волокущих по полу брезентовый мешок с телом Жени-афганца. — Один из них уже того…

— Понятно, — лениво бросил розовощекий и махнул рукой на выход из хранилища. — Свободны.

Менты дисциплинированно развернулись и потопали из хранилища. Когда последний из них скрылся за дверью, розовощекий подошел к здоровенному рубильнику на 380 вольт, ручка которого находилась в положении «включено» и перевел ее вниз. Я автоматически хлопнул ресницами, но мощная галогенная лампа, горевшая в центре потолка хранилища, не погасла. Вместо этого раздалось жужжание мотора — фрагмент торцевой стены медленно поехал вправо, представляя нашему взору спуск в подвал. На ступенях с той стороны поджидали двое молодцев в синей униформе.

— Давай за носилками, — распорядился розовощекий, жестом отправляя их в подвал. — Труп надо оттащить.

— Может, они оттащат? — неуверенно предложил белобрысый парнишка, кивая в нашу сторону.

— А ты их заставишь? — поинтересовался розовощекий, оборачиваясь к нам и ласково ухмыляясь — сейчас я заметил, что из нагрудного кармана униформы у него торчит антенна портативной радиостанции.

— Ты знаешь, Мики, если ты скажешь, я их заставлю друг у друга задницу сожрать! — заявил белобрысый, и вся компания радостно заржала.

— Цыть! — неожиданно раздражился радиооснащенный Мики. — Я сказал: носилки — труп! Быстро!

Двое с той стороны поспешно сиганули в подвал — судя по всему, с этим улыбчивым Мики шутить было небезопасно. Мы последовали за ними, понукаемые идущими сзади «рабочими».

— Интересно как… — пробормотал я, адресуясь к невидимым ушам Славы Завалеева. — убильник выключаешь, выключаешь рубильник… а потом — в подвальчик. А в подвальчике — пока что — семеро мужичков со стволами, да при станции. Семеро, семеро…

— Ты че там бормочешь? — внезапно заинтересовался Мики, хватая меня за рукав и выдергивая из общего строя.

— Бормочу, бормочу, бормочу… — пробубнил я по инерции, деревенея от неожиданности.

— Он припадочный, больной он! — пришла на помощь догадливая Леся, оборачиваясь к розовощекому. — Не пугайте его, а то щас упадет и начнется…

— Больной, говоришь? — Мики тяжело уставился на меня, затем рывком толкнул к стене и сноровисто ощупал с ног до головы.

— Ай-я-яй! Ай-я-яй! — тихо запричитал я, потряхивая головой. — Не бейте, дяденька, я хороший!

— Пошел! — скомандовал Мики, не обнаружив в моих лохмотьях ничего подозрительного. Я последовал за основной массой, успевшей за время своего «шмона» удалиться метров на пятнадцать. Насторожившийся Мики мягко ступал сзади, и я чувствовал затылком, что он не замедлит пустить в ход оружие, если с моей стороны последует какая-нибудь выходка.

В подвале было пусто. Голые стены, мощная галогенная лампа посреди потолка — и рубильник на 380, с ручкой в положении «включено». Ухватив меня под локоть, Мики подошел к рубильнику и перевел ручку вниз. Фрагмент стены подвала плавно поехал вправо, открывая большую железную дверь с винтовой задвижкой.

— Ай, ай, ай! Страшно, дяденька! — жалобно захныкал я. — тут, как и наверху, рубильник — вниз! Стена — поехала! Ай, ай, ай! — и затряс головой, стукая правой рукой в грудь.

— Заткнись, тварь! — возмущенно выдохнул Мики, хватая меня за парик и пребольно стукая головой о стену. Я захныкал почти натурально — из глаз сыпанули искры, панорама слегка спланировала справа налево и с трудом встала на место.

Один из «рабочих» отвернул ржаво заскрипевшую задвижку и с трудом распахнул дверь. Сверху опустились запыхавшиеся хлопцы с носилками, и я на миг отвлекся, наблюдая, как они сваливают на пол мешок с телом Жени. дружный изумленный выдох заставил меня вздрогнуть — бомжи попятились назад и стали испуганно роптать.

За дверью с задвижкой скрывался огромный холодильник — включившиеся внутри с некоторыми запозданием неоновые лампы осветили то, что в нем находилось, и на несколько секунд я замер в немой оторопи, созерцая открывшееся моему взору безобразие… Вот оно — то, из-за чего нам со Стасом пришлось столько вытерпеть в течение последних пяти дней. Предпоследний этап программы «Подснежник».

— Запихивайте их — че встали! — раздраженно прикрикнул на своих подручных Мики, не выпуская моего локтя. — Живее!

«Рабочие» засуетились — начали сноровисто проталкивать упирающихся бомжей… Там имелись двухъярусные стеллажи — так вот, эти трупы размещались небольшими группками на стеллажах, на некотором удалении друг от друга. Картина предельно ясна: людей мелкими партиями запихивали в этот холодильник, они сбивались в кучку, чтобы хоть как-то согреться, и старались держаться подальше от ранее замерших. Трупы в каждой группе сидели, плотно прижавшись друг к другу, обхватив колени руками и склонив головы к груди. Типичная поза замерзающего человека… Я вспомнил ежевесенние криминальные хроники в местных газетах — по статистике выходило, что в нашем городе каждый год из-под снега вытаивает полторы-две сотни бомжей, которые, по версии газетчиков, были застигнуты в лесополосах и на окраинах страшной метелью — оттого и замерзли, бедолаги… Да, предпоследний этап «Подснежника» продуман недурственно. Все теплое время самозамороженные бомжи хранятся в холодильнике — пока не выпадет густой снег. Затем их остается аккуратно вывезти за город и слегка прикопать в сугробе — это последний этап пресловутого «Подснежника»… Интересно — какой изувер догадался так обозвать эту мерзость?

— Теперь ты, больной! — раздался у меня над ухом вкрадчивый голос Мики. Я вздрогнул и выпал из оторопи — настала моя очередь залезать в этот богомерзкий холодильник.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Мики, сверля меня глазами. — мне кажется — хочешь. А?

— Хочу, — честно признался я и внятно произнес, адресуясь к невидимым ушам Славы Завалеева и от всего сердца надеясь, что они открыты для моей информации: — можно работать. Вариант — нулевой. Вперед!

— Чего-чего? Переспросил Мики, хватаясь за кобуру и внезапно бледнея. — Повтори!

— Тебе повезло, Мики, — сообщил я утратившему розовость щек Мики и расчетливо звезданул его кулаком по темечку. Мики закатил глазки и плавно сполз по стене на пол.

«Рабочие» всего лишь секунду оторопело разевали рты — мне этого времени хватило, чтобы разобраться с хитрой застежкой Микиной кобуры, извлечь «ТТ» и взвести его секунда прошла — «рабочие» принялись активно рвать оружие из кобур, хрипло матерясь и падая на пол. Но баловать их патронами я не стал, хотя и показал первым движением ствола, что именно это собираюсь сделать. Я тщательно прицелился в мощную галогенную лампу посреди потолка и плавно нажал спуск. Оглушительно грохнул выстрел — лампа брызнула во все стороны ярким снопом сиреневых искр — в помещении наступила кромешная темнота.

— Кто в холодильник сунется — стреляю! — истошно завопил я и тут же упал на пол — пополз к двери холодильника, ухватив за руку бессознательного Мики. На звук моего голоса грохнули несколько выстрелов, затем кто-то крикнул:

— Не стрелять! В Мики попадете, бля! — и стрельба стихла. Затащив своего приятеля в ледяной мрак омерзительного холодильника, я закрыл дверь и изготовился для отражения внезапной агрессии извне.

Спустя несколько секунд на лестнице, ведущей в подвал, раздались частые мягкие шаги.

— Кто?! Кто там?! — надрывно крикнул кто-то из «рабочих», распластавшихся на полу и запоздало скомандовал: — Ну-ка, пацаны, — все на выход! Там кто-то есть!

Послышалась возня и приглушенная ругань — «рабочие» стали подтягиваться к лестнице. В этот момент где-то на лестнице отчетливо щелкнул детонатор, затем послышался металлический шлепок об пол — я прижался к стене холодильника, зажмурил глаза и широко раскрыл рот — сработал забытый армейский рефлекс.

— Ба-бах!!! — оглушительно рванул взрыв гранаты — осколки частой дробью шарахнули в дверь холодильника. В подвале раздались душераздирающие крики, затем забухали скупые пистолетные хлопки. Спустя несколько секунд наступила тишина — на фоне непрерывного звона перегруженных перепонок я разобрал встревоженный голос Саши Шрама:

— Бак?! Ты где, а? Давай выползай — мы все тута…

В течение последующих пяти минут в подвале кипела работа. Слава Завалеев с Серегой Айдашиным, вооруженные видеокамерами, снимали во всех ракурсах внутренность холодильника; Стас подсвечивал им мощным спецназовским «Драконом», который припер запасливый Коржик; я инструктировал впавших в транс бомжей, как им следует себя вести в течение последующих суток; а оставшиеся не у дел бойцы собирали у убитых «рабочих» оружие, шаря лучами фонарей в поисках своих гильз — марки пистолетов, увы, у противостоящих сторон не совпали.

Когда все было закончено, Саша Шрам и Стас отправились эвакуировать бомжей: им предстояло в течение ближайшего часа переправить наших случайных свидетелей в Верхний Яшкуль — под крепкую руку Бо.

Слава извлек из карман так и не пришедшего в сознание Мики радиостанцию, профессионально определил частоту и водворил «Мотороллу» на место.

— Пошли, орлята, — скомандовал Серега, приподняв веко Мики и посветив ему в глаз фонариком. — через пару минут этот корень очнется…

Спустя три минуты мы мирно ехали в Славкином микроавтобусе. Я пил прямо из горлышка паршивый коньяк «Метакса» (подделка, естественно), хмелел на глазах и слушал, как Слава записывает радиопереговоры очухавшегося Мики с хозяином. Информация о вторжении извне отсутствовала: Мики выдвинул версию о внезапном нападении злых бомжей, у одного из которых оказалась граната. Ну и ладушки, родной ты наш, — все получилось в соответствии с планом. Завтра эти переговоры мы используем на заключительном этапе «разработки». А сейчас — домой.


Содержание:
 0  Испытание киллера : Лев Пучков  1  ЧАСТЬ 1 : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 7 : Лев Пучков
 8  Глава 8 : Лев Пучков  9  Глава 9 : Лев Пучков
 10  Глава 10 : Лев Пучков  11  Глава 11 : Лев Пучков
 12  Глава 12 : Лев Пучков  13  Глава 1 : Лев Пучков
 14  Глава 2 : Лев Пучков  15  Глава 3 : Лев Пучков
 16  Глава 4 : Лев Пучков  17  Глава 5 : Лев Пучков
 18  Глава 6 : Лев Пучков  19  Глава 7 : Лев Пучков
 20  Глава 8 : Лев Пучков  21  Глава 9 : Лев Пучков
 22  Глава 10 : Лев Пучков  23  Глава 11 : Лев Пучков
 24  Глава 12 : Лев Пучков  25  ЧАСТЬ 2 : Лев Пучков
 26  Глава 2 : Лев Пучков  27  Глава 3 : Лев Пучков
 28  Глава 4 : Лев Пучков  29  вы читаете: Глава 5 : Лев Пучков
 30  Глава 6 : Лев Пучков  31  Глава 7 : Лев Пучков
 32  Глава 8 : Лев Пучков  33  Глава 1 : Лев Пучков
 34  Глава 2 : Лев Пучков  35  Глава 3 : Лев Пучков
 36  Глава 4 : Лев Пучков  37  Глава 5 : Лев Пучков
 38  Глава 6 : Лев Пучков  39  Глава 7 : Лев Пучков
 40  Глава 8 : Лев Пучков  41  Эпилог : Лев Пучков



 




sitemap