Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 8 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41

вы читаете книгу




Глава 8

Информация о транспортировке «дури» и конкретном исполнителе акции, так называемом «курьере», в досье ПРОФСОЮЗА не было. Для ее получения нам было необходимо потрудиться самим, используя подручные средства и силы…

Вася Футбол занимал в Кировской бригаде довольно важное место. Именно поэтому нам понравился его «Понтиак», который беспризорно стоял под забором дома на отшибе, что в самом конце улицы Трубной в Халтуринском районе. Наша городская братва бросает свои машины без присмотра в любой точке города, зная, что никто не смеет посягнуть на собственность бандита. Каждую бандитскую машину у нас знают в «лицо».

Итак, «Понтиак» Футбола прозябал под забором — хозяин совершал очередной визит к своей зазнобе Люське, и визит этот грозил затянуться надолго. Я, Стас, Саша Шрам и Коржик быстренько выбрались из «Ниссана» и пошли нарушать устоявшийся порядок вещей. А именно — угонять тачку бандита. Поднатужившись, мы метров на сто оттолкали «Понтиак» от забора, затем Коржик поковырялся в панели и с двух попыток завел двигатель.

В шашлычной на углу восьмого микрорайона было довольно людно: на большой площадке сидели человек пятнадцать мамедов, группками по три-четыре лица за столиком, и мирно пили чай.

Медленно проехав мимо чайханы, мы «нарисовались» — примерно треть чаепитников повернули в нашу сторону головы и кратко прокомментировали появление бандитской тачки. Одновременно я засек за третьим столиком от выхода с террасы хозяина заведения и толкнул Стаса:

— Давай, Стасик, делай!

Стас выбрался из машины, подошел к оградке террасы и подозвал мальчишку-полового, шнырявшего между столиками с подносом.

— Пригласи Байрама, — вальяжно распорядился Стас, упаковывая в нагрудный карман полового десять тысяч. — Скажи — от Протаса людишки, хотят сообщить кое-что срочное…

Байрам неспешной походкой приблизился к «Понтиаку», пытливо рассматривая Стаса и пытаясь разглядеть, кто же там сидит в машине. Насчет первого у него все получилось как надо — мы специально показывали «стандартного» Стаса, чтобы у посетителей чайханы не возникло никаких сомнений в принадлежности «визитеров» к братве. А нас рассмотреть было проблематично, на всех тачках бандитов тонированные стекла — тоже своеобразная мода.

— Салам алейкум, Байрам, муэлим! — проникновенно воскликнул Стас, раскрывая объятия Байраму. Это я его научил — две фразы на азербайджанском плюс ритуальные объятия — так принято у мамедов.

Байрам, так и не распознав в Стасе кого-то знакомого, тем не менее ответно растопырил руки, и они очень трогательно обнялись — я чуть не прослезился.

— Нэ вар нэ ех? — поинтересовался Стас, похлопывая дяденьку Байрама по спине и прочувствованно улыбаясь белозубым оскалом.

— Яваш-яваш, — вежливо ответил Байрам и тут же поинтересовался: — Нэ истэрсэн?

Вот тут познания Стаса в азербайджанском резко прерывались: он продолжал по инерции улыбаться и хлопать глазами, собираясь что-то сказать.

— Ай балам! — нетерпеливо воскликнул Байрам. — Скажи, чего хочешь, э?

— Присядем, дяденька, — предложил Стас, вспомнив сценарий, распахнул гостеприимно заднюю дверь «Понтиака» и вежливо склонился в поклоне.

Недовольно кряхтя, Байрам согнулся и полез в дверь — отказывать в таких мелочах при общении с братвой у нас, азербайджанцев (гы-гы!), не принято. Байрамова голова скрылась в салоне, мы с Коржиком в два смычка втащили аксакала в машину и, захлопнув дверь, одновременно наставили на него стволы.

— Тихо, ага, — вежливо предупредил Стас, усаживаясь на переднее место.

— Мы тебя в одно местечко свезем — потолкуем. Не вредничай — и останешься жив.

— Не стыдно? — укоризненно пробормотал Байрам, рассматривая наши с Коржиком лица, обтянутые черными чулками. — Прячете лица, сынки… Женский штаны на голова надел, э! Кто такой вообще?

— Поехали, — бросил Стас Коржику. — Времени в обрез…

За следующим же поворотом к нам присоединился Саша Шрам на «Ниссане». Коротко притормозив, мы со Стасом резво пересадили пленного агу, на голове которого к этому времени уже покоилась вязаная лыжная шапка, сели сами и сделали ручкой Коржику, умчавшемуся вдаль на бандитской тачке — отгонять на место…

Эта ампула с пентоналом была последней. Поэтому я очень осторожничал, отпиливая головку и наполняя шприц, одно неверное движение — и привет всей задумке!

Допрос Байрама был очень коротким. Как только начал действовать препарат, мы моментально выпытали все, что нужно, и препроводили Байрама в невменяемом виде в Верхний Яшкуль на патрульной машине мнительного Валеры Базырова. Там пленнику предстояло прожить с шапкой на голове три дня — ровно столько времени мы отводили на претворение в жизнь второй части «Троянского коня». В субботу утром — часиков в девять — из Москвы прибывает 319-й скорый Москва-Новотопчинск. Именно на нем будет курьер Гусейна с партией «чернухи» для Протаса. Партия приличная — 70 кило. Прячут ее в бункере с углем, «крыша» — московский обрусевший мамед, бригадир проводников. А курьер… курьер, спешу вас обрадовать, — один из младших братьев Гусейна — Сеид-Ага. Оказывается, братья-главари, несмотря на почтенный возраст, до сих пор не чураются коллективного труда на благо общины.

— Ой-е-ей! — испугался впечатлительный Стас, услышав имя курьера. — А не слишком ли круто? Тут ведь потом такое начнется! Выгребаться будем до скончания века!

— А недолго осталось, — успокоил я его. — Всего-то два года — потом двадцать первый грянет… Так что, Стасик, не дрейфь — прорвемся…

Вечером этого же дня мы со Стасом посетили Толстого. Помните бывшего приближенного Протаса, которого последний страшно обидел? Вот-вот… Толстый, оказывается, очень недурственно обходился без бригады — дела у него обстояли прекрасно. Он не так давно переехал в новую четырехкомнатную квартиру, благополучно пристроив свою «хрущобу»; заимел новенькую «Мазду» и не имел оснований жаловаться на жизнь.

— Знаете, у меня все есть, ребятки, — мудро заявил Толстый, выслушав нас со Стасом. — Так что… А если я сделаю то, о чем вы просите, я многим рискую… Впрочем, я рискую многим, даже если не сделаю то, о чем вы просите. Впрочем… Я помогу вам. Чтобы досадить этому жадному придурку, я готов… Однако как бы вам не пролететь с такими масштабами!

Мы ударили по рукам и вручили бывшему группировщику десять «лимонов» на командировочные расходы. Улететь в столицу он обещал сегодня же, ночным рейсом Новотопчинск-Москва. Дело в том, что младший братишка Протаса, студент Новотопчинского университета (юрфак), в данный момент находился в Москве на трехмесячных курсах подготовки для поездки с группой перспективных студентов в какой-то американский университет. Толстый, пребывавший со Снеговым-младшим в приятельских отношениях, должен был встретиться с ним вроде бы ненароком, повести в кабак и, ужравшись вдрызг, поведать о деталях доставки «дури» для Кировской бригады. На следующий день он должен был встретиться с братом Протаса и горячо попросить его, чтобы тот молчал о вчерашних пьяных базарах — а то Толстому головы не сносить!

Славе и Сереге Айдашину предстояло выяснить, в каком вагоне едет курьер, и вмонтировать четыре портативные видеокамеры и… и самим прибыть в том же вагоне, прикинувшись обычными пассажирами.

…Пока наши оперативники развлекались в столице, мы даром времени не теряли. Машина тотальной слежки за фигурантами «Троянского коня», запущенная Славой Завалеевым, успешно функционировала, позволяя нам пребывать в курсе всех подробностей жизнедеятельности супостатов, — опираясь на эти подробности, наш маленький коллектив доводил Гогу до «кондиции», выжидая, когда наступит удобный момент для последнего «нажима» на растревоженную психику бригадира.

Гога буквально рвался на части в бесплодных попытках отыскать невесть откуда свалившихся хулиганов. Октябрьская бригада забросила все дела и вела оперативно-разыскную работу. Уже к обеду следующего дня удалось установить принадлежность обнаруженного в парке магнитофона, что породило первый небольшой скандальчик между Гогой и Татарином. Мудрый Татарин взял Гундоса под защиту, заявив, что его лепший кореш не может сотворить такое мерзкое деяние, и бригадиры расстались недовольные друг другом.

«Пидарский накат» на Гогу не ограничивался ночной вакханалией. Ежечасно бригадиру звонили разные товарищи из разных мест города и довольно прозрачно намекали на его «немужиковское» прошлое. Пейджер у Гоги выдавал всякую информацию от неизвестного абонента из Сыктывкара. Гога ушел в себя, никуда не выходил и целый день сидел на балконе, потребляя неумеренно пиво, которое любил больше жизни. Сидел с телефоном в руках, ожидая сообщений от подчиненных о положительных результатах оперативно-розыскной работы. Положительных результатов, увы, не было. Подчиненные периодически привозили Гоге обнаруженные в разных местах города листовки. Все с тем же гомосексуальным уклоном — и все про Гогу. Гога те листовки рвал на части, топтал ногами и развеивал по ветру, бросая с балкона. Под домом образовывалась изрядная куча рваной бумаги, к которой подходить никто не решался — боялись… А разок случилась вообще жуткая «залипуха»… Гога ведь на балконе сидел безвылазно. А в парке с утра до вечера транслировались радиоконцерты. И вот, представьте себе, однажды, часиков этак в двенадцать на третий день после начала «телефонной войны», мощные репродукторы милым голосом молодой дамы передают на весь Октябрьский парк: «А теперь по заказу Сыктывкарского клуба сексменьшинств передаем песенный привет собрату по убеждениям, проживающему в нашем городе, — Анджею Стадницкому…» И полились первые такты славненькой песенки: «…Медленно минуты уплывают вдаль, встречи с ними ты уже не жди…» Сказать, что Гога кричал в телефонную трубку, требуя немедленной расправы с коллективом радиоцентра, — значило поскромничать.

В пятницу Оксана проанализировала ситуацию и сообщила, что клиент дошел до кондиции — можно брать тепленьким. Мы со Стасом, Коржиком и Сашей Шрамом тут же прокатились к бару «Мария», где обнаружили припаркованный вопреки всем дорожным правилам посреди улицы «Шевроле» Гогиного приближенного Щуки. Стас — рубаха-парень — зашел в бар и, обнаружив отдыхающего в углу Щуку с Сушкой, ласково сообщил им, что он из Кировской бригады, а кировский бригадир, зная страсть Гоги к пиву, посылает ему подарок — два ящика сногсшибательного баварского пива, про которое никто, мол, ранее не слыхивал! Поехали, заберем — здесь два квартала.

— Это небезопасно, — лениво сказал Щука.

— Что небезопасно? — удивился Стас. — За пивом ехать?

— Не… небезопасно Гоге пиво везти, — сообщил Сушка. — Он щас на взводе — что-нибудь не так ляпнешь — порвет. Щас лучше подальше от него держаться.

— Так давайте я вам пиво отдам, а вы к дому подъедете и позвоните. А он пиво получит и, глядишь, подобреет… А?

— Хм… ну, давай, — согласился Щука. — Только ты тогда с нами поедешь — если Гоге будет облом кого-нибудь посылать вниз, сам понесешь и скажешь ему че почем. Идет?

— Можно, — согласился Стас. — Пошли…

Через несколько минут Стас с «быками» забрали в подвале мелкооптового магазина-склада два ящика пива — оно действительно было необычным в своем роде; мы обыскали весь город и обнаружили три ящика безалкогольного пива с отвратительным вкусом, но с очень красивыми этикетками — и поехали к Гогиному дому. Я, Саша Шрам и Коржик на почтительном удалении ехали вслед за ними в готовности приступить к экстренным действиям.

Звонить Гоге не пришлось — бригадир сидел на балконе и, едва «Шевроле» Щуки подрулил к дому, свесился вниз, наблюдая за машиной.

— Что?! — нетерпеливо спросил Гога, когда Щука высунулся из машины. — Что там?! Есть что?!

— Не-а, — опасливо ответил Щука. — Мы того… пиво тебе привезли, от кировцев — тама, у подъезда два ящика. Спусти Ухо — пусть заберет…

Вопреки опасениям Щуки, Гога ничего спрашивать не стал — утратив интерес к происходящему, он крикнул:

— Ухо! Бегом вниз — пиво притащи… — И вернулся на прежнее место.

Ящики с пивом действительно стояли у подъезда. А еще у этого подъезда стоял наш «Ниссан»: воспользовавшись тем, что с этой стороны дома балконов нет, мы безнаказанно подрулили вплотную к блоку и ждали.

— Фу, пронесло, — облегченно выдохнул Щука, когда Сушка тронул «Шевроле» с места, выезжая на шоссе. — Ну, братуха, и тебе повезло, — он обернулся к сидевшему сзади Стасу и поперхнулся: «братуха» держал в руках два револьвера, направляя стволы в спины «быкам», и загадочно улыбался.

— Я международный террорист-маньяк, — сообщил Стас, демонстративно взводя курки. — Только пикните — обоих пришью! Поезжайте вперед — и без фокусов у меня!

А мы в это время забрали пиво и приняли на борт спустившегося олигофрена, который и не думал сопротивляться, выслушав подходящее к случаю объяснение.

— Гога пиво любит? — ласково спросил я коротыша.

— Любит! — утвердительно кивнул огромной башкой олигофрен. — Ой, любит! Давай пиво — где?

— Пиво — это успеется, — покровительственно сообщил я. — Садись — поедем Гоге радость делать.

— А Гога знает? — поинтересовался коротыш, забираясь в салон «Ниссана».

— Обязательно, — подтвердил я, когда Ухо захлопнул за собой дверь. — Конечно, знает. Гога говорил, что Татарина надо наказать?

— Наказать, наказать! — жизнерадостно подпрыгнул на сиденье коротыш. — Звонит, сука, пидаром обзывается! Магнитофон вешает, сволочь! Гога сердится, сердится — вот. — Ухо задрал футболку и продемонстрировал огромный синяк на ребрах. — Бьет Гога — очень сердитый!

— Больше не будет, — пообещал я. — Сейчас поедем — накажем Татарина, вот будет Гоге сюрприз! Он страшно обрадуется и тебя наградит — ты же тоже будешь участвовать!

— Я сильный! — горделиво приосанился Ухо, сгибая руку и демонстрируя огромный бицепс. — Могу порвать!

— Вот и отлично! — обрадовался я, обнимая урода за плечи и ласково поглаживая его по огромной шишкастой башке. — Едем…

Неподалеку от выезда из города нас ожидал «уазик» Валеры Базырова, к которому на сей раз ввиду сложности «груза» были приставлены два бойца из группировки Бо. Мы объехали «уазик» и остановились спереди — пока Стас передавал «быков» конвоирам, я ударно заговаривал Ухо, суля ему сногсшибательные перспективы. Затем «уазик» запылил на выезд, мы переложили в багажник «Шевроле» «домашние заготовки» и уселись в тачку «быков».

Ресторан «Кристалл», который располагался в отдаленном уголке привокзального парка, служил любимым местом отдыха бригадира вокзальной бандгруппы и его приближенных и являлся личной собственностью Татарина, его любимым детищем: Татарин поднял из руин это заведение и сотворил из забегаловки конфетку, на которую любо-дорого было поглядеть.

Подъехав к ресторану, мы натянули на головы черные чулки и заставили Ухо сделать то же самое.

— Это тайна! — загадочно сказал я, протягивая коротышу чулок. — Чтобы Татарин не догадался.

Заправляла в ресторане подружка Татарина — Эльвира. Поскольку посторонние в «Кристалл» ни под каким соусом не забредали, да еще в столь раннее время, реакция Эльвиры на наше появление была адекватной — едва мы всем гамузом вперлись в зал, вооруженные ломами и канистрами с бензином, дородная деваха онемела от возмущения и сходу попыталась набрать какой-то номер на мобильном телефоне, торчавшем из кармашка ее накрахмаленного передничка.

— Отставить! — гаркнул Стас. — Жить хочешь — выметайся отседа! Ну!

Эльвира — умная дамочка — тревожно взвизгнула и выбежала вон из зала. За ней последовали полуодетые девы, извлеченные Коржиком из недр ресторана, а вместе с девами — трое мужиков, которые не пожелали конфликтовать.

— Гога говорил, что Татарина надо наказать? — уточнил я у Уха.

— Наказать, наказать! — радостно вскричал коротыш. — Жопу раздербанить — Татарину, Гундосу! Всем, всем! Магнитофон вешали, звонят, козлы! Наказать!

— Ну и ладушки, — констатировал я. — Это — логово Татарина. Щас тут все раздербаним к чертовой матери и подожжем. Вперед! Давай, парни!

Парни дали. Стас и Коржик за двадцать секунд превратили нарядно убранный бар в помойку; я между тем вдумчиво расчленял видеодвойку и музыкальный центр, не забывая поглядывать на часы. У нас имелось от силы пять минут — после окончания этого срока вполне могли подтянуться оповещенные Эльвирой завсегдатаи заведения. С минуту посозерцав действо, коротыш Ухо вдруг дико взвизгнул от восторга, подпрыгнул на месте и, метнувшись на террасу, мощным движением выломал стойку, отчего крыша веранды одним боком завалилась на пол. Затем он вернулся в зал и моментально включился в деструктивный процесс, работая минимум за четверых — природа-мать, обидев коротыша умом, взамен наградила его поистине чудовищной физической мощью.

Звенела посуда, лопались стекла, столики, раздробленные ломами вдребезги, вылетали наружу, выпотрошенные кресла тяжко бухали в осыпавшееся мозаичное панно — ресторан стремительно превращался в руины. Через пять минут после начала деструкции мы разлили бензин, подожгли ресторан и умчались на реквизированном у «быков» Гоги «Шевроле»

— Давай, беги к Гоге, — высаживая коротыша у подъезда Гогиного дома, напутствовал я его. — Вот тебе пиво — тащи. И смотри пока ничего ему не говори — пусть сюрприз будет! Смотри!

— Сюрприз, сюрприз! — радостно пробормотал коротыш, ловко ухватывая ящики с пивом.

Спустя десять минут мы присоединились к дежурившим в пятистах метрах от шестнадцатиэтажки «слухачам». Разговор между Татарином и Гогой был эмоционально насыщенным и предельно враждебным.

— Ты че, паря, совсем навернулся? — очень спокойно спросил Татарин, едва Гога взял трубку.

— Не понял! — взвился Гога. — Ты че хочешь, Татарин?! Че ты хочешь?!

— Да не ори, идиот, — тебя слышно! — медленно проговорил глава вокзальной бригады. — За беспредел ответишь по полной программе, индюк. Ты понял?

— За беспредел?! — Гога нервно взвизгнул на последнем слоге. — Да ты совсем офуел, братуха! Ты че добиваешься своими выкрутасами, а? Ты че тут вытворяешь, а?! Звонки, бля, листовки, магнитофон… да я тебя…

— Не гони понты, Гога, — мрачно посоветовал Татарин. — Ты думаешь, если твои уроды понадевали чулки, то их никто не узнал? Надо было и на тачку натянуть чулок, придурок! А на твоего урода Ухо вообще что-нибудь типа мусорного железного бака — его за версту в толпе видать! Тоже, понимаешь, мало, сам пидор — окружил себя дегенератами пидарского вида! Тьфу!

— А-а-а-а!!! — взбешенно заорал Гога. — Ты ответишь за это, чмо! Я тебя сам оттарабаню перед всем вашим кодланом! «Стрелка»!!! «Стрелка»! Сейчас, немедленно, сию минуту!!!

— Где? — хладнокровно поинтересовался Татарин. — Когда? И с каким расчетом?

— У сталелитейного, бля! Через сорок минут! — хриплым шепотом известил оппонента Гога — голос сорвал. — Весь кодлан бери — мы вас, суки, в клочья рвать будем за ваши выкрутасы!

— Понял! — удовлетворенно констатировал Татарин. — Всем пидарам — привет! — И отключился…

Дожидаться, когда Гога закончит обзванивать своих приближенных, объявляя полный сбор, мы не стали. Прямо из машины я вызвонил Сухова и елейным голосом поинтересовался:

— Здоровье как, Андрей Иванович?

— Твоими молитвами, — сухо ответил прокурор. — Чего?

— Есть прекрасный вариантец прослыть беспощадным и везучим истребителем преступного мира, — сладкоречиво пообещал я. — Как вы относитесь к массовым арестам, дорогой вы наш?

— Ты опять за свое! — скорее утвердительно, чем вопросительно воскликнул Сухов. — Бросил бы ты это дело, а, Эммануил?

— Вот щас все брошу и пойду бросать это дело! — язвительно высказался я и с ходу перешел к проблеме: — Через полчаса у сталелитейного комбината будет «стрелка». Нет, скорее «копье» — «стрелкой» обзывать такое грандиозное мероприятие — язык не поворачивается. Минимум — сто «быков», Андрей Иванович! Минимум… Все будут вооружены, и они будут беспощадно истреблять друг друга. Так что подъезжайте с СОБРом, ОМОНом и полком ППС и вяжите — минут через пять после начала. Полагаю, за пять минут они вполне управятся, и вам будет работы вчетверо, а то и впятеро меньше… Ну как?

— Ты не шутишь, Эммануил? — тихо спросил Сухов, кажется, голос у него мгновенно сел до шепота. — Это… это что? Откуда это?

— Вы же сказали: «Попроси их пострелять друг в друга». Я попросил, — скромно сообщил я. — Информация достоверна на две тысячи процентов.

— Если это так, Эммануил… кхм-гхм… — Сухов на пять секунд задумался. — Если это так, тогда… это просто беспрецедентный случай, малыш! Это будет самая крутая операция за всю историю России!

— Это так, так — можете мне верить, — уже сердито заверил я собеседника. — Только вы поторопитесь — надо же всю эту скоропалительную операцию организовать! Просто так, без боя, остатыши расстрелянных бригад вам не сдадутся — это я вам обещаю.

— А вот это уже не твои проблемы, — жестко сказал Сухов, обретая командный голос — шепот куда-то пропал. — Кто и кто?

— Вокзальная и Октябрьская, — сообщил я. — У Гоги — что-то около семидесяти — ну, все там не будут наверняка. У Татарина — около сорока, а вот тут могут прибыть все, им собраться — раз плюнуть.

— Спасибо, Эммануил, — деловым тоном молвил Сухов. — И отстань от меня — я пошел работать!

— Ну что — поедем посмотрим? — предложил я по окончании разговора с прокурором.

— Ну их в зад! — не одобрил мое предложение Стас. — Поедем лучше домой, примем душ и пожрем… Я после таких мясорубок потом спать не могу спокойно…

Ближе к вечеру, когда мы уже вполне насладились лицезрением местного канала телевидения, изнемогающего от внезапно нахлынувшего потока криминальных новостей, и до одури наслушались радиосводок, очень напоминавших фронтовые сообщения Совинформбюро периода 41 — 45-го гг., позвонил из Москвы долгожданный и невесть куда утратившийся Слава Завалеев.

— У меня все пучком, — сообщил он ленивым голосом — признак довольства бывшего кагэбэшника своей работой. — И вагон нащупали, и камеры установили… короче, ужинаем сейчас в привокзальном кабачке, делать нам нечего.

— Приятного аппетита, — пожелал я. — Сами как?

— Билеты на руках — в 22.10 отправляемся. Вагон СВ, между прочим, это тебе не хухры-мухры… В общем, завтра встречайте вечерком — примерно в это же время. Поезд почти сутки идет.

— А что — бригадиры поездов всегда в вагоне СВ путешествуют? — удивился я.

— Не знаю, как насчет остальных, но этот пожелал именно СВ, — ответил Славик и тут же озаботился: — Как там у вас?

— У нас разгул преступности, — скучным голосом сообщил я. — Бандиты совсем оборзели: представляешь, средь бела дня две группировки в полном вооружении намастырились счеты сводить! Не поделили там чего-то, что ли! Наше телевидение только об этом и трещит — замучились слушать.

— Да ты что! — возмущенно воскликнул Славик. — Во дают! Управы там на них нет… Нет, ты посмотри, а! Стоит мне только уехать, как у вас сразу бардак там! Никуда не годится, ни-ку-да! И много народу поубивали?

— Пока передали, что около трех десятков убито наповал прямо во время побоища — и человек сорок ранено. А потом их стала брать милиция и угрохали еще полтора десятка. Но это пока предварительные данные — дело в том, что боестолкновения в городе продолжаются — в разных местах отдельные группки уцелевших бандитов продолжают сводить между собой счеты. Обещали, что к завтрашнему утру всей этой вакханалии положат конец. Вот.

— Ну, смотрите у меня там! — начальственным голосом пожелал Славик и поинтересовался как бы между делом: — А что — наш молодой приятель своему братику не звонил?

— Звонил, — ответил я. — Все тип-топ… Все, короче, передал, как надо было. А братик — сволота — сильно заинтересовался, как там поживает наш другой приятель — который Толстый. Мне кажется, нам надо будет поберечь его в течение этих суток. А то мало ли… В принципе в аэропорту и на вокзале стоят человечки нашего общего друга с фоторожей этого приятеля — который толстый. Как только он прибудет, они его тут же и изымут из оборота — до определенного момента.

— Это хорошо, — похвалил Слава, — однако, полагаю, если все пойдет как надо, этого толстого приятеля беречь особенно долго не придется… Ну, бывайте — встречайте завтра…

В субботу мы активно отдыхали, слушали средства телевещания, анализировали имевшуюся у нас информацию. В четверг и пятницу между представителями азербайджанской общины и бригадиром кировцев имели место некоторые недоразумения, которые, впрочем, как выражаются криминалисты, «за отсутствием состава преступления» самоликвидировались. Гусейн сильно интересовался, куда это запропастился его братишка Байрам. Протас, естественно, совершенно искренне заверил Гусейна, что ничего не знает. Поскольку мамеды люди обстоятельные и вдумчивые, они всегда тщательно разбираются в обстоятельствах своих заморочек, а потом уже начинают откручивать головы виноватым. «Разбор» был тщательным, но результата в практическом плане не имел. Футбол сумел подтвердить свое алиби на тот момент, в который Байрам исчез, — а то, что много народу видели его тачку у шашлычной и подтверждали, что Байрам сел в нее после разговора с каким-то «быком», уликой не являлось. Ну подумаешь, тачка! Может, в природе Новотопчинска существует еще такой же «Понтиак», а то и несколько. Короче — отстаньте, ребята, мы здесь ни при чем! Мамеды отстали, но затаили недоверие, граничащее с подозрением. Гусейн распорядился активизировать поиски и сообщил в телефонном разговоре некоему Толику (мы решили, что это какой-то мент или фээсбэшник, на «полставки» работающий на мамедов) все обстоятельства дела, присовокупив, что он, Гусейн, уверен, что это — дело рук хитрого Протаса, который затеял какую-то игру. И пусть Толик бросит все силы на выяснение обстоятельств пропажи брата…

А вечером мы всей капеллой выехали на вокзал: посмотреть, как прибудет московский поезд. Поезд прибыл с получасовым опозданием, и на перроне его ожидали сотрудники милиции в большом количестве. Когда из вагона № 12 вынесли на носилках три трупа, мы протиснулись ближе к эпицентру событий и послушали, что болтают промеж себя праздные зеваки.

— Завалили лихо… В чулках они были — рожи страхолюдные! А потом стоп-кран дернули на перегоне и укатили на какой-то нерусской машине — на нашу «Ниву» похожа, только больше… Да на Сергеевской они зашли, я вам говорю! Последняя станция перед пригородом… Я их видел — они мне еще тогда не понравились… Что-то будет — подумал еще! — И в таком же духе — до бесконечности, знаете, наверно, как любят праздные зеваки обсуждать экстраординарные события, невольными свидетелями которых им посчастливилось стать.

Слава с Серегой держались до последнего: ждали, когда опергруппа наберет очевидцев для предстоящего расследования. Вышли они в числе последних пассажиров — самых опытных и наученных нелегкой жизнью не встревать в дела криминального характера.

— Чисто они сработали, — похвалил Слава убийц по дороге в город. — Никто ничего не видел — враки все это… Я специально перед Сергеевской вышел в коридор и встал напротив купе, делая вид, что на природу любуюсь. Так и знал, что на Сергеевской они зайдут — очень удобный вариант. Там поезд стоял буквально с минуту — они заскочили, — видел какое-то движение в тамбуре, потом из тамбура проводник прошел в свое купе — и тишина. Они в тамбуре остались — наверное, сказали проводнику, что покурят до пригорода — мест-то все равно в вагоне не было. Наверное, бабки дали ему за «подвоз»… А потом… Потом какой-то здоровенный парниша очень грамотно заблокировал дверь из служебного отсека в пассажирский: спиной вперед приблизился и встал — ничего не видать. Постоял он минуты две — от силы три, ну и… короче, потом он отошел, и в этот момент поезд резко дернуло — стоп-кран сработал… На перегоне их джип ждал — метрах в ста стоял от полотна, в березовой рощице. Они очень быстро к нему побежали — это я видел, — волоча мешок какой-то. Сели и укатили. Естественно, ни номеров машин, ни даже точной марки джипа никто следствию не сообщит — я ж говорю, специально смотрел, и то лишь мельком сумел разглядеть. Вот и все.

— А как с камерами? — поинтересовался я, когда Серега со Славой выходили из машины в центре города.

— Вечерком наведаемся в вагонный парк и снимем, — успокоил меня Слава. — А сейчас — отстаньте! Дайте с семьями пообщаться…

Просмотр оперативной видеозаписи состоялся в штаб-квартире в два часа пополуночи — раньше подобраться к вагону не удалось, там допоздна работали криминалисты ЛОМа (линейный отряд милиции на железной дороге), в юрисдикцию которых входило это расследование. Любопытная Оксана ради такого дела бросила мужа и примчалась среди ночи, раздувая ноздри в предчувствии невероятного зрелища. Зрелище было ничего себе… Камеры, установленные в тамбуре, купе проводника, служебном отсеке и купе бригадира, бесстрастно зафиксировали картину преступления во всех подробностях… Вот Протас, Футбол и еще какой-то парниша, похожий внешне на Стаса (хи-хи!), поднимаются в тамбур и разговаривают о чем-то с проводником (запись немая). Передают деньги и остаются в тамбуре… Затем один из троицы — похожий на Стаса — пытается открыть бункер с углем какими-то хитрыми ключами — но не тут-то было! В дверь бункера врезан дополнительный замок. Ребята пытаются отжать дверь и сильно давят на нее — очевидно, издавая при этом страшный шум. В тамбур выходит проводник — дверь в служебный отсек остается открытой… В этот момент из купе бригадира выглядывает Сеид-Ага и узнает Протаса — улыбаясь, протягивает к нему руки… Протас обнимается с братом Гусейна, а в это время мимо них протискивается «Стас» и задницей вперед движется к двери в пассажирское отделение. Блокирует дверь… Протас натягивает на голову чулок и достает пистолет — то же самое делает Футбол. На лицах Сеид-Аги и бригадира поезда — страшное изумление и испуг. Лица проводника в этот момент не видно — его заслоняет широкая спина Протаса. Протас протягтвает руку к Сеид-Аге и что-то требует. Горькая гримаса застыла на лице Сеид-Аги: он что-то говорит Протасу, вытаскивает из нагрудного кармана рубашки ключ и презрительно бросает его на пол… Протас поднимает ключ и передает его Футболу. Футбол открывает дверь в бункер с углем и залезает туда наполовину — что он там делает, не видно. Затем Футбол выволакивает из бункера здоровенный и, по всей видимости, тяжелый мешок — Футбол телесно крепок, под стать Протасу, но мешок тянет с трудом… Протас вынимает из кармана нож и протягивает его Футболу — тот ковыряется ножом в мешке, достает на кончике какую-то черную вязкую массу и нюхает ее, затем пробует на язык — для этого ему пришлось приподнять чулок… Вот Футбол показывает Протасу большой палец — все тип-топ, братишка! Протас улыбается чулковоискаженной гримасой, упирает глушитель пистолета в грудь Сеид-Аги… Тело Сеид-Аги влетает в купе бригадира — на груди расплывается пятно. Протас поочередно стреляет в грудь бригадиру и проводнику, затем Футбол добавляет каждому контрольный выстрел в голову… Футбол с Протасом закрывают купе бригадира на ключ и, сорвав стоп-кран, вместе со «Стасом» выскальзывают из тамбура… Вот, собственно, и все. Камеры продолжают работать еще полтора часа и записывают все перипетии обнаружения преступления — Слава забыл выключить импульсопередающее устройство.

— Переснимем? — предложила Оксана. — У них же нет аппаратуры для просмотра таких кассет…

— Обойдутся, — отказывается Слава. — Аппаратуру они найдут, это не проблема… Просто в первоначальном варианте оно всегда того… убедительнее, что ли…

На следующий день, в два часа пополудни, мы с Коржиком на моей наконец-то расконсервированной «Ниве» подъехали к дому Гусейна. Я, нехорошо ухмыляясь, вылез из машины и направился к калитке, у которой толпилась целая куча представителей мамедского племени. Наверно, то, что я собирался посетить главу рода Аллахведиевых, входило в планы аналитиков ПРОФСОЮЗА — все у тому шло. Но то, что я собирался сделать наряду с передачей оперативных записей, полагаю, никому из этих башковитых специалистов тайной войны и в голову прийти не могло.

— Назад хади, маладой, — заступил мне дорогу плечистый мамед с недобрым взором — один из многих дежуривших с черными повязками у калитки.

— Сэгодня нэт дел — траур у нас.

— Я к Гусейну — по поводу обстоятельств смерти его брата, — прошептал я в волосатое ухо. — Надо бы поговорить без свидетелей… А?

— Жды зыдэс, — распорядился мамед и пулей умчался в дом.

Через три минуты я беседовал с Гусейном в просторной комнате с приспущенными шторами — глава рода был задумчив и хмур.

— Примерно треть подвижного состава класса «СВ» в свое время оборудовалась специальными устройствами для видеозаписи, — вдохновенно врал я собеседнику. — Получилось так, что вагон, в котором убили вашего брата, входил в это число… Мой приятель — бывший кагэбэшник — заинтересовался этим делом и сегодня ночью проверил, есть ли в этом вагоне камеры и… и работают ли они…

— И он их нашел и отдал тэбэ, — продолжил Гусейн. — Давай по сущэству, синок… У тэбя ест пльенка?

— Есть, — признался я. — Понимаете, это такие устройства… — тут я начал сочинять правдоподобную версию о последних достижениях НТР и их использовании в оперативно-розыскной работе.

— Нэ надо, — остановил меня Гусейн. — Отстав эти подробности для других ыдиотов — мнэ нэ надо… Что ты хочэшь?

— С месяц назад я подрался с вашими людьми, — перешел к сути проблемы, — один из них скончался…

— Я знаю, — Гусейн мудро прикрыл глаза. — Ты кровник нашего рода… Ты хочэшь прощэния?

— Хочу, — сказал я. — Помирите меня с родственниками убитого… ммм… умершего… Тогда я отдам вам пленку. Там все записалось…

— Кто? — тихо спросил Гусейн. — Ти его знаишь? Кто на пльенке?

— Там… Протас, — выговорил я и затих-съежился под тяжелым взглядом аксакала.

С минуту Гусейн молча смотрел в сторону и перебирал четки.

— У мэня заражьдайтса стращьный падазрэнья, синок, — тяжело вздохнув, сообщил Гусейн. — ты бил во враждэ с Протасом — я знаю… Ти бил с нами во враджэ…

— Может, это я заставил Протаса убить вашего брата? — вкрадчиво поинтересовался я. — Может, это именно я все так подстроил, чтобы с вами помириться? Поймите — тот факт, что в этом вагоне оказались камеры и об этом знал мой приятель, — чистейшая случайность…

— Ладно, — Гусейн махнул рукой. — Нэ надо… Нэ надо лищних слов. Пльенка гидэ?

— Сначала мир — потом пленка, — твердо сказал я. — Пленка в надежном месте…

Спустя полчаса я имел честь являться свидетелем и основным участником уникальной процедуры из разряда «шариатских устоев». В просторном дворе каменного дома, расположенного метрах в трехстах от усадьбы Гусейна, мне оказывали — совершенно бесплатно, прошу заметить! — тотальные парикмахерские услуги. Во дворе толпилась куча народу — все стояли молча и торжественно, созерцая с любопытством картину летней цирюльни, — а меня брил опасной бритвой старший брат убитого мной в драке Рашила. Тот самый толстяк, который в свое время очень громко забодал головой мусорный бак на овощном рынке. Брить, собственно, было нечего: на голове моей за столь непродолжительный срок успела отрасти сантиметровая щетина. Я вздрагивал и старался держать глаза широко открытыми — вдруг сосредоточенно сопящий брат убитого ударится в чувства и полоснет острой бритвой по горлу?! Поверьте — эти мгновения в моей жизни были не из самых приятных, и в процессе бритья я постарел лет на десять. Закончив брить мой череп, Муслим — так звали брата убитого — тяжко вздохнул, чуть помедлил и принялся брить мне подбородок и щеки. Оказалось, что я очень кстати поленился побриться сегодня утром — щетина место имела.

— А что — положено брить также и… бороду? — шепотом поинтересовался я у Муслима, когда он уже заканчивал процедуру и стало ясно, что резать меня здесь никто не собирается.

— Нэ знаю! — так же шепотом ответил Муслим. — Перьвий раз брею кровьник. Обично ми их убиваим… Но, раз Гусейн сказал, — значит, надо…

Закончив бритье, Муслим поднял меня с табурета, вылил на голову ведро воды — старейшины во дворе что-то пролопотали скороговоркой, воздев руки к небу, — и, обняв меня, громко сказал что-то по-азербайджански. Я работал в свое время в Баку и кое-что по-азербайджански понимаю. Но сейчас разобрать ничего не сумел — по всей видимости, Муслим произнес какие-то ритуальные фразы.

— Ти хорощий баец — настоящый джигит, — перевел мне Муслим. — Рашид сам бил виноват — упал он. Ти — нэ виноват! Тэпэр ми друзия — можещь кулят спакойно…

Спустя полчаса я передал Гусейну четыре компактные кассеты и убыл восвояси. А еще через два часа мы смогли прослушать телефонный разговор Гусейна с Протасом — Гусейн позвонил первым.

— У тебя траур — я знаю, — вежливо сказал Протас, когда Гусейн назвался. — Может, отложим дела на потом?

— Траур — трауром, а дела — делами, — так же вежливо сказал Гусейн. — Как обычно — в «Марии». Бабки вазмы, прихады. Товар будэт со мной. Давай — чэрэз сорок минут…

Спустя сорок минут Протас уже заходил в небольшой уютный дворик кафе «Мария», что в самом центре города. Дворик хорошо просматривался с дальних подступов, а из «Мицубиси» Славы Завалеева открывался великолепный ракурс для съемки аж с трех видеокамер, которые мы включили, как только бригадир кировцев открыл ажурную калитку оградки.

— А если они в помещение зайдут — тогда как? — возбужденно пробормотал мнительный Стас, щурясь в окуляр видеокамеры.

— Тогда будет хуже, — флегматично сказал Слава. — Но все равно: мы снимем, кто зашел и кто вышел — будет вполне понятно, что там произошло…

Опасения Стаса оказались напрасными. Спустя пять минут к ресторану подкатила «Газель», из которой выскочили четверо автоматчиков в черной одежде, с масками на лицах. Вставив стволы между прутьями оградки, автоматчики в четыре смычка расстреляли Протаса со свитой — те даже вскочить не успели — и мгновенно смылись…

Просмотрев видеозапись в штаб-квартире, Слава удовлетворенно заметил, что цель достигнута: несмотря на маски, во всех четверых налетчиках угадывались лица кавказской национальности, кроме того, камера Стаса запечатлела водилу-мамеда и… сидящего справа от водилы Гусейна!

— Принято! — воскликнул Слава, передавая кассеты Сереге Айдашину. — Смотри — подбросил и уматывайте оттуда! Не хватало еще объясняться с этими придурками-кировцами…

Спустя час Серега возвратился и доложил: кассеты подброшены к порогу квартиры Васьки Смыка — левой руки Протаса. Какая-то женщина открыла на звонок и кассеты забрала. Вот…

А еще спустя три часа в городе имела место полномасштабная война между кировцами и мамедами. Первые отлавливали вторых в самых различных местах и без всяких предисловий расстреливали из всего, что под руку попадется. Вторые тоже в долгу не оставались — в результате для органов правоохраны образовалась изрядная работенка…

В воскресенье утром я позвонил Сухову и попросил о встрече. А еще я попросил, чтобы на этой встрече присутствовал, по возможности, естественно, начальник УВД. Точнее — новый начальник УВД, недавно назначенный.

— Ты что там опять мудришь, Эммануил? — недовольно поинтересовался Сухов. — Опять что-то напридумывал?

— Это — для всех! — торжественно объявил я. — Я хочу предложить вам уникальный проект. Не пригласите начальника УВД — пожалеете…

На торжественную встречу я пригласил Славу Завалеева — для поддержки штанов, как говорится.

— Я наслышан о твоих похождениях, Эммануил, — сходу предупредил меня начальник УВД — подтянутый, спортивного вида дядька лет сорока — сорока двух. — А потому буду относиться к тебе с крайней осторожностью и вниманием… Но могу обрадовать — ты невиновен… Постановление о прекращении уголовного дела вынесено, твой побег мы… кхм-гхм… ну, скажем так, не засчитали… Так что — можешь гулять свободно.

— Спасибо, — поблагодарил я и перешел к делу: — Вы хотите избавиться от всей нашей братвы? Очень быстро и практически бескровно?

— Мы уже от нее избавились, — снисходительно сообщил начальник УВД. — Благодаря стараниям областного прокурора у нас на данный момент в производстве находится чуть ли не три сотни уголовных дел.

— Пройдет совсем немного времени, и они будут работать в прежнем режиме, — успокоил я начальника. — Кроме того вы ведь повязали лишь представителей вокзальной и Октябрьской группировок. Ну, допустим, сейчас вы можете растрепать мамедов и кировцев… Но это всего лишь треть всего объема… А я предлагаю вам искоренить сам институт братвы в нашем городе. Поэтапно — в три приема. Причем затрат для этого со стороны государства не потребуется никаких. Ну как?

— Ну давай — излагай, — согласился начальник УВД. — Если будет убедительно — посмотрим…


Содержание:
 0  Испытание киллера : Лев Пучков  1  ЧАСТЬ 1 : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 7 : Лев Пучков
 8  Глава 8 : Лев Пучков  9  Глава 9 : Лев Пучков
 10  Глава 10 : Лев Пучков  11  Глава 11 : Лев Пучков
 12  Глава 12 : Лев Пучков  13  Глава 1 : Лев Пучков
 14  Глава 2 : Лев Пучков  15  Глава 3 : Лев Пучков
 16  Глава 4 : Лев Пучков  17  Глава 5 : Лев Пучков
 18  Глава 6 : Лев Пучков  19  Глава 7 : Лев Пучков
 20  Глава 8 : Лев Пучков  21  Глава 9 : Лев Пучков
 22  Глава 10 : Лев Пучков  23  Глава 11 : Лев Пучков
 24  Глава 12 : Лев Пучков  25  ЧАСТЬ 2 : Лев Пучков
 26  Глава 2 : Лев Пучков  27  Глава 3 : Лев Пучков
 28  Глава 4 : Лев Пучков  29  Глава 5 : Лев Пучков
 30  Глава 6 : Лев Пучков  31  Глава 7 : Лев Пучков
 32  вы читаете: Глава 8 : Лев Пучков  33  Глава 1 : Лев Пучков
 34  Глава 2 : Лев Пучков  35  Глава 3 : Лев Пучков
 36  Глава 4 : Лев Пучков  37  Глава 5 : Лев Пучков
 38  Глава 6 : Лев Пучков  39  Глава 7 : Лев Пучков
 40  Глава 8 : Лев Пучков  41  Эпилог : Лев Пучков



 




sitemap