Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 6 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41

вы читаете книгу




Глава 6

Проснулся я в десять утра и некоторое время не мог понять, отчего это бетонный пол подо мной странно пружинит и что, черт возьми, с моей головой. Придя в себя, я, наконец, сообразил, что лежу на кровати, весь такой чистый и светлый, как ангел, а с головой моей ровным счетом ничего — вернее, на голове — ничего. По причине тотальной побритости. Из зала раздавались негромкие голоса.

Не найдя ничего из одежды, я закутался в простыню и вышел в люди. В зале пахло свежесваренным кофе, который Оксана разливала по чашкам, между делом посвящая Стаса в утренние новости. Подружка моя выглядела архисоблазнительно — вся такая свежая, выспавшаяся, нарядная и страшно сексуальная — я аж зарычал от удовольствия. Стас на прелести Оксаны не реагировал: он туманно улыбался и сладко позевывая, глядя бездумно в экран телевизора. Я ощутил знакомый уже зуд под ложечкой — нездоровый такой зуд, можно сказать, атавистический, имя которому — запоздалая ревность. Вчера, после того как Стас с Сашей Шрамом благополучно эвакуировали бомжей в Верхний Яшкуль, Саша вернулся на базу один и сообщил, что завез Стаса к Милке. Судя по припухшему и счастливому виду «родственника», можно было смело утверждать, что они с Милкой всю ночь напролет… отнюдь не говорили про звезды… Тьфу, черт! — хватит уже, продано! Я лживо изобразил удовольствие по поводу факта присутствия Стаса и присоединился к кофепотребителям.

Новости были так себе. Всю ночь в городе шли повальные обыски: поднятые по тревоге силы милиции общественной безопасности и ОМОНа обшаривали каждый чердак, шастали по подвалам, коллекторам и бойлерным, действуя по отработанной схеме операции «Кольцо». Через средства массовой информации к народу обратился сам губернатор (!) и сообщил, что в городе орудует страшный маньяк-убийца, который маскируется под бомжа. Якобы за ночь он зверски расправился с двумя малолетними мальчиками и пригрозил, позвонив в УВД, что на этом не остановится. А посему — каждый бомж должен быть отловлен и идентифицирован с фотороботом, который имеется у сил правопорядка. В общем, звоните, граждане, и сдавайте всех обнаруженных бомжей куда следует.

— Ай да Сухов! — заметил я по этому поводу. — Вот и напрягся враг, застыл в стойке…

Были новости и покруче. Зам начальника УВД по ООП сегодня в обед слегка занедужит — это двести процентов. Занедужив, он обязательно вызовет участкового врача. А с врачом может, как бы между делом, в просторную квартиру занемогшего вельможи просочится под видом медсестры кто-то посторонний, но не вызывающий подозрений. Например, Оксана.

— Ты только халат подлиннее надень и застегнись на все пуговицы, радость моя, — посоветовал я псевдомедсестре, когда мы дошли до обсуждения деталей. — А то супруга замнача УВД тебя запомнит — женщины такие вещи не прощают…

По поводу внезапного недомогания, которое случится в обеденный перерыв, вопросов не было. Здесь Оксане не потребовался ее профессиональный талант, поскольку проблема эта разрешилась почти самопроизвольно. Предательство горничной Нади — хорошенькой девчушки двадцати трех лет, недавно закончившей колледж профессиональных домоуправительниц, в данном случае еще раз доказывало прописную истину: к каждому человеку, от которого хоть что-то зависит в сфере твоей жизнедеятельности, нужно иметь особый подход и соответствующее уважение. Любой маститый банкир, окончивший Оксфорд или Йель, прекрасно знает, что нельзя оскорблять лучшие чувства дворника, метущего дорожку у дома господина. Этот дворник должен если не любить своего работодателя, то, по крайней мере, уважать его как личность. Банкиру так удобнее — жить в обстановке тотального уважения и душевного комфорта. Это способствует хорошей работоспособности и в конечном итоге общему процветанию банкирского дома. Наши же вельможи, как известно, об Оксфорде слышали лишь из телепередач, а чему их учат в наших спецвузах, сам черт не разберет. Хозяин — барин. Крепостное право отменили в 1861-м, но псевдоинститут барства никто не упразднял специальным указом — этот пережиток по-прежнему процветает в нашей обреформировавшейся стране и является составляющей совместного бытия господ и слуг, — в любой госструктуре, доставшейся нам в наследство от монархистов, а тем, в свою очередь… А впрочем, хватит об этом — к делу!

Не далее как позавчера Оксана подкараулила горничную Надю, когда та возвращалась домой из господского дома, и предложила прокатиться в близлежащий ресторанчик, чтобы обсудить кое-какие перспективы. Естественно, мудрая психоаналитичка предварительно тщательно изучила круг общения объекта воздействия, и в процессе совместного времяпрепровождения за ресторанным столиком у прекрасных дам моментально возник полный душевный консенсус — как и следовало ожидать, учитывая феноменальный опыт и профессиональный уровень моей подружки. уже после третьего фужера бордо Наденька упала Оксане на грудь и «Раскололась» по всем позициям: любезный Дмитрий Сергеевич, несмотря на зрелый возраст, оказался половым дебоширом. Он активно имел свою хорошенькую горничную во всех мыслимых позициях, пренебрегая любыми средствами контрацепции и явным нежеланием последней участвовать в процессе. Впервые это случилось к концу второго часа пребывания Наденьки в вельможной квартире: супруга Дмитрия Сергеевича ознакомила горничную с интерьером, поставила задачи на день и укатила в ФОК (он уж этот пресловутый ФОК!) заниматься шейпингом. Тут подошло время обеда, явился хозяин, узрел молодое симметричное тело в форменном переднике и безо всяких предисловий овладел этим телом прямо на кухонном столе, применив всю свою недюжинную силу и разбив кофейный сервиз, — Наденька отчаянно сопротивлялась.

Когда после случившегося Наденька попыталась убежать из вельможного дома и заявила, что привлечет насильника к ответственности, удовлетворенный Дмитрий Сергеевич страшно удивился и заявил примерно следующее (со слов горничной): «Ну и дура ты — как там тебя? — ага, Надежда… Дура ты и есть дура. Е. ть я тебя все равно буду, когда захочу, — ты мне понравилась. А если попытаешься убежать или скажешь кому, через два часа после этого тебя отхарят два десятка здоровенных мужиков, свернут головенку набок и бросят в канализацию — это я тебе гарантирую. К ответственности же меня привлечь никто не может — я тут сам всех привлекаю… так что — живи себе и радуйся, что живешь…»

Вот такое получилось «признание в любви» сановного Дмитрия Сергеевича к хорошенькой девчушке Наденьке. С того раза это вошло в систему: Дмитрий Сергеевич воспылал к горничной животной страстью и пользовал ее при каждом удобном случае, не смущаясь даже критическими днями, естественными для женского организма. Особое удовольствие Дмитрий Сергеевич получал во время утренних занятий своей строгой супруги, которая изо всех сил старалась сохранить привлекательность своего немолодого тела и ударно трудилась во благо этого полезного дела. Квартира замнача УВД располагалась в том же самом вельможном доме, где некогда проживал ныне усопший Феликс. Утром жена Дмитрия Сергеевича выходила на лужайку перед домом и минут сорок изнуряла себя отработкой универсального комплекса тайцзи-цюань — чтобы обрести душевный комфорт и потрясающую гибкость членов. Горничная в это время как раз приступала к своим обязанностям — опаздывать ей строго воспрещалось! — и, естественно, являлась воплощением утренней свежести и чистоты — как положено любой молодой здоровой дивчине. Дмитрий Сергеевич, рыча от нетерпения, ставил эту свежесть раком у окна, которое выходило на лужайку, где в это время его супруга оттачивала «поглаживание гривы лошади» и «оседлывание ветра», и с превеликим энтузиазмом вгонял свою воспаленную плоть куда получится, одновременно наблюдая за супругой с высоты четвертого этажа и периодически бросая ей замечания наставительного характера. В завершение процесса Дмитрий Сергеевич, не стесняясь, кричал от переполнявшего его восторга — супруга на лужайке свято верила, что ее добродетельный муж таким вот образом душевно освобождается от неблагоприятной ауры после контрастного душа и эти восклицания не имеют никакого отношения к проявлениям оргиастического характера…

Разобравшись в злоключениях Наденьки, Оксана с ходу посвятила ее в наши планы. Горничная мгновенно согласилась сделать все, что ей по силам. Нет, деньги ей не нужны — она все сделает на общественных началах. Единственное осложнение возникло из-за того, что Наденьке казались мизерными наши меры по отношению к тирану.

— А нет у тебя чего-нибудь посильнее? — поинтересовалась слегка захмелевшая горничная, сверля Оксану лихорадочным взглядом. — Ну, цианистого калия там или синильной кислоты? Чтобы сразу — раззз!

Оксана успокоила вновь обретенную сообщницу, объяснив ей: все будет в свое время. В свой срок этого плохого дядю за все его прегрешения непременно расстреляют — он резвится последние деньки. А пока что обойдемся пятью таблетками сульфадиметоксина, которые и вызовут мощную аллергическую реакцию со всеми сопутствующими признаками…

В отношении второго звена операции «Аллергия» — участкового терапевта, в юрисдикцию которой входила милицейская элита города, — Оксана испытывала некоторое беспокойство.

— Понимаешь, я с ней церемониться не стала, потому что знаю ее очень давно и между нами весьма доверительные отношения, — поделилась Оксана своими сомнениями. — Но… понимаешь, она в принципе согласна нам помочь, однако, как мне кажется, может в самый неподходящий момент закатить истерику… Переживает очень. И еще — она не уверена, что вся эта наша задумка увенчается успехом. Слишком монументальна эта система — так она утверждает. Она не верит, что какие-то тайные силы, никак не проявляющие себя внешне, могут эту систему сломать. И я вполне понимаю это неверие…

Ого! Это было новостью…. До операции оставалась всего ничего, шестеренки механизма уже вовсю крутятся: где-то в кухонном уголке горничная Наденька, сверкая глазенками, толчет в ступке сульфадиметоксин и ждет узурпатора на обед… А между тем основное звено акции, как оказалось, может в решающий момент сорвать столь хорошо продуманный план. Ай-я-яй! И что теперь?

— Она очень мнительная и… и впечатлительная, — высказала свои соображения Оксана. — Способна на поступок, но под влиянием какого-нибудь сильного побудительного действия. Короче, тип — жена декабриста или… или что-то из серии «Вера Засулич»… Ну как?

Я задумался. Самым убедительным было бы явиться на телестудию, ворваться в эфир и объявить о начале тотальной борьбы с коррупцией. Наверняка Оксанину подружку вдохновил бы публичный расстрел всех мздоимцев и казнокрадов у здания областной администрации, но, увы, такой масштаб в данный момент был не по силам…

— А если он явится к ней со своей ксерокопией, содранной со стенда у ближайшего отделения милиции… это будет убедительно? — вмешался Стас. — Это ее вдохновит?

Ай да Стас! Разумеется, такой поступок может послужить сильнейшим мотивационным средством для подвига, но очень уж рискованно: вваливаться средь бела дня в поликлинику УВД, кишащую воинами правоохраны, будучи объявленным в розыск!

В 11.30 мы с Оксаной подрулили к одиннадцатому отделению милиции, что располагалось неподалеку от поликлиники УВД. Под стендом «Их разыскивает милиция» сидели на лавочке трое патрульных с радиостанциями и лениво курили. Появление Оксаны повергло их в состояние шока: менты, как по команде, выбросили окурки, встали и выровнялись в безукоризненной шеренге. О чем они беседовали, я не слышал, но мог наблюдать: Оксана легким мановением руки указала на мою ксерокопию, ласково улыбнулась и произнесла несколько слов, после чего патрульные сноровисто отодрали ориентировку и вручили ее прекрасной даме, чуть не подпрыгнув от усердия.

— Что ты им сказала? — поинтересовался я, когда Оксана уселась на место и лихим броском швырнула машину вперед.

— Что хочу повесить твою личину на входе в вестибюль университета, — выдохнула Оксана и нервно рассмеялась. — В целях воспитания студентов в духе уважения к правоохранительным органам. Типа того, эти студенты будут тебя искать, и поймают, и сдадут, и… и…

В поликлинике УВД было довольно много товарищей в погонах и без таковых. Как и следовало ожидать, никому из них не было никакого дела до безнаказанно разгуливающего по прохладным коридорам беглого убийцы: все эти серьезные люди (или почти все) ждали своей очереди у различных кабинетов и тихо репетировали скорбный разговор с врачом, который (разговор) при благоприятном стечении обстоятельств вполне мог обернуться законным освобождением от исполнения служебных обязанностей сроком от трех суток и далее — как повезет.

Открыв дверь терапевтического кабинета, Оксана, воровато озираясь по сторонам, проскользнула внутрь.

— Разговор есть.

К концу пятой минуты подружка была готова совершать подвиги.

— Единственное, что меня смущает… внезапная смерть Дмитрия Сергеевича входит в ваши планы? — поинтересовалась одухотворенная врачиха.

— То есть? — удивился я. — Сформулируйте яснее!

— Я не знаю, как этот ваш пентонал будет взаимодействовать с введенным накануне сульфадиметоксином, — честно призналась Оксанина подруга. — А вы еще хотите, чтобы я потом ему инъецировала ударную дозу димедрола — чтобы он спал без задних ног целые сутки. Потребуется действительно лошадиная доза — Дмитрий Сергеевич, знаете ли, крепок телесно… А с пентоналом я никогда раньше не имела дела — это не мой профиль. Так что ручаться за благополучный исход я не могу…

— Он не умрет, — твердо пообещал я, хотя понятия не имел, чем все это закончится. — Вы, главное, уколите ему все, что надо, и сделайте так, чтобы он спал. А когда он проснется, будет уже поздно — в одиночной камере, я вас уверяю, ему будет не до анализа оптимального сочетания медикаментов в его могучем организме…

В 14.30 наши дамы вышли из подъезда и в сопровождении неизменного омоновского патруля проследовали к машине. Внешне они выглядели вполне прилично — врачиха даже шутила с рослыми омоновцами, которые плотоядно глазели на Оксану.

— На базу, — скомандовал я. — Операция прошла успешно…

Через полчаса Оксана сидела в кухне нашей штаб-квартиры, пила из большого стакана холодную водку могучими глотками и в перерывах жадно затягивалась сигаретой. Подружку мою слегка потряхивало, как после суточных гонок по пересеченной местности.

— Ну, моя красавица, все позади, все прошло… — попытался было я обнять свое сокровище, но Оксана резко оттолкнула меня и враждебно молвила:

— Отстань! Не лезь ко мне сейчас… Знаешь, как он выгибался, когда ему пентонал ввели?! Думала — все! Сейчас умрет…

— Не умер? — сочувственно поинтересовался я.

— Нет, не умер, — Оксана глубоко затянулась и вдруг нервно хихикнула. — На, послушай, — она извлекла из сумочки диктофон. — Там для тебя есть очень интересный… короче — сюрприз. Послушай.

Перемотав кассету, я включил диктофон и поставил его на стол — все замерли, затаив дыхание.

Оксана: Где спрятаны компрометирующие материалы на сотрудников ФСБ, РУОПа и… и вообще — на всех остальных? Где видеокассеты с записями, сделанными в саунах ФОКа?

Дмитрий Сергеевич: В ФОКе. На Ванькиной даче.

Оксана: Ванька — это ваш брат? Начальник УВД?

Д.С.: Да. Мой брат.

Оксана: Где конкретно спрятаны эти материалы? Укажите место на даче.

Д.С.: В кабинете брата.

Оксана: В кабинете — где? Под полом, на потолке… черт! В стене? Или где? Отвечайте конкретно!

Д.С.: В стене.

Оксана (гневливо): Слушай, козел! Ты чего здесь дурака валяешь! Я тебя по-человечески спрашиваю — где?

Врачиха (шепотом): Он отвечает на твои вопросы! Это, насколько я поняла, как будто ты задаешь ассоциативной памяти программу: надо постоянно задавать наводящие вопросы — подводить его к требуемому ответу!

Д.С.: Козел — животное… с рогами… Дурака валяешь — идиоматический оборот… Еще козел — жаргонное…

Оксана: Заткнись, придурок! Черт, это я переволновалась — сама прекрасно знаю, что надо наводящие вопросы задавать… Черт! Черт!!! Тьфу… А… а в какой стене спрятаны материалы? Как входишь в кабинет — справа, слева, прямо по курсу?

Д.С.: Прямо. В стене, как заходишь — прямо.

Оксана: Ясно… Ясно. Там тайник? Как его открыть?

Д.С.: Там тайник. Его открыть — нажать кнопку и набрать шифр.

Оксана: Где кнопка? Где набор шифра? Какой шифр?

Д.С.: Кнопка — в кабинете. Набор шифра — в кабинете. Шифр — цифровой.

Оксана: В каком месте кабинета располагается кнопка? В каком месте располагается шифр? Где — под столом, в тумбочках, в сейфе? Назови цифры шифра… эээммм… Назови порядок очередности вскрытия.

Д.С.: Кнопка — в панно на стене. Шифр — в панно на стене. Порядок очередности: нажать на кнопку, отодвинется заслонка, там — набор. Цифры шифра: 5-11-10.

Оксана: Панно — это что? Там что изображено? В каком фрагменте изображения расположена кнопка? Какого типа изображение — из чего оно?

Д.С.: Панно — это изображение. Изображение — портрет Дзержинского. Кнопка — в правом глазу портрета. Изображение — деревянная мозаика.

Оксана: Еще где-нибудь есть компрометирующий материал на сотрудников?

Д.С.: Там весь материал. Материала больше нигде нет…

Затем раздались какие-то повизгивания и шлепки — видимо, Оксана обнималась с врачихой от избытка чувств.

— Ну вот, собственно, и все! — торжественно сияя, заявил Слава Завалеев, выключая диктофон. — Теперь надо разработать порядок изъятия этого компромата и продумать акцию с перемещением несовершеннолетних шалав — последний этап, так сказать. Ну что, мужики, поднатужим свои хилые умишки?!

— А сюрприз?

— Слушайте, нетер-пе-ли-вые вы мои! — Оксана по слогам выговорила пожелание и вновь уперла руки в бока.

Славик вновь включил диктофон. Что-то около минуты пленка доносила до нас какие-то левые разговоры между Оксаной и врачихой, затем отчетливо послышалось восклицание терапевта:

— Ну ничего, ничего! Скоро вас тут всех под корень изведут! Приедет комиссия, моментом шкуру спустят, поснимают всех и в изолятор засунут!

Д.С.: Комиссия прилетит. Никто не пострадает. Меры приняты… В изолятор не засунут.

Оксана: Стоп! Стоп-стоп… А ну еще раз: что там насчет комиссии? Какая комиссия? Откуда прилетит? С какой целью? Какие меры приняты?

Д.С.: Парламентская комиссия. Из Москвы. Лишать губернатора парламентской неприкосновенности, снимать и проводить расследование. Меры приняты — комиссия не доедет до гостиницы. Будет автокатастрофа.

Оксана: Откуда известно о комиссии? Кто еще прилетит с этой комиссией — это вам известно? И что за катастрофа — где, когда, каким образом это случится?

Д.С.: Отцу позвонили — про комиссию. С комиссией прилетит следственная бригада МВД — это нам известно. Катастрофа будет на 127-м шоссе, между Вознесеновкой и городской окраиной. Она будет ночью — когда автобус пойдет из аэропорта. Там будет самосвал с керамзитом. Керамзит рассыплет, потом выскочит на встречную полосу, автобус затормозит и вылетит в овраг…

Я невольно вздрогнул. Вот черт! Кому-то здорово понравился мой способ расчета с товарищем Снеговым… Все повторяется в деталях: 127-е шоссе, проклятый овраг, керамзит… нет только резиновой бабы…

— Как сюрприз? — торжественно поинтересовалась Оксана, привалившись к косяку и торжественно скрестив руки на груди.

Ну что сказать? Сюрприз был на все сто. Позвонить Сухову в Москву не было возможности — где искать врио прокурора, я понятия не имел. Можно было отправить кого-нибудь в аэропорт и предупредить Сухова, но… кто мог дать гарантию, что с прибывшей командой не разделаются другим способом? Сухов совершил одну непростительную ошибку, стремясь обставить явление карательных органов с наиболее возможной конспирацией: они наверняка полагают, что внезапное появление высокой комиссии породит шок и враги начнут сдаваться, плача от раскаянья. Но Сухов-то, Сухов! Неужели он не взял в расчет возможность утечки информации?! Черт… Наверное, поверил, что на таком высоком уровне утечки быть не должно…

— Мне нужен Бо, — категорично заявил я. — Предстоит специальная операция по полной программе.

Бо дома не оказалось — сказали, убыл куда-то по делам. Я сообщил говорившему со мной, что имеет место экстренная ситуация, дал свой адрес.

Затем я немного поразмышлял и набрал промежуточный номер Диспетчера ПРОФСОЮЗА.

— А-а-а, Капитан! — лживо обрадовался Диспетчер, когда я представился. — Ты куда пропал? Мы уж думаем тут — не случилось ли чего…

— Я тут того… развлекался немного, — солидно сообщил я и потребовал: — Мне нужно встретиться с Петровичем. Экстренно.

— Работы для тебя пока нет, Капитан, — уклончиво сказал Диспетчер. — Так что — развлекайся дальше.

— Передай Петровичу, — настырно заявил я, — мне необходима ваша помощь. Передай, что могут быть необратимые последствия! Ты понял?

— Понял, — обескураженно пробормотал Диспетчер. — Минут через десять я тебе перезвоню… Куда перезвонить-то?

— А что — на вашем определителе моего номера нет? — деланно удивился я, ласково поглаживая телефон Бо. — Ты всегда перезванивал, не спрашивая адреса.

— Нету твоего номера, — смущенно признался Диспетчер и несколько раздосадованно поинтересовался: — Что это у тебя за телефон такой?

— А его нету, — придурковато сообщил я. — В природе вроде бы не существует! И знаешь — в некоторых случаях очень даже удобно… Короче, я перезвоню через десять минут… — И пошел к соратникам — послушать, какие бредовые идеи родились за мое пятиминутное отсутствие.

Прослушав с некоторым интересом обсуждение ситуации, я вернулся в спальню и снова набрал телефон Диспетчера.

— В 16.30 тебя устроит? — поинтересовался Диспетчер.

— Вполне, — согласился я, посмотрев на часы: Бо должен был, по моим расчетам, явиться минут за сорок до указанного Диспетчером срока. — Где?

— Стой возле калитки — заберут, — сообщил Диспетчер. — Выходи где-нибудь в 16.27.

— Откуда вам известно, где я обретаюсь? — деланно удивился я. — Сам же спрашивал — куда-то я пропал… А?

— Нам все известно, — несколько напыщенно заявил Диспетчер и отключился.

— Вот и нашлась «крыша», — заявил Слава, когда я вышел из спальни. — Деятели, тоже мне! Даю гарантию, что насчет этой «крыши» уже все клерки УВД знают!

— Что за «крыша»? — поинтересовался я.

— Гостиница «Космос» — забронированы двадцать три номера для конференции животноводов Нечерноземья, — Слава презрительно хмыкнул. — С 23.00 сегодня и на десять суток вперед… Во деятели!

— А что такого? — удивился я. — Ну подумаешь — животноводы решили в кои-то веки собраться на конференцию. Вполне даже приличная «крыша» — я бы, например, ничего не заподозрил…

— Забронированы двадцать три номера люкс на восьмом этаже, — пояснил бывший опер Серега Айдашин. — Ты в «Космосе» бывал, Бак?

— Не-а, — я отрицательно помотал головой.

— Восьмой этаж для правительственных делегаций и крутых новых русских держат, наставительно сказал Серега. — Номер стоит в сутки полтора «лимона». А где ты видел животноводов, которым по силам за декадное проживание отстегнуть пятнадцать «лимонов»?

— Все понял, перехожу на прием, — смущенно капитулировал я. — Ты, Слава, позвони-ка в прокуратуру. Я совсем забыл за хлопотами — сегодня увэдэшное начальство бригаду Генпрокуратуры пригласило вечерком попариться в ФОКе — а отказа пока не было. Как бы их там не оседлали лихие малолетние наездницы да не засняли бы при этом не менее лихие операторы! Вот конфуз-то будет!

Слава набрал номер областного прокурора, истребовал председателя комиссии Шаблина и замогильным голосом пригрозил: «Не ездите сегодня париться в сауну ФОК. Это страшная подлянка! Вас там могут сфотографировать, заснять на камеру, расчленить и вообще…» — и положил трубку.

Через минуту телефон затрезвонил. Я снял трубку — звонивший представился Шаблиным и поинтересовался, кто это развлекается такими дурацкими шуточками.

— Это близкий друг Андрея Ивановича Сухова, — сообщил я. — То, что вам только что сообщили, конечно, не так страшно, но… не ездите сегодня в этот ФОК! Вы мне можете поверить, я звоню по поручению Сухова.

— Сухов в Москве, — настороженно произнес Шаблин. — А кто вы такой, не знаю, не имел чести быть представленным. Так что…

— И все же вам придется мне довериться, если не желаете вляпаться в историю! — сердито прикрикнул я. — Сошлитесь на занятость или еще чего там и… и ни в коем случае не говорите никому об этом звонке — по крайней мере до приезда Сухова. Ясно?

— Ясно, — после некоторой паузы согласился Шаблин. — А вообще-то, молодой человек, такие звонки нужно делать с уличного таксофона — сейчас, знаете ли, повсеместно определители понатыкали…

— Я знаю вас как исключительно порядочного и рассудительного человека! — патетически воскликнул я и аккуратно положил трубку.

Вскоре прибыл Бо. Присутствие практика возымело положительный результат: уже через пятнадцать минут всем было ясно, что и в какой последовательности каждому предстоит делать. Затем разбежались по рабочим местам. Бо отправился в Верхний Яшкуль готовить специальный расчет для предстоящей операции; Слава с Серегой поехали монтировать «радиоперехват» для грядущего спектакля в рамках «Программы защиты и перемещения свидетелей»; Стас с Сашей Шрамом помчались на базар за объемными сумками; Оксана убыла домой — поспать маленько; Коржик остался на хозяйстве, а я пошел организовывать депортацию малолетних шалав.

Ровно в 16.30 у калитки затормозил темно-синий «БМВ».

— А «фордец» того… в ремонте? — поинтересовался я, пожав крепкую холеную руку Петровича.

— Ликвидирован после акции, — лаконично ответил Петрович. — У тебя что-то стряслось?

«Так вот ты какой, северный олень!» — подумал я. Если «Форд» ликвидирован после акции, значит, Петрович, который является управленцем, до сих пор, образно выражаясь, «практикует» — сам участвует в разработке и проведении мероприятий по программе ПРОФСОЮЗА.

— А на пенсию в нашей конторе отпускают? — с некоторой надеждой спросил я. — На покой и заслуженный отдых, так сказать?

— Ну конечно, конечно… естественно, отпускают, — ласково улыбнулся Петрович. — Вот наступит у тебя положение «555» — и отдыхай сколько влезет, родной ты мой! Так что там у тебя стряслось?

Я скорбно вздохнул и озадаченно почесал бритый череп. Положение «555» на жаргоне ПРОФСОЮЗА означало, что исполнитель чисто физически не в состоянии работать. Оправдательным мотивом для «555» являлись тяжелая болезнь, увечье и… смерть сотрудника. Перспективы не очень блестящие.

— У меня возникла небольшая проблемка, — ровным голосом сообщил я. — Мне нужно пристроить на месяц десятка полтора малолетних проституток — так, чтобы ими в природе Новотопчинска даже отдаленно не пахло. Помогайте.

— То есть выкопать им братскую могилу и ликвидировать, — серьезно подытожил Петрович. — А могилу в течение месяца, значит, чтобы никто не смог обнаружить. Я правильно понял?

Я внимательно посмотрел на собеседника, пытаясь обнаружить искорки смеха в его непроницаемых глазах, и не обнаружил. Черт! Это что — не шутка?!

— Мне нужно спрятать полтора десятка девчонок — на время, — поспешил поправиться я, украдкой вытерев внезапно вспотевший лоб. — Чтобы там с ними хорошо обращались и не дали возможности возникнуть в нашем городе в течение месяца. Преподнести им это перемещение и ограничение свободы надо так, как будто это акция в рамках программы защиты и перемещения свидетелей, — ну, якобы, есть у нас такая программа. И… и скажите, что вы пошутили — насчет братской могилы…

— Естественно, я пошутил, малыш! — широко улыбнулся Петрович — одними губами, глаза в этом проявлении эмоций совершенно не участвовали. — Когда и где?

— Сегодня, между семью и девятью часами вечера, — уточнил я. — Неподалеку от ФОКа, знаете, в пригороде есть такой центр увэдэшный…

— Я прекрасно знаю, где располагается ФОК, — прервал меня Петрович. — С 19.00 до 22.00 при въезде на магистраль неподалеку от ФОКа будет ждать транспорт с нашими людьми.

— Что за транспорт? — поинтересовался я.

— Транспорт будет большой и удобный, — успокоил меня Петрович. — Имидж «программы защиты свидетелей» будет соблюдаться неукоснительно… Что еще ты хотел?

— Пожалуй, все, — заявил я. — Поедем обратно (все это время мы медленно ехали по направлению к центру).

— Так-то и ничего? — удивился Петрович и внимательно уставился на меня. — Диспетчер передал, что у тебя экстренная ситуация! Проблема с перемещением твоих шалав и есть экстренная ситуация? Или Диспетчер тебя неправильно понял?

— Да нет, все правильно, — заступился я за Диспетчера. — Правильно он вам передал. Ситуация действительно экстренная, но… но я сам выкарабкаюсь из нее. Ну, хотите, накажите меня за то, что напрасно всполошил вас… Короче, час назад я думал, что не обойдусь без вашей помощи, а потом оказалось, что все вполне разрешимо своими силами.

— Уверен? — Петрович спросил это с интересом — я тотчас же понял, что он играет, на самом деле все мои заморочки прекрасно известны ПРОФСОЮЗУ — контролируют они каждый шажок вашего покорного слуги…

— Абсолютно, — твердо сказал я и счел нужным добавить: — Ну, если ваша благосклонность будет простираться столь далеко, что…

— Короче, Профессор! — недовольно оборвал меня Петрович. — Знаем, что ты можешь витиевато изъясняться!

— Мне нужен материал на центральную братву, — выдал я. — На четыре бригады бывшей Центральной группировки. Сферы деятельности, характеристики бригадиров и их приближенных, фотографии… и отношения между бригадами. В первую очередь отношения… Такую объемную аналитическую работу моему маленькому коллективу не потянуть, а вы, я знаю, вполне можете… Эта информация мне потребуется уже послезавтра… ммм… если, конечно, сегодня у нас все получится как задумали. Ну так что?

— Будут тебе материалы, — не задумываясь, ответил Петрович. — В понедельник ты получишь полное досье на центральную братву — все, чем мы располагаем… Если у тебя ко мне больше ничего, можешь отправляться восвояси.

В 19.30 в лесу, на подступах к ФОКУ, сосредоточились три транспортные единицы: Славин микроавтобус со спецаппаратурой, «Ниссан» Саши Шрама и… патрульная машина под управлением верхнеяшкульского участкового Валеры Базырова, прибывшего по распоряжению Бо. Прилагаемый в комплекте к патрульному «уазику» Валера, облаченный в повседневную милицейскую форму, нервничал и тихо скулил по поводу превратностей судьбы.

Еще раз уточнив детали, мы рассредоточились по транспортным единицам: я сел в патрульный «уазик», чтобы поддерживать боевой дух участкового, Стас, Саша Шрам и Коржик разместились в «Ниссане» — и урулили к центральным воротам ФОКа, оставив в лесу Славу Завалеева и Серегу — приглядывать за микроавтобусом со спецаппаратурой и сидеть на шухере — на всякий случай. Случаи могли быть разные, поэтому мы все были вооружены табельным оружием из арсенала Бо, а в багажнике «Ниссана» мирно покоился «ПКМС» с присоединенной коробкой на двести патронов.

«Уазик» и «Ниссан» подкатили к воротам и настойчиво засигналили — я, Стас и Коржик, отягощенные пустыми спортивными сумками великанских габаритов, дружно десантировались и, оживленно галдя, двинулись к двери КПП. Имели место быстро сгущавшиеся сумерки. Расчет наш был построен на том, что дежурившие на КПП менты примут нас за обычных посетителей ФОКа и пропустят на территорию центра, не поинтересовавшись, кто мы такие. Была также слабенькая надежда, что перед патрульным «уазиком» с ментом за рулем будут распахнуты ворота, а когда вслед за ним просочится левый «Ниссан» — там посмотрим, что делать дальше…

— Отчиняй! — зычно гаркнул я командным голосом и забарабанил в дверь КПП.

Зажужжал электромеханический замок — дверь распахнулась. Мы по-хозяйски вошли в тамбур и продефилировали по коридору, приветственно вскинув ладошки вверх, — краем глаза я отметил, что транспортные ворота медленно поехали в сторону. «Так просто!» — мелькнуло в голове. «Ну и система охраны тут у них — хоть взвод диверсантов просочится, никто не спохватится!»

Вторая дверь тамбура не открывалась. Я пару раз безуспешно толкнул ее и почувствовал, как внизу живота нехорошо екнуло.

— Что это у вас с дверью? — начальственным тоном поинтересовался Стас, нагибаясь к полукруглому отверстию в огромной витрине, за которой у пульта с кнопками и лампочками сидели на обшарпанных креслах два молодых сержанта в милицейской форме.

— Предъявите, пожалуйста, удостоверения, — вежливо попросил один из сержантов. — Сегодня по графику ФСБ занимается, так что, если вы не сотрудники ФСБ, — извините.

— С чего ты взял, что мы не сотрудники ФСБ? — нешуточно обиделся Стас, показывая нам с Коржиком один палец, — одного, с которым разговаривает, значит, сам возьмет. Мы с Коржиком незаметно расстегнули «молнии» поясных сумок и повернулись лицом к витрине.

— Я вас раньше среди сотрудников ФСБ не видел, — смущенно пояснил сержант, — вы из РУОПа?

— Подставь-ка ушко, я тебе прошепчу, откуда мы, сынок, — многообещающе промурлыкал Стас, хрустнув за спиной пальцами.

Доверчивый сержант вставил в отверстие в витрине полголовы и повернул ухо к Стасу.

Оппа! — ухватив сержанта под мышки, Стас одним рывком выволок его через отверстие в коридор и легонько забодал сержантову переносицу своим квадратным черепом. В этот момент мы с Коржиком синхронно выдернули из поясных сумок стволы и наставили их на оставшегося за стеклом капэпэшника, который от удивления широко разинул рот и вцепился в подлокотник кресла.

— Жить хочешь, сынок? — вкрадчиво поинтересовался Стас. Сержант, оторопело глядя на стволы, быстро закивал головой.

— Тогда закрой ворота, открой вторую дверь и иди ко мне на грудь, — посоветовал Стас. — В противном случае сделаем из тебя ситечко. Ну!

Сержант ткнул в две кнопки на пульте — ворота поехали назад, дверь из коридора с едва слышным щелчком распахнулась наполовину — и послушно протянул Стасу руки. Оппа! Через секунду мы с Коржиком быстро тащили ударенного в переносицу к патрульному «уазику» Валеры Базырова, а Стас интересовался у второго сержанта, как нам лучше пройти к даче начальника УВД.

— Не убили? — опасливо поинтересовался Валера, распахивая дверь и доставая огромный моток скотча. — А то что-то не шевелится…

— Спит, — лаконично сообщил я, заматывая руки бессознательного пленника скотчем. — Принимай — клиент готов к транспортировке.

— А тебе мы рот залепим, — извиняющимся тоном сообщил второму сержанту Стас. — А то вдруг ты кричать начнешь — придется ведь стрелять через борт, а там помимо тебя еще и товарищ лежит. Вдруг не рассчитаем и в товарища попадем!

— Я… Я не буду кричать! — горячо возразил сержант. — Не буду кричать… А вы кто? Вы из ФСБ, да? Вы не террористы? — В голосе его звучала надежда, очевидно, вариант с террористами не укладывался в законопослушном сознании юного мента.

— Нет, мальчик мой, мы именно террористы, — огорчил я его. — Так что, если что, будем стрелять через борт…

— Нам прямо по аллее, до фонтана, — сообщил Стас. — Потом поворачиваем направо, через березовую рощу и упираемся как раз в дачу начальника УВД. Где малолетние бляди, маленький сержант не знает. Сказал, что, возможно, в одной из саун. А саун тут — восемь штук… Что делать будем?

— Поехали за компрой, — решил я. — Потом разберемся.

Усевшись в машины, мы аккуратно тронулись по аллее. Навстречу несколько раз попадались какие-то товарищи в спортивных костюмах. Свернув у огромного фонтана направо, мы миновали березовую рощу и вскоре подрулили к здоровенному одноэтажному дому, в нескольких окнах которого горел свет.

— Сюрприз, — обескураженно пробормотал Стас, когда мы спешились. — На даче кто-то есть… и сколько их — неизвестно.

— Времени в обрез, — сказал я. — Действуем нахрапом. Залетаем, всех вырубаем и забираем компру. Вперед!

Пристроившись друг другу в затылок, мы ворвались в прихожую и, сориентировавшись в обстановке, разбежались по разным комнатам. Мне попался кабинет — на торцевой стороне висел портрет Железного Феликса, выложенный из деревянных пластинок.

— Ага! — обрадовался я. — Щас я тебе зрение подкорректирую, родной ты мой!

Из соседней комнаты послышался звук смачной оплеухи и тоненький визг:

— Ай! Больше не буду!

Через несколько секунд в кабинет ввалились остальные участники штурма — Коржик, пыхтя от возбуждения, тащил щуплого мужичонку в спортивном костюме, правая щека которого алела от недавнего приложения заскорузлой ладони немого.

— У-у! О-оо! — возмущенно высказался Коржик, демонстрируя мне табельный «макаров», отнятый у щуплого, и для вящей убедительности сделал так: — Пффф! Пффф!

— Ага! — зловеще воскликнул Стас. — Ты собирался пристрелить нашего друга?

— Я просто достал, просто достал! — испуганно залепетал мужичонка. — он неожиданно ворвался, я испугался… ну и вот, — щуплый смущенно пожал плечами.

— За попытку нападения на сотрудника ФСБ мы тебя кастрируем, — торжественно пообещал Стас. — И отрежем уши… если не скажешь, где нам найти малолетних шалав. Скажешь — будешь жить. Идет?

— Фууу… — облегченно выдохнул мужичонка и плюхнулся в кресло. — Ну вы и напугали меня, ребятишки! Ну вы даете… Да в третьей сауне они…

— А что — сегодня работы нет? — живо поинтересовался я.

— Да бригаду этих… прокуроров в гости ждем, — сообщил мужичонка. — А они пока того… не являются. Так что…

— А где третья сауна? — деловито спросил Стас.

— Как где? — удивился мужичонка. — Они же в шеренге стоят! Третья по счету и будет — от входа… Постой-постой — а вы что, не знаете, где сауны? Вы кто такие, ребята? А? — Мужичонка опять напрягся и настороженно забегал глазками по сторонам.

— Лесорубы, — продекламировал я. — Ничего нас не берет — ни туманы, ни морозы… Ну-ка, Коржик, — в машину этого! Да скотча не жалей!

Коржик ухватил задрыгавшего ногами мужичонку поперек туловища и быстро потащил на выход.

— Приступим, коллега, — тихо пробормотал я, подходя к мозаичному Феликсу.

При ближайшем рассмотрении зрачок в правом глазу Железного Феликса действительно оказался кнопкой. Когда я надавил на кнопку, одна пластина на лбу чекиста плавно уехала в сторону, обнажив наборное устройство с десятью круглыми клавишами.

— 5 — 11–10, — нетерпеливо напомнил Стас, жарко дыша мне в затылок. — Давай!

— Сам знаю, — нервно огрызнулся я. — Не дыши, Стасик, с толку сбиваешь!

Стас отодвинулся, скрипнув зубами, — я быстро набрал код. Лицо Феликса лопнуло пополам — панно медленно разъехалось, явив нашему взору объемную нишу, в которой ровными рядами стояли столбики из компактных видеокассет.

Компромат запросто разместился в наших объемных сумках. Всего было двести сорок кассет: на каждого «правильного» по три экземпляра. Кассеты были аккуратно подписаны: «Попов — 24.03.97 г.», а ниже, в столбике, еще две: «Попов — 2» и «Попов — 3». Очень, очень недурственно — видеопохождения восьмидесяти «правильных» в соответствии с хронологией, в трех экземплярах. Ай да братцы! Целую роту в постоянной напруге держали. Ай да мы! Теперь эта рота ударно начнет колоться, и братцам придется очень туго…

Найти третью сауну особого труда не составляло.

После третьего стука дверь распахнулась — на пороге здоровенный полуголый мужлан в переднике и лениво что-то жевал, почесывая лохматую грудь. Из приоткрытой двери на улицу резко рванул парфюмерный фон и разноголосый девичий смех.

— Ну, слава спецназу! — облегченно выдохнул я. — Здесь!

— Э-э! Вы чего тут? — пробасил мужлан. — Какого хера?

— У нас там еще места остались? — громко поинтересовался я, адресуясь к Валере Базырову, возившемуся возле патрульного «уазика».

— Сколько угодно! — с готовностью ответил тот. — Открывать?

— Ага, открывай, — распорядился я и посоветовал мужлану: — Иди к «уазику», залепи себе рот скотчем, замотай руки и садись поудобнее — тогда тебя никто не будет трогать. Вопросы?

— Чи-и-хо?! — страшно удивился мужлан. — Меня трогать?! Да я вас…

— Стасик! — Я отступил назад, приглашая соратника к физическому труду.

Бац! — Стас с ходу зарядил мужлану в репу — репа мотанулась назад и вернулась в исходное положение. Мужлан взревел и полез по ступенькам вниз, лапая воздух руками.

— Крепкий, зараза! — досадливо воскликнул Стас, ныряя под рукой махальщика и бия его локтем в корпус.

Хрюк! — мужлан согнулся и начал плавно оседать на ступеньки. Стас для верности жахнул кулачищем по макушке и вручил его подоспевшим Коржику с Сашей Шрамом.

В предбаннике нас встретило весьма завлекательное зрелище. Десять вполне распустившихся дам (ни за что бы не поверил, что они сплошь малолетки!) сидели в одних трусиках за большущим столом, уставленным разнообразной снедью и бутылками, и развлекались просмотром видяшника.

— Что — приехали? — живо поинтересовалась одна из них — крайняя, когда мы со Стасом ввалились в дверь.

— Внимание! — торжественно начал было Стас. — Программа… — в этот момент я сделал ему знак замолчать: внезапно осенила идея получше, вызванная вопросом крайней. Судите сами: легко ли уговорить сборище развращенных пацанок, которым все в этой жизни по барабану, — легко ли заставить их покинуть территорию ФОКа, ссылаясь на мифическую программу защиты свидетелей и какую-то гипотетическую угрозу их жизни?

— Значит, так, девчата, — начал я. — Сегодня работать будете на природе — наши прокуроры отказались заезжать на территорию центра. Они в лесочке, сразу за КПП. Некоторые неудобства будут, но обещаю побаловать вас царским шашлычком. Так что быстро похватали свое шмотье и бегом в «рафик». Вопросы?

Вопросов не возникло: младые девы шустро разобрали вещи и дисциплинированно проследовали в «рафик». Правда, та самая «крайняя», выходя, слегка насторожилась и чуть было не испортила так славно начавшийся исход шалав из ФОКа.

— А где Костик? — застопорилась она в дверях. — Он пошел открывать двери — и пропал!

— Костик пошел писать! — солидно объявил Стас и респектабельно усмехнулся: — По крайней мере, так он мне сказал.

— А вы кто такие? — не удовлетворилась ответом настырная «крайняя». — Я вас раньше вроде не видела! Так-так…

Знаете, с дамами я никогда не дерусь, но в тот раз подумал: сейчас еще два лишних слова, и придется бить любознательную нимфетку по неокрепшей головушке — а то подымет хай на весь ФОК!

Ситуацию вытащил Валера Базыров. Вогнав передок патрульного «уазика» в сноп света, падающий из распахнутой двери сауны, он выскочил из рычащей машины и сердито крикнул:

— Ну вы там долго еще будете?! Надо рулить еще — бросьте ее на хер! И без нее обойдемся!

То ли вид патрульной машины и облаченного в форму должностного тела успокоил «крайнюю», то ли в глазах Валеры она прочитала ужасающие для себя перспективы, но нимфетка покорно вздохнула и трусцой припустила к «рафику», где ее уже ожидал дружный коллектив ударниц секструда.

Как ни странно, бурной сцены у притаившейся в лесу машины со спецаппаратурой не случилось. Видимо, что-то в облике Славы Завалеева заставило прекрасных дам с ходу поверить в выдвинутую им версию о «программе защиты и перемещения свидетелей». А может быть, вид аппаратуры, интригующе мигающей разноцветными индикаторами и лампочками, их очаровал — в общем, обмороков и истерик не последовало.

Слава доходчиво объяснил, что мы — бригада специалистов, осуществляющих экстренные акции программы защиты свидетелей при парламентской комиссии России по безопасности, и каждая с этой минуты подпадает под юрисдикцию данной программы. Потому что все они, увы, стали нежелательными свидетелями в грязной игре руководства правоохранительных органов области, и мы получили достоверную информацию, что сегодня их собираются злодейски лишить жизни заметающие следы негодяи. Затем Слава сообщил, что мы установили радиопрослушивание переговоров злоумышленников и очень скоро прекрасные дамы могут сами убедиться, какая страшная опасность им угрожает. Закончив выступление, Слава прибавил громкость на каком-то аппарате и сказал, чтобы дамочки внимательно слушали — скоро, дескать, их хватятся, и тогда начнется такое!

Накануне Слава с Серегой неплохо поработали: весь радиоспектакль был рассчитан по минутам, лишние слова и фразы вымараны, компоновка радиопереговоров произведена так, что смысл их был предельно ясен. Короче, в настоящий момент Слава прокручивал для нимфеток магнитофонную запись.

— Четыреста пятьдесят пятый — Граниту, — внезапно прохрипел в динамике голос Мики, более похожий на стон. Десятисекундная пауза, вновь болезненный Микин призыв: — Четыреста пятьдесят пятый — Граниту! — и так в течение трех минут. Злой Четыреста пятьдесят пятый, по всей видимости, позволял себе роскошь халатно относиться к радиопереговорам. Наконец, после десятого или одиннадцатого Микиного стона Четыреста пятьдесят пятый соизволил выползти в эфир:

— На приеме Четыреста пятьдесят пятый. Что там у тебя, Гранит? — лениво ответил голос замначальника УВД.

— Дмитрий Сергеевич! — чуть ли не хором воскликнули дамочки и тут же испуганно прикрыли рты — заозирались по сторонам.

— Четыреста пятьдесят пятый, у нас тут ЧП! — болезненно воскликнул Мики. — Они ушли!

— Сколько их там было? — после некоторой паузы поинтересовался Четыреста пятьдесят пятый.

— Десяток, — ответил Мики. — Все свалили — нету их!

— Заблокируй вход, жди, — распорядился Четыреста пятьдесят пятый. — Сейчас я пришлю тебе людей — быстро прошмонайте ближние подступы… С этими церемониться не надо… как нашли, сразу на месте… гхм-кхм… ну, ты понял. Если в течение часа вы их не обнаружите — я город подыму. Один хер, никуда они не уйдут… — Далее пошли какие-то команды силам и средствам. Слава убавил громкость и мудро заметил:

— А вот тут уважаемый Дмитрий Сергеевич ошибается — не видать им вас как своих ушей…

А еще через пятнадцать минут мы благополучно передали весь комплект дам двум солидным дядечкам, скучающим в автобусе «Вольво» неподалеку от въезда на автостраду. Впереди еще последний рывок, от которого многое зависит в успешном завершении общей работы. Но там все будет в ажуре, потому что последним рывком занимался Бо.

В 21.35 мы с Сашей Шрамом преодолели лесополосу и присоединились к Бо.

— Ну и что? — поинтересовался я.

— На, посмотри, — Бо протянул мне прибор ночного видения.

Я посмотрел. Ничего себе — все, как и обещали. Возле обочины — самосвал, наполовину заполненный керамзитом. Многовато керамзита, многовато… Это вы слегка переборщили, ребята! Для того, чтобы в овраг сорвался «шестисотый», мне хватило полкуба — а тут никак не меньше трех…

Неподалеку от самосвала я обнаружил «девятку», в которой просматривалось три головы.

— Чего я не увидел? — шепотом спросил я у Бо.

— Разделительную полосу на пару десятков метров утрамбовали, — нехотя пояснил Бо. — Отсюда не видно… Два часа назад экскаватор уехал.

Я присмотрелся внимательнее — разделительный газон чернел ровной полосой. Это понятно — чтобы самосвалу было удобнее выскочить на встречную полосу, когда «Икарус» приблизится к радиусу поворота.

— Какие соображения? — поинтересовался я, отдавая Бо прибор.

— Почему соображения? — удивился Бо. — Все так и будет, как обещали… В пятистах метрах отсюда к городу — возле дороги в кустах гаишная машина и в ней два гаврика. В восьмистах метрах отсюда к аэропорту, за вторым холмом — другая гаишная машина и тоже — два гаврика. Рейс прибывает в 22.30. Кто-то из аэропорта сообщит по рации, что экспресс выехал — здесь он будет в 22.50 — плюс-минус пять минут. В 22.45 гаишники перекроют трассу — самосвал рассыплет керамзит и встанет на исходную. Гаишники пропустят «Икарус» — посмотрят по номерам, тот ли… и по рации сообщат этим — в «девятке». «Икарус» спускается, самосвал выскакивает на встречную, «Икарус» тормозит — и привет… пятьдесят трупов.

— Почему пятьдесят? — заинтересовался я.

— Потому что все крякнут, когда этот сарай громыхнется в овраг, — самым прозаическим образом развеял мои сомнения Бо. — Ну, не пятьдесят, может, больше, может меньше — короче, сколько там будет людишек — все трупы. Это я тебе гарантирую…

— Как работаем? — спросил я.

— Жмем на передачу, — Бо похлопал себя по нагрудному карману «комка», в котором покоилась «Моторола». — И даем команду «МОЧИ!»… ну, где-нибудь в 22.40… да, раньше не стоит. В ста — ста пятидесяти метрах от каждого объекта сидит снайперская пара и держит их под прицелом. Пять секунд — семь трупов: гаишники там и там и трое — в «девятке». «Икарус» спокойно проскакивает мимо — и никто ни о чем не догадывается. А менты будут долго ломать голову — как такая хреновина получилась…

Я задумался. План простой и легко осуществимый, вполне в духе Бо. И все в этом плане прекрасно, но…

— Ну вот — началось! — обиженно бормочет Бо. — И чем тебе не нравится план? Ну-ка поучи отца е…ться!

— Да при чем здесь «поучи»! — мягко отпираюсь я. — У нас есть прекрасная возможность одним ударом завалить двух, а то и трех зайцев. Если, конечно, твои бойцы не подкачают…

Бо возмущенно фыркнул — я попал куда надо!

— Пойми — мы не можем пускать их в город, — поспешно зашептал я, предвосхищая нелестные тирады в свой адрес. — ну, проскочат они без приключений… так ведь целую ночь они будут в гостинице, без какой-либо «крыши»… Мы же не можем выставить на восьмом этаже «Космоса» роту бойцов для охраны — это, я тебе обещаю, сразу вызовет резкую ответную реакцию! Если предположить, что возникновение…

— Короче, Профессор! — прервал меня Бо. — Говори, чего хочешь, да повнятнее — время поджимает!

— Ты сможешь приютить на ночь у себя… ну, скажем, двадцать три человека? — поинтересовался я. — И обеспечить надлежащую охрану… А?

— Ты что — собираешься всех этих мазуриков тащить в Верхний Яшкуль? — удивился Бо.

— Собираюсь, — сказал я. — Это единственный выход, как мне кажется… Бо, да ты, я вижу, не понимаешь, какие перспективы перед нами открываются! Ты представляешь — взять под «крышу» парламентскую комиссию и следственную бригаду МВД! Это же черт знает что такое… История Отечества подобного не знала! Попарим их в баньке, напоим-накормим и за ночь наговоримся до хрипоты… А потом утречком с внушительным эскортом направим в город. Да мы потом можем в городе форменный переворот устроить — при поддержке таких крутых пацанов… А?

— Я в гробу видал твои перевороты, — лениво прокомментировал Бо. — Но… мысль дельная. И на ночь пристроим, и безопасность обеспечим — это без проблем… Значит, что — будем устраивать показательное выступление?

— Я тебя люблю, Бо! — восторженно прошептал я. — Будем устраивать показуху — по полной программе…

В 22.55, как по распорядку, на холм с натужным урчанием вскарабкался «Икарус» и, разгоняясь, устремился в седловину. Мы проворно выскочили на шоссе — телохранители Бо направили на приближающиеся фары свои автоматы. «Икарус» нехотя сбавил ход и затормозил, не доехав до нас метра три. В салоне зажегся свет — дверь плавно открылась, с шумом выпустив воздух. Я забежал в салон и командирским голосом рявкнул:

— Сухов! На выход! Только быстро…

— Что за дела? — недовольно воскликнул пожилой водила. — Только что останавливали ваши за холмом — интересовались…

Откуда-то из конца салона по проходу проскочил Сухов — на лице недоумение и испуг.

— Что?! — пробормотал он, хватая меня за руку. — Что там, Эммануил?!

— У нас есть минута, — сообщил я, стаскивая врио прокурора по ступенькам на улицу. — На вас готовят покушение — сразу за этим холмом будет инсценировка автокатастрофы.

— Какое покушение?! — недоуменно пробормотал Сухов, не желая въезжать в ситуацию. — Какая катастрофа?

— Случай со Снеговым помните? — напомнил я. — Здесь же, на этом месте — ну, чуть подалее… Его машина сиганула в овраг!

На лице Сухова появилось осмысленное выражение — память у врио прекрасная.

— И что — то же самое хотят… хотели с нами…

В этот момент к нашей компании присоединился еще один — спрыгнул со ступеньки на дорогу, отряхнул коленки и по-хозяйски осмотрелся. Я чуть в обморок не упал… нет, телевизор смотрю я не часто, но вице-премьера Шевцова не узнать невозможно — он у нас один такой.

— Это председатель парламентской комиссии, — потерянно пробормотал Сухов, представляя мне Шевцова — я автоматически сдвинул ступни вместе и коротко кивнул головой — аж зубы щелкнули.

— Это Эммануил, — представил меня Шевцову врио. — Он… ммм… в общем, наш человек.

— Ну и что тут у вас происходит? — весело поинтересовался Шевцов.

Я коротко пояснил ситуацию — Шевцов на удивление быстро все уяснил и, вопреки ожиданиям, в командные заблуждения ударяться не стал.

— Времени, насколько я понимаю, у нас в обрез — так? — деловито спросил он.

— Так, — подтвердил я. — Еще минута — и товарищи начнут тревогу бить.

— План есть? — Шевцов неожиданно подмигнул мне и потыкал пальцем в сторону второго холма.

— Обязательно, — отрапортовал я. — Сейчас едем и все вам наглядно демонстрируем… Кстати — ни у кого из ваших с собой видеокамеры нет?

— Отчего же! — Шевцов опять подмигнул. — Прям щас и начинаем снимать.

На средине спуска с холма я предупредил водилу:

— Как только на дороге зажгутся фары — сигай на встречную, через бордюры. А то не успеем.

— Как же на встречную? — удивился водила. — А вдруг из-за холма кто выскочит?

— Не выскочит! — уверил я. — Если жизнь дорога — сигай на встречную…

Все получилось как по сценарию. Как только «Икарус» приблизится к радиусу поворота метров на двадцать, на встречной полосе внезапно вспыхнули фары и метнулись через разделительный газон на нашу сторону.

— От бля! — удивился водила, закладывая крутой вираж — «Икарус» со стуком перевалил через бордюры и выскочил на встречную полосу.

— Тормози! — крикнул я водиле. — Все…

— И действительно — все… «Икарус» встал — телохранители Бо метнулись из салона вдогон за бросившимся наутек водителем самосвала. Бо с бойцами вели к автобусу трех в штатском — они даже и не думали сопротивляться, только держались руками за окровавленные головы и пошатывались. Наверно, Бо сам руку приложил. Почти одновременно подъехали две гаишные «шестерки» с разных сторон — снайперы Бо вытащили из машин помятых и ничего не соображающих гаишников и потащили их под фары «Икаруса».

— Снято! — победно объявил какой-то плешивый мужичок, выпрыгивая с видеокамерой из автобуса.

— Колитесь, козлы! — мрачно посоветовал Бо, усаживая злоумышленников перед автобусом на шоссе. — А то прям тут в расход выведем!

«Козлы», несмотря на изрядную побитость, моментально раскололись, узнав Шевцова, и обещали сообщить кучу всяких жутких сведений, порочащих увэдэшное начальство, — если, конечно, это им зачтется в ходе следствия. После раскола дебаты были бурными, но весьма непродолжительными — аналитический рассудок председателя парламентской комиссии одобрил единственно верное решение:

— Вы правы — в город нам сейчас ехать не стоит. Вечером свяжемся со столицей — пусть по телевидению объявят о работе нашей команды на всю страну. Переночевать где найдется? Придется ведь на ночь и остальных пассажиров куда-то пристроить и… и этих, — Шевцов кивнул на пленных. — В принципе мы люди невзыскательные — нам бы лавочку какую да колбасы кусок…


Содержание:
 0  Испытание киллера : Лев Пучков  1  ЧАСТЬ 1 : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 7 : Лев Пучков
 8  Глава 8 : Лев Пучков  9  Глава 9 : Лев Пучков
 10  Глава 10 : Лев Пучков  11  Глава 11 : Лев Пучков
 12  Глава 12 : Лев Пучков  13  Глава 1 : Лев Пучков
 14  Глава 2 : Лев Пучков  15  Глава 3 : Лев Пучков
 16  Глава 4 : Лев Пучков  17  Глава 5 : Лев Пучков
 18  Глава 6 : Лев Пучков  19  Глава 7 : Лев Пучков
 20  Глава 8 : Лев Пучков  21  Глава 9 : Лев Пучков
 22  Глава 10 : Лев Пучков  23  Глава 11 : Лев Пучков
 24  Глава 12 : Лев Пучков  25  ЧАСТЬ 2 : Лев Пучков
 26  Глава 2 : Лев Пучков  27  Глава 3 : Лев Пучков
 28  Глава 4 : Лев Пучков  29  Глава 5 : Лев Пучков
 30  Глава 6 : Лев Пучков  31  Глава 7 : Лев Пучков
 32  Глава 8 : Лев Пучков  33  Глава 1 : Лев Пучков
 34  Глава 2 : Лев Пучков  35  Глава 3 : Лев Пучков
 36  Глава 4 : Лев Пучков  37  Глава 5 : Лев Пучков
 38  вы читаете: Глава 6 : Лев Пучков  39  Глава 7 : Лев Пучков
 40  Глава 8 : Лев Пучков  41  Эпилог : Лев Пучков



 




sitemap