Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 3 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41

вы читаете книгу




Глава 3

Возвращаться в Верхний Яшкуль без меня Саша Шрам и Коржик категорически отказались. Единственное, на что удалось мне их удалось совратить, — это прошвырнуться к выезду из города около шести часов вечера и предупредить Валеру Базырова, чтобы возвращался домой один. Когда бойцы уехали, я позвонил Бо и сказал, что в связи с архиважным мероприятием временно побуду в городе, и попросил прислать утречком немного денег на карманные расходы — ну… «лимонов», пожалуй, двадцать.

— Офуел? — обеспокоенно поинтересовался Бо. — На хера тебе там оставаться? На хера тебе столько бабок? Опять на жопу приключений ищешь?

Я заверил в полной безопасности данной акции и попросил его сотовый телефон, которого вроде бы в природе вовсе не существует. Возмущенно хрюкнув, Бо пробурчал что-то нечленораздельное и отключился.

Затем я созвонился с Серегой Айдашиным — помощником Славы Завалеева, и мы условились о месте завтрашней встречи. Последним, кого я побеспокоил во благо организации завтрашней акции, был Стас. Запоздало поинтересовавшись насчет моей «Нивы», я с удовлетворением узнал, что хозяйственный Стас загнал мою тачку в его пустующий гараж за энную сумму. Попросив Стаса прихватить мою профсоюзную экипировку, припрятанную в «Ниве», я сообщил, что буду рад видеть его завтра в 9.00 у Оксаны дома.

Вскоре приехали бойцы.

После ужина мы с парнями долго репетировали небольшую сценку, которую нам завтра предстояло разыграть перед немногочисленной публикой. В роли главного героя выступал Саша Шрам — он из нашей команды оказался самым молодым и неиспорченным на вид. Закончив репетицию, мы разошлись по разным комнатам и улеглись почивать. Не знаю, чем там занимались парни, а мы с Оксаной полночи обсуждали превратности судьбы, выпавшие на нашу долю, и в процессе этого унылого мероприятия пришли к единому мнению: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. В завершение я сказал, что она передо мной в неоплатном долгу и я ее прощу только в том случае, если она будет принадлежать мне в разнообразных ракурсах 365 раз. Скорбно вздохнув, Оксана согласилась и моментально сократила долг до 362 раз — на большее меня не хватило…

К семи утра приперся посыльный от Бо — привез двадцать «лимонов» и «Билайн».

К 9.00 прибыл Стас и привез то, что я просил. Совместно позавтракав, мы всем комплектом, исключая Оксану, выдвинулись к скверу Героев Революции, где спустя полчаса подобрали заспанного Серегу Айдашина.

— Стольник гони, — аппетитно зевнув, потребовал Серега. — И — вот координаты. Можете названивать сколько влезет — ориентировочно через сорок минут и до обеда трубку буду брать только я, — он протянул мне стандартный листок, на котором был записан адрес, телефон и ФИО владельца квартиры.

— А стольник зачем? — поинтересовался я, протягивая Айдашину стотысячную купюру. — За заслуги?

— За ширево, — пояснил Серега, выбираясь из машины. — Две пайки как раз обойдутся в стольник, — и быстро потопал куда-то прочь из сквера.

Тут я считаю своим долгом кое-что пояснить. Заместитель начальника СБ нашей фирмы Серега Айдашин в свое время работал оперуполномоченным и сохранил массу старых знакомств, которые на разных этапах его нынешней деятельности неоднократно пригодились как ему лично, так и разным товарищам его ближайшего окружения. вчера Я попросил его подыскать квартирку с телефончиком, по которому можно было бы навести справки определенного характера, не опасаясь, что хозяин данного телефона потом вспомнит, что кто-то звонил и чем-то интересовался. Как вам просьба? Я бы, например, ни в жизни ничего подобного отыскать бы не смог. А он — запросто. Подробности Серега раскрывать не счел нужным, но я понял, что он оккупировал жилище какого-то конченого наркомана, вкатив которому в течение определенного времени пару доз можно было пользоваться его телефоном в свое удовольствие.

Выждав полчаса, мы покатились в Октябрьский район и припарковались неподалеку от приемного покоя райбольницы. Я прихватил Сашу Шрама — основного героя водевиля, и мы беспрепятственно просочились в отделение неотложки.

Дежурная бригада «Скорой» — молодой симпатичный врач, медсестра и толстый лысеющий водила, — только что заступившие на смену, скучно пили чай.

Вломившись в комнату отдыха, Саша Шрам, отчаянно жестикулируя и чуть не плача, начал повествование о злобном отце-кровопийце, заточившем дома красавицу дочь, которая любит его, Сашу, без памяти, но боится ослушаться отца. Они давно подали заявление в загс, и вот сегодня срок — надо регистрироваться. А кровопийца — не пускает. Они договорились — Саша и его возлюбленная — что сегодня, часиков в одиннадцать, она рухнет замертво посреди комнаты и закатит глаза — кровопийца, само собой, должен вызвать «Скорую». Так вот — спасите любовь, люди добрые! Когда поступит вызов, давайте сделаем так: вы посидите себе в кафе — тут неподалеку, а Саша с друзьями, переодевшись в белые халаты, изобразит бригаду и умыкнет любимую. А потом — загс, регистрация. Кровопийце придется смириться с судьбой — он любит дочь, но не желает признаваться даже себе в этой маленькой слабости. Ну, естественно, вознаграждение: каждому — по «лимону». Сколько вы там в месяц получаете? Ну вот видите, хорошая прибавка к основному заработку, да еще за благое дело.

Бригада с полминуты переглядывалась, многозначительно хмыкая и пожимая плечами. Затем самый мудрый — лысеющий водила — авторитетно поинтересовался:

— А ну-ка телефончик, адресок…

Тут я выступил из-за спины Саши Шрама, который, тупо уставясь перед собой, изображал прострацию, и выдал:

— Переулок Демьяновский, 33, 2-88-88.

— Ага! — воскликнул водила и извлек из тумбочки потрепанный справочник. — А фамилия ихняя как?

— Хохотуновы, — с готовностью сказал я. — Невесту зовут Люсей — я ее брат. — Водила раскрыл справочник и начал мусолить замызганные страницы.

— Как зовут, говоришь? — уточнил он.

— Люся, Люся, — напомнил я. — Только трубку возьмет отец — он ее к аппарату не подпускает.

— Квартира Хохотуновых? Ага… Люсю позовите, пожалуйста. Кто? Да знакомый ее… куда? Да погодите вы… Тьфу! — Положив трубку на место, водила озадаченно крякнул и резюмировал: — Какой грубый ваш папочка! Скажи он мне такое при личном общении — я бы ему устроил…

Через пару минут мы пришли с бригадой к окончательному консенсусу и покинули приемный покой — эскулапы пообещали, что выкатят карету немедленно, как только поступит ожидаемый вызов. С полчаса мы ожидали в «Ниссане», уточняя детали предстоящей акции, а деятельный Коржик, который должен был сработать за водилу, смотался на соседнюю автостоянку и спер там номер дремлющего на козлах микроавтобуса.

В 11.03 из широко распахнутых ворот больничного двора выкатил «рафик» «Скорой», зарулил за угол здания и замер у обочины. Спустя три минуты мы переоделись во врачебные прикиды, выслушивая комментарии бригады «Скорой» по поводу поступившего вызова.

— Дежурная говорит — орет, как резаный! — посмеиваясь, сообщил молодой врач, помогая Стасу завязывать на спине тесемки халата. — Обещал всех передушить, если вовремя не приедем… А еще сказал, что в случае чего подпалит больницу с четырех углов.

«Белый дом» на новотопчинском сленге означает то же самое, что и во всех остальных областных центрах нашей бескрайней федерации — здание областной администрации, в которой, как правило, отводится представителю Президента по региону. Охраняется сие учреждение, как правило, из рук вон, поскольку злые чеченские террористы пока ни одного БД не взорвали. У нас в стране есть прекрасное правило: бдить по усиленному варианту только в том случае, если кого-то взорвали или завалили.

Новотопчинский БД в этом плане в лучшую сторону не отличался. В застекленном вестибюле административного корпуса, у турникетных дверей, сидел одинокий хилый сержант милиции и что-то читал, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Осторожно проехав мимо на малой скорости, мы рассмотрели все, что пожелали, и развернулись, сделав петлю около центрального парка, расположенного за БД. Достав телефон, я набрал номер кабинета Филянкина Ю.В. и, когда на том конце чей-то раздраженный голос поинтересовался «кто?» не удержался и отчеканил в трубку: «Фуй в кожаном пальто!» — и моментально отключился. Саша Шрам с Коржиком довольно загыкали, а Стас осуждающе покачал головой.

— Ниче, Стасик, обойдется, — успокоил я его. — Клиент на месте, хлопцы. Работаем по плану…

Врубив за углом сирену, Коржик стремительно бросил «рафик» к дверям центрального входа и живописно заскрежетал тормозами, притирая машину к каменным ступеням крыльца. Схватив железный чемоданчик с красным крестом, я трусцой забежал в вестибюль — Стас и Саша Шрам, вооруженные носилками, следовали за мной, озабоченно хмуря брови.

— Где у вас 315-й кабинет? — начальственно крикнул я разинувшему рот сержанту и, чтобы исключить вопросы, сообщил: — Филянкину плохо — сердечный приступ!

— Третий этаж, — сержант потыкал пальцем вверх и добавил: — Вы по лестнице — лифт-то не работает…

Проскочив по пустующему коридору третьего этажа, я рванул дверь с табличкой «315» и вошел в кабинет, запоздало прикидывая, что буду делать, если Филянкин вдруг окажется не один.

Клиент пребывал в гордом одиночестве. Он что-то пил из высокого стакана и смотрел телевизор, забросив разутые ноги на полированную крышку стола, не отягощенного письменными принадлежностями.

— Бригада «Скорой помощи» прибыла в полном составе, — отрапортовал я, огибая стол и скидывая ноги клиента с крышки.

— А я никого не вызывал… — пробормотал Филянкин.

Щелк! — я с ходу долбанул кулаком в подбородок хозяина кабинета и, подхватив безвольно сползающее с кресла тело, бросил:

— Ну, это пока, родной ты мой, это дело поправимое…

Спустя полторы минуты «санитары», пыхтя от напряги, вынесли носилки с «сердечником» из вестибюля и упаковали в «рафик» «Скорой» — я в двух словах объяснился с сержантом, так и не вышедшим из-за конторки:

— Куримпетиус сплюхтум, молодой чэлаэк! Куримпетиус сплюхтум… ммм-да… нельзя же в таком возрасте столько водки кушать — да еще в бане!

Через двадцать минут «рафик» заехал во двор Оксаниного дома. Вручив Саше Шраму три «лимона», я отправил его рассчитываться с бригадой «Скорой». Вытащив Филянкина, который успел слегка прийти в себя и начал удивленно мычать, озираясь мутными глазами, мы со Стасом спустили его в подвал и, связав руки, усадили на стул.

Вчера вечером мы слегка поработали в подвале, придав ему антураж, характерный для самых лучших времен мрачной эпохи сталинизма. С потолка свисала на длинном шнуре тусклая лампочка под самодельным абажуром, в углу стоял обшарпанный стол с чернильницей и воткнутым в нее пером-самописцем, рядом, на треноге, величественно высилась видеокамера, направленная на «подследственного», а в противоположном углу покоился Оксанин «Шарп», заряженный двумя чистыми кассетами. В роли следователя выступал многоопытный Стас.

«Следователь» не торопился приступать к допросу: дал время клиенту очухаться и проникнуться серьезностью процедуры. Вальяжно развалясь за столом в продавленном кресле, Стас, скрытый во мраке от взгляда Филянкина, лениво курил и мурлыкал какую-то похабную мелодию. Я в это время, будучи облачен в прорезиненный фартук цвета детской неожиданности и имея на лице марлевую повязку, ненавязчиво усугублял интерьер, раскладывая на столе небезынтересные предметы.

— Могу я поинтересоваться, куда вы… эээ… где я? — хрипло прошептал пришедший в себя «подследственный», силясь рассмотреть Стаса.

— Можешь, — лаконично ответствовал Стас, продолжая курить и не делая попыток ответить на вопрос. Я завершил раскладку и отошел в сторону, демонстрируя Филянкину жутковатую коллекцию, в предназначении которой усомниться мог только законченный идиот: разнообразные щипцы, иглы, шприцы, паяльник, утюг, молоток с набором разнокалиберных гвоздей и… электродрель. Короче, все, что удалось насобирать в закромах Оксаниного мужа.

— Так где я? А? — затравленно пролепетал Филянкин, с трудом отрывая взгляд от моего столика.

— В подвале, — глубокомысленно сообщил Стас и зажег вторую сигарету. Я плотоядно потер руки и, вытащив из угла дрянной таз с водой, поставил его неподалеку от пленника. И начал натягивать одноразовые резиновые перчатки.

— У вас будут неприятности, — неуверенно пробормотал Филянкин. — Я не просто так… Я, между прочим, сотрудник аппарата губернатора, правая рука, так сказать… А вы? Кто вы?

— Следственная бригада Двенадцатого управления ЧК УГК, — сурово отчеканил Стас. — Ты телевизор смотришь, дебил? Знаешь, что в стране творится?

— Естественно, смотрю, — выдавил Филянкин. — И знаю… А что это за ЧК УГК?

— Чрезвычайный комитет по уничтожению госкоррупции, — лениво ответил Стас. — При Президенте России. Через неделю вся ваша областная мафия будет расстреляна в карьере за писчебумажным комбинатом — как только мы закруглимся с расследованием. Чрезвычайные полномочия, знаешь ли… А пока мы желаем кое-что узнать. Если будешь вести себя хорошо, моему коллеге, — кивок в мою сторону, — не придется демонстрировать тебе свое искусство.

— Меня что — тоже расстреляют? — озаботился Филянкин. — За что? Я же ничего такого… Ничего предосудительного! Ну — бабы там, тудым-сюдым, кое-какие услуги… А так — ничего…

— Отвечать по существу, — сурово распорядился Стас, пристукнув кулаком по крышке стола. — В данный момент меня интересует тройное убийство в доме мэра. То, что ты там был в момент совершения преступления, подтверждается экспертизой — на воронке и бутылке, которыми пользовались для приведения любовника губернаторши в алкогольное опьянение, обнаружены твои отпечатки пальцев. Если выяснится, что это ты убил всех троих — а выяснится это очень скоро, — недвусмысленный жест рукой в сторону стола с моими прибамбасами, — тогда тебя по истечении трех суток расстреляют все в том же карьере. Хочешь жить — сотрудничай со следствием. Тебе все понятно, дебил?

Филянкин оказался отнюдь не героем: видно, антураж эпохи сталинизма оказал требуемое впечатление на бывшего стукача КГБ. К прибытию Саши Шрама и Коржика, благополучно завершивших расчет с бригадой «Скорой», мы получили полный расклад по мерзкому деянию, случившемуся в мэрском доме в середине августа.

В принципе, ничего неожиданного рассказ Филянкина не преподнес. Оказывается, в нашем городе есть товарищ по имени Андрей Мирюк — проживает по улице Горького, дом № 36, что в Халтуринском районе, в частном секторе. Этот Мирюк периодически выполняет деликатные поручения губернатора — об этом Филянкин знает, а вот что за поручения конкретно — увы, не посвящали, не удостоился. В тот раз получилось так: губернатор дал команду Филянкину, чтобы приехал к Мирюку домой и привез его к дому мэра. Филянкин прибыл к Мирюку домой, забрал его вместе с каким-то типом и отвез к дому мэра. Мирюк с типом зашли во двор и чего-то там делали минуты три — Филянкин в это же время ждал в своем «Опеле» снаружи. Затем губернаторский порученец выглянул из калитки — весь такой встопорщенный и возбужденный, и поманил Филянкина рукой: «Подсоби-ка, малый!»

Филянкин вошел в дом и все это безобразие увидел: Жоржик головой в камине, голенькая Лада с перерезанным горлом, а потом и Ольга, и любовник ее — в бессознательном состоянии. Испугавшись, что его могут прямо тут же рассчитать за скверное поведение, Филянкин дисциплинированно делал все, что от него требовалось: вливал бессознательному смесь водки с водой из пластиковой бутылки. Единственное, что он себе позволил, — это по окончании акции поинтересоваться у Мирюка: «А губернатор в курсе?» — на что получил однозначный ответ: «А ты что, думаешь, мы это по своей инициативе спроворили?» Вот, собственно, и все — нет более ни в чем его вины…

Записав на магнитофон и зафиксировав все это дело на видеокассету, мы натянули на голову Филянкина вязаную лыжную шапочку и вручили под охрану Коржику, пообещав:

— Если соврал, гад, будем пытать с утра до ночи, а ночью поставим под задницу горшок со здоровым крысюком и начнем этот горшок разогревать паяльной лампой…

Затем я позвонил Бо и попросил прислать Валеру Базырова с патрульной машиной — для транспортировки задержанного, которого следует поместить в надежное место и охранять.

Отправив Коржика с Сашей Шрамом конвоировать «подследственного» мы сели обсуждать диспозицию следующего этапа операции «Губернатор», в качестве эксперта по анализу психологических нюансов пригласив Оксану. Внимательно посмотрев запись допроса Филянкина, Оксана быстренько слепила психопортрет этого порученца — Мирюка. По ее раскладу выходило, что парнишка обладает незаурядными физическими данными, хладнокровен и чрезвычайно чувствителен к опасности. А еще выходило — ну, это уже ее фантазии! — что Мирюк — личный киллер губернатора, постоянно действующий, который благодаря «крыше» наловчился качественно функционировать в любых условиях и готовить акции за рекордно короткие сроки. Пример тому — убийство в доме мэра, искусно притертое к моей скромной персоне. Вот таким образом…

После совещания я позвонил Славе Завалееву и попросил снабдить меня информацией о губернаторском порученце.

Едва мы успели пообедать, как позвонил Слава.

— Нет в наших анналах по нему ничего, — грустно сказал Слава. — Совершенно…

— Странно, — удивился я. — Значит — обычный среднестатистический житель?

— Да нет, не обычный, — поправил меня Слава. — На всех обычных мы… пардон — в нашей бывшей конторе что-то да есть. Потому что все обычные имеют паспорт, зарегистрированы где-то, проходят по коммунальным службам как-то, еще там где… А этого нигде нет — словно его в природе не существует…

— Как телефон Бо, — вставил я. — Вроде бы есть, а нигде не числится.

— Это тот самый, с которого ты мне звонишь, а на определителе номер не высвечивается? — уточнил Слава.

— Он самый, — подтвердил я. — Как бы мне зацепиться за этого Мирюка?

— Интересный, интересный у тебя телефончик, — конторским тоном проквакал Слава. — Надо будет как-нибудь с ним разобраться… А насчет зацепиться — вот тебе маленькая деталька. По этому адресу — Горького, 36, прописан совсем не Мирюк, а Лаптев. Что с ним сейчас, установить не удалось, но был такой замечательный момент в его жизни, когда им интересовалось наше ведомство. Радиохулиганил он, знаешь ли — тогда это было модно. Вот — сохранилась информашка: колодец ГТС № 18 — на перекрестке Горького и Кирова, четвертая колодка, вторая пара сверху. Это его — Лаптева то бишь — телефон. Больше ты от меня ничего не получишь, коллега. При всем желании — увы…

— Спасибо и на этом, — обрадовался я. — Остальное… Вот мне бы только какую-нибудь штуковину, чтобы присобачить к этой колодочке да прослушать…

— В чем проблема? — небрежно бросил Слава. — У меня туточки все, что угодно, найдется!

— …Сейчас Саша Шрам подкатит — пришлю. Объясни ему, как с этой штуковиной обращаться.

— Чего тут объяснять, — ворчливо пробормотал Слава. — Прицепил «крокодилы» к паре и слушай сколько влезет. Ты лучше продумай, как ему на время прослушки «крышу» организовать. Люк там как раз посреди тротуара — прохожие могут обратить внимание, что без спецодежды, без знаков… ну, сам понимаешь…

«Крышу» для прослушки мы соорудили.

Дождавшись, когда к перекрестку Горького — Кирова подрулил «Ниссан» с бойцами, я подогнал «СААБ» к люку и коротко просигналил. «Ниссан» быстренько подскочил — прямо по тротуару, — и борт в борт замер рядом с «СААБом», наехав на крышку. Не говоря ни слова, озабоченный Саша Шрам, вооруженный какой-то дрянной сумкой, полез под машину.

Выйдя из машины, я полюбовался на редкий поток пешеходов, безропотно огибающих «Ниссан», и, просунув под машину телефон Бо, крикнул Саше:

— Возьми телефон — мы поедем! Если что — звякнешь. Если осложнения — немедленно звякнешь. Мы подскочим.

— Если осложнения — я Бо звякну, — глухо прозвучал из-под машины голос Саши Шрама. — От вас какой толк… — Но телефон забрал.

Саша позвонил в 20.35 — к тому моменту я уже начал паниковать, предположив, что с бойцами что-нибудь случилось.

— Он добазарился с телкой — Ниной зовут, — важно сообщил Саша. — Через полчаса, говорит, встречаемся у центрального входа в «Тюльпан». Щас, значит, должен выехать. Все.

Ресторан — это, конечно, хорошо — оперативный простор, раздолье, так сказать… Но, скажу вам, этот «Тюльпан» с некоторых пор мне что-то не нравится! Что-то у меня там получается все через задницу… Так-так… А еще там куча народу, и сам парниша отягощен спутницей — весьма проблематично обстряпать захват тихо. Нет, надо все сделать до того, как… Так-так… А-ха! — как говорила мэрская жена.

— Вот что, Саша, — начальственным тоном распорядился я. — Выезжайте за ним, посмотрите номер, марку машины, направление движения — и сразу же звони. Мы ждем, — и отключился, крикнув Стасу: — Опергруппа, на выезд! Эксперта по психонюансам придется брать с собой!

Минут через десять, когда мы медленно ехали по направлению к центру города, Оксанин мобильный телефон выдал тревожный сигнал.

— Эх и противно он у тебя пищит, — недовольно высказался я, мягко отстраняя Оксанину руку — хозяйка «СААБа» по инерции пыталась завладеть аппаратом.

Оксана презрительно фыркнула и надула губы.

— Бежевая «шестерка», 237, — доложил Саша. — Едет по Кирова к центру. — И уточнил: — Только это не его тачка. Подъехала к дому и забрала его — на борту шашки. Судя по всему — «Курьер». Что делать?

— Сопровождайте, не приближаясь, — буркнул я и озадаченно почесал затылок.

— Такси? — мудро поинтересовался Стас.

— Естественно, — мрачно буркнул я. — Как это я не учел: Филянкин возил его на «дело» — значит… значит, без колес парниша.

— Это осложняет, — озабоченно сказал Стас. — Свидетель…

— Сам знаю, — огрызнулся я. — Но ничего не изменишь — придется все делать, как решили.

— Таксиста замочим? — деловито предложил Стас. Я неопределенно пожал плечами — нулевые варианты мне никогда не нравились, даже если были предписаны профсоюзной разнарядкой, а уж тут…

— Хватит резвиться, — поправила нас Оксана. — Супергерои и выраженные шизофреники в «Курьере» не работают. Покажите мужику пистолет — и у него надолго пропадет желание делиться впечатлениями о деталях происшествия.

— Ну вот и славненько, — облегченно вздохнул я. — Молодец Оксана! Раз специалист сделал заявление — принимаем безоговорочно.

— Давай здесь остановимся, — предложил я, глядя на часы. — Вот-вот должен появиться.

Оксана остановила «СААБ», слегка заехав на обочину, и осталась на месте, тоже глядя на часы.

— Ты чего? — удивился я. — Давай начинай.

— Если я прямо сейчас начну, сюда через пять минут ГАИ примчится, — лениво возразила Оксана.

— С чего это она примчится? — раздраженно воскликнул я. — Начинай — времени в обрез!

Презрительно фыркнув, Оксана выбралась из машины, распахнула капот и, картинно подбоченясь, поставила ногу на бампер. Уже спустя пять секунд я понял свою ошибку: возле нас стали останавливаться все проезжие машины. Водилы в буквальном смысле выпрыгивали из салонов и хриплыми от вожделения голосами интересовались, чем они могут помочь прекрасной даме. Нас со Стасом они через тонированные стекла «СААБа» рассмотреть не могли, а потому вели себя чрезвычайно настойчиво.

— Ну, хватит, — не выдержал я и показал свою малосимпатичную физиономию очередному «автомеханику» — он моментально перегазовал и умчался прочь, — капот оставь открытым, а сама полезай в салон — пока…

Победно усмехнувшись, Оксана заняла свое место и подняла стекло, отгородившись от любопытных взоров проезжающих. Минут через пять на шоссе показалась бежевая «шестерка».

— Вперед, — скомандовал я. — Если номер не тот — не голосуй.

Номер оказался тот — Оксана призывно замахала рукой и начала облизываться, как в эротическом фильме.

— А вдруг не остановится? — усомнился Стас, сползая на пол между сиденьями.

— Куда он, на хрен, денется, — пробурчал я, слегка приоткрыв правую переднюю дверцу, и примерился, как буду выпрыгивать.

Такси остановилось, оставив нас позади метрах в десяти.

— Ну, слава богу, — пробормотал Стас. — А то уж темнеет — я думал, не получится.

— Как башку в салон просунет — бей, — прошептал я. — Только крепче — смотри какой…

От «шестерки» к нам направлялся кряжистый мужик лет под сорок. Он шел разлапистой упругой походкой, и мне хватило двух секунд, чтобы прокачать его физические данные: прекрасно владеет своим телом, непоколебимо уверен в могучей стати, которой его наградила мать-природа, и… и ни капельки не сомневается, что ему по зубам такая шикарная дама, как Оксана. Ну и фрукт! Ох и не люблю я таких…

Между тем психоаналитичка умело завязала разговор о проблемах насущных — мужик заглянул в капот и что-то ласково забурчал, адресуясь к Оксане: у меня от ревности аж мурашки по спине побежали.

— Все, пошел, — буркнул я сквозь зубы и выпростался из салона, доставая на ходу из-за пояса пистолет.

— О как? — удивился мужик, увидев направленный на него сбоку ствол, и буднично поинтересовался: — Руки подымать или можно распрямиться?

— Можно попятиться раком, положив руки на затылок, — предложил я третий вариант. — И в таком положении, не разгибаясь, подойти к правой задней двери. Ну!!!

— Не нукай, салага, не запряг, — бесстрашно процедил он сквозь зубы, однако команду выполнил.

— Капот-то прикрывай, красавица! — сердито прикрикнул я на Оксану, заметив, что психоаналитичка кокетливо приосанилась: мужик ей явно понравился. Грохнув крышкой капота, Оксана уселась на водительское место, капризно накуксившись, в этот момент я раскрыл правую заднюю дверцу и отошел на шаг, приглашая пленника к посадке. Тот полез в салон. Я обратил внимание на водилу такси, застывшего соляным столбом с разинутым ртом и до предела широко раскрытыми глазами, и крикнул ему:

— Можешь уматывать — тридцать секунд тебе! Если, конечно, жить хочешь!

Водила моментально нырнул в салон и, надсадно буксуя, стартовал с фантастической скоростью. Краем глаза я отметил, что сзади медленно приближается «Ниссан» с бойцами, я удовлетворенно крякнул и поторопил Стаса:

— Давай!

Бац! — Стас дал. Мужик дернулся, глухо замычал и вдруг молниеносно лягнул меня ногой, выворачивая бедро. От неожиданности я клацнул зубами и отлетел назад, роняя пистолет. В грудной клетке будто граната разорвалась — острая боль на миг захлестнула сознание и парализовала конечности.

— Ста-а-а-с! Мочи-и-и, — прошептал я. Мужик дернулся еще раз — из салона раздался какой-то хрип и визг Оксаны. «Ниссан» резко притормозил, слегка стукнув «СААБ» бампером в зад, — правая передняя дверца распахнулась и оттуда полез Саша Шрам со Славиной сумкой наперевес.

Мужик выпрямился — в правой руке у него поблескивал здоровый автоматический пистолет хрен знает какой системы — но очень внушительный и с глушаком.

— Придурки, — пробурчал он, направляя ствол на меня.

– «Свободен! — злорадно крикнул кто-то в голове. — Довыебывался!» В этот момент Саша Шрам закончил десантирование и, резко сориентировавшись в обстановке, швырнул сумку мужику в голову.

Тук! — глухо стукнуло что-то в сумке, войдя в контакт с крепким черепом, — ствол пистолета дернулся влево и два раза изрыгнул коротенькое пламени. А Саша был уже тут как тут: в прыжке обеими ногами ударил мужика в корпус и с размаху сел на него, валя под колеса «СААБа». Моментом подоспел Коржик, держа наготове здоровенный кулак — но бить уже не было необходимости. Мужичара тихо мычал, подгибая колени к груди — видимо, досталось ему не слабо.

— С тебя пузырь, — торжественно сообщил мне Шрам, затаскивая с Коржиком пленника в «Ниссан». — Жизнь, бля, спас!

Слегка очухавшись, я забрал оброненный Мирюком пистолет, прихватил свой наган и заглянул в салон «СААБа». Стас болезненно морщился и массировал кадык. Оксана испуганно притихла на водительском месте, зачем-то сжимая в руках дымящуюся автозажигалку.

— Можешь пока на место поставить, — бросил я ей. — Жечь никого не будем.

— В кадык… кх… кх… сволота, — прохрипел Стас. — Совсем квалификацию потерял!

— Повязали! — крикнул Саша. — Можно отправляться!

— Что-то я не пойму, кто здесь командует, — недовольно буркнул я, подходя к «Ниссану» и придирчиво осматривая узлы на веревке, которой бойцы спеленали пленника.

— Ну, ты, естественно, — широко разулыбался Саша — чувствовал он себя как минимум Суворовым после перехода через Альпы.

По дороге домой Стас-пессимист авторитетно заявил:

— На «ура» этого не возьмешь… Не думаю, что он купится на экевэдэшно-подвальный антураж… Пытать придется.

— Пытать так пытать, — согласился я, разминая страшно нывшую грудину. — Я за моральный вред с него три шкуры спущу!

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — высказала свое мнение Оксана. — Очень стойкий тип — такие раз в квартал на миллион встречаются. Ну, сознается он вам во всем… Мы только утвердимся в своей версии и не получим ни капли информации.

— Да я уже понял, что он тебе понравился, — сердито буркнул я. — Совсем не обязательно разжигать во мне огонь лютой ревности — не время сейчас.

— Дурак, — сожалеюще констатировала Оксана. — Пытка уместна только в том случае, если объект должен в чем-то признаться… По принципу «да-нет». А он должен вам рассказать целую кучу подробностей, о которых мы и понятия не имеем. Мы ведь даже не знаем, что следует у него спрашивать! Если бы у нас был скополамин…

— Это чего? — заинтересовался я. — Наркотик?

— Аналог пентонала, — пояснил Стас и уныло пожал плечами: — Увы, такие вещи никогда в свободном обороте не числились — иначе…

— А у меня как раз с полкило завалялось дома, — небрежно произнес я. — Можно заехать, прихватить — раз уж занадобилось.

Выражение глаз Стаса и Оксаны, которая от неожиданности даже притормозила, я видеть не мог — сумерки имели место. Но, судя по всему, они смотрели на меня, как на последнего придурка — я это чувствовал.

— Перенапрягся, — спустя пять секунд констатировал Стас, а Оксана возмущенно фыркнула.

— Я не шучу, ребята, — вежливо поправил я их. — У меня действительно есть пентонал — четыре дозы. Где я его взял, вам знать не обязательно, но срок годности еще не истек — проверял разок, знаете ли, было дело. Так что…

— Так чего мы тут рожаем какие-то громоздкие планы? — возмутилась Оксана. — Поехали. За пятнадцать минут он нам расскажет столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь!

Изъятие припрятанной «сыворотки правды» прошло без приключений: Оксана зашла в усадьбу, перекинулась парой слов с караульным Серегой Татариковым, который, кстати, в отличие от своих соратников, отнюдь не тяготился бременем выпавшего на его доля задания, затем вошел я и, прихватив коробку с препаратом, удалился восвояси.

Прибыв к Оксане, мы обнаружили там обычную деловую обстановку, характерную для подразделения гестапо времен ВОВ. Стас развалился на диване и наяривал на клавиатуре Оксаниного «Пентиума», а Коржик и Саша Шрам развлекались с нашим гостем в подвале: приторочив его бельевой веревкой к стулу, они спорили — пытать Мирюка или воспользоваться обычной методикой периферийной группировки для дачи правдивых показаний. Пленник страшно мычал и усиленно делал зверское выражение лица. Во рту у него торчала губка, на щеке красовался свежайший кровоподтек.

— Обзывается, чмо, — пояснил Саша Шрам, вставляя в патрон электродрели здоровенное сверло с победитовым наконечником. — Думаю, если очко ему маленько рассверлить, он будет повежливее!

Пожурив бойцов за преждевременную активность, мы выдворили их из подвала и приступили к допросу с применением пентонала. Видеокамера и магнитофон фиксировали показания, через некоторое время заструившиеся обильным потоком, — мы со Стасом только успевали подбрасывать вопросы и удивленно округлять глаза.

Вопреки прогнозу Оксаны, пятнадцатью минутами тут не обошлось: пленник полтора часа без устали посвящал нас в детали изнаночной стороны существования властей предержащих области и города.

Оказывается, против меня губернатор ничего не имел — как, впрочем, и мэр. Просто я удачно «попался». Прескучив терпеть выкрутасы своих богом данных секс-аппаратов, старички решили рассчитать их весьма правдоподобным образом — инсценировать бойню, которую устроил «буйный» любовник. Как это у них получилось, вы знаете.

Помимо этого, Мирюк в течение трех последних лет выполнял ряд не менее деликатных заданий своего патрона, каждое из которых тянуло если уж не на расстрельную статью, то минимум лет на двадцать с содержанием в ПКТ (помещение камерного типа — особый режим). Имена, фамилии, места совершения, порядок постановки задачи — все бесстрастно фиксировала мудрая японская аппаратура… Помимо губернаторских проказ нас интересовал ряд вопросов общего плана, как-то: почему эти безобразия не пресекали правоохранительные органы? Куда РУОП смотрело? Каким место — ЦЫМ околачивало груши областное УФСБ?

Оказалось, что руководство УВД и областная прокуратура вкупе с губернатором и мэром — одна команда, члены которой давненько притерлись друг к другу слегка одряхлевшими, но еще достаточно крепкими задами. А товарищи из РУОПа и УФСБ — обычные люди со всеми присущими им слабостями. Слабости эти аккуратно фиксировались на видеопленку и в нужный момент использовались в качестве мощного аргумента воздействия на слишком правильных. Оказывается, за городом существует очень даже недурственный спортивно-оздоровительный центр при «Динамо», проходящий по ведомству начальника УВД, но спонсируемый за счет губернатора. Центр располагается за высоким забором и охраняется усиленным нарядом милиции: там проводятся все спортивные соревнования между военизированными ведомствами, отмечаются День милиции, День чекиста, День Внутренних войск и так далее.

А вечерами центр начинает функционировать в несколько ином режиме. Помимо огромных бассейнов и нескольких спортзалов, оборудованных по последнему слову евродизайна, на территории хозяйства располагаются с десяток саун и бань, отягощенных массажными кабинетами, да великолепный коттеджный пансионат. Естественно, и фээсбэшники и руоповцы — как крупные, так и не очень — с удовольствием приезжают в пятницу размять кости в коллективных играх и после этого попариться в баньке. А в каждой баньке, знаете ли, по несколько массажных кабинетов, в которых всем желающим делают массаж мастера своего ремесла. Вот в этих кабинетах-то и собирается весь компромат на «правильных» товарищей. Послушав Мирюка, я понял весь механизм этого тривиального шантажа и от души пожалел «правильных». Вот я, например, к малолетке за километр не подойду, даже если буду до изумления пьяным, — за нее, как у нас выражаются, «дадут больше, чем она весит». Но представьте себе — как вы поступите, когда после искусно проведенного массажа с захватом всех эрогенных зон на вас вдруг взгромоздится юное создание со стоячими грудями и начнет активно внедрять ваш налитый первозданной силой корень в свои упругие недра?! Вы что, будете вырываться и кричать, что вас насилуют? Я, например, ни за что бы не стал так поступать — скорее наоборот… Мужская натура, она, знаете ли, изначально порочна и прямолинейна в вопросах удовлетворения естественных потребностей. Все эти выкрутасы прилежно фиксируются видеокамерами и хранятся в определенном месте — как эти записи используются, я уже объяснил…

По поводу удивительно крепкой спайки «верхов» тоже все было ясно: в нашей области правил родственный клан. Начальник УВД являлся старшим сыном губернатора, первый зам начальника УВД — вторым сыном, областной прокурор был двоюродным братом губернатора, а председатель облсуда состоял в племянниках у областного прокурора. Вот такой расклад…

Много еще интересного поведал нам пленник, а в самом конце допроса Стас — догадливый малый! — поинтересовался, каким макаром Мирюк страховался от своего патрона. Товарищ, выполнявший столь деликатные поручения, мог в любую минуту ожидать снайперскую пулю в голову. Мирюк, как выяснилось, все поручения губернатора записывал на диктофон, аккуратно пристроенный в специально сшитой сумке между ног, — сами понимаете, ощупывать его причиндалы перед общением с патроном никто не удосужился. Кассеты с записями «компры» хранились… где бы вы думали?… Коробка с кассетами покоилась в сортире губернаторской резиденции — под пятой плиткой метлаха от окна, в крайнем ряду у стены. Сортир располагался в цокольном этаже, предназначен был для прислуги, и, вполне естественно, войти в него мог кто угодно в любое время. Прозорливый Мирюк в свое время оборудовал там небольшой схрон и теперь запросто пользовался им в зависимости от необходимости. Все просто и доступно. Задачи своему исполнителю губернатор ставил исключительно в своей резиденции: как правило, в саду или в оранжерее. Поговорили, записали, пошел в сортир и припрятал кассету куда надо. Молодец, что и говорить!

— Ну и как мы их достанем? — озаботился Стас.

— Элементарно, Ватсон! — живо отреагировал я. — Ворвемся туда, всех подряд замочим и заберем записи. Всего-то и делов…

Мой юмор Стасу не понравился: он недовольно нахмурился и закрутил своей квадратной башкой.

— Да придумаем что-нибудь, Стасик, — успокоил я его. — Пока нам достаточно того, что этот товарищ тут наболтал…

Транспортировка Мирюка в импровизированный лагерь, оборудованный в усадьбе Бо, особых хлопот не доставила. Мы вкатили губернаторскому порученцу изрядное количество разбавленной пополам с теплой водой водки и, убедившись, что он мертвецки пьян, вручили мычащее тело Коржику и Саше Шраму с наказом доставить по назначению. Даже если бы их остановил милицейский наряд, никакого криминала, полагаю, в наличии на заднем сиденье «Ниссана» уевшегося в дымину мужика никто бы не углядел — такое бывает сплошь и рядом…

Саша с Коржиком вернулись рано утром и привезли от Бо записку. Развернув сложенный вчетверо листок бумаги, я обнаружил там слово «какого» и вопросительный знак — а между этими знаками помещалось анатомически безукоризненное изображение эрективно напружинившегося фаллоса с непропорционально огромной головкой, выполненное почему-то зеленым маркером. Полюбовавшись на живопись Бо, я накрутил номер боевого брата.

— Это ты? — поинтересовался Бо — сопеть и ждать, когда я представлюсь, он в этот раз не стал.

— А что случилось? — озаботился я. — Ты чего такой разговорчивый?

— Злой, как собака, — пояснил Бо и тут же выдал: — Этот, которого пацаны вчера привезли, он тебе сильно нужен?

— Э-э! Ты там полегче! — всполошился я. — Это основной свидетель — он же и… ммм… ну, исполнитель, короче. Ты смотри — ни в коем случае…

— От бляха-муха! — досадливо перебил меня Бо. — Плохо ведет себя, чмо. Хотел удавить его, а то борзой, как танк, — прет, удержу нет! От бляха…

— Ну, воспитывай, — мудро посоветовал я.

— Воспитывай! — проворчал Бо. — Воспитывай… Ты че — решил сюда полгорода перетаскать?

Я успокоил Бо, что пока поступлений не ожидается, но в категорической форме попросил сохранить доставленных в целости и сохранности.

В 9.00 прибыл Стас — вчера он, смущенно отводя глаза, заявил, что должен проведать Милку, — я не нашел причин для возражений и отпустил «родственника». Буднично махнув ему рукой, я поинтересовался:

— К подвигам готов?

Оказалось, что Стас готов ко всему — об этом поведали его счастливо сверкнувшие глаза и растянувшаяся в блаженной улыбке физиономия. Озабоченно крякнув, я отвел взор, окончательно задавил остатки ревности и засел за телефон: надо было работать.

Зама областного прокурора Сухова я знал лично — в свое время он работал под началом моего отца и неоднократно бывал у нас в гостях. Целеустремленный грамотный парнишка сорока — сорока трех лет, волевой, коммуникабельный, витиеват в выражениях, любит запудрить мозги собеседнику и, пожалуй, честолюбив в хорошем смысле этого понятия. В прокурорской братии имел прозвище «Говорун» и, как любой говорун, отличался умом и сообразительностью.

— Это Эммануил, — сообщил я, когда Сухов взял трубку после томительной паузы, выдержанной недовольной секретаршей, никак не желавшей понять, отчего это в столь ранний час какая-то «совершенно секретная особа» (я так представился) желает побеспокоить ее шефа. — Хочу личной встречи. Имею архиинтереснейшие сведения, которые вас ужасно заинтригуют.

На том конце возникла напряженная тишина, которую я истолковал как попытку определиться с моделью поведения, а заодно выяснить мое местонахождение.

— Скажите своей секретарше — пусть не мучает компьютер, — посоветовал я Сухову. — Телефон, с которого я звоню, идентификации не подлежит… И вот что еще, Андрей Иванович: не напрягайтесь особо. Вы знаете — я слово держу. Если информация моя вам не занадобится, разойдемся как в море корабли — безопасность вашу я гарантирую. Придумывать хитрые фокусы не советую — нашу встречу будет контролировать целый отряд хорошо обученных специалистов. Так что, ежели вдруг вы побеспокоите СОБР или кировскую братву, получится такая мясорубка, что чертям тошно станет. Ну?!

— Откуда у тебя отряд, Эммануил? — скрипуче поинтересовался Сухов.

— Пусть это вас не заботит, Андрей Иванович, — отчеканил я и с нажимом спросил: — Вы мне верите?

— Верю, — тяжело вздохнув, произнес Сухов. — Когда и где?

— Решайте. Я соглашусь с любым вашим вариантом.

— Ну… на природе где-нибудь, — неуверенно пробормотал Сухов и, спохватившись, добавил: — Только чтобы было на виду у людей — в парке, что ли…

— Колеблетесь, — констатировал я. — В таком случае я сам. В парке будет неудобно: я хочу продемонстрировать вам видеоматериалы, а в парках видаки не стоят под каждым кустом. Так что — не взыщите — я через полчасика загляну к вам на работу.

— Ты… ты… ты что, Эммануил!!! — Голос Сухова взлетел на самую верхнюю ноту и сорвался на последнем слоге моего непростого имени. — Совсем?! Да тебя тут весь город ищет…

— Я непохож на себя, — оборвал я Сухова. — А в вашем кабинете меня никто искать не будет… ежели, конечно, вы не расстараетесь. А не расстараетесь вы по той простой причине, что возле вашего дома дежурят мои бойцы. Через каждые пятнадцать минут я должен подавать им условный сигнал — в случае отсутствия оного вашу семью ожидают страшные неприятности. Вы как к семье относитесь, Андрей Иванович?

— Ну и сволочь же ты, — удрученно констатировал Сухов. — Давай приезжай, можешь сказать своим людям, что я гарантирую твою неприкосновенность — по крайней мере, пока ты будешь у меня в кабинете. Видак у меня имеется…

Спустя полчаса я пересек проезжую часть и поднялся на ступени крыльца, Сухов некоторое время потерянно меня рассматривал, затем нервно хмыкнул, ухватил под руку и потащил в здание, на ходу бормоча:

— Непохож… А я вот узнал! Я что вышел-то: у нас ведь охрана сидит — пропуск выписывать надо… А на кого выписывать?

Ворвавшись в приемную своего кабинета, Сухов бросил секретарше:

— Людочка, я уехал на совещание… эээ… ну, хотя бы Октябрьский РОВД — если вдруг шеф спросит.

Людочка, симпатичная девчушка с челкой, с интересом уставилась на мою физиономию и раскрыла было рот — наверняка, чтобы поинтересоваться, отчего это я такой пятнистый.

— Ананасов объелся, — предвосхитил я ожидаемое любопытство. — пять банок слопал. А они оказались радиоактивные — какие-то сволочи всучили по дешевке.

Людочка захлопнула рот и сочувственно поджала губки — к появлению на общественном месте уродов типа меня — с изрядными отклонениями во внешнем облике — наши сограждане, как правило, относятся весьма соболезненующе. Историческое наследие прошлого.

— У нас не очень много времени, — напомнил Сухов, когда мы оказались в кабинете. — Я и так здорово рискую, принимая тебя здесь, — так что…

Без лишних слов я приступил к демонстрации видеоматериалов. Прокрутив кассету с записью показаний Мирюка и снабдив показ соответствующими комментариями, я обратил внимание на то, что зам прокурора держится молодцом: он оживленно потирал ладоши и, что называется, навострил уши — ни о какой панике или сомнениях речи быть не могло. Затем последовала запись допроса Филянкина, которую Сухов просмотрел с не меньшим интересом. В завершение я обобщил имеющуюся информацию, уточнил, где находится «компра» на губернатора, записанная дальновидным Мирюком, и вполне естественно, поинтересовался:

— Ну и что вы собираетесь делать, Андрей Иванович?

Вопреки ожиданиям, зам прокурора убежденно пообещал:

— Я вытащу тебя, Эммануил. И в память о твоем отце и… и потому, что имею в этом деле свои интересы.

— Спасибо! — растроганно воскликнул я. — Спасибо… Я знал, что вы хороший человек…

— Но для успешного старта всей этой пертурбации потребны некоторые усилия чисто технического плана, — поспешил заметить Сухов. — И от того, насколько эти усилия будут эффективны, зависит успех мероприятия. И если ты лелеешь надежду о феноменально быстром и красивом завершении, я, увы, вынужден тебя разочаровать…

«Птица-говорун, — вспомнил я, — отличается умом и сообразительностью», — и заскучал.

— Что за усилия, Андрей Иванович? — уныло поинтересовался я. — Мне надо будет раскрутить все это дело до конца, а потом результат выложить вам на блюдечке?

— Ну что ты, Эммануил! — поморщился Сухов. — Что ты! В области существует давно устоявшаяся и прочная структура, именуемая в обиходе «мафией». Губернатор и мэр — преступники то бишь, составные звенья этой структуры. Кирпичики. Изъять кирпичики, не потревожив всего сооружения, никак не получится — в самом фундаменте лежат. Для твоей реабилитации потребен суд над истинными преступниками, со всеми необходимыми составляющими. Вывод: придется рушить всю систему! Вон ты какой, оказывается, проблемный — чтобы тебя спасти, придется дать бой целой системе. Она, эта система, не даст безболезненно изъять из себя двух столпов… Я согласен на схватку, но с одним условием: нужна помощь. Помогай, Эммануил, — это тебя, судя по результатам, получается великолепно. Итак?

— Что нужно? — уточнил я.

— Нужна следственная бригада Генпрокуратуры России, — скромно сообщил Сухов. — Но! Если она свалится на голову прямо сейчас, никаких результатов не будет. Во-первых, власти о выезде бригады уже будут приняты меры для абсолютной безрезультативности ее работы. А потому нужно провести предварительное расследование и заполучить неопровержимые доказательства всего того, что там твой Мирюк наговорил под уколом.

— Не понял! — возмутился я. — Чем вам это не доказательство? — и потыкал пальцем в сторону видеомагнитофона. — Что — недостаточно?

— Ну-у-у, дорогой ты наш! — укоризненно протянул Сухов. — Во-первых, сама пленка не является поводом для возбуждения уголовного дела. Во-вторых, тебя можно еще раз арестовать за похищение этого Мирюка, Филянкина. Срок получишь как дважды два… Пленка — это, конечно, хорошо. Нужны фото — и видеодокументы, неопровержимые улики, и… и вообще — куча фактов. Так что придется поработать. Потому что, когда нагрянет бригада специалистов, им надо будет за что-то зацепиться — и зацепиться серьезно. А вот эта кассета с записью допроса — это лишь версия. И в то же время это подтверждение твоего преступного деяния — то, о чем я говорил выше… Ток что придется каждое показание Мирюка подтверждать фундаментальными основаниями. Ползать по кустам, снимать на видеокамеру, прослушивать разговоры, записывать их и так далее… А я, увы, ничего этого сделать не могу — сам понимаешь. Шаг в сторону — сразу шефу донесут. Так что — давай-ка принимайся за работу.

— Я уже слышал это. Получается, — невежливо оборвал я Сухова, — вы хотите моими руками слепить шумное дело, которое прогремит на всю Россию — при благоприятном завершении.

— На весь мир. — Сухов довольно хмыкнул и благосклонно посмотрел на меня. — На весь мир. Это будет что-то на уровне Гдляна-Иванова. Помнишь?

— Помню. — Я извлек кассету из видеомагнитофона, уложил ее в сумку и пошел к двери. — Проводите меня, Андрей Иванович. А то толстый на выходе не выпустит… И кстати: когда вы собираетесь вызывать эту свою бригаду?

— Как только ты соберешь весь необходимый материал, — Сухов развел руками. — Все от тебя зависит. И еще… Так, один нюанс… Я смогу тебе помочь только в том случае, если буду находиться на посту областного прокурора. Понимаешь? Без этого ничего не выйдет.

Я резко развернулся и в упор посмотрел на собеседника. На лице Сухова не дрогнул ни один мускул.

— Что вы имеете в виду? — придурковато поинтересовался я, не желая «догонять» смысл сказанного. — Он должен скоропостижно уйти на пенсию?

Нехорошо улыбнувшись, Сухов покивал головой — оценил мое умение грубо притворяться, — и вкрадчиво заметил:

— Он на пенсию долго не уйдет, хотя уже давно пора бы… Он, несмотря на дряхлый возраст, держит в руках все нити, так сказать… Так что… В общем, если при живом прокуроре я позвоню в Москву и потребую следственную бригаду, уже спустя пятнадцать минут меня будут с пристрастием допрашивать в мрачном подвале УВД здоровенные мордовороты.

— Я что — должен его замочить? — сердито поинтересовался я.

— Если он погибнет от пули, ножа или иных причин насильственного плана, это вызовет ажиотаж, и дело сорвется, — пояснил Сухов, отрицательно покачав указательным пальцем у меня перед носом. — А он… он должен умереть естественной смертью… Понимаешь, Эммануил?

— Вы что — думаете, я киллер? — тихо спросил я, ловя выражение глаз собеседника. Интересно, знает этот фраер что-либо о ПРОФСОЮЗЕ? Или так — наобум идет?

— Я ничего такого не думаю, — так же тихо ответил Сухов, не отводя глаз. — Ты имеешь вес в своем мире — пользуйся им. Этот парень должен умереть, чтобы я мог тебя вытащить. Умереть как можно более естественно, как можно более… натуралистично (я невольно вздрогнул!). А как это произойдет — это, извини, уже твои проблемы.


Содержание:
 0  Испытание киллера : Лев Пучков  1  ЧАСТЬ 1 : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 7 : Лев Пучков
 8  Глава 8 : Лев Пучков  9  Глава 9 : Лев Пучков
 10  Глава 10 : Лев Пучков  11  Глава 11 : Лев Пучков
 12  Глава 12 : Лев Пучков  13  Глава 1 : Лев Пучков
 14  Глава 2 : Лев Пучков  15  Глава 3 : Лев Пучков
 16  Глава 4 : Лев Пучков  17  Глава 5 : Лев Пучков
 18  Глава 6 : Лев Пучков  19  Глава 7 : Лев Пучков
 20  Глава 8 : Лев Пучков  21  Глава 9 : Лев Пучков
 22  Глава 10 : Лев Пучков  23  Глава 11 : Лев Пучков
 24  Глава 12 : Лев Пучков  25  ЧАСТЬ 2 : Лев Пучков
 26  Глава 2 : Лев Пучков  27  Глава 3 : Лев Пучков
 28  Глава 4 : Лев Пучков  29  Глава 5 : Лев Пучков
 30  Глава 6 : Лев Пучков  31  Глава 7 : Лев Пучков
 32  Глава 8 : Лев Пучков  33  Глава 1 : Лев Пучков
 34  Глава 2 : Лев Пучков  35  вы читаете: Глава 3 : Лев Пучков
 36  Глава 4 : Лев Пучков  37  Глава 5 : Лев Пучков
 38  Глава 6 : Лев Пучков  39  Глава 7 : Лев Пучков
 40  Глава 8 : Лев Пучков  41  Эпилог : Лев Пучков



 




sitemap